Владимир Сухинин
Молот Заката
Чудеса в решете – 3

Когда по жизни круговерть
Тебя захватит в свою власть.
Когда повсюду ходит смерть,
А миром правят страх и страсть.
Тогда в помощники возьмешь
Хоть ядовитую змею.
И с ней по жизни ты пойдешь,
Чтоб разделить одну судьбу…

Краткое содержание предыдущей части

Антон Загнибеда, курсант школы полиции, из-за эксперимента сумасшедшего ученого попадает в другой мир, где правят магия и меч.

Попал он в этот мир не случайно, а волею неведомых ему могущественных представителей некой цивилизации, которые сдерживают экспансию кочевников-паразитов Монгридов.

Монгриды уничтожают население планет с магическим фоном и кочуют от одного мира к другому. Пищей для них служит энергия магии, а распространение осуществляется личинками, которыми заражаются люди, от одного человека к другому. Это называется «озарение», а зараженные люди – озаренные. Те, кто передает личинки, – озаряющие. Достигшие просветления, когда личинка превращается в червя, – осеняющие.

Верховные осеняющие называются «негасимый свет».

Червь берет под контроль человека, управляет им и дает магическую защиту.

Озаренные делятся на три группы. Одни становятся призывателями – это те, кто до заражения обладал слабым магическим даром. Они могут призывать для своей защиты существ из других вселенных. Другие, кто обладает даром, но не использовал его, становятся священнослужителями культа Рассвета. Не имеющие дара становятся рыцарями Рассвета. Непобедимыми воинами.

Культ Рассвета состоит из зараженных личинками Монгридов людей. Их задача поглощать магию и через камни-накопители передавать ее в свой мир, где находится сама колония паразитов.

Люди, имеющие дар и не ставшие озаренными, объявлены культом Рассвета врагами человечества. Якобы они воруют силу этого мира, и он гибнет из-за них. Таких людей ловят и истребляют. Они конкуренты Монгридам по потреблению магической энергии.

В этот мир постоянно попадают иномирцы. Только они могут использовать артефакты для борьбы с Монгридами.

За сотни лет ни одному иномирцу не удалось использовать силу артефактов.

Попав в новый мир, Антон встречает странного старика, который называет его сыном. Тот признается землянину, что он тоже иномирец, и теперь Антон будет владетелем замка «Грозовые ворота». Сквайром.

Старик умирает от ран на руках Антона. Домой, на Землю, Антон вернуться не может. Ученый, что вместе с ним попал в этот мир, убит дикарями, а портал закрылся. С Антоном остался спаниель по кличке Патрон.

В этом мире Антона начинают звать Антеем, на местный манер.

Мир чем-то похож на древнюю Землю. Есть схожий народ – греки, и даже названия городов, как, например, Херсонес.

Антону приходится приложить много сил, ума и старания, чтобы выжить, побороть нищету и заявить о себе, как о достойном владетеле.

Но домен Антона нужен рассветным культистам. Они что-то знают о том, что находится на его землях, и стараются это заполучить.

Названый отец иномирца Антона, рыцарь Рассвета Робарт, был членом культа Рассвета. С ним он, по идее, должен был бороться, но не знал, что делать и какая его роль. Все предыдущие владельцы домена были иномирцами.

В подвале замка Антон находит странный молот, который становится ему послушным и помогает избежать гибели. Молот легок в его руке, а вот другим людям его трудно поднять.

Антону полюбился этот предмет, и он становится его основным оружием.

В схватке на болоте с призывателем Орликом Антон добывает обруч, который он надевает себе на голову, и тот исчезает.

Впоследствии Антон узнает, что это два артефакта, которые призваны разрушить власть Монгридов в этом мире. Молот – это Разрушитель, он разрушает связь миров. А обруч – Просветитель, он учит носителя артефактов, как управлять Разрушителем.

Узнает это Антон при встрече с вампирами, бежавшими из своего мира. Они спрятались в рыбацкой деревушке, в глуши лесов.

Просветитель помогает Антону правильно использовать молот, и Антон убивает вампиров, выживает только мать, королева гнезда. Но при этом Антон открывает Монгридам, где находятся артефакты, которые они ищут. За ними отправляется экспедиция культа Рассвета.

По ходу приключений Антон становится исполнителем воли Госпожи Заката. Это сущность, которая поддерживает равновесие в мире и не дает Монгридам быстро его уничтожить. У нее есть свой культ – культ Заката. Он нейтрален ко всем, и к темным, и рассветным. Их задача – сдерживать экспансию Монгридов, но иерархи культа Заката решили не противодействовать усилению культа Рассвета. Они испугались за свою жизнь и потеряли веру в Госпожу Заката. Равновесие в мире пошатнулось, и Госпожа Заката вынуждена использовать Антона в своих целях. Он должен уничтожить всех предателей из совета иерархов культа Заката.

Еще Антон узнает, что он погибнет, если не примет условия Просветителя. За артефактами охотятся рассветные культисты. Они убивают всех, кто пользуется ими.

Антон может стать вампиром или оборотнем и уйти в другой мир, или заключить договор с Просветителем и служить делу борьбы с Монгридами. Выбор у него невелик, и он заключает договор.

Однажды он попадает в плен к служителям рассветного культа. Его жестоко пытают и заставляют предать тех, кого культисты считают врагами, – Франси и шера Торвала. Не выдержав пыток, Антон ставит свою печать на письмо и вызывает их в Овельхольм.

Затем его озаряют. Но озарение не сработало. Просветитель вытолкнул чужую тварь из плоти Антона, и тот, подвергшийся пыткам, всей душой возненавидел культ Рассвета.

В портовом имперском городе Херсонесе, куда он прибыл, чтобы продать лес, Антон встречает мать-королеву вампиров Изараэль. Изараэль требует отдать ей сердце и угрожает ему. Антон, наученный Просветителем, дает ей опор. Помогает убить ищеек князя вампиров Миразмирала и заставляет потерявшую свою былую силу королеву служить ему сто лет. По договору она помогает ему расправиться с его врагами, а он помогает ей одолеть ее врагов.

Рассветные используют влияние при дворе императрицы Домиции и начинают мощную экспансию в империи. При поддержке легионов, преданных императрице, они повсеместно хватают и казнят служителей Заката. Возрастает их влияние и в королевстве Кемерстат, куда попал Антон. Графы и герцоги начинают отказываться от культа Заката. Это не нравится Госпоже Заката, и она перестает появляться в святилище Заката в цитадели Иерархов.

Поменяв веру с Заката на Рассвет, герцог Оврум Манихейский объявил священный поход на всех своих вассалов, что отказались стать нейтральными или поменять верование. Первой жертвой культа Рассвета стал вассал барона Газана Рейдаранского, рыцарь Ошбрак. Барон тайно объявляет сбор дружин своих вассалов и выдвигается на помощь осажденному в своем замке рыцарю Ошбраку, владельцу замка «Речная твердыня».

Но у барона имеются свои расчеты. Он не спешит помогать и ждет, когда замок захватят, пограбят и, как водится, уйдут. Он хочет на эти освободившиеся земли посадить правителем старшего сына.

Антона с дружиной, как нового вассала барона, отправляют на помощь рыцарю Ошбраку, с целью помешать захватить замок. Барон не верит в способности Антона сделать что-то существенное. Он не хочет, чтобы его новый вассал ему мешал в осуществлении планов. Но Антон решает изменить план и ведет дружину по землям лордов, осаждающих замок рыцаря Ошбрака. Захватывает замки, оставшиеся без защиты. Лорды, узнав об этом, начинают покидать лагерь у замка Ошбрака и возвращаются в свои земли. По дороге Антон с дружиной громит отряды фуражиров и подкрепление от рыцарей Рассвета.

Барон Газан узнает о его победах, и чтобы слава не досталась Антону, отправляет его привести обозы к замку Ошбрака. Сам же, уверенный в слабости врагов, подходит к лагерю осаждающих замок. Барон видит, что силы у осаждающих невелики. Но его смущает тот факт, что среди них есть отряд рыцарей Рассвета.

На военном совете лорды требуют дождаться дружину Антона и пустить ее в атаку на рыцарей, сами они трусят, но не хотят в этом открыто признаться. Они ехали не спеша и не ожидали баталии.

Войско барона начинает маневрировать, чтобы выманить врагов из лагеря, но те заняли холм и ждут подкрепления. Так проходит несколько томительных дней.

Барон понимает, что дружину Антона он не дождется, и велит атаковать лагерь противника. В коротком бою рыцари Рассвета громят конницу барона. Пехота разбегается. Барон велит трубить приказ на отход. С тяжелым сердцем он покидает поле битвы…

Глава 1

Прекрасно и восхитительно ночное небо в предгорьях южных Мойлир. Звезды как алмазы рассыпались по темному бархату над снежными вершинами. Прохладный ветерок уносит дневную жару. Столица княжества Мойлирского, Номелла, погружается в ленивую дремоту, и начинается праздник вечно живущих.

Странен и удивителен этот мир. Среди людей, населяющих его, почти не таясь, в рядах высшей знати обитают вампиры. Существа, которые были ранее обычными людьми, а стали бессмертными, заразившись вирусом гемофилии. У них свое изысканное закрытое общество, и именно они правят в десятках княжеств и королевств, втайне от смертных обитателей.

Будучи представителями высшей знати, они тайно управляют смертными правителями.

При всем их могуществе у них тоже есть свои враги – это Орден охотников на вампиров. Могущественная организация волшебников, у которых есть свои боевые отряды из бывших простых крестьян и горожан, что стали оборотнями. Это мстители. Люди, у которых вампиры забрали и обратили в нежить близких родственников.

Это бесконечная борьба, в которой нет и не предвидится победителей. С обеих сторон гибнут те и другие, а мир живет своей повседневной жизнью, своими радостями и заботами. Строит, растит, созидает…

Шузмарал, сдерживая рвущуюся наружу ярость, вышел на балкон дворца Миразмирала. Князь, недовольный тем, что он до сих пор не нашел и не притащил к нему на коленях Изараэль, мать-королеву рода Дарующих наслаждение, нахлестал ему по щекам на глазах придворных. Миразмирал уже не сдерживал своего презрения к низкому происхождению колдуна.

«Скотина, жалкий кусок дерьма, – мысленно обзывал князя Шузмарал. – Кто тебя возвел на престол, ублюдочное отродье. Разве не я? Сейчас бы ты ползал на коленях перед братом и размазывал свои нечистоты по полу камеры. Он не подарил бы тебе легкую смерть, тварь неблагодарная…» Шузмарал глубоко дышал и в безысходной ярости сжимал кулаки.

Став князем-правителем, Миразмирал совсем обезумел. Он беспощадно по любому наговору или по подозрению в предательстве казнил подданных. И Шузмарал отчетливо понимал, что дни этого зарвавшегося дурня сочтены. Его свергнут. Но вместе с ним погибнет и сам Шузмарал. Ему не простят, что он помог своему сюзерену стать князем. Все беды свалят на него. Обвинят во всех грехах и казнят, жестоко казнят в назидание другим. А умирать Шузмаралу не хотелось. В голове колдуна созрел план, как использовать впавшую в немилость мать-королеву из высшей знати. Он поможет ей в борьбе против Миразмирала, а она возьмет его третьим мужем… Или он притащит ее к Миразмиралу, как тот и хотел, на коленях. Тогда пощады ей не будет. Изараэль тоже хорошо представляет, что с ней сделает Миразмирал, попади она в руки князя. Выбор для колдуна был очевиден.

Да, взяв его мужем, она потеряет немного в статусе, но это всего-то на пару сотен лет, а потом снова вознесется с его помощью. Их мезальянс в итоге укрепит род королевы и поможет возвыситься… Она это тоже должна понимать. И может быть, от их брака родится новый правитель княжества. Эти мысли успокоили колдуна. Он мечтательно посмотрел на темный небосвод, нашел созвездие Мага, под которым родился, и попросил у него помощи.

Шузмарал решился. Он сам отправится за строптивой мятежной королевой и принудит ее к браку. Он даже убьет всех ее мужей и детей. Потомство будет только от него. Его мысли воспарили. Окрыленный ими и решивший, что ему делать, Шузмарал взмахнул руками, и с балкона в темноту ночи нырнула большая летучая мышь. Она обогнула высокие тополеподобные деревья и устремилась к горам. Там, среди круч, под заснеженными склонами находилась башня колдуна.

Мышь влетела на балкон, и на нем появился колдун. Он произнес одно слово, плохо различимое в ночной тишине, и на балконе появилась дверь в башню. Шузмарал решительно вошел внутрь своего обиталища.

Каждый уважающий себя колдун имел свою башню, свою твердыню. Она передавалась из поколения в поколение и была признаком могущества волшебника. Обустраивалась, изменялась магически под вкус нового хозяина. Она словно живая отражала его характер, привычки и проживала с ним его жизнь. Ее построила бабка Шузмарала, тоже колдунья при дворе князя Мойлирского.

Уже в зрелом возрасте она влюбилась в виконта Шанганье, стала его любовницей, и он обратил ее в молодую, вечно живущую вампиршу. Но вечная жизнь оказалась лишь иллюзией. Ее подкараулили на охоте и убили оборотни. Но прямо перед ужасной смертью бабка сумела обратить в вампира своего подающего большие надежды внука Шузмарала. Это случилось почти сто лет назад, когда он юношей прибыл выразить ей свое почтение. Он только что с отличием окончил школу колдунов. По их родственной ветви только у бабки и у него оказались способности к магии.

Из-за смерти любимой бабушки внук не переживал и быстро заселился в пустующую башню. Затем отыскал оборотней, что обитали в горных селениях, и стал их по одному вылавливать. Так за полвека он очистил горы, прилегающие к башне, от исконных врагов всех вампиров. Он действовал осмотрительно, не спеша, с выдумкой и изощренно. Его смелость и удачливость заметил наставник младшего отпрыска князя Мойлирского и сделал его придворным колдуном.

Они с Миразмиралом были ровесниками. А вскоре Шузмарал завоевал доверие младшего сына правителя. Когда началась война за наследство и за власть в княжестве, Шузмарал разыграл красивую комбинацию по устранению соперника, брата Миразмирала. Он думал, что возвысится вместе с князем, лелеял мечты войти в круг избранных. Но вместо этого почувствовал себя отверженным и оплеванным. Знать презрительно отворачивалась от него, а бывший друг и нынешний правитель стал невыносим…

Шузмарал прошел в свой кабинет и сел в кресло. Щелкнул пальцами, и тут же зажглись магические светильники. Дремавший на жердочке старый ворон высунул голову из-под крыла и недовольно каркнул.

– Рансир, – обратился Шузмарал к ворону, – позови моего начальника личной стражи, Элртона.

– Сам не мог позвать? – хрипло спросил ворон, потоптавшись на жердочке. – Тебе только пальцами щелкнуть, и все…

– Тебе полезно немного подвигаться, старый пень, – беззлобно ответил колдун. – Лети и не бурчи.

– С твоей бабкой было веселее, – проворчал ворон. – Она хоть мужчин любила. Такие оргии закатывала…

– Лети, пустобрех…

– Да лечу уже, лечу, – отозвался Рансир и прошел по жердочке пару шажочков. – Убываешь? – неожиданно спросил он.

– Мы убываем. Ты тоже, – ответил Шузмарал.

– На охоту?

– Да, на охоту, но дичь теперь другая.

– Это хорошо, люблю охотиться… Может, сам позовешь своего бездельника? – с надеждой в голосе спросил ворон. – Стар я стал…

Шузмарал схватил со стола чернильницу и запустил ее в ворона. Тот успел взлететь и увернуться. Противно и возмущенно каркая, сделал круг по комнате. Нагадил и вылетел в открытое окно. Последние слова, что услышал Шузмарал, были: «Чтоб тебя…»

– И тебя… – негромко произнес в ответ Шузмарал.

Ворон тоже достался ему в наследство с башней. Сколько лет этой птице, не знал никто, и мало кто знал, что ворон мог разговаривать. Рансир был его шпионом. Он летал по селениям и выслеживал оборотней. Затем оборотня выслеживали трэлы, устраивали засаду, а Шузмарал накидывал на обреченную жертву сеть, блокирующую магию. Не успевший принять боевую форму оборотень становился легкой добычей. Ему отрубали руки и ноги, а в башне давали возможность принять образ волколака. У обездвиженного оборотня вырезали сердце, печень и почки, после чего тело сжигали, а части органов шли на магические ингредиенты. Почки пожирал ворон.

Шузмарал иногда недоумевал, как его бабка оказалась такой неосмотрительной, что позволила себя убить волколакам? Но сколько бы он ни думал, объяснение этому находил лишь одно – предательство. Бабку предали свои… Но кто? Ее слуги и охрана остались прежними и сейчас служили ему. Упрекнуть их в чем-то он не мог. Во время убийства бабки они были в замке.

Потом он стал догадываться, что это могло быть делом рук жены виконта, она устранила опасную конкурентку. Но по большому счету, это мало волновало Шузмарала. Его больше заботило свое положение, а оно стало шатким…

В кабинет Шузмарала, не стучась, вошел широкоплечий воин в кольчуге. На его плече дремал Рансир. Колдун без вступления стал говорить.

– Элртон, наши ищейки, посланные за Изараэль, не вернулись. Князь недоволен. Я полагаю, что королева-мать смогла справиться с ними, поэтому мы отправляемся за ней в другой мир. Возьми еще одного помощника из следопытов астрала и подготовьтесь к долгой дороге, выезжаем на рассвете.

– Все понял, господин, – кивнул трэл и вышел. Ворон перелетел с его плеча на свое место. Сел и прикрыл глаза.

– Хватит спать. Отправляйся в замок королевы и посмотри, что там творится, – прикрикнул на ворона Шузмарал.

– А что там может твориться? – Ворон приоткрыл один глаз. – Замок разграблен и пустует, я летал туда. Смертные боятся к нему приближаться. Там не осталось ничего интересного.

– А может, там поселились оборотни? – не отступал Шузмарал.

– Ха. Не смеши. Оборотни в замках вампиров? Когда такое было?

– Когда-то случается и то, чего не могло быть, – философски заметил колдун. – Слетай, мой старый друг…

– Не старее тебя, ленивый внук своей безмозглой бабки. Я ей говорил, чтобы она одна не ходила на охоту. Так она очень была в себе уверена…

– А я вот не очень уверен в себе, – ответил Шузмарал и, подняв руку, невидимой цепью спеленал ворона, затем вышвырнул орущую от страха птицу в окно. Рансир сделал круг, облетев башню, и прокричал:

– Кар… Я тебе еще припомню…

– Припомнишь, – прошептал Шузмарал и закрыл глаза. Он думал, что взять с собой в дорогу.

До замка Изараэль было два часа хода на лошадях. Сам замок находился на склоне живописного ущелья, на небольшой каменной террасе в окружении фруктового сада. И к нему вела одна-единственная извилистая дорога. Надо признать, королева-мать любила природную красоту и органически вписала замок в окружающий пейзаж.

Трое всадников добрались до замка, когда местное солнце выглянуло из-за снежных вершин и осветило ставший мрачным пустующий замок. Приметы запустения наблюдались сразу. Нескошенная трава вдоль дороги. Ворота были сорваны и валялись на земле в стороне. У входа в замок ветер разгонял и кружил разный мусор. На кривоватом низкорослом дереве в ста шагах от ворот замка сидел ворон и дремал.

– Все спокойно? – проезжая мимо, спросил Шузмарал.

– Как в гробу князя, – не открывая глаз, ответил ворон.

Когда всадники проехали мимо, он открыл один глаз и косо посмотрел им в спины. Затем лениво взмахнул крыльями и полетел следом.

Удовлетворенный услышанным, Шузмарал пятками подстегнул коня и направился в замок. Там он ожидал найти след королевы. Переход в другой мир всегда оставлял следы в астрале, и они указывали направление. Потом надо было составить пентаграмму поиска и открыть портал. Для Шузмарала это не представляло проблемы.

Конь колдуна въехал под своды воротной арки и негромко, но тревожно заржал. Его ноздри широко раздувались, он хрипел и не хотел двигаться дальше. Сопротивляясь воле всадника, стал двигаться боком.

– Элртон, осмотрись тут, – приказал Шузмарал и приготовил заклятие защиты. – Кони как-то странно себя ведут, – окинув взглядом захламленный сломанной мебелью двор, произнес он.

Начальник охраны кивнул и мысленно отдал приказ следующему за ним воину:

«Гермилон, проверь астрал…»

Шум за спиной заставил его обернуться. Позади них с надвратной башни спрыгнул оборотень. Молодой, мускулистый волколак. Он мгновенно взмахнул лапой с огромными когтями, и Гермилон слетел с лошади. Его голова повисла на тонкой ниточке кожи, тело несколько раз дернулось и застыло.

Трэл тут же прикрылся темным покровом магического щита и, прикрывая спину господину, выхватил клинок. Он не стал опрометчиво нападать на оборотня. Неизвестно, сколько тут волколаков, и их явная цель – его хозяин.

Шузмарал тоже не терял времени, он выставил «купол защиты» и стал быстро исследовать замок «проникающим взором». Заклятие, которое дает возможность видеть живых существ в радиусе магического таланта колдуна.

В замке было еще два волколака и одна аура смертного. Их красно-серые силуэты светились в башне.

Почему оборотни и инквизитор оказались в замке и почему их не увидел ворон, Шузмарал размышлять не стал. Он понял, что это была заранее подготовленная засада. Из охотника он неожиданно превратился в дичь. Пути отступления ему перекрыли, а инквизитор вскоре лишит его магических сил. Сейчас он, видимо, строит магический конструктор пленения.

Времени оставалось мало. Атаковать волколака, чтобы пробиться из ловушки, не имело смысла. Он только поможет инквизитору. Их осталось двое, и одного надо принести в жертву. Шузмаралу нужен прорыв в башню, на верхние этажи. Там он уйдет через портал.

Над головой Шузмарала закружил ворон. Он громко каркал и нарезал круги.

– Кар-р, зас-сада… тр-ревога, – истошно вопила птица.

Не обращая внимания на летуна, Шузмарал собрал пальцы правой руки в щепоть и ткнул ими в трэла. Заклятие жертвоприношения разрушало слугу и высвобождало огромное количество энергии.

Элртон громко и отчаянно закричал. Черты лица трэла поплыли, и он сам потек неровной черной кляксой на седло лошади. Его тоскливый, полный боли вой резанул по ушам. Волколак понял, что происходит, и прыгнул на спину Шузмарала, но еще когда он находился в прыжке, колдун исчез в вихре магической энергии. Вместе с ним исчез и ворон.

Оборотень всем своим весом обрушился на лошадь и сломал ей хребет. Он закружился на месте и, подняв морду, громко завыл. Затем огромными скачками направился в башню.

– Скорее, – прорычал он в лицо одетому в красные одежды человеку, – вампир ушел наверх. Если не успеем, он скроется.

Человек достал шестопер и, резко обернувшись, побежал к лестнице. Опережая его, наверх устремился волколак. Два других оборотня выбежали наружу и полезли по отвесной стене.

Шузмарал перенесся в зал, откуда ушла в другую вселенную королева-мать и ее семья. Он поспешно оглядел астрал и увидел свежие следы своих ищеек. Времени на составление пентаграммы у него не было. Он ухватил рукой конец светящейся нити и создал точку перехода. Колдун со страхом, переходящим в ужас, слышал за спиной громкий шум и топот ног. Это приближалась его смерть. Тень убитой бабки накрыла его. Ему казалось, что ее оскаленное в ехидной улыбке лицо насмехается над его попытками скрыться. Она манила его рукой к себе, но Шузмарал не хотел уходить туда, куда ушла бабка.

От окна, отчаянно молотя крыльями, летел с карканьем ворон. Когда дверь в зал с грохотом отворилась, Шузмарал закрыл глаза и с нарастающим ужасом начал переход. Он шагнул в образовавшуюся воронку и не видел, как туда засосало ворона и как притормозивший волколак в прыжке схватил инквизитора и швырнул его, будто мешок с костями, следом.

Человек громко испуганно закричал, перевернулся и исчез в угасающем круговороте темной энергии.

В зале остался один разозленный волколак. Он взвыл и в бешенстве стал громить зал. В окно запрыгнули еще два оборотня и стали принимать образ людей.

– Не успели, – скривившись, проговорил седой старик. – Надо было не спешить Орунгару. Он преждевременно выдал нас, и колдун ушел. Ищи его теперь…

– Орунгар еще молод, неопытен, вот и поспешил, – ответила ему седая старуха и поправила чепец. Она огляделась, мельком кинула взгляд на волколака и спросила: – А где инквизитор?

Оборотень перестал разносить мебель и подошел к старикам.

– Я его следом отправил, за вампиром, – прорычал волколак.

– Ты с ума сошел, Орунгар! – воскликнул старик. – Это же посвященный второго ранга…

Шузмарал, с трудом передвигая ноги, брел по темному туннелю. Вокруг него бушевала стихия энергий. Его качало налетающими вихрями, било разрядами темных молний, но он упорно шел вперед. Колдун не отводил взгляда от синей нити. Она вела его по межпространственному переходу. Он страшно боялся ее потерять и затеряться в междумирье. Нетвердой походкой колдун делал шаг за шагом, преодолевая возрастающее сопротивление и навалившуюся на него силу тяжести. Все его магические силы уходили на то, чтобы продержаться, не упасть. Если он не выдержит давления, упадет, то уже не сможет подняться. Тогда он разорвется на миллионы частиц и исчезнет. Эта мысль набатом била в голове вампира и заставляла его идти вперед и не сдаваться. С огромным усилием делая каждый шаг, Шузмарал уходил все дальше от своего мира. Ему казалось, что конца туннелю нет и не будет. И уже впадая в отчаяние, на исходе магических и моральных сил, он увидел впереди небольшой просвет. Колдун воспарил духом, надежда, вспыхнувшая в омертвевшем сердце вампира, придала ему силы. Он даже не задумывался о том, куда попадет. Он хотел жить, а впереди светилась надежда на спасение.

Сделав последний, самый тяжелый шаг, он вывалился в убого обставленную комнату. Отдуваясь и тяжело дыша, Шузмарал огляделся. Его глаза были налиты холодной кровью, и в них плясали красные зайчики.

Колдун сжал всю свою волю в кулак и заставил себя собраться. Сейчас он должен понять, где он находится. Нить, которая его вела, закончилась в куче костей и кусках плоти.

По остаткам одежды Шузмарал узнал своих «ищеек».

«Так вот как закончилось ваше путешествие», – с неприятным холодком внутри подумал Шузмарал. Однако королева проявила неожиданно большое могущество. Так расправиться с магами трэлами не мог бы даже он. И Изараэль, видимо, узнала, кто их послал. Вид останков слуг заставил Шузмарала пересмотреть свои планы на королеву. Королева-мать неожиданно оказалась серьезным противником, и к ней нужен совсем иной подход.

Шузмарал сделал пару шагов и присел перед останками. Он с трудом создал заклятие «истинного взора». Оно помогало обнаружить колдовство, каким были убиты его слуги. И еще он понял, что «кинжал Уз» исчез, а это уже было гораздо опаснее для него.

Из капюшона дорожного плаща вампира вывалился на пол всклокоченный ворон и, шатаясь, направился к останкам. Схватил кусок подгнившего мяса и проглотил. Шузмарал не обращал на ворона внимания. Он изучал останки и видел, что против его слуг применили оружие, имеющее свойства света. Это было дробящее оружие наподобие булавы инквизиторов – кости трэлов были раздроблены, а потом их тела резали «кинжалом Уз».

В том, что ищейки рассказали королеве-матери, кто их послал, Шузмарал не сомневался. Он узнал что хотел и был одновременно рад и опечален. Рад тому, что прибыл в нужное место, и опечален тем, что его миссия стала гораздо сложнее и еще более запутанной. Как вот соотнести орудие света и вампира? Это было для него загадкой. Как она сама не погибла от этого? Что такое могло произойти, что на нее не подействовал очищающий скверну свет? Что это за оружие в руках вампира? Сколько вопросов, и ни на один у Шузмарала не было ответа.

Он еще сидел на корточках и размышлял, как неожиданно распахнулась входная дверь, и в комнату ввалились трое смертных. Один толстый человек в замызганном кожаном фартуке и два воина в кольчугах и с мечами на поясе. Они с удивлением уставились на Шузмарала, а он оскалился и протянул руку вперед. От его пальцев к брюхатому человеку потянулась ярко-фиолетовая нить. Вампир стал тянуть жизнь из толстяка и восполнять свои жизненные запасы.

Толстяк в фартуке закричал, забился, а воины, выйдя из оцепенения, выхватили мечи. Они слаженно обошли дергающегося толстяка и стали приближаться к Шузмаралу. В их руках были небольшие круглые щиты, которыми они прикрылись.

Колдун почувствовал прилив сил и поднял вторую руку. Обеими руками сделал круговое движение и прошипел:

– Подчинитесь, смертные. – Глаза воинов тут же затянуло влажной поволокой. Они встали и безвольно опустили руки.

Шузмарал поднялся с корточек, прошел к двери и закрыл ее. Накинул щеколду и жадно присосался к воину, что был слева. Он выпил кровь человека до капли. Отбросил пожелтевшую оболочку и довольно облизнулся. Внутри него забурлила энергия. Отрыгнув, Шузмарал ударом руки сломал шею второму воину. И перешагнул дергающееся на полу тело толстяка. Эти трое ему были не нужны. У них не было магического дара, и в упырей он их превращать не хотел.

Пришло время подумать, что делать дальше. Он понимал, что надо искать королеву, но делать это надо осторожно. И еще ему нужны помощники. Их он найдет. Тут есть магическая субстанция, он ее чувствовал. Не такая плотная, как в его мире, а разлитая неравномерно в пространстве. Здесь она располагалась участками, но ему должно хватить. Шузмарал оглядел себя. Ничего странного не нашел и, подняв щеколду с двери, выглянул наружу. Перед ним был коридор, который заканчивался лестницей, ведущей вниз. Шузмарал сделал шаг из комнаты, прикрыл за собой дверь и направился к лестнице. Навстречу ему прошла служанка с деревянной бадьей, полной воды. Посторонилась и с удивлением оглядела постояльца.

Не обращая внимания на служанку, Шузмарал прошел мимо и спустился по скрипучей обшарпанной лестнице вниз, в зал, заставленный столами, за которыми сидели посетители. Взгляды смертных устремились на него и провожали до дверей. Шузмарал не обращал на них внимания. Так же на него смотрели смертные и его мира. Он вышел на высокое крыльцо и огляделся.

Перед ним раскинулся убогий город из хижин и халуп, обмазанных глиной, с торчащими жердями потолочных перекрытий. С крышами из потемневшей соломы.

«Дикий мир, – скривился Шузмарал. – Тут будет легко обосноваться». Он сделал несколько шагов, спустился с крыльца и нос к носу столкнулся с двумя мужчинами в красных мантиях. За их спинами стояло четверо вооруженных воинов. Один из людей в красном одеянии широко раскрыл глаза и остановился, словно напоролся на стену. Затем заполошно крикнул:

– Темный!..

Второй немедля поднял руку вверх, и из нее полился яркий золотистый свет. Он разливался по кругу и достиг колдуна. На Шузмарала обрушился град колючих иголок. Они прожигали его плоть, заставляя дергаться от боли. Это был странный, незнакомый ему, очищающий свет. Он не убивал и не лишал магических сил, но терпеть его было невмоготу. Его кожа начала тлеть.

«Инквизиторы?! – ударила по мозгу колдуна догадка. – Местные инквизиторы…» Медлить дальше было нельзя. Свет напирал и все сильнее обжигал Шузмарала.

Колдун быстро создал вокруг себя купол защиты. Темная пленка окружила его тело, а он перед грудью расположил руки с растопыренными пальцами и нанес удар по группе «инквизиторов» заклятием «дыхания смерти». Облако темно-зеленого цвета образовалось перед вампиром и потекло к противникам. Оно достигло света и стало, сгорая, распадаться на лоскуты. Словно живое, дернулось, обогнуло инквизиторов и набросилось на простых воинов. Те схватились за горло и захрипели. Их лица посинели. Это то, что успел увидеть Шузмарал.

Вампир понял, что проигрывает в магической схватке, и преобразовав руку в лапу с когтями, прыгнул вперед. Он попытался нанести удар это лапой. Она соскользнула с магического щита инквизитора, но он отшатнулся и опустил руку. Свет стал гаснуть, а Шузмарал, не желая тратить силы на сражение с местными инквизиторами, воспользовался замешательством противников.

«Бежать!» – пришла запоздалая мысль. Он метнулся в сторону, сбил с ног женщину с корзиной, что, разинув рот, смотрела на разыгравшееся перед ней представление, и побежал направо вдоль улицы. Его кожа горела и дымилась. Он чувствовал, как она покрывается волдырями.

За спиной раздался отчаянный крик:

– Держи темного!..

Но Шузмарал не оборачивался. Он бежал, петляя по улицам. Сбивал случайных прохожих и старался скрыться от таких неожиданно сильных противников. При этом ум его работал самостоятельно, на автомате, и анализировал.

Тут есть силы, которые могут противостоять ему. Это местная инквизиция. Они считают его темным, значит, видят ауру. И тут есть создания, подобные ему. Инквизиторы, по всей видимости, выследили и убили его слуг, а королева как-то сумела спрятаться, а потом навестила их. Пытала и забрала кинжал. Не может быть, чтобы она стала сотрудничать с инквизицией. Такого не было никогда, но она как-то сумела спрятать свою ауру? Опять загадка?.. «Она навела инквизиторов на ищеек! – пришло запоздалое понимание к Шузмаралу. – Через пособников. У нее тут есть помощники…»

Шузмарал без труда оторвался от погони, выбежал на окраину города и затравленно огляделся. Он звериным чутьем ощущал, как незримо сжимается кольцо преследователей. Вампир покинул город и выбежал на вершину скалы. На ней стоял маяк.

Подбежав к краю скалы, Шузмарал не задумываясь прыгнул в пучину моря. Удар был сильный. Шузмарал неудачно упал боком и, стиснув зубы, стал опускаться на дно…

На карниз высокого цоколя маяка сел прилетевший ворон. Склонил голову набок и посмотрел на бессильно разбивающиеся о скальный выступ внизу волны. Нахохлился и проворчал:

– Вот же живучий. Никак сдохнуть не хочет…

В столице герцогства Маренхейского, в городе Бремельдорфе, было пасмурно. На небе низко нависали хмурые тучи. Дул стылый северный ветер и гонял по пустым мостовым труху и мусор. Накрапывал мелкий надоедливый дождь.

Не лучше было настроение и у горожан. После того, как культ Рассвета перенес штаб-квартиру в Бремельдорф, в одно из поместий, принадлежащих герцогу Овруму Маренхейскому, тут приходилось жить с оглядкой.

По городу стали ходить патрули рассветных служителей. Их шпионы расползлись по всему городу и стали хватать «темных». Запылали на окраинах города костры. Сжигали колдунов и ведьм. Народ в страхе затаился. Притих. Все понимали, что сжигали не колдунов, а одаренных. Травниц, знахарей или просто умелых ремесленников с даром. Эти люди многие года жили рядом и никому не делали зла. Но разве можно противиться воле рассветных служителей? Это опасно. Их стал поддерживать сам герцог.

Раньше столица герцога находилась в городе Моренхейм. Но сам город располагался в юго-западных отрогах Алуринских гор, вдали от торговых путей. Для обороны он был приспособлен хорошо, для жизни и процветания – не очень. Поэтому отец нынешнего герцога перенес столицу в преуспевающий торговый город Бремельдорф, хотя родовой флаг герцогов висел, как и прежде, над Моренхеймом.

Бремельдорф стоял на перекрестке путей с запада на восток. Все купеческие караваны в сторону империи и обратно проходили через этот удобно расположенный город. Стены были невысокие и не полностью окружали столицу. В этом не было нужды. За сотни лет правления империи в королевстве Кемерстат царил мир. Лишь центр города, где располагались богатые кварталы знати и дворец самого герцога, окружала стена.

Раньше Бремельдорф процветал. Здесь множились торговые представительства, развивались сопутствующие торговле ремесла. Но с приходом культа Рассвета и с поисками ведьм купцы стали избегать заезжать в город. Кому хотелось нечаянно стать жертвой завистливого наговора? Верно, никому.

Ремесленники стали постепенно покидать город и перебираться в Овельхольм и в графство Моргу́на Молчаливого. Площади опустели. Вечерами на улицах уже не встретишь спешащих по своим делам горожан. Они еще засветло закрывались в своих домах и с тревогой ожидали следующего утра. Даже площадь перед цитаделью Заката, где обычно было много лавок и мастерских, стала пустеть. Закатные иерархи закрылись в своей цитадели и отгородились стеной от горожан. Над городом повис тяжелый дух уныния.

Еще более тяжелый дух уныния царил в цитадели Заката. В зале для совещаний собрались оставшиеся в живых иерархи. Достойные отцы веры. Они мрачно смотрели на собравшего их отца Плутона. Невысокий полный иерарх немного возвышался над поникшими верховными служителями культа Заката. Он оказался единственным среди иерархов, что был еще способен думать и принимать решения. Остальные иерархи привыкли, что за них решал и думал глава совета, достойный Фестокл. Он уже давно принимал единоличные решения, и остальные, не споря, соглашались с ним. Но странная, необъяснимая череда смертей иерархов, в том числе и самого Фестокла, повергла остальных членов совета в шок. Они тупо смотрели в пол и не знали, что делать. Рушился их привычный за десятилетия уклад жизни. А другого они уже не помнили. Отец Плутон это видел и понимал ненамного лучше остальных, но он сохранил остатки духа и собрал всех на совет. Было понятно, что смерть, от которой они прятались за политикой невмешательства в кровавые дела культа Рассвета, сама пришла к ним и поразила главного.

– Не буду говорить вам, братья, то, что вы и сами знаете, – начал немного хрипло и растерянно хмурый отец Плутон. Он откашлялся для придания уверенности своему голосу и продолжил: – Мы стали свидетелями того, как погибают наши братья. Смерти непонятные и кощунственные. Даже здесь, в сердце культа королевства, случилась эта беда. Нас безвременно покинул наш лидер и отец-основатель Фестокл…

– Ну, скажем, не он основывал наш культ, – раздался голос от двери, и все повернули головы. В дверях стоял похудевший член совета, отец Варзаван. Он прошел в зал и встал рядом с отцом Плутоном.

– Это я приказал выпустить достойного отца Варзавана из темницы, – пояснил удивленным иерархам отец Плутон. – Мы сейчас как никогда должны быть едины.

Достойные отцы согласно закивали головами.

– Присаживайтесь, отец Варзаван. Нам много надо обсудить.

Варзаван молча оглядел совет и сел позади всех. Некоторые отцы веры стали оборачиваться и смотреть на бывшего пленника. Его своей властью, нарушив закон совета, заточил в подземелье Фестокл. Все знали об этом, но молчали. Взгляды иерархов были от откровенно враждебных до заискивающих.

– Так вот, достойные отцы, – продолжил отец Плутон. – Думаю, вы меня поддержите, если я скажу, что наши потери связаны с предательскими действиями агентов Рассвета. Они осмелели от безнаказанности. В империи они устроили гонения на культ Заката, здесь стали прибирать к рукам баронства и домены рыцарей. Требуют от последователей Заката перейти в их веру или отказаться от нее. Они тайно объявили нас ложным культом и пошли походом на земли приверженцев Заката. Им в этом активно помогают рыцари Рассвета… Им было мало того, что мы дали им свои уверения, что не будем мешать рассветным обустраиваться в Комерстате, который испокон веков был пристанищем и оплотом культа Заката…

– Мы это знаем, – перебил его отец Рамва. – Что ты предлагаешь? Мы согласились с политикой невмешательства, которую предложил отец Фестокл. Он, может, был и прав, что все само собой рассосется. Не надо этому мешать. Но его кто-то убил, и это, честно, нас пугает. Кто будет следующим?

За спинами оживившихся иерархов раздался уверенный голос.

– Следующим будет тот, кто поддержит политику невмешательства, одобренную отцом Фестоклом и принятую советом. Разве это не понятно? – С заднего ряда поднялся отец Варзаван и вышел вперед. Встал перед иерархами.

– Поясните ваши слова, отец Варзаван, – попросил отец Плутон.

– Вы в самом деле думаете, что это дело рук рассветных? – насмешливо спросил Варзаван.

– А кого же еще? – раздалось несколько удивленных голосов.

– Посмотрите сами, – не согласился с ними Варзаван. – Рассветным выгодно, что иерархи Заката выбрали политику невмешательства. Кто им мешал?.. – Он обвел взглядом притихших иерархов. – Джудаист, отец Иеурах? Преданнее служителя Фестоклу я не знаю. Он бы силой подавил любое неповиновение братьев в ордене. Его убили по дороге к нам. Затем убили отца Шамвола, которого совет направил стать главой ордена. А орден выбрал своего нового главу. Члены ордена не спросили согласия иерархов. Затем в замке у себя был убит отец Фестокл. И вы не понимаете, кто за этим стоит?

– И кто? – за всех озвучил вопрос отец Плутон.

– Госпожа Заката. Вот кто…

По лицам отцов веры Варзаван увидел, что они все ошарашены его заявлением.

– Варзаван, что ты такое говоришь? Тебя оправдывает твоя молодость. Как у тебя язык повернулся сказать, что Госпожа Заката будет убивать верных своих служителей?..

– Вы давно ей не служите, – с кривой усмешкой ответил Варзаван. – И каждый из вас знает, что это так. Вы привыкли служить себе и своей власти. Госпожа Заката давно перестала отвечать на наши молитвы и просьбы, а Фестокл больше полугода не подходил к алтарю. Вы больше не верите в ее существование и силу. Культ вам нужен для того, чтобы властвовать над рядовыми служителями культа. Вот поэтому Госпожа Заката нашла себе новых поклонников, и они по ее воле убирают тех, кто предал идеалы равновесия. Вы хоть помните, для чего был создан наш культ?..

Иерархи как громом пораженные смотрели на Варзавана и слушали его обличение. Он не сказал ничего нового. Они все это знали и сами, только лицемерили и прятали свои истинные помыслы за красивыми благочестивыми словами.

– Варзаван, ты говоришь кощунственные слова, – вскочил один из членов совета с дряблыми, поросшими волосами щеками. – Правильно сделал Фестокл, что посадил тебя в темницу. Ты еретик и раскольник… Тебя надо гнать в шею…

– А ты, отец Гамзар, обжора, трутень и к тому же дурень. Вот скажи, когда ты последний раз постился?

– Поститься нужно простым служкам и мирянам, не достигшим просветления. Иерархам этого не надо… – гордо подняв подбородок, высокомерно ответил отец Гамзар.

– Не надейся, что твое самозваное просветление защитит тебя от мести Госпожи, Гамзар, – усмехнулся Варзаван. – Ты не спрячешься от смерти за стенами цитадели. Если вы меня выгоните из совета, я приду сюда с братьями ордена. И вот тогда мы спросим вас, что вы сделали для равновесия, которому должны отдавать все силы и время. А сейчас сядь и не мозоль глаза… Отцы-иерархи, времена круто поменялись. Все, кто не хочет исполнять волю Госпожи Заката, будут истреблены как предатели. На ваши места придут молодые и сильные слуги Госпожи. Братья, вы этого хотите?

Среди иерархов начался шум.

– Тише, братья! – громко прикрикнул на них отец Плутон. – Варзаван говорит правильные слова. Орден избрал нового магистра, и они не стали спрашивать нашего разрешения. Нас проигнорировали… проигнорировали высший совет культа. Вы понимаете, что это значит? У нас нет больше былой власти. Нет силы Госпожи. Воины ордена придут сюда и проведут ассамблею, выберут новый высший совет, а нас выгонят. Что вы будете делать на улице? К кому пойдете голые и нищие? Кто примет вас?

«Отцы веры» притихли. Стали испуганно переглядываться. До них начало доходить, что они остались в одиночестве против всех служителей культа Заката.

– И что же нам теперь делать? – чуть не плача, спросил отец Рамва.

– Надо избрать нового главу совета, братья, – подал идею отец Плутон, – и он укажет нам верный путь. Предлагаю избрать отца Варзавана.

Все примолкли и устремили взгляды на молодого члена совета.

– Я согласен, – проговорил первым отец Рамва. – Варзаван молод, энергичен и сможет защитить нас от братьев…

– Дожились… – покачал головой Варзаван. – Ладно, я согласен возглавить совет.

– Тогда будем голосовать, – живо предложил отец Плутон. – Кто за то, чтобы новым главой совета избрать отца Варзавана, прошу поднять руку. – Медленно, но подняли руки все. – Хорошо, новый глава совета культа выбран. Теперь нужен секретарь. Им раньше был Шомвол…

– Ты и будешь, Плутон, – крикнул отец Рамва, и все иерархи громко и одобрительно поддержали его.

– Значит, управляющий орган совета выбран, – продолжил отец Плутон. – Давайте заслушаем нового главу совета, что он предлагает делать в столь сложной обстановке.

– Я не буду предлагать, – сурово произнес Варзаван. – Я буду приказывать.

– Как?.. Почему приказывать? – раздались голоса недовольных новым положением вещей иерархов. Раньше Фестокл решал все сам, но не покушался на свободу самих Иерархов. Они привыкли жить в праздности и разврате. А тут выясняется, что ими будут командовать…

– А потому, что времени на совещания нет, достойные отцы. Надо действовать или мы все погибнем. Убийцы уже в замке, и они будут убивать нас по одному. Вы разве этого не поняли? Чужих в замке нет, значит, убийца или убийцы среди наших слуг и охраны. – Варзаван коршуном оглядел испуганные лица иерархов.

«Твари трусливые, – презрительно подумал он, – и это лучшие члены культа. Совсем оскотинились. Трусят, но не хотят отдавать власть».

– Отец Варзаван прав, братья. Не время для споров. Завтра утром кто-то из вас может не проснуться, как и несчастный отец Фестокл. Это нам был знак, братья, – быстро встал на сторону Варзавана отец Плутон. – Говорите, великодостойный отец Варзаван, что нам делать?

– Не называйте меня великодостойным. Я первый среди равных. Надо взять пост и молиться Госпоже Заката… всенощно. Каяться и просить о прощении, затем спросить Госпожу, как нам быть и как сохранить равновесие в Комерстате. Утром отправим гонца с письмом к братьям ордена. В нем сообщим, что мы скинули диктатуру Фестокла, его убили и поддерживаем начинания ордена. Утверждаем нового магистра и просим прислать сюда в помощь отряд воинов Заката для борьбы с Рассветом. Будем с их помощью с улиц города гнать патрули рассветных. Отец Плутон, подготовьте послание нашим братьям в орден, я подпишу.

– Это как-то… слишком кардинально, – тихо промолвил отец Рамва. – Каяться – это я понимаю, но утверждать выбранного простыми служками магистра – это уже, знаете, слишком…

– А нас никто и спрашивать не будет, – ответил Варзаван. – Нас просто выгонят из цитадели, и тут сядут новые иерархи. Вы этого хотите?

– Нет, мы этого не хотим, великодостойный… – ответил за всех отец Гамзар и тут же поправился: – Упс, простите… Я готов поститься. Только надо позавтракать поплотнее…

– Кто съест хоть корку хлеба, будет проклят, – сурово произнес отец Варзаван, и отцы веры, вздохнув, понуро повесили голову.

– Дожились, – тихо буркнул отец Рамва. – Теперь будем голодать.

– Если все решили, то расходимся, братья, – произнес отец Плутон, – и готовимся к всенощной. Будем бдеть и молиться. Никому не есть, а то я вас знаю, – уже в спину покидающим зал иерархам крикнул отец Плутон. Потом посмотрел на Варзавана. – Ты думаешь, у нас получится? – спросил он.

– Уверен. Собери мне всех командиров и старших служек, я буду им ставить задачи.

– Все исполню, отец Варзаван, – ответил отец Плутон. Льстиво поклонился и выкатился из зала совещаний.

Отец Гамзар, тяжело сопя и страдая одышкой, вернулся в свои покои. Он был зол и одновременно испытывал сильный страх. Мир, который он знал, рушился на глазах. Он раздраженно толкнул ногой дверь и зашел вовнутрь.

Покои, состоящие из трех комнат, были обставлены с царской роскошью. В холле были диваны, камин. На стенах развешаны картины с пейзажами сельской жизни и молодыми, прекрасными пастушками. Горели масляные светильники, заправленные ароматным маслом фелиссы.

Дальше располагался кабинет с большим столом из красного дуба. Два окна с витражными стеклами. Окна выходили во двор. Направо от стола открытая дверь, ведущая в спальню с широкой кроватью.

Гамзар пошел к столу и посмотрел в проем двери. Там сейчас убирала горничная, молодая симпатичная девушка. Гамзар прошел в спальню, полюбовался на широкий зад девушки и сноровисто облапил его.

Девушка вздрогнула, но не стала сопротивляться. Она замерла, нагнувшись к постели.

Иерарх воровато огляделся, вернулся к двери и прикрыл ее. Подошел к девушке, повернул ее к себе лицом и задрал ей подол. Девушка стояла, закрыв глаза, и часто дышала. Гамзар принюхался. От девушки пахло чесноком, а этот запах он не выносил. Раздраженно отпустив поднятый подол, он грубо прикрикнул:

– Пошла прочь, шалава, и больше не жри чеснок, запорю, еретичка.

Девушка стремглав выскочила из покоев.

Гамзар походил по спальне. Чувство голода подступило уже сильно.

Гамзар считался обжорой среди иерархов. Любил много поесть и выпить. На укоризны собратьев всегда важно отвечал одной или двумя фразами: «Зачем жить, если нельзя поесть? Поститься будем, когда нас покинет заступница…»

– К чертям этот пост, – решил Гамзар. – Пусть идиот Варзаван постится.

И, схватив с трюмо колокольчик, позвонил.

Тут же зашел его личный секретарь.

– Чаркнак, принеси чего-нибудь поесть и побольше. Не забудь вина, красного. Я в столовую не пойду.

– Прошу простить, достойный егиед, но в замке объявлен пост…

– К демонам эти посты. Тайком проберись на кухню и принеси пожрать.

– Слушаюсь, достойный отец.

Секретарь ушел, а у Гамзара поднялось настроение. Он сел за стол в своем кабинете и с нетерпением стал ждать. Секретарь пришел нескоро, за что получил грозный выговор от иерарха.

– Ты тупой говнюк, Чаркнак. Даже такое простое задание, как принести поесть, ты не можешь выполнить как положено.

– Но достойный… – попытался оправдаться секретарь.

– Ничего не хочу знать. Если тебе не нравится твоя должность, тупица, то можешь отправиться в орден и таскать на себе разные железки. Пшел прочь, не порти мне аппетит. Накладываю на тебя епитимью. Постишься пять суток, ступай. Я буду пребывать в благочестивых размышлениях и искать волю нашей Госпожи.

Секретарь, бледный как мел, поставил поднос перед иерархом и вышел. Гамзар небрежно снял белую льняную салфетку, укрывающую поднос, и засунул за воротник серой мантии. Огорченно оглядел принесенную секретарем еду. На подносе лежала вареная курица, пироги с ливером, разваренная репа и графин с вином.

– Негусто, – скривил полные капризные губы Гамзар. Поднял к потолку заплывшие жиром маленькие глазки и смиренно добавил: – Но пост есть пост.

Жадно оторвал кусок курицы. Мясо сунул в рот и налил в бокал вино. Поднес бокал ко рту и так и остался сидеть с поднятой рукой. На него с другой стороны стола смотрела неожиданно появившаяся женщина.

– Так-то ты держишь пост, Гамзар? – погрозила она пальцем.

Гамзар часто заморгал. Поставил бокал на стол, ладонью вытер жирный рот и хрипло спросил:

– Вы кто?..

– А ты не узнаешь меня?

– Я? – пролепетал Гамзар. – Нет… А должен? А-а-а-а. Вы Госпожа Заката…

– Нет, дурачок. Я смерть твоя. – И властно приказала: – Иди ко мне, толстячок…

Глава 2

Хотя с неба на происходящее внизу хмуро смотрели тучи и стал накрапывать мелкий осенний дождь, день выдался жарким. Не в смысле погоды, а в смысле сражения. Антон был доволен. Его дружина наголову разбила отряд подкрепления из орденского замка рассветных.

Оглядывая поле битвы, он думал, что будет потом, когда об этом узнают? Такого поражения культ Рассвета давно не знал. Последний раз их били семь зим назад на Святой земле. Там неожиданно нашлись силы, способные дать зазнавшимся рассветным рыцарям отпор и прогнать их. Но это было в пределах магического полюса планеты, и там, как поговаривали, живут сильные колдуны. А тут запад, где они до сих пор были необоримой силой. Что теперь будут делать рассветные? Искать его, как виновника своих поражений, и мстить?

«Навряд ли», – решил Антон. Это не битва культов, а сражение лордов. Но они обязательно попробуют узнать, в чем сила Антона, почему он так легко громит их рыцарей. И, скорее всего, снова попробуют его захватить. Ну и это вряд ли теперь у них получится. После того случая с пленением Антон стал осторожен и осмотрителен. Кроме того, у него есть Просветитель. Подскажет, если что.

Антон удовлетворенно огляделся. Победы всегда радуют сердца воинов, и боевой дух его дружинников сейчас весьма высок. Он сделал часть своей работы, вроде пора и возвращаться к основному войску. Барон, наверное, уже прибыл к замку рыцаря Ошбрака и стал лагерем.

Антон иронично усмехнулся. Он уже понял, что вассалы барона, владетельные лорды, не горели желанием идти сражаться. Они хотели славы и побед, но не битв.

«Значит, – трезво размыслил Антон, – сейчас лорды думают, как им быть. Перед ними противник, готовый сражаться. Этого они не учли в своих раскладах».

По тому, что барон двигался к осажденному замку со скоростью сухопутной черепахи, Антону стало понятно, что у барона был некий скрытый второй смысл похода. Может, он ждал, когда враг уйдет с земли рыцаря, и не торопился тому на помощь? Лорды вместо битв пировали и, как говорил Флапий, хвалились своими воинскими подвигами. Похоже, что они ждали, когда противник снимет осаду и покинет пределы домена Ошбрака. А потом к замку подтянутся дружины, ведомые бароном Газаном, и он будет считать себя победителем. Ведь поле битвы осталось за ним. Даже если сражения не было.

«Стоит ли тогда спешить на помощь барону?» – задал себе вопрос Антон. Он не был глупцом и отдавал себе отчет в том, что его удалили, чтобы не делить с ним славу победы. Выходило так, что он один из всех вел сражения и побеждал. А так, после «победы» у замка, потом скажут, что он был обозником.

Антона это не обижало. Гораздо хуже было бы, если б его оставили в войске и поставили вместе с дружиной на острие атаки…

«Точно! – озарила Антона мысль. – Если я прибуду быстро, то меня не пожалеют. Я положу своих ребят, останусь без дружины, а лавры победы достанутся тем, кто пойдет по телам моих павших воинов».

– Нет уж, дураков нет, – тихо пробормотал Антон. – Поработайте сами. Посмотрим, на что вы годитесь.

Он перевел взгляд на сидящую на коне слева от него Рыжую. Она была измазана по колено в грязи. Залезла в реку, преследуя противника. Но глаза девушки горели огнем битвы. Ей тоже довелось сражаться, и в этот раз она вела себя не как испуганная, истеричная бабенка. Била копьем убегающих врагов, стреляла из лука. Только в рукопашную не лезла. Антон строго-настрого запретил. Зато помогала раненым бойцам дружины. Это тоже важно в бою.

– Рыжая, – обратился он к девушке. Та вскинулась и с улыбкой посмотрела на Антона. – Позови командира отделения разведки.

– Это кого?.. Ваша милость…

– Не тупи, Рыжая. Зови Ерлава.

– А-а а…

– Бе-е, – передразнил ее Антон.

– Что Бе-е?.. – переспросила удивленная девушка. – Его тоже звать?

– Кого его? – Антон с удивлением посмотрел на оруженосца.

– Ну, вы сказали «Бе-е». Это кто?..

– Это… – Антон не договорил. Кинул раздраженный взгляд на девушку и произнес: – Тьфу на тебя, Рыжая. Даже объяснять не буду. Говорить с тобой – только время терять. Живо зови Ерлава… Ну право слово, ты какая-то странная и несобранная. Тебе во время сражения случайно голову не отбили?

– Голову? Отбили? – испуганно повторила девушка. Ухватилась руками за голову и стала щупать. – Нет, она на месте и нигде не треснута… Я вот думаю…

Тут уже не выдержал Флапий и прикрикнул на нее:

– Ты давай выполняй приказ милорда, курица. И не думай много. Тебе вредно. Глупее становишься.

– Да чего вы, дядька Флапий, все время меня ругаете? – обиделась Рыжая. – Я же хотела правильно выполнить приказ, как учил сам милорд.

– Хватит болтать! – рассердился Антон и крикнул: – Ерлав?..

– Я тут, милорд.

– Подойди.

– Иду…

– Все за вас надо думать и делать. Тунеядцы, – проворчал Антон.

– А это кто? – теперь уже уши навострил Флапий.

– Это те, кто время убивает глупыми вопросами. Рыжая, ты должна исполнить приказ быстро и в срок. Поняла?

– Поняла, милорд. А срок какой?

Антон пару раз глубоко вздохнул. Земные меры времени и поговорки тут не понимали. Все его слова подчиненные воспринимали буквально, что частенько выводило Антона из себя.

– В срок это быстро. Иди отсюда. Надоела.

– А куда, милорд? – Девушка со слезами на глазах смотрела на Антона. Она не понимала, почему он сердится. Она так старается ему угодить. Когда ест, не чавкает. Вытирает рот платком, руки о полотенце, а не о штаны, и, стараясь быть еще усерднее, получает нагоняй…

– В обоз, Рыжая. Посмотри, как там раненая пленница рассветных. Будешь помогать ей восстанавливаться. Марш!

– Есть, милорд, – вздрогнула от громкой команды Антона Вираг и, повернув коня, погнала его в лес, к обозу.

– Что хотели, милорд? – Возле Антона на коне закрутился всадник.

– Ерлав, сдается мне, что господин барон не спешит воевать с войском осаждающих замок Ошбрака врагов. Вот кожей чувствую…

– Да-а? – уважительно протянул разведчик. – Мне бы так. А что он делает?

– Вот это и надо узнать. Мы с утра не спеша тронемся к замку Ошбрака. А ты сегодня отправляйся туда. Осмотрись на месте, разведай обстановку, расположение дружин. И вообще надо понять, что там происходит. Только осторожно, чтобы вас не схватили.

– Да ни в жизнь, милорд, – воин радостно оскалился. – Мы ученые. Все сделаем как надо, – он хлестнул разгоряченного коня и ускакал.

Антон поглядел на хмурого Флапия.

– Что? – спросил он. – Осуждаешь меня за то, что я не иду на помощь барону?

– Нет, милорд, тут вы правы. Эти господа хотят на наших костях себе славу сделать. Они точно бы поставили вашу дружину против рыцарей Рассвета. Им чего нас жалеть? Незачем. Вы новичок, и к тому же они вам завидуют. Ох, чувствую, люто завидуют, милорд. Остерегайтесь, слишком вы, милорд, выделяетесь…

– Флапий, я вот не пойму. То ты говоришь, давай совершай подвиги, чтобы было чем похвастаться, то теперь говоришь – остерегайся. Как это понимать?

– А так, милорд. Подвиги подвигами, а беречься надо. Это ж рыцари, злое семя… – пренебрежительно бросил он.

– Рыцари – злое семя? И что, ты считаешь, что они лишены благородства?

Флапий засопел и отвернулся.

– Понял, считаешь, – усмехнулся Антон. – Я тоже так считаю. Как говорил мой отец, ничто человеческое им не чуждо. И в спину ударят, и ночью, как разбойники, проникнут в дом, чтобы прирезать… Ладно, спасибо за совет, я поостерегусь. Сам знавал, что такое зависть… Э-э, не в том смысле, что завидовал, – поправился Антон, – хотя и такое случалось. Но был объектом зависти и мне делали подлость.

Флапий косо глянул на Антона и промычал:

– Берегенного Рассвет берегет… Ой, простите. В вашем случае Закат, значит…

Антон, размышляя над словами старика, помолчал и, понимая, что ничего уже не поделаешь, он действительно выделился, махнул рукой. Время покажет, решил он и обратился к Флапию.

– Флапий, надо хорошо посчитать и отсортировать трофеи. Оружие, доспехи, снаряжение, строевых коней. Все учесть. Золото там, амулеты. И десятую часть, как положено, не жадничая и не кладя худого и сломанного, сразу отделить барону. Это мы повезем с собой.

– Вот, – Флапий повернул к Антону довольное лицо. – Правильно мыслите, милорд… Хе-хе. Этим уже занимается рыцарь Жимайло. Он знает, как рассчитать, чтобы и себя не обидеть, и барон остался доволен.

Антон усмехнулся:

– Что-то в этом расчете я себя не вижу. Ступай, проконтролируй. Тебе я больше доверяю.

– Это правильно, милорд, я как скала, ничего вашего не отдам. – Старик подбоченился и направил коня к обозу.

В лесочке, где расположился лагерь дружины Антона, для него и был сделан навес из веток и плотного полотняного холста, прикрывающего сверху от дождя. Рядом горел расщепленный ствол дерева. Над ним висел котел и кашеварил один из дружинников, что умел приготовить кулеш и не сжечь его.

На земле под навесом были накиданы ветки, сверху расстелены шкуры медведей, что добыл на охоте Антон. На них поставили бочонок с вином, взятым в обозе рассветных, кубки из серебра, на подносе колбасы и фрукты с востока, из того же обоза. Это все стало добычей Антона.

Антон присел под навес, облокотился на ствол дерева и налил себе вина. Отпил и признал, что вино отменное. Отломил кусок колбасы, взял в руки лепешку и стал жевать. Думать не хотелось. Он устал и, отдыхая, согрелся теплом костра. Антон неторопливо ел и просто смотрел на вечернюю суету лагеря. Вскоре пришел сэр Жимайло, уже без стальной брони, в одном кожаном колете и белой измазанной в крови шелковой рубахе, снятой с рыцаря Рассвета. На ногах отличные сапоги из тонкой кожи. Антон все это подметил стразу, но несколько отстраненно, скорее по привычке полицейского подмечать изменение облика. Жимайло грузно опустился рядом.

– Набегался сегодня, – пожаловался он. – Немолод уже. Ноги в коленях побаливают… Можно и мне вина, милорд? – спросил он.

– Присоединяйтесь, сэр Жимайло. Только сами наливайте, – лениво ответил Антон. – Десятину барону собрали?

– Собрал, милорд.

– Не опозоримся?

– Нет, что вы! Не пожалел лучшего. Всем завистникам рты закроем. Вы все повезете с собой?

– Нет, сэр Жимайло, только то, что причитается барону по праву сюзерена. Ну, еще обоз с продовольствием. Немного подарков. Два обоза отправим ко мне в замок. Вы поведете его под охраной своих воинов, сэр Жимайло. С вами поедет Флапий. Он покажет место для строительства укрепленного поместья.

– А что, сражаться больше не будем? – спросил сэр рыцарь.

– Думаю, что барон сам справится. Он явно не хочет, чтобы я участвовал в сражении.

– Да это понятно. Вы ему планы сломали, милорд.

– Какие планы? – Антон насторожился и пристально посмотрел на рыцаря. Тот завозился, поставил у ног бокал с вином.

– Я вам расскажу, милорд, но это пусть будет между нами. Я как-то стоял на страже у покоев барона и слышал, как он с маршалом обсуждал план… – Рыцарь стал чесаться и замолчал.

– Какой план? – поторопил его Антон. Сэр Жимайло огляделся и ближе наклонился к Антону.

– Они хотят, чтобы замок Ошбрака захватили. Тогда барон посадит на пустующий домен своего старшего сына.

– А как же Ошбрак? – удивленно спросил Антон.

– А его возьмут в плен и будут ждать выкуп. Там он и сгниет. У Ошбрака нет сыновей и нет жены. Она умерла зим пять назад. Он один-одинешенек. Барон не должен за него платить выкуп и не будет. А больше некому. Поставит временно управляющим своего сына и будет ждать, когда Ошбрак уйдет к предкам. Рыцарь Ошбрак старый. В сыром подвале недолго протянет…

– А если его не станут пленить? – спросил Антон. – Или его отпустят?

– Ну, это вряд ли. Во-первых, он закатный. Во-вторых, никогда не было такого, чтобы пленника отпускали без выкупа. Уж лучше его сгноить в темнице, чем дать повод другим пленникам думать и надеяться, что они будут отпущены, если не заплатят выкуп. Понимаете?

Антон согласно покивал.

– И еще, милорд, хочу вас предупредить. После сражения будет праздник, и там организуют турнир. Вернее, три турнира. Конный турнир, турнир мечников и бой без коня. На мечах будут биться мечники. И вы туда не записывайтесь.

– А что, обязательно надо записываться для участия в турнирах? – спросил Антон. – Может, вообще побыть зрителем?

– Тогда вас осмеют, милорд, и будет урон вашей чести. Запишитесь на конный турнир и турнир без коня. Без коня можно биться любым оружием. Лорды предпочитают топоры или копья. Вы, я так понимаю, будете с молотом. Хе-хе, не завидую я тем, кто под него попадется. Но учтите, милорд, – снова зашептал сэр Жимайло, – маршал вас поставит сразу с сильным соперником. Не с самым сильным, конечно. Не дай Госпожа Заката, вы побьете претендента. Но с сильным обязательно, чтобы выбить вас из турнира сразу и тем самым затереть вас подальше. Кто будет вспоминать рыцаря, который проиграл в начале турнира? Никто. Ваши успехи в ратном деле будут забыты. Лордам нечем похвастаться на поле брани, вот они и будут хвалиться победами на турнирах.

– Так, может, мне сразу проиграть, чтоб меньше завидовали? – уточнил Антон.

– Это, милорд, как-то не по-рыцарски, – скривился Жимайло. У вас, случаем, не было в роду джудиосов? Это они во всем ищут только выгоду. И они не воины.

– Нет вроде. А что, джудиосом быть зазорно?

– Ну не скажу, что зазорно. Они богатые люди и все такое… Но их не любят. Жадные до денег. Вместо чести у них прибыль. Ссужают золото под огромные проценты. Менялы да торгаши. Низкие людишки, сэр Антей. Таких высшее общество не принимает. Так что, милорд, вы уж покажите, на что способны. Тем, кто побеждает на турнирах, не завидуют. Их начинают уважать и остерегаться.

– Понятно, сэр Жимайло. Постараюсь если не победить, то не опозориться.

– Вот это и славно. Только не лезьте на рожон. Мечники, чтоб их демоны пожрали, гадливые людишки. Будут пробовать вас задирать.

– Я знаю, как их поставить на место, – улыбнулся Антон.

– Да-а? Ну, тогда хорошо. Тогда давайте выпьем за наши и ваши успехи, милорд.

Они подняли кубки и выпили вино.

– Умеют же рассветные жить. И вино у них лучше, и колбасы. Да еще фрукты сладкие. Где только берут? – вгрызаясь в сочный плод персика, прогундел сэр Жимайло.

– Как где? У купцов, сэр Жимайло. Я тоже привез из империи фрукты, виноград и инжир. Приедем ко мне в замок, попробуете. Но у меня тоже есть к вам просьба, сэр.

– Да? Какая, милорд? – Жимайло вытер мокрые усы и внимательно посмотрел на Антона.

– Вы никому не говорите, что перешли ко мне в вассалы и получите надел.

– Ладно, не скажу. А почему?

– Да все потому, что не хочу, чтобы завидовали. Когда поставим вам замок и посадим крестьян на землю, тогда лорды сами узнают.

Сэр Жимайло задумался.

– Ну, от барона я уйду спокойно. Я не вассал, а служивый рыцарь. Куда и к кому пойду служить, не его дело. А друзей у меня среди его рыцарей не так много, всего один. Так что мне некому и говорить, милорд.

– Вот и хорошо, сэр Жимайло, – улыбнулся Антон. – Выпьем?

– О чем речь, милорд, – горячо воскликнул рыцарь.

Они выпили. Воин-кашевар наложил им кулеш в серебряные тарелки, и дуя на кашу, они стали есть и потеть.

Подошли Флапий и Рыжая.

– Садись, Флапий, и ты, Рыжая, – разрешил Антон и пояснил сэру Жимайло: – Я разрешил Флапию и Рыжей сидеть со мной за одним столом.

Сэр Жимайло кивнул и стал сильнее раздувать щеки и дуть на кашу. Флапий сел с другой стороны горящего ствола дерева. Рядом примостилась Рыжая. Она взяла тарелку из обожженной глины и, подбирая кашу с краю, стала есть маленькими глотками. При этом поглядывала на Антона. В его глазах она явно искала одобрения, но Антон ел и не обращал внимания на то, что происходит вокруг. Поев, он приказал:

– Если все сделано, то отбой. Завтра рано вставать. Рыжая, ляжешь со мной.

Сэр Жимайло облизал ложку и сунул ее за голенище сапога. Увидел коршунский взгляд Флапия и неохотно ее достал, положил на тарелку и, отдуваясь, проворчал:

– И все же у вас, милорд, замашки имперца. Хоть и сражаетесь вы как кочевник, но живете как родовитый имперец. Встаете с рассветом, тренируете дружину и вон кушаете в походе на серебре…

– Сэр Жимайло, вы тоже кушали из серебряной посуды, – воскликнул Антон. – Вы тоже имперец?

– Я гость, милорд, а у вас отовсюду сквозит ваша имперность. – Сэр Жимайло поднялся и посмотрел на девушку. – Рыжая, может со мной пойдешь? Я добрый.

– Фр-р-р, – фырчаньем Вираг выразила свое мнение по поводу сказанного.

– Ясно. Лягаться будешь как кобылка, – посмеиваясь, ответил он на ее фырканье и направился к свой повозке.

Рыжая быстро переместилась к Антону и стала занавешивать полотном место, где они должны с Антоном ночевать.

– Ты чего делаешь? – зевая, спросил Антон.

– Укрываю вас от ветра и дождя, милорд.

На ее слова фыркнул уже Флапий.

– Пф-ф… Знаю я, какие у тебя ветра и дожди, – со смешком бросил он.

– Не твое дело, дядька Флапий. Шел бы ты…

– Не, я не уйду. Мое место у ног милорда, – отмахнулся Флапий. – Ты на меня не обращай внимания. Я так, одним глазком токо гляну…

– Я тебе гляну, старый греховодник, – зашипела Вираг. Она плотнее запахнула полотнище и превратила место сна в шалаш. Залезла сама, показав Флапию крепкий, обтянутый кожаными штанами зад, и скрылась внутри. Флапий зевнул, подложил под голову седло, укрылся попоной и лег. Со спины его прикрывал навес из веток, а спереди согревал жар костра.

Засыпая, он услышал возню и недовольный голос милорда:

– Рыжая, что ты делаешь? Мы в походе…

– Милорд, вы всех смирили, а меня нет. Я тоже хочу смириться перед вами, – горячим шепотом отозвалась девушка.

– Рыжая, ты же сверху залезла… Ох… Рыжая…

«Молодость она такая… с бабами, – улыбаясь, подумал Флапий и зевнул. – Весь в батюшку…» Додумать мысль старик не успел, он уснул и захрапел.

Инквизитор Шургар Железная воля, посвященный второго ранга, был на ответственном задании. Его команда – он и три оборотня – в течение пяти седмиц следили за брошенным замком вампиров. Инквизитор видел, как появились и ушли в другой мир трэлы-ищейки, но трогать их не стал. Он ждал «рыбу» покрупнее.

В Мойлирском княжестве, где все властные должности захватили вампиры, нарастало недовольство, и конклав высших посвященных в «Ордене охотников на вампиров» решил начать тихую охоту. Они вызвали подкрепление из королевства Гвандалана. Их агенты среди челяди в замке князя донесли, что владыка ищет убежавшую королеву-мать из древнего рода Дарующих наслаждение. Тогда Ингрольд Карающий меч, глава боевого крыла ордена, понял, что за ней отправится сам колдун Шузмарал. Хитрый, ловкий и очень опасный противник. Неродовитый вампир, не истинный, но высоко вознесшийся благодаря своим талантам. Вот кого он хотел поймать.

Главным оружием посвященных против вампиров была их сильная, закаленная в испытаниях воля. Она давала им иммунитет к заклятиям вампиров. Используя особые практики, посвященные в жестоких испытаниях тренировали свою волю. И чем сильнее была воля, тем сильнее был инквизитор. А их оружие, зачарованное на истинный свет, лишало вампиров силы. Но инквизитор не мог справиться с вампиром один на один. Ему нужны были помощники. И такие были. Исконные, древние враги вампиров – оборотни, волколаки. Их ненависть была обоюдной. Они уничтожали друг друга при первой же возможности. Связка инквизитора и оборотней была смертельно опасной для вампира.

Шургар Железная воля давно прошел испытание, которое позволило ему стать посвященным второго круга. Он был удачлив, смел и решителен. Ему давали сложные задачи, и он всегда их достойно решал. Сейчас инквизитор близок к третьему кругу посвящения, и для того чтобы перейти на следующий уровень, он должен был поймать колдуна.

И все, казалось, складывалось удачно. Шузмарал, как и предполагалось конклавом, не выдержал гнева князя и решил отправиться за королевой сам. Ему была утроена засада по всем правилам науки охоты на вампиров. Отступление прикрывал молодой оборотень, в задачу которого входило связать боем вампира, если он попробует отступить или удрать. Башню охраняли два старых опытных волколака, муж и жена. А он приготовил ритуал пленения.

В ордене знали, что перед поездками Шузмарал отправляет на разведку своего прирученного ворона, и были готовы к этому. Охотники прятались в пещере выше замка.

Ворона увидел молодой оборотень и сообщил об этом Шургару. Тот дождался, когда ворон улетит, и тайно спустился по веревкам вниз. Перелез через отвесную стену над обрывом и засел в башне. Оборотни прошли под невидимостью.

Старый ворон спал в ста метрах от замка. Он уселся на ветку придорожного дерева и закрыл глаза.

Успешную операцию сорвал молодой оборотень. Он не выдержал и раньше срока прыгнул с надвратной башни. Увидел, что лошадь колдуна заволновалась, почуяв волка, и испугался, что вампиры отступят. А потом все понеслось с огромной скоростью.

Шузмарал не зря считался одним из сильнейших магов. Он быстро оценил ситуацию и прорвался в башню. При этом использовал энергию жизни своего слуги и опередил инквизитора.

Когда молодой оборотень об этом сообщил, Шургар обматерил глупого волколака и, воинственно размахивая булавой, бросился на верх башни. Он заскочил туда в тот момент, когда вампир вошел в бурлящий сполохами тьмы коридор перехода. И тогда инквизитор взвыл от ярости и разочарования.

– Уходит! Уходит, гаденыш!..

И тут оборотень сделал вторую глупость. Он схватил инквизитора за шиворот и швырнул его в сторону бурлящей темной энергией воронки.

Не ожидавший этого Шургар испуганно закричал. Он снарядом влетел в эту воронку, и она засосала его, закружила и потащила дальше. Шургар, не сдерживаясь, отчаянно вопил от ужаса. Его нещадно крутил водоворот энергий двух миров, и он, беспомощно размахивая руками, ничего не мог поделать. Его стремительно засасывало в воронку и уносило в неизвестность. Он кружился в темноте, не имея опоры под руками и ногами, пока его не выбросило на свет. Инквизитор с отчаянным воплем упал животом на песок и охнул от боли. Удар был сильный, выбил из инквизитора дух и прервал его вопль. Он по инерции пропахал животом по песку недлинную борозду и остановился.

Шургар несколько мгновений лежал, приходя в себя. А когда боль немного отступила и он мог свободно вздохнуть, то первым делом поднял голову с желанием осмотреться.

Его взгляд уперся в стоптанные сапоги перед самым его носом. Инквизитор поднял голову выше и увидел грязные, засаленные штаны непонятного цвета с растянутыми, вздутыми пузырями на коленях. Потом его взгляду представился широкий кожаный пояс, на котором висела дубина. Выше была грязная серая рубаха, волосатая грудь в вырезе рубахи и удивленное лицо небритого здоровенного мордоворота, который, выпучив глаза, рассматривал Шургара.

Шургар тоже удивленно всматривался в мордоворота. Так они смотрели друг на друга несколько мгновений.

– Ляпа, – прервал молчание мужик. – Это же рассветный. Смотри, весь в красном.

Затем внезапный удар по затылку выбил дух из инквизитора. Он упал лицом в песок и затих.

– Ты зачем его пришиб? – удивленно спросил мордоворот. К нему сбоку подошел прихрамывающий шер.

– А что можно ждать от рассветного? – хрипло спросил шер. – Только неприятностей. Разденем его и утопим. Шмот продадим скупщику.

Мордоворот присел рядом с телом инквизитора.

– Странный этот рассветный, – проговорил он. – Смотри, в руках булава. Это не рыцарь и не служитель. Может, это и не рассветный вовсе, а просто купец? Или волшебник…

– Могет быть, – прохрипел шер. – Ежели он не рассветный, то надо бы узнать, как он появился из воздуха и откуда он. Может, его можно будет задорого продать. Десяток золотых монет заработаем, а то и все пятнадцать, – мечтательно произнес шер. – Вот так удача…

– Ты, как всегда, Ляпа, прав. Вяжи его и оттащим в пещеру. Там с ним и покалякаем.

Шер кивнул и сноровисто спеленал пришельца. Связал ремнем инквизитора беспамятному пленнику ноги, своим ремнем – руки. Легко поднял и взвалил на плечи.

– Пошли, – позвал он здоровяка.

– Пошли, – согласился тот.

В пещере, куда принесли инквизитора, они разожгли костер и бросили пленника на усыпанный мелкими ракушками песок.

Сама пещера находилась у моря, в скале, в двух льга от города Херсонес.

От удара о песок Шургар пришел в себя. Застонал и попробовал пошевелиться, но не смог. Он не сразу осознал, что связан, и попытался вырваться. До его ушей донесся насмешливый хриплый голос.

– Смотри, Дубина, рассветный как змея изворачивается. Ну, точно, червяк внутри него. Давай брюхо ему вспорем.

– Жалко, – ответил равнодушный голос. – Могет быть, и не рассветный он вовсе. На нем бабьей хламиды нет, как у тех. Токо сюртук да портки красные. Вещи дорогие. Хорошую цену за одежку возьмем и самого продадим…

Обескураженный услышанным и возмущенный неподобающим обращением, инквизитор стал ругаться и кричать:

– Скоты, вы знаете, кто я такой?! Вы пожалеете! Развяжите меня немедленно…

Шер двинул сапогом, и в рот инквизитору влетел песок. Тот закашлялся и захлебнулся криком.

– Похоже, рассветный. Ишь как чешет, пожалеете. Давай я ему брюхо вспорю… – предложил мордоворот.

– Погодь, Дубина. Всегда ты торопишься. Узнаем, кто он и что тут делает, потом решим, вспарывать брюхо али продавать. Могет быть, ценный раб. Ты кто? – спросил он инквизитора. Но тот только кашлял и отплевывался. – Дубина, ополосни ему хлебало, а то так до вечера отплевываться будет.

Мордоворот неохотно поднялся, усадил инквизитора, опер его спиной о стенку пещеры и из берестяной фляжки стал лить тому в рот воду.

Инквизитор не сопротивлялся. Он ополоснул рот, выплюнул воду и получил способность говорить.

– Я никакой не рассветный. Я посвященный второго круга инквизитор Шургар. Куда я попал?

– Во, как чешет, – вновь изумился Дубина. – Словно центурион. Могет быть, из благородных. Надо же, посвященный инквизитор. Слыхал о таких? – спросил он шера. Тот пожал плечами.

– Откуда? Он, может, из империи… чиновник какой.

– Ежели ты не рассветный, то почему в красной одежке? – спросил Дубина.

– Это форма охотников на вампиров. Дубина.

– О! – удивленно воскликнул мордоворот. – А откуда ты меня знаешь?

– Это он так тебя обругал, – оскалился шер. – Ты свое погоняло почему получил?

– Почему? – переспросил мордоворот.

– Потому что туго соображаешь, Дубина. Вот он тебя и обозвал.

– Я ему зубы выбью, – беззлобно проговорил мордоворот.

– Не надо. Целый дороже стоит. Так на кого ты охотник? – уточнил шер.

– На вампиров.

– А такие тут есть? – спросил шер у Дубины, и тот пожал плечами.

– Не слышал. А это кто?

– Это нежить. Они пьют людскую кровь и колдуют.

– Во как. Упыри, значит, – прохрипел шер. – Так ты борец с темными. Откуда сам? Из империи? Или с востока? И как тут оказался? Ты, посвященный, возник прямо из воздуха…

– Меня в проход между мирами закинул тупой оборотень, молодой волколак.

– Непонятное что-то лопочет, – отозвался Дубина. – Вроде лопочет по-нашему, а половину слов не понимаю. Может, помешанный?

– Не, – ответил шер. – Я слышал про вампиров у южных кланов, в их горах. Был случай, среди рудников такая нечисть завелась и еле ее вывели. Много шеров полегло. Но это было давно. – И он обратился к инквизитору. – А что, красный, опять тут появились кровососы?

– Да, тут королева-мать с гнездом и колдун, что охотится за ней.

– А ты, стало быть, охотишься за колдуном? – уточнил шер.

– Да, маленький человек.

Шер вытаращился на инквизитора и застыл с открытым ртом. Дубина затрясся в беззвучном хохоте.

– Как ты меня обозвал, красный? – переспросил шер.

– Э-э, – замялся инквизитор. Он понял, что сказал нечто обидное для шера. – Простите, я не знаю, как вас называть. Вы похожи на человека, но только маленький. Недоросток.

Теперь захохотал шер. Повалился на песок и ухватился за живот.

– Недоросток. Дубина, спаси меня, не то умру от смеха, – булькал он и катался на песке. Дубина выхватил свою дубину и треснул ею по лбу шера. Тот моментально перестал смеяться. Сел, потер ушибленный лоб.

– Ты хочешь знать, где ты? – спросил он инквизитора совсем спокойным голосом. Тот кивнул. – Рядом с городом Херсонес. Это тебе о чем-то говорит?

Инквизитор отрицательно покачал головой.

– Нет, а где это?

– Это на границе с империей.

– Империей? Какой империей? У нас не было империй. Королевства есть, еще княжества…

– Ты сам-то откуда, болезный? – спросил с прищуром шер. – Не дуркуешь, часом?

– Вы мой знак посмотрите под курткой, на груди. Там написано, кто я.

Шер расстегнул куртку инквизитору на груди, залез под нательную белую рубаху и, ухватив медальон, вытащил его на свет.

На круглом серебряном медальоне по краю шли надписи. Посередине скрещенные булавы.

– Не могу прочитать, – рассмотрев медальон, проговорил шер. – Не по-нашему, не по-людски написано. Коряки какие-то.

– Это не коряки, это иероглифы. Каждый иероглиф обозначает слог. Там написано: Шургар Железная воля, посвященный второго круга. Развяжите меня, я покажу…

– Ага, мы тебя развяжем, а ты нам такое покажешь… – усмехнулся шер. – Сиди уже.

Он сноровисто ощупал инквизитора. Снял медальон. Из-за пазухи вытащил кисет, в котором оказалось с десяток серебряных монет. Внимательно их рассмотрев, шер поджал губы.

– Не наши монеты, – произнес он. – И где такие чеканят?

– Это серебряные мойли. Делают их в Мойлирском княжестве.

– Не слышал о таком. Это в Святой земле где-то?

– Э-э-э, – задумался инквизитор, – не слышал о такой земле. Нет, это в Мойлирских горах.

– Ты тоже оттуда? – спросил шер.

– Нет, я из королевства Гвандалана.

Шер удивленно покачал головой.

– Не местный, значит. Если ты не врешь, а я вижу, что ты не врешь, то все это выглядит странно. Но нам, чтобы ты знал, до этого нет никакого дела. Ты наша собственность. Наш раб. Запомни это и веди себя хорошо. Мы о тебе позаботимся. Сам ты тут пропадешь. Или рассветные примут за колдуна и сожгут, или лихие люди ограбят и убьют. Тебе, инквизитор, все лучше с нами побыть. Мы тебе хозяина хорошего подыщем. Ты у него как сыр в масле кататься будешь. Ты грамоте обучен. Колдовать, верно, могешь, так что не дрейфь…

– Я не раб! – воскликнул пораженный таким кощунственным заявлением незнакомцев инквизитор. – Я свободный человек. Я подданный короля Саргоза Восьмого. Я посвященный второго круга…

– Да хоть пятого. Нам без разницы, – ответил Дубина и приложил инквизитора по затылку дубиной, что продолжал держать в руке. – Хватит ему болтать, – пояснил он товарищу, который молча, но с вопросом в глазах на него посмотрел. – Разоблачай посвященного инквизитора, наденем на него рванье и поведем на рынок.

Скоро незадачливый инквизитор был одет в рваные штаны и в такую же рубаху, ноги остались босыми. Руки ему связали за спиной, ноги стреножили, как у коня на выпасе.

– Ходить сможет, убежать – нет, – сделал вывод шер.

– Ежели он колдун, – проговорил довольный Дубина, – хорошую деньгу за него возьмем. Пошли, что ли?

– Не, – ответил шер. – Завтра с утра пойдем. Я схожу в порт, обменяю серебро и шмот его продам, накуплю выпивки и принесу. А ты, Дубина, сторожи нашего посвященного.

– Хорошо, Ляпа, иди, – не возражая, кивнул мордоворот. – Я пригляжу и ушицы сварю.

Ляпа собрал вещи Шургара в мешок и вышел из пещеры.

Дубина поставил медную треногу над костром. Сходил с котлом к ручью за водой, подвесил котел и накидал в него рыбы. Кинул луковицу и стал варить, периодически снимая пенку. В это время очнулся инквизитор. Он пошевелился. Посмотрел на спину мордоворота и, подтянув ноги, ударил сидящего к нему спиной мужика. Тот охнул и головой окунулся в котел. Вскочил ошпаренный кипятком и, подвывая, запрыгал на месте. Затем с жалобным воем выскочил из пещеры и помчался к ручью. Сунул голову под холодную струю и замолк.

Обратно он вернулся через полчаса и увидел, как по берегу мелкими прыжками скачет пленник. Увидев идущего к нему мордоворота, тот громко и жалобно закричал:

– На помощь!..

Это последние слова, что он успел крикнуть. Камень, пущенный меткой рукой бродяги, попал ему в голову, и он, замолчав на полуслове, свалился лицом в песок.

– Сволочь, – просипел красный как вареный рак Дубина и, схватив пленника за ногу, потащил обратно в пещеру.

За ними наблюдал одинокий ворон. Он сидел на гребне бархана из песка и, наклонив голову, смотрел на разыгравшееся на берегу моря представление.

Когда инквизитор упал, он каркнул и улетел.

К вечеру появился шер с корзиной в руках. Увидел пленника, который представлял собой лиловый кусок мяса, без движения лежащий на песке. Его глаза уставились в потолок пещеры. Он хрипел и тонко, протяжно стонал.

– Дубина, ты что наделал? – удивленно спросил шер и поставил на пол пещеры корзину. – Ты зачем его так избил?

Дубина повернул лицо к шеру, тот отпрянул.

– Что с твоим лицом, Дубина?

– Этот сучонок ударил меня ногами, когда я уху варил. Я головой попал в котел, – ответил мордоворот и оторвал кусок слезшей кожи с щеки. – У-у, как печет, – промычал он и ногой двинул лежащего инквизитора. Тот всхрапнул и продолжил стонать.

Шер осуждающе покачал головой.

– Дубина, это не первый раз, когда ты оплошал.

– А когда я еще оплошал? – недовольно буркнул мордоворот.

– А когда мы поймали девку имперскую. Она пошла прогуляться по берегу. Мы должны были продать ее степнякам в гарем, а ты взял и трахнул ее. Она после этого сбежала, пока ты спал, и утопилась. Я еще должен степнякам остался. Теперь ты до полусмерти избил инквизитора. Ты мне должен.

– И ладно, – покладисто ответил напарник, – пусть буду должен. Только я его еще раз ударю.

– Зачем?

– Морда горит…

– Нет. Бить нельзя. Я тебе маслом рожу намажу, потерпи.

Шер достал из корзины кувшин масла фелиссы и смазал лицо Дубины.

– Посиди на ветру, – предложил он. – К утру все пройдет. А этого лечить надо. Не купят этот кусок мяса.

– Не купят – я ему брюхо вспорю, – буркнул Дубина.

– Хватит транжирить наши деньги, Дубина, – возмутился шер. – Ты и так за прошлые дурости не рассчитался.

– Ладно, как скажешь, – буркнул Дубина и вышел из пещеры на берег моря.

Вернулся он утром с розовой кожей лица и не очень злым.

Раздетый догола инквизитор был обложен какими-то большими листьями, и шер периодически поливал его водой. Пленник пришел в себя и мрачно сверлил глазами своих пленителей.

– Ишь, как зыркает, отродье рассветное, – проворчал Дубина и сел у котла. Достал рукой рыбину и, сплевывая кости на пленника, стал есть.

– Ну, вроде выходил молодчика, – откинув листья, шер критически осмотрел пленника. – Ешь, Дубина, и пошли в порт. Этого я понесу на себе.

– Так рано еще, – лениво отозвался мордоворот и полез за следующей рыбиной.

– Чем раньше придем, тем лучше, – ответил шер, – доедай и пошли.

Они вышли из пещеры через полчаса. Шер нес на себе связанного инквизитора. В рот Шургара была вставлена палка и веревкой завязана на затылке. Он мог только мычать. Бродяги принесли его в порт. Он смотрел налитыми кровью глазами и постоянно мычал. Редкие прохожие не обращали на эту маленькую компанию внимания.

Шер уверенно двигался вдоль причалов и подошел к большому кораблю с двумя мачтами.

– Тут работорговец есть, – пояснил шер. – Не будем тащить товар на рынок рабов. Господин тер Арнубасван! – заорал шер.

На палубе появился матрос. Зевнул и почесал голый живот.

– Тебе чего, шер? – спросил он.

– Я господину торговцу принес раба. Знатный раб.

– Хорошо, жди, я сообщу, – снова зевнув во весь рот, отозвался матрос.

Он исчез внутри трюма, а вскоре на палубу вышел работорговец. С черной курчавой бородой, в белой накидке, украшенной золотым шитьем понизу. На голове длинные вьющиеся волосы удерживал золотой обруч. Работорговец увидел шера и приветливо махнул ему рукой.

– Привет, Ляпа. Кого притащил?

– Иноземца, господин. Он из другого мира.

– Ты шутишь?..

– Нет. Сами поговорите с ним.

– И где вы его поймали? – спускаясь по трапу на берег, спросил работорговец. – Летали в другой мир?

– Нет, господин, – за шера ответил Дубина. – Он сам прилетел и появился прямо из воздуха. Упал мне под ноги. Весь в красном.

Торговец живым товаром остановился на полпути.

– Вы что, дурни, мне рассветного принесли?

– Нет, господин тер Арнубасван, он не рассветный. Говорит, охотник на вампиров, – поспешил ответить шер и кинул злой взгляд на Дубину.

– Охотник на вампиров? Да он сумасшедший, идите отсюда, – махнул рукой работорговец и поспешно вернулся на корабль.

Шер зашипел:

– Кто тебя просил рот открывать? Теперь на рынок тащиться надо.

– А что я? – обиженно спросил Дубина. – Он спросил, как дело было, я ответил. Разве не так оно было?

– Так, Дубина, так. Только говорить об этом не надо. Видишь, его принимают за сумасшедшего. Мы не продадим этого осла, если ты будешь рассказывать правду. Лучше молчи…

Дубина оглянулся на пленника.

– Это осел? – удивленно спросил он. – Надо же, и не скажешь, совсем не похож…

– Зато ты похож на осла, Дубина. Молчи, не зли меня.

– Да я чего? Я ничего… – разволновался мордоворот. – Сказал бы сразу молчать, я бы молчал. Про осла я бы и так смолчал. И кому мы осла продадим? К лошадникам пойдем?

Шер отмахнулся и направился на рынок рабов. Не оборачиваясь, кинул несколько слов:

– На рынке пасть не раскрывай.

Неся пленника, бродяги прошли по побережью и вошли в пределы рынка не через город, а с моря. Прошли по колено в воде и обошли торговые ряды стороной. Вышли из воды и направились прямо к клеткам.

Первый работорговец увидел избитого раба и отмахнулся от них. Он даже говорить не стал. Второй посмотрел и, усмехаясь, прогнал их:

– Хотите строптивого раба спихнуть? А ну пошли прочь, бродяги.

Третий стал торговаться и предложил пять серебряков за раба. Тут уже шер послал его подальше. Остальные торговцы живым товаром так же гнали их прочь или предлагали смешную цену.

Шер уже отчаялся продать свой товар, как встретил доброжелательно улыбающегося торговца. Шер хмуро посмотрел на него и хотел пройти мимо.

– Что это у тебя, шер? – спросил торговец.

– Это раб, которого я хочу продать.

– Да? Дай посмотрю на товар.

Торговец подошел ближе и стал рассматривать мычащего раба, трогать его мышцы, затем скривился.

– Гнилой товар, – произнес он.

– Почему гнилой? – недовольно спросил шер.

– Потому что строптивый раб, и с ним мороки не оберешься.

– Купите хотя бы за один золотой, – с надеждой в голосе попросил шер.

– Один золотой?! – воскликнул работорговец и поднял глаза к небу. – Призываю небо в свидетели и всех его небесных дев, что ублажают в райских кущах павших героев, это грабеж. Кто тебе, шер, даст золотой за беглого раба и притом нещадно избитого? Он, может, и не раб, а вы его поймали по дороге. Я его куплю, а он начнет орать, что свободный гражданин империи. Мне надо такие убытки?.. Не продадите вы его тут.

– Он не гражданин империи. Он из какого-то далекого королевства, беглый. Прятался в пещере у моря. Одним словом, бродяга. Его кто-то избил, а мы его пожалели и решили пристроить в добрые руки. Пропадет иначе, – притворно вздохнул шер.

– Да? – с сомнением в голосе произнес торговец. Слушая, как замычал раб, он вздохнул. – Все знают, что Раам – честный торговец с добрым сердцем. Беру беднягу за один серебряный и волшебные сапоги рассвета.

– Что-о?! – воскликнули оба бандита. – Один серебряк и сапоги?!

– Это не простые сапоги. Мне продал их один шер и сказал, что в них какой-то парнишка побил пятерых мечников.

Шер уставился на работорговца. Он видел, что тот не врет, и заколебался.

– Правда, что ли, волшебные? – спросил он.

– Так сказал твой соплеменник шер, а вы не умеете врать.

– Это да, – почесал затылок шер. – Тогда ладно, давай… пять серебряных монет и сапоги… Нет, стой. А почему ты их не носишь сам и продаешь?

– Потому что они рассветные, а я направляюсь в Овельхольм. Там закатные. Понимаешь, шер? И я не воин. Зачем мне боевые сапоги. С рабами я справляюсь плетью.

Тот кивнул и сбросил с плеча пленника.

– Забирай, хозяин, этого раба и давай сапоги и пять серебряков.

– Три, – ответил Раам.

– Пусть будет три, – махнул рукой шер.

– Плохой раб, – промычал Дубина. – Сколько возились, я пострадал, и всего-то три монеты за него получили…

– Потому что ты его до полусмерти избил, Дубина… – раздраженно ответил шер. – Хотя… – шер улыбнулся. – Не только три монеты, еще волшебные сапоги рассветных. А это вещь. Все знают, что рассветные неуязвимы в бою. Вот примерь их. Посмотрим, впору они тебе?

– А зачем?

– А затем, Дубина, что ты можешь зарабатывать.

– Это как? – удивился напарник. – Я в жизни никогда не работал…

– Теперь будешь работать дуэлянтом. Вызовешь богача на поединок, убьешь его – и мы заберем его вещи по праву победителя. И грабить не надо. Станем богатыми, заживем…

– Правда, что ли? – обрадованно воскликнул Дубина.

– Правда. Торговец не врал. Давай надевай сапоги.

Дубина скинул свои сапоги, понюхал приобретенные.

– Пованивают, как будто в них кошка сдохла, – проворчал он.

– Это магический запах рассвета, Дубина. Пошли пропьем серебряк и найдем первую жертву. Орудуй булавой инквизитора, она тоже волшебная.

Они зашли в первую попавшуюся по дороге харчевню на улице, заказали кувшин вина, мяса и стали есть. Вскоре у Дубины закружилась голова. Он осоловело оглядел улицу и увидел степняка в богатой одежде, с кривым мечом в посеребренных ножнах на поясе.

– Этот подойдет? – спросил он шера. Тот кивнул:

– Подойдет, Дубина. Иди заступи ему дорогу и потребуй извинений.

Дубина поднялся и, расправив плечи, направился навстречу степняку. Толкнул того плечом и возмущенно воскликнул:

– Ты чего, рожа немытая, толкаешься?

Степняк без лишних разговоров выхватил меч и одним ударом разрубил голову Дубины. Бандит упал на колени. Удивленно посмотрел в сторону шера. На шею потекла кровь, и он рухнул лицом в песок. А степняк брезгливо вытер меч о его одежду, перешагнул труп и пошел дальше.

«Эх, не успели сапоги проверить, – огорченно подумал шер. – Надо было на поединок его вызвать, Дубина». Как жил дурнем, так и подох дурнем.

Он подошел к телу и стал стаскивать с убитого товарища «волшебные» сапоги.

– Такую комбинацию ты, Дубина, просрал, – произнес на прощание шер, подобрал булаву и направился в порт…

Глава 3

Утро следующего дня выдалось ясным и ветреным. Поднявшийся ночью ветер разогнал тучи. Местное солнышко обласкало верхушки деревьев леса, и лагерь Антона ожил. По земле плыл тающий туман, вверх к макушкам деревьев потянулись дымки костров. Ароматно запахло полевой кашей.

У котла возле шалаша, где спал Антон, суетился Флапий. Он навис над кашеваром и ворчливо поучал того, как готовить вчерашний кулеш.

– Ты сальца не жалей, больше режь и не кроши малюсенькими кусочками. Большими кидай. Оно во рту растает. А так и не видно будет, клал ты сало в кашу или нет.

– Я сам знаю, что делать, дядька Флапий. Не мешайте, – огрызался заспанный молодой парень с рыжеватыми волосами и веснушками на круглом лице.

– Знает он, – недовольно проворчал Флапий. – Много знать ума не надо. Уметь надо, вот что главное. – И не выдержав, потянулся к ножу и куску сала. – Дай сюда. Покажу, как кулеш разогревать надо.

Отобрав нож, старый слуга сноровисто распластал сало и высыпал на дно разогретого на огне казана.

– Подожди, когда шкварки появятся, они вкусно хрустят, – облизнул губы Флапий. – Потом лучка порежь. Да не жалей. Пусть позолотится. А потом вторую половину сала кидай. Пошкварчит… Слышишь, как приятно уху? Вот. Теперь уже холодную кашу, вчерашнюю, накладывай. Да не всю сразу, а порциями. И мешай, чтоб не пригорело. Да ветки из костра убери, чтоб, значит, томился кулеш. Как нагреется, водицы добавь. Умеет он, умейка. – Флапий вернул нож кашевару.

– Да я бы так и сделал, – возмутился парнишка, – но вы ж, дядька Флапий, у меня нож забрали и сало.

– Еще неизвестно, что бы ты сделал, неумеха. А я, можно сказать, кулеш спас.

Из-под влажной от ночной сырости полотняной накидки вылез заспанный Антон. Потянулся и спросил:

– Что за шум, а драки нет?

– Да вот, дядька Флапий ругается… – попытался оправдаться кашевар, но подзатыльник, отпущенный стариком, заставил молодого воина пригнуть голову и замолчать.

Антон потянул носом.

– Запах от котла обалденный, – произнес он, – чую, кулеш получился добрый. Рыжая, вылазь, польешь мне на руки. Поможешь умыться.

Следом на четвереньках из импровизированного шалаша полезла растрепанная девушка в мятой исподней рубахе. Из широкого выреза рубахи Флапию и кашевару хорошо была видна ее полная грудь с большими темными сосками.

– Ты это, срамница, сиськи свои прикрой, – воскликнул Флапий, впрочем, не отрывая взгляда от открывшегося ему зрелища. Конопатый воин замер с открытым ртом и ложкой в руках и тоже пялился на девичью грудь. – А то, понимаешь, все, кто хочет, их видит, – отчитал девушку старик.

Вираг одной рукой запахнула вырез и вылезла на свет.

– А вы бы, дядька, отвернулись, чего пялитесь не на свое?

– А чего не смотреть, коли показывают? – смеясь, ответил Флапий. – Женские прелести, они завсегда приятно ласкают глаз.

– Вы бы у Франси смотрели прелести, а от моих глаза вылезут, – отбрила старика Рыжая и, покачивая бедрами, туго обтянутыми кожаными штанами, направилась к бочке с водой. Флапий крикнул ей вслед:

– А чего я там не видел? У Франси-то. – И себе под нос буркнул: – Ее сморщенные висюльки? – И сам же ответил: – Все видал. Насмотрелся, как красота увядала. – Кинул взгляд на застывшего кашевара и дал ему подзатыльник. – Чего вылупился на сосуд греха? Кашу вари.

Антон в их перебранку не вмешивался. Сбегал в нужник, построенный метрах в двадцати от места привала. Там была вырытая яма, огороженная ветками. Сделав свои дела, быстро вернулся. Умылся, пальцем повозил по зубам, прополоскал рот и вытерся полотенцем.

– Милорд, посторожите, – тихо попросила Рыжая. – Я по нужде хочу.

– Так иди, тут волков нет, – вытирая уши, ответил Антон.

– Боюсь одна. Подглядывать будут.

– Кто, Рыжая? Все заняты. И туман по колено…

– Все равно посторожите, – умоляюще глядя на Антона, попросила девушка.

– Ладно, пойдем, боязливая горянка, – снисходительно усмехнулся Антон и сопроводил девушку к нужнику.

– Уши закройте пальцами, – попросила из-за загородки Вираг.

– А это еще зачем? – удивился Антон. Потом спохватился и засмеялся. – А-а! Я сейчас отойду, не бойся. – Он отошел на десяток шагов и закрыл уши. Вскоре подошла Вираг и стала заправлять исподнюю рубаху в штаны.

– Пошли, я тебе на руки полью, – позвал ее Антон и направился к бочке.

– Зачем? – удивилась девушка.

– Затем, что после нужника нужно мыть руки.

– Так я их не испачкала, вот смотрите, – и повертела ладони перед Антоном. – У меня тряпочки с собой. И это… – она замялась. – Можно мне в обозе ехать?

– В обозе? Что случилось? – не понял ее сконфуженного вида Антон.

– У меня это… – девушка зарделась. – Женское… Началось…

– А-а-а, месячные. Ну, поезжай. И знаешь что, ты вместе с Флапием сегодня отправишься домой. И не спорь, – Антон поднял руку, останавливая начавшееся было извержение просьб. Он наклонился к девушке и тихо произнес: – Мне надо, чтобы с обозами был человек, которому я доверяю. Ты проследишь за старым и доложишь Франси о том, как мы тут воюем. Передашь мое распоряжение, чтобы она перебрала трофеи и хорошо их спрятала. Сломанное отдала Торвалу починить. Пусть еще поможет восстановиться Ксиле. Поняла?

Девушка стрельнула глазами в сторону старого Флапия и кивнула.

– Поняла, милорд.

– Тогда пошли руки мыть.

– Зачем?

– Затем, что все болезни от грязных рук. Надо, Рыжая, соблюдать гигиену.

Он пошел первым, а Вираг поплелась за ним следом. По дороге прошипела:

– Ну, прямо имперец, да и только. Руки мой, о штаны не вытирай…

– Ты что-то сказала? – обернулся Антон.

Вираг испуганно вздрогнула.

– Нет, милорд. Это я про себя…

– Ну, про себя можно, – кивнул Антон. – Про меня нельзя…

Через пару часов два обоза тронулись обратно в земли Антона. Сопровождал их отряд наемников, метателей дротиков и новая дружина сэра Жимайло из полутора десятков воинов. Множество возов, груженных продовольствием и трофеями, потянулись из леса по извилистой размокшей дороге на юг. А Антон с дружиной и обозом для барона не спеша двинулся на север.

До замка рыцаря Ошбрака было примерно двадцать льга, и Антон планировал за два дня пройти это расстояние. Без обоза он мог быть у замка уже к вечеру. Но нагруженный трофеями и обремененный обозом, он не спешил. Воинской славы Антон не искал. Ему было безразлично, сколько побед он одержал, главное – это выполнить поставленную задачу. А слава героя всегда найдет, так говорил замполит батальона, в котором он проходил срочную службу, и Антон в это свято верил.

День тянулся бесконечной лентой разбитых дорог, лесов, речек и болот. От однообразия пейзажа Антон, сидя в седле, дремал. Когда наступил вечер, он даже обрадовался.

Ночевать остановились в рощице, на крутом берегу довольно широкой, локтей двадцать, речки Медведицы. Ночевал Антон в возу, укрытый шкурой медведя, на мешках с овсом. К вечеру небо затянуло тучами, и стал накрапывать дождь.

Утром, с хмурым рассветом, быстро перекусили сухим хлебом с салом, запили водой из реки и тронулись вдоль речки в сторону брода.

Переправившись через речку, поднялись на возвышенность. До замка оставалось пять-шесть льга. Впереди с холма быстро съехал всадник и замахал рукой. В нем Антон узнал Ерлава.

Подскакавший разведчик сообщил:

– Вы все верно рассудили, милорд. Барон не стал вступать в сражение. Он водил свои дружины туда и сюда, а в бой не ввязывался. Ждал чего-то. Но сегодня, видимо, решил дать бой. Дружины лордов стали строиться для битвы напротив войск противника. Противник занял холм в льга от замка и в бой не лезет. Там много рыцарей Рассвета. Я поскакал к вам, когда все только начиналось и барон стал выстраивать боевые порядки. Это часа три займет, не меньше.

– Мы с какой стороны от противника? – тут же спросил Антон.

– Мы находимся у них в тылу, милорд, – радостно оскалился разведчик. – Можем напасть неожиданно.

– Спешить не будем, Ерлав. Бери передовой дозор и двигайся к месту сражения. Найди такое место, где мы можем посмотреть на бой и потом напасть с тыла.

– Ага, понял, милорд. Старшине команду дайте выделить воинов.

– Старшина Ермил, – Антон повернулся к одному из командиров, – выдели Ерлаву пять воинов.

– Есть выделить пять воинов, – ответил старшина и тут же принялся раздавать команды.

– Ерлав, где можно спрятать обоз, чтобы его не обнаружили? – снова обратился Антон к разведчику.

– Там дальше, милорд, болотце. Справа от него лесочек, льга полтора отседова. Туда можно загнать обоз.

– Хорошо, покажешь это место. Ермил, раненых оставишь охранять обоз.

– Есть оставить раненых охранять обоз, – повторил команду старшина и передал приказ сержанту. – Сержант Фармил, остаетесь с ранеными за старшего командира и будете охранять обоз.

Фармил и Ермил были братьями-погодками, сыновьями деревенского Урсела-кожемяки. Они показали отличные способности к воинскому делу и быстро поднялись в звании. Но Ермил был более тверд характером и более суров. Он быстрее вжился в армейскую жизнь и показал лучший результат в учении, чем брат.

В дружине Антона Ермил занимал должность исполняющего обязанности капитана. Ставить его капитаном Антон не спешил. Молод был и не имел опыта. А вот капитана у него не было, его обязанности делили на двоих Флапий и Эрмил. Но как считал Антон, это было временно.

Обоз завели по краю болотца в лесочек и там спрятали. Антон с дружиной последовал за Ерлавом.

Три льга до замка преодолели менее чем за час. В балке перед сожженной деревушкой встретили оставленных Ерлавом воинов. Они разведали ближайшие окрестности и выбрали место скрытого расположения для дружины.

Антон оставил в балке свой отряд, а сам с Ерлавом пешком направился к замку.

Замок высился серой скалой на высоком берегу той же балки, где протекала заросшая тростником речушка. Небольшой. Меньше, чем у Антона, но выглядел солидно из-за своих каменных стен. Башня и стены делали замок трудной целью для осаждающих его врагов. С одной стороны обрыв глубиной локтей сорок и стены в двадцать локтей вышиной. С другой стороны замка ров, частокол, вал и стены в те же двадцать локтей высоты. В стенах – амбразуры для арбалетчиков. Видно было, что Ошбрак заботился о своей безопасности.

В самом замке было тихо. Казалось, замок вымер. Оттуда не доносилось ни звука.

Антон поднялся по извилистой тропинке наверх балки и сразу же увидел лагерь противника. Он находился на холме, по правую руку от замка и немного впереди. Ниже и дальше расположились дружины, ведомые бароном Газаном.

Антон взобрался на большое раскидистое дерево и с высоты стал оглядывать диспозицию. На вершине холма находился командир вражеских войск с конной дружиной примерно в двадцать всадников.

«Вот точно говорят, – подумал Антон, – вчерашние союзники сегодня могут стать врагами».

Еще летом противоборствующие силы были на одной стороне, а теперь их разделила вера. Одни верят в Закат, другие в Рассвет, и все сражаются за истинную веру. Хотя Закат и Рассвет, по мнению Антона, это всего лишь время суток…

Справа и слева от конных расположилась пехота, полторы-две сотни бойцов. Перед ними поставлены телеги. По левую руку от командира противников, на пологом склоне, выстроился отряд рыцарей Рассвета – два десятка всадников. Антон усилил зрение и приблизил холм. Среди рыцарей в повозке стояли два призывателя.

«Противника значительно меньше, чем сил у барона, – подумал Антон. – Но не в количестве сила. Там призыватели, которые могут решить исход битвы. Это самые опасные и непредсказуемые бойцы. Понимает это барон или нет? Его рыцари – бойцы неплохие, но неорганизованные и не жалуют дисциплину, а дружины лордов вообще ни о чем».

Он перевел взгляд на расположение войск барона Газана. Тот свел всю конницу в один кулак и выставил ее напортив рыцарей Рассвета. На своем левом фланге барон расположил бронированную пехоту.

«Говорят, это латники сэра Космина Темного, мастера меча, – подумал Антон. – Они рубятся двуручными мечами… Я бы не так расположил войска. Против рыцарей Рассвета поставил бы пехоту Космина. В центре – ту же сборную солянку дружинников. А напротив холма – всех всадников. И нанес бы основной удар по холму. Пехота Космина связала бы боем рыцарей Рассвета. А если бы призыватели вызвали тварь, то она бы не была задействована в брани. Мечники не пошли бы наверх, под ее плевки. Если б рассветные попробовали помочь своему военачальнику, им в бок ударили бы пехотинцы, а мечники Космина подпирали бы их с тыла. Главное захватить холм. Потом победа была бы уже в кармане. Но барон решил по-другому…»

В его боевых порядках натужно задудели боевые трубы, и войско барона двинулось на противника. Конница неровными рядами шагом двинулась на левый фланг противника. Внешне казалось, что эта лавина захлестнет горстку рыцарей в алых плащах.

Антон стал смотреть на то, как разворачивается сражение. Он впервые наблюдал со стороны, как сражаются местные лорды. Раньше он сам участвовал в битвах и общей картины в полном объеме представить не мог. Теперь ему было интересно, что выйдет из задумки барона.

Если дружины под предводительством барона Газана будут побеждать, он не станет вмешиваться. Если начнут проигрывать, придет на помощь.

Разглядывая пехоту Космина и то, как завораживающе четко и стройно латники шли к холму, Антон пропустил момент, когда на поле боя появилась трехголовая тварь. Гидра тут же стала плеваться ядом в конницу барона.

Головы гидры словно артиллерийские орудия, стреляющие шрапнелью, косили всадников, и в их передовых рядах образовывались прорехи.

Видно было, что всадники испугались и запаниковали. Никто не хотел подставляться под ядовитые плевки. Они стали придерживать коней, скучились, и в этот момент отряд рыцарей Рассвета слаженно опустил копья и направил коней в атаку на расстроенные ряды конницы барона.

Антон видел, что гидра не нанесла большой урон коннице. Упало с десяток всадников, и все. Но психологический эффект ее атаки был силен. Он подорвал боевой дух дружинников, и они растерялись.

– Надо обходить рассветных по флангам, – не выдержав, закричал Антон. Но вместо этого конница топталась на месте. Командиры не принимали решений и не отдавали приказов. А задние ряды всадников, увидев скачущих рассветных рыцарей, стали поворачивать коней назад.

Рыцари Рассвета ворвались в расстроенные ряды всадников Газана. Сбили копьями первые ряды и, выхватив мечи, принялись рубить своих противников. Их мечи, как косы смерти, косили направо и налево, сея вокруг себя смерть и ужас. Среди воинов-лордов барона началась паника. Всадники барона не выдержали натиска рыцарей Рассвета. Лорды не стали ждать, когда их всех покрошат на куски. Они первыми повернули коней назад и стали покидать поле боя.

«Всего двадцать всадников разгромили сборную лордов», – ошеломленно подумал Антон. А рыцари развернули коней и направили их на фланг пехоты.

– Ерлав! – крикнул Антон. – Беги к нашим. Пусть Ермил выводит дружину из оврага. Строит ее напротив холма, но не спешит. Я сам поведу дружину в бой.

Антон уже понимал, что дружины лордов барона Газана обречены. Основная сила его войска позорно бежала с поля боя. Остальные вяло сопротивлялись и готовы были повально удариться в бегство. Он соскочил с дерева и бегом поверху балки направился к своей дружине. Ермил уже построил ее в боевой порядок клином.

Антон вскочил на своего коня и, подняв правую руку над головой, крикнул:

– Шагом, за мной! Слушай мои команды! В атаку! – И пришпорил коня.

По ходу движения Антон постепенно увеличивал скорость, разгоняя коня для таранного удара. Его отряд выскочил на простор, когда отряд рыцарей Рассвета рассеялся и преследовал убегающих пехотинцев. Они далеко отошли от холма. Войско барона и сам он отступали, что больше было похоже на бегство. Лишь отряд латных мечников огрызался и медленно отходил.

Антон мимолетным взглядом окинул поле боя, мгновенно оценил положение дел, не упуская из поля зрения склон холма, где расположились призыватели. Направил дружину на рыцарей, где развевался стяг барона Гуттенберга. Его дружину не замечали. Шум боя впереди заглушал все остальные звуки.

Антон поднял кулак левой руки и показал два пальца. Это был сигнал – стрельба из луков. Он махнул рукой в сторону призывателей. До них было локтей двести.

– Огонь луками по повозке, – обернувшись, крикнул Антон, и десятники передали команды.

Дальше дружинники на ходу отставили копья и выхватили луки. Не целясь, осыпали повозку стрелами. Защита рассветных не спасла их. К первым стрелам Антон приказал привязать освященные Госпожой Заката нательные крестики. Это было его тайным оружием, которым он еще не пользовался и не знал, сработает его задумка или нет. Но проинструктированные дружинники все сделали правильно. Несколько раз на склоне холма мелькнул яркий свет, и тела призывателей, утыканные стрелами, повалились на землю.

Антон опустил копье и прокричал клич:

– Закат!..

Это был их новый боевой клич. Почти полсотни глоток подхватили этот крик.

Их заметили и услышали, когда уже было поздно что-либо предпринять. Кони, не сбавляя темпа, выскочили на вершину холма и врезались в суматошно суетящихся всадников. Длинные копья с бронзовыми наконечниками сбили всадников с коней, а Антон лицом к лицу столкнулся с разинувшим рот лордом в золоченых доспехах. Тот даже не успел надеть шлем на голову. Он ошеломленно смотрел на острие его копья.

Подправив немного направление острия, Антон воткнул его в открытый рот лорда и свалил его с коня. Дружина без остановки прошла весь холм. Сбила стяг, уронила шатер, внутри которого горели открытые жаровни, обогнула телеги и помчалась в тыл рассветным рыцарям. За спиной разгорался пожар.

Антон посмотрел налево и обрадовался. Гидра исчезла со смертью призывателей.

Конница Антона проскакала мимо латников Космина. Латники отдали честь его дружине, отсалютовав мечами, и Космин Темный повел своих воинов на верх холма.

Теперь все лавры победы достанутся ему. «И пусть», – решил Антон. Он пришпорил коня. Всадники дружины выбросили сломанные копья и выхватили шестоперы. Рассветные рыцари азартно охотились за пехотинцами и не заметили новую угрозу. Они развлекались, празднуя победу. Удар в спину рыцарям получился сокрушительный. Рассветные рыцари, лишенные своей защиты, не могли оказать сопротивления обученным воинам Антона. Те нападали по двое с разных сторон и сбивали рыцарей с седел. Рыцари падали, как переспелые снопы. Они без магической силы плохо держались в седлах, не умели сражаться мечами. Вся их сила была в магической мощи паразитов, которые защищали своих носителей. И это стало их главной слабостью. Рыцари Рассвета пренебрегали тренировками. Да и зачем, если умения и силу дает им поселившийся в них господин?

Дружинники лордов, увидев, что пришла помощь, стали оборачиваться и добивать рыцарей на земле. Они действовали яростно и беспощадно, но при этом не забывали о трофеях. Заколов несчастного рыцаря, тут же начинали грабеж тел. Дрались, ругались за трофеи, хватались за топоры и копья. Только вылезшие черви пугали их и отгоняли от убитых.

Один из рыцарей с солнцем на шлеме-ведре поднял руку и бросил меч.

– Мы сдаемся! – закричал он. Антон скривился.

«Какие хитрые крысы», – презрительно подумал он, а в спину рыцаря прилетел двуручный топор. Воин с хеканьем опустил секиру на спину рыцаря Рассвета. Тот вскрикнул и повалился на землю. Его тут же окружила толпа воинов. Он еще был жив, а с него грубо сдирали сапоги, шлем и лезли глубже, где могло храниться золото.

Антон махнул рукой и повел свой отряд к дружине, которая остановилась в льга от места битвы, – над ней развевался на ветру стяг барона Газана.

Антон подскочил, резко осадил коня, так что он взвился на дыбы, и радостно прокричал:

– Поздравляю, господин барон, с победой. Слава мудрому барону Газану!

Рыцари, что стояли рядом с бароном, ошеломленно смотрели на веселого всадника, измазанного в крови, и, недоуменно моргая, молчали.

Антон еще громче закричал:

– Слава барону Газану! Победителю! – И его воины подхватили громкий клич своего командира. Теперь к крикам дружины Антона присоединились некоторые из рыцарей.

Барон, бледный и несколько растерянный, подъехал к Антону.

– Это вы, сэр Антей? – спросил он.

– Да, милорд, это я.

Барон яростно сверкнул глазами.

– Издеваетесь, сэр рыцарь… – прошептал он и стал буравить Антона взглядом.

– Нет, – ответил шепотом Антон, – спасаю… – И снова громко произнес с радостной улыбкой на лице: – Я поздравляю вас с заслуженной победой, господин барон. Враг разбит. Вы хитро все устроили, – и он подмигнул барону. Тот поморгал и нахмурился. Затем широко улыбнулся.

Он понял смысл фразы Антона и тоже голосом, полным радости, ответил:

– Благодарю, сэр рыцарь, за службу. Вы вовремя напали на противника, когда мы заманивали его ложным отступлением.

И тут же заорал во всю свою луженую глотку:

– Победа! Победа, господа! Слава Закату!

И все, кто был рядом, с дружным восторгом подхватили его клич…

Пока рыцари из окружения барона надрывали глотки, радуясь тому, что их позорное поражение неожиданно превратилось в победу, барон тихо позвал Антона:

– Сэр Антей, давайте отъедем и поговорим.

Антон кивнул и последовал за бароном. Они отъехали от свиты на десяток шагов, и Газан направил коня к своему лагерю.

Антон оглянулся. Сражение заканчивалось. Рыцари Рассвета были убиты. Пехота противника в панике бежала к замку Ошбрака. Ей навстречу из замка выметнулся небольшой отряд конницы и врезался в отступающие толпы. Лорды опомнились и повели свои конные дружины добивать противника. Отряд Антона и отряд рыцарей барона остались на месте.

Барон говорить не спешил. Устремив взгляд вниз, он ехал шагом. Когда они отъехали от свиты на расстояние, с которого их не могли услышать, оглянулся на радующихся рыцарей и заговорил тихим голосом, в котором слышалось напряжение.

– Сэр Антей, вы спасли меня дважды. Один раз от смерти, второй раз от позора. Я благодарен вам и не знаю, как выразить свою благодарность, но поверьте, я не забуду этого. Ваш амулет спас меня от предательского удара в спину. Два моих рыцаря, пользуясь возникшей паникой, напали на меня со спины. Мы их убили… Некогда было их хватать и допрашивать. Второй раз ваше внезапное появление помогло переломить ход сражения, которое складывалось… не очень удачно для нас.

Антон молча слушал, но мысленно усмехнулся:

«Как же, не очень удачно. Вас, барон, разбили наголову».

Но на лице Антона его мысли не отразились. Он оставался спокойным и внимательным.

– Вы правильно оценили ситуацию, сэр Антей. Это показывает, что вы вполне зрелый муж, и ваши слова, что вы выполняли мой приказ, пришлись весьма кстати. Давайте и дальше будем держаться этой версии. Мы отступали, заманивая противника. Вы ждали, когда он разделит свои войска, и, выбрав момент, атаковали холм с предводителем их войска. Победа целиком ваша заслуга. Я это знаю, и вы тоже это знаете. Но, – барон внимательно посмотрел в лицо Антона, – другие лорды не примут такое положение вещей.

Антон молчал. Он внимательно слушал, что барон скажет дальше. Не дождавшись реакции со стороны Антона, барон продолжил.

– Если я буду вас восхвалять, как победителя в этом сражении, лорды будут возмущены и, возможно, откажутся от присяги. Поверьте, я их знаю. Давайте сойдемся на том, что я не буду выделять вас среди остальных рыцарей и владетельных лордов. Так мы избежим возможных больших неприятностей. А их и так много. Приближается война с рассветным культом. Что скажете?

– Господин барон, я ваш вассал, – ответил Антон. – Мой отец был вашим вассалом. Как скажете, так я и буду поступать. Меня не задевает ваше желание уравнять всех участвующих в битве, и я не хочу наживать врагов.

– Вот и хорошо, – лицо барона, ранее хранившее на себе печать тревоги, расслабилось. – Значит, мы договорились, и вы не будете таить на меня обиду?

– Не буду, милорд. По сути, я действительно выполнял ваш приказ – привести к лагерю обоз с продовольствием. Что я и сделал. Так уж получилось, что я появился вовремя и в очень удачном месте для атаки. Так что думаю, это удача, и мои заслуги тут не столь велики, как может показаться на первый взгляд. На моем месте каждый бы так поступил. – Антон не лукавил, он действительно так думал.

– Я рад, сэр Антей, что вы все верно подметили. Но я буду помнить о ваших заслугах и о том, что вы спасли мне жизнь.

Антон склонил голову, показывая, что услышал слова барона.

– Тогда, если нам нечего больше обсуждать, вы можете быть свободны, сэр Антей. Жду вас вечером в замке на военном совете. Я за вами пришлю гонца.

Антон снова поклонился и спросил:

– Господин барон, куда доставить обоз и десятую часть трофеев?

– Каких трофеев? – Барон искренне удивился. – Тех, что вы хотите забрать на этом поле боя?

– Нет, милорд. Тут я ничего забирать не буду – ну, кроме того, что мне положено после личной схватки с бароном Гуттенбергом. Доспехи, оружие и конь. Я сразил его в честном поединке.

– Да, конечно, сэр Антей, это ваше законное право. А что это за трофеи, о которых вы говорите?

– По пути сюда мы натолкнулись на подкрепления, что шли к барону Гуттенбергу, и разгромили их. Там тоже были рыцари Рассвета.

– Вот как.

Антон заметил, как барон кинул на него быстрый взгляд, и Газан не смог скрыть завистливой досады. Натянуто улыбнулся.

– Вы и тут сумели меня удивить, сэр Антей… Передайте все моему маршалу, он примет.

– Тогда, господин барон, – произнес Антон, – до встречи на совете.

– До встречи, сэр Антей, – кивнул барон.

Антон кивком головы отвесил поклон, развернул коня и направил его к своей дружине. Та осталась на месте встречи с бароном и ожидала его возвращения. Рыцари из свиты барона направились вслед за бароном. Молча проехали мимо Антона. Косые взгляды рыцарей, которые они кидали на него, были не самые дружелюбные. Рыцари делали вид, что его не замечают.

– За мной! – поравнявшись с воинами, приказал Антон и направил коня к холму, где ранее располагалась ставка барона Гуттенберга.

Барону не повезло после ухода графа Оренбауна со своей дружиной возглавить оставшиеся войска.

У холма Антон остановился и отправил дружину разбивать лагерь недалеко от замка Ошбрака у балки, где протекала речушка. Сам поднялся на вершину холма.

В разгромленном лагере, в походном кресле барона восседал Космин Темный. Он с ироничной улыбкой на узком, сухощавом лице смотрел на подъезжающего Антона.

– Рад встрече, сэр Антей, – не вставая, первым поздоровался Космин.

– И я рад встрече, сэр Космин, – ответил Антон.

– Чем-то могу вам помочь? – спросил Космин. В его глазах заиграли искорки спрятанной насмешки.

– Да, – не реагируя на скрытый вызов рыцаря, ответил Антон. – Хочу забрать трофеи, доставшиеся мне после победы над бароном Гуттенбергом. Конь, броня, оружие.

– И только? – Космин приподнял бровь.

– Да, сэр, и только. Все остальное можете забрать себе.

– Это благородно с вашей стороны, сэр Антей, но вон едут четыре лорда. Они тоже захотят себе трофеи.

Антон обернулся и увидел всадников, что погоняли коней, направляя их к холму.

– Ну, – разглядывая всадников, ответил Антон, – думаю, вы с ними разберетесь. Спасибо за понимание, сэр Космин. Где я могу забрать свое?

– Я прикажу, чтобы ваш приз доставили сюда. Его собрали отдельно. Арчир! – крикнул, полуобернувшись влево, Космин Темный. – Приведи сюда коня барона Гуттенберга, вместе с оружием и доспехами барона.

К Антону подвели отличного рыцарского коня, нагруженного мешками.

– Вот ваш приз, сэр Антей, – произнес Космин.

– Благодарю еще раз, сэр. До встречи на совете.

– До встречи, сэр Антей… И-и-и… может, скажете мне, как так получилось, что вы так вовремя оказались в тылу противника?

Антон пожал плечами.

– Секрета тут никакого нет. Я получил приказ от барона выйти в тыл врагу и атаковать его, когда он разделит силы.

Космин удивленно посмотрел на Антона.

– Вы хотите сказать, сэр Антей, что барон заранее отдал вам приказ и ждал, когда вы подойдете?

– Да, сэр Космин, – не моргнув глазом, соврал Антон. – Прибыв к замку, я отправил тайного гонца к барону, и тогда он решил дать бой.

– Вот как? – недоверчиво произнес Космин. – Наш барон, оказывается, стратег. Он не стал вас ставить на острие атаки, а использовал наилучшим образом…

Антон пожал плечами, отвесил вежливый поклон кивком головы и подхватил приведенную лошадь за уздечку. Пришпорил своего коня и, не глядя по сторонам, направился к своему лагерю. Космин смотрел ему вслед и о чем-то думал.

Его мысли прервал шум подъехавших лордов.

– Что этот молодой выскочка тут делал, сэр Космин? – спросил его Жульбар Железнобокий.

Космин посмотрел снизу вверх на владетеля замка Долины туманов. Помедлил и, слегка усмехаясь, ответил:

– Приходил забрать свой приз. Он сразил барона Гуттенберга.

– Ха! Свой приз. Каждый может сказать, что он сразил предводителя неприятеля, – презрительно выкрикнул Авгур Толстый по прозвищу Кабан.

– И вы, сэр, тоже? – негромко спросил Космин.

Кабан завозился в седле. Под ним был могучий мерин, и он стал переступать ногами. Кабан натянул повод.

– Тпр-ру, дубина, – обругал он коня и неохотно ответил: – Нет, сэр, я не могу. Я не был на холме.

– А сэр Антей там был, и я сам видел, как он ударом копья в лицо сразил Гуттенберга.

– Ну, тогда ладно. Раз вы видели… – примирительным тоном отозвался Авгур Толстый. – Но мы тоже хотели бы иметь трофеи. Это наше право.

Космин задумался. Помолчал и заговорил:

– Трофеи принадлежат тому, кто захватил ставку противника. Это сделали мои воины. Добыча могла бы принадлежать сэру Антею, но он покинул холм. Вы, господа, отступали…

– Мы выполняли приказ барона, – тут же ответил Жульбар Железнобокий, – э-э-э, заманивали врага на себя.

– Ну да, ну да, – закивал Космин. – Мне так сэр Антей и сказал. Но ваши трофеи там, на поле боя, господа, где вы так мужественно сражались с рыцарями Рассвета. – Уголки рта Космина слега дернулись в ироничной усмешке. – На их имущество я не претендую. Еще могу выделить вам снаряжение пехотинцев, что стояли на холме. Но рыцарские доспехи это мое. Кто-то будет оспаривать мои права? – Космин встал с кресла и коршуном оглядел «гостей».

Кабан заметался взглядом по лицам лордов. Все они поняли, что Космин Темный будет отстаивать свои права на имущество рыцарей в поединке, а сражаться с мастером меча – таких дураков среди лордов не было.

– Мы уважаем ваши права, сэр, – хрипло ответил Жульбар Железнобокий. – Нам достаточно будет пехотного снаряжения, что осталось от врагов.

– Да, сэр, – поддержал его Кабан, а остальные, кроме одного, согласно закивали.

– Вот и хорошо. Я уже собрал свои призы, могу оставить холм вам, господа.

– А казна?! – почти истерично воскликнул Травильон Безбородый, владелец замка Туманный лес.

– А что казана? – недоуменно переспросил Космин.

– Тут должна быть казана, – воскликнул Травильон Безбородый. – Как ее делить будем?

– А делить нечего. Казну я не нашел. Видимо, она уехала с графом Оренбауном. Это он возглавлял набег на владения сэра Ошбрака.

– Точно! – подтвердил Жульбар Железнобокий. – А его захватил сэр Антей, и казна у него.

– Но если она у него, то мы не можем получить часть ее! – удивленно и одновременно обиженно воскликнул Травильон Безбородый. – Это его приз.

– Каков наглец! – возмутился Авгур Толстый. – И в битве почти не участвовал, и казну захватил. Я этого так не оставлю…

– А что мы можем сделать? – с унылым видом спросил сэр Травильон. – Мальчишка в своем праве.

– В своем праве, в своем праве, – возмущенно-ворчливо несколько раз повторил Кабан. – Найдем управу на его права.

– Ну, удача вам в помощь, господа, – отозвался Космин Темный и покинул стоявших рядом, обозленных неуступчивостью Космина лордов.

Военный совет проходил в замке рыцаря Ошбрака. Антон пришел пешком и с интересом рассматривал внутреннее устройство замка.

Ворота, способные пропустить одну повозку. Внутренний двор с навесом для десятка лошадей – и сразу порог донжона. Дальше стойла для лошадей и амбар. Замок, как решил Антон, был предназначен для проживания и защиты своего хозяина. Тут не было хозяйственных построек, как в замке Антона.

Если замок Антона был больше похож на укрепленное поместье, то замок Ошбрака выглядел настоящей твердыней.

Дружина рыцаря Ошбрака состояла из двух десятков таких же немолодых, как и сам рыцарь, мрачноватых воинов в кольчугах и открытых шлемах с пластиной, прикрывающей нос. Копье, топор, каплеобразный щит – было их вооружением.

Антона на совет позвал прискакавший гонец и сопроводил до замка. Там у порога его встретил маршал и с барственно-покровительственной улыбкой подсказал, куда идти. Хотя заблудиться тут было трудно.

– Поднимайтесь на второй этаж донжона, сэр Антей. Все уже в сборе, – сопроводил словами Антона маршал.

Совет проходил в небольшой аскетичного вида столовой рыцаря Ошбрака. Все убранство которой состояло из длинного выскобленного слугами дубового стола и деревянных скамеек. Лишь в торцах стола стояли стулья с высокими спинками. На одном сидел барон, на другом – невысокий сухонький рыцарь с седыми вислыми усами и лысой головой. Скорее всего, это был сам хозяин замка, рыцарь Ошбрак, догадался Антон.

По стенам зала горели и чадили масляные лампы. Принюхавшись, Антон понял, что лампы заправляли топленым животным жиром.

Антон окинул быстрым взглядом сидевших за столом лордов и прошел в залу.

По левую руку от барона Газана сидели четыре владетельных лорда. Жульбар Железнобокий, его сосед. Рядом с ним толстяк по прозвищу Кабан. Антон не запомнил его имени. За ним владетель замка Туманный лес – Травильон Безбородый. Последним был рыцарь Ракоци Озерный, владетель замка Озерная твердыня. Его Антон практически не знал, так как не успел пообщаться с ним ближе и познакомиться. Напротив них восседал, вальяжно развалившись на стуле, Космин Темный.

Барон обратил на Антона взгляд и, указав рукой, предложил ему присаживаться.

– Усаживайтесь, сэр Антей. Выбирайте себе место, какое вам нравится.

Антон почесал подбородок. В словах барона он почувствовал скрытый смысл. Сидеть рядом с малознакомыми лордами, Травильном и Ракоци, он не хотел, – его посадят в конце и потом будут говорить, что он заслужил это место, и оно так за ним и останется. Но и выразить свои предпочтения посчитал нецелесообразным, поэтому подошел к столу и ответил:

– Не хочу никого затруднять, господа. Я сяду тут с краешка. Не возражаете, сэр Космин, если я сяду рядом? – спросил Антон.

– Нет, сэр Антей, сочту за честь, – ответил тот.

Антон вежливо улыбнулся и сел рядом с Космином Темным, а лорды, сидевшие напротив, презрительно скривились. Это не ускользнуло от внимания Антона, и он решил, что правильно сделал, сев не рядом с ними. С другой стороны, он сразу ухватил суть. Тут как бы образовались две партии. С одной стороны он и Космин, с другой – четыре лорда. Про Ошбрака он ничего сказать не мог.

– Сейчас придет маршал, и мы начнем совет, – глухо произнес барон Газан. – Прикажите, сэр Ошбрак, чтобы нам подали вина, – обратился он к хозяину замка.

– Сожалею, господин барон, – трескучим голосом ответил Ошбрак, – но есть только эль.

– Ну, пусть подадут хотя бы эль, – поморщился барон.

Пока Ошбрак отдавал распоряжение старому слуге, появился маршал. Осмотрелся и сел рядом с Железнобоким. Тот подвинулся, уступая ему место, и заставил передвинуться остальных.

Принесли эль в глиняных кружках, и старый слуга дрожащими руками расставил их перед лордами. Антон сделал вывод, что здесь все старое – и мебель, и люди, а сам Ошбрак просто жмот, каких еще поискать.

– Сэр Ошбрак, – продолжил барон, – хочу представить вам нового нашего вассала, сэра Антея, сына Робарта, владетеля замка Грозовые ворота.

Старый рыцарь как ворон нахохлился, кинул на Антона неприязненный взгляд и снова трескуче произнес:

– Видел я его. Лазил по деревьям под стенами замка и смотрел на поле боя. Потом убежал. Я думал, совсем удрал, а он вон, тут сидит.

Антон, не ожидавший таких слов, недоуменно посмотрел на рыцаря.

– Почему вы решили, сэр рыцарь, что я должен был удрать?

– Потому что ты не вышел на поле брани, а прятался в балке. Вот почему. И вашего батюшку я не любил.

– Понятно, – покивал Антон. – Скажите, сэр, если вы такой смелый, почему сами не вышли на помощь дружинам, что пришли спасти ваш замок?

– А я думал, что барон Газан проиграет сражение, – ответил вредный старикан. – Все к этому шло, и если бы не ты, то бежал бы он сейчас далеко. Так говорю, Газан? – спросил Ошбрак и старчески, дребезжаще рассмеялся. – Гхе, гхе, гхе… Зря ты, сэр Антей, его спасал. – Ошбрак с вызовом упер взгляд в Антона.

Антон рассердился. С ним разговаривали как с мальчишкой, и кто? Старый выживший из ума скряга, брат Плюшкина[1].

– Только потому, что вы старше меня и слабы, я не вызываю вас на поединок чести, сэр рыцарь. Боюсь, что вы по дороге к ристалищу развалитесь.

– Смотри-ка, как бы сам штаны не потерял, молокосос, – ответил рыцарь. Сидящие на противоположной стороне стола лорды слушали и смотрели на представление с большим интересом.

– Вы дурак? – прямо спросил Антон. – Или просто зажились на этом свете и хотите как герой отправиться к предкам в Вальхаллу[2]?

– Прекратите ссору, господа, – сурово прервал словесную перепалку барон. – Вы должны знать, сэр Антей, что сэр Ошбрак мечник, и хотя в возрасте, но даст фору молодым. Еще вы должны знать, он всегда говорит то, что думает. Привыкайте.

– И как он дожил до седых волос с таким характером? – не выдержал и спросил Антон. Лорды издали тихий смешок.

– Те, кто хотел меня проучить за мой язык, давно в родовых склепах.

– Ясно, – ответил Антон. – Вы просто неблагодарный человек?

– А почему я должен благодарить тех, кто пришел и стал грабить мои земли, как враг? – поднял седую бровь Ошбрак. – Пришли рассветные, чума их забери, и стали грабить. Пришли закатные и по дороге деревеньку разграбили. Спасибо.

– Нам нужны были припасы, сэр Ошбрак. Это общепринятая практика походов. Война кормит войско, – ответил маршал.

– А ты вообще молчи, безродный, – прервал его Ошбрак. – Это всё твои идеи. Я бы отсиделся в замке, и граф Оренбаун увел бы свои дружины. А теперь будет война, чума ее забери. Рассветные не простят вам такого позора. И все пойдут через мои земли. Туда-сюда, туда-сюда… – Старый рыцарь махнул рукой. – Защитнички, чума вас забери.

Антон задумчиво слушал старика и смотрел на него совсем другим взглядом, чем вначале. Теперь он в глазах Антона был не чокнутыми стариком, а вполне рассудительным дядькой. Ошбрак имел независимый и прямой характер. Ни под кого не прогибался, плевал на общепринятые нормы и никого не боялся. В общем-то, Ошбрак прав и по достоинству оценил помощь барона. Она ему была не нужна. Замок Ошбрака могли взять только осадой и измором. Но на это требовался не один месяц. На что тогда надеялись те, кто пришел осаждать его замок? Сам Ошбрак не без оснований полагал, что противник постоит у стен, да и уйдет, а жизнь войдет в свою обычную колею. Деревни отстроятся, пашни будут распаханы. Скотину можно приобрести у соседей. А вот поражение войск, которые отправил герцог Моринхейский на осаду замка, открывает новую страницу в противостоянии культов. С этим не поспоришь…

И тут до Антона дошла подоплека всей этой затеи с осадой замка. Рассветным нужно было спровоцировать конфликт. Они понимали, что воинственный барон Газан, ярый сторонник культа Заката, не оставит в беде Ошбрака и придет на помощь… Культ Заката самоустранился и в войну лордов ввязываться не будет, так решили иерархи. Тогда Рассветный культ быстро приберет владения лордов под свой контроль. Непонятно было, почему они выбрали столь сложную цель, как замок Ошбрака?

Антон склонил голову и произнес:

– Сэр Ошбрак, я приношу свои извинения за грубость. В подтверждение искренности своих слов готов дать вам немного припасов.

Старый рыцарь глянул на Антона из-под нахмуренных бровей. Суровые складки у рта разгладились, в глазах мелькнула веселая искорка.

– Извинения приняты, сэр Антей, – невозмутимо проговорил старый рыцарь. – Подарок тоже приму с благодарностью. Вы внешне похожи на своего отца, но характер у вас совсем иной…

Его словам сильно удивились сидящие за столом напротив лорды. Они недоуменно смотрели то на Антона, то на Ошбрака. Рожи их кривились, и Антон понял, что все они ждали и желали скандала.

«А вот хренушки вам, крысы хитрожопые», – храня невозмутимое выражение на лице, мысленно со злорадством подумал Антон.

Барон откашлялся и, успокоившись, произнес:

– Вот и хорошо, сэры, что конфликт улажен.

Вновь на лицах лордов, сидящих напротив Антона, промелькнула тень досады.

– Поговорим, сэры, о наших делах, – продолжил барон…

Совет проходил долго. Лорды пространно говорили о политике, о своей роли в ней. Антон слушал досужие рассуждения лордов и скучал, понимая, что заседающие переливают из пустого в порожнее. Никто ничего не предлагал. Смысл всех их высказываний сводился к одной мысли: может быть, все образуется само собой.

Антон не высказывался, молча вполуха слушал. Он мало что понимал в хитросплетениях отношений лордов в герцогстве. Кто кому друг, кто враг, кто служит «вашим и нашим»…

Молчал Ошбрак. Молчал Космин. Остальные рассуждали и рядили, как быть дальше. Сошлись на мнении, что все дальнейшее зависело от позиции графа Мольта Кинсбрукского, сюзерена барона. А его позицию не знал никто. Граф затаился и отмалчивался. В конце концов решили послать к графу гонца и выяснить эту самую позицию.

Маршал неожиданно предложил послать к графу Антона. Антон, невнимательно слушавший лордов, не сразу понял, чего от него хотят. Он в этот момент решал, что передать Ошбраку из добычи.

Его в бок толкнул Космин. Антон встряхнулся и посмотрел на лорда.

– Что скажете, сэр Антей? – спросил Космин Темный.

– Э-э-э… О чем, сэр? – в ответ спросил Антон.

– О том, что вас хотят отправить послом к графу Кинсбрукскому.

– Зачем? – не скрывая удивления, уточнил Антон.

– Вы что, не слышали, о чем мы тут говорили? – возмутился маршал.

– Э-э… Слышал… – Антон растерянно оглядел присутствующих. – Э-э-э, говорили, что делать дальше, и никто не знает, что делать дальше. Вот. – Ошбрак затрясся в беззвучном смехе. Барон нахмурился. Антон поспешил добавить: – Времена теперь наступили сложные, вчерашние союзники стали врагами, и мы должны знать, на кого можно опереться… Скажу одно, можете опереться на меня, господин барон, я с вами, за Закат, – ответил Антон и облегченно выдохнул.

– Спасибо за вашу преданность, сэр Антей, – барон не оценил спич Антона, – но этого мало. Для победы нужен союз всех сил, преданных Закату. И его надо создавать. Вот мы и хотим отправить вас к графу Кинсбрукскому. Узнать его настроение и рассказать ему о наших планах. Здесь как раз потребуется ваша преданность, сэр Антей.

– Но почему я? – забеспокоился Антон. – Я графа совершенно не знаю. Господин барон, будет ли граф меня слушать? Не лучше ли послать более достойного и родовитого лорда, например, Густава Разумного или Жульбара Железнобокого?

Барон скривился, как от зубной боли.

– Это было бы неплохо, – ответил он. – Густав умеет договариваться. Но вы, сэр Антей, Густава чуть не убили своими пинками.

– А чего он ни с того ни с сего ругаться начал. Меня оскорблял, моего отца. Я простил его за то, что он кричал на меня, но порочить память погибшего отца я не позволю. Поэтому дал ему пару пинков. Кто знал, что у него сердце слабое?.. Вот. И заметьте, я помог ему не умереть.

– Я понимаю ваше негодование, сэр Атней, но в следующий раз решайте вопросы чести оружием, – ответил барон.

– А как? У вас, милорд, нельзя оголять меч, а он сквернословил. В общем, господин барон, в следующий раз я просто удушу того, кто на меня начнет кричать.

– Да-а? – удивленно протянул со своего места Ошбрак. – Как интересно. Сэр Антей пинками чуть не убил этого пузатого мудреца. – Ошбрак с интересом посмотрел на Антона.

Антон поморгал и с надеждой спросил:

– Может, сэр Жульбар или сэр Космин лучше подойдут для этой цели?

– Сэр Жульбар силен в конном бою, предан нашему делу, но не годится для такой роли. Он больше молчун. Сэр Космин, – терпеливо пояснил барон, – на турнире выиграл у графа. Сами понимаете, не самый лучший кандидат в послы. Тут нужен более тонкий подход, сэр Антей. Вы справитесь. В вас чувствуется имперское воспитание и дикость кочевников. Графу такое сочетание качеств понравится.

– Только не запинай графа, сынок, – со смешком произнес со своего места Ошбрак. – Да, Газан, ну и дипломаты у тебя…

– Дядя, – строго произнес барон, – других нет. Не нравится, езжайте вы.

– Не, я не могу, Газан, стар уже. Столько, сколько пьет граф, я уже не выпью.

– Тогда не мешайте.

Антон с огромным удивлением на лице посмотрел на Ошбрака, потом на барона и тихо произнес:

– Дядя?..

– Да, дядя, – ответил Ошбрак. – Тебе, сэр, не сказали? Я отдал ему баронство, потому что не имел наследников. А Газан сын моей покойной сестры. Вот теперь племянник разоряет дядю…

– Я не разоряю вас, сэр Ошбрак, – воскликнул барон. – Мы пришли к вам на помощь…

– Да, я слышал эту сказку, – отмахнулся старый рыцарь. – Ты как был неумелым командиром, так и остался. И маршала себе выбрал под стать, из сыновей кухарки. Только потому, что твой отец его признал, он не носит нам пиво, а сидит рядом. Что зыркаешь глазами, Гунтер? Не нравится? Терпи. Вот сдохну, тогда отпразднуешь… Думаете, я не знаю, что вы ждали, когда замок захватят, а меня пленят? И никто из вас медной монеты не дал бы за мой выкуп. Только вот вам, – Ошбрак показал дулю, – кукиш, а не мой домен. Я еще вас переживу… Ладно, – Ошбрак неожиданно живо, по-молодому бодро поднялся со стула. – Вы дальше брешите, а я спать пойду…

«Так вот почему герцог отправил дружины захватить замок Ошбрака. Он знал, что Газан обязательно придет дяде на помощь», – догадался Антон.

Как хитро рассветные все организовали. Газан теперь вроде бы как вне закона. Если граф придет к нему на помощь, то сам станет вне закона. Уж лучше бы Газан сидел дома и не лез в сражения. Ошбрак прав.

Глава 4

Работорговец Раам сделкой с бродягами остался доволен. Он с усмешкой смотрел вслед уходящим двум остолопам. И было чему радоваться. Раам получил крепкого раба, которого можно продать, если хорошо постараться, за пять золотых, и вдобавок избавился от вонючих сапог, которые ему всучили обманом.

После того, как вернулся Ибрагим, сопровождавший купленных молодым аристократом рабов, и рассказал, что хозяина обманули, Раам почувствовал себя униженным и уязвленным. Как он мог так опростоволоситься? Повелся на слова шера про волшебные сапоги. Его самолюбие долго страдало. Но сейчас он получил удовлетворение. Сам надул дурней и остался с прибылью.

Раам сложил руки на груди и с интересом посмотрел на нового раба. Тот лежал у его ног на песке и широко раскрытыми глазами пялился на работорговца.

«Крепкий, ухоженный раб, хоть и в лохмотьях», – отметил Раам. На теле видны старые шрамы. Но это похоже на следы пыток, а не наказания. Уж Раам в этом разбирался.

– Ибрагим, – позвал он чернокожего слугу-надсмотрщика. – Развяжи рот рабу. Поговорю с ним.

Ибрагим кривым кинжалом разрезал веревки и вытащил палку изо рта раба.

– Дай ему глоток воды, – распорядился многоопытный Раам.

Инквизитор Шургар Железная воля, посвященный второго ранга, сделал три судорожных глотка.

– Хватит, – остановил Ибрагима Раам, и слуга убрал кружку. – Кто ты? – спросил Раам нового раба.

– Я… Я, – хрипло отозвался раб, – Шургар Железная воля, посвященный второго ранга… инквизитор.

– Сектант? Какой культ?

– Не культ, – облизав запекшиеся губы, ответил раб, – орден охотников на вампиров.

– Вот как? – Раам хмыкнул. – Это где же такой орден существует? Я во многих местах побывал, а о таком не слышал. Может, в глубине Святой земли?.. Но глядя на тебя, не скажешь, что ты выходец из пустыни. Ты похож на имперца.

– Я из королевства Гвандалана…

– Ох ты ж, какая неудача! – всплеснул руками Раам. – Сумасшедшего купил! Что же со мной происходит в последнее время?..

– Я не сумасшедший, я нормальный. Просто из другого мира, – поспешил ответить Шургар.

Раам опустил руки и недоверчиво посмотрел на раба.

– Не сумасшедший, говоришь? А где этот твой мир?

– Далеко. Туда можно пройти, открыв портал между мирами. Так я сюда и попал.

– Хм, – неопределенно хмыкнул работорговец. – Не сумасшедший, а несешь такое… – Раам еще раз внимательно посмотрел на раба. – Но с другой стороны, может, ты и вправду не сумасшедший. Рассуждаешь как нормальный. Просто выдумщик, набиваешь себе цену. Я таких хитрецов встречал. Что умеешь делать?

– Я писать могу, считать…

– И все? Ты что, из благородных господ? – удивился Раам.

– Нет, я из семьи лавочников. Ребенком меня продали ордену за долги…

– Так все-таки ты раб! – подхватился Раам. – А говоришь, свободный…

– Мне дали свободу в ордене и тренировали волю.

– Зачем?

– Затем, чтобы на меня не действовала волшба.

– Правда, что ли? – не поверил Раам. – Сейчас проверим.

Он достал амулет оцепенения и направил заклятие на раба.

– Скажи что-нибудь, – приказал Раам.

– Что сказать? – спросил раб.

– Хм. Как интересно. Точно не действует. Может, руна исчерпала заряд? А это? – Работорговец из сумки, висевшей у него на поясе, достал пучок крысиных хвостов, связанных красной нитью, и провел ими по коже раба.

– Щекотно, – произнес тот.

– И все? – сильно удивился Раам. От этого амулета темных раба должно было скрючить от боли, а ему только щекотно.

– Ибрагим, подойди, – приказал Раам, и когда тот подошел, провел тому по руке хвостами. Ибрагим громко закричал и отскочил.

– За что, хозяин? – почти плача и качая мгновенно онемевшую руку, спросил он.

– Проверяю, Ибрагим. Странный раб у нас. На него волшебство не действует… И я знаю, кому его продать. Закатные рады будут приобрести такого раба. Радуйся, инквизитор, ты получил шанс снова стать свободным. Веди себя хорошо, не бунтуй, и я продам тебя таким же, как и ты, выдумщикам.

– Правда? – воскликнул Шургар. – Я буду свободным? Спасибо, уважаемый Раам.

– Я тебе, раб, не Раам, а хозяин. Ибрагим, всыпь ему несколько ударов плетью.

– Не могу, господин, все тело судорогой свело, – поклонился чернокожий слуга.

– Ах да, я и забыл. Ну, потом поучишь его манером. А сейчас развяжи раба и загони в клетку к пустынникам.

– Так он же светлокожий, хозяин?.. – удивился слуга.

– Я знаю, Ибрагим, знаю. Делай, как я приказал. Он потом сапоги мне лизать будет, чтобы пожить отдельно.

– Будет исполнено, господин.

Ибрагим ловко распутал узлы ремней и, подхватив под руки обессиленного раба, потащил его к клетке. Там уже сидели трое мужчин в грязных свободных одеждах, с худыми, морщинистыми, почти коричневыми лицами. Ибрагим впихнул туда раба. Шургар сделал пару шагов и упал на колени.

Один из пустынников, седой, с редкой бородкой плюнул в сторону Шургара.

– Гяур, бледнокожий аяксиль. Ночью бурмек делать будем.

Он закрыл глаза и потерял интерес к новому пленнику.

Шургар с трудом дополз до противоположной стороны клетки и упал на спину. Он не обращал внимания на слова других рабов. Закрыл глаза и приступил к медитации.

Со стороны могло показаться, что он спит или умер, но Шургар медитировал. Восстанавливал силы, разгонял кровь и собирал внутри себя, в районе солнечного сплетения, Арану – психическую энергию. Он видел, как внутри него разрастается из маленького огонька желтое солнце, и успокаивался.

Наконец пришло время, когда он мог спокойно подумать о том, что с ним произошло, и о своем будущем. Он не боялся рабства и готов был бороться за свою свободу, но он также понимал, что попал в ситуацию, когда предпринимать что-либо кардинальное было еще рано.

В тот раз его подловили, когда он был беззащитен. Сначала оглушили, потом связали и истязали. Ему не давали времени прийти в себя. Арану он исчерпал по пути сюда. Теперь же он мог думать и анализировать. Этот мир непрост. Надо осмотреться, узнать получше этот мир. Чем он опасен и как тут можно выжить.

Обратно Шургар мог вернуться только с Шузмаралом, и ради этой цели он готов был потерпеть.

Инквизитор испытывал сильную жажду, но чем сильнее была жажда, тем больше его воля собирала энергии из окружающего пространства. Тут была магия, но неровно разлитая в эфире. Не так, как у него дома, а полосами, обрывками. И он подполз к тому месту, откуда ее можно было постепенно качать.

Весь остаток дня он не шевелился. Ибрагим сквозь прутья озабоченно ткнул его палкой.

– Ты не сдох там, раб? – спросил он и услышал спокойный ответ:

– Нет.

– Ну, тогда ладно. Пить будешь?

– Нет, – снова прозвучало из-под плотно сжатых губ раба.

– Сдохнуть собираешься?

– Нет.

– Нет, нет, – проворчал Ибрагим. – Странный ты раб. Ну, смотри, ночь близко… – Что Ибрагим этим хотел сказать, Шургар не понял и не придал этому значения.

Когда стемнело, Ибрагим улегся под полотняным навесом в гамаке. Но зашевелились рабы в клетке с Шургаром. Инквизитор продолжал лежать с закрытыми глазами. Он слышал каждое их движение и слово и был готов Ко всему.

– Шамиль, уршага эль марнас, – прошептал один из них. – Перуз, уршага эль дераза.

– Может, он сдох? – прошептал кто-то из рабов. – Ильшех ор вазир.

– Ну и что, что не шевелится, – ответил ему прежний голос. – Что с того? Мы будем делать бурмек.

– Если он муршаз, я не буду с ним делать бурмек…

– Хватит болтать, хозяин специально его сюда посадил, чтобы смирить…

Шургар слышал их разговоры то на понятном языке, то на непонятном, но ясно сознавал, что рабы хотят с ним сделать какую-то гадость. А что могут сделать три здоровых мужика с одним? Шургар слушал и думал. Калечить его не будут, он ценная вещь. Остается одно… его хотят изнасиловать. Такое он уже проходил во время учебы в ордене. Среди послушников царили жестокие нравы. Так испытывали его волю. Слабые и не способные сопротивляться погибали. Он тогда не сдался и сейчас не доставит этим скотам удовольствия. Он уже сильный и искушенный посвященный.

– …Шамиль, уршага ему на ноги. Ты, Перуз, руки держи и рот прикрой, чтобы не закричал. Я ему штаны урмиз и первым буду бурмек делать.

Из соседней клетки донеслось:

– Вы бы хоть бессильного не трогали, шакалы.

– Сам шакал, пасть закрой. Не то в рот бурмек делать буду.

– Тьфу на тебя, сволота пустынная. Чтоб ты сгнил от своих похабный затей, урод…

– Сам первый сдохнешь, бледный гяур.

Шургар, не открывая глаз, произнес:

– Я вам вырву то, чем вы собираетесь бурмек делать. Потом сами под бурмек попадете.

– Ожил гяур. Хватайте его! – прозвучал громкий шепот, и трое мужчин одновременно бросились на лежащего на спине инквизитора.

Первый попал под удар ноги. Самый низкорослый. Ему прилетело в пах. Удар был такой силы, что он отлетел к противоположной стене клетки. Пустынник, взвыв, ухватился за пах. Второму Шургар врезал кулаком в то же место, и тот упал рядом, громко застонав. Самому главному насильнику, что был с опущенными штанами, он ударил под дых, ухватил рукой за его хозяйство и сжал кулак.

Дикий рев раненого зверя, переходящий в поросячий визг, прокатился над рынком рабов. Испуганный Ибрагим выпал из гамака на песок и, суматошно ища фонарь, стал ползать на четвереньках по песку. А отчаянный крик человека, которого, казалось, разрывали свирепые тигры, носился над берегом и пробудил всех в округе. Зажглись факелы у соседних торговцев живым товаром. Из своей палатки выбежал испуганный Раам с кривым мечом в руке.

– Ибрагим! – заорал он. – Что случилось? Кто напал? Кого убили?

– Не знаю, хозяин. Я лампу потушил и не могу ее найти.

– Идиот, – воскликнул Раам и, забежав обратно в палатку, вышел с масляной лампой. Поднял над головой и застыл от удивления.

В клетке сидел новый раб. Он, схватив пустынника за уд, сжимал его в руке. А тот орал так, словно его терзал тигр. Два остальных пустынника валялись по углам клетки и громко стонали. В соседних клетках, задыхаясь от смеха, хохотали рабы.

– Эй, инквизитор, ты что делаешь? – воскликнул Раам.

– Я хочу оторвать ему то, чем он хотел делать бурмек, – невозмутимо ответил раб. – Я их предупреждал, а они не поверили.

– Отпусти его, – быстро заговорил Раам. – Иначе без яиц он в цене упадет. Я с тебя спрошу.

Инквизитор спорить не стал.

– Как прикажешь, хозяин, – спокойно произнес он и ногой оттолкнул визжащего, как сирена, пустынника.

– Вот, молодец, – похвалил его Раам. – Ибрагим, отсади его к остальным… – Раам огляделся. – Вон посади его к бабам, имперкам. Они точно не захотят делать бурмек, им нечем, – расхохотался Раам. Ему понравился покорный и сильный раб. Он хорошую цену за него возьмет…

«Неудачи бывают у всех, но они исчезают, как исчезает роса с восходом светила, и новый день приносит новые радости», – философски подумал Раам и ушел в свою палатку…

С наступлением ночи из моря вышел мокрый человек в темной одежде. Он постоял, осматриваясь, у маяка и увидел ворона.

– Что скажешь, Рансир? – спросил человек. – Ты не находишь этот мир странным?

Ворон ответил:

– Кар-р-р.

– Что, старый паршивец, – спросил человек, – не хочешь со мной разговаривать?

Ворон вновь каркнул.

– Понятно, – ответил человек. – Тебе не хватает магического эфира. Я это тоже заметил. Тут мало магии. Магический эфир здесь разряжен и к тому же рваный.

Человек взмахнул руками, превратился в большую летучую мышь. Мышь медленно взмахнула крыльями и попробовала подняться в воздух. Пролетев пару локтей, опустилась на песок.

Следом с земли вновь поднялся мокрый человек.

– И у меня не получается использовать простейшую магию, – проворчал он.

Человек подошел к высокому цоколю маяка и стал раздеваться. Снял сапоги и всю одежду. Выжал ее руками, вылил воду из сапог. Затем оделся, поднял голову и посмотрел вверх.

– Надо наведаться к смотрителю, – пробормотал он и направился к покосившейся двери маяка. Толкнул ее, и дощатая дверь с противным скрипом поддалась, открылась вовнутрь. Человек шагнул в темноту и скрылся с глаз ворона.

Это был колдун Шузмарал. Он весь день пролежал неглубоко на дне залива, и как только стемнело, вышел из воды. Ему нужна была пища и информация. Шузмарал поднялся наверх маяка и остановился у двери, обитой бронзовыми скобами. Потянул на себя дверь и заглянул внутрь. В небольшой комнате на лавке спал бородатый старик. Он не проснулся от скрипа двери и, пуская пузыри в бороду, продолжал безмятежно похрапывать. Шузмарал плотоядно оскалился. Внутри него взыграл лютый голод. Он на цыпочках подошел к старику и жадно приник к его шее.

Жертва так и не проснулась. На лавке осталась лежать только потемневшая оболочка мумии. Утолив голод, Шузмарал спустился вниз.

Ночь – время воров и бандитов. Именно они были нужны Шузмаралу. Они – источник нужной информации и связей. Он направился в сторону города и побрел вдоль его границы, по побережью.

Ожидания колдуна скоро оправдались. Из подворотни вынырнули три темные тени. Они стали окружать Шузмарала. Один вразвалочку пошел прямо на него.

– Ну, добрый человек, – ухмыляясь, произнес он. – Что делаем ночью на моей территории? Проход тут платный. Чем будешь платить?

Справа раздался недовольный голос подельника говорливого бандита.

– Косой, ты чего болтовню разводишь? Прикажи ему раздеваться и отдать все ценное. Чего мы с ним топчемся?

– Без тебя, Сопля, знаю, что мне делать, – зло огрызнулся тот, кого назвали Косым. – Поучи свою жену рыбу солить.

Он отвел взгляд от Шузмарала, посмотрел в сторону говорившего из темноты подельника и пренебрежительно сплюнул.

– Идите сюда, рабы, – применив заклятие подчинения, прошипел Шузмарал. – Я подарю вам наслаждение.

Косой вздрогнул. Его взгляд стал бессмысленным, словно сознание спряталось от шепота колдуна глубоко внутри. Он сделал неуверенный шаг в сторону Шузмарала.

– Ближе. Все подошли ближе, – вновь прошипел колдун. Затем оглядел бандитов. Убедился, что ни один из них не обладает даром. С высокомерным пренебрежением он свернул шеи двоим подручным Косого, а его немного выпил. – Будешь упырем, – впрыскивая в кровь бандита яд гемофилии, произнес он. – Веди меня к вашему старшему.

– Старший, – помертвевшим голосом отозвался Косой, – Чермес, скупщик. Он темный.

– Очень хорошо, – ответил Шузмарал, – он-то мне и нужен.

Два темных силуэта дальше пошли по берегу моря и вышли к низким лачугам, стоящим без всякого плана на берегу. Миновали их. При этом Косой пару раз отгонял внезапно появлявшиеся группы промышлявших ночью банд.

– Это ты, Косой?

– Я, Амбал.

– А почему не у себя топчешься?

– Я не в деле. Мимо прохожу.

– А, тогда иди… – И они шли дальше.

У дверей крепкого, сложенного из камня дома Косой остановился и постучал в дверь.

Сначала была тишина, затем из-за двери раздался недовольный старческий голос.

– Кого нелегкая принесла?

– Гнусавый, это я, Косой. Отворяй, дело есть.

– Подождать утра не может?

– Нет, я к Чермесу.

– Подожди. Не шуми, сейчас Чермеса спрошу, примет али нет, – глухо прозвучало из-за дверей.

Прошла еще пара минут, и дверь без скрипа отворилась. В проеме показалась фигура старого толстяка. Он поднял лампу, посветил и спокойно спросил:

– Это кто?

– Это к Чермесу.

– Чего он хочет?

– Сам ему расскажет.

– Ну, проходите, – вздохнул толстяк и посторонился, пропуская «гостей», – и не шалите. Я сейчас Чермеса позову.

Косой и Шузмарал прошли в дом.

– Садитесь на лавки, ждите, – ворчливо проговорил старик и скрылся в коридоре, по которому они пришли. Вскоре появился заспанный черноволосый и чернобородый мужчина средних лет, с накинутым на плечи одеялом. Кинул взгляд на Шузмарала, узнал в нем своего и поздоровался:

– Привет, брат. Чем обязан?..

– Информацией, – произнес Шузмарал и мгновенно очутился за спиной чернобородого. Тот дернулся, но оказался зажат в тисках чужого колдовства. Отчаянно сверкая глазами, с трудом прохрипел:

– Косой, сука, ты кого привел?..

Косой молчал, а Шузмарал с наслаждением впился в шею Чермеса и долго не отпускал. Кровь одаренного, как бальзам, попадала в горло Шузмарала и пополняла его магические силы. Наконец, он неохотно отстранился. Глаза колдуна стали источать красный свет. На губах осталась капелька крови.

– Приказывай, господин, – еле слышно хрипло проговорил чернобородый.

– Мне нужна информация по этому миру. Кто здесь правит, какие силы тут есть и видел ли ты вампира, женщину?

Чермес целый час рассказывал Шузмаралу про свой мир, про рассветных и закатных, про культ Матери Ночи, про империю и королевства. Все, что знал и что мог вспомнить. Шузмарал слушал, не перебивая. Когда рассказ закончился, он недовольно произнес:

– Жаль, что про королеву ты ничего не слышал. Дай своим людям команду, пусть разузнают в городе. Может, какая зацепка появится… – Шузмарал ненадолго задумался. – И мне нужно место, – прервав молчание, проговорил он, – где я могу переждать день. Скоро наступит рассвет. Ваше светило меня обжигает. Мне на день нужен темный подвал.

– Все исполню, господин, – поклонился чернобородый и крикнул: – Гнусавый!

– Я тут, – из коридора вышел испуганный толстяк.

– Гнусавый, спусти господина в подвал, – приказал Чермес.

– Ясно, – ответил толстяк. – Пройдем, господин. Идите вдоль стеночки. Вон в углу будет проход.

Шузмарал сделал шаг по направлению к стене. Чернобородый выпучил глаза и заорал:

– Гнусавый!..

Его крик оборвался воплем вампира. Под Шузмаралом неожиданно провалился пол, а он сам рухнул на дно ямы, из которой вверх торчали вбитые заостренные колья. Жгучая боль пронзила все тело Шузмарала. Он громко и истошно закричал. Стал изо всех сил пытаться выдрать себя из ловушки.

– Ты идиот? – воскликнул пораженный увиденным Чермес. – Это наш господин.

Но пол в это время закрылся, а толстяк удивленно посмотрел на чернобородого.

– Чермес, это чужак, и ты сказал спустить его в подвал. Что не так? Еще вон Косой ссучился…

Он не договорил. Чермес ухватил толстяка за шею и свернул ее, потом жадно приник к его горлу.

– Черме-ес! Сво-олочь… я тебе этого не прощу, – раздался приглушенный крик из подвала.

– Я сейчас, господин, – подскочил на месте чернобородый. – Помогу вам…

Выбегая из комнаты, Чермес позвал бандита:

– Косой, пошли, поможем хозяину. – Сам опрометью выскочил в коридор, ногой открыл замаскированную в стене дверь, проскочил в следующий узкий коридор, забежал в комнату. На бегу он громко приговаривал: – Я сейчас, господин. Не бойтесь. Мы вам поможем… Потерпите… – Добежал до лестницы и стал спускаться в подвал, где была ловушка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Плюшкин – персонаж романа «Мертвые души» Николая Васильевича Гоголя.

Вернуться

2

Вальха́лла, также Валга́лла, Вальга́лла – в германо-скандинавской мифологии небесный чертог в Асгарде, куда попадают после смерти павшие в битве воины.

Вернуться