Александр Яманов
Неожиданный наследник – 2

Глава 1

Июль-Август 1765 года, Потсдам, Берлин, Королевство Пруссия, Санкт-Петербург, Российская империя.

– Как вам встреча, Иоганн? Она не показалась вам излишне грубой и громкой?

– Что вы тётушка! Всё было так красиво и величественно! Я был восхищён и немного смущён. Для меня непривычно столько внимания, – мои последние слова прозвучали совершенно искренне.

Королева улыбнулась, мне показалось немного грустно, и продолжила беседу.

– Вам понравилось в Брауншвейге? Карл очень старается, и княжество преображается с каждым годом. Ведь это замечательно!

Меня совершенно не волнует развитие Брауншвейга-Люнебурга. Я им жутко завидую, но, пообщавшись с правящим семейством, решил, что не испытываю к ним никаких добрых чувств. А вот брать самое лучшее и учиться надо даже у врагов, хотя герцога я считаю просто чужим. Только не скажешь же это родной тёте, являющейся королевой одной из сильнейших держав Европы и явно пытающейся показать своё благоволение.

Тут к беседе присоединилась ещё одна моя тётушка, ныне мать прусского кронпринца. Слушая щебетание Луизы Амалии, я погрузился в воспоминания о прошедших днях. А выдались они весьма насыщенными.

– Я же не могу отказаться? – спрашиваю Панина с явной издёвкой, – Возможно у вас есть другая кандидатура?

Мы прогуливались по дворцовому парку дармштадского дворца и обсуждали нашу миссию. У меня совершенно не лежит душа к Каролине. Хочу найти в ней, что-то притягательное, но не могу. И Анна здесь невиновна. Я не сравниваю свою возможную невесту с графиней. Таких роскошных женщин, как выразился Майор, вообще мало. Сейчас речь об обычных девушках и немка проигрывает даже этой когорте. Может, причина моего отношения её изначально лицемерное поведение? Правда, она быстро исправилась, поняв свою оплошность, сразу показав, что умна и наблюдательна. Только осадочек остался. Не знаю. Понимаю одно – наладить с ней дружеские отношения не получится. Или будет очень сложно и придётся идти на уступки, которые лишат меня самостоятельности. Понятно, что я сейчас пешка в чужих руках, но получить дополнительные оковы – весьма глупая затея.

– Вы можете отказаться. Но я бы не советовал показывать свой норов императрице. Договорённость давно достигнута, – сухо ответил граф, – Только вы не обычный дворянин, а наследник престола. И должны понимать, что ваш брак – это дело государственное, а не личное.

Угу. Только я наследник великой империи, а не мелкого немецкого княжества. И мне могли предоставить какой-то выбор. Например, найти семейство, где есть несколько дочерей подходящего возраста. И я бы сделал свой выбор. Уже здесь я услышал романтическую историю, как будущий король Англии – Георг II под личиной простого дворянина посетил немецкие земли[1], дабы узнать больше о своей избраннице. Принц был очарован и сразу решил жениться. Насколько я помню, он был счастлив в браке, родил десять детей и не искал женщин на стороне. У меня же есть возможность видеться и общаться с невестой, но нет права выбора. Жалко, что у Каролины нет сестры подходящего возраста. Уж лучше любая иная девица, пусть даже косая или кривая, нежели эта излишне продуманная особа.

Судя по проскальзывающему удовольствию на лице Панина, его радуют мои переживания. Что ж, больше он не увидит моей слабости. Я и так излишне проявляю свои чувства. Раз всё решено, то буду выполнять совет Майора.

– Хорошо. Договаривайтесь о помолвке и едем далее. Мы слишком задержались в этой дыре, а я хочу посмотреть заводы и мануфактуры Лейпцига. У меня сейчас занятия с доном Алонсо, но вы знаете, где нас искать, – Панин явно растерялся от подобного ответа.

Для меня Никита Иванович постепенно становится отрезанным ломтем. Отказываться от его наставлений глупо, но и дружить с ним не хочу. И дело в не том, что он ревнует меня к Анне. Граф – живёт своими мечтами и просто одержим. Я может, и не ума палата, но вижу вредоносность подобного поведения для вельможи столь высокого ранга. Почему Екатерина позволяет ему возглавлять русскую дипломатию, не знаю.

Мы возобновили занятия с испанцем, которые теперь проходят ближе к полудню. В Дармштадте мне приходится посещать оперу, театр и ежедневные приёмы, заканчивающиеся очень поздно. Поэтому выспаться, просто не получается. Вот мы и решили заниматься перед поздним завтраком или скорее ранним обедом. Удивительно, что Панин изменил своему образу жизни и встал сегодня пораньше. Наверное, он уже начал волноваться из-за отсутствия моего согласия на помолвку.

Переодеваюсь в комнате, расположенной при выходе в сад, где слуги ландграфа подготовили площадку. Хорошо, что нам никто не мешает. Хотя хмурый Людвиг Георг попробовал навязать своё присутствие и даже принялся раздавать советы. Но одного ледяного взгляда де Кесада хватило, чтобы юнец буквально подавился своими язвительными словами, и стёр ухмылку с лица. Более племянник Людвига VIII нас не беспокоил. Хотя я знаю, что обитатели дворца внимательно следили за моими тренировками, но предпочитал не обсуждать эту историю.

После сегодняшнего занятия произошло удивительное событие – Алонсо расщедрился на совет.

– Не пытайтесь плыть против течения, – тихо произнёс испанец, когда мы закончили изучение очередной стойки, – Вы сейчас не в том положении, чтобы влиять на сложившиеся обстоятельства. Только это не причина сидеть сложа руки. Учитесь, наблюдайте за людьми, затаитесь и ждите. Шанс будет, но надо правильно им воспользоваться.

Чего они все говорят загадками? Спрашиваю сам себя, глядя на вновь ставшего отстранённым учителя. И ведь более он ничего не скажет. Сначала Анна, затем Шешковский, а теперь Алонсо.

– Тебе понравился наш дворец? – вопрос королевы прервал мои воспоминания.

– Конечно! Но мне говорили, что «Сан-Суси»[2] ещё более великолепен! – судя по выражениям лиц тётушек, я сказал, что-то неправильное, – Признаюсь, не ожидал, что здесь будет такая красота.

– Почему? – спросила Луиза Амалия, удивлённо хлопнув глазами.

– Мне показалось, что в Германии живут бережливые и скромные люди. Виденные мною ранее дворцы были красивы, но не отличались большими размерами, великолепной отделкой и такими прекрасными парками.

Тут обе родственницы начали искренне смеяться.

– Иоганн, ты только что обозвал германских правителей жадными и обвинил их в отсутствии вкуса, но так изящно выкрутился, – произнесла королева отсмеявшись.

– Знаешь, ты совершенно не похож на отца. Тот был косноязычным и излишне робким. А ты ещё такой красавец! – Луиза Амалия испортила очарование момента.

Я пока не научился сдерживать чувства. Думаю, всё сразу стало понятно по моему лицу. Елизавета Кристина хотела сгладить неловкость, но тут за моей спиной раздался хриплый голос.

– Я слышал смех. Может, посвятите меня в причину вашего веселья.

Не то, чтобы Фридрих подкрался незаметно. Ведь приём в честь моего приезда давал именно он. Просто я думал, что нам позволят немного пообщаться с родственницами.

Как мне рассказывали дармштадские сплетники, отношения в королевской чете далеки от идиллии. Вернее, супруги давно живут раздельно и говорят, что никаких отношений между ними нет. Елизавета Кристина будто заледенела и надела на лицо маску. Тётя вроде улыбалась, но внутри её явно бушевали совершенно иные чувства. На помощь, как всегда, пришла болтушка и веселушка Луиза Амалия.

– Иоганн насмотрелся на жилища курфюрстов и решил, что в Пруссии тоже нет роскошных дворцов и она похожа на обычную немецкую деревню, – затараторила принцесса, – Он же не знает, что вы испытываете страсть к прекрасному. А ещё в честь каждой великой победы прусского оружия в королевстве строится новый дворец.

После слов невестки лицо монарха преобразилось, и он аж расцвёл. Видно, что столь нехитрая лесть пришлась правителю по нраву.

* * *

Вообще, король-вояка достаточно примечательная персона. Да и не настолько он оказался воинственным. Панин, находящийся под обаянием Фридриха, рассказал о нём немало любопытного. Граф даже забыл про свои обиды, посвятив описанию деяний прусского короля всю дорогу от Дармштадта до Берлина. Да, мы поехали из Гессена сразу в столицу Пруссии. Мне не разрешили посетить Лейпциг, по причине сложных русско-саксонских отношений. А скорее всего, Никита Иванович просто устал от дороги и решил сразу ехать в милую его сердцу Пруссию. Благо не пришлось снова видеться с родственниками, ведь мы проследовали мимо столицы герцогства.

Я находился под впечатлением от состоявшейся помолвки, прошедшей неожиданно скромно. До этого дед невесты приучил гостей к ежедневным торжествам, а здесь вдруг только гессенское семейство и наша компания. Брачный контракт со стороны России подписал Панин и явно радовался хорошо выполненной работе. Мне подробности договора были безразличны и хотелось быстрее вырваться из душноватой обстановки ландграфства. Благо немцы не стали нас задерживать, и через два дня мы двинулись в путь. Первое время меня охватило полное безразличие, и я ехал молча, разглядывая опостылевшие виды из окна.

Зато весь немалый путь Никита Иванович почти не замолкал, подробно описывая поступь Фридриха к вершине, и прямо-таки жизненную необходимость союза между нашими державами. Я с графом не спорил, просто задавал вопросы, когда собеседника заносило в откровенные дебри. Зато мне удалось получить немало сведений по нынешним европейским делам. Ведь Панин затрагивал не только Пруссию, но и ещё Австрию, Польшу, Нидерланды, Францию, Данию, Швецию и Англию. Заодно он провёл несколько самых настоящих уроков по германским землям, подробно описав баварские, вюртембергские, ганноверские и саксонские дела. Этим мы занимались ещё по дороге в Гессен, но сейчас знания текли от Панина стремительным потоком.

Если граф не начинает лить елей на любимых пруссаков, то он весьма приятный и знающий рассказчик. А ведь Никита Иванович ещё и глава русской дипломатии, поэтому обладает весьма глубокими познаниями, незнакомыми даже многим вельможам. Поэтому я очень внимательно его слушал.

Что касается самой страны, то Пруссия производила приятное впечатление, несмотря на недавно прошедшую войну. Признаюсь, её последствий я не заметил. Дороги здесь хороши, как почти во всех немецких землях, народ опрятен, города чисты и нет никаких следов разрухи. А ещё меня удивил Потсдамский дворец, вернее, оказанная встреча.

Представьте себе, что на подъезде к городку вас останавливает целый эскадрон прусских кирасир. Я даже малость оробел, уж настолько они выглядели внушительно. Мы снова вышли из возка и ожидали развития событий. Судя по тому, что Панин не беспокоился, а Алонсо иронично улыбался, рубить в капусту нас сегодня не собирались.

Подскакавший в одиночестве офицер был молод и, безусловно, ярок. Огромный жеребец, золотая кираса, мундир молочного цвета, высокие сапоги и двууголка с белым пером – всё вместе создавало великолепный образ! Эдакий галантный рыцарь нового времени.

– Кузен, рад видеть вас на прусской земле! Надеюсь, дорога была не очень тяжёлой? – прозвучал звонкий голос юнца, а сам он улыбнулся.

Чую, что он немного иронизирует, но без злобы. Да и не будешь же выяснять отношения с кронпринцем. А судя по форме, нас встречают знаменитые «Garde du Corps»[3], по словам графа, лучшая конница в мире. Что касается молодого офицера, то это мой двоюродный брат и будущий король Пруссии – Фридрих Вильгельм.

Далее случился небольшой конфуз. Два молодых адъютанта подвели осёдланного коня, а кузен предложил далее следовать верхом. А я снова возблагодарил бога за то, что он послал мне дона Алонсо. Испанец ещё в Санкт-Петербурге начал учить меня верховой езде. Продолжили мы в Брауншвейге, и уже в Гессене мне пригодились приобретённые навыки. Только моя езда на весьма спокойной кобылке, вызывала улыбки окружающих. Здесь же привели настоящего боевого жеребца, вызывающего у меня страх.

Но делать нечего, пришлось взбираться в седло. Благо мои штаны вполне подходят для верховой езды, без опасности натереть себе некоторые места. Их бы ещё подшить кожей, но это в будущем. Вообще, немцы вначале посмеивались над русским кафтаном и штанами. Но затем оценили простоту и удобство моей одежды. Да и не назвал бы я свои расшитые различными узорами наряды обычными. Ведь были ещё шёлковые рубахи, необычные шапки и мягкие сапожки с жёсткой подошвой. Я старался придерживаться своих первоначальных замыслов, и могу с гордостью сказать, что даже Панин задумался о смене своих кюлотов.

Только тогда я больше боялся свалиться с коня и опозориться на всю Европу. Но Фридрих Вильгельм, будто почуяв моё затруднение, особо своего скакуна не пришпоривал. Наша парочка достигла эскадрона, где гвардейцы отсалютовали мне палашами, а далее кавалькада проследовала в город.

Далее я уже перестал удивляться и просто наблюдал за происходящим, будто со стороны. Вот мы проезжаем высоченные ворота, и открывается вид на дворец. Но мне не удалось толком рассмотреть здание или статуи, стоящие при въезде. Ведь с обеих сторон длинной дорожки расположились пехотинцы, пожирающие нас глазами. Всё это сопровождалось звуками горнов и барабанным боем. Признаюсь, меня поразила и очаровала, увиденная картина. Подобной встречи я точно не ожидал.

Подскакав к ступенькам, мы с Фридрихом Вильгельмом спустились с лошадей. Вдруг стоящий рядом офицер махнул длинным жезлом, и во дворе стало тихо. Через некоторое время лакеи открыли высокие створки, и из дворца вышел невысокий мужчина, опирающийся на трость. Выпученные глаза, резкие черты лица и чёрный мундир с огромным орденом дополняли образ короля. Внимательно осмотрев замерших солдат, он перевёл взгляд на меня и племянника. Затем лёгкий кивок и снова зазвучала барабанная дробь.

Кузен указал мне на ступеньки, и мы подошли к Фридриху, встав рядом. Король продолжал наблюдать за действиями гвардейцев, не обращая внимания ни на что другое. Я тоже увлёкся происходящим на площади. Звук барабанов, резкие команды офицеров, топот сотен ботинок действительно завораживал. Ранее я видел смену караула в Санкт-Петербурге, но там было всего десяток солдат, а здесь их сотни.

Вначале перед нами проскакали кирасиры, вызвав на одутловатом лице монарха чувство гордости. Он даже выпрямил спину и выпятил грудь. Затем было достаточно быстрое перестроение пехотинцев и их проход перед нашей троицей.

Наконец, шествие прекратилось, осела поднятая пыль, и замолкли барабаны. Фридрих, будто выйдя из задумчивости, обернулся ко мне.

– Рад видеть вас в Пруссии, Иоганн. Надеюсь, вам понравился марш гвардейцев? Мой племянник поможет вам освоиться, а у меня ещё есть дела.

Мы с кузеном быстро подняли головные уборы, отсалютовав монарху, который резко развернулся и направился во дворец.

Уже позже, когда я разместился в предоставленных комнатах, ко мне зашёл Панин. Он придирчиво окинул взглядом весьма изящную обстановку гостиной и произнёс.

– Вам оказана великая честь! Обычно, Его Величество редко удостаивает подобным вниманием гостей. А здесь целый парад, пусть и небольшой! Ведь перед вами была прусская гвардия – это лучшие солдаты в мире!

Мысленно вздыхаю и решаю не сообщать графу, чья армия недавно била этих «лучших солдат». Мне порядком надоело выслушивать эти славословия. При этом нельзя ссориться с Никитой Ивановичем, ведь никто больше не расскажет мне столько полезных вещей о европейской политике. Поэтому буду терпеть, делая вид, что наивного Иванушку-дурачка очаровал приём и непрекращающееся двухнедельное восхваление Фридриха. Наставник и ранее часто упоминал о своём кумире, но знал меру. Сейчас же он стал излишне навязчивым.

* * *

– Я считаю, что разумный монарх должен не только создать сильную армию, но и оставить после себя, что-то прекрасное. Поэтому мне пришло в голову построить этот дворец, хотя он ещё не готов. Но вы уже сейчас можете убедиться в его красоте, – с немалой толикой довольства произнёс Фридрих, – Но особой моей гордостью является «Сан-Суси», куда я вас приглашаю. Только там не место для женщин, поэтому не упускайте возможности пообщаться с родственницами.

Каркающий смех сопроводил слова резко развернувшегося монарха. С недоумением смотрю в удаляющуюся спину и перевожу взгляд на Елизавету Кристину. Та продолжает напоминать Снежную королеву из сказки, которая так нравится моим младшим.

– Думаю, тебе понравится в «Сан-Суси». Хотя я там не была. Вот ты нам и расскажешь, действительно ли дворец настолько хорош, – произнесла неунывающая Луиза Амалия и задорно улыбнулась.

Её сестра тоже немного успокоилась и поддержала нас вымученной улыбкой. Забавные у них здесь порядки. Смотришь на всё это и понимаешь, какими сложными бывают отношения в подобных браках. Понятно, что большинство дворян женится отнюдь не по любви. Только сейчас речь о королевской чете, где взаимоотношения супругов зависят от множества вещей, включая интриги окружения. Тот же Людовик XV просто не считает свою жену человеком, регулярно её оплодотворяет и весело проводит время в окружении целого гарема. Я же люблю Анну и не вижу рядом с собой другой женщины. Поэтому даже не хочу думать о жизни с Каролиной. Но никуда от этого не деться. Перед глазами как раз такой случай, когда супруги абсолютно чужие люди. И такой пример мне совершенно не нравится.

– Иоганн, до нас дошли слухи, что ты поэт и большой знаток сказок, – неожиданно произнесла королева, – Расскажи чего-нибудь. Вряд ли ты пишешь по-немецки, а вот хорошую историю я бы послушала.

Смотрю, что к нам тут же присоединились несколько фрейлин, одолеваемых любопытством. Только нет уверенности, что их волнуют мои истории. Одна из дам, весьма приятной наружности, хотя явно старше тридцати лет, посматривала на меня весьма откровенно. Боже упаси от подобных дамочек! Связи на стороне для меня неприемлемы, тем более с такими вот дамочками. Я здесь наслушался много чего, в том числе о срамных болезнях. Мне рассказывали, что мужчины начали носить парики и опираться на трость именно из-за этого. Надеюсь, что Фридрих не болен? Но сейчас это к делу не относится.

Поэтому я лучше расскажу сказку, заодно установлю с тётушками более близкие отношения. Дружба таких женщин точно не бывает лишней. Вот таким коварным и лицемерным начал становиться Ваня.

– Далеко на севере жил-был тролль, злющий-презлющий, как сам дьявол. Однажды он был в особенно хорошем расположении духа и смастерил такое зеркало, в котором всё доброе и прекрасное уменьшалось донельзя, всё же негодное и безобразное, напротив, выступало ещё ярче, казалось ещё хуже.

Вижу, что история про мальчика Кая и девочку Герду нравится публике. Постепенно к нам присоединились все присутствующие дамы и даже несколько мужчин. Сложный немецкий мне пока недоступен, поэтому я использовал простой язык, далёкий от литературного. Только публика не обращала на это внимания, погрузившись в описываемые приключения.

Кстати, я ещё не начал готовить «Снежную королеву» для печати в России. Приеду и сразу займусь. И там у меня вместо тролля – леший, как и ещё несколько отличий. Изменения для немцев я придумал по приезде в Любек. Мне показалось, что местные могут спросить про мои увлечения и заранее готовился при помощи Панина. Но оказалось, что пригодилось мне это в последнем месте нашего пребывания за границей.

– Какая поучительная история, Иоганн, – произнесла королева, когда я закончил.

– Ты главное осторожней про «снежных королев». А то где-то на юге, тебя могут неверно понять и обидеться, – вдруг добавила Луиза Амалия и присутствующие дружно рассмеялись.

Я далёк от столь тонких деталей и не понял о ком речь.

– Иоганн, у тебя талант, – вновь произнесла Елизавета Кристина, – Если ты захочешь опубликовать свои истории в Пруссии, то можешь на меня рассчитывать. Заодно я хотела бы послушать и другие твои сказки. Они слишком отличаются от того, что я читала ранее. Надеюсь, перед отъездом ты посетишь мой дворец в Панкове?

А куда мне деваться? Только многое зависит от предстоящего визита в резиденцию Фридриха. Но сначала у меня произошёл разговор с другим человеком.

* * *

Не люблю охоту. После того, что я хлебнул в заключении, убивать или причинять боль даже животным, мне кажется диким. Только есть случаи, когда нельзя отказаться. Приглашение Фридриха Вильгельма игнорировать нельзя, поэтому в сопровождении дона Алонсо и Пафнутия, я выехал в замок Вустерхаузен к юго-востоку от Берлина. Как, оказалось, здесь любил охотиться ещё дед кронпринца.

На полпути от Берлина нашу карету встретили люди кузена, и далее пришлось ехать верхом. Благо я был готов, поэтому дорога прошла более или менее спокойно.

Ещё за полверсты, двигаясь по неширокой дорожке, мы услышали собачий лай. Завтра намечается охота на оленя, потому нельзя обойтись без псов. В России меня два раза приглашали на подобное развлечение, но тогда запретил наставник. Сейчас же Панин чуть ли не насильно вытолкал меня из занимаемых комнат. Выглядело это настолько забавно, что Никита Иванович от души рассмеялся, напомнив себя прежнего, не обиженного и не донимающего меня бесконечными восхвалениями пруссаков.

Замок напоминал большое поместье, окружённое несколькими строениями. Наверное, лет пятьдесят назад – это была небольшая крепость, обнесённая валом и рвом. Но сейчас здание выглядело вполне мирно, хотя и хорошо охранялось. По крайней мере, при подъезде к Вустерхаузену, Алонсо два раза указал мне на егерей, сидящих в засаде. Не будь испанца, я бы их не заметил. Мы въехали в открытые нараспашку ворота и через сто саженей остановились около ступенек, ведущих к огромному дому. Вблизи он выглядел более впечатляющим, нежели издалека.

– Рад вас видеть! Как прошла дорога? – кронпринц вышел встречать меня в окружении небольшой свиты.

Фридрих Вильгельм явно готов к охоте и облачился в соответствующий костюм зелёного цвета и необычную шляпу с пером. Пятеро его компаньонов надели похожие наряды. У меня тоже есть кафтан для подобных развлечений, сшитый из плотной ткани со вставками из кожи. Да и штаны я попросил обшить кожей, так как после верховой езды всё болит и натирает.

Вот и сейчас слезая с коня, я не удержался и поморщился. Вроде мы провели в пути всего четыре часа, и часть дороги проделали в карете, но всё равно неприятно. Только деваться некуда, ибо если сторониться подобных развлечений, то над тобой будут посмеиваться окружающие.

– Всё замечательно. Дорога была необременительной, – с улыбкой отвечаю собеседнику и приветственно приподнимаю шапку.

– Тогда предлагаю срочно отобедать и выпить с дороги! – под радостные возгласы свиты произнёс Фридрих Вильгельм.

Приятный он человек, здесь спорить глупо. Есть у кузена природное обаяние, разительно отличающее его от старших мужчин семейства Гогенцоллернов. Может дело в тётушке Амалии? Возможно, сыну передался лёгкий и незлобивый нрав матери. Его отец[4] умер семь лет назад, будучи в весьма сложных отношениях не только с женой, от которой он ушёл к любовнице, но и с братом. А ведь есть ещё Генрих[5], являющийся успешным полководцем, но также находящийся в непростых взаимоотношениях с королём. Чем больше я узнаю это семейство, тем сильнее удивляюсь. Для меня всё это выглядит глупым и непонятным. Что может быть ценнее семьи? Обретя её несколько месяцев назад, я просто не вижу себя без братьев и сестёр. И скучаю по ним не меньше, чем по Анне.

Забавно, но есть ещё сестра Фридриха – Филиппина Шарлотта, которая замужем за моим дядей Карлом Брауншвейгским. Вот такие у меня родственники. Если копнуть глубже, то там можно найти ещё немало заслуживающих внимания персон. Например, кузен проходится двоюродным племянником английскому королю Георгу III, если я правильно посчитал. Только сейчас мне не до генеалогических хитросплетений.

Внутренняя отделка поместья оказалась именно такой, как я ожидал. Множество гостевых комнат и помещение для пиров. Огромная зала с высоким камином была увешана головами и шкурами животных. В центре стоял длинный стол, который лакеи только начали накрывать. Кстати, грубые стулья тоже покрыты медвежьими шкурами. Прямо-таки уголок настоящего охотника. Соседнее помещение приспособлено под оружейную, где собрана обширная коллекция доспехов, клинков и ружей. А мне нравится этот домик! Если убрать чучела животных, то он весьма уютный и расположен вдали от шумной столицы. Ещё здесь нет вездесущих придворных и целого сонма слуг, часто мешающих побыть в тишине. Может, когда-нибудь я построю себе похожее поместье. Уж чего, а лесов и уединённых мест в России хватает.

Пирушка прошла достаточно спокойно, всё-таки завтра рано вставать. Я выпил немного разбавленного вина и уделил больше внимания мясу с картошкой. Кстати, Панин в ироничном тоне рассказал, как Фридрих добился от крестьян, чтобы они начали сажать столь полезный овощ. Думаю, необходимо применить этот способ в России. Займусь, как приеду. Надеюсь, Лиза следит за нашим огородом.

Компания кузена оказалась достаточно душевной и открытой, что естественно для столь молодых людей. Разговаривали больше об охоте и некоей Софии, которая сейчас является зазнобой кронпринца. Фридрих Вильгельм спокойно относился к подначкам офицеров свиты и бросал колкие слова в ответ.

Немного затронули прошедшую войну. Я с удивлением узнал, что кузен в весьма юном возрасте принял участие в сражении, удостоившись похвалы короля, чем очень гордился. Не уверен, что смогу преодолеть страх, окажись я на войне, поэтому совершенно искренне похвалил родственника.

После раннего ужина хозяин усадьбы потащил меня в псарню. Видно, что он любит собак и знает по именам почти всех своих питомцев. Я собак тоже люблю, поэтому с радостью провёл некоторое время в загоне. Затем кронпринц предложил пострелять, благо ещё было светло. Угомонились мы уже поздно вечером и разошлись по своим комнатам.

* * *

Вижу, что вам не понравилась охота? – спросил Фридрих Вильгельм, наблюдая, как псари оттаскивают беснующихся собак от очередной туши оленя.

Сегодня это уже четвёртое поверженное животное. Не хотелось, но пришлось скакать по местным лесам и участвовать в убийстве оленей, которых на нас выводили загонщики. При этом однажды случилась самая настоящая битва, когда люди кронпринца подняли секача. Здоровенная зверюга успела сильно поранить двух псов, но она была остановлена точным выстрелом дона Алонсо, как только ринулась в мою сторону. Испанец заслужил похвалу кузена и несколько завистливых взглядов со стороны его свиты. А я даже не успел испугаться и вытащить ружьё, притороченное к седлу. Надеюсь, никто не заметил моей оплошности? Иначе просто стыдно.

Далее, мы убили ещё одно небольшое семейство кабанов и двух косуль. Разную мелочь не трогали и охотились только на крупную дичь.

Развлечение продолжалось до полудня, пока не устали кони и люди. Собаки тоже порядком утомились и, вкусив крови, стали более квёлыми. По словам де Кесада, он видел загоны, проходившие с большим размахом, но охота удалась. Поверю наставнику на слово, ибо мне становилось всё труднее взирать на страдания загнанных и убитых животных. Одно дело добыть одного оленя ради развлечения или недостатка пищи. И совсем другое, превращать охоту в скотобойню. Всё-таки надо отличать весёлое времяпрепровождение на природе от работы мясника.

Об этом я и сказал удивлённому Фридриху Вильгельму. Тот сначала задумался, а затем начал ржать как его конь, в чём был поддержан свитой. Я же мысленно выдохнул, так как подумал, что поссорюсь со столь нужным человеком.

– Не каждый скажет правду в этом случае, что делает вам честь. Признаюсь, что порядком устал от придворных льстецов и интриганов. Даже при дворе дядюшки их немало. Потому и предпочитаю общество офицеров и двух старых друзей, – кронпринц указал рукой в сторону своего окружения.

Его друзья были заняты обсуждением прошедшей охоты, и находились в весьма взволнованных чувствах. Один из них радостно скалясь, измерял длину поверженного оленя. Всё это сопровождалось лаем собак, перекрикиванием загонщиков, храпом лошадей, недовольных запахом крови и топотом бегающих слуг. Самый настоящий хаос, посреди которого стояли мы с принцем изрядно потрёпанные и взопревшие.

– У меня будет к вам разговор, – произнёс Фридрих Вильгельм, вдруг став серьёзным, – Но для начала надо вернуться в поместье и смыть с себя пот и кровь. А затем нас ждёт настоящий пир!

* * *

Беседа проходила в небольшом кабинете, также посвящённом охоте. Разве что в окружении чучел и шкур, выделялись изящный секретер и два кресла. Всё остальное было таким же грубоватым и надёжным, как в зале.

Пожилой слуга принёс поднос с бутылкой вина и двумя бокалами. Я здесь волей-неволей начну пить. Ведь не будешь отказываться, когда тебя просят такие люди.

Кузен самолично разлил напиток, и передал мне бокал. А сам ненадолго замолчал и вдруг огорошил меня неожиданным вопросом.

– Каково это – жениться на нелюбимой женщине? – видя моё недоумение, он пояснил, – Ведь у меня тоже осенью свадьба с Елизаветой Кристиной[6], нашей с вами кузиной.

Я уже устал распутывать клубок брауншвейгско-прусских отношений, поэтому ничему не удивлялся. Поразительно, что меня тоже не заставили жениться на ком-то из кузин или дальних родственниц.

– Знаю, что у вас есть женщина в России, – хмурый кронпринц махнул рукой с бокалом и пролил немного вина на одежду.

Впрочем, он не обратил на это никакого внимания. Фридрих Вильгельм вообще был сам не свой. Куда пропала добрая улыбка и вечный румянец на щеках?

– У меня тоже есть София, – наконец продолжил собеседник, – И я не хочу терять свою любимую. Только дядюшка приказал выдать её замуж и недавно весьма жёстко меня отчитал. Мол, я будущий король и в первую очередь должен думать о государстве, а не своих личных порывах. Но сердцу не прикажешь и, несмотря на его приказ, мы видимся с Софи. Правда, у нас осталось всего несколько недель. Сейчас она в поместье родителей, где готовится к свадьбе. А я не нахожу себе места.

– Как я вас понимаю, – грустно усмехаюсь и делаю пару глотков вина, – Мне тоже не оставили выбора, а любимую женщину могут выдать замуж.

– И что же нам делать? – кузен подался вперёд, будто надеясь услышать от меня единственно верный ответ.

– Жить, – отвечаю и допиваю вино, – Один умный человек посоветовал мне сделать жену другом. Только он не объяснил, как это осуществить на деле. И это не значит, что супруга будет спокойно терпеть мою любовницу. А Санкт-Петербург – это такой гадюшник, что нам не дадут спокойно жить, даже если мы наладим отношения.

– Да, я слышал, что у вас творится форменный хаос. Чуть ли не каждое десятилетие – переворот и подобные развлечения, – заметив, что я дёрнулся от подобных слов, собеседник тут же поправился, – Простите, Иоганн. Я это не со зла, и совсем забыл о вашей тяжёлой судьбе. И спасибо, что выслушали меня. Знаете, несмотря на верных друзей и соратников, я не могу до конца быть уверенным в чистоте их помыслов. Всем что-то нужно от будущего короля. Думаю, вы вскоре тоже это поймёте.

Протягиваю кузену свой бокал, так как сказать особо нечего. Фридриху Вильгельму ещё повезло, ведь он – единственный наследник, признанный королём. Моё же положение весьма неоднозначное. Ещё и семья находится в заложниках.

В тот день пир удался. Я старался не думать о произошедшем разговоре, потому что он разбередил мои собственные раны. Чем ближе день, когда должна состояться свадьба, тем сильнее я переживаю. Тут ещё ни строчки от Анны, хотя мы знали, что так и будет. У меня была мысль попросить Панина использовать дипломатическую почту. Но я с трудом убедил себя, что не пойду на подобное унижение.

В тот день мы с кронпринцем знатно напились. Со мной это произошло первый раз в жизни. Началось всё на пиру, затем кузен снова устроил стрельбы при свете факелов, после чего был небольшой фейерверк и снова застолье. А далее я уже плохо помню. Надеюсь, что не наговорил ничего лишнего.

С утра голова болела так, будто её били молотком. Да и во рту всё высохло, поэтому проснувшись, я не мог произнести ни слова, а только хрипел. Собираюсь с силами и пытаюсь понять, что происходит. Оказывается, передо мной сидит дон Алонсо и протягивает бокал с водой. С трудом сажусь на кровати и быстро осушаю сосуд.

– Ещё! – мне удаётся произнести одно только слово.

Ухмыляющийся учитель достаёт большой кувшин и наполняет бокал. Выпиваю, второй и понимаю, что меня сейчас вырвет. С трудом прекращаю рвотные позывы и смотрю на испанца, не ожидая ничего хорошего.

– Утренние занятия никто не отменял. Поэтому поднимайтесь и живо во двор. Ничего так не лечит похмелье, как пробежка по лесу и хорошая разминка со шпагой, – участливо произнёс Алонсо и вдруг гаркнул, – Марш!

Признаюсь – это был тяжёлый день. Очень.

* * *

«Сан-Суси» действительно красив и изящен. Даже не поверишь, что в его создании принял участие монарх, который больше прославился на полях сражений. Хотя, с Фридрихом не всё так просто. Кроме армии, он много времени уделяет делам государства, заботясь о его процветании. Он самый настоящий реформатор, но люди почему-то обращают больше внимания на войны.

– Виноград появился в Бранденбурге давно, но никто не решался вплести это растение в архитектуру, – Фридрих лично показывал мне свою гордость.

И надо признать, что у него есть на это причины. Дворец вроде невелик, но эти необычные виноградные террасы, поднимающиеся на холм, где расположены строения, выглядят весьма необычно. К тому же король лично построил «Сан-Суси». Да, это не насмешка, а действительность. Архитектор участвовал в создании прожекта, но весь ход возведения здания шёл под строгим надзором Фридриха. Не мне судить, насколько это полезно для державы, ведь правитель немалую часть времени уделял обычной стройке. Только получилось диво как хорошо!

Монарх шёл по дорожке, поскрипывая по песку начищенными сапогами, и явно был счастлив. Вот он дотронулся до молодой лозы и улыбнулся. Если не знать, сколько войн развязал этот человек, то можно подумать, что это какой-то пожилой добряк.

– Иоганн, вы должны посмотреть картины и статуи. Поверьте, мне есть чем похвастаться! – произнёс Фридрих и указал тростью в сторону дворца.

– Я в предвкушении, Ваше Величество, – отвечаю совершенно искренне и иду за королём.

За нами следует небольшая свита, состоящая из секретаря и четвёрки бравых адъютантов. Сегодня, кроме слуг, во дворце никого нет. Но вечером должна собраться небольшая компания, и состоится концерт, где Фридрих исполнит на флейте написанную им сюиту. Я с удивлением узнал, что король оказался неплохим и весьма плодовитым композитором. Какая разносторонняя личность! Кстати, среди приглашённых не будет дам, а только мужчины. Во дворце вообще нет женщин, кроме прачек и прочих кухарок.

Статуи действительно прекрасны! В Мраморном зале стояли искусно выполненные образы Венеры Урании и Апполона. К этому изящному помещению вёл длинный вестибюль с коринфскими колоннами и расписным потолком. Далее шёл зал для аудиенций, стены которого украшали многочисленными полотнами французских художников. Король подробно описывал отделку, статуи и картины. Он даже объяснил, почему во дворце нет цоколя. Подобная архитектура подчёркивает единение с природой, а Фридрих может просто открыть дверь и спуститься в сад.

Вот такой необычный человек. Панин рассказывал, но я не обратил внимания, что надо различать Фридриха – человека и правителя. Вынужден признать правоту графа. В обычной жизни король скромен в своих потребностях и даже спит на походной кровати. Но для престижа государства он строит великолепные дворцы и собирает обширные коллекции полотен со статуями. Ещё он пишет музыку и не чужд философии. При этом в делах государственных жёсток и хитёр.

– Приятно видеть такую тягу к прекрасному, Иоганн. Ещё заметно, что вы правильно поняли римскую пословицу о «здоровом теле и духе». Мне докладывали о ваших занятиях фехтованием и гимнастикой. Я сам в молодости любил нагружать тело, ибо так и должен делать настоящий мужчина. И вы стремитесь к знаниям, что похвально вдвойне. К сожалению, нынешнее молодое поколение изрядно размякло, следуя этим глупым французским веяниям, – Фридрих резко обернулся и внимательно посмотрел на меня.

– Я слишком долго сидел без дела, – развожу руками и улыбаюсь, – Мне просто любопытно читать книги и учиться фехтованию с танцами, ведь я провёл в бездействии почти десять лет.

Король понимающе ухмыльнулся, оценив мой намёк, и зашагал дальше.

– В любом случае вы не спите до полудня, уделяя всё свободное время занятиям, а не глупым книжонкам и бесцельному времяпрепровождению. Именно таким и должен быть истинный германец! – от слов монарха повеяло пафосом, – Мы должны быть сильны, терпеливы и скромны в своих потребностях, но беспощадны к врагам! И тогда нам удастся добиться победы! Немецкий дух просто обязан восторжествовать над изнеженными французами и торгашами-англичанами! У германцев особая миссия, которую мы должны нести в мир как знамя!

Это хорошо. Пусть пруссаки хоть над испанцами или итальянцами верх берут, и любыми флагами машут. Но причём здесь я? Увидев молчаливый вопрос в моём взгляде, Фридрих пояснил.

– Ты – Вельф. Носитель крови древнего германского рода! Не спорь, это именно так. Надо гордиться принадлежностью к старейшей династии Европы! А ещё мы просто обязаны установить долговременные союзные отношения, – король, наконец, перешёл к сути, – Кроме как знамением и подарком судьбы не объяснить, что столь огромные и богатые русские земли, оказались под властью германцев! Нельзя упускать такой шанс. Это принесёт пользу, как России, так и общему германскому делу!

– Ваше Величество, но наши державы и так союзники, – пытаюсь сбить Фридриха с панталыку, но мне не удаётся.

– Баба на троне, пусть и умная – это всегда непредсказуемо. Хотя надо признать, что Екатерина держит слово. Но этого мало! Я должен быть уверен, что после неё трон перейдёт истинному германцу, разделяющему мои взгляды на доминирование нашей нации. Пока я вижу перед собой истинного сына своего народа. Хочется верить, что ты и дальше будешь радеть за наше общее дело, – Фридрих схватил меня за плечо и снова внимательно посмотрел в глаза, – Мы всегда должны быть вместе – Пруссия и Россия. Только просвещённый абсолютизм сможет противостоять грядущим потрясениям, к которым приведёт безумная политика Франции и интриги англичан! Они как зараза или тлен, поражают умы молодёжи, разлагая её и делая слабее. Немного позже, когда ты столкнёшься с этими вырожденцами и торгашами ближе, то всё поймёшь. А вот наша культура, философия и цивилизация – это совершенно иное!

Я пытался осознать, чего наговорил монарх и не совсем понимал, какое отношение наследник российского престола имеет к германцам. Даже Антон Ульрих, будучи рождённым в Брауншвейге, считал себя больше русским и именно так воспитывал своих детей. Лиза и Петя далеки от всего немецкого, разве что знают язык. Со мной ещё более простая история. Майор воспитал меня в любви и беспрекословной преданности России. Слова о германском духе и особой миссии, воспринимаются мною как пафосная чушь.

Но здесь я в гостях, поэтому лучше промолчать. Слишком много всего навалилось и мне просто не удаётся осознать даже половины сказанного. Одно понятно уже сейчас – меня сватают будто богатую вдовушку, описывая достоинства сомнительного жениха, претендующего на её немалое состояние.

Ещё несколько месяцев назад я догадался об увлечении Панина Пруссией. А уже в поездке мне не удавалось отделаться от ощущения, что это больше похоже на фанатизм, сродни религиозному. Теперь всё стало на свои места. Меня хотят очаровать, сделав поклонником Пруссии и вообще Германии. И надо заметить, что немцам есть чем гордиться. Невзирая на обстоятельства и скудость местных возможностей, многие государства добились немалых успехов. Уж по сравнению с Россией точно. А ведь мы богаче, как на людей, так и природные дары.

И это достойно всяческого порицания. Имея такие возможности, Россия не может создать, что-то похожее на Брауншвейг. Я уж молчу про Пруссию, Баварию или Саксонию. В первую очередь речь об образовании и развитии мануфактур.

Пётр Великий ещё шестьдесят лет назад отправлял людей учиться в немецкие земли и Голландию. И с тех пор мало чего изменилось. Наши лучшие ученики продолжают ездить в германские университеты, дабы получить достойное образование. К тому же Россия продаёт в Европу хлеб и пеньку, получая взамен товары, которые не может произвести сама, вывозя из страны серебро. А ещё у нас ужасные дороги, чудовищная несправедливость для низших сословий и безумное казнокрадство. Это не мои слова, а Панина. В чём я с Никитой Ивановичем полностью согласен.

Только граф с Фридрихом не учли одного – я русский. И этим всё сказано. Меня не волнуют иные державы кроме Родины. И мне даже в голову не придёт сделать, что-то ей во вред.

– Что вы ещё хотели осмотреть в Пруссии, Иоганн? – голос короля вывел меня из размышлений, – Я слышал, вы увлечены математикой и различными производствами? Можете посетить наши государственные мануфактуры. Что касается университетов, то лучшее учебное заведение Пруссии находится в Кёнигсберге. Но можно посетить Франкфурт, это всего в четырнадцати милях от Берлина. Дорога займёт два дня, зато вы удовлетворите своё любопытство.

Сначала я немного остолбенел, так как привык больше к английской миле. И не понял, как можно проехать за два дня столь небольшое расстояние. Потом вспомнил, что у пруссаков миля больше и равна примерно семи вёрстам. Чего-то не хочется мне провести в дороге ещё четыре дня, ведь я уже побывал в весьма приличном университете. А вот мануфактуры – дело нужное. Но есть у меня более насущная потребность, если так можно выразиться.

– Я бы хотел посетить расположение вашей гвардии. И мне любопытны не марши, а обычная жизнь солдат и их занятия. Это касается как пехоты, так и кавалерии. Ведь одно дело – красивые перестроения и совсем другое – повседневные занятия.

А вот здесь я смог удивить монарха.

– Хм, это достойно уважения, – произнёс он через некоторое время и посмотрел на меня совершенно иным взглядом, – Пожалуй, я уделю вам ещё один день. Но сегодня мы будем говорить об искусстве, музыке и философии. Предлагаю оставить дела военные на завтра. А пока давайте отобедаем и далее продолжим осмотр.

За обедом я полюбопытствовал ещё об одном деле. Мы как раз перешли к десерту и уже можно начать беседу.

– Ваше Величество, а почему у Пруссии нет военного флота?

Надеюсь, я не слишком нарушил этикет? Без Панина рядом, я вмиг забываю о некоторых приличиях. Благо окружающие знакомы с моей историей и не обращают на это внимания. Но Фридриху вопрос неожиданно понравился, и он даже хохотнул от удовольствия.

– Мой, юный друг. Нам никогда не догнать Англию, Голландию и Францию в военной мощи на море. Я говорю «нам», имея в виду и Россию. Стремление царя Петра иметь военный флот было вполне понятно, так как шведы достаточно сильны на море. Но далее мне совершенно не понятна политика русских правителей.

– А что вам неясно? – задаю логичный вопрос.

– Россия победила шведов, но добилась преимущества исключительно у своего побережья. Тот же датский флот сильнее вашего. При этом у русских совершенно отсутствуют торговые корабли. Получается забавная история, – Фридрих прервался на кофий и продолжил, – Казна тратит огромные деньги на содержание военных лоханок, большую часть времени гниющих в портах. А ваши товары перевозят иностранцы, и российская торговля полностью от них зависит. У тех же англичан с голландцами именно военный флот охраняет торговый и финансируется за его счёт.

– В Пруссии дела обстоят иначе?

– Конечно! – с толикой превосходства произнёс король, – У нас есть торговый флот, позволяющий купцам самостоятельно продавать прусские товары в Испанию, Францию, Англию и Голландию. А для защиты побережья мы используем несколько быстроходных судов, которые больше борются с контрабандистами. Пиратов на Балтике давно нет, потому я и решил не тратить огромные средства на столь дорогую и бесполезную игрушку.

Мне не знакомо положение дел с русским военным флотом. Но я слышал от Щербатова, что моряки испытывают большие сложности с деньгами, строительством новых и поддержанием на плаву старых кораблей.

– Но ведь, может, случится так, что ваши суда будут захватывать морские державы, – делаю попытку найти брешь в обороне Фридриха.

– Ха-ха! – слышу в ответ радостный смех, – Англичане так и сделали во время войны за австрийское наследство[7]. Мы заранее договорились с их правительством и обсудили товары, которые не будут являться контрабандой. Но взыграла обычная английская алчность, и они начали захватывать наши суда. На все требования вернуть корабли и возместить убытки, мы получали отказ или нас просто не замечали.

По светящемуся лицу монарха понятно, что он нашёл выход из сложной ситуации. И хочет, чтобы я спросил какой. Не буду его разочаровывать.

– И как вы поступили?

– Я отказался платить по силезским долгам. А они гораздо больше, чем стоимость десятка захваченных кораблей и грузов, – снова хохотнул король, явно с удовольствием вспоминая те годы. – Англичане же долго возмущались, очерняли моё имя в газетах и грозили всяческими карами. Только наша армия сильнее и никакой флот ей не угроза. И торгаши были вынуждены устроить новый суд по призовым судам, где постановили вернуть всё захваченное.

Далее Фридрих в подробностях, перемежая повествование смешками, рассказал, как смог утереть нос излишне жадным и лицемерным островитянам[8]. Оказывается, он их не особо любит, хотя заключил союз и занял денег. А может, он потому и взял большой заём, чтобы влиять на своего кредитора? Надо по возвращении расспросить Щербатова про подробности. Уж больно забавная история и способ влияния, когда кажется, что выхода у тебя нет.

А вот на самого короля я взглянул по-иному. Он действительно мудрый и хитрый правитель, каким бы солдафоном его ни изображали. Тупой вояка не может настолько любить искусство, писать музыку и строить прекрасные дворцы.

* * *

– Это великая честь, что Его Величество уделил вам столько внимания. Я даже и не припомню, чтобы он был настолько любезен, тем более с чужеземцем.

По дороге в Штеттин, где нас должен забрать корабль, Панин продолжал вещать о Пруссии и её короле. По его словам, выходит, что мне устроили настоящий царский приём, а сам граф решил многие дипломатические вопросы.

Обдумав ход, при помощи которого Фридрих обхитрил англичан, я начал беспокоиться за Панина. Лучше ещё десять раз изучить достигнутые соглашения и только потом их утверждать. Надеюсь, что Екатерина внимательно рассмотрит все прожекты. Она, в отличие от графа, действует строго в свою пользу. Хотя, немного вникнув в текущие дела, я не понял некоторые решения императрицы.

Но сейчас все мои мысли о прошедших встречах с Фридрихом и его семейством. Надо сказать, что восторги Панина послужили отрезвляюще. Иначе я бы не заметил, как попал под очарование прусского правителя. А ведь в его державе огромное количество недостатков.

Я уж молчу про самого монарха, который погрузившись в государственные дела, попросту забыл про жену. Мне этого не понять, но дело даже не в уважении к собственной семье. Ведь любому правителю нужен наследник. А у короля его нет. Более того, мне кажется, что он упустил воспитание кронпринца, выросшего не особо готовым к управлению государством. И зачем тогда все жертвы, если твоё дело может быть разрушено преемником за несколько лет? Ещё и родной брат содомит, что для России является форменным непотребством. Про самого монарха тоже ходят подобные разговоры, но я не заметил в нём каких-то отклонений.

И тут снова Панин со своими восторгами. Чувствую, что начинаю злиться, и демонстративно отворачиваюсь к окошку, где продолжает струиться немецкая дорога.

А злюсь я ещё потому, что ко мне относятся как к неразумному телку. Фридрих и Панин считают, что Иванушку-дурачка можно привлечь на свою сторону, показав мощь прусской армии и достижения науки, рассказывая о немецком духе, а также миссии германцев, несущих миру просвещение. Угу! Так уж я поверил в добродетель и бескорыстность немца. С другой стороны, мои переживания напрасны. Ведь король решил, что смог завоевать моё расположение, воспользовавшись отсутствием должного воспитания и образования. Пусть думает, что я теперь его искренний сторонник. Решаю даже не спорить с графом, хоть и очень хочется.

Но ведь хорошо придумали! Будь на моём месте юноша или необразованный человек, кем я был несколько лет назад, то у Панина бы всё получилось. Тяжело не стать поклонником прусского монарха, наблюдая за его успехами, которых действительно немало. Ведь кроме войны и строительства дворцов, Фридрих отличился в реформе государственного устройства и суда. При нём простой народ стал жить богаче, а в стране распространялось верховенство закона. Какой-нибудь немецкий барон не мог насмерть запороть своего крестьянина, ибо сразу попадал под суд. Я беру простой пример. Но и в более сложных вопросах король последовательно меняет державу, облегчая жизнь людей.

Только Панин не понял, что в моих глазах он выглядит обыкновенным предателем. Мне кажется, что для наведения порядка в своей стране, не надо становиться агентом другой. При этом никто не мешает русским вельможам брать всё лучшее из Европы и постепенно распространять дома. Но тот же Никита Иванович вместо дела, предпочитает носиться с прожектом мифической Конституции, которая в нынешнее время не только вредна, но и опасна для страны. А если учитывать, что граф является масоном и принадлежит к прусской ложе, то всё выглядит гораздо хуже.

Страшно, что таких вот Паниных в России немало. Эти влиятельные и образованные люди, вместо того чтобы приносить Родине пользу, ослабляют её. И определить подобных врагов, якобы радеющих за державу, крайне тяжело. Ведь они убеждены, что их дело правое и должно принести только благо.

Чего-то я совсем разволновался. Наверное, потихоньку начинаю мыслить по государственному и мне за державу обидно. И тут же я мысленно улыбаюсь, с трудом сдерживая нахлынувшие чувства. Скоро домой! А значит, я увижу родных и, конечно, Анну. Последние дни мне всё сложнее сдерживать рвущееся наружу нетерпение. Наша разлука слишком затянулась. Но тем радостнее будет встреча!

* * *

В Штеттине мы два дня дожидались корабль. Наконец, он прибыл и встал на прикол. Ведь команде надо отдохнуть, а затем подготовиться к плаванию. Оказывается, судно проделало долгий путь и побывало в Стокгольме и Копенгагене. Я расстроился, но решил, что три дня ничего не изменят.

Удивило поведение Панина, который явно расстроился и был сильно озабочен после прочтения корреспонденции. Её доставили другим кораблём ещё до прихода нашего. Никита Иванович надолго закрылся в своей комнате и даже не вышел на ужин. Мы с Алонсо не обратили на это внимания, так как граф порядком надоел нам в дороге.

Глупо сидеть дома, когда на улице конец июля и погода просто замечательная. Поэтому следующие мои дни были посвящены занятиям на морском берегу и конным прогулкам. Нами был осмотрен порт и его окрестности. По сложившейся традиции я посетил несколько местных мануфактур и даже одну ферму, где состоялась весьма поучительная беседа с её владельцем.

Панина мы почти не видели, разве что за ужином. Но к этому времени я уже был порядком вымотан, да и граф перестал хмуриться.

И наконец, долгожданный день настал. Обозники с Пафнутием перетащили на корабль наши сундуки. К моему удивлению, я изрядно оброс вещами. Кроме подарков, надаренных роднёй и Фридрихом, это были купленные книги и инструменты. Конечно, я приобрёл немало гостинцев для семьи и Анны, но всё равно скарба стало слишком много.

* * *

Обратный путь вышел похожим. Панину и Крузе стало плохо, хотя особой качки не было. Зато мы с испанцем увеличили время занятий, и целый день проводили на палубе. Только это спасало меня от разгорающегося нетерпения. Я загружал себя работой со шпагой и кинжалом так, что к вечеру у меня тряслись руки. Один раз капитан предложил дону Алонсо провести тренировочный поединок. Тогда почти все плывшие на корабле собрались на палубе, дабы насладиться этим зрелищем. Мне даже стало немного стыдно, ведь я никогда не научусь так владеть шпагой.

Правда, де Кесада говорил, что для этого не нужно учиться десять лет. Хватит и два – три года, только надо заниматься каждый день. Думаю, для меня это не составит сложности. Я давно почувствовал, что фехтование дало мне силу не только в руках, но и в ногах со спиной. А месье де Сигоньяк часто повторял, что хорошему фехтовальщику легче освоить танцы и наоборот. Поэтому надо продолжать заниматься и не лениться.

С улыбкой вспоминаю француза и понимаю, что совершенно забыл половину па и пируэтов. Последний бал, где я принял участие, состоялся в Дармштадте. Он сильно отличался от подобного события в Санкт-Петербурге. В Гессене не было подобного размахом и всё проходило по-домашнему и мило. Думаю, надо приглашать Анну в качестве партнёрши при изучении новых танцев. Надеюсь, она не откажется.

Подход и к стоянке судна был долог и мучителен. Вот уже минул полдень, а мы всё маневрировали на подходе к столице. Но всё когда-нибудь заканчивается, и на спущенной шлюпке мы устремились к берегу. Вернее, это я так себя чувствовал. Панин и Алонсо вели себя спокойно. А Крузе остался на корабле и должен спуститься на берег немного позже. С нами также плыли Пафнутий и один из обозников, служащим в Тайной экспедиции.

Карета уже дожидалась нас на берегу. Панин уехал на своём возке, а мы сразу устремились в Аничков дворец. Я думал быстрее привести себя в порядок, но перед этим написать Лизе и Анне. Соскучился я по всем, но в первую очередь хочу увидеть любимую. И вот открытые створки ворот, затем знакомые ступеньки и слуги, замершие в молчаливом поклоне.

– Пафнутий, – не могу сдержать распирающее меня счастье, – Я в кабинет, писать записки. Быстро реши, чтобы их отвезли в Шушары и графине. И позаботься о ванной. После стольких дней на этой чёртовой лоханке от меня несёт как от лошади.

Чуть ли не пританцовывая, захожу в кабинет и достаю два листа бумаги. Чернильница оказалась полная, поэтому надо только макнуть перо и начать писать. Главное – не наделать клякс, в чём я большой мастак. Улыбаюсь и думаю, как лучше составить письмо. Вдруг раздаётся стук, выведший меня из приятных размышлений.

В кабинет вошёл камердинер, и выражение его лица мне сразу не понравилось. Пафнутий не тот человек, который будет беспокоить меня попусту. Он ещё и молчит, явно опасаясь начать говорить. Сердце бешено застучало и одновременно рухнуло куда-то вниз.

– Говори, – мой голос стал напоминать карканье, – Что-то с отцом? Или…

– Ваше Высочество, здесь такое дело.

Выслушав камердинера, я чудом не упал в обморок. Настолько было сильно потрясение. Пафнутий, дёрнулся подбежать ко мне, но был остановлен взмахом руки. Я даже сам не понял, как это сделал. Тогда меня будто бросили в реку, и все звуки с движениями ощущались, как из-под толщи воды.

А ещё в тот день я умер. Да, более не будет того Вани, немного наивного и восторженного, познающего мир. У меня нет более чувств и никаких желаний. Внешне остался прежний человек, а внутри пустота. Я мертвец.

Глава 2

Август 1765 года, Шушары, Шушары, Санкт-Петербург, Российская империя.

– Ванецка, хватит уже себя мучить, – из-за волнения у Лизы прорезался прежний поморский говорок, – Младшие так тебя ждали, а сейчас чуть не плачут. Ты, как вчера приехал, слова не проронил.

Тонкая ладошка легла на мою руку, которую я едва не отдёрнул. Тело сжалось, будто его охватила судорога. И только вставшая передо мной сестрёнка, на чьём лице проступили два ручейка слёз, не дала мне бросить всё и бежать куда подальше. Мысленно стараюсь успокоиться и проделываю дыхательную гимнастику Майора. Действительно, веду себя как чурбан. Приехал вчера, когда малыши уже легли спать, посидел немного с отцом и Лизой, а дальше пошёл в свою комнату. Хорошо, что близкие проявили чуткость, обойдясь без сожалений с соболезнованиями. Я долго не мог уснуть, и только ближе к утру провалился в спасительное забытье.

Утром поймал себя на мысли, что мне тягостно находиться среди семьи, отчего пришёл в самый настоящий ужас. Просто окружающие, особенно младшие, вели себя, как всегда. Они баловались, капризничали, ссорились друг с другом, тут же мирились и смеялись. Именно последнее сильнее всего било по моей душевной ране. Только, кроме Антона Ульриха и сестрёнки никто не знал или не понимал, что произошло. С трудом дождавшись, когда закончится завтрак, я вылетел на улицу и встал на околице, погрузившись в созерцание леса. На самом деле все мои мысли были об одном, и о природе я точно не думал. Именно тогда раздались тихие шаги, и ко мне подошла Лиза.

А ведь она права. Почему я думаю только о себе? Ведь есть родные, которых я поклялся защищать. Да и не могут дети понять моих чувств. У них другая жизнь. Мне надо постараться сделать её яркой и счастливой. Я же пугаю единственных близких людей. Ведь они остались прежними добрыми, робкими и очень уязвимыми созданиями. Это в моём присутствие они ведут себя столь открыто, а чужаков до сих пор побаиваются. И надо сделать всё, чтобы младшие стали обычными людьми.

– Ты права, – сжимаю холодную ладошку Лизы, – Жизнь продолжается, а вы точно не должны страдать из-за случившегося. Идём. У меня есть, чем всех удивить.

Возвращаюсь в усадьбу, где натыкаюсь на смущённых и немного испуганных детей. Малышня явно подглядывала, не понимая, что со мной случилось. Какие они забавные! Евдокия пошила младшим детям русские платья и кафтаны. Теперь их одежда не только удобная, но и дети выглядят в ней совершенно иначе. Роднее, что ли. Вслед за младшим поколением, наряды сменили старшие. Только Антон Ульрих продолжал упорствовать и носил европейский камзол с кюлотами, благо без парика. Ещё Лиза надевала европейское платье, но для того, чтобы привыкнуть. Обычно она ходила в сарафане и платочке. Прямо настоящая русская красавица!

Смотрю в голубые глаза мелких шкодников, почувствовавших изменение в моём поведении, и начавших несмело улыбаться.

– Ну что, малышня? Вы готовы к игре? – громко спрашиваю детей и не могу удержаться от улыбки.

– Мы не малыфня, – ответила Софья, – И давай уже быфтрее, а то фсе зафдались.

Выглядело это столь мило, что я подхватил довольную девочку на руки и крепко прижал к груди. Далее, начинаю рассказывать о своей задумке, окружившим меня родственникам. На самом деле всё было готово ещё перед отъездом. Но из-за занятости мне не удалось порадовать детей. Зато сейчас самое время попробовать, благо погода просто радует.

– Игра называется городки, и она весьма простая. Надо палкой выбить пять чурок из очерченного поля. Сейчас будет понятнее. Пафнутий, неси, – говорю стоящему недалеко камердинеру, – Надо только найти подходящее место.

Дворцовый плотник вырезал несколько видов палок и чурок, для каждого возраста. Думаю, более старшие ребята не откажутся присоединиться к нашим забавам. Позже стало понятно, что я прав.

А вот Пафнутий удивил. Он не только при помощи Анисима быстро принёс снаряды. Оказывается, оба слуги ещё рано утром очистили от травы немалую поляну, где могут играть сразу несколько компаний. Я с благодарностью кивнул камердинеру, когда тот начал показывать, куда нам пройти. Объяснять правила пришлось долго и тщательно. Затем были пробные броски, но потихоньку дело пошло.

И началась игра. Мне это дело уже знакомо. Перед самым отъездом удалось немного поиграть с доном Алонсо, Румовским и Крузе. А вот для малышей и присоединившимся к ним старшим детям, всё было в новизну. Чуть позже, когда мы расставили чурки и начали пробовать первые броски, к нам подошли отец с Епистимой, баюкающей маленького Фёдора. А на площадку ворвался радостно лающий Буран, добавляя общего хаоса.

– Бери, подходи, бросай! – командую Наталье, весьма серьёзно отнёсшейся к городкам.

– Есть! – дружно кричим всем семейством, кроме Миши, который очень не хочет проигрывать сестре.

– Следующий, – указываю палкой на Даню, и поворачиваюсь к Пафнутию, – Делай пушку.

Камердинер кивнул и быстро расставил чурки. Рядом играли старшие, которым помогал Анисим. На поле стоял шум от весёлых криков и споров. Всё это сопровождалось собачьим лаем. Истинный хаос во всей своей красе! Даже Антон Ульрих несколько раз метнул палку, при этом весьма удачно, несмотря на его плохое зрение. Это вызвало дополнительную бурю восторгов. Окидываю поляну взглядом и улыбаюсь происходящему.

Через два часа малыши и, поддержавшие их старшие, даже не думали успокаиваться. Благо сегодня суббота и нет занятий. На уговоры сердобольной Епистимы, мол, дети устали и пора кушать, последовал дружный отказ. Но здесь смекалку проявила Устинья, приказавшая слугам вынести на улицу столы с лавками. Далее она буквально заставила столешницу пирогами и напитками. Заодно отправила детей в уборную, и мыть руки. После небольшого перекуса игроки с ещё большим неистовством принялись за городки. Кстати, женщина отца не забыла о Пафнутии с помощниками, накрыв им отдельный стол и не поскупившись на еду. Судя по довольному лицу камердинера, ему ещё и налили, явно не кваса.

Я же отошёл от площадки и просто счастливо наблюдал, как веселится родня. Впервые после возвращения меня немного отпустило, и безутешное горе уступило место ноющей тоске. Постепенно погружаюсь в воспоминания о событиях последних трёх дней.

* * *

– Анна Михайловна умерла, Ваше Высочество. Причина – кишечные колики, как мне сообщили.

Я выслушал слова Пафнутия, но не мог поверить в случившееся. Этого не может быть! Как?

Постепенно мне удалось успокоиться и задать вопрос, стоящему навытяжку и бледному как мел камердинеру.

– Когда это произошло? И закладывай карету, поедем домой к графине. Хочу поговорить с её управляющим, это весьма знающий и толковый человек, – через некоторое время с трудом поднимаюсь с кресла и тянусь к снятому кафтану.

– Ээээ… – начал мямлить Пафнутий, – Прошу меня простить, но приказано пока не выпускать вас из дома. Распоряжение дал присланный накануне гвардейский офицер, который выполняет приказ самой императрицы. Он с солдатами расположился во флигеле. Анна Михайловна же умерла двадцать пятого июля.

С трудом сдерживаю рычание и желание швырнуть в камердинера подсвечник. Уж он точно не виноват, и вообще был со мной в поездке. Я опоздал всего на три недели! Некоторое время пытаюсь отдышаться, но гнев буквально душит меня, не давая здраво рассуждать. Только нельзя сейчас буянить и вступать в противостояние с гвардейцами. Делаю несколько глубоких вдохов и шумно выдыхаю.

– Хорошо. Отправь гонца в Шушары, пусть сообщит отцу и сестре, что я вернулся. Писать ничего не буду, – мне, наконец, удаётся собраться с мыслями, – И вина мне. Быстро!

Пафнутия буквально сдуло, от моего хрипа. Я же рухнул обратно в кресло и упёр затылок в спинку. Как же так?

Немного посидев, понимаю, что нужно действовать, иначе я сойду с ума. Но как прикажете это сделать, если во дворец заблаговременно прислали солдат? А ещё неизвестно, сколько слуг работает на экспедицию или Суворова, который занимается в стране политическим сыском. Они спокойно скрутят меня и без пришлых надзирателей.

Вскакиваю с кресла и начинаю ходить по кабинету. В голове пустота и образ Анны, какой я запомнил её при нашей последней встрече. Тогда она стояла у окна полностью обнажённая и смотрела с хитринкой. Будто обещая подарок или узнав, что-то важное, но решила рассказать позже. И не смогла. А ещё была какая-то тайна, связанная с интригами, не касающаяся напрямую наших отношений.

Я уже хотел было выскочить из комнаты и ринуться в конюшню, дабы оседлать любую лошадь, а далее прорываться во дворец графини. Но тут раздался робкий стук в дверь. После чего вошёл Пафнутий, а за ним слуга с подносом. Они быстро водрузили на стол бутылку, бокал и несколько блюдец.

– Останься, – приказываю всё ещё бледному камердинеру, который хотел выйти следом за лакеем, – Как появится Крузе, то пусть сразу идёт сюда. Испанец чего делает?

– Дон Алонсо у себя в комнатах, а доктора пока не было, – протараторил Пафнутий и выскочил из кабинета после взмаха моей руки.

Сажусь обратно в кресло и трясущейся рукой хватаю бокал. Делаю несколько глотков, в животе становится тепло, а мысли перестают метаться. Сейчас нельзя думать об Анне, а необходимо рассуждать здраво.

То, что со смертью графини не всё гладко, я чую нутром. Уж слишком много совпадений, если вспомнить её последние слова. Потому мне не верится в колики. По моему приказу Крузе осматривал Анну несколько раз и признал её полностью здоровой. Да и был недавний пример, как один свергнутый монарх помер от колик. Правда, его сначала пытались отравить, а потом задушили шарфом.

Поэтому надо успокоиться и подумать, как узнать правду о случившемся. А ещё есть вероятность, что злоумышленники ждут моих необдуманных действий. Нельзя давать им повода добиться своего, совершая необдуманные поступки.

Как же сложно пытаться рассуждать, когда ты лишился части своей души. Только потеряв любимую, я понял, что она для меня значила. Не хочу бросаться громкими словами, будто Анна стала моим миром. Только почему внутри так пусто, будто я заледенел? Куда-то пропали все чувства, кроме тоски и отчаяния?

Дабы немного успокоиться и перестать себя изводить, достаю листы бумаги с пером. Пока займусь тем, что давно хотел сделать. Надо записать знания, полученные от Майора, которые мне удалось вспомнить в последние месяцы. Я давно делаю пометки карандашом в небольшом блокноте, который постоянно ношу с собой. Вот будем разбираться, заодно немного отвлекусь.

Но в голове, будто молоток стучит мысль о случившемся, а перед глазами встаёт образ графини. Я обдумываю различные причины, кому она могла помешать и ничего не нахожу. Вернее, главным виновником мог стать один излишне говорливый и нетерпеливый наследник. Отчего становится ещё тоскливее.

Лучше постараться не показывать своё расстройство и дождаться разговора с Шешковским. Уж он точно должен знать всё о смерти Анны. Только Степан Иванович не спешит ко мне на встречу. Остаётся только Крузе, через которого можно попробовать узнать хоть чего-то.

Пробую писать, но получается мазня с обилием клякс. Скомкав очередной испорченный лист, ломаю гусиное перо и отбрасываю в сторону. Сделав ещё раз дыхательную гимнастику, снова тянусь к бокалу. После очередного глотка понимаю, что меня беспокоит. Быстро подкрадываюсь к двери и резко её распахиваю. Камердинер, прислонившийся к одной из створок, чуть не ввалился в кабинет. Выглядело это забавно, но мне сейчас не до смеха.

Судя по красным глазам и общей помятости, Пафнутий задремал стоя.

– Ты чего здесь?

– Дык того, – выдал он в ответ и с опаской посмотрел на меня, – Клянусь, что не подслушивал. Просто следил абы чего не вышло. Вы были излишне не в себе. Вот я и наблюдаю.

Это он следил, чтобы я не наложил на себя руки? Похвально! Но не дождутся! Я ещё станцую на могилах своих врагов! Иначе быть не может!

– Иди спать. Я не могу заснуть и пока займусь писаниной. Свечи у меня есть, коли надо будет, сам зажгу новые. Если устану, то прилягу здесь на софе. Хотя, принеси ещё вина. И чтобы я тебя больше не видел, – приказываю склонившемуся слуге и возвращаюсь за секретер.

* * *

– Ваше Высочество, Ваш… – резко открываю глаза оттого, что меня трясут за плечо.

Быстро оглядываюсь и морщусь от ломоты в шее. Оказывается, я заснул прямо в кресле. Хорошо, что не в сапогах. Обычно я снимаю их после появления во дворце и надеваю домашние туфли. А то бы сейчас ходить не смог, был у меня уже подобный опыт. Тогда, правда, я уснул от усталости после занятий с испанцем.

– Доктор недавно появился. Я ему сказал о вашем приказе, и он ждёт в своей комнате, – тихо произнёс Пафнутий.

Начинаю вспоминать и соображать, что вообще происходит. Голова немного гудит, хотя вторую бутылку я вчера не допил. А судя по двум исписанным листам, мне удалось вспомнить немало полезного. Ладно, это потом. Перевожу взгляд на камердинера, а тот сразу ответил, будто знал мой вопрос.

– Всё для умывания и чистая одежда давно готовы.

Лучше бы баньку принять, но пока хватит и этого. Заодно протрусь влажным полотенцем, дабы немного взбодриться.

– Прикажи, чтобы приготовил кофий, как я умоюсь. Затем зови медика, – с гримасой недовольства встаю с кресла и направляюсь в уборную.

Крузе был бледен и явно мало спал ночью. Но выглядел он собранным, хотя и смотрел на меня настороженно. Не люблю я, когда собеседник отводит взгляд. А доктор за несколько мгновений успел вывести меня из себя. Отодвигаю чашку с кофием и подхожу к нему.

– Рассказывайте, Карл Фёдорович, – я как гончий пёс почуял добычу.

Доктор точно чего-то знает. У медиков свой мир и все они связаны между собой.

– Я не могу. Понимаете, дело столь щепетильное, что надо дождаться соизволения… Хрр…

– Говори, – моя рука сжала горло Крузе, отчего он захрипел и забился будто припадочный.

Ослабляю хватку, дав немцу отдышаться, но, судя по всему, тот продолжает упорствовать. Новое сжатие тонкой шеи, и собеседник покраснел, уже не пытаясь сопротивляться. Снова разжимаю пальцы, и ловлю мечущийся взгляд доктора.

– Скорее всего, это был яд, – чуть ли не прокричал Карл Фёдорович, когда смог говорить, – Графиню отравили, но это не точно. И я не должен…

А я снова будто заледенел. Больше у меня нет чувств, а есть желание узнать правду. И если для этого придётся разрезать Крузе на кусочки, то так тому и быть. Пусть потом я об этом пожалею.

– Уж тебе ли не разбираться в ядах, – шиплю ему в лицо, – Только попробуй не рассказать мне всё. Живо!

Доктор догадался, что жизнь его висит на волоске и быстро зашептал.

– Вчера я сразу поехал в геру Линдеману, мне надо было передать ему корреспонденцию от германских коллег. Сначала неохотно, но затем он рассказал мне, как был вызван к Анне Михайловне, когда у неё началось кровотечение. Андреас сразу предположил неладное, но было уже слишком поздно.

– Подожди. Линдеман ведь акушер? Вы с ним пишите совместную диссертацию, – зачем-то уточнил я.

– Совершенно верно. Он начал наблюдать госпожу Строганову, когда стало понятно, что она непраздна. Сначала Андреас предположил, что кровотечение и последующий выкидыш вызваны естественными причинами. Графиня много времени провела в дороге, возвращаясь с поместья, и могла растрястись. А за три дня до этого она была на балу, где много танцевала. Так бывает, что… Вы не знали про ребёнка? – удивлённо воскликнул доктор.

Каждое слово Крузе было раскалённым гвоздём, который вбивали мне в сердце. В глазах потемнело, а наружу рвался крик боли. Я думал, что хуже уже быть не может. Хочется всё бросить, забиться в угол кабинета и выть в пустоту. За что?

И одновременно с новой волной отчаяния из глубины души полезли иные чувства. Что-то древнее, злое и очень нехорошее пробудилось только что. Мне очень хотелось убивать. Без разницы кого, да хоть вжавшегося в стену медика. Тот попытался отшатнуться от моего взгляда и снова забился, будто птица в силках. Понимаю, что моё состояние может перейти в неуправляемое безумство, отхожу от Крузе и сажусь в кресло. Сжимаю подлокотники до треска в костях, пытаясь взять себя руки.

– Мне более ничего неизвестно, – прохрипел Карл Фёдорович, пытаясь устоять на ногах, – Хотя, есть ещё кое-что. Андреас был напуган и не стал проводить вскрытие. Вернее, дело взял на себя гоф-медик Лидерс, присланный мужем Анны Михайловны. Строганов пользуется услугами этого доктора, и прознал о недомогании супруги. При нём графиня и отдала богу душу. Только Линдеман сразу заподозрил неладное, но до сих пор молчал. Он и мне бы не рассказал. Но вчера коллега находился в изрядном подпитии. Его тяготит случившееся, и потому Андреас не смог сдержаться.

Мне с трудом удавалось слушать Крузе, ибо внутри бушевал самый настоящий ураган. Но ведь проявления моих чувств делу не поможет. А вот имя гоф-медика надо запомнить.

– Напрасно вы считаете меня отравителем и подлецом, – уже более спокойно произнёс доктор, – Любого человека можно заставить и запугать, особенно если речь идёт о жизни его семьи. Но я на вашей стороне, осознав это давно. Да и рассказал бы о случившемся, несмотря на опасения за свою жизнь. Я для того и просидел полночи у Андреаса, выясняя подробности.

– Ступайте, Карл Фёдорович, – отвечаю Крузе, – Обсудим всё позже.

Решаю проверить свои подозрения и подхожу к двери, открытой доктором. Дон Алонсо невозмутимо пропустил немца и кивнул мне в знак приветствия. Подслушивал или охранял? Ещё одна загадка.

* * *

– Ааааа! – раздавшийся вопль малышни вывел меня из воспоминаний.

Судя по всему, победили Наталья и Елена, ибо именно они скакали по полю, оглашая его радостными криками. К ним присоединилась Софья, поддерживающая сестрёнок. Остальные были менее счастливы, но затем присоединились к общему веселью. Старшие вели себя более сдержанно, но явно завидовали младшим.

Хорошо, что я приехал. Иначе ел бы себя поедом или пил вино. От последнего надо держаться подальше. Оно дарит временное успокоение, но не меняет положения вещей. Но очень хочется забыться. Ведь я прекрасно осознаю своё бессилие, отчего становится ещё хуже. За три дня моего нахождения в столице не произошло ничего. Даже императрица сделала вид, будто меня нет, и я не возвратился с важной поездки. Любопытно, а Екатерина знает, кто убийца? И что она ответит, когда я спрошу об этом?

Только здесь надо хорошо подумать. Если поспешить, то можно сделать ещё хуже. Враги показали, что не остановятся ни перед чем. Не уверен, что именно я стал причиной гибели Анны, но эта вероятность велика. Значит, под угрозой моя семья, а это неприемлемо.

Есть у меня ещё одна мысль. Надо попробовать встретиться с отцом Ани – вице-канцлером Воронцовым. Насколько я знаю, Михаил Илларионович ещё не вернулся из затянувшейся заграничной поездки. Но вскоре он должен прибыть в Россию. Об этом мне рассказывал Панин, который терпеть не может графа, хотя вынужден делить с ним руководство над дипломатическим ведомством.

А ещё надо выяснить, почему лечение и вскрытие моей женщины было поручено Лидерсу, являющегося хирургом Преображенского полка? Понятно, что это хороший и уважаемый мастер своего дела. Но неужели в столице нет других докторов? Чувствую, что снова начинаю закипать, но в этот миг прозвучали спасительные слова Устиньи.

– Кушать готово. Извольте все мыть руки и к столу.

Новая волна радости и малышня дружно понеслась к дому. Немного подумав, за ними устремились старшие ребята. Я же улыбнулся, глядя на это безобразие. Как же хорошо, что они у меня есть! Иначе можно сойти с ума.

Глава 3

Август 1765 года, Шушары, Шушары Август 1765 года, Шушары, Санкт-Петербург, Российская империя.

– Уже скоро начнём собирать! Профессор де Гортер[9], который помогает нам с огородами, говорит, что всё хорошо. Должно выйти целых три, а то и четыре мешка с одного посаженного. Но ещё рано собирать картошку. Ваня, только я так хочу её попробовать!

Утро следующего дня началось с обхода неожиданно большого хозяйства моего семейства. После завтрака Лиза вдруг шикнула на молодёжь, потребовавшей продолжения вчерашней вакханалии. К моему изумлению, после этого все быстро бросились учить уроки. Вот тебе и добрая сестрёнка! Оказывается, вскоре прибудут учителя, а наши проказники не готовы. Потому их быстро отправили заниматься. А мы в сопровождении Кати и маленькой Софы, с удовольствием показавшей язык приунывшим братьям и сёстрам, выдвинулись на огороды.

* * *

Вчерашний день выдался на диво насыщенным. После простого, но вкусного обеда, младшая часть семейства пошла отдыхать. А старшие принялись помогать по хозяйству. Даже после повышения своего статуса, женщины и дети Антона носы не задрали, продолжая трудиться. Понятно, что есть слуги, выполняющие большую часть тяжёлых работ. Но моя родня не собирается отдавать в чужие руки все дела. Лиза с Катей сразу побежали проверять своих любимых кур и гусей. Старшие девочки принялись помогать с подготовкой продуктов к ужину, ведь кормить надо целую орду. Мальчики занялись чисткой одежды, половичков, а затем взялись за глажку.

Ныне родные могут позволить себе сколько угодно вещей, чем они с радостью пользуются. Если стирка и грязные работы поручены слугам, то остальное дети и женщины Антона делают сами. Они стараются не пускать в дом никого чужого. А меня вот заставили разбираться с огромным утюгом, который нагревается при помощи углей. Я и сам не заметил, как втянулся в общее дело. Ещё и проходило всё весело под тихое пение Епистимы. Её от работ освободили по приказу отца, который настоял, чтобы женщина занималась только Федей. Да и её здоровье изрядно подорвано последними родами. Главное – я настолько увлёкся, что забыл о душевной боли.

Далее проснулись мелкие тираны и потребовали продолжения игры. После чашки взвара со свежими булочками, испечёнными Устиньей, народ ринулся на поле. Осталась только Евдокия, которая хитро произнесла, что хочет порадовать меня новыми нарядами. Она даже нашла неплохую портниху, умеющую ещё и вышивать, пригласив её в усадьбу. Ведь, вместе со мной и наведывающимся младшим Антоном, у отца десять детей, которых надо одевать. Ещё есть сам глава семьи и три его женщины. Вот бойкая Евдокия нашла хороший способ, как быстро обшить всю орду. Ныне на содержание семейства выделяется достаточное количество денег. А Лиза, Петя и Лёша получают европейские наряды с обувью от человека императрицы. Но надо ходить в чём-то каждый день. Ведь не будешь кормить кур или подметать в парче и бархате? Здесь ещё и домовитость младшей женщины Антона Ульриха. Вспоминая о весьма скромных, если не голодных годах, она создаёт запас как тканей, так и денег. На всякий случай. И это я полностью одобряю.

Уверен, что вскоре мне удастся обеспечить бастардам достаток, чтобы они не думали о завтрашнем дне. Ведь на Лизу, Петю и Лёшу у императрицы есть свои замыслы, что мне абсолютно не нравится. Но об этом я узнал немного позже.

Игра шла до темноты, привлекая внимание детишек и стариков, проживающих в деревеньке при усадьбе. Оказывается, Екатерина своим повелением передала несколько семей из государственных крестьян Антону Ульриху. По словам Лизы, вначале мужики чуть не устроили бунт, когда поняли, что оказались без земли. Но полученное денежное довольствие, хлеб и выделенные огороды успокоили народ. Теперь крестьяне обслуживали мою семью, но не забывают ковыряться в земле и собирать дары леса.

После ужина, когда большая часть детей клевала носом, от меня потребовали сказку. Думаю, малышня именно поэтому ждёт с нетерпением моего приезда. Ведь я всегда рассказываю новую историю. Через какое-то время Софья с Мишей уснули прямо на лавке, а Наталья усиленно зевала, но держалась. Поэтому Антон Ульрих отправил всех отдыхать. И знаете, я первый раз за четыре дня спокойно уснул. Вот вроде голова прикоснулась к подушке, а уже утро, с кухни идёт запах свежей выпечки и раздаются приглушённые голоса. А ещё мне не снились никакие сны и кошмары. Наверное, я просто жутко устал, и организм решил взять всё в свои руки.

Далее была зарядка, к которой с радостью присоединились Андрей, Коля и Даня. А вот старшие братья предпочитали ещё нежиться в кровати. Конечно, я не стал нагружать младших сложными упражнениями, но объяснил им необходимость разминать мышцы и суставы. Выполнив свою часть братишки и, присоединившиеся к ним сестрёнки, с удивлением наблюдали за моими выкрутасами. Всё-таки я ранее неплохо освоил гимнастику, а вместе с доном Алонсо мы придумали упражнения, совместив их с фехтовальными движениями. Через полчаса меня насквозь промокшего, но довольного, еле утащили со двора завтракать. Затем я переоделся в походную одежду, и пошёл вслед за сёстрами знакомиться с разросшимся хозяйством.

* * *

– Не торопись, – отвечаю Лизе, выходя из воспоминаний, – Пусть картофель созреет, и мы устроим целый пир. Заодно не мешает на следующий год распахать поле побольше, посадив мешков двадцать, а то и тридцать. Профессор обещал заказать плоды у себя на Родине. Надеюсь, они прибудут вовремя и не обморозятся, как в прошлый раз.

Отец неожиданно сошёлся с голландцем де Гортером, которого Академия Наук назначила ответственным за распространение картофеля в России. Но первая часть овощей, которые привезли из Амстердама для рассады, почти полностью пришли в негодность. А Давид рассорился с академиками, обвинив их в небрежности, повлёкшей невыполнение приказа. А из всей грандиозной затеи получился только наш огород в Шушарах. Зато здесь иностранец подошёл ко всему ответственно и по-научному. Все работы шли только при его участии и строгом надзоре. Он так затиранил мужиков, что те аж прятались, когда возок неугомонного голландца появлялся в усадьбе. Зато картошка не погибла благодаря стараниям европейца. Потому мы с радостью ждём первого урожая.

Заодно профессор развил бурную деятельность и вместе с сестрёнками посадил немало иных растений. В первую очередь укроп с петрушкой и, неожиданно понравившийся домашним, сельдерей. Оказывается, ранее в России его в пищу не употребляли, но голландец придерживался иного мнения. Ещё на огороде росли огурцы с перцем, которые почти собрали. Но их было мало, и для этих овощей нужны теплицы, которые решили построить в следующем году.

– Касаемо самого плода, то нам необходимо, чтобы его начали сажать крестьяне. Поэтому мы пойдём по пути прусского короля Фридриха, – добавляю удивлённым сестрёнкам.

Кстати, Катя всё прекрасно понимает и даже умеет немного говорить. Как оказалось, именно она больше возится с огородом и смогла найти общий язык с голландцем. Хотя я начал понимать её только после несколько недель общения.

– А что он сделал? – глаза девиц прямо вспыхнули от любопытства.

– Очень просто. Он пошёл двумя дорогами. Сначала обязал крестьян выделить десятую часть земель под картофель, начав бесплатно раздавать семена. Но прусские мужики упорствовали и не хотели терять урожай пшеницы. Поэтому Фридрих обязал выращивать овощ армии и заодно придумал хитрость. Мол, картофель предназначен только для стола короля и аристократов. И объявил, что крестьянам нельзя есть сей плод. И, конечно, уже через год любопытный народ решил проверить, что это за такое «королевское яблоко». Говорят, многие мужики воровали картошку с государственных и армейских полей.

Сам я в эту байку не верю. Но кто мешает попробовать осуществить её в России? Судя по возбуждённым сестрёнкам, им история про Фридриха очень понравилась. Надо ещё убедить их испытать придумку пруссака на наших крестьянах.

– Поэтому, как соберёте урожай, не давайте мужикам ни клубня, – решаю подтолкнуть девиц к нужному пути, – Погреб в доме мы уже выкопали и картошку можно хранить, не опасаясь, что она помёрзнет. У тех же крестьян такой возможности нет. Коли наши мужики распробуют картофель, то помогите им с погребами. Но это дело долгое и растянется года на три. Потому для меня загадка, о чём думали академики, а ранее царь Пётр, когда хотели распространить овощ по России? Сначала надо создать амбары, а затем научить людей правильно сажать и хранить картошку. Для этого выделить бы два десятка казённых деревень и двигаться шаг за шагом. Но у нас, как всегда, захотели сделать всё одним махом. А может, и не нужна картошка дворянам. Об этом я раньше почему-то не думал, только недавно стал догадываться.

– Как не нужна? – воскликнула Лиза, а Катя быстро закивала, – Ты ведь говорил, что картофель – это настоящее спасение в голодную годину и неурожай. Сколько стариков и деток может выжить!

Хорошие они, и далёкие от настоящей жизни. Я и сам не сразу понял, почему российская власть столь медлительна. Не уверен, что мои подозрения верны, но зерно истины в них есть.

– Картофель накормит народ. А сытый крестьянин помещику не нужен. Дворянам необходим полуголодный раб, которым можно помыкать, как душе угодно. Уверенный же в завтрашнем дне мужик, отложивший десяток мешков картошки на зиму, и не беспокоящийся за семью, может начать задумываться. Мол, а зачем нужен барин, если и без него неплохо? Заодно денег накопит для выкупа из крепости. А если помещики начнут препятствовать, то можно получить бунты по всей стране и даже восстание. Но дворяне будут мешать, ведь тогда они потеряют доходы, – делюсь своими мыслями, которые попахивают крамолой, – С государственными крестьянами такая же история. Не нужен нашей власти сытый и самостоятельный народ. Он ведь сначала детей накормит, а потом начнёт требовать лучшей жизни и отношения к себе. А для наших правителей – это настоящий ужас, похлеще любой войны с басурманами.

Несмотря на недостаток образования с жизненным опытом, сестрёнки призадумались и вроде поняли мои слова. Всё-таки они долго жили, как обычные люди и перенесли немало невзгод. Да и про нелёгкую судьбу крестьян им известно из рассказов женщин Антона Ульриха.

– А ты? По-твоему, как должно быть? – тихо спросила вмиг посерьёзневшая Лиза.

Я же говорю, что они у меня не только хорошие, но и умные.

– Народ должен быть освобождён от крепости и жить без ненужного ига, платя подати. Дворяне же обязаны служить, ибо это завещано нашими предками. Иначе Россия будет слабеть с каждым годом, – произношу в ответ и решаю обсудить иной вопрос, – А что это за горшки с необычным растением у вас в горнице? Тоже голландец посоветовал? Вкусный хоть плод, я о нём ранее и не слышал.

Лиза вновь расцвела и заулыбалась, в чём была поддержана Катей.

– Это растение из самой Италии. Только оно для красоты и плоды его ядовиты. Называется «Pomo d’oro», – по слогам произнесла сестрёнка, – Что переводится с итальянского, как «золотое яблоко». Только оно почему-то наполовину зелёное и не дозревает до конца.

После подобных слов я не выдержал и улыбнулся. Настолько забавно выглядела Лиза, произнося слова на незнакомом языке.

Уже после обеда, когда мы обошли все огороды, амбары и сараи, у меня состоялся разговор с Антоном Ульрихом. Сидя за столом в малой гостиной, мы пили чай и заедали его плюшками. Вот вроде недавно отобедали, но почему-то снова хочется кушать.

Отец был в поношенном кафтане, домашних туфлях и без парика. Выглядел он как уставший пожилой человек, хотя ему всего пятьдесят один. Кстати, скоро у него именины и инструменты, которые я привёз из Пруссии, стали хорошим подарком. А ещё столичные мастера сделали Антону Ульриху неплохие очки, и он перестал жаловаться на зрение. Если бы не переживания и жизненные невзгоды, отразившиеся на лице отца, то сторонний человек не обратит внимания на его внешний вид.

Мы долго обсуждали мою поездку. Рассказы о брате и брауншвейгской родне, папа встречал с грустной улыбкой. Чувствуется, что он уже пережил несправедливость, и у него нет к ним злости. При этом на письма сестёр он не отвечает и сам им не пишет.

– Ты правильно определил задумку Фридриха, – произнёс он, когда я закончил рассказ о посещении Пруссии и своих догадках, – Им нужен верный и долговременный союзник. Как ранее было с Австрией. Россия всегда поддерживала Вену, часто в ущерб себе. Русские иногда поражают своей наивностью, чем пользуются европейцы. Ещё не забывай про золото, которое попадает в мошну сановников, дающих советы императорам. Пруссаки решили обеспечить себе лояльность русских со всех сторон, ещё и бесплатно. Есть договорённости с Екатериной и Панин, держащий их сторону. Теперь они попытались очаровать тебя, дабы наследник и будущий император стал не просто союзником, но верным последователем Фридриха. Это получилось с покойным Петром, но с тобой они просчитались. И я горд, что у меня такой сын! Ты русский и никогда не забывай этого!

Некоторое время мы обсуждали дворцы, которые возводит прусский король. Антон Ульрих слушал меня жадно, явно представляя эту красоту и жалея, что не может увидеть её самолично.

– И здесь ты прав, – отец подвёл итог моего сумбурного рассказа, – Надо учиться у всех, будь то друзья или враги. Можно долго рассуждать о Фрице, и как он почти проиграл войну. Но надо признать, что он почти в одиночку воевал с триумвиратом великих европейских держав. Это не учитывая Швецию с Саксонией. От англичан на суше толку нет. Да и упаси господь от таких союзников! Поэтому надо признать талант прусского короля. Именно реформы, о которых ты рассказываешь, как раз помогли выстоять стране. Та же картошка, с которой вы сейчас носитесь, не дала простым людям умереть с голоду. Тоже касается переустройства управления державой, финансами и появление внесословного суда. Не каждый правитель решится на такое и главное – доведёт задуманное до ума. Я долго изучал ситуацию, сложившуюся в России. И могу сказать тебе честно, Екатерина пытается идти верным путём. Но «закон о вольностях» и свержение мужа, бывшего законным императором, сведёт на нет все её старания. Императрице придётся постоянно оглядываться на дворянство и всячески его задабривать. Нет, она сможет издать немало полезных указов и провести некоторые реформы. Только ей не дано главного – изменить существующий порядок. Да, нельзя сравнивать Россию с другими странами, ибо здесь невозможно иное правление, кроме абсолютизма. Только дворяне начали потихоньку разлагаться. Не завидую я монарху, который будет решать эту задачу в будущем. В то, что она возникнет, сомневаться не приходится. Прибавь к этому совершенно неразумное отношение к финансовым делам, и всё будет выглядеть гораздо хуже. Россия, вернее её правительница, должна много денег и продолжает жить взаймы. Их когда-то придётся отдавать или оплачивать долги кровью своих солдат. Почему Екатерина этого не понимает, для меня загадка.

Примерно так мы и общались. Я рассказывал о поездке и своих умозаключениях. Отец внимательно слушал, думал и объяснял мне различные тонкости. А ведь он действительно умён. Но тётушки верно говорили, что Антон Ульрих излишне робок и скромен. Понадобились многолетние испытания, выпавшие на долю нашей семьи, чтобы он раскрылся и перестал бояться. Хотя отец воевал и показал свою храбрость на поле сражения. А ещё он не предал мать, став ей опорой, и детей, когда ему предложили вернуться в Брауншвейг. У него всегда был стержень в характере. Просто такой вот застенчивый человек.

Надо чаще с ним беседовать. Почему-то ранее я считал его недалёким, на что частично повлияли рассказы Панина о перевороте, когда меня свергли с престола. Только Антон Ульрих далеко не прост. Он сразу вникает в полученные сведения, выдавая свою оценку. А пасть жертвой коварства, и предательства может каждый. Тем более что тогда моя мать была регентом и правила страной, наделав множество ошибок. Но время не обратить назад.

– Екатерина хочет выдать Лизу замуж. Заодно подыскивает пару для Петра, – неожиданно произнёс отец, – У меня остались некоторые старые связи, откуда я получаю новости. А может, со мной просто играют, и всё идёт от людей Екатерины. Но вас всех хотят женить и как можно быстрее. И если с тобой всё ясно, то я не понимаю спешки с Елизаветой. Дочь не готова не только к придворной, но и к обычной жизни.

– Кого метят в женихи? – спрашиваю, внутренне закипая.

– Фёдора Орлова, младшего брата фаворита, – тихо прозвучало ответ.

Волна холодной ярости заполнила моё сознание. У меня до сих пор перед глазами стоит безобразная сцена с Гришкой и гадости, которые он наговорил. Его отношение к моей персоне не вызывают никаких сомнений. Как говорится, что у пьяного на языке. И теперь такая новость. Отдать добрейшую и милую Лизу в этот разбойничий вертеп?

А ведь я не могу ничего поделать. Унижаться и просить императрицу? Так это может быть именно её затея. Не хочу выглядеть дурачком и посмешищем.

– Осенью состоится приём, где Елизавета выйдет в свет. Возможно, там объявят о намерениях выдать её замуж. Скорее будет просто знакомство её с предполагаемым женихом и ещё много всяких интрижек, без которых не может жить ни один двор, – продолжил отец, – Ввиду некоторых причин, мне нечего делать среди высшего света. Если даже Екатерина прикажет, то я всё равно откажусь. Поэтому тебе придётся представлять сестру. И прошу тебя, не соверши ошибку. Мы сейчас полностью в руках императрицы. Насильно Лизу не выдадут, что уже хорошо. Если ей не понравится кандидат, то ей предложат другого жениха. Я уверен, что нас не оставят в покое.

Наливаю ещё чая и пытаюсь совладать со скачущими мыслями. Мне ещё не удалось прийти в себя после гибели Анны, как вдруг новая напасть. Понятно, что алчные братья решили таким способом укрепить своё влияние в будущем. Ведь брак с моей сестрой выводит их худой род на совершенно иную высоту. Графский титул, который пожаловала Орловым императрица – просто смех. Старая аристократия относится к нему с пренебрежением. Но даже без моего нынешнего статуса, Лиза – имперская княжна из старейшего германского рода. И королевы Дании с Пруссией такие же её тётки, как и мои. Что даст возможность её мужу получить какой-нибудь титул от императора Священной Римской империи.

– Зачем это Екатерине? – немного успокоившись, спрашиваю отца.

Тот некоторое время смотрел в окно, где Даня играл с Бураном, носящимся по двору. Улыбнувшись, Антон Ульрих повернулся ко мне.

– Будь на её месте другой человек, то я бы ответил – баба. Только императрица слишком умна, дабы поддаваться чувствам в государственных вопросах. Первое, что приходит в голову – это дополнительные оковы для тебя. Все видят, как ты относишься к братьям и сёстрам. Значит, их будут использовать в интригах. Может, Екатерина решила действовать на опережение. Ранее я думал, что для Лизы подыщут какого-нибудь германского принца вроде меня. Такого же наивного и нищего, – грустно улыбнулся отец, – Но правительница решила по-другому. Есть у меня ещё одна мысль. В это трудно поверить, но таким образом она укрепляет свою власть, кинув подачку Орловым, представляющим гвардию. Значит, не всё так благостно на вершине, как ей бы хотелось. Но её трудности меня не волнуют. Я больше беспокоюсь о своих детях и понимаю, что ничем хорошим это не закончится.

Глава 4

Август 1765 года, Санкт-Петербург, Российская империя.

Приём в Зимнем дворце посвящён назначению нового польского посла. На самом деле, всё гораздо сложнее. Моя предстоящая женитьба тоже является тому причиной.

Екатерина решила в этом году вернуться из Царского Села немного раньше. Потому вся столица жила в ожидании первого большого собрания начиная с апреля, когда императрица перебиралась за город. Как раз закончился Успенский пост, значит, можно начать развлекаться. Несмотря на свой распутный нрав и редкое посещение церкви, правительница старается соблюдать приличия. Понятно, что это лицемерие, но публику всё устраивает.

Я бы лучше держался подальше от высшего света, и мне сейчас не до веселья. Но Панин сообщил о приглашении, которое является приказом. Думаю, не нужно лишний раз показывать строптивый норов. Танцевать я точно не собираюсь, а вот понаблюдать за придворными и послушать свежие сплетни не помешает.

Сейчас моё состояние похоже на охотника, сидящего в засаде. Вот только неясно, а вдруг у медведя или волков, свои мысли насчёт наивного человечка. И они сами не прочь вцепиться тому в горло.

После возвращения из Шушар мне удалось привести в порядок своё душевное состояние. Спасали только постоянные занятия с Алонсо, де Сигоньяком, Бакмейстером и Румовским. Иначе постоянные мысли об Анне не давали покоя и вгоняли меня в меланхолию, перемежаемую приступами ярости. Пока невозможно ничего сделать, я решил себя не изводить и полностью занять день делами. Хотя, решение оказалось весьма спорным. Уставал я так, что еле волочил ноги, а голова просто пухла от интегралов и французских глаголов. Неплохо освоив немецкий, мы с Логином Ивановичем решили основательно заняться главным языком Европы. Оно полезно не только для общения, но и для чтения литературы, которая привлекает меня всё больше. Пора прочитать ознакомиться с трактатами философов, овладевших умами просвещённой публики.

Кстати, по поводу этих самых культурных и образованных людей. Панин со Щербатовым будто забыли обо мне и не появлялись до недавнего времени. Вернее, Аничков неожиданно посетил граф, о котором я стал уже забывать. Шучу, конечно, но без него мне жилось спокойнее. А то иду с занятий по математике в малую столовую, как появляется наставник. Любопытно, а когда я женюсь, Никита Иванович будет продолжать меня опекать?

Панин скривился, увидев мой скромный обед, и отказался от приборов, попросив кофий. Я же быстро поедал пшённую кашу с мясом, заедая её хлебом и морковью. Мне вскоре предстоят уроки танцев, затем языки и вечерняя тренировка с Алонсо. Испанец куда-то уехал, поэтому я думал поесть в одиночестве и немного подумать. Но здесь незваный гость, которого не выгонишь.

После разговора о всяких мелочах, Никита Иванович, наконец, сообщил о предстоящем приёме.

– Событие будет посвящено назначению нового польского посла. Но все ждут объявления о вашей свадьбе. Вскоре прибывает Каролина, поэтому Её Величество так торопится. Подготовка к торжеству уже началась, но дата пока не определена. Ведь принцессе придётся заниматься с духовником перед переходом в православие. Думаю, само венчание пройдёт через полтора месяца.

Панин вроде говорит отстранённо, но я вижу, что он пытается вызвать у меня какие-то чувства. Скорее всего, гнев или расстройство. Только он ещё не знает, что вскоре всем придётся столкнуться с новым Ваней. А у меня более не может быть слабостей. Поэтому надо вернуть собеседнику удар, ибо подставлять вторую щёку, я точно не собираюсь.

– Вы знали о её смерти? То письмо в Штеттине, не просто так вас расстроило?

Судя по резко покрасневшему лицу, граф ожидал совершенно иного вопроса. Надеюсь, он не подумал, что я стану жаловаться или плакаться? Ан нет, скорее всего, дела обстоят именно так. Неужели я произвожу впечатление настолько слабого и ущербного человека? Или меня просто недооценивают? Если так, то надо в будущем быть осторожнее. Иванушка-дурачок, именно его необходимо изображать, как советовал Майор. С другой стороны, бесчувственный чурбан – тоже неплохой образ. Скоро я стану настоящим лицедеем. Только мне не до смеха и с трудом удаётся сдерживать порывы.

– Вы прекрасно знаете моё отношение к Анне Михайловне. Да, я получил послание и должен был проследить, чтобы вы не наделали глупостей, – воскликнул Панин, – Я вам уже объяснял, что есть личные чувства и дела государственные. И мешать их непозволительно!

Как-то необычно он себя ведёт. В особо пылкую страсть со стороны Никиты Ивановича к Ане я не верю. Больше всего в жизни он любить покушать и свой прожект, над которым смеётся часть высшего света. Да, самолюбие графа уязвлено. Ведь ему предпочли какого-то заморыша и невежду, недавно выпущенного из клетки.

– Так что вы думаете о смерти Строгановой? – решаю немного поднажать и вызвать Панина на откровение.

Хотя это и опасно. Лучше держать все подозрения при себе. Только остановиться уже невозможно. Ещё и собеседник оправдал мои надежды.

– О чём вы? Я ничего не понимаю. Так бывает, ведь люди смертны, – произнёс он уже более спокойно, – Произошедшее – трагедия, ставшая для меня ударом. А вот по вашему виду не скажешь, что смерть Анны Михайловны вас особо потрясла.

Кто бы знал, чего мне стоило не дать этому упырю в морду! Я ведь прекрасно вижу, что он уводит разговор в сторону и пытается снова меня разозлить. Только наставник не понимает одного – он не умеет вести себя хладнокровно. Да, один из глав дипломатического ведомства читается, будто открытая книга. Надо только знать его повадки и немного вывести из себя.

А ещё Панин – трус. Он боится, но пытается это скрыть. Хотя капелька пота, вытекшая из-под парика и трясущиеся руки, которые граф положил на стол, просто кричат, что тот напуган. Ранее я подобного не наблюдал. Значит, Крузе прав и Аню действительно отравили. Может, Никита Иванович в этом не уверен, но что-то подозревает. Всё-таки его должность предполагает быть осведомлённым о различных делах, происходящих в России и Европе. Значит, он что-то раскопал или просто догадался.

Я же просто пил взвар и молчал. Поняв, что дальнейший разговор не имеет смысла, Никита Иванович попрощался и быстро уехал.

* * *

Не вижу смысла приезжать на приём позже всех или просто опаздывать. Раз пригласили к семи, значит, надо быть в указанное время. Поэтому моя карета в назначенный срок встала в длинную очередь, ведущую к въезду в Зимний дворец. Решаю не выделяться и просто сижу, разглядывая город из окошка. Хотя смотреть особо не на что. Погода отвратительная и уже два дня моросит дождик, навевая дополнительную тоску. Мне вообще не очень нравится столица. Хочется, чтобы было теплее и светлее, как в немецких землях. А то здесь на один солнечный день приходится три пасмурных. Что влияет и на моё самочувствие с настроением. Особенно теперь, когда нет Анны.

Испанец сидел напротив с невозмутимым выражением лица, будто погружённый в свои мысли. В последнее время мы общались больше по учёбе, не затрагивая произошедшее. За это ему огромное спасибо! Если бы наставник начал выражать сочувствие и вести подобные разговоры, то мне стало тяжелее. А так меня будили с утра пораньше и гоняли так, что я забывал обо всём, кроме, желания просто упасть и отдышаться.

Наконец, карета подкатила к входу, и грум открыл дверь. Тут же маячил Пафнутий, обычно сидящий рядом с кучером. Дона Алонсо в Зимний не позвали, наверное, императрица не хочет портить настроение своему любовнику. Хотя и до этого испанца особо не жаловали в главном дворце империи, в отличие от домов аристократии. Хмыкаю своим мыслям, тем временем камердинер быстро поправляет мой кафтан. Надеваю шапку и иду к входу, где сразу засуетились слуги. Они не ожидали, что наследник пожалует в общей толпе придворных.

На улице тепло, поэтому я обошёлся даже без плаща, не успев намокнуть за столь короткое время. Да и дождик не столь сильный, а больше противный. Или это настроение у меня отвратительное? Думаю, всё вместе. Нет никакого желания показываться на публике и выслушивать что-то о предстоящей свадьбе. Только кто меня будет спрашивать?

И вот снова Тронный зал, объявление о моём появлении и сотни любопытных глаз. Судя по всему, Екатерины ещё нет, поэтому решаю встать в сторонке и ждать её явления. Ага, присутствующие прямо взяли и позволили мне побыть в одиночестве.

Не успел я найти удобное местечко, как рядом оказался Щербатов. Князь хотя бы не вызывает у меня неприязни, поэтому встречаю его появление с улыбкой.

– Ваше Высочество, как я рад вас видеть! Надеюсь, поездка вам понравилась? Жалко, что мне не позволили сопровождать вас вместе с этим ворчуном Паниным.

Не ожидал, что мне будет приятна болтовня велеречивого князя. Они обычно дополняют друг друга с Никитой Ивановичем, а их споры иногда более поучительные, нежели занятия.

Я вкратце рассказал о наших приключениях, а Михаил Михайлович задал несколько вопросов, подтрунивая над Паниным. Вроде, всё как обычно, но чувствуется в словах князя недосказанность, а его глаза слишком серьёзные для лёгкого хода беседы.

– К сожалению, мне временно запретили посещать Аничков, – тихо произнёс собеседник, – Надеюсь, вскоре всё изменится. А ещё я знаю, как вам тяжело…

– Спасибо. Но просьба более не упоминать одну особу, – резковато прерываю князя и тут же смягчаю тон, – Я ценю ваше участие и всегда рад вас видеть.

Щербатов кивнул и хотел, что-то сказать в ответ, но тут началось шевеление в зале. Значит, вскоре появится императрица, которая не заставила себя долго ждать. А ко мне незаметно подошёл лакей, попросивший пройти к трону. Это что-то новое. Теперь мне положено стоять около Екатерины в окружении её приближённых. Пока правительница здоровалась с придворными, я занял место у трона, куда спустя несколько минут уселась императрица.

Судя по тщательно скрываемому недовольству, ей не понравился мой наряд. А ведь Евдокия со швеёй, и помогавшая им Лиза, так старались. Сегодня я щеголял в кафтане из чёрного бархата с серебряной вышивкой. На левой стороне груди у меня красовался двуглавый орёл, а на правой – Георгий Победоносец. Наряд дополняли удобные штаны и мягкие сапоги. Отросшие кудри я расчесал на пробор, и стал ещё сильнее отличаться от большей части придворных. Судя по завистливым взглядам соратников императрицы, вынужденных потеть в своих неудобных камзолах и париках, мою одежду оценили. А ещё я с удивлением заметил, что некоторые дамы бросают в мою сторону весьма откровенные взгляды.

Но сейчас всё внимание присутствующих было уделено послу Речи Посполитой. Франтишек Ржевуский был достаточно молод, немного тучен, одет по последней парижской моде и говорил по-французски лучше людей, для которых этот язык является родным. Я понимал не все его фразы, как и часть публики, не отличавшейся столь глубокими познаниями. Мне поляк сразу понравился. Есть в нём обаяние и одновременно твёрдость. Он не заискивал и вёл себя достойно. После вручения верительных грамот императрица задала гостю несколько вопросов о своём добром друге Станиславе Понятовском и произнесла добрые слова о Польше.

А далее всё внимание перенесли на мою персону. Откуда ни возьмись, появился посланник Гессена, которого я ранее не заметил. Немец тоже был всячески обласкан Екатериной. Мол, как она рада, что два дома скоро породнятся, а Каролину с нетерпением ждут в России. Может, кто-то её и ждёт, но точно не я. Зато удалось узнать, что невеста прибудет уже через неделю. Быстро она! Видать, родственники сгорают от нетерпения, как бы быстрее выдать замуж это чудо, заодно получить ожидаемые преференции. Ведь вместе с ней прибывают кузен Людвиг Георг Карл и ещё несколько представителей многочисленного немецкого семейства.

Благо церемония объявления помолвки длилась недолго и вскоре императрица объявила, что собравшиеся могут откушать, чем бог послал. А некоторых вельмож она пригласила за карточный стол.

Но перед уходом мне было выражено высочайшее неудовольствие.

– Иоанн, когда ты наиграешься и перестанешь смешить людей?

Толпа придворных, будто морская волна, незаметно приблизилась к нашей компании. Многим хотелось стать свидетелем забавного разговора.

– Одеваешься в непонятные наряды, не носишь парик и всячески нарушаешь этикет, – продолжила внушение Екатерина, – Говорят, ты и по германским землям разгуливал в этом камзоле, смущая хозяев. Может тебе ещё бороду отрастить? Сразу станешь похожим на стрельца или казака. Только сабли не хватает.

Последние слова императрицы были встречены многочисленными улыбками и смешками. Больше всех скалился Гришка Орлов. А вот его брат Алексей улыбался только кончиками губ, его глаза оставались холодными.

– Надеюсь, что после приезда невесты, ты перестанешь вести себя как неразумное дитя? – после нового вопроса императрицы публика продолжала веселиться.

Вы хотите праздник? Почему нет?

– Спасибо за сравнение меня с воином. Но это обычный кафтан русского покроя. Немцам и прочим подражателям французской моды сложно понять его достоинства. Он более удобный, а ещё в нём нежарко и можно хоть прямо сейчас в бой, – судя по сузившимся глазам некоторых соратников Катьки, мои слова били по больному месту, – А кинжал я отдал лакею, дабы не смущать взоры нашей изнеженной публики.

– Что ты знаешь о воинах? – вдруг вмешался Гришка, а на лице императрицы появилась тень недовольства, – Думаешь, нарядился аки скоморох и повесил на пояс саблю, то сразу стал, чуть ли не рыцарем? Армия – это совершенно иное. Там не до красивых одежд и громких слов.

Несколько кивков бывших и нынешних военных подтвердили слова неумного фаворита.

– Я готов присоединиться к действующей армии хоть завтра. И в отличие от разных паркетных шлюх, готов погибнуть за Россию, – а вот здесь лица части присутствующих полыхнули откровенной ненавистью. Ведь понятно, что я говорю не о легкодоступных дамах. – Трус умирает каждый день, а воин ожидает свою гибель и живёт каждый день. Но тебе этого не понять.

Красивая фраза не моя, а присказка Майора. Окружающие восприняли мои слова по-разному, но Екатерине они точно не понравились. Да и зря я начал дразнить её псов.

– Иди лучше выпей вина, Аника-воин. Женись для начала и не опозорься, – под смех придворных произнесла явно довольная императрица, – А то на войну он собрался. Чего ты там будешь делать? Пугать врагов своим стрелецким кафтаном? Григорий же в отличие от тебя воевал, был ранен и знает о чём речь. На словах многие герои, а дойди до дела сразу в кусты.

Слова императрицы были встречены очередными смешками. А Гришка вообще сиял, будто медный пятак. Пусть радуются. Мне безразличны глупые шутки и гогот всяких подлиз. Судя по всему, Алексей Орлов об этом догадался, потому особо не смеялся и продолжал меня разглядывать. Наконец, Екатерина со свитой удалились, а я решил последовать её рекомендации и выпить. Большая часть придворных проследовала к столам, где наименее любопытные особы, давно набивали желудки едой и напитками.

– Ваше Высочество, не сочтите за дерзость, но ваше поведение вызывающе. А ещё это крайне неосмотрительно злить множество бравых гвардейцев, сравнивая их со шлюхами, – я узнал звонкий голосок княжны и медленно обернулся.

Трубецкая обмахивалась веером и скрывала хитрую улыбку. Но глаза девушки смеялись, заставив меня улыбнуться в ответ. Екатерина Петровна сделала лёгкий книксен, а я поклонился в ответ. Выглядела она обворожительно. Вообще, княжна умеет себя выгодно подать, не прибегая к особым уловкам. Вроде платье на ней не вызывающее и больше скрывает, нежели показывает девичьи прелести. А ещё этот голос, который даже ругательство произносит очаровательно.

Но я прекрасно понимаю, что кроме природного дара, Трубецкая проделала немало трудов, дабы добиться подобного образа. Только на меня её ухищрения не действуют, хотя приятно общаться со столь любопытной девицей.

– Простите, не удержался. Всё пытаюсь вести себя скромнее, но из меня постоянно лезет какой-то дикарь, – отвечаю под журчащий смех княжны, – Да и некоторым господам не мешает услышать о себе правду. А то они излишне возгордились и так задрали носы, что окружающие видят их сопли.

Сначала в голубых глазах появилось непонимание, затем удивление и следом Екатерина громко рассмеялась, привлекая внимание косящихся в нашу сторону придворных.

– Я обязательно расскажу эту шутку подругам, – произнесла девушка, и наклонилась ко мне, прикрыв, губы веером, – Понимаю, что вам тяжело. Даже не знаю, как бы я чувствовала, окажись на вашем месте. Мы не были особо близки, но для меня это тоже потеря. Ведь не каждый год в высшем свете появляется женщина, бросающая вызов обществу.

Ладошка княжны сжала мою руку, а её глаза смотрели серьёзно без всяких смешинок.

– Вы всегда можете рассчитывать на мою поддержку. И не забывайте, что приглашение в силе. Литературный салон вскоре откроется, и мы с нетерпением ждём дорогого гостя. Скажите, это правда, что прусской королеве понравились ваши сказки? Может, вы прочитаете нам свои любимые.

Я совершенно запутался в словах Екатерины Петровны. То она выразила мне поддержку, тронув до глубины души, и тут же начала обычную светскую беседу. Поэтому я стоял, хлопал глазами и ничего не понимал. Добившись своего, девушка подарила мне ещё одну улыбку и медленно пошла в сторону ожидающей её компании.

Хочу надеяться, что слова об Анне произнесены искренне, а не по настоянию отца Трубецкой. Уж больно Пётр Никитич меня обхаживал до поездки в Гессен. Вот и сейчас последовало новое приглашение. Как же мне тяжело! А ещё тоскливо на душе, хоть волком вой. Ранее прекрасная графиня служила отдушиной и одновременно защитой, объясняя мне тонкости придворной жизни. И она просто была, а сейчас её нет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Отец Георга не хотел, чтобы сын повторил его ошибки в браке, женившись по договоренности, а не по любви (как это было у него), и хотел, чтобы у сына была возможность встретиться с невестой до объявления каких-то официальных намерений. Переговоры со шведской принцессой и герцогиней-консорт Гольштейн-Готторпской Гедвигой Софией Августой, которые велись с 1702 года, не привели ни к чему. В июне 1705 года под псевдонимом «месье де Буш» Георг посетил свою летнюю резиденцию Трисдорф в княжестве Ансбах, чтобы инкогнито разузнать перспективы брака с Каролиной Бранденбург-Ансбахской. Английский посланник в Ганновере Эдмунд Поли сообщил, что Георг был очарован её хорошим характером.

Вернуться

2

Сан-Суси (от фр. sans souci – «без забот») – дворец Фридриха Великого в восточной части одноимённого парка в Потсдаме (Германия). Дворец возведён в 1745–1747 годах по проекту самого короля. Практическая сторона осуществления королевского замысла была поручена близкому другу короля – архитектору Георгу Венцеслаусу фон Кнобельсдорфу. Выдающийся памятник архитектуры, декоративного и садово-паркового искусства фридерицианского рококо.

Вернуться

3

В гвардейском кавалерийском корпусе (Regiment der Gardes du Corps) являлись личными телохранителями короля Пруссии, а после 1871 года Германского императора. Подразделение было основано в 1740 году Фридрихом Великим.

Вернуться

4

Принц Август Вильгельм Прусский (1722 – 12 июня 1758) – одиннадцатый ребёнок в семье короля Пруссии Фридриха Вильгельма I и его супруги Софии Доротеи Ганноверской. В 1744 году Август Вильгельм получил титул принца прусского и стал наследником прусского престола, который занимал его родной брат, бездетный Фридрих II. Август Вильгельм принимал участие в Силезских войнах в чине генерала, однако после Колинского сражения не оправдал ожиданий брата и впал в немилость.

Вернуться

5

Фридрих Генрих Людвиг Прусский (1726 – 3 августа 1802) – принц и военачальник Прусского королевства, младший брат Фридриха Великого, один из выдающихся полководцев XVIII века, кандидат в монархи Соединённых Штатов (1786).

Вернуться

6

Елизавета Кристина Ульрика Брауншвейг-Вольфенбюттельская (1746–1840) – принцесса Брауншвейг-Вольфенбюттельская, первая супруга наследника прусского престола Фридриха Вильгельма II.

Вернуться

7

Война за австрийское наследство (1740–1748) – длительный военный конфликт, вызванный попыткой ряда европейских держав оспорить завещание австрийского императора Карла VI и расчленить значительные владения дома Габсбургов в Европе.

Вернуться

8

https://george-rooke.livejournal.com/873813.html?ysclid=lv76pnycl3614351093

Вернуться

9

Давид де Гортер (1717–1783) – нидерландский ботаник и врач, работавший личным врачом российской императрицы Елизаветы Петровны.

Вернуться