Третье правило кошек. Скелеты в шкафу
Юлия Боровкова

© Юлия Боровкова, 2024

ISBN 978-5-0064-1184-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Белая сделала последний шаг и остановилась. Долгий двухмесячный путь завершен. Позади осталась метеостанция в горах, где жила девочка Рита со своими родителями, позади сотни километров по тайге и степям, позади голодные дни, когда не хватало времени на охоту и отдых – ведь нужно было идти туда, куда вел внутренний зов, данный от рождения каждой кошке. «Первое правило кошек – выполнять свою роль до конца», – вспомнила Белая. Что ж, предыдущую роль она сыграла достойно, да и переход выдержала с честью. Даже когда от голода живот прилипал к ребрам и с легкой завистью вспоминался кот Батý, отдыхающий между перерождениями на руках Небесной Хозяйки, Белая продолжала идти. И дошла.

Город, куда она пришла, не слишком-то отличался от бывшего Риткиного. Для бродячих кошек все города похожи: большие дома, приятно греющие чугунные люки теплотрасс, крысы в подвалах и манящие смесью разнообразных запахов мусорные баки. Правда, в некоторых местах верховодили стаи таких же бездомных собак – это обычно грозило неприятностями.

Белая облизнулась и принюхалась. Ничем съедобным поблизости не пахло – кажется, в этом дворе не подкармливали животных. «Значит, и собак нет» – подумала Белая, испытав одновременно разочарование и облегчение. Поразмыслив, кошка решила отдохнуть, прежде чем направиться на поиски еды. Она опустилась на вытоптанную траву посреди двора, чуть в стороне от тропинок, и принялась сосредоточенно вылизывать гудящие от усталости лапки. Некогда роскошная длинная белая шерсть сбилась в колтуны, черные пятна на спине, припорошенные пылью, стали седыми, а главная гордость – пышный серо-черный хвост – больше походил на измочаленный ершик для чистки бутылок. «Позорище! – недовольно подумала Белая, не прекращая вылизываться. – Как же они меня укотовят, если в таком виде встретят!»

Каждый котенок, рождаясь на Земле, узнает о своем предназначении. Знала свою судьбу и Белая – скитаться от человека к человеку, помогая новым хозяевам научиться жить свою, человеческую жизнь. «Второе правило кошек – преображать человека». В прошлый раз Белая помогла Риткиным родителям начать жить так, как им хочется и не бояться мечтать. А еще познакомилась с рыжей кошкой Нишкой, черным Бату, улиткой Рогаликом и – уже под конец того ее приключения – щенком по кличке Волчок. Белая тогда тоже носила человеческую кличку – Рита окрестила ее Алиской. Теперь же, после ухода из Риткиной семьи, Белую снова никак не звали – сама себя она знала и так, а позвать было некому.

– Кис-кис-кис! – окликнул звонкий голос.

Белая повертела головой, чтобы убедиться, к ней ли обращаются. Голос прозвучал еще раз. Он принадлежал вихрастому мальчику лет десяти в такой же пыльной, как ее шерсть, футболке. Белая внимательно осмотрела его, сверилась с внутренней ориентировкой – невысокий, лохматый, с резкими угловатыми движениями, сжатый, как пружина – кажется, этот. Она неспешно встала, подошла к мальчику и потерлась щекой о его ногу.

– Какая хорошая! А чего ты худая такая? Есть хочешь?

Белая утвердительно мявкнула. Кажется, мальчик понял ее правильно.

– Сейчас принесу, ты только не уходи никуда!

Мальчика звали Леша. Он взметнулся наверх по лестнице, забыв о существовании лифта. Не сразу попав ключом в замочную скважину, открыл квартиру – к счастью, дома в это время никого не было. Начал разуваться, но кеды никак не хотели расшнуровываться – снять удалось только один. Леша сбросил его, подрыгав ногой (кед отскочил от стенки и шлепнулся посреди коридора) и пропрыгал на одной ноге на кухню.

Чем же накормить кошку? Овощи – мимо, бабушкин борщ – сразу нет. В морозилке лежала какая-то неизвестная ему рыба. Леша достал ее и задумчиво постучал рыбным боком по столу. Получилось громко. Не, тоже не пойдет – долго размораживать. Мальчик закрыл морозилку и вернулся к изучению полок холодильника. На глаза ему попался кусок мяса в вакуумной упаковке. Выглядело аппетитно. «Буженина», – прочел Леша этикетку.

Наскоро нарезав буженину кусками прямо через упаковку, Леша впихнул ногу в кед и поскакал вниз, на ходу расправляя задник.

Кошка никуда не ушла. Она распласталась по траве, греясь в лучах теплого летнего солнца, и только чуть прищурилась, заметив приближение мальчика.

– Вот, держи, – Леша высыпал на траву куски мяса.

Белая благодарно начала есть. Пища богов! Мальчик определенно недурен. Куски проваливались внутрь как-то сами собой. Забыв о приличиях, кошка даже всхрюкнула, проглатывая очередной кусок. Как оказалось, последний. Белая выжидающе посмотрела на мальчика.

– Больше нет, – Леша развел руками. – Ну, я пошел. Пока!

Он развернулся и убежал куда-то прежде, чем Белая успела сказать: «Мяу!» Укотовление в новую семью определенно пошло не по плану. Придется ждать. Белая вздохнула, но не слишком разочарованно – теперь ее желудок заполняла приятная тяжесть. К тому же, она знала – если закрылся один вход в подвал, где-то неподалеку обязательно откроется другой. В конце концов, это же ее предназначение, а оно обязано сбыться.

– Алексей!

– Что, ба? – Леша на всякий случай зажмурился: голос бабушки не предвещал ничего хорошего.

– Во-первых, я много раз просила не звать меня «ба». Избавь меня от этого вашего подросткового сленга. А во-вторых, в холодильнике лежало мясо – где оно? Если помнишь, сегодня придут гости.

– А, это… Это я кошку видел, голодную, ну и покормил. Доброе дело сделал, между прочим! – Леша немного приосанился, однако на бабушку его слова почему-то не подействовали.

– Алексей! – в голосе добавилось стали. – Ты хочешь сказать, что в твою кошку поместился почти килограмм буженины?!

– Ну… Вот… Поместился… Ты же сама учила помогать, если кому нужно…

– Не за чужой счет! Помощь нуждающемуся – это прекрасно, если ты помогаешь своими силами. А что сделал ты? Взял кусок дорогого мяса, который купили на свою зарплату твои родители. Теперь им и мне придется искать замену на праздничный стол – тратить свои время и деньги, которые ты бездумно отнял в пользу мимолетной благотворительности. Кроме того, поела эта твоя бродяжка мясца, а что дальше? Обратно на помойку пойдет? Или будет сидеть во дворе в надежде на добрых людей, которые покормят ее еще раз, становясь легкой добычей хулиганов? У каждого поступка, Алексей, есть последствия. Ты покормил кошку, почувствовал на минуту себя хорошим – а что дальше?

Леша совсем сник под бабушкиным напором. Вот так всегда. Хочешь что-то сделать, а получается…

– И как мне надо…

Он не успел закончить вопрос, как бабушка продолжила:

– Если хочешь воспользоваться чужими ресурсами, нужно сначала спросить разрешения. Правило для дошкольников – уж не в твоем возрасте его напоминать! А что касается прикармливания животных, я повторяла и буду повторять – это безусловное зло! Есть только один верный способ помочь бездомной кошке или собаке…

– Какой? – воспрял духом Леша. Кажется, головомойка заканчивалась.

– Обувайся.

Они спустились вниз – на этот раз на лифте.

– Где эта твоя бродяжка?

Бродяжка была на месте.

– Кис-кис-кис, – сказала бабушка.

Белая повела ушами, оглянулась и увидела мальчика с худощавой пожилой дамой. Дама выглядела строго, узкая металлическая оправа очков хищно поблескивала на солнце, однако Белую это не смутило. Запасной план сработал.

Она подошла к даме и опустила голову в ритуальном жесте, означающем разрешение себя погладить. Бабушка протянула руку и почесала Белую за ухом.

– Красивая кошка. Нужно будет свозить ее к ветеринару – мало ли, каких паразитов она может принести к нам домой.

Глава 1. Первые догадки

Оказавшись в новом доме, Белая наблюдала. Чтобы разобраться в тонкостях отношений между людьми, требовалось немало времени. В семье Риты ей пришлось сначала подружиться с другими кошками, чтобы те помогали, а не мешали вести их хозяев к цели. «Мое предназначение – помогать другим кошкам выполнять свою роль», – вспомнила Белая давний разговор с Бату и Нишкой. Если она тогда и слукавила, то лишь самую малость, ведь все кошки посылались в этот мир с той же целью – делать лучше его и живущих в нем людей. Здесь же других питомцев не оказалось, значит, надеяться приходилось только на себя. Это одновременно и упрощало, и усложняло задачу – не нужно опасаться, что кто-то сорвет твои планы, но и подспорья ждать не приходится. Впрочем, Белая не торопилась. Поспешишь – кота насмешишь.

В квартире Леши кошка насчитала три комнаты. В самой дальней жила бабушка Татьяна Васильевна, строгая дама, проявившая к Белой неожиданную благосклонность и давшая ей имя Клеопатра, сокращенно Клео. Разгадка этого поступка была проста – Татьяна Васильевна, доцент кафедры востоковедения, посвятила свою жизнь изучению Древнего Египта и невольно переняла многие черты жителей той эпохи. Как известно, древние египтяне поклонялись кошкам. Татьяна Васильевна, конечно, была женщиной современной и очень разумной, поэтому держать дома объект поклонения не стремилась: культ культом, а клочки шерсти по углам – это клочки шерсти по углам. Однако среди толстенных книг в ее шкафу стояла фигурка Бастет¹, а фотоальбом распух от еще черно-белых снимков поездки советской студентки Тани на раскопки города Бубастис, посвященного этой богине.

Бабушкин книжный шкаф являлся, как принято выражаться у архитекторов (и немножко – у археологов) доминантой пространства. Все в комнате вращалось вокруг него. Леша порой думал, что и сам дом строился вокруг этого массивного деревянного изделия. Белая, конечно же, так не считала (она вообще не задумывалась о подобных вещах), но мимо шкафа проходила с осторожностью и даже почтением.

Шкаф населяли книги – тонкие и толстые, важные и потрепанные. Татьяна Васильевна очень дорожила ими. Тяжелые плотные шторы скрывали окно, чтобы редкие издания не выгорели на солнце. Мягкий ковер на полу гасил топот шагов, чтобы полки шкафа не вздрогнули ненароком. Стеклянные дверцы защищали книги и богиню Бастет от Лешиного любопытства – ему разрешалось подходить к шкафу лишь в присутствии бабушки.

Леша побаивался шкафа, как и саму бабушку. Он бы нисколько не удивился, узнав, что та хранит в нем настоящую мумию или отравленный ядом скорпиона кинжал, которым предатели закололи какого-нибудь неудачливого фараона. Бабушка признаваться в подобном не торопилась, так что шкаф продолжал скрывать свои тайны. Зато сама Татьяна Васильевна живо интересовалась Лешиным воспитанием, пребывая в уверенности, что без ее твердой руки человека из этого лоботряса не вырастет. «Лоботряс» старался как можно реже попадаться бабушке на глаза, чтобы избежать новой порции занудных нравоучений. Спасение кошки на время примирило его с постоянным бабушкиным ворчанием – Клео служила громоотводом, словно специально начиная тереться о ноги Татьяны Васильевны всякий раз, как та отчитывала внука. «Дурацкая кличка, – подумал мальчик, – не могла она ее Мусей назвать». Впрочем, бывшая бездомная кошка уже отъелась, отмылась и распушилась, так что даже Леша признавал: это, без сомнения, царственная особа, а не какая-нибудь деревенская Мурка.

Комната Лешиных родителей одновременно служила гостиной – утром диван складывался, а на ночь превращался в большое и слегка скрипучее место для сна. Леша любил смотреть телевизор, забравшись на этот диван с ногами. Здесь же в углу стоял большой стол со швейной машинкой – мама частенько шила после работы. Каждый раз, когда путались нитки или раскрой шел не так, как надо, мама психовала и прогоняла сына с дивана, чтобы «не стоял над душой». «А я и так не стою, я сижу!» – пробовал возражать Леша, но знал, что посмотреть телек этим вечером уже не удастся.

Иногда за мальчика вступался папа:

– Оля, что ты опять ребенка третируешь! Он же тебе не мешает…

– Я, между прочим, этому ребенку третий раз за неделю штаны зашиваю! Лучше бы научил его аккуратнее с вещами обращаться. Вон, кроссовки месяц назад купили – уже выкидывать можно. Мы вроде деньги не печатаем!

Папа уходил, стушевавшись – Белая ни разу не видела, чтобы он выиграл словесную дуэль с женой. Да и бабушка им командовала. Чаще всего Белая слышала от нее реплики про «настоящего мужчину», «вырастила слюнтяя на свою голову» и «вот я в твои годы…»

Последняя фраза нередко адресовалась и самому Леше, причем от всех взрослых по очереди. Он уже знал, что в его годы родители прилежно учились, ходили в музыкальную школу, побеждали в олимпиадах и спортивных соревнованиях, дружили с хорошими ребятами и ездили на раскопки… Ах, нет, раскопки – это про бабушку. Ну, тогда они еще не занимались ерундой. Леша же постоянно, как выражалась бабушка, «чудил». Он даже объяснить не мог, почему именно с ним происходили все эти ситуации, огорчавшие взрослых. Огорчало их буквально все – опрокинутая на пол банка эмали (она просто попалась под ноги, когда Леша достал ее с полки в поисках ножовки, чтобы подровнять ножку шатающейся табуретки), жалобы родителей Кирилла (они не дрались, Киря сам попросил помочь в отработке приемов; кто виноват, что он оказался таким слабаком и неумехой), заляпанные черной сажей стены и потолок на кухне (хотел сделать фейерверк, как в том видео, чтобы потом всех удивить). После каждого происшествия начиналось привычное представление.

– Он меня в гроб загонит! Я тебе говорила, яблочко от яблони… – причитала мама.

– Ну какое яблочко, Оля! Мальчик познает мир. У него еще лобные доли не развиты, все они в этом возрасте не думают о последствиях, – урезонивал ее папа.

– Нет, не все! Ты сам в его возрасте на скрипочке в городском доме творчества играл, вместо того, чтобы пожары устраивать! – не соглашалась мама.

– Что тут у вас происходит? – появлялась бабушка.

– Н-ничего, мы уже все решили, – хором отвечали мама и папа, чтобы избежать бабушкиной лекции о правильном воспитании детей.

Белая предусмотрительно держалась подальше от Лешиных начинаний, однако в его комнате бывать любила. Самая маленькая из трех, детская вмещала в себя огромное количество вещей помимо кровати, стеллажа и письменного стола. Из-за этих вещей Леша периодически скандалил с мамой, которая не желала считать нормальным разбросанную по комнате одежду и фантики в дальнем углу ящика с учебниками (ну старался же, убрал, чтоб глаза не мозолили!) Когда мамино терпение доходило до критической точки, она вышвыривала все на пол, пытаясь собрать в пакет для мусора, Леша героически отстаивал свои ценности и право на неприкосновенность жилища, а Белая могла путаться под ногами и гонять шарики из фольги и фантиков, которые обязательно оказывались на полу. Также в детской можно было сколько угодно валяться на кровати – Леша никогда этого не запрещал, в отличие от взрослых, прогонявших кошку со спальных мест и столов. В знак признания Белая всегда старалась лечь на брошенные мальчиком штаны или футболку, чтобы передать ему свое тепло и немного шерсти на память. Маме с папой подобное тоже почему-то не нравилось, они ругались и долго чистили одежду специальным валиком. Посягнуть на бабушкин пиджак даже самой Белой казалось верхом кощунства, хотя, возможно, в ней говорил инстинкт самосохранения.

Самой интересной для Белой комнатой, конечно же, была кухня. Впрочем, Татьяна Васильевна взяла за правило кормить кошку строго по расписанию, запретив домочадцам угощать Клео в промежутках между кормлениями. Это разочаровывало, однако ради выполнения миссии мириться приходилось и не с таким.

Заканчивались последние дни лета. Греясь на полу кухни в лучах жарящего через стекло солнца, Белая анализировала свои наблюдения. В отношениях между людьми в этой семье ей почти все стало ясно, но что-то не давало покоя. Да, семья не идеальна, как и множество других, но в чем конкретно ее, Белой, роль? Для чего ее привели именно сюда?

Мимолетная тень скользнула на периферии зрения. Белая напряглась. Еще одна – с другой стороны. Мыши? Привычного мышиного запаха не ощущалось. Кошка обошла кухню по периметру, обнюхала плинтуса и углы. Все чисто. В городской квартире на седьмом этаже не может быть никаких мышей.

Вдруг словно сдвинулось что-то в сложном механизме кошачьего мозга и сам собой начал достраиваться невидимый пазл. Белая вспомнила, что такие же тени она замечала и раньше, не придавая им значения. В детской, в комнате родителей и даже в комнате бабушки. Пожалуй, в последней чаще всего. Интересненько. Внутренний голос подсказывал, что эти тени таят в себе что-то важное. Может, ключ к разгадке тайны этой семьи? Белая с сожалением вспомнила Бату – черного Стража, который умел видеть обитателей потустороннего мира. У нее такой способности не имелось, значит, приходилось довольствоваться тем, что есть. Кошка оглядела себя: в наличии был чуткий розовый нос, мягкие бесшумные лапы, пушистый хвост и умение заглядывать в чужие сны. «С этого и начнем», – решила Белая и снова свернулась клубочком в полосе солнечного света.

Глава 2. Кошмары

Несколько ночей подряд Белая провела в ногах у спящего Леши. Ей подходил не любой его сон – люди видят их очень много, чаще всего нелепых и бестолковых – а тот, который поможет понять, в чем же дело. Наконец, мальчик как-то по-особенному дернулся, взбормотнул, скинул одеяло. Теперь можно идти. Белая прикрыла глаза, ища путь в чужое сновидение…

И оказалась в той же комнате, в которой уснула. Чуть плыли очертания знакомых предметов, показывая, что они во сне, да Леша стоял посреди детской одетым, настороженно вглядываясь в дверной проем. «Сейчас начнется!» – не подумала, скорее, ощутила Белая. Что именно начнется, она не знала, поэтому осторожно последовала за Лешей. Мальчик ее не замечал. Он крался к выходу, стараясь не смотреть на дверь бабушкиного кабинета. Дверь распахнулась. Из нее выскочило огромное нескладное существо высотой под потолок. Руки его свисали до самого пола, а вместо головы в разные стороны смотрели два зубастых репродуктора. Монстр замер в проходе, а затем издал пронзительный звук, от которого, будь это в реальности, заложило бы уши. Леша дернул дверь родительской комнаты. Не заперто. Комната пустовала. «Они уже там!» – уловила кошка паническую Лешину мысль.

Они – это мама и папа. Который год подряд Леше периодически снился один и тот же кошмар. Родители, а иногда и бабушка, входили в книжный шкаф и возвращались оттуда жуткими чудовищами с широкими оскаленными пастями, загребущими лапами и непомерным желанием растерзать на клочки его, Лешу. Сон немного варьировался – монстры появлялись сразу или по очереди, порой Леша находил себя уже в кабинете, а однажды жуткий шкаф попытался затянуть и его самого. Спасения не было. Леша пробовал кричать на чудовищ или бить их подручными предметами – они игнорировали все его действия, продолжая неумолимо наступать. Оставалось только бежать. Рано или поздно квартира превращалась в изрытое ямами поле, топкое болото или вовсе какой-то инопланетный пейзаж, но заканчивалось все одинаково – мальчик спотыкался и летел в бездонную пропасть, из которой (он всегда это знал) никто не выбирался.

Поначалу Леша вскрикивал, просыпался, долго приходил в себя и шел в спальню родителей рассказать им о кошмаре. Мама с папой считали, что страшные сны снятся ему из-за просмотра ужастиков в интернете и пытались контролировать то, что он смотрит дома. На самом деле, все было наоборот – Леша пересматривал все ужастики, все видео о чудовищах, которые мог найти, чтобы узнать, как бороться с ними в его снах. Когда папа ограничил домашний интернет, Леша стал просить друзей во дворе или в школе, и они вместе на маленьком экране смартфона вглядывались в хищную улыбку очередного Хагги Вагги². Однако все методы, описанные в бодрых рассказах малолетних блогеров, не годились – они казались какими-то ненастоящими, как и сами монстры на видео. Во сне всегда оказывалось по-другому. Хуже и безысходнее, чем в самой страшной компьютерной игре.

Когда в прошлом году Леша после очередного кошмара скатился с кровати и рассек себе бровь, мама решила отвести его к психологу. Психолог – миловидная молодая женщина – разрешила Леше поиграть в ее кабинете, во что захочет, а сама начала расспрашивать маму. Рассеянно перекладывая головоломки с места на место, Леша прислушивался к разговору. Ничего интересного. С каким весом родился, во сколько начал говорить – все это он слышал от родителей много раз.

– Может быть, ваш сын в детстве переживал какие-то стрессовые ситуации? – психолог слегка понизила голос. – Часто подсознание пытается подобным образом переработать травму отвержения или…

– Ну что вы, какое отвержение! – перебила мама. – Лешеньку любили все в семье с самого… рождения.

На последнем слове она чуть запнулась и вызывающе посмотрела на психолога, так что та стушевалась.

– Ну хорошо… Теперь подождите в коридоре, а я поработаю с мальчиком.

Леше пришлось в небольшой песочнице расставлять пластиковые фигурки. Как будто он маленький! Ну если ей так хочется… Это – мама, это – папа, вон та училка с указкой пусть будет бабушкой, все равно старушек тут нет. Вместо себя Леша поставил маленького робота – детские фигурки среди игрушек были, но все они изображали каких-то несмышленых младенцев, а он, конечно же, не такой. А еще роботы крутые.

– …возможно, причина в чрезмерной впечатлительности вашего сына. Обратитесь к неврологу, пусть выпишет успокоительные. И, конечно, дозируйте просмотр телевизора…

Белая помотала головой, пытаясь стряхнуть налипшую невидимую тяжесть. Впервые в чужом сне она забралась так глубоко в воспоминания сновидца. Это далось ей нелегко – человеческая память устроена совсем не так, как кошачья. Слова, слова, слова… Много пестрых сменяющихся картинок и совсем нет запахов и направлений. Кошки воспринимают мир куда целостнее. Сразу понятно, кто здесь венец творения.

Кошка еще раз прокрутила в уме Лешины воспоминания. Вот оно! Во время визита к психологу! Просторный кабинет. наполненный яркими игрушками, мама на стуле, Леша в стороне разглядывает красочные пособия на полках… И мелькнувшая вдоль стены тень, такая же, как в квартире. Белая сосредоточилась. Разумеется, сам мальчик тень не заметил – она отпечаталась напрямую в подсознании. Но ведь и сны – игра подсознания, значит, разыскать эти тени можно и здесь.

Сон словно снялся с паузы. Чудища в этот раз не спешили, будто решив как следует напугать жертву перед трапезой. Кошка проскочила под ногами Сиреноголового, нисколько не опасаясь порождений чужой фантазии, и вбежала в комнату бабушки. Шкаф был распахнут, из него лезли новые монстры, а по полу тут и там бегали… крошечные скелетики!

Белая резко затормозила. Увиденное не укладывалось даже в ее кошачьем мозгу, намного более восприимчивом к разным невероятностям. Скелетики имели вполне человеческие пропорции, только ростом с Лешину ладонь. Накинуть на такого черный плащ, дать в руки косу – получилась бы смерть, какой ее рисуют люди. Смерть канарейки, например – для большего они не годились.

Впрочем, скелеты не собирались никого убивать. Казалось, они сами напуганы – беспорядочно метались по полу, натыкаясь на ножки мебели. Кошка прыгнула, пытаясь схватить одного из них, но он прошел сквозь лапы и скрылся в книжном шкафу. Остальные, заметив постороннего, тоже бросились в укрытие. Белая остановилась в сомнениях – идти ли за ними в шкаф или попытаться помочь мальчику выйти из кошмара. В этот момент пространство сна вздрогнуло, завертелось и начало рваться на части – увлекшись охотой на скелетиков, Белая не заметила, как Леша выбежал в подъезд, оступился на лестнице и полетел, кувыркаясь, в черную дыру бездонной пропасти… а вместе с ним и она сама.

– Алексей, все в порядке? – в детскую заглянула бабушка.

– Да, ба… Ой, бабушка. Ты меня разбудила, – стараясь как можно натуральнее зевнуть, ответил Леша.

– Мне показалось, ты кричал. Тебе опять приснился кошмар?

– Нет, что ты. Они мне уже давно не снятся, – не моргнув глазом, соврал мальчик. – Можно я еще немножко посплю?

У ножки кровати Белая заметила смутное шевеление. Она уже догадывалась, что увидит, если присмотрится повнимательнее. Однако беспечность в кошмаре не прошла даром – голова гудела, сердце трепыхалось, как бешеное, шевелиться не хотелось. «Впредь постараюсь лучше контролировать сон, в который иду», – пообещала себе кошка и уснула повторно, уже по-настоящему.

Глава 3. Надежда

Наступил сентябрь. Леша этому совершенно не радовался – мало того, что теплые дни заканчиваются, так еще и школа. Школу четвероклассник Леша Мартынов не любил, и она отвечала ему взаимностью. Ничего хорошего не ждал он и в этом году.

– Мартынов! Опять в облаках витаешь?! Пи-ши!

Леша опустил голову. Он не мог объяснить, что монотонная речь учительницы Натальи Максимовны («Моталки Максимовны», как ее окрестили ребята за частое употребление выражения «мотать нервы») уже через пять минут превращалась в невнятный раздражающий гул, выделить в котором удавалось только резкие оклики, адресованные нарушителям дисциплины. Например, ему.

«Внимательнее надо быть!» – вспомнил он засевшую за три предыдущих года в мозгу фразу. Бабушка в этом была с Натальей Максимовной полностью согласна. Дома она то и дело требовала от Леши сосредоточиться. «Как ты сидишь! Выпрямись! Не ерзай! Что за грязь у тебя в тетради?!» Если папа старался в Лешин дневник не заглядывать и ограничивался дежурным «Как дела в школе?» – «Нормально», то мама и бабушка доставали даже в выходные, когда все нормальные дети спят до обеда и залипают в планшетах и телефонах. Выполнение домашней работы становилось мучением. Мама быстро выходила из себя, сетуя на Лешину недогадливость, бабушка же, напротив, методично и безотрывно, до привычного звона в ушах объясняла одно и то же. «Не может мой внук плохо учиться с такими природными данными! Твой прадед, Алексей, получил награду из рук самого Беспалова! Твой отец при своем музыкальном таланте прекрасно разбирался в точных науках – ему бы побольше воли, сейчас бы тоже академиком стал!..» На этом месте Татьяна Васильевна обычно бросала негодующий и слегка презрительный взгляд на папу, который не только не стал академиком, но и занятия скрипкой бросил сразу после окончания музыкальной школы. О маме бабушка старалась ничего не говорить – Леша думал, что ругать ее за школьные оценки не выходило, а хвалить не хотелось.

Первое замечание в этом году Леша получил пятого сентября. Он просто уронил ластик, а тот укатился под первую парту. Леша пытался достать его ногой, затем незаметно сполз под парту, чтобы дотянуться рукой или линейкой, а когда это не удалось, дернул за ногу сидящую впереди Анжелу, чтобы она ему помогла. Анжелка взвизгнула, а Наталья Максимовна взяла Лешин дневник и размашисто написала красным: «Поведение – неуд!» Ластик удалось достать только на перемене. Еще и упрашивать пришлось эту дуру, чтобы стул отодвинула. Опять будет жаловаться на него по каждому пустяку. Вот бы ее пересадили куда-нибудь! А еще лучше – в другой класс перевели.

Мысли мальчика были мрачны, как осенние тучи. По всему выходило, что пересаживать и переводить следовало большую часть класса вместе с учительницей. И еще с физручкой. И англичанкой. Да что там, вот бы вообще школу закрыть на какой-нибудь карантин!

Карантина, однако, не предвиделось. Леша раздосадованно швырнул рюкзак на полку в прихожей и мимолетно погладил подошедшую Белую.

– Везет тебе, Клеопатра. Живешь, как настоящая фараониха – только кушаешь и гуляешь.

Белая сочувственно потерлась о ноги мальчика, как бы давая понять, что не против, чтобы он тоже больше гулял и меньше сидел за уроками.

– Леха, ты, что ли, в дверях скоблишься?

Папа уже вернулся с работы – четвертые классы в этом году учились во вторую смену. Леша ждал традиционного «Как дела?», но вместо этого папа спросил:

– Ты что в этом году на день рождения хочешь?

У мальчика от неожиданности перехватило дыхание. Он даже забыл о замечании, скрывающемся в дневнике.

– Собаку… хочу.

Леша разулся и потащил рюкзак за собой по полу. Зря он, наверное, это сказал, все равно не купят.

– У тебя же кошка есть, тебе мало?

Ага, мама тоже дома. Сейчас выйдет из кухни, на ходу вытирая руки полотенцем.

– Привет, мам. Клео – бабушкина кошка, а не моя. Она хорошая, но… Это же не собака. Ты же знаешь, я давно…

– Мне кажется, Оля, у нас уже достаточно большой парень, чтобы попробовать… – задумчиво сказал папа.

– Конечно, большой! Мне целых одиннадцать лет исполнится!

Мама отложила полотенце.

– Ну… Если ты готов помогать с ее воспитанием… Я не против.

Внутри у Леши словно взорвался разноцветный фейерверк. Наконец-то! Ему купят собаку! Сколько раз Леша представлял, как он гуляет со своим собственным четвероногим другом, который радостно играет во все, что ему предложат, облизывает слюнявым языком, улыбается во всю пасть и не жалуется родителям. Такой никогда не обидит и не предаст.

– А готов ли Алексей к такой ответственности? – раздался строгий голос бабушки. – Ну-ка, покажи дневник.

Внутренний фейерверк разом стух, оставив после себя почерневшую картонную трубку и запах пороха. Леша полез в рюкзак, ища дневник явно дольше, чем требовалось.

– Давай-давай, не юли. Ну вот… Что я и говорила! – Татьяна Васильевна вслух прочла замечание. – Если уж вы хотите потакать малолетнему сорванцу, то извольте учитывать и мое мнение.

– А какое у тебя мнение, мама? – осторожно поинтересовался папа.

– Пусть докажет, что заслуживает такой серьезный подарок. До своего дня рождения продемонстрирует примерное поведение и хорошую… ну ладно, хотя бы удовлетворительную, – вздохнула бабушка, – успеваемость.

– Это значит, без двоек и замечаний? – переспросил Леша.

– Это значит, без двоек и замечаний.

Мир посерел. Леша уныло сидел на своей кровати, опустив голову и упершись руками в бортик. День рождения в октябре – он попробовал посчитать, сколько дней до него оставалось, но быстро сбился. Вроде не так уж долго – Леша праздновал одним из первых в классе. Почти самый старший, не считая второгодника Карпова, в построении на физкультуре он стоял вторым с конца – замыкающим был неудачливый дзюдоист Киря, а после него начиналась шеренга девочек с дылдой Ленкой Дыниной во главе. Мелким и худым жить непросто, особенно, если ты пацан, которого любят доставать одноклассники, и каждый день рождения Леша ждал с нетерпением – может, наконец-то случится скачок роста, о котором ему рассказывала бабушка, и он станет большим и сильным. Но сейчас рост становился неважен, ведь у него появится защитник… Леша осекся. Ну да, как же. Целый месяц выдержать без замечаний, когда Моталка Максимовна цепляется к нему по каждому чиху! Эх… Никогда ему не увидеть щенка…

Белая всеми вибриссами ощущала сгустившееся вокруг Леши напряжение. Казалось, пружина, которую она увидела в нем летом, была сжата до предела. Кошка решила не выпускать его из поля зрения, по крайней мере, когда Леша находился дома – ведь никто не разрешил бы ей пойти с ним в школу. «Ой, не к добру это, – думала она, растянувшись на столе поверх тетради по математике, – вечно люди создают себе сложности, чтобы потом их героически преодолевать. Вот кто мешал просто взять и завести эту несчастную собаку? Или просто не заводить, если не хочется. Нет, обязательно нужно показать, кто в доме хозяин! Как мартовские коты, честное слово…» Белая широко зевнула и потянулась, выставив на всеобщее обозрение белый пушистый живот. Тетрадь полетела на пол.

– Клео! Ты что делаешь?!

В следующее мгновение подскочивший Леша, забыв о тетради и математике, чесал меховое пузо. Кошки всегда знают, что делают… в отличие от людей.

Глава 4. Миссия невыполнима

Поначалу Леша на самом деле очень старался. Часами сидел за ненавистными уроками, проглатывал едкие комментарии бабушки, безропотно переписывал испорченные помарками листы и ждал, когда мама сдастся и подскажет ему правильное решение.

Учительница Лешиного усердия, казалось, не замечала. Желая расположить к себе Наталью Максимовну, он стал чаще вызываться выполнить мелкие поручения – протереть доску, принести мел из учительской или полить цветы в кабинете. Моталка Максимовна и это восприняла как должное, зато заметил второгодник Карпов.

– Ты что, как девчонка, к училке подлизываешься?

– Я… так. Просто… – растерялся Леша.

Рассказывать про собаку и поставленное условие он не хотел – засмеют.

– «Наталья Максимовна, давайте я полы помою! Во всей школе!» – издевательским голосом передразнил Лешу Карпов.

Лешины кулаки сжались сами собой. Конечно, Карпов почти на голову выше и намного сильнее, но…

– Ты чего к нему пристал? – раздался спокойный голос. – Человек полезным делом занимается, не то что ты.

Леша оглянулся – к ним подошел Виталик Щеглов. Всегда в безупречно выглаженных брюках, он обычно держался поодаль от одноклассников. Папа Виталика служил в военной части. Он приходил в школу всего один раз – Леша тогда разглядел звезды полковника на погонах. Полковник Щеглов что-то обсуждал с Моталкой Максимовной, а потом десяток молодых солдат за выходные перестелили пол в кабинете и покрасили стены. Оставалось только гадать, почему щелкавший, как орешки, сложные математические задачи, неизменно вызывающий восторг англичанки своим произношением Виталик учится не в какой-нибудь крутой гимназии, а с ним в классе. Даже Щеглом Виталика обычно звали за глаза, с примесью легкой зависти и уважения.

Вмешательство Щеглова оказалось как нельзя кстати. Леша с облегчением выдохнул. Он не понимал, почему Виталик решил за него вступиться, но испытал горячую благодарность к неожиданному спасителю. Карпов потерял интерес к продолжению беседы и отошел – докапываться до мажора и заучки Щегла было совсем не тем же самым, что до тщедушного Мартынова.

– С-спасибо, – сбивчиво произнес Леша, – я…

– Да нормально все, – отмахнулся Виталик, – просто Карпов сильный полицейский, а я – умный.

Про полицейских Леша не понял, но расспросить Виталика не удалось – тот уже потерял интерес к Леше и вернулся за парту, уткнувшись в «Айфон» последней модели.

Дни проходили почти без происшествий – Леша зачеркивал даты в карманном календарике. С особым удовольствием он вычеркивал выходные – в субботу или воскресенье уж точно не получишь ни двойку, ни замечание.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Бастет – древнеегипетская богиня радости и веселья, которая изображалась в виде кошки или женщины с кошачьей головой.

Вернуться

2

Хагги Вагги – персонаж хоррор-игры Poppy Playtime, игрушки и видео с ним быстро набрали популярность.

Вернуться