Ирина Ваганова
Есть ли жизнь за МКАД… ой?

Глава 1

Всю дорогу я угрюмо молчала, сидя на заднем сидении «Шевроле Нивы» и сверля взглядом стриженый затылок Глеба Матвеевича – начальника отцовской охраны. Не привыкла, чтобы папины подчинённые так строго со мной общались, вот и злилась на себя за то, что поддалась нажиму и теперь еду неизвестно куда. Приятная музыка французского радио сменилась хрипом и шорохами, Глеб Матвеевич выключил приёмник:

– Здесь не ловит. Запустить магнитолу? – Я молча мотнула головой. Никакая музыка не способна поднять мне настроение. Глебов ободряюще констатировал: – Скоро будем на месте.

Я бросила взгляд в окно. Машина ползла вокруг поросших осинником бугров. Лишь просёлочная дорога под колёсами намекала, что где-то рядом есть жизнь. Куда это меня завезли? Отдавая команду одеться попроще, оставить дома все гаджеты и спускаться в подземный гараж, Глеб Матвеевич обещал объясниться позже. Я так огорчилась из-за сорвавшейся встречи с подругами, что особо не расспрашивала, лишь пересаживаясь в неприметном дворе из Мерса в Ниву, засомневалась в целесообразности таких кульбитов.

– Автомобиль босса не должны засечь камеры на выезде из Москвы, – хмуро пояснил недовольный моей медлительностью Глебов.

Я надеялась в скором времени увидеть элитный посёлок или хотя бы коттедж в развитом СНТ, однако туда должна вести асфальтовая дорога, а не унылая народная тропа.

Вот деревца расступились, демонстрируя пасторальную картину: на цветущем лугу паслись грязно-белые козы, чуть дальше блестела лента реки, а прямо по курсу из высокой травы торчал покосившийся забор, подпираемый шеренгой усыпанных плодами вишневых деревьев.

– Это что? – я не верила глазам. – Мы попали в позапрошлый век?

Глеб Матвеевич хмыкнул и ответил:

– Тогда здесь было многолюднее. Ещё в шестидесятые кипела жизнь. Благие Вешняки имели клуб и школу-восьмилетку. А сейчас в основном дачники, да и то: раз, два и обчёлся… Однако это нам и нужно.

– Кому нам?

– Тебе, Мари. Тебе, боссу. Ну, и мне. Потому как, если не уберегу любимую дочурку начальства, распрощаюсь с головой.

– Что-то не похоже, что меня хотят уберечь, скорее уморить, – предположила я, рассматривая проплывающие мимо невзрачные домики, сошедшие со страниц реферата о горькой доле крепостных крестьян.

Мы остановились около домишки, который ничем не выделялся из общего скорбного ряда. Не назвала бы его двухэтажным, хоть и заметила над первым рядом окон второй, стиснутый треугольной крышей.

– Приехали! – объявил Глеб Матвеевич, заглушая мотор. – Осваивайся пока, я вещи в дом отнесу.

– Какие вещи? – удивилась я, поскольку ничего из дома не брала.

С усилием отстегнула заевший ремень безопасности, вышла из машины и замерла от неожиданности. Мягкий, пахнущий травами, вишней и ещё чем-то очень приятным воздух опьянил и наполнил меня оптимизмом. По жилам потекла благодать. Эффект от целебных ароматов или тупо реабилитация после долгой неподвижности в коробчонке на колёсах? Я опустила взгляд и заметила жизнь под ногами: деловито прошуршала, прячась в траве, ящерка, загудел шмель, перелетая на соседний цветок, закружилась в танце бабочка Шоколадница. В густых ветвях вишни громогласно чирикали невидимые птахи, сквозь дыру в заборе степенно, словно приглашённый аудитор, зашёл петух и остановился, рассматривая меня одним глазом.

Глебов успел добыть из багажника огроменный чемодан и понёс к дому, бросив мне через плечо:

– Идём! – тут же поторопил: – Мари! Рюкзачок из салона прихвати!

Ещё в дороге мне объяснили, что в невзрачной котомке, втиснутой между сидениями, находятся чужие документы, наличка, банковские карты и мобильный телефон для связи на крайний случай. Всё это никоим образом не намекало на моё родство с бизнесменом Сергеем Звонарёвым, я могла смело пользоваться, не опасаясь выдать себя.

В доме оказалось на удивление чисто. Давно не крашенные и местами сияющие светлым деревом дощатые полы кто-то недавно вымыл, в комнате, куда я вошла, стоял особый запах. Паутины и пыли не было ни в углах, ни на потолке, подоконники тоже выглядели аккуратно, даже нарядно из-за кружевных салфеток. Только горшков с цветами не хватало, чему я вообще-то обрадовалась. Терпеть не могу всякие столетники, герань и фиалки, о которых надо как-то по-особому заботиться.

– Соседка старалась уют навести, – ответил на незаданной мною вопрос Глебов, – я её просил. Познакомлю вас. Если какие трудности, смело к ней обращайся. Тётя Фрося.

– Фрося? – переспросила я, удивившись. – Бурлакова?

Глебов повернулся ко мне, изумлённо сморщив лоб:

– Ты видела этот фильм?

– Какой? – пожала я плечами. – Бабушка так говорила, когда вокалом со мной занималась.

– А-а-а… – понятливо протянул папин главный охранник и заскрипел ступеньками на второй этаж. – Вещи сама развесишь, хорошо?

Я не ответила. Села на венский стул – удивительно приличный, хотя смастерили его давным-давно на какой-нибудь советской фабрике и ни разу не реставрировали. Поставила на стол рюкзачок, раскрыла и вытащила на свет божий скромное содержимое.

– Это телефон?! Он мёртвый!

Кнопочное недоразумение никак не отзывалось на мои попытки его реанимировать.

Глеб Матвеевич дробно скатился вниз и раскопал в общей куче зарядку:

– Сейчас всё будет, Мари, не переживай так.

Он подошёл к подоконнику, где из стены торчала пожелтевшая розетка и поставил допотопную мобилу заряжаться.

– А интернет? Тут есть хоть что-нибудь приличное?

– Тут и интернета нет, – мой тюремщик повернулся с самым суровым лицом, на какое был способен. А он способен! Не зря вся отцовская охрана ходила по струнке и боялась шефа, пожалуй, больше чем босса.

– В смысле, нет? – пролепетала я. – А музыка, фильмы, соцсети?

– В соцсети заходить запрещено, даже под чужим ником. Ты можешь привлечь ненужное внимание. Отдохни от всего этого. Прогулки, зелень, ягоды… Там наверху книги – целая библиотека…

– Говорю же: позапрошлый век! И как долго мне томиться в неволе?

– Пока отец не решит ситуацию. А она поверь, Мари, весьма трудная. И опасная. – Всё ещё сохраняя строгий вид, Глебов направился к выходу: – Подожди минутку, я тётю Фросю кликну.

Едва Глеб Матвеевич вышел на крыльцо, со двора послышался заливистый лай. Я испугалась. Не за Глебова – у него травмат в кармане пиджака. За животное, которому пуля моментально изменит качество жизни. А то и попросту прикончит.

***

Выбежав из дома, я увидела совсем не то, что представилось натренированному на боевиках и детективах воображению. Пёсик, похожий на лайку, блаженно растянулся в траве, подставляя живот и грудь присевшему на корточки московскому гостю. Глебов почёсывал светлую шерсть с не менее довольным видом. Рядом стояла низенькая полная женщина в полосатой блузке, выцветшей длинной юбке и в повязанном по-комсомольски платочке. Она прикрыла ладонью глаза, словно козырьком, и с улыбкой посмотрела на меня:

– Вот она, наша красавица!

Так уж и «наша»… Я хмыкнула, спустилась по ступенькам и подала руку:

– Вы тётя Фрося? Я – Мари.

Ладонь у неё была крепкая, шершавая, с мозолями у основания пальцев. Селянка – лет пятидесяти навскидку – обаятельно улыбнулась, сверкнув коронками с якобы золотым покрытием, и довольно заметила:

– Мари… так-то привычнее.

Ей привычнее было бы Маша, кончено – на деревенский, а не французский манер. Однако я ненавидела такое обращение, как собственно и Мария, ведь по паспорту я – Марья. Родители выпендрились, а ребёнку мучайся всю жизнь.

Ой! Какой паспорт? Вспомнив нравоучения Глебова, я покосилась на него. Запалилась? Мой тюремщик сохранял спокойствие.

– Спасибо, тётя Фрося, – сказал он, поднимая с земли корзинку с бидоном и кульками, – поручаю девушку вашим заботам. Позже поболтаете, а сейчас позвольте нам переговорить. Мне в город надо возвращаться.

– Да-да! Конечно-конечно! – Женщина свистнула пёсику, назвав его проказником, и поплыла к распахнутым воротам.

– Предлагаю перекусить с дороги, – сказал Глебов, заходя в дом.

– Умывальник на улице? – ехидно поинтересовалась я.

– Под лестницей дверь. За ней душ и туалет. Умывальник тоже имеется.

Оставив корзину с яствами на пороге комнаты, Глеб Матвеевич соизволил проводить меня к удобствам. Под лестницей ему пришлось наклониться, я прошла так – мои метр семьдесят вполне позволяли. Внутри обнаружилось небольшое помещение с белыми кафельными стенами и плиточным полом. Узкое окно без штор и жалюзи смотрело в сад, рядом с окном притулились вполне современный унитаз и крошечная раковина. В противоположном углу была душевая кабина с глубоким поддоном и колонна ОГВ. Сопровождающий показал мне как пользоваться, посоветовал на ночь выключать газ. Ну, и когда буду надолго уходить.

– Куда тут ходить-то, – буркнула я себе под нос, тщательно намыливая руки.

Глебов съел четыре принесённых соседкой пирога, выпил козьего молока и попутно объяснил мне, как путать следы и морочить голову отцовским недоброжелателям. Звонить можно было только в крайнем случае. В контакты телефона Глеб Матвеевич забил четыре номера: свой неофициальный, оформленный на недееспособную родственницу, фельдшерского пункта из более крупного села неподалёку, тёти Фроси – но до неё проще добежать, чем дозвониться, и ещё один, которым пользоваться не рекомендовалось даже в крайнем случае.

– Чей он? – я поморщилась, не понимая, зачем тогда нужен этот контакт.

– Это здешний Андрей Фролов, ой, ты не видела фильма, скорее всего. Короче, участковый. Вдруг понадобится помощь органов. Только не забудь, что ты не Марья Сергеевна Звонарёва, а другой человек.

– Папу нельзя набирать?

– Он сам будет звонить тебе. С левых номеров. Сразу не отвечай, дождись пароля.

– Будто я голос не узнаю.

– Голоса сейчас подделывают на раз! Только кодовое слово.

– Какое же?

– Имя и отчество твоей бабушки.

– Мария Дмитриевна?

– Так точно. И ещё…

– Что?

– Если кто-то приедет от меня или от Сергея Ивановича, пароль тот же.

– Отзыва не нужно? – снова поморщилась я. Очень уж не нравились мне шпионские игры.

– Всё серьёзно, Мари! Старайся ни с кем не знакомиться и не контактировать. Просто отдыхай.

Ага! Заперли в развалюхе вдали от нормальной жизни и советуют расслабиться. Прямо колхозный рай, а не отдых!

Ответом на мои мысли стал громкий петушиный ор под окном. Местного рыжего Петю тут же поддержали приятели с других дворов. Глебов засобирался, велел не грустить и пошёл к машине. Я в задумчивости открыла чужой паспорт: интересно всё-таки как меня теперь зовут.

Что?!

Марзия Амидовна Сулейманова – значилось на развороте. Фотка была не моя, и даже не похожая. Чёрненькая, довольно симпатичная девушка без тени косметики с очень серьёзным выражением лица. Первым желанием было выскочить из дома и бежать за удаляющейся «Нивой», швыряясь землёй и камнями.

Марзия! Вообще обалдели? Вот почему тёте Фросе больше понравилось Мари.

Глава 2

Чтобы хоть немного успокоиться, я решила обследовать новое пристанище.

За тонкой перегородкой нашлась кухня: полтора на два метра. Двоим не развернуться! Однако здесь на первый взгляд имелось всё необходимое: холодильник, варочная панель, микроволновка, мультиварка, электрический чайник, кофе-машина, тостер, шкафчик с посудой и буфет, которым мог гордиться самый запасливый хомяк. Разнообразные крупы, спагетти, сухое молоко, соль, сахар, чай в пакетиках и россыпью, банки с тушёнкой, в том числе куриной, стройные ряды хлебцев различного состава, кукуруза, зелёный горошек, фасоль в томате, рыбные консервы… В общем, с голоду точно не умру, даже если устрою себе пятиразовое питание.

Интересно, а торговые точки тут имеются? Нужно спросить у тёти Фроси.

Покончив с изучением кухни, я отправилась наверх. Куда там Глебов предложил развешивать шмотки? Преодолев два пролёта узкой скрипучей лестницы, я оказалась в комнате едва ли превосходящей по размеру гардеробную в нашей квартире. В противоположной стене было два окошка, под ними стояла узкая кровать, заправленная лоскутным одеялом. Слева, в шаге от лестницы замер двухсекционный шкаф, напротив него письменный стол и стеллаж плотно забитый книгами. Вот что имел в виду Глеб Матвеевич, говоря про библиотеку. В центре комнаты уверенно доминировал принесённый отцовским охранником чемодан. Мне стало любопытно, каким прикидом удосужились снабдить меня тюремщики.

Не без труда водрузила на кровать пластмассовое чудище, вполне достойное звания бегемота, раскрыла его и вывалила содержимое на пёстрое покрывало.

О, боги!

Нет, понятно, что всё новое, на каждой тряпочке висела этикетка, но на каком базаре это завалялось, прежде чем попасть в мой чемодан? Бельё разных цветов, два сплошных купальника, разнообразные футболки слишком свободные на мой вкус, свитер и кардиган – это всё терпимо, но за каким фигом здесь пять спортивных костюмов? Пять! Меня собирали на олимпийские игры? И ни одного сколько-нибудь приличного платьица. Я уже молчу о брендовых вещах, тут не перед кем форсить, но хотелось бы в жару надеть что-то невесомое и полупрозрачное.

В общем, пока расставаться со своим батничком и короткими шортами не стала. Бросила кучу неразобранной – вечером займусь – и устремилась вниз. Пока на улице светло, надо осмотреться вокруг. Фонарей я что-то не заприметила.

Во дворе оценила дом свежим взглядом и совсем взгрустнула. Каким бы чудом оказаться в нашей двухуровневой квартире одного из небоскрёбов Москва-Сити! Раньше не замечала в себе особой нежности к месту обитания, частенько вырывалась оттуда на простор, сейчас же ощутила такую острую ностальгию… Честное слово, я готова сидеть дома и не высовывать носа на улицу, только верните меня туда!

– Глебушка уехал? – окликнула меня показавшаяся из-за вишневых деревьев тётя Фрося. – Так скоро?

Я невольно фыркнула. Чтобы так назвать тридцатипятилетнего громилу, у которого шея толщиной с моё бедро, нужно обладать запредельным запасом нежности.

– Спасибо за пироги, – улыбнулась, маскируя свой скепсис, – очень вкусные.

– На здоровье, Машенька.

О, нет! Я не удержалась и поправила добрую женщину:

– Пожалуйста, просто Мари, никаких Маняш, Марусь и прочего.

– Да-да, – согласилась тётя Фрося, по-хозяйски оглядывая мой двор. – Как трава вымахала! А ведь неделю назад стригли. Я попрошу Стёпу, он завтра утречком придёт с триммером. Не возражаешь?

Мне представился нетрезвый тракторист в замасленной куртке и вытянутых на коленях штанах. Вздохнула с трагическим видом и попросила:

– Если только не слишком рано.

– Часиков около восьми. Ему к десяти в пансионат. Хорошо?

Я прикинула, что вряд ли смогу спать дольше. Петухи всё равно разбудят.

– Ладно. А где у вас тут супермаркет? Или автолавка какая-нибудь?

– Пойдём, покажу тебе. На другом конце магазинчик недавно открыли. Там же пункт доставки всех этих озонов-амазонов.

– Да? – я удивилась. – Глебов сказал, что в деревне интернета нет.

– У кого нет, а кому и поставили. Дорого больно. Я не согласилась. Зачем? Без этого дел невпроворот. А ежели заказать чего, так Стёпу прошу. А вон он, кстати!

Соседка махнула рукой вдоль улицы, и я отвесила челюсть.

Это Стёпа? Ничего общего с воображаемым трактористом. Чуть дальше по дороге стоял, втыкая в телефон, настоящий денди. Высокий, стройный, одетый с иголочки, даже при галстуке. Офисный сотрудник процветающей фирмы, а никак не деревенщина.

– Стёпушка! – взяв меня под локоть и увлекая вперёд, крикнула тётя Фрося, – посмотри какая у меня теперь соседка есть!

Парень тут же спрятал гаджет в карман модных брюк и шагнул нам навстречу с приятной улыбкой.

– Добрый вечер!

– Привет, – фамильярно, скорее от смущения, а не из-за отсутствия воспитания, отозвалась я и протянула руку для знакомства: – Мари.

– Степан, – по рукопожатию я поняла, что молодой человек не чурается фитнеса, но в физическом труде не замечен, скорее интеллектуал.

– Ты бы постриг травку на дворе у Марзии. Завтра утречком, а? – напомнила о себе тётя Фрося.

Меня передёрнуло от звука чужого имени, но я, закусив губу, смолчала. Парень же грустно вздохнул:

– Завтра не получится, директор на склад за удобрениями отправил. В пять уеду, а вернусь только к вечеру.

– Так ты в город! – обрадовалась словоохотливая женщина. – На мою долю захватишь? Я сейчас за деньгами сбегаю и принесу тебе вместе со списком.

– Хорошо. Куплю всё что нужно, – продолжая улыбаться, согласился Степан.

– Так я домой тогда. А ты девушку до магазина проводи. Ладно?

– Ладно.

Тётя Фрося заторопилась обратно, а мы с парнем продолжили путь по утоптанной дороге, вдоль которой разгуливали деловитые куры и красавицы индюшки. Чуть в стороне паслись гуси, на которых я поглядывала с опаской. Меня многое удивляло. Глебов говорил, что тут одни дачники, а хозяйство вон какое! Значит, всё-таки есть и местные? Или это те, кто сдаёт московскую квартиру в аренду, предпочитая жить на свежем воздухе, ни в чём не нуждаясь, и в своё удовольствие разводит всякую живность?

Интересно, что за директор отправил Степана за удобрениями? Походу, здесь агропромышленный комплекс имеется. С молодым агрономом. Хм… как-то иначе я представляла агрономов. Ну, там… резиновые сапоги, кепка на затылке, линялая штормовка.

– Надолго к нам? – нарушил молчание парень.

Я пожала плечами:

– Как получится. – Задала встречный вопрос: – Где нынче учат на агрономов?

– В медицинском, – засмеялся Степан. – На горизонте ординатура, в пансионате пока подрабатываю.

– Каком пансионате?

– Здесь неподалёку. Мне там комнату выделили, но предпочитаю жить в деревне.

– А директор…

– Директор, он же главврач, Юрий Алексеевич.

– Почему тогда за удобрениями? – не унималась я, будто планировала вывести кое-кого на чистую воду.

– Лекарственные препараты так называем. Иносказательно. Склад аптечный, если что, – подмигнул мне Степан.

– А-а-а… – честно говоря, обрадовалась, увидев на крайнем одноэтажном домике покосившуюся вывеску «Магазин».

Неловко как-то получилось.

***

Перешагнув порог, я почувствовала себя внутри 3d-тетриса. Чтобы уместить столько разновеликих пакетов и коробок в таком крошечном пространстве нужно быть как минимум чемпионом планеты по этой игре. Обладательница несуществующего титула, белокурого начёса и пышных форм, одетая в декольтированное платье аляповатой расцветки, встретила нас ликующим возгласом. Не нас, конечно, а Степана. На меня она лишь покосилась, недовольно изогнув подведённую бровь.

– Добрый! Добрый вечер! Какие люди! Ну что, Стёпа? Опять шоколадку для Берты Львовны? – широко улыбнулась она, доставая плитку из яркой коробки.

– Нет-нет, Лариса, – развёл руками молодой человек, – я заглянул сюда за компанию. Завтра еду в город, там и куплю презенты очаровательным дамам.

– М-м-м-да? – Лариса небрежно бросила шоколадку обратно и поводила пальцем по привлекательной ложбинке у себя на груди. Смотрела при этом на меня: – И как же зовут твою новую пациентку?

– Это соседка. Марзия, – ляпнул мой сопровождающий, и я с трудом удержалась, чтобы не сунуть ему локтем под ребро.

– Мар-зззи-я? – брезгливо оттопырила губу продавщица. – Как-то это звучит… э-э-э…

Она будто бы услышала хруст от раздавленного подошвой насекомого.

Я решила не оставаться в долгу:

– А вы та самая Лариса? Бесприданница?

– Что значит бесприданница? – вытаращилась на меня тёзка литературной героини.

– Ну, эта… – я постаралась изобразить трагический тон: – Так не доставайся же ты никому!

Степан фыркнул и нагнул голову, чтобы спрятать веселье. А было над чем посмеяться. Глаза Ларисы едва не вылезли на лоб, а рот открывался и закрывался совершенно беззвучно. Мне кажется, она дышать перестала. Рыба рыбой!

Мы с новым знакомым, не сговариваясь, выскочили на улицу и там уже дали волю смеху.

– Никогда не думал, что эта фраза может прозвучать так комично, – вытирая выступившие слёзы признался Степан.

– На контрасте, – ответила я, всё ещё представляя ошарашенное лицо продавщицы.

– Ты хотела что-то купить? Может, из города привезти, боюсь, сегодня и завтра в магазине тебе показываться не стоит.

Я отрицательно покачала головой:

– Ничего не нужно, спасибо. Я просто совершала обзорную экскурсию.

Степан кивнул, одобряя моё решение, и предложил:

– Провожу, не возражаешь? Заодно посмотрю, что там с травой на твоём участке.

Мне было неудобно заставлять симпатичного парня работать. Денег, судя по всему, не возьмёт, а так…

– Да, мне, собственно, нравится. Может, и не нужно постригать.

Степан пожал плечами:

– Вообще-то это не только красота, с клещами таким образом воюют, но у нас тут всё обработали, так что бояться нечего.

– Обработали? – я даже остановилась. – В деревне?

– Пансионат организовал. Там в основном люди пожилые, их нужно беречь, как и детей. Директор дал указание ближайшие посёлки прихватить до кучи. Многие жители работают в пансионате, могут притащить нежелательную живность на одежде, например.

Я посмотрела на свои голые ноги, подумав, что Глеб Матвеевич не так уж был неправ, снабдив меня спортивными костюмами.

По мере приближения к моему пристанищу, мною всё больше овладевала печаль. Очень не хотелось расставаться с парнем. Было такое чувство, что меня выкинули на необитаемый остров, где хозяйничает людоедское племя, и вдруг встретился соотечественник. Или… да, что лукавить! Понравился мне этот Стёпа. Давно никто так не нравился. Пожалуй, с начальной школы.

– Зайдёшь? – набравшись наглости, спросила я, подойдя к воротам. – Чай, кофе, потанцуем…

Это была попытка пошутить. Степан сосредоточенно присмотрелся к траве на моём участке и покачал головой:

– Завтра не получится. Давай, до субботы. Лады?

– Что до субботы?

– Приду траву стричь.

Получается, моё приглашение в дом он тупо проигнорировал. Хотелось обидеться, что я и сделала. Развернулась на пятках и бросила через плечо:

– Обойдусь! Ничего не нужно. Спасибо, что соизволил проводить.

Уже на бегу расслышала:

– До завтра! Вернусь из города, навещу тебя, Мари!

Ну, хоть не Марзия.

Глава 3

Ночью почти не спала. Стоило задремать, как меня будил громкий стук.

Трусихой я себя не считала, никакими фобиями не страдала. Чтобы там бояться темноты или непонятных звуков, или замкнутого пространства, или ещё чего. Не предполагала даже, что так жутко находиться одной в пустом доме. Странно было представлять, что моё жилище окружает пустота, словно я лечу в космическом корабле. Не выйдешь на лестничную клетку, не докричишься до соседей, не спустишься вниз, где в своём закутке кемарит консьержка. Можно даже по батареям долбить молотком сколько угодно – никто не ответит и не прибежит справиться, что же такое случилось. Тем более непонятно, откуда берётся настойчивый и нерегулярный стук в стену.

Лежала, кутаясь в одеяло, накрывала голову подушкой, жмурилась, уговаривала себя, что все окна закрыты, дверь на двух замках, да ещё и на задвижке, никто не зайдёт, да и кому может понадобиться Марзия Амидовна Сулейманова!

Очень хотелось верить, что отцовские недоброжелатели, не разнюхали, кто я на самом деле, и не примчались сюда посреди ночи.

Сначала я убеждала себя, что меры, предпринятые Глебовым не оставили бандитам ни малейшего шанса меня обнаружить. Потом приводила доводы другого порядка, мол, даже найдя дочь бизнесмена в Благих Вешняках, злодеи не стали бы деликатно стучаться, а тупо вломились бы в дом и обмотали меня скотчем.

Бум…бум-бум… бум-бум…

Да что же это такое!

Поняв, что так я не усну, решила осмотреться и найти источник надоедливого звука.

Слезла с кровати, сунула ноги в кроксы, набросила плед поверх спортивного костюма, который использовала как пижаму, нащупала на столе мобильник. Чертыхаясь жала на все кнопки подряд  – искала включение фонарика. Ого! Луч оказался очень даже мощным. Ну, хоть одно достоинство нашлось у дегенеративной трубки.

Освещая себе путь, стала осторожно спускаться по лестнице – «бум-бум» доносился с первого этажа. Вообще-то логичнее было бы включить свет, но я улеглась ещё до темноты и не догадалась заранее найти выключатели. О том, что в принципе электрическое освещение существует, свидетельствовали абажуры в большой комнате и в спальне, а также лампочки на кухне и в душевой.

Бум…бум-бум… бум-бум…

Я замерла примерно на середине второго пролёта:

– Эй! Кто тут? Кто стучит?

Прислушалась. Ни ответа, ни привета. Однако стук прекратился. Мне кажется, или это разумное существо меня пугает? Почему-то вспомнилась продавщица из магазина.

Кх-хрррр… – заскрежетало по стеклу.

– Лариса! – крикнула я, бросаясь к ближайшему окну.

Звук оборвался. Я посмотрела во двор. Фонарик пришлось выключить. В свете полной луны поблёскивала трава. Сильно раскачивались верхушки вишневых деревьев. Ни души!

Бум…бум-бум… – теперь я определила, что источник находится за спиной.

Кто-то сидит в туалете и дубасит ёршиком по стенам, нервируя меня?

Я почти наощупь прошмыгнула под лестницей и распахнула дверь в санузел. Нащупала выключатель, щёлкнула им и зажмурилась от яркого света. Успела, однако, определить, что тут пусто.

Долбёж повторился и стал громче. Домовой шалит? А что! В деревнях, вроде как, водится всякая нечисть.

Обойдя помещение, я заглянула в тумбочки, шкафчики, вёдра и тазы, пошуровала в углу с вениками, швабрами, совками, чуть не подпрыгнула услышав очередное бум…бум-бум… за спиной. Это всё-таки с улицы!

Выключила свет, чуть не навернувшись на съехавшем в сторону тазике, пересекла комнатку, выглянула в окно. А там темнел таинственный, запущенный сад. Если кто и прячется за кустами, из дома не увидишь.

Ничего лучше не придумала, как раскачать и сдвинуть щеколды, после чего распахнула рамы. В лицо дунул прохладный, пахнущий вишней и сиренью воздух.

Я высунулась наружу, перегнувшись через узкий подоконник. Повертела головой:

– Кто здесь?

Бум! Кх-хррр…

Да это же скрежещут и стучат в стену нижние ветви стоящего на углу дома дерева, его раскачивают порывы ветра. Я погрозила дереву кулаком, пообещала, что немедленно спилю за такое плохое поведение. Ну, не прям сейчас, конечно. Закрыла окно, включила фонарик и отправилась обратно в спальню. Стук не прекратился, но теперь я знала его причину и спокойно лежала в постели. Сон не шёл, я вспоминала свою жизнь, представляла, как бы проходили мои вечера и ночи, если бы я осталась в Москве. Немного грустила. Отключилась уже под утро и ожидаемо проспала почти весь день.

А что тут ещё делать?

Разбудил меня, как и следовало ожидать, громкий стук, точнее сказать – грохот. Спросонья соображая не очень хорошо, я села и уставилась в окно на замершие по стойке смирно деревья. Ветер стих, что же тогда долбится?

– Мари-и-и! Мари, вы дома? – голос показался мне знакомым.

Я, как была, в спортивном костюме, приспособленном для спанья, ринулась вниз по лестнице. Чуть кроксы не потеряла в спешке.

Уже отперев дверь, вспомнила указания Глеба Матвеевича никого не впускать, предварительно не спросив пароль.

***

Точно! Стёпа.

Я усмехнулась своим страхам и с улыбочкой посмотрела на Степана. Парень – в отличие от меня, свежий, бодрый, элегантно одетый – держал в руках большую картонную коробку. Он заметно растерялся:

– Я вас разбудил?

– Что это ты взялся мне выкать, Стёпа?

Накануне мы общались вполне по-дружески.

Он сморщил нос и передёрнул плечами:

– Прости. Профдеформация. Целыми днями непрерывно выкаю. Хочешь мороженого?

– Чего? – изумлённо спросила я, оценивая предполагаемый вес коробки.

– В здешнем магазине его нет, Лариса не связывается с неходовым товаром. А я, признаться, скучаю, всегда привожу из Москвы. Будешь?

Мне вдруг нестерпимо захотелось мороженого. А лучше кофе глясе. Я отогнула крышку и заглянула в коробку. Глаза разбежались. Тут тебе и эскимо, и лакомка, и крем-брюле…

– Можно два? – обнаглела я.

– Да хоть пять! У тебя же есть холодильник. – Степан повернулся немного, подставляя мне бедро. – Возьми пакетик. Положишь в морозилку, будешь доставать по мере необходимости.

Упс… Что это меня смутило? Я, чувствуя, как по щекам растекается жар, двумя пальчиками вытянула из кармана парня сморщенный полиэтиленовый пакет – из тех, что рулонами стоят в супермаркетах.

– Приворовываешь? – спросила, чтобы скрыть свою растерянность.

– Есть немного, – засмеялся Степан, – отматываю сразу, и не всегда они уходят.

Одобрительно хмыкнув, я достала из коробки пять порций разных видов мороженого, сложила их в пакет и подняла взгляд на доставщика:

– Сколько я должна?

– Нисколько.

– То есть? – напряглась, не желая одалживаться. – Я вполне платёжеспособна. Сейчас принесу деньги.

– Не нужно, – парень закрыл коробку и отступил на пару шагов.

– Угощаешь? – нахмурилась я. – С какой это стати?

– Всё давно оплачено.

– Кем?

– Твой ухажёр выдал солидный аванс, Мари.

Вообще-то у меня было желание пригласить парня на кофе, но его слова меня ошарашили.

– Какой на хрен ухажёр?

– Тот, что привёз тебя, – Степан обезоруживающе улыбнулся. – Деревня! Слухи тут распространяются с первой космической скоростью. Ну, я пойду?

– Спасибо, – всё ещё сердито сказала я, тут же спохватилась: – Слушай, если услуги уже оплачены, спилишь пару веток тут за домом? Ночью они так в стену колотили, что я уснуть не могла.

– Договорились, – ответил Степан уже на ходу. – Чуть позже загляну.

Впечатление от визита осталось двойственное. С одной стороны, было приятно ощутить заботу. С другой, статус пассии Глебова меня не очень-то устраивал. Впрочем, после двух чашек свежесварённого кофе с мороженым ко мне вернулась бодрость и привычная жизнерадостность. Теперь нужно было придумать чем занять себя до прихода пильщика деревьев.

Большая комната, как я поняла, совмещала функции столовой, гостиной и в случае необходимости спальни – спрятанный в алькове диван даже сейчас был разложен, хоть и не застелен. В углу, как раз напротив дивана, стояла поцарапанная тумба с громоздким телевизором. Пульт от него не работал. Хм… Безуспешно потыкав на кнопки, я полезла в тумбу и обнаружила в ней хорошо сохранившийся видеомагнитофон. На полке под ним тёмной шеренгой выстроились кассеты. Названия фильмов мне ни о чём не говорили. Старьё какое-то! Надо вообще от скуки помирать, чтобы смотреть такое. Да и включить-то я вряд ли смогу. Разве что Степана попросить.

И снова я о нём! Не идёт из головы. Чем только зацепил местный «агроном»?

Исследования мои не прошли даром. Обнаружился недлинный кабель с вилкой. Рос он из телека. А! Так в розетку не включено, вот в чём неисправность. Точняк! Теперь после манипуляций с пультом квадратный экран засветился, а динамики заорали, чуть не оглушив меня. Я лихорадочно надавила на стрелочку уменьшения звука и только после этого стала переключать каналы. Всего обнаружилось четыре, которые показывали более-менее сносно, остальные просто рябили. Разумеется, ничего интересного не нашлось. Нудный сериал, депрессивные новости, концерт симфонического оркестра, ещё один сериал, не менее глупый. Может, ночью что-то путное покажут, сейчас ловить нечего.

– Мари-и-и! Мари-и-и! – послышалось с улицы.

Я узнала голос тёти Фроси, пошла к двери, высунулась, не выходя на крыльцо. В руках у женщины было пустое ведро, рядом с ней стоял уже знакомый пёс и смотрел на меня, немного склонив башку, словно прикидывая, куда бы куснуть.

– Доброе утро!

– Да уж вечер скоро! – засмеялась она.– Вот что, девонька! Предлагаю собрать ягод на варенье.

– Кому собрать?

– Так тебе. Вот, – она погромыхала ведром, – хотя бы две трети будет, и ладно. Сварить помогу, если не умеешь.

Я потрясла головой:

– Так это я что ли должна?

– Чего? – пришёл черёд удивляться соседке.

– Собирать и варить… На кой оно мне сдалось? Ваше варенье…

Странная она какая-то. Не на веки же я здесь поселилась. А дома что угодно заказать можно. Хоть джем, хоть конфитюр, хоть замороженную вишню.

– Так жалко! – чуть не плача возражала тётя Фрося. – Осыплется всё. Птицы поклюют. У тебя ж самая урожайная вишня во всей деревне. Народ ходит да завидует.

У меня… как же! Я к этому клочку земли ни малейшего отношения не имею.

– Ну, если вам жалко, собирайте. Мне не надо.

– Можно? – снова громыхнула ведром тётя Фрося, а собака её дружелюбно завиляла хвостом.

– Конечно! – снисходительно улыбнулась я.

Следовало бы у Глеба Матвеевича спросить, прежде чем распоряжаться, но звонить он запретил, когда в следующий раз появится здесь, неизвестно, да и права соседка – погибнет весь урожай. Кому от этого лучше?

Я убралась в дом и стала расхаживать туда сюда. Чувствовала себя ужасно неловко. Даже не знаю почему. Выбила меня эта тётка из тарелки, или из чего там выбивают…

Вообще-то у нас дома частенько трудились посторонние люди: домашние застолья организовывали нанятые повара, уборку проводила клининговая компания, ремонт или переделки выполняли мастера. Отец как правило договаривался на то время, когда я отсутствовала: в университет уезжала на занятия, в гости к подругам или на тусовки. За ходом работ следила мама, пока не смоталась за границу, а потом Римма Петровна – наша экономка. Из-за отсутствия опыта, или ещё из-за чего мне было неприятно, что человек предлагал помощь, а в результате сам всё делает, тогда как я шатаюсь тут бесполезной клушей.

Чтобы избавиться от неловкости, решила сгонять в магазин. Быстренько сменила один спортивный костюм на другой, а кроксы на кроссовки, схватила рюкзачок с кошельком и карточками, заперла дом и побежала через двор, прошмыгнув мимо соседки. Она успела влезть на стремянку вместе со своим ведром, из густой листвы виднелась только нижняя часть полной фигуры.

Пёс-проказник проводил меня немного, потом отстал и вернулся к хозяйке. Я огорчилась. Идти в сопровождении собаки было комфортнее. Теперь же я топала, озираясь, оценивала каждого петуха или гуся, прикидывала степень их агрессивности. Напрасно боялась животных, люди ко мне куда жёстче оказались настроенными. Во всяком случае, продавщица. Войдя в магазин, я на физическом уровне ощутила недовольство моим появлением. Честное слово, этой Ларисе нужно вышибалой в каком-нибудь премиум клубе работать.

Глава 4

«Открыто, мы рады вас обслужить» – безбожно врала рекламка, прикнопленная к фанере около двери. Лицо втиснутой между стеллажами крашеной блондинки выражало другие эмоции. Торгашка пронзала меня взглядом. Я прямо-таки почувствовала свистящие дырки в теле. В ответ на моё бодрое приветствие раздалась прелюдия закипающего чайника.

Не совсем уверена, но в злобном шёпоте мне послышалось что-то типа «приличной решила прикинуться». Это про нынешний образ спортсменки-комсомолки? То есть вчера в шортах и батнике из модной коллекции я выглядела вульгарно, а спортивный костюм, достойный секондхенда, – приличная одежда?

Отвечать на это не стала, притворяясь, что не расслышала. Лариса опёрлась двумя руками на прилавок и растянула губы с видом ловца моли: ну, я тебя сейчас…

Обведя взглядом полки, я не нашла ничего привлекательного. Заметила в дальнем углу загороженный коробками холодильник – виднелась только стеклянная, освещённая изнутри стенка.

– Йогурт имеется в продаже?

Продавщица улыбнулась ещё ядовитее:

– Имеется. Какой конкретно нужен?

– А какой есть?

– Вишня, персик маракуйя, клубника, виноград…с овсом особенно полезный, он ещё и низкой калорийности, – девица с пренебрежением оценила мою фигуру.

Так и хотелось сказать, что на диетах не сижу, а стройность досталась от матери, она у меня, между прочим, была победительницей конкурса моделей. Удержалась. Глебов не велел говорить о себе хоть что-то конкретное. Вернула девице взгляд того же окараса, посмотрев на выдающуюся грудь и выпуклый животик деревенской мадонны. Бёдер и остального за прилавком видно не было, но я не сомневалась, что там всё не менее фундаментально.

– Вишнёвый, пожалуйста. Упаковку.

– Весь ящик? – вытаращилась Лариса.

– Нет, – помотав головой, ответила я, – четыре стаканчика.

– А-а-а…

Девица поплыла к холодильнику, продемонстрировав, наконец, свои филейные части. Я удовлетворённо хмыкнула, получив подтверждение догадкам. Д-да… корма у этой каравеллы внушительная.

– Карточкой можно расплатиться?

Лариса не ответила, присела у распахнутого холодильника и довольно долго рылась на нижней полке. Вернувшись, молча положила передо мной крепко сцепленные между собой четыре йогуртных стаканчика с принцессами-вишенками на фольге, потом достала из-под прилавка валидатор.

– Пробуй, авось сработает.

Прикладывать пришлось неоднократно, я уже пожалела, что не отдала наличные, после пары минут томительного ожидания на крошечном экране появилась заветная надпись. Забирать чек я не стала, поспешно спрятала всё своё в рюкзачок и, не прощаясь, вышла на улицу. Там стояла толпа. Ну, как толпа? Три бабули, сгорбленный дядька с очень загорелым лицом и пацанёнок лет восьми. Они что, не заходили в магазин, пока я там? Понятно, что даже троим развернуться сложно, однако хоть кто-то мог…

Продефилировала бы по городской привычке мимо, но пристальные взгляды буквально вынудили кивнуть и поздороваться.

– Глеба… Глеба девка… – слышалось за моей спиной.

– Мариам что ли, или ещё как…

– Тощая какая! Скелет.

Слушайте, но это уже перебор! Могли бы дождаться, когда отойду подальше. Я ускорила шаг.

Ну, вот! То в доме сидеть не хотелось, пока соседка урожай собирает, теперь гулять по деревне желание пропало. Хочу в Москву! Папа, забери меня отсюда!

Главное, что? Отец как-то намекал на перспективу сидеть взаперти, а квартиру покидать только в сопровождении охраны, я отказалась в категорической форме. Слабо представляла веселье, когда рядом постоянно маячат угрюмые шкафы. Да уж лучше бы так! Дома интернет. Всегда можно посёрфить. С подругами опять же потрепаться – по телефону или дома вечеринку устроить. А тут? Чувствую себя как диковинная зверушка, неожиданно завезённая в третьесортный зоопарк.

До своей, уже почти ненавистной дачи, а неслась на предельной скорости. Чуть не сбила стоявшее на тропинке ведро. Раздался предупредительный вопль тёти Фроси:

– Марзия! Осторожно!

Я свернула на голос и, обегая собранную соседкой вишню, наскочила на собаку. Бестолковый пёс мчался спасать урожай. В результате я посыпалась на траву, получив взметнувшимся рюкзаком по затылку.

– У-у-у-ой!

– Машенька! Ты как? – послышалось откуда-то сверху.

Я поднялась на четвереньки, повернулась на звук. Тётя Фрося, хоть и набрала целое ведро вишни, не успокоилась, только переместилась на два дерева дальше и влезла на стремянку с новой ёмкостью в руке.

– До этой минуты было нормально, – ответила я, отворачиваясь от собачьей морды, пёс норовил лизнуть меня в щёку. – Только я не Маша, а Мари. Просила же.

– Проказник! – крикнула соседка, наплевав на моё уточнение. – Отстань от девочки. Иди сюда!

Собака, как ни странно, послушалась и убежала, виляя всем телом. Я получила возможность встать на ноги. Не оглядываясь пошла к дому. Достало всё это!

***

Готовить что-то серьёзное было лениво, я достала упаковку хлебцев, надеясь в очередной раз перекусить без лишней суеты, и уселась за стол. Аппетита лишилась в одну секунду, просто сняв фольгированную крышку с йогурта. Из стаканчика на меня смотрел драконий глаз – над белой гладью молочного продукта возвышался зеленоватый холмик плесени.

Ф-фу-у!

Адреналином ударило по всему телу. Первый порыв был отбросить эту гадость и завопить, но я погасила этот импульс и методично раскрыла остальные стаканчики. Везде имелась мерзкая живность разной степени взросления.

Так-так… Покрутив упаковку, нашла срок годности. Вроде июньская дата. Странно, в холодильнике лежал, я сама видела, как продавщица доставала оттуда. Или не видела. За колонной коробок не особенно-то разглядишь, где копается эта сволочь.

А! Год! Прошлогодний йогурт белобрысая подсунула!

Я вскочила, собираясь мчаться в магаз и скандалить, но замерла, услышав скрип дверных петель.

– Мари! Почему не запираешь? Глебушка будет браниться.

Точняк. Забыла.

– Проходите, – сказала я грубовато.

– Ты чего так раскраснелась? На солнце долго была? – тётя Фрося зашла в комнату, держа на вытянутых руках большую миску с вишней. Поставила её на стол и заглянула в стаканчики с йогуртом. – Что это у тебя?

– Вот! – сердито буркнула я. – Лариска-крыска подсунула просроченное. На целый год!

– Ай-яй-яй, – покачала головой соседка, – чек-то не выкинула?

– Я и не брала его.

– Зря. Без чека денег не вернут. Дорого отдала?

– Плевать на деньги! Дело принципа: какого хрена она шельмует? Вернусь сейчас и на голову ей эту дрянь вылью.

– Ой, не связывайся, Машенька! Бесполезно. Сама только и схлопочешь. Лариса и матом обложит, не постесняется, и в случае чего за порог тебя выставит. Вон какая! Её здешние мужики гренадёром кличут. За глаза, конечно.

– Она? Матом? – удивилась я, – Вчера хабалкой не показалась, мур-мур и всё такое.

– Так с тобой Стёпа пришёл. Он у Ларисы на особом счету, ни за что не станет при нём грубить.

– Типа я чужачка? Можно и пенициллин по цене йогурта подсунуть?

– М-м-да, – согласилась тётя Фрося, – своим-то не стала бы такое продавать. Знает, что хозяину пожалуемся.

– Хозяину?

– Караваеву Семёну, он тут по всем окрестным деревням точки открыл. Раз в неделю привозит продукты. Можно подловить, рассказать что да как. Только чек нужен.

– «Мыло» у него есть? Сейчас сфоткаю это безобразие и отправлю ему.

– Мыло в магазине найдётся! А разве у тебя всё вышло? Глебушка привёз всякого и шампуни, кремы, бальзамы… Страсть сколько всего!

Пока тётя Фрося лопотала, я вспомнила, что нет у меня ни мобильника нормального, ни планшета с ноутом, да собственно интернета тоже. Так что ничего никому я отправить не смогу. Так кисло стало на душе! Чуть не расплакалась. Села, упёрлась локтями в столешницу и запутала пальцы в волосах.

– Вот засада!

– Да не печалься ты так, – погладила меня по спине соседка, – если денег не жаль, так и наплюй. Я тебе сейчас простоквашки принесу. Знаешь, какая она у меня вкусная? Свеженькая, атласная – лучше всякой этой химии. Вот и ягод я тебе набрала. Поешь с простоквашей-то. Хочешь булочек с повидлой? Своё делаю, ох какое густое получается и не слишком сладкое. Принести?

– Спасибо, – я отрицательно покачала головой, – не нужно ничего. Идите варенье варить. У меня ещё вчерашние пироги остались. И молоко. Хватит.

Тётя Фрося спорить не стала, попятилась, кивая на стол:

– Вишенки поклюй! Вымыть только не забудь! Ох, и чудесная она у тебя.

«У тебя» – я хмыкнула, запирая дверь. Однако совета послушалась. Пошла на кухню, вытрясла в раковину неудачно купленный йогурт, бросила пустую упаковку в мусорное ведро, потом перемыла треть собранных тётей Фросей ягод и сервировала стол. Молоко было холодным, но от этого ещё более вкусным.

Только-только я утолила первый голод, как за домом послышался шум.

Вж-ж-ж… в-ж-жж-жу…

Что там ещё такое?!

Я выскочила из-за стола и, дожёвывая на ходу, понеслась в туалет (или в ванную, кому как больше нравится). Звук стал громче: ревел бензиновый мотор на холостом ходу. Кто-то на байке сюда заехал? За каким фигом? Почему не спросили разрешения у меня? Интересно, там за садом забор-то целый хотя бы? Глеб Матвеевич проверял подходы к дому или занимался только бытовым обустройством дочки шефа?

Вопросы толкались в голове, оспаривая собственную важность и насущность, я же лихорадочно билась с оконными задвижками. Странно, что ночью они открывались охотнее.

***

Внезапно наступившая тишина озадачила меня ещё больше, я рванула щеколду и смогла наконец открыть окно. Распахнула рамы и высунулась, как можно дальше, даже пузом улеглась на подоконник.

– Мари! Я тебя опять разбудил?

Степан переоделся в синий рабочий комбинезон и оранжевую футболку, на голову нахлобучил картуз, а на ногах у него были мощные ботинки, вполне годные для укладчика асфальта. В руках, понятное дело, бензопила. Она и орала на всю округу.

– Шутник! – немного сердито отозвалась я, – так рано не ложусь. А ты чего тут делаешь?

– Договорились же, что ветки спилю.

Он отошёл немного и теперь рассматривал моего личного врага, который настойчиво колотился в стены ночью, а теперь смирно стоял, раскинув кряжистые ветви.

– Да. Спасибо, Стёпа. Просто я тебя не сразу узнала. Ты такой… брутальный.

Я сменила позу, усевшись на подоконник. Не обернувшись ко мне, парень задумчиво произнёс:

– Мариш, я вот что думаю…

Как он сказал? Мариш? Я растерялась и забыла обидеться. Так меня никто никогда не называл. Впрочем, дома я давно всех приучила говорить моё имя правильно. Мари, на худой конец полное – Марья. Задумалась, вспоминая, как смаковали оригинальное имечко подруги. Кто на французский, а кто на английский манер: Mary. Надо же было похвастать шикарным произношением! Все мы занимались с крутыми репетиторами по языкам. Впрочем, интонация, с которой Стёпа произнёс это Мариш, пришлась мне по сердцу. Ладно, путь он так меня называет. Только он. Другим не разрешу.

– Мариш! Мари! Марзия! – Степан подошёл ближе и вернул меня из облаков на землю. – Ты не слушаешь?

Я подтянула колено, поставив одну ногу перед собой, обняла его и пожала плечами:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.