Анна Константинова
Спирас. Книга 2

Глава 1.

22.10.2016 г.

Первый мир, княжество Цирит

46 лет после Революции

16:45

Алиса

Алисе всегда казалось, что осенью небо синюшнее, чем всегда. И особенно – по субботам. Никогда и нигде не бывает настолько синего неба, как осенью в субботу. И самое классное, что можно сделать в обоих мирах в промежутке между летом и зимой – это отправиться в такую вот яркую субботу в лес, чтобы попинать шуршащее золото и наполнить легкие прозрачным голубым воздухом.

Однако сейчас Алиса уже набегалась, надышалась и насмотрелась на осенние пейзажи. Ее внимание приковала другая красота, более завораживающая. Красная полоса тянулась перед ней по земле, гибко извиваясь и ускользая в гущу деревьев. Таинственная, зловещая, но в то же время успокаивающая – единственная защита людей от мира монстров.

Алиса слышала про Алую Границу и часто представляла ее себе, гадала, на что должна быть похожа настолько сильная магическая защита. Однако теперь, подойдя к тайне поближе, она поняла самое главное: метка не выглядела по-настоящему надежной. Кого эта тонкая ленточка может остановить? Ее кое-где даже сухие листья засыпали! У Алисы по спине пробежало стадо мурашек. Возможно, они решили устроить чемпионат по бегу на дистанцию в одну женскую спину.

Лес за чертой выглядел на удивление мирным. Притворялся нормальным! Там росли точно такие же деревья, и они точно так же готовились сейчас к зимнему сну, радовались позднему солнышку. И лес этот простирался в бесконечные дали, оставляя за монстрами гораздо большую часть планеты. Тут, в Первом Мире, было так.

Алиса представила, как тонкая алая змейка держится зубами за свой хвост, образуя живое кольцо. Внутри приютились люди. А что снаружи? Всего лишь ужасные твари, ненавидящие род людской и готовые уничтожить его, дай только волю.

У викингов тоже имелся похожий змей… Ёмрун или Ёрмунганд. Но та зверюга была придумана огромной и сильной – одно имя чего стоит, не выговоришь. Местная змейка не сойдет даже за его дочку, разве что новорожденную.

Лес за чертой вдруг пригнулся от ветра, и в лицо Алиса прилетела порция сухих листьев… Оттуда!

Мурашки на спине решили, что кто-то из участников прибег к допингу и забег нужно повторить. Алиса обхватила сама себя слегка занемевшими руками и яростно потерла плечи. То ли замерзать начала, то ли просто дрожь по телу – не разберешь.

Солнце уже коснулось верхушек деревьев, становилось прохладнее, живот подвело от голода, и натертая мозоль давала о себе знать. Пора было продолжать путь, но Алиса по какой-то причине не могла оторвать взгляд от красной черты. Единственная преграда между людьми и неминуемой смертью. Кажется ерундой, но ведь много сотен лет действует!

Алиса поправила очки-переводчики и прошептала:

– А если долго стоять, они покажутся?

– Кто? – Люций не следил за ходом ее мыслей и решил затупить.

– Монстры.

– Нет, они стараются держаться подальше от полосы. Метров за четыреста-пятьсот их можно встретить.

Княжеский отпрыск стоял рядом с видом экскурсовода, крайне уставшего от своей профессии.

Алиса верила в глубине души, что вечно надутый вид – только маска, и не принимала такие мелочи близко к сердцу. Пока злой экскурсовод Люций изучал состояние своих бежевых мокасин, она сделала несколько шагов к алой змейке и занесла ногу, чтобы опустить ее в опасную зону. Разумеется, она не собиралась там расхаживать! Хотела лишь слегка оглядеться, вдохнуть чужеродный воздух и понять, есть ли ощутимая разница между Тем лесом и Этим.

Однако потрепанный кроссовок не успел пересечь заветную черту. Словно доктор-психиатр, поймавший пациента за поеданием клея, Люций отдернул Алису, да так резко, что она еле удержалась на ногах.

– Ты разум потеряла? – взревел сиятельный князь, оттягивая ее за шкирку от границы. – Желаешь окончить свою жизнь в желудке у грязного монстра?

В стрессовых ситуациях Люций никогда не переходил на низкопробную речь, а наоборот, начинал изъясняться слишком изящно.

– Ты сказал, они далеко! – просипела Алиса. Железная рука в тонкой перчатке так сжала ее куртку, что ворот слегка передавил горло.

– Решила приманить, чтобы ближе подошли? Они людей за десятки миль чуют!

Алиса вдохнула, наконец, воздух.

– Если бы я боялась всего, чего следует, никогда не обнаружила бы этот мир.

Прозвучало так пафосно и красиво, что Алиса сама себе поставила в душе галочку.

– Ты его обнаружила благодаря сну, – едко возразил Люций.

– Это не важно, – сквозь зубы процедила она.

– Ну что, ты довольна? Границу увидела, обедом для монстра чуть не стала… Пошли уже, где там твое очередное озеро?

Алиса сняла с уставшей спины рюкзак и достала подробный атлас Цирита.

Ужасная книжища весила, наверное, килограмм пять, и Люций был, несомненно, прав, когда распекал ее за перевес рюкзака, но у них ведь не прогулка, а Экспедиция. Алиса была уверена, что страдает не напрасно. А вот с одеждой она промахнулась. Яркое осеннее солнце било в глаза, но абсолютно не грело, и холод пробирал все сильнее.

Люций же вырядился, как всегда, великолепно, отдав предпочтение своей любимой ярко-бежевой гамме. И, разумеется, по погоде: длинный светлый плащ, теплый шарф, изящно обмотанный вокруг шеи, и темные очки в специальном нагрудном кармашке на случай слишком яркого солнца. Глаза у братьев-эмберианцев уже терпели свет, но очки они по привычке носили с собой.

Алиса начала дрожать на быстро холодеющем ветру. Она и рада была бы одеться по-другому, но тонкая осенняя куртка оказалась ее самой теплой одеждой. На новую тратиться не хотелось, деньги и так таяли слишком быстро.

Стоило поторопиться. Алиса перелистала страницы атласа. Потрепанная библиотечная книжища со всех сторон пестрела разноцветными закладками. Карта на последней странице изображала западную границу Цирита, у которой они сейчас как раз стояли, и уходила дальше в серую неизведанную область, оставляя за книжными полями земли страшных монстров.

– Итак, озерный марафон подходит к концу, осталось последнее озеро! – объявила Алиса весело, но в душе горестно вздохнула. Вероятность того, что последнее озеро окажется тем самым, из ее сна, была очень мала. – Пойдем же! – потянула она Люция. – Вечно тебя не дозовешься. Пристал как банный лист к бедной девушке. Покажи мне границу! Жить без нее не могу! А давай на нее лишних полчаса потаращимся!..

Люций так здорово поджал губы, что она заподозрила – юмор он все-таки понимает, просто считает шутовство занятием низким.

– Твои шуточки из Второго мира очки плохо переводят, – нудно забубнил Люций. – Ты только что сказала, что я похож на мокрый лист священного дерева, приставший к коже после омовения. Ты это имела в виду? У вас там странные метафоры…

Они направились в сторону, противоположную от алой змейки, и углубились в лес.

Каждый шаг отдавался у Алисы болью в натертой ноге, но открывающийся вид компенсировал физические неудобства. Рыжее заходящее солнце вспыхивало в ее волосах и подсвечивало осенний лес нереальной пламенной палитрой. Этот день был просто создан для того, чтобы найти озеро из снов!

Лес Цирита, что простирался практически по всему княжеству, величественный и торжественный, пробуждал детский восторг и благоговение. Если бы лесу можно было дать титул, Алиса бы нарекла его Царь-Лес! Порой казалось, что перед входом в таинственную глубину нужно попросить разрешения, поклониться и принести жертвоприношение, тогда золотой исполин, уже пропустивший в свое нутро прохладу осени, смилостивится и покажет ей то самое озеро… Может еще не поздно принести жертву? Люций вполне упитанный.

Конечно, Алиса понимала, что их сегодняшнее озеро скорее всего окажется не Тем Самым. В этом нет ничего страшного, можно будет поискать и в других княжествах… Вот только… Обитаемые земли в этом мире – всего лишь десятая часть планеты.

Алиса обернулась в сторону почти невидимой уже змейки. Вдруг мальчик послал ей образ озера, расположенного Там? Что тогда делать? Для мира монстров даже карт нет, пришлось бы искать способ, чтобы…

Люций прервал ее внутренний монолог самым невежливым образом. Как жаль, что законы вежливости не распространяются на задумавшихся людей. Было бы забавно сказать: «Люций, я вообще-то думаю. Не смей меня перебивать!» Но увы, такого правила не существовало, поэтому ничто не помешало Люцию открыть рот и выдать наиглупейшую фразу:

– Кстати, давно хотел спросить. Мы уже больше месяца тратим выходные и таскаемся по глубинке Цирита. Изучаем леса, ищем одно единственное озеро… А зачем?

От такой наглости Алиса чуть не споткнулась. Вот это да! Она была уверена, что уже заколебала братьев своей историей, а этот аристократишка посмел так ничего и не запомнить! Она ведь рассказала ее семнадцать с половиной раз – один раз не полностью.

Алиса хорошо помнила тот вечер, когда впервые открыла им всю правду. Они сидели в ее комнате, поедали припасы еды из тележки и раскрывали друг перед другом все карты. Она рассказала не только о переселении из другого мира, но и о том странном сне, который стал его причиной, и про мальчика у озера. Только о спиралях умолчала – просто решила, что не нужно слишком много выкладывать сразу, а потом так и не собралась. А братья в ответ признались в своем аристократическом темном прошлом.

Их дружба оказалась несколько странной, но была полезна обеим сторонам. Алиса получила для себя неистощимый источник знаний о новом мире и чуть позднее придумала озерный марафон. Братья на удивление быстро согласились, и теперь они все субботы и воскресения они занимались турпоходами по лесам. Сличали имеющиеся на картах озера с тем самым, призрачным, из Алисиного сна.

Прогулки оказались полезными вдвойне. Пока им никто не мешал, Алиса рассказывала братьям о Втором мире – обычной Земле, а они ей о Первом, магическом. Чаще всего они гуляли втроем, но иногда Деймос оставался в школе, отговариваясь делами.

И после всего этого Люций смеет спрашивать, зачем они сделались юными туристами?.. Сам напросился!

Медленно и членораздельно она начала:

– Мне приснился сон, пока я еще была в своем мире… (Может быть, случайно хлестнуть его веткой? Хоть костюмчик запачкает, а то задолбал из каждой их прогулки возвращаться идеально чистым!) – …во сне я увидела мальчика у озера.

– Я не об этом! – испуганно поспешил перебить ее Люций. – Я все помню, честно. Я о другом. Давай предположим, что сегодняшнее озеро оказалось тем самым. И что дальше? Ты же не думаешь, что все это время мальчик стоит там и ждет, когда ты его найдешь?

Алиса сердито зашагала дальше.

– Конечно я так не думаю, – объяснила она. – Моего мальчика там нет, это несомненно, но озеро – единственная зацепка. Вдруг он оставил там послание для меня или подсказку?

– Алиса, а ты не думала, что твой мальчик может оказаться не тем, за кого себя выдает? – Догнал ее запыхавшийся Люций.

– А кем, девочкой?

Шутка вышла тупой, и друг ожидаемо закатил глаза.

– Вместо того, чтобы лететь к нему, задумайся! Зачем он заманил тебя сюда?

– Пригласил!

– Да какая разница? – Люций начал выходить из себя.

– Большая разница. Никуда он меня не заманивал. Ты просто не понимаешь, нужно было видеть его! – Люций открыл уже рот, чтобы поразить ее новой порцией аргументов, но она оказалась проворнее: – А давай я расскажу тебе все, что уже выучила о монстрах и границе!

– Ты пытаешься сменить тему.

– Не-е-ет! С чего ты взял? До озера нам идти примерно пятнадцать минут, этого времени как раз хватит. Я вчера энциклопедию о флоре и фауне западной части дочитала.

– Ты уходишь от разговора.

– Ну, тогда я все забуду про здешние цветочки с козявками.

– Ладно, давай.

Видно было, что Люций колеблется, но лишь на мгновение, ему нравилась роль преподавателя. Все душные типы обожают быть умнее собеседника, особенно, если есть возможность демонстрировать это.

– Ты в курсе, что являешься редким представителем вида Душнил Самодовольных обыкновенных? – спросила Алиса.

– И что это значит?.. Опять какая-то ваша непереводимая игра слов?

– Расскажу потом, а пока слушай: Монстры, или Фраусы, если использовать профессиональный жаргон, представители вида Мендациум… или как-то так, подкласса Традитион, были созданы Кирасом Кардером путем генной инженерии с использованием магии. Бывший император, псевдо-бог, использовал их для узурпирования власти и контроля над гражданами… Слушай, а границу тоже он создал?

– Разумеется.

– А почему она после революции и его смерти не перестала работать?

На лице друга появилось выражение, которое Алиса слишком хорошо знала. Симфония эмоций – удовлетворенное самодовольство с ноткой снисхождения.

– Для ответа нужно вспомнить второй закон Стефана Пропета, – промурлыкал Люций.

– Любая совершённая магия есть событие, изменить которое может только последующая произошедшая магия, – отбарабанила она.

Для лучшего понимания Алиса переиначила этот закон так: Запущенная программа продолжает работать на компьютере, даже если с программистом что-то случится – отойдет он водички попить или умрет, например.

Но работающую программу не лишним будет регулярно проверять, а может, и обновлять, чтобы она сбоев не давала. Поэтому алая змейка, брошенная в автономное плавание, вызывала у нее сомнения.

– Знаю я этот закон, просто странно, что спустя столько лет магия работает без перебоев и не портится, – пояснила она свою мысль.

Люций задумался и выглядел теперь не таким самодовольным.

– Заклинание Алой Границы наложил Виктор, – произнес он, наконец, так торжественно и трагично, что захотелось закричать: «О нет, только не Виктор! За что-о-о?»

Алиса решила все же не шутить, чтобы очки-переводчики опять не облажались с сарказмом.

– Кто-кто? – переспросила она и на секунду притормозила, чтобы отдышаться. Атлас в рюкзаке ощутимо потяжелел.

– Мы тебе про него еще не рассказывали, – пояснил Люций неохотно. – Упоминать о Викторе – плохая примета. Думаю, обычные люди до сих пор боятся императора, но его карающего меча они боятся еще сильнее. Рассказывают, что он обладал удивительной, не подвластной физическим законам магией. Мог творить что угодно, нарушал законы природы. Его называли карающим мечом, потому что он был правой рукой императора, его исполнителем, цепным псом.

– А почему он слушался императора? Его тоже убили? А как это сделали, если он был таким сильным? А пытались выяснить, что за магией он владел? А магия вашей семьи имеет отношение к магии Виктора? А назови какой-нибудь пример ее использования помимо змейки, то есть границы. А… а… а… Это не то озеро!

Они вышли к небольшому пруду, заросшему водорослями. Живописное местечко, яркие осенние пейзажи, но совершенно не те. Ни сосен, ни песчаного берега, ни мальчика.

Алиса крепко сцепила челюсть и сказала сама себе в очередной раз: «Без истерик! Оно все равно найдется. Обязательно!»

Потом она достала свой бортовой журнал, сняла очки-переводчики и сделала очередную запись:

«22.10.2016 г.

Озеро…»

– Я нарекаю тебя – «Озеро орлиное гнездо»! – произнесла она вслух для торжественности.

Заметив непонимающий взгляд Люция, Алиса спохватилась, нацепила очки и повторила:

– Я нарекаю его… «Зеркалом гиганта»! Да, так лучше! Ну, потому что оно большое и практически идеально круглое, а на карте у него нет имени.

– Ты не расстроилась?

– Нет, с чего бы это? – усмехнулась Алиса безразлично.

– Это же последнее озеро в Цирите.

– Успокойся, еще десять княжеств… девять. Ваш Эмбер не считаем, во сне я отчетливо помню солнце. Вот если во всех княжествах не окажется того самого озера, тогда… тогда тоже ничего страшного, всего-то нужно будет найти способ путешествовать за Красной Границей, среди монстров. Если бы я переживала из-за каждой неудачи…

– Не нашла бы этот мир, – договорил Люций

– Ага, точно. Ладно, давай возвращаться, Деймос там уже соскучился. Надо узнать, прошла ли его головная боль. Я только запись сделаю.

– Головка у него разболелась. Соскучился он, бедненький деби… – конец фразы утонул в потоке неясных, но очень эмоциональных восклицаний, это Алиса сняла очки.

Нужно уже выучить местный язык!

Очередная запись гласила:

«В Цирите искомый объект не обнаружен»

Обратный путь, как всегда это бывает, оказался короче и проблем не доставил. Ориентироваться на местности они научись еще после первого озера. В тот раз их команда бродила по лесу почти до ночи. Алиса начинала паниковать, Люций сердиться, а Деймос не переставая хихикал, из-за чего, объединенные общим порывом, Алиса с Люцием чуть не отколошматили засранца. После этого он соизволил воспользоваться своей «супермагией», и через полчаса они были в школе.

После того случая Алиса приобрела компас (благо, в этом мире его тоже изобрели), научилась им пользоваться, и во второй раз уже было лучше, всего-то пару часов потеряли. Зато сейчас Алиса без каких-либо проблем вывела Люция к небольшому каменному домику – остановке на лесной дороге.

Вскоре к ним подкатил безлошадный экипаж, который шел в нужном направлении. Внутри оказалось людно и пестро от нарядов. Свободных мест почти не было, но они удобно устроились в конце длиннющего экипажа.

Удобная все-таки штука – магия расширения пространства! Алиса недавно узнала, как она работает. Чтобы маленький экипаж стал внутри огромным, нужно всего лишь найти помещение, размер, которого вы хотите позаимствовать, например ангар, и поменять площади местами. Теперь внутри экипажа будет просторно, а в ангар поместится разве что несколько людей.

«Так… по пять руберов за проезд», – подумала Алиса, печально уставившись на жадный денежный автомат у дверей экипажа. Пусть он жадным вовсе и не был, а просто выполнял свою работу по сбору денег, но в результате со всеми разъездами и тратами, у нее оставалось в запасе не больше трех тысяч местных монет. Щедрый подарок контрабандистов постепенно таял, и где пополнять финансы, было непонятно. Конечно, на какое-то время денег еще хватит, но на что жить потом?

Алиса никогда не транжирила лишнего, тем более что школа, хоть и ужасная в некоторых вопросах, все-таки давала полный пансион. Учеников тут кормили и поили бесплатно, выделяли комнаты и платы за обучение не требовали.

Голодной не останусь, а с зимней одеждой что-нибудь придумаю! – успокоила Алиса саму себя, устроилась в теплом углу поудобнее и запахнулась в захолодевшую куртку. Та будто набрала в себя уличный ветер и никак не хотела прогреваться.

Голова потихоньку качалась, вместе с теплом на Алису волнами наползала дремота, однако тут две девчонки, сидящие впереди, зашушукали и заерзали.

– Ага, и не говори, он умничка, ну просто супер. Знаешь, какая у него программа плотная? Это же такие правила, что и учиться надо, и еще приемы… – громко шептались две склонившиеся друг к другу головы. Кажется, девочки из школы.

– Слушай Лука, ты уже выучил?.. – начала Алиса, но Люций шикнул в ответ, он внимательно слушал разговор. Забавно. Подглядывать и подсушивать – явно не в его стиле. Она не удержалась и тоже прислушалась.

– Ага, я в еженедельнике читала последние новости. Там говорится, что Деймос с головой ушел в изучение Силы Тьмы. Хоть бы это было не опасно! Пишут, он практически не выходит из княжеского дворца и не показывается в обществе. Он такой… особенный.

В душе Алиса самодовольно улыбнулась. Говорят о ее друге, и не знают, что он здесь, ну точнее, в школе.

– Бедненький. Он ведь скромный. Публичной личностью раньше не был, не то, что Люций. А что там про старшего пишут?

– Да ничего, уже два года нормальных новостей нет. Как титул брату передали, пропал вообще. Ну, мне он никогда не казался подходящим вариантом для наследника.

– Да ладно!? Ты ж по нему фанатела раньше.

– Я? По Люцию? Ну, может, немного, но на самом деле мне всегда Деймос нравился. Вот он – настоящий князь.

– Ну-ну… А в пятом классе ты чьей фангруппой руководила?

– Так, все, я сказала, это было недолго!

Алиса украдкой глянула на Люция. Тот уткнулся взглядом в пол и выглядел так, будто его сейчас стошнит.

Интересно, что бы сказали эти девицы, узнай они, что Люций Винтер сидит прямо за их спинами? Журнал у них какой-то… нужно будет почитать. Хотя нет. Чтобы почитать, придется купить, а она сейчас в режиме жесткой экономии. Никаких лишних трат!

Люций невидящим взглядом смотрел на проплывавшие за окном деревья. Секунду спустя он заметил ее взгляд, и на породистое лицо тут же залезло привычное презрительное выражение. Алиса сделала вид, что ничего не слышала.

Они вылезли из автобуса и остаток пути до школы прошли молча.

«Как же все-таки близко школа находится от границы!» – думала Алиса, ковыляя по знакомой грязной лестнице.

В общем коридоре гудел народ. Алиса мимоходом здоровалась со знакомыми, но не останавливалась. Сейчас не хотелось ни играть в местные настольные игры (на ее знакомство с «настолками» Люций и Деймос как-то потратили целый вечер), ни в гости на чаек, ни на разборки, чья же очередь убираться в туалете.

Оказавшись, наконец, у себя, Алиса плотно прикрыла дверь, отгородившись от шума.

Темная комната встретила ее прохладой – перед выходом забыла закрыть окно. Нужно было сделать это сейчас, достать солнечный мешочек (он весь день заряжался) и сесть учить конспект Гаргашмыги, – история уже во вторник! Но вместо этого Алиса разулась и просто плюхнулась на кровать.

Пятка кровоточила, мозоль оказалась огромной. Носок прилип, не оторвешь, а тут даже перекиси нет… Алиса оставила в покое приклеенный носок и улеглась, поджав ноги. Кажется, поза, в которую она свернулась, называлась позой эмбриона.

Перед Люцием и Деймосом она старалась быть веселой и не думать о плохом, но…

Не то… озеро совершенно не то…

Да, еще столько княжеств… Да, еще много возможностей… Чего же отчаиваться? Но почему-то выть хотелось…

Боже, какая же глупая! Боже, какая же дура!

Дужка очков давила на висок. Алиса их сняла, положила рядом и начала думать на родном языке. Разницу не ощутить, но сейчас это важно.

Глаза защипало, она шмыгнула носом. В котел ее души накидали сразу слишком много переживаний и эмоций, и они грозили вот прямо сейчас перелиться через край.

Во-первых, какого черта это долбаное озеро оказалось не тем?! Почему мальчик не пытается с ней связаться?! А вдруг не может! Вдруг ему плохо?! Да и зачем он вообще ее позвал?!

Вопросов было множество. Они копились постепенно, и теперь вдруг накинулись на Алису все сразу. Кроме мальчика ее волновало еще кое-что.

Вот, например, гребаная магия этого мира. Почему она такая бесполезная?! Да телевизоры с телефонами волшебнее, чем все тутошнее колдовство вместе взятое! И ничего не выходит, к тому же. Люций с Деймосом пытались обучить ее основам практической магии, и в результате – полный ноль. А если честно, уже и не хотелось. Какая разница, волшебство или физика? Везде бесконечные скучные формулы.

Был и еще один момент, который в солянке ее души сейчас ощущался самым кислым и тоскливым – Алиса скучала по своему старому, привычному миру. По школе, Катюхе, и даже по дому, вечно недовольной бабушке и пьяному отцу. Стоило закрыть глаза, и сразу вспоминалось, как они давным-давно гуляли летом по парку, маленькая Алиса держала бабушку за руку. А с папой они часто делали журавликов из бумаги. Часто, насколько позволял его график работы на заводе и график его бухания.

«Я их бросила! – эта мысль ранила почти ощутимо. – Я бросила старенькую бабушку и родного отца. Променяла на братьев Винтер, окрестив их новой семьей. Я отвратительный человек!»

Это была холодная констатация факта. Алиса приняла, что человек она отвратительный, и что ее розовые очки дали трещину. Через эту трещину она смотрела на излишне яркий Первый мир и не понимала, как она могла так поступить.

«Я хочу домой… Решение попасть сюда было ошибкой… Если бы только вернуть время, я бы…»

Но в такие моменты она всегда останавливала поток сознания и напоминала себе о главном: «Нужно найти мальчика, это действительно важно! Нужно его найти и разобраться в Спиралях, а уже потом, возможно, вернуться домой»

Такие мысли посещали ее по ночам. Но потом наступало утро. А утром Алиса всегда приходила к выводу, что все не так уж плохо, просто нужно потерпеть, и возвращаться никуда не хочется… Нужно просто дождаться утра, утром все будет хорошо…

***

24.01.1960 г.

Второй мир, город Москва

11:30 (Воскресение)

10 лет до Революции

Фрем

Фрем достаточно давно жил с Региной. В начале месяца они праздновали его двенадцатый день рождения, а это значит, что во Втором мире он уже четыре с половиной года.

За это время Фрем повидал многих людей-спасенышей, как он их называл, но такого он видел впервые.

На вид парню можно было дать около шестнадцати лет. Он был черноволосым, высоким и каким-то слишком прямым. Кроме этой его прямизны, ничего выдающегося вроде и нет. Но это если смотреть со спины. А спереди Фрем сразу наткнулся на его взгляд. И решил для себя, что таких глаз просто не бывает.

У всех спасенышей, только-только перебравшихся через границу, был одинаковый взгляд: горестно-испуганный-отчаявшийся, в равной степени полные боли и страдания. Фрем знал, четыре с половиной года назад у него самого был точно такой же взгляд. Но этот парень смотрел совсем по-другому. Ему было зло! Точно, хорошее слово! Зло и безразлично одновременно.

Обычно новоприбывшие с любопытством и восторгом осматривались по сторонам, разглядывали телевизоры, электрические лампочки, яркие цвета и многое другое. А взгляд Этот ни на секунду не менялся, когда он переводил его с предмета на предмет.

И вообще, было странно, что Регина привела Этого в их уютную двухкомнатную квартиру на шестом этаже. Обычно спасеныши оставались в детдоме довольно долго: пока полностью не придут в себя и не привыкнут к новому миру.

Фрем стиснул зубы. Во-первых, воспоминания о Первом мире, родных землях, черных домах… родителях, причиняли ему боль.

А во-вторых, ужасно свело спину. Ну еще бы! Сколько он уже так стоит, согнувшись в три погибели перед замочной скважиной двери на кухню? Но разгибаться было страшно. Мало ли, Регина услышит и догадается, что он подслушивает и подглядывает.

Разговор на кухне продолжался уже около часа, хотя сложно было назвать разговором односторонний монолог Регины. Она разговаривала с новеньким на чистом языке Первого мира, родном языке Фрема. Он с удовольствием впитывал знакомые с детства звуки.

Регина рассказывала об особенностях этого мира, о магазинах, школах, больницах и электричестве. Обычно те, кого удавалась спасти целой семьей (новый болезненный спазм в районе сердца), были в восторге от услышанного и хотели поскорее посмотреть на все эти чудеса. Другие, потерявшие близких, конечно продолжали горевать, но поглядывали хоть чуть-чуть заинтригованно. А этот продолжал источать лишь злость и безразличие.

– Вот, возьми эти очки, в них ты будешь понимать местный язык. Кстати, представляешь, магией в этом мире пользоваться не принято, они справляются теми чудесными изобретениями, о которых я упоминала ранее.

Парень продолжал молчать.

Фрем переступил с ноги на ногу, спина заныла только сильнее.

– Некоторое время ты поживешь здесь, пока будут готовиться новые документы. Потом, после полного выздоровления, пойдешь в школу и выберешь свой дальнейший путь. Поверь, в этом мире есть из чего выбрать.

Спасеныш продолжал молчать и безразлично пялиться в пустоту перед собой.

– Сейчас я приготовлю нам обед, а ты пока побудешь с Фремом. Так его звали в Первом мире, здесь он Игорь. Он стоит за дверью уже довольно давно и с удовольствием отведет тебя в свою комнату. Верно, Фрем?

Регина посмотрела на дверь, и конкретно – на замочную скважину. Фрем вздрогнул, его разоблачили! Не без облегчения он выпрямился и приоткрыл дверь.

– Как скажешь, Регина. Эм… а как тебя зовут?

Парень безразлично перевел на Фрема взгляд.

– Ну, э-э-э пошли в мою комнату, там кресло-раскладушка, будешь спать на нем, оно удобное…

Молчание казалось невыносимым. Фрем перевел взгляд на Регину, та лучезарно улыбнулась. Всегда она так!

– У нашего нового друга небольшие проблемы со здоровьем, какое-то время он не сможет говорить. Расскажи ему, если я о чем-то забыла. Ну, ты слышал.

Фрем смутился и поспешил увести спасеныша.

– Извини… Э-м, пойдем… Моя комната, заходи, садись, вот твое кресло…

Спасеныш прошел, сел и уставился в окно. Фрем тяжело вздохнул. Через полчаса во дворе пацаны соберутся, мяч будут гонять, а он тут с этим немым возится. И что это вообще значит «пойдешь в школу, потом выберешь путь»? Регина что, хочет оставить его у нас? Зачем? Обычно, если пришедший был ребенком, Регина определяла его к семье уже прижившихся. Почему с этим не так?

– Ну, про все основное тебе Регина рассказала. Если наденешь очки, будешь понимать местный язык, я его уже выучил, – не без гордости похвастался Фрем, – и читать, и писать быстро научился, тут в школы с семи лет берут, я с восьми пошел, почти ничего не упустил. Ты, наверное, не умеешь читать? Я в нашем мире не умел.

Фрему показалось, что этот непонятный прямой парень совсем не похож на того, кто не умеет читать и писать. Да что же с ним не так? И тут его осенило. Если догадка верна, то понятно, почему новый знакомец такой прямой, да и руки у него совсем белые, и лицо… Фрем прошел по комнате, незаметно рассматривая спасеныша, и присел на край дивана, служившего ему кроватью.

– Слушай, а ты не из Адаманта случаем?

Произошло чудо, немой проявил признаки жизни! Он посмотрел на Фрема с таким видом, как будто только что заметил его присутствие, и немного склонил голову набок.

Теперь стало все понятно. Хоть Регина и переодела парня в местную одежду, у того на лице было написано: «Прибыл из рая».

– Так вот ты какой! Я вас раньше не видел.

Возникло еще одно предположение: а вдруг Регина его похитила? А иначе, как бы он здесь оказался? Обычно Регина забирала тех, кого удавалось спасти от императорской расправы. Но от кого нужно было спасать адамантца?

– Э-м, ну ладно, ты, наверное, отдыхай, а я…

– А…ласт…е…ер.

– Чего? – не понял Фрем. – Ты лучше молчи, тебе же нельзя разговаривать.

Только сейчас он заметил на шее парня длинный шрам.

– Ме…ня зо…вут… Аластер.

Вполне разборчиво, немного скривившись, произнес гость.

– Аластер? – переспросил Фрем.

Гость кивнул.

– Ты что, действительно из Адаманта?

Гость снова кивнул, и в глазах у него вновь полыхнули язычки ненависти.

– А как ты сюда попал? – Фрем снял пионерский галстук и аккуратно сложил.

Алая атласная ткань так ему нравилась, что он ее носил, практически не снимая. Однако в старые штаны и куртку, в которых он обычно гонял мяч, переодеваться не стал. Похоже, сегодня пацаны без него обойдутся.

– Я… мне… – слова давались новенькому с трудом и болью, но эту фразу он договорил практически без запинки, – открыли глаза…

Фрем закивал головой, хотя до конца, конечно, не понял.

– А у меня родителей на глазах убили, – поделился он. – Мы жили во Вьюрците, родителей обвинили в измене Императору. Они высказались как-то неосмотрительно. Кажется, отец что-то про налоги сказал. Виктор лично пришел, чтобы… свершить правосудие…

Воспоминание острым лезвием проехалось по сердцу. Он предположил, что если проговорит свой секрет, гостю придется ответить тем же, но память неожиданно и предательски распахнула его тайный сундук боли, который, вроде удалось когда-то запереть на замок…

Крик, кровь… очень много крови. И два только что живых тела падают на землю, по пути теряя жизнь, а на материнском лице застыла…

Все, хватит!

Фрем сглотнул ком в горле и уставился на Аластера. Тот кивнул, и в кивок этот было вложено больше, чем в любые слова. Простой жест говорил: «Мои тоже погибли».

– Ну конечно, вам же в Адаманте всем уже за сотню лет, – стараясь отпугнуть живую картинку, промямлил Фрем, даже не усомнившись в правильности интерпретации кивка.

Аластер печально усмехнулся и вяло покачал головой.

– Ше… шестнад…

– Шестнадцать? Да разве такое может быть?

А мать из воспоминаний Фрема все падала и падала, а на ее лице никак не пропадала…

Всё! Закончили! Он больше не хотел об этом говорить, плевать он хотел на этого странного адамантца и его секреты.

Незаметным движением Фрем протер глаза и не нашел ничего лучше, как сказать:

– Смотри, а вот книги! Надень очки. Ты умеешь читать на нашем, так что сможешь прочитать и на местном. Это вот – приключения, называется «Двадцать тысяч лье под водой». В этом мире очень много… хорошего…

Но Аластер не взял книгу и не надел очки, его губы растянулись в кривой усмешке, а глаза стали темнее тучи. С таким выражением он и застыл, глядя в окно. Фрем понял: на первый раз разговор окончен.

Глава 2.

22.10.2016 г.

Первый мир, княжество Цирит

46 лет после Революции

16:45

Деймос

«Надо просто расслабиться и позволить тому, что выделилось, остаться внутри… Это не сложно, возможно, даже элементарно…»

Деймос пытался подбодрить себя, потому что усилия, которые сейчас ему потребуются, сложно даже описать нормальными словами. Алиса бы сказала: «Жесть, как тяжело».

– Чего замер? Решил простоять тут пару лет – так и скажи, я попозже приду! – лениво подбодрил его господин Рикмор.

Директор сидел на одной из парт, закинув ногу на ногу, и ждал сигнала готовности. Но Деймос не был готов. Нельзя быть готовым к такому.

– Ох, а он по-прежнему красавчик! Даже в этом халате. Волосиков, правда, уже немного на голове осталось, и те седые. Но когда он вот так сидит – лет на двадцать моложе выглядит. Уж поверь, я его помню. Тогда он был…

Деймос постаралась проигнорировать и директора, который сегодня действительно пришел на их индивидуальное занятие в банном халате, и Кассандру, кружащуюся по всему классу в танце, видимом только ему одному.

– О, как же тебе невыносимо сейчас хочется быть рядом с Люцием и Алисой, сегодня же последний день озерного марафона по Цириту. Так интересно, окажется ли последнее озеро Тем Самым?.. Да и потом, в лесу можно было бы всласть поиздеваться над братом и поучить Алису. А вместо этого тебе пришлось соврать про больную голову и остаться на дополнительные занятия с этим старым зазнайкой и любителем витиеватых оскорблений. Ты достоин искренней жалости!

Деймос тяжело вздохнул. Что-то сегодня Кассандра оживилась.

– Мне сколько тут ждать? – поинтересовался господин Рикмор, попутно выудив из-за пазухи пузатенькую бутылку чего-то алкогольного – Так, надоел! Бестолочи мои, задайте ему жару!

Детям, универсальным работникам школы, второго приглашения не требовалось. Они стояли в паре шагов от Деймоса и, получив приказ, тут же послали в него магический импульс, способный сбить с ног небольшого носорога.

Раздался смех Кассандры, но Деймос успел собраться и не принял удар на себя, а поглотил его. Все-таки сумел подготовиться!

Попав в живое тело, импульс забился, словно хищный зверь, загнанный охотником в ловушку. Магический заряд еще немного сопротивлялся, но вскоре сдался и осел в «резервуаре» – особом отсеке сознания.

Господин Рикмор сделал щедрый глоток из бутылки и, смачно выдохнув, вынес вердикт:

– Неплохо, очень даже неплохо.

– Да, это действительно замечательно! Теперь ты умеешь «резервировать», – Кассандра даже в ладошки захлопала. – Так это называл твой отец. Мы заключим сделку, и ты сможешь удержать выделившуюся силу на потом! Заключим сделку?

Деймос только отмахнулся. Он был доволен результатом, и никакая призрачная девица сейчас не могла бы выбить его из душевного равновесия.

– То, что ты научился приберегать на черный день выделившуюся силу, это отлично, но мы оба понимаем, что этим проблему не решить. Под «мы» я имею в виду себя и Кассандру…

Это высказывание господина Рикмора вызвало у призрачной девушки приступ заразительного смеха.

– … Как, кстати, продвигается твое небольшое дело? Ты ведь не просрал собственный мозг еще настолько, чтобы забыть?

Деймосу вспомнился вечерний разговор на крыше. Два месяца назад это было, и директор сказал тогда, что к Кассандре нужно найти подход, постараться разговорить ее и заставить выдать личную информацию о себе. По словам старого зазанайки и любителя оскорблений, это было важно. Однако Деймос с тех пор придумал другой способ защитить собственную душу. Гораздо более быстрый, чем непонятные, далекие от реальности действия, предложенные директором.

– У меня есть одна теория, – ответил он бодро, – я сейчас испытываю ее на практике. Не знаю, насколько она окажется эффективной… – Деймос осекся и обрубил последнюю мысль на полуслове. – Расскажу, как только закончу.

– Ну-ну, умник. – Директор запахнул халат и слез с парты. – А знаешь, что твой отец спросил у меня, когда мы с ним были примерно на том же этапе тренировок?

– Расскажите, – вежливо кивнул Деймос.

– Однажды вечером он спросил: «Как думаешь, сколько мне осталось?» Он имел в виду, сколько ему осталось оставаться в своем уме. И ты знаешь, в глазах у него все время висел, где-то между задней стенкой и мозгом, страх. Такой, знаешь, заячий глупый страх. Я уверен, что именно этот страх и спас его в результате, если так можно выразиться.

Деймос усмехнулся, в который раз убеждаясь, что свою проницательность директор не пропил.

– Думаю, я могу пояснить…

– Э не, иди-ка ты со своими пояснениями к психологу.

– Это мы школьные психологи! – весело воскликнули дети и с хохотом выскочили из класса.

– Все, что тебе необходимо, я даю. А правильно или нет то, что тебе необходимо, это уже вопрос не ко мне. Все, бывай. Как закончишь этот свой эксперимент, приходи, рассказывай.

И грязно-серый халат, поплыл в сторону своего кабинета. Кассандра тоже ушла – насколько это было для нее возможно. Деймос остался один и медленно пошел в сторону их с Люцием комнаты.

Прав ли директор или нет, но важные вещи он видел насквозь, а важным в данном случае было то, что Деймос не боялся Кассандру. Она действительно внушала ему раньше трепетный ужас, но только до того, как он впервые использовал ее силу и впустил в сознание, и первое время после. Как заяц он, предположим, не дрожал, но был к этому близок. А потом вдруг понял, что боится ее зря. Да, она часто мельтешит у него перед глазами. Да, она может читать его мысли и знает все желания. Но от древнего монстра, проклятия семьи, он ожидал чего-то большего. Прошло уже практически два месяца с начала их своеобразной «семейной жизни», а он заключил с ней только одну-единственную сделку, и то – по жесткой необходимости, надо было идиота-брата и Алису из леса выводить. И больше на соблазны он не поддавался. Значит, справлялся.

Деймос долго размышлял над причиной безумия его предшественников и пришел к выводу, что вина здесь была не только в Кассандре, разрушающей души носителей. Скорее всего, его предки слишком уж часто заключали с ней сделки, отдавая взамен свои привязанности и чувства – чем она там питалась. В таком случае выход прост. Деймос решил работать на опережение – «выращивать» в душе новые интересы и скармливать их Кассандре. Будет выделяться сила – и хорошо, хранить ее он научился, а больше никакой опасности ему не грозит. Какой бы ужасающей не была ситуация, главное, что он ее контролирует.

В их комнате было пусто. Люций еще не вернулся, и стоило использовать это время с толком. Деймос сел за стол. Перед ним лежал листок бумаги – жертва его новой самодельной страсти, рисования. В душе сейчас варились и тихонько закипали различные эмоции, но как выплеснуть их вот на эту плоскую пустую поверхность устрашающе-белого цвета, Деймос не знал. Он провел одну линию, потом вторую. Понял, что это бессмысленно. Художник из него явно не выходил, но какое-то чувство к этому делу он определенно испытывал. Может быть, раздражение или неприязнь? Не важно, Кассандре сойдет.

– О, какая чудесная картина! В ней сочетаются изящество и твердость, покой и волнение. Это гора?

Кассандра была тут как тут. Словно зачарованная игрушка-танцовщица, она принялась кружиться по убогой спальне. Каким-то несерьезным она оказалась демоном. Для древнего страха целого семейства, пожалуй, была слегка недалекой. И если не смотреть на эти ее пируэты, не слишком и мешает.

– Нет не гора, – ответил он негромко.

Главное, чтобы никто в этот момент в комнату не зашел, а то еще решат, что Деймос головой поехал, а это совсем не так.

– Не гора, – задумчиво протянула Касандра, запрыгнула на стол и посмотрела на художества Деймоса под другим ракурсом. – Тогда пугало? Нет, колесо! Это колесо?

– Ты же можешь посмотреть у меня в голове, что я пытаюсь изобразить, – проворчал он снисходительно и в красках представил щенка, подошедшего совсем близко к солнечному цветку. Еще чуть-чуть, и глупый розовый нос сунется в золотое нутро.

– То, что у тебя в голове, совершенно не похоже на эти линии. Думаю, ты обманываешь меня и на самом деле рисуешь что-то другое.

– О нет, идея осталась прежней, и я вообще-то почти закончил.

– О нет, – она передразнила его, – я так не думаю.

Хитрая улыбка Касандры, легкий соскок со стола и новый пирует по комнате.

– Похоже твоя маленькая затея не удается, какая жалость.

Она все кружилась и кружилась…

Деймос задумался.

– Отчего же? Тебя не интересует моя горячая любовь к живописи? Я подумал, мы можем заключить на нее сделку.

– Нет, я не заключаю сделки на то, чего в душе твоей нет.

– Но согласись, идея вырастить в себе новое увлечение и скормить тебе – совсем неплоха. Может, просто рисование – не мое. Определенно не твое!

Рука Деймоса замерла над рисунком. Последняя фраза… Кто ее произнес? ОН или ОНА?

Голова, его голова, такая родная и уютная, в один миг стала чужой…

Как будто он находился не в ней…

Точнее не в центре, а где-то сбоку…

Но это продолжалось недолго, всего одно мгновение.

Все в порядке. Видишь, с тобой все хорошо, ты держишь ситуацию под полным контролем. Вспомни про покой!

Покой разлился по телу, наполнил доверху…

Только Деймос вдруг осознал, что это не его мысль и не его чувство…

Стоило это понять, как покой отступил, голова лишь немного закружилась. Интересно, и как давно она начала думать за него?

Спокойно, как ему показалось, Деймос отодвинул ужасный рисунок от себя, правда в конце маневра мышцы все же конвульсивно дернулись и отшвырнули бумагу к стене.

– О, как любопытно, немногие так быстро замечали мое вмешательство. Ты первый. Ты особенный.

«Особенный… Особенный…» – эхом пропело в голове. Деймос поборол желание схватиться за голову и хорошенько тряхнуть ее.

«Где заканчиваются границы твоего мира и начинается мой?» – спросил Деймос про себя. Внутри! У тебя в голове!

Странно, оказывается руки его все же схватились за голову.

Действительность тяжелым комом обрушилась на него.

Она как паук… паучиха! Она впрыскивает жертве яд, и пока та блаженно спит, выкачивает из бедняги жизненные соки.

Деймос опустил веки, но глаза Кассандры, довольные и сияющие, никуда не делись.

Жертва – это я, маленькая мошка в твоей липкой сети.

Ты Первый, Ты Особенный… – Это очередной укол яда?

Нужно что-то делать. Нужно спасаться.

Вспомнился директор на крыше, его старое лицо, умные усталые глаза. О чем директор его просил, что он должен был сделать?

– Мои границы Нигде не заканчиваются, потому что у меня нет своего мира.

Нет своего мира… Нет своего мира?

– Кассандра, скажи, а сколько тебе лет? – выдавил он.

Неожиданный вопрос заставил ее залиться смехом. Хотя, быть может, она смеялась над его утекающим сознанием? Он физически ощутил, как его разум сыпется сквозь пальцы.

– Сколько мне лет? А сколько на твой взгляд?

– На вид не старше четырнадцати.

– Почти угадал.

Новая порция смеха показала, кто тут хозяин, но у Деймоса появилась одна крохотная зацепка – она шла на контакт.

– Ты сразу родилась в наших головах или нет? Кто ты? – продолжил он, удивляясь собственному спокойствию (так действует паучий яд?)

– Ты хочешь поговорить обо мне, мальчик?

Да, он захотел. Он очень захотел! Как только осознал, насколько сильна была его ошибка. Мозг, пойманный в ловушку, сумел быстро перейти на другие рельсы – те, ржавые и ведущие скорее всего в никуда, по которым он до сей секунды брезговал идти – путь, подсказанный старым директором.

– Да, я хочу поговорить о тебе, давай заключим сделку!

Повисла звенящая тишина. Деймос понял, как за два месяца ее не хватало. Тишина, в которой было место самому Деймосу и его мыслям. Тишина поразительная, пьянящая и соблазнительная, она просто сбивала с ног.

– Сделку? Как интересно. И чего ты хочешь?

– Ты расскажешь мне о себе.

– Сколько?

– Что?

– Сколько ты хочешь узнать? Говори точно.

– Ты ответишь на три моих вопроса.

Опять тишина. Звук ударов собственного сердца в ушах прекрасен!

– А что ты дашь мне взамен? – Деймос не успел ничего предложить, она продолжила: – Может быть, ты отдашь мне эту чудесную картину, что в твоей голове.

Щенок у цветка? Зачем он ей?

– Тебе ведь было не интересно мое художество.

– Это значит да? Мы договорились?

– Да. Договорились.

Он просто не знал пока, что еще можно сделать.

– О, хорошо, задавай свои вопросы, мальчик.

Деймос знал, сейчас нужно быть предельно осторожным. Нужно постараться сформулировать…

– Какое твое первое в жизни воспоминание?

Взгляд Кассандры вкручивался в него изнутри, пожирал и сжигал. Она осталась недовольна вопросом, и это было отлично. Однако ответила без промедления:

– Лес и мама. Лес длинный и высокий, мама теплая. Задавай второй вопрос.

Это была победа. Для Деймоса этот ответ был победой.

Она человек! Она человек!

– Ты человек?

– Теперь вряд ли. Третий вопрос.

А теперь должен прозвучать самый главный вопрос. Помедлив немного, он спросил:

– Твоя любимая еда… из человеческой жизни?

Она опешила! На секунду, но Деймос заметил замешательство! Раскаты смеха и новая порция кружения по комнате не могли это скрыть.

– Тебе интересно, что я любила есть раньше? Фантазия и высокомерие сплелись в тебе! Я в восторге, ты практически самый лучший из них. Нет, ты точно самый лучший, и я знаю, что именно ты – тот, кто мне нужен. Я любила фрукты! О, как же я любила свежесорванные фрукты! Сочные, полные солнца. Разве есть хоть что-то лучше? А теперь, Деймос, отдай мне эту картину!

Он протянул Кассандре листок. Не тот, что лежал на столе, а тот, что хранился в голове – тот, который был живым. Внезапно он почувствовал, что эту картину отдавать нельзя, что она важна, но почему – вспомнить не мог.

Кассандра ухватилась за край листа и выдернула призрачный лист из мысленных его рук. Ему почудилось, что в эту секунду оборвалось нечто, соединяющее изображение с душой. Тонкие струны света звякнули жалобно, и Деймос вдруг вспомнил, что однажды он видел этого пса. Когда-то в его детстве щенок действительно подошел совсем близко к цветку и заглянул в золотое нутро. Взгляд у песика при этом был необычайно осознанным. Стивен тогда занимался с Люцием, поэтому Деймос позволил себе протянуть руку и потрепать теплую щенячью голову…

Лист был в руках у Кассандры, а на Деймоса нагрянула ее сила. После сделки, после того, как он отдавал часть своей души, всегда выделалась магическая мощь, с которой было практически нереально справиться. Сегодня же Деймос не волновался. Он применил приобретенный ранее навык и спрятал силу в отдельном резервуаре – между собственным сознанием и сознанием Кассандры.

Она сделала ему еще один подарок – ушла на время. Деймос остался один.

Как хорошо…

Как, оказывается, прекрасно слышать свои мысли…

Было бы, если бы ему отчетливо не казалось, что чего-то не достает. Только чего? Он никак не мог вспомнить.

Сколько он так просидел? Опустошенный, тупой. Час, может быть два?

Дверь спальни отворилась и на пороге показался Люций.

Как хорошо, что он вернулся! Действительно хорошо… С Люцием можно… Люций всегда…

– Это что у тебя?

Деймос посмотрел на брата – тот вертел в руках немного помятый лист бумаги. Точно! Он ведь что-то рисовал незадолго перед этим. Еще бы вспомнить – что именно.

– О, Люций, не поверишь, это картина. Я сам нарисовал. Нравится?

– Ага, великолепно. Еще чуть-чуть, и оживет.

Презрительный тон. Взгляд, полный ненависти… Деймосу определенно становилось лучше. Ведь с братом все хорошо! С Люцием все в порядке, он цел и невредим, и его душа цела.

– Картина называется, «Портрет моего любимого брата Люция». Похож?

– Вылитый. Значит, тебе уже лучше?

НЕТ!

– Да, все отлично. Я выспался, как дитя, и чувствую себя превосходно. Жаль, конечно, что пропустил… (Что же я пропустил? А, вспомнил!)… озерный марафон. И как, последнее озеро оказалось тем самым?

И тут его поразило – то, самое важное, что чуть не уплыло из головы за час тупого бездействия. У него ведь есть открытие. Кассандра человек! Точно же, Кассандра человек! А это значит…

Люций продолжал рассказывать:

– Нет, не то озеро, и на самом деле это хорошо. Мне очень не нравится история про мальчика. Странно все это…

… Значит, Касандру можно одолеть. Отлично, я найду способ вытащить ее из своей головы. Все о ней выясню – узнаю кто она, откуда взялась, чего хочет и освобожусь.

Деймос в последнее время так привык работать внутри головы на два-три фронта, что без проблем ответил брату:

– Я не думаю, что человек, заманивший Алису сюда, может вызывать доверие.

Люций фыркнул:

– Я сказал то же самое, она не слушает.

– Значит, заставим услышать и понять. Завтра по плану? Идем на черный рынок за чипсами? Я не могу это пропустить. Пускай на меня все медицинские откаты, если я ошибаюсь, но чипсы – это лучшее изобретение Второго мира.

– Какой еще рынок? Ты забыл, во вторник урок с этой старой сво… Гаргашмыгой… – последнее слово он выплюнул, – готовиться нужно. А ты почему такой странный? Чего лыбишься?

Деймос не заметил, когда торжествующая улыбка вылезла на его лицо.

– Это я думаю о том, что открыл в себе талант художника и теперь сделаю тебя знаменитым на весь мир. Хотя я опоздал, ты и так звезда первой величины.

Люций одарил его порцией самых ядовитых взглядов. Деймос предположил, что сейчас брат утопает в душ, демонстративно хлопнув дверью, но вместо этого, он нахмурился и процедил:

– В экипаже с нами ехали две девчонки…

– О, и что же?

Деймос замер, позабыв о своих насущных проблемах. Неужели Люций говорил искренне и пытался с ним что-то обсудить? Он замер, опасаясь упустить этот момент, совершить ошибку…

– Они читали журнал… еженедельник… и… Ладно, ничего. Забей!

Брат все-таки утопал в душ.

Деймос долго смотрел на закрывшуюся дверь. Совсем близко, пусть на одно лишь мгновение, но он оказался так близко… эх, Люций, Люций.

Руки немного тряслись, но это все ерунда. Он ее победит! Теперь он победит, ведь он знает о ней чуть больше и обязательно победит, а потом займется возвращением брата… Да, точно! Но до тех пор не стоит заключать с ней необдуманных сделок. Деймос не сомневался, что сегодняшний договор был ошибкой и он точно отдал что-то важное.

Запустив руки в волосы, он крепко схватился за голову.

Что же это было? Что он ей отдал?

А еще… нужно будет выкупить все последние выпуски еженедельника и узнать, что же так зацепило Люция.

***

27.01.1960 г.

Второй мир, город Москва

15:30 (Среда)

10 лет до начала революции

Фрем

– Нет, ко мне сегодня нельзя! – Фрем отвел взгляд. Смотреть на девять разочарованных рож было непросто. – Я же рассказывал. Брат мой, двоюродный… Нельзя!

– Ну чё брат-то? Мы ж тихо! – воскликнул Сёма. Обычно на его огромную жесткую шубу, шапку-ушанку и валенки без улыбки нельзя было взглянуть – все это предназначалось для другого, крупного Сёмы, лет этак через пять, а не его тощей костлявой сегодняшней версии, но сейчас было не до смеха.

– Игорюх, ну ты чего? Телек тока у тебя. Брат – это ладно. Но почему, вообще? Мы ж тихо! Правда?

Банда друзей согласно закивала.

– Ну вот же, Мультипликационный фильм – написано в программе, идет почти полчаса, а ведь даже не воскресенье! Ну по чесноку, мы тихо. Чего твой брат-то делает сейчас? Может, не заметит нас вообще?

Игорь-Фрем все ниже и ниже опускал взгляд. Он так хотел сказать, что, конечно, никто не помешает, что этому ненормальному вообще ничего не мешает сидеть и в стенку таращиться. И что он с Этим уже не может в одной комнате жить – тоже вертелось на языке, да и мультик хотелось посмотреть, если честно. Вот только ничего им рассказывать нельзя!

Регина запретила пока водить домой друзей, а запреты Регины нарушать ни коим образом нельзя! И в данном случае он прекрасно понимал, почему. Мало ли, что взбредет в голову травмированному во всех смыслах Аластеру? А вдруг занервничает, как людей увидит? А вдруг попробует магией шарахнуть? А вдруг у него получится, он ведь адамантец?

Поэтому он мог сейчас только опускать голову и бормотать свое дурацкое «Нельзя!» и «Брата по башке вдарили, болеет он».

Друзья, его боевые товарищи, люди, обычно сочетающие в себе множество прекрасных качеств, неведомых Фрему до переезда, сейчас проявили чудеса эгоизма и черствости.

– Все понятно с тобой.

– Вот ты как!

– А я думал, мы товарищи!

Игорь понимал их даже лучше, чем Фрем – Регину. Все-таки, речь шла о мультфильме, еще и таком длинном!

Друзья повернулись к нему спинами и потопали восвояси, в одном порыве обиженных единомышленников. Станут ли они теперь хотя бы разговаривать с ним?

Крупные хлопья снега падали на детскую площадку.

Фрем медленно побрел к своему подъезду, идти домой совсем не хотелось. Регина будет только через несколько часов, а видеть Этого, из-за которого портится его жизнь, уже не было сил.

Перед дверью стояли две бабушки. Одна из их подъезда, с третьего этажа, а другая – из соседнего. Летом они вечно тут сидели, а зимой, когда любимая скамейка скрывалась в сугробе, разговаривали стоя. Видно, шли вместе из магазина и задержались. Наверняка слышали, как он с друзьями рассорился.

Фрем встал под козырьком и начал отряхиваться от снега. Все-таки придется идти домой. Он уже давно гулял, скоро стемнеет, уроки нужно готовить, да и Этому скорее всего нужно помочь – покормить или еще чего-нибудь, что взрослый шестнадцатилетней парень вполне мог бы сделать сам.

– Ох, ох, ох, – проворковала одна из женщин. Она была настолько туго замотана в теплые платки, что лица почти не видно. – Игорек, тяжело тебе, наверное?

Фрем не ожидал такого точного описания своих чувств, и, не подумав, пылко кивнул.

– За больной родней всегда тяжко ходить, – продолжала соседка. – В свое время на меня упала совсем плохая свекровь. Я ее и выхаживала, и кормила, и по врачам с ней вечно насталась, а ей с каждым днем тока хуже да хуже, и вот хотя бы спасибо, вот хоть такусенькое от нее бы услышать… А с братцем-то, с твоим, что случилось?

У Фрема в голове щелкнуло понимание – то-то бабуля такая ласковая стала. Раньше вечно: «Игорь! Ты почему не здороваешься?» и тут вон – целый рассказ выдала, и почему-то прям в точку! Так захотелось ей все рассказать, да только ему и самому история таинственного адамантца была ужас как интересна. Интересна и абсолютно не известна. Вот просто ноль информации. Обидно, кстати. И про спасибо – тоже верно. Этот парень вечно принимал его помощь, будто так и надо. Привык там, у себя, поди, к слугам. Буржуин какой-то!

Хороший мальчик Игорь, который только иногда забывал поздороваться, зато всегда помогал донести сумки до квартиры, глубоко вдохнул и выдал бабулям то, что требовалось. Регина заставила его эту версию выучить назубок:

– Дома у него пожар случился, и вся семья погибла, он один остался в живых. Простите, мне идти пора, уроки делать.

Бабушки остались удовлетворены. Видимо, картины пожара и горы трупов, из которых выбрался один уцелевший, их устроили – было что обсудить.

– Конечно, Игорек, – закивали они и отпустили его.

В квартире было тихо. Можно бы подумать, что никого нет, но Фрем точно знал – Аластер сидит в его комнате, тихий и неподвижный, как статуя. От этого становилось жутко.

Все мокрые от снега вещи Фрем образцово развесил по батареям, чтобы Регина непременно заметила, как придет.

Когда он выходил из большой комнаты (называть эту комнату «большой» было скорее традицией), взгляд упал на телевизор, сердце болезненно сжалось. Вот-вот начнется мультфильм, веселая музыка наполнит комнату… чью-нибудь, но не его. Может, даже от соседей будет через стенку звук слышно. А он не включит телек, без товарищей смотреть – совсем не то.

Неуверенно и осторожно он постучал костяшками пальцев в дверь. Потом задумался, сообразил, что стучать в дверь собственной комнаты глупо, и открыл ее, немного резче, чем полагалось.

Аластер соответствовал ожиданиям Фрема – сидел в кресле и смотрел в окно. Если из его жизни убрать немногочисленные приемы пищи, туалетно-умывальные процедуры и беспокойный четырехчасовой сон, можно было смело называть Аластера существом статичным. Фрем как-то слышал слово «недвижимость». Теперь он знал, что это такое.

– ЗдорОво, – воскликнул он беззаботно, проявляя таким образом вежливость. – Тебе что-нибудь нужно?

Молчание.

– Может, поесть?

Тишина.

– Там Регина тебе вещи новые принесла. Хочешь посмотреть?

Ничего.

Фрем кивнул.

– Ну ладно, э-м… я… – Он собрал в охапку школьный портфель и все, что пригодится для уроков. – Я тогда пойду. Если что-нибудь понадобится, зови, я на кухне буду.

Дверь комнаты практически закрылась, как вдруг он услышал:

– Что в этом мире с магией?

Фрем замер и поднял глаза на Аластера. Тот глядел на него. Отстраненно и надменно, но все же смотрел и общался!

– С магией? – Фрем так опешил, что не мог ничего сообразить. – Да я как-то не знаю, тут магия не в ходу.

– Я заметил, – кивнул Аластер. Оказывается, его голос практически пришел в норму. – Я пробовал применить несколько простых заклинаний, но ничего не вышло, – добавил он и осторожно потер шрам.

– Э-м, ты знаешь, я из простой семьи. Дома, ну, то есть, в Первом мире, дел с магией не имел. У нас в городе только изыматели были. Я здесь вначале думал, что это все магия – ну там телевизоры… э-м, холодильники. А потом Регина рассказала, что тут ею совсем не пользуются. Она говорит, что все это получается по науке. Интересно, можно у нас чего-то добиться по науке, или она там не будет получаться, как здесь – магия не идет?

Фрем так много наговорил и теперь ожидал, что Аластер закроется и снова уйдет в себя, но этого не произошло. Тот просто пожал плечами.

– Интересный вопрос, можно подумать. А ты куда-то спешил?

– Что? – Фрем отстраненно посмотрел на стопку книг и портфель в руках, как будто они там оказались случайно. – Э-м, ну да. Но ты знаешь, я вполне могу немного… – Он вернул вещи на стол. – Немного повременить. Если ты хочешь, можем э-м… поговорить.

– Ты не хотел бы завести тот ящик, со стеклом впереди? – спросил Аластер с таким видом, будто просто хотел поддержать беседу. Фрем так и выпал в осадок.

– Включить телевизор? – переспросил он осторожно.

Как так вышло, что Аластер заинтересовался телевизором именно сейчас? Надо же какое совпадение!

– Знаешь, там как раз показывают кое-что интересное, – проговорил он не менее безразлично.

Аластер кивнул.

– Я знаю, видел в газете.

Фрем даже представить не мог, что Аластер так хорошо освоился и уже разбирается в телевизионных программах.

Он осознал вдруг упущенную возможность. Друзей-то вполне можно было пригласить! Этот его странный брат вполне себе ничего – сидит вон, общается. Выдержал бы он компанию, не стал бы никого магией шарахать… скорее всего. Был ведь шанс, и сплыл.

Они вышли в большую комнату. Аластер, прямой, как будто у него палка к спине привязана, изящно приземлился на краешек дивана. Фрем сначала бухнулся по привычке, но потом почему-то испугался и тоже сел рядом на краешек, как по струнке.

Волшебный ящик как раз начал показывать титры нового мультфильма. Диктор уже объявил его. Ну ладно, совсем немного пропустили! Появилось название: «Буратино». Вот это да! Фрем его только один раз видел, и то с середины, очень хотелось посмотреть полностью. Призраки друзей молчаливо корили его из всех углов комнаты, но Фрем скоро забил на них и начал просто смотреть. Иногда косился на Аластера – нравится ли? Но тот поглядывал на движущиеся картинки слегка равнодушно. А чуть позднее вообще перестал смотреть и воскликнул:

– Расскажи, на чем основан принцип его работы!

Фрем во-первых, отвлекся, а во-вторых, ужасно озадачился. Ну как вот? Прямо возьми и расскажи?

– Принцип работы? Ну… э-м…

Да почем ему знать? Кажется, там стоит какая-то лампа, но как она заставляет появляться изображение на экране, может объяснить только учитель физики, и то ничего не поймешь.

– Ну, он точно работает не на магии, – выдал он, наконец, то, что знал наверняка, но Аластеру оказалось мало.

– Тогда на чем?

– На чем?.. – Что– то из школьной программы всплыло в голове, и Фрем постарался сформировать из разрозненных фрагментом цельную мысль. – Работа телевизора, как и вообще, наверное, всех приборов, связана с электричеством.

– Что это?

– Это… ну это, – Как же объяснить, когда сам толком не знаешь? – это что-то вроде молнии, которую люди смогли приручить.

Бровь Аластера приподнялась. Фрем и сам понимал, как это звучит.

– Понимаешь, люди этого мира смогли понять, из чего состоит молния, вырастили такую же и заставили работать на себя.

– А из чего состоит молния?

Фрем чувствовал, что кровь начинает активно приливать к голове. Так усердно он не думал даже на уроках.

– Из частичек. В общем, есть такие очень маленькие частички, мы их даже не увидим, они состоят, тьфу, то есть из них состоит все на свете. И если взять частички, заряженные положительно – плюс, и отрицательно, – минус, то получится молния, а если заставить их… как же это… а, точно, упорядоченно двигаться, то получится электричество.

– Что означает плюс и минус?

Фрем почесал затылок.

– Знаешь, по-моему, в этом никто не разобрался до конца, но названия дали и использовать получается. Вот… ты знаешь, мне кажется, я больше ничего про эту технику не знаю. Но мы можем спросить у Регины.

Аластер задумался.

– В нашем мире люди умеют изменять события, совершая одни и те же действия, это назвали магией, в этом мире смогли приручить молнию и назвали наукой. Интересно.

Мультфильм давно закончился, началась неинтересная «Шахматная школа», но и не жалко. У них ведь завязалась какая-никакая беседа, и Аластер оказался совсем неплохим парнем. И, если подумать, на самом деле он же не виноват, что Фрем лишился сегодня всех своих друзей.

Теперь важно было не потерять этот хрупкий контакт и не дать адамантцу опять уплыть в свои тяжелые воспоминания.

– Слушай, если тебе эта всякая техника интересна, смотри, чего еще есть. – Фрем встал и подошел к небольшому столику, на котором гордо стояло радио. – Только не спрашивай меня, как оно работает, – предупредил он сразу. – Знаю только, что, где-то далеко включают песни и передают по воздуху, в каком-то странном виде… не смотри на меня, это точно не магия. А радио как-то их ловит и играет… ладно, согласен, это магия, – сдался он и щелкнул тумблером включения.

Через пару минут послышалась песня, что-то про дружбу. Фрем много раз ее слышал, а в первый раз – на новогоднем Голубом Огоньке. Вот что точно Аластеру понравится!

«Я хочу, чтобы песню мою всюду слышали вы…» – пел высокий мужской голос.

– Значит, здесь нельзя увидеть песню? – просипел Аластер. – И заменили, этим. – Он кивнул на телевизор.

«Привет вам, друзья дорогие, мы с вами сердцами…»

– Это как? – Фрем не понял, о чем речь. Увидеть песню? Такого он не слышал.

Аластер уже хотел что-то объяснить, но вдруг замер.

– Что… что он сказал? – просипел он.

– Кто?

– Тот, кто поет.

– Э-м, не знаю…

«Привет вам, совсем молодые и старшие друзья…»

Аластер побледнел, хоть и казалось, сильнее уже некуда.

– Друг! Он поет про Друга?

– Ну да… А, вот ты о чем. Да, в нашем мире нет такого слова, я его здесь впервые услышал.

– Что оно означает?

Аластер не мигал и выглядел так, будто от ответа зависела его жизнь.

– Друг, это… Как бы объяснить? Ну, это человек, с которым приятно проводить время. Вы можете вместе играть или заниматься каким-то еще делом. Друг – это тот, кто поддержит в трудную минуту, поможет словом или делом. Вот сегодня я… э-м, я надеюсь, мы станем друзьями?

Аластер поджал губы, взгляд его заметался.

– То есть, любой человек, с кем ты проводишь свободное время, это Друг?

– Нет, не совсем…

Фрем зашел в тупик и не знал, как объяснить.

– Не совсем так.

Тут раздался стук открывающейся двери, это пришла Регина.

Как хорошо, она-то сможет все объяснить!

Через минуту она вошла в комнату, раскрасневшаяся на морозе, но, как всегда, широко улыбающаяся.

Ее прекрасное круглое лицо светилось от радости. Она всегда светилась, даже в зимних шерстяных штанах и простом вязаном свитере, даже с волосами, собранными на голове в небрежный пучок. Она была прекраснее и светлее всех, кого только знал Фрем.

Аластер тут же поднялся с дивана. Фрем подавил в себе стадный инстинкт последовать его примеру и вместо этого просто спросил по-деловому:

– Привет. Прошло хорошо?

Все так же широко улыбаясь, Регина кивнула:

– Да, более чем. Настроили еще один пункт перемещения. А вы, я смотрю, тут прекрасно проводите время? Молодец, что повесил верхнюю одежду. Что приготовить на вечер? Пожелания?

– Регина, постой! Пожалуйста, объясни Аластеру, кто такой друг.

– Друг? Хм… – Регина поднесла кончики пальцев к подбородку и задумалась. – Друг, говорите… Знаете, это легко и просто одновременно. Для меня, лично, друг – это такой человек, который ставит твои интересы превыше собственных. И поэтому двое друзей гораздо сильнее, чем просто два человека.

– Эм…, наверное, – Фрем пожал плечами.

– Если вы не против, я вернусь в комнату, – произнес Аластер.

Как только он ушел, Фрем яростно зашипел:

– Мы с ним смотрели мультфильм и болтали, представляешь?

Регина подошла к нему, положила холодную руку на лоб и погладила.

– Ты молодец. Я знаю, тяжело было отказать друзьям, спасибо тебе.

Фрем готов был прослезиться.

– Сварить борщ? – спросила она.

– Да! Ты ж знаешь, как я его люблю!

Глава 3.

24.10.2016 г.

Первый мир, княжество Цирит

46 лет после Революции

08:10 (Вторник)

Люций

Кусок плохо прожаренного безвкусного мяса сполз с кончика вилки и со смачным плюхом упал на раскрытую тетрадь.

Все жизненно-важные процессы, протекающие в организме Люция, протекать тут же перестали. Он замер и уставился на жирный ломоть, абсолютно неуместный рядом с ровными строчками аккуратного конспекта. Голова не хотела принимать настолько абсурдную информацию.

– Скорее убирай! – воскликнула сидящая рядом Алиса.

Даже братцу-недоумку было не до смеха, он закрыл свою тетрадь, демонстративно засунул ее подальше в сумку и процедил:

– Да уж…

А ведь он этим двум говорил, что зубрить конспект за завтраком – плохая идея, и надо же, как иронично, собственное пророчество его же и накрыло.

Люций икнул. Кажется, процессы в организме начали оживать. Он осторожно смахнул мясо с тетради, но, естественно, осталось огромное пятно. Замечательно!

– Это наказание свыше за то, что я учусь у этой… кардеристки, – попытался он пошутить.

Вроде, вышло нормально. Алиса хихикнула, а дебил-брат, как всегда, полез умничать.

– О, не обязательно. Знаешь, этикет ведь писан вот такими жирными пятнами, причем чаще всего на дорогой одежде. А вилки вообще придумали вместе с гигантскими воротниками, они были в моде в первую сотню лет правления Кардера. Просто надо было еду до рта доносить, не пачкая, вот и пришлось изобретать.

Люций не стал спорить, но в душе он постоянно переступал через собственную гордость, когда шел на уроки к Гаргашмыге. Чтобы не казаться самому себе предателем, он решил, что будет записывать и учить у старухи только те материалы, которые пройдут проверку его внутреннего Кардерофоба, и на его удивление, таковых оказалось большинство.

По прошествии практически двух месяцем занятий Люций с удивлением обнаружил, что конспект по истории у него получается отменный, а благодаря умению с легкостью запоминать большие объемы информации, спасибо нескончаемым зубрежкам в прошлом его княжеской жизни, на контрольных проблем тоже не возникало. Профессор даже была им довольна. Но это же надо было умудриться, именно в тот день, когда она собиралась проверять конспекты, он поставил в тетради жирное пятно!

Люций вздохнул:

– Все, я сегодня никуда не пойду.

– Да ладно, наверняка высохнет, она даже не заметит, – попыталась Алиса его утешить.

Добрая девочка! А вот брат, как всегда, отделывался от проблемы своими дурацкими шутками:

– Думаю, теперь единственным утешением Люция будет сбежать за границу и отдаться на милость монстрам.

Алиса пихнула его локтем. Деймос рассмеялся и закинул в рот шоколадный батончик, напичканный орехами.

Люций нахмурился. Странно, Деймос всегда ненавидел орехи, просто терпеть их не мог…

– Слушайте! – Алиса перешла на заговорщицкий шепот, склонилась над столом и шнурком от кофты чуть не угодила в стакан с чаем. Люций раздраженно отставил чашку подальше от дурехи. – Слушайте, а почему вы не попробуете использовать волшебство?

– Если ты помнишь, запрет нашего дорогого директора запрещает нам это делать! – сердито буркнул Люций.

– Ну, вообще-то, он запрещает нам это вне урочного времени и вне классов, – задумчиво протянул Деймос. – Так что, в принципе, на уроке можно будет попробовать.

Если честно, Люций не умел применять магию такого типа, даже не знал, какой физический процесс при этом можно было бы использовать. Он же не уборщик! Однако объяснять сейчас все это было долго. К тому же, ситуация такова, что он с удовольствием рискнул бы своим статусом и опустился бы до уровня полотеров… если бы хоть примерно представлял, как это делается.

– Например, можно же взять другой лист бумаги, только чистый, и заставить переползти пятно туда, – предложила Алиса.

Сообразительная! Он взглянул в ее довольные глаза, с раздражением захлопнул тетрадь и начал собирать все принадлежности в сумку.

– В данный момент времени все равно нет, пойдемте уже.

Все первокурсники в столовой выглядели слегка взволнованными… или оробевшими… или очумевшими. Даже Стивен в тот день, когда выяснилось, что сила Тьмы перешла Деймосу, выглядел менее перепуганным! А он тогда получал личный нагоняй от отца.

Одноклассники и ученики двух параллельных групп либо глядели в тарелки с отсутствующим взглядом, либо пытались что-то бешено повторять. Остальные курсы кидали на них насмешливые взгляды, как будто сами были застрахованы от контрольных Гаргашмыги.

Люций пока держался, но сейчас почувствовал неприятные позывы. Страх – плохая приправа к дурно приготовленному завтраку! Он в красках представил, как профессор отреагирует на пятно в тетради и начал судорожно обдумывать идею Алисы. Благо, хоть история идет последней парой, перед ней медицина и искусство. Может, за это время он успеет понять, как переместить пятно на чистый лист бумаги?

– Интересно что наш Чудик выкинет сегодня? – спросил Люций деланно-весело, чтобы сменить тему.

Взгляд Алисы тут же изменился, губы сжались, скулы напряглись.

– Чудик, говоришь?

– Слушай, не начинай пожалуйста, – застонал Деймос.

Они как раз вышли из столовой и начали подниматься по лестнице. Люций слегка пожалел о сказанном.

– Я не начинаю, я просто понять не могу, как человека в таком состоянии можно допускать к преподаванию, и как над ним можно вообще смеяться? То, что с ним происходит, это ужасно!

– Слушай, мы все поняли, правда. Давай, ты закончишь… – начал, было, Деймос.

– Его необходимо лечить! Ничего, что мы дети, и на нашу нежную психику такие вот выкидоны могут произвести неизгладимое впечатление?

– Понятно, – послушно кивнул Деймос.

У Алисы было не так много слабостей, но вот эта ее героическая позиция «Я защищу слабого и убогого и всех обидчиков его покараю», иногда раздражала.

– Зачем ты нам это говоришь? – уныло процедил Люций. – Мы над ним не подшучиваем, как ты могла бы заметить.

Деймос опять впал в свой придурошно-шутливый тон, который Люция просто бесил.

– Хочешь, сейчас зайдем в класс, я кину шутейку по поводу господина Морту, а ты сможешь вдоволь раскромсать всех, кто меня поддержит? Не сомневаюсь, таких наберется много, и ты вдоволь напьешься их крови… Зачем ты на меня так сморишь? Не забывай, я очень уважаю господина Морту, но не могу не признать, что он – действительно чудик.

Люций не собирался смеяться, но предательская улыбка все-таки вылезла из подполья, когда он глянул на лицо Алисы. Когда сердилась, она смешно поджимала губы и чуть-чуть раздувала ноздри. А еще она никогда не сдавалась.

– Ты же не знаешь, что у него… произошло…

Они зашли в класс, и Алиса, не договорив фразу, застыла на пороге с разинутым ртом.

Класс магии лечения был вполне обычным для школы господина Рикмора – то есть представлял собой грязное помещение с кучей старых шкафов, пыльных книг и ветхих парт. Обычно он был весьма скучным, и в нижней его части и сейчас ничего интересного не было, вся веселуха происходила у люстры, поэтому ученики стояли, запрокинув головы.

Наверху, весь белый из-за побелки, виднелся преподаватель. Он возлежал с закрытыми глазами, прилепленный к потолку, в той самой позе, которую обычно предпочитают принимать люди, лежащие в гробах. Черный парадный костюм, даже несмотря на известку, выглядел траурным, черные патлы господина Морту, обычно тщательно зализанные, были сейчас немного взлохмачены, и это придавало его фигуре дополнительную долю трагизма. В целом, он выглядел как обычно, единственным новшеством являлась прочная веревка, привязанная к его шее.

Люций проследил взглядом за этим «поводком». Он эффектно провисал посередине, а второй его конец крепился к потолочной балке. Судя по всему, их учитель решил повеситься, но у него ничего не вышло. Обычно людей от подобного вида смерти могла спасти плохо привязанная либо не очень крепкая веревка, или вовремя сломавшийся сук дерева, но господин Морту был самым неудачливым суицидником на свете, поэтому его подвела сама гравитация.

– Господин Морту? – Класс уже был набит учениками, но все ограничивались смешками и шепотом. Алиса же, смерив их ледяным взглядом, подошла прямо к преподавателю, вернее встала почти под ним, и обратилась так вежливо и сострадательно, будто он просто споткнулся в коридоре: – Вам помочь?

Новая волна смешков прошла по классу. Суицидник-неудачник, не открывая глаз, протянул высоким траурным голосом:

– Это излишне, ведь я безоговорочно, несомненно, целиком и полностью… мертв.

Смешки превратились в общий хохот. Алиса попробовала испепелить одноклассников взглядом и остановилась на Люции с Деймосом, будто они были зачинщиками. Люций развел руками.

Не смеяться было невозможно. Не так уж много у них тут имелось развлечений, а этот чудик стабильно, почти на каждом занятии, выкидывал новые фокусы.

На самом первом уроке он пытался выпрыгнуть из окна. Это выглядело забавно: стоило ему шагнуть за подоконник, как он тут же вваливался обратно из другого окна. Сначала весь класс опешил, кто-то даже вскрикнул, но после восьмой попытки раздался нервный смешок, и дальше ребята уже ржали, не скрываясь. Все кроме Алисы, которая не находила ничего смешного в мужике, в десятый раз прыгающим с третьего этажа.

Потом был яд. Преподаватель все занятие пытался осушить флакончик с черной маркировкой, но жидкость никак не хотела вытекать наружу. Господин Морту попросил заучку Ханса проверить, сможет ли тот сделать глоток, но Ханс благоразумно отказался.

Были еще примеры, практически каждое занятие. В чем они точно стали специалистами, так это в самоубийствах. Оказалось, что их можно производить с помощью множества различных средств: кинжалы (оружие лучше хорошенько наточить перед «делом»), отравленные шипы редкого растения Пугава (хороший способ, но яд на воздухе быстро теряет токсичность), затейливый обряд вспарывания живота (господин Морту в тот раз не нашел желающего отрубить ему одновременно голову одним ударом, как того требовала традиция. Хотя желающие среди класса были, но Алиса их остановила), и, наконец, долгий и занудный ритуал религии Буду, для которого все ученики целую пару мастерили кукол с черными волосами и белыми лицами, а потом втыкали в них иголки. Господин Морту объяснил, что это общеклассный «проект», и результаты они обязательно увидят на следующем занятии, но через неделю пришел на пару злой и с больной головой. Похоже, каких-то результатов они тогда всем классом все-таки достигли.

А на этот раз он выбрал стандартную веревку. Люций почувствовал легкое разочарование.

– Слушайте, господин Морту, – весело воскликнул Карл, – а если вы наконец-то почили, это значит, что занятия не будет?

Преподаватель, казалось, серьезно задумался, и траурным голосом произнес:

– Ученики приходят к своему учителю, чтобы получить знания, а если уходят без них, значит, учитель подвел… Смерть не является причиной расторгнуть наш контракт. Вы мои ученики, и этого уже не изменить. Рассаживайтесь по местам, сейчас начнем.

Все послушно уселись за парты.

– Господин Морту, раз вы решили провести урок, вам помочь… э-э-э… спуститься? – заботливо предложила Алиса.

– Не стоит, я никуда не намерен спускаться. Мертвые должны оставаться на своих местах, это правильно. Расселись? У мертвых со зрением не очень, но я взгляну на вас одним глазком. Хорошо. Справились ли вы с домашним заданием?.. А я вам задавал что-нибудь?.. Нет?… Вы уверены?.. Ну ладно. Тема сегодняшнего занятия: Основы магии лечения, основанного на замещении. Как я уже говорил на одном из предыдущих занятий… или не говорил… не важно… замещение в магии лечения является основным принципом… … … А вам точно необходимо это знать?… Конечно необходимо, это же очень важно. Ладно, замещение простыми словами можно объяснить так: переложить с больной головы на здоровую, то есть найти для своего вылечивания кого-то и поменяться с ним здоровьем. Очень гуманно, на мой взгляд… это сарказм, если что. После революции и перевода медицины на новые, гуманистические стандарты, было принято решение применять в качестве откатных животных только монстров. В наше время их отлавливают за чертой, помещают в специальные устройства и используют для излечения людей.

Записывала одна Алиса, остальные же преподавателя не слушали. Насладившись представлением, они принялись судорожно повторять конспект по истории. Деймос сидел с таким видом, будто спит с открытыми глазами.

Люций собрался с духом и тоже достал свой испорченный конспект. Пятно за это время еще больше расплылось и отпечаталось на соседней странице. Что-то похожее он давно еще делал! Люций поднапрягся и вспомнил: точно, упражнение с двумя сосудами и вином – тогда, в «Сиянии чистой магии», на уроке госпожи Александры, он вполне успешно сумел переместить жидкость из золотого графина в серебряный. Он оглядел убогий класс, исписанную парту и гудящих вразнобой учеников. Да уж, это не «Сияние», но, возможно, ему удастся дожить сегодня до вечера. Надо только постараться сейчас…

Он вырвал из другой тетрадки чистый лист, примерился и сконцентрировался на нем… Надо просто заменить часть материи по принципу жидкость-твердое. Жидкость меняем, а твердость оставляем… Жир – это жидкость. Пятно, неприятно чвакнув, вдруг отделилось от листа и, тоненько шваркнув, просвистело полупрозрачным зарядом мимо.

Люций слегка отклонился в сторону, чтобы понять, куда же оно делось, не понял, а потом с ужасом увидел на своем листе что-то белое. Тщательно выведенные буквы были абсолютно не видны теперь. Он в шоке прикоснулся к белой субстанции, и она осталась на его дрожащем пальце. Тогда Люций попробовал подуть на лист. Белая пыль тут же послушно улетучилась, и он с восторгом увидел свой конспект. Красивый, чуть витиеватый почерк, аккуратно отчеркнутые темы и выводы – все на месте. Вот только, где же чертово пятно и что это был за порошок?

Он осматривал класс в поисках белой субстанции, и, наконец, поднял глаза вверх. Белый потолок… Известка! Он как завороженный глядел на господина Морту, который все сыпал на них сведениями и номерами законодательных актов, касаемых откатных животных. Рядом с головой преподавателя, прямо в центре потолка, красовалось огромное темное пятно.

Люций фыркнул – этому сараю точно хуже не будет. Отлично вышло! Он поднял конспект и молча показал его Алисе. Та глянула в ответ почему-то сердито и продолжила строчить записи. Люций вздохнул. Медицинская магия была, возможно, самым бесполезным предметом здесь. Она ему точно не пригодится. Тем более, с таким преподавателем.

Звонок с урока прервал его мысли. Учитель опять забыл про домашнее задание, погрузившись в собственные переживания. Сердобольная Алиса не утерпела, все-таки опять подошла к нему и даже подергала осторожно за провисающую веревку, чтобы привлечь внимание.

– Господин Морту, может все-таки позвать кого-нибудь? – спросила она.

Преподаватель уже не отвечал. Он лежал на потолке, закрыв глаза, и блаженно улыбался.

– Ну ладно, до свидания…

Они втроем направились в класс искусств.

– Он в таком плачевном состоянии, что даже не может нормально преподавать! – бурчала Алиса на ходу.

Люций фыркнул:

– Переживаешь за него как за родного? – попробовал он съязвить и глянул на братца, но до того тонкий сарказм не дошел.

– А почему он не может нормально преподавать? – удивился Деймос. – Занятия проводит, даже материал рассказывает. Признавайся, тебя на самом деле что-то другое волнует.

Люций не понял, о чем это он, но, кажется, попал в точку – Алиса отвела взгляд.

– А это правда, что в медицине в качестве откатных животных используют монстров? – спросила она.

– Нет, – застонал Люций, – только не говори, что ты теперь еще и за бедненьких монстров будешь переживать?

Подруга надулась:

– Еще не решила. – Потом она быстро сменила тему: – Как думаете, это господин Рикмор делает так, что Морту не может с собой покончить?

– Думаю, это не вызывает сомнений, – отозвался Люций.

– Интересно, что же у него такого в жизни случилось? – задумчиво спросила Алиса.

К счастью, долго на эту тему порассуждать она не успела – они как раз подошли к нужному классу.

Люцию нравились занятия по искусству. Во-первых, их никогда не было. Наступил уже конец октября, но преподавателя по предмету они так и не увидели. Все привыкли, что эти часы – просто свободное время, которое можно было проводить, тихо сидя в классе… ну, или не очень тихо – чаще всего это зависело от Карла.

Во-вторых, Люций не признался бы в этом добровольно даже под пыткой, но ему нравилась сама аудитория. Обычно хаотичные, неопрятные вещи его раздражали, но этот кабинет был исключением, в нем царила какая-то особая атмосфера.

В небольшом круглом учебном классе стояли, где хотели, разномастные стулья, кособокие мольберты и несколько одиноких музыкальных инструментов, один пюпитр загораживал дверь в подсобку. Тут и там виднелись чучела животных, прихотливо изогнутые ветки растений и белые геометрические фигуры, правильные формы которых выглядели насмешкой над царившим вокруг хаосом. Во всем этом Люцию виделось нечто… теплое. Слово было странным, не подходящим для описания учебных классов, но почему-то именно оно пришло ему на ум сегодня и казалось абсолютно верным.

Это было единственное помещение школы господина Рикмора, окна которого свободно пропускали солнечный свет. Проходя через старые толстые стекла, он становился приглушенным, и в воздухе медленно плавали светящиеся звездочки пылинок.

Ученики, как обычно, расселись и занялись своими делами – достали тетради по истории. Полтора часа ведь осталось, и все, смерть! Но тут произошло странное и неожиданное событие, занятие началось.

Раздался грохот падающего пюпитра, распахнулась дверь, которую раньше никто не замечал – судя по всему, она вела в подсобное помещение, и оттуда почти видимыми клубами повалил густой отвратительный смрад. Такую вонь мог источать… ну разве что… Люций не знал! Не было в Эмбере ничего, что могло бы так отвратительно пахнуть.

Ученики бросились к окнам и двери на выход, но все замерли, когда увидели, что следовало за запахом, а точнее – то, что являлось его источником. Из подсобки показалась большая железная клетка, внутри которой сидело собакоподобное лысое существо.

Все охнули в один голос, это был монстр!

Тварь лежала на дне спокойно плывущей по классу клетки. Монстр хрипел, скулил, силился подняться, но не мог.

Люций почувствовал за спиной шевеление. Он обернулся и с удивлением понял, что они с Деймосом инстинктивно закрыли за собой Алису, и теперь она пыталась высунуться из-за их спин, чтобы разглядеть происходящее. Люций не сомневался, что она сейчас подавляет желание достать свой журнал и сделать в нем запись. Рука подруги потянулась к рюкзаку, он на полпути поймал ее и остановил.

Клетка долетела до середины класса и с оглушительным грохотом свалилась на пол, тварь заскулила сильнее.

– Приветствую вас, друзья мои, – раздался радостный голос, и вслед за клеткой из подсобки появился невысокий мужчина средних лет. Одежда была ему на несколько размеров велика и висела мешком, от того он казался худым. Подбородок зарос густой щетиной, волосы растрепанными патлами свисали по бокам. Преподаватель блаженно улыбался и часто моргал, иногда вразнобой.

– Присаживайтесь где хотите, как сами решите, – радостно продолжал он. – Итак, кхе-кхе, меня зовут господин Лоренц, и я буду преподавать у вас искусство. А также стану наставником для тех, кто выберет этот предмет профильным.

Преподаватель замолчал – кажется, единственная выученная фраза только что закончилась, но никто его и не слушал. Монстр – настоящий, живой монстр беспокойно дергался в клетке. Он выглядел настолько отвратительно, что смотреть на него было невозможно, но и прекратить жадно рассматривать не получалось.

– Красавица, правда? – блаженно произнес господин Лоренц, растягивая каждое слово. Он уселся за преподавательский стол и закинул на него ноги. – Я назвал ее Синди. Ей тут не очень комфортно, поэтому через… – он сверился с рукой, на которой не было никаких часов, – … ровно через два часа ее нужно вернуть в родную среду обитания за границей, а то и окачурится может.

– Это вы ее поймали? – Люций не сразу понял, что этот вопрос задал его собственный рот, предварительно не спросив разрешения у мозга.

– Ну конечно, я э-м-м… гулял по лесу и случайно наткнулся на Синди. Решил непременно вас с ней познакомить.

Гулял по лесу?! За Алой Границей?

– Вы знаете, искусство – это такая штука, его нельзя в себе удержать, дисциплинировать. Оно живет в душе каждого из нас и иногда выползает наружу. У него своя собственная жизнь, и мы не можем его к чему-то принудить, зато мы можем его приманить. Разве Синди не прекрасный для этого вариант? Посмотрите, ну разве она не вдохновляет? Такая дикая и гармоничная одновременно! Лично мое искусство вдохновлено уже по самое не хочу. А у вас? Вы, наверное, переживаете за нее? Не волнуйтесь, я успею ее выпустить до того, как совсем плохо станет.

В глазах Синди… какой, к чертям, Синди? Монстра! В глазах монстра ясно читалась ненависть ко всему человечеству и его конкретным представителям, запертым сейчас вместе с ним в тесном классе. Люций, конечно, не был экспертом-психологом, но одно мог сказать с уверенностью: класс переживал сейчас не из-за вероятной кончины Синди, а из-за ее острых клыков и длиннющих когтей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.