# Лето в Андалусии

Люси Колман

Предлагаем вам погрузиться в атмосферу солнечной Андалусии с главными героями романа. Вас ждет рецепт потрясающего ужина: испанская тортилья, сальморехо и, конечно же, рецепт освежающей сангрии. А также тематический плейлист.

У Лейни Саммерс есть работа мечты – она пишет статьи для известного кулинарного журнала. Ей нужно взять интервью у шеф-повара Рика Оливера, и это знакомство становится началом увлекательного путешествия.

Рик предлагает Лейни полететь в Андалусию, чтобы сделать репортаж о кулинарном конкурсе для испанского телевидения. За месяц совместной работы Рик и Лейни понимают, что их влечет друг к другу, но, кажется, их пути должны разойтись, как только закончатся последние съемки.

> Памяти моей двоюродной бабушки Эльзы.

> Дни, проведенные в блужданиях по твоему прекрасному и благоухающему саду, – одно из моих любимых детских воспоминаний.

Summer in Andalucia

Lucy Coleman

Copyright © Lucy Coleman, 2021


Перевод с английского Марины Рябцун


Иллюстрация на обложке Катерины Киланянц


© Рябцун М., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. Издательство «Эксмо», 2024

## Предисловие

Обстановка часто вдохновляет на сюжет, и в 2019 году я предприняла исследовательскую поездку, имея в голове лишь черновик названия и имена двух главных героев, Лейни и Рика. Меня взволновало не только то, что я впервые посетила Андалусию, но и то, что я остановилась в монастыре. Это было незабываемое путешествие, и я знала, что, когда придет время сесть и начать писать историю, слова потекут сами собой.

Остановившись в гостинице монастыря Святого Франциска в Пальма-дель-Рио, я была совершенно очарована своим окружением. Я искренне благодарю владельца, Алонсо Морено Де Ла Кова, который нашел время, чтобы провести для нас с мужем экскурсию по частным территориям, недоступным для посетителей. В девятнадцатом веке монастырь перешел в светские руки его семьи и началась программа реставрационных работ. Это удивительное место для отдыха, а чудесная еда, подаваемая в знаменитом монастырском ресторане, подсказала мне тему, вокруг которой развернулась вся история.

Хотя я ограничена объемом повествования, который могу включить в художественный роман, я считаю, что прошлое во многом оставляет свой след. Ощущение покоя и умиротворенности, которое окружало меня в том месте, одновременно заряжало энергией и обновляло. Именно тогда, еще до того, как я написала первое слово, я поняла, что это окажет на моих персонажей судьбоносное влияние.

Я также хотела бы выразить свою благодарность известной художнице Кристине Ибарра за то, что она показала нам с мужем свой прекрасный дом. С 1868 года дворец передавался по наследству поколениям одной и той же семьи. Дворец Портокарреро – это живой проект, и ей удалось воплотить в жизнь свое видение. Дворец и сады завораживают и переносят в другое время и в другое место.

Марлиз Б. Марин пришла мне на помощь не только в качестве переводчицы, но и благодаря своим тесным связям с монастырем. Время, которое мы с Марлиз провели вместе, было одновременно увлекательным и информативным. Это позволило мне включить в роман некоторые достоверные детали описания монастыря, чтобы удовлетворить тех читателей, у которых, возможно, никогда не будет возможности посетить его и испытать эти ощущения.

В тот день, когда мы с мужем отправились в замок Альмод-Овар-дель-Рио, мы прибыли туда около полудня и около полутора часов провели вместе с группой посетителей. Это был замечательный опыт, и, по иронии судьбы, он оказался идеально рассчитанным по времени. Мы выехали как раз в тот момент, когда прибыли две автобусные группы и в замок просочился постоянный поток туристов. На мой взгляд, только бешеные собаки и писатели выбираются на улицу под полуденное солнце.

## 2018

### Январь

#### 1. Гастрономический рай

Открывая дверь ресторана «Алеатори», который на данный момент, по всеобщему признанию, является номером один, я не могу поверить, как мне повезло. Подобные возможности выпадают нечасто, и по какой-то причине судьба выбрала меня. Я оказалась в нужном месте в нужное время. Недавно я стала автором статей для популярного журнала «Высококлассная кухня», теперь все взгляды прикованы ко мне, и я должна показать, что у меня есть все, что нужно, для того чтобы история попала в заголовки.

Прошло ровно девять месяцев с тех пор, как на Пикадилли открылся «Алеатори». Ресторан выходит окнами на великолепный Грин-парк, и чтобы забронировать столик, нужно ждать пять месяцев. Возможность сказать, что вы хоть один раз обедали в этом месте, стала символом статуса, а #Aleatory вот уже несколько месяцев по крайней мере раз в неделю появляется в тренде социальных сетей; это какое-то безумие.

Так что мне действительно необходимо выступить. Наши читатели ожидают статью, от которой у них не только потекут слюнки при виде предлагаемых кулинарных изысков, но и прольется свет на новую восходящую звезду, которая не просто взошла, а выпрыгнула в центр внимания. Когда стало известно, что шеф-повар Рик Оливер и поп-икона Кэти Кларксон объединяют усилия, чтобы открыть новый стильный ресторан, у многих отпали челюсти. И вот я здесь, в нервном возбуждении от самого важного на данный момент интервью в моей карьере.

Внутри, несмотря на включенное освещение, никого не видно, но прежде чем мы добираемся до элегантной стеклянной стойки регистрации, к нам направляется официант.

– Доброе утро. Чем могу помочь? Боюсь, ресторан откроется только в полдень. Если у вас заказан столик… – Высокий молодой человек с улыбчивым лицом приветлив, но говорит извиняющимся тоном.

– Я Элейн Саммерс, а это мой коллега Энтони Престон. Мы здесь, чтобы взять интервью у Рика Оливера. – Сама не знаю, почему это звучит как просьба, как будто он сейчас проверит ежедневник и отошлет нас прочь, как двух самозванцев.

– О, конечно. Мне очень жаль, но Кэти и шеф-повар сейчас на совещании. Однако я сообщу им, что вы прибыли.

На заднем плане раздается громкий треск, и мы с Энтом вздрагиваем, но лицо официанта остается бесстрастным, как будто никакого шума вообще не было. Нарастающий звук голосов свидетельствует о том, что на кухне что-то не в порядке, а мы обнаруживаем, что следуем за нашим гидом, который уводит нас в противоположном направлении. Кажется, официанта совершенно не волнует то, что звучит как полноценный спор, который по мере увеличения громкости развивается по наихудшему сценарию.

– Устраивайтесь в гостиной, – продолжает он, указывая рукой. – Могу я принести вам чашечку чая или кофе?

– Кофе было бы неплохо, спасибо, – отвечает Энт, и я киваю головой.

– Значит, два кофе, – вежливо улыбается молодой человек, прежде чем поспешить прочь, по-видимому по-прежнему не обращая внимания на разворачивающуюся на заднем плане суматоху.

Мы проходим мимо впечатляющего винного стеллажа от пола до потолка, который служит ширмой, частично скрывающей основную часть ресторана.

– Интересно, что все это значит? Кажется, у кого-то не самое лучшее начало дня, – шепчет Энт, как только мы остаемся одни.

– Действительно, похоже, мы прибыли в неподходящий момент. Надеюсь, на интервью это не повлияет.

– Может быть, слухи все-таки правдивы, – поднимая брови, отзывается он.

Рик Оливер прославился тем, что работал су-шефом [1] у известного шеф-повара Мартины Альварес в «Рае для гурманов». За четыре года его работы в этом печально известном ресторане заведение поднялось от одной звезды Мишлена до трех, что было феноменальным достижением. Но потом однажды разразился грандиозный скандал, и Рик ушел. Слухи в бизнесе распространяются со скоростью лесного пожара, и подобный скандал может в одночасье погубить чью-то карьеру. Большой вопрос заключался в том, не был ли Рик на самом деле уволен. Мартина отошла на задний план, казалось злорадствуя по поводу этого предположения, но, естественно, Рик постарался любым возможным способом минимизировать ущерб. Все взгляды были устремлены на него, все гадали, что он будет делать дальше. Найти спонсора и открыть собственный ресторан было, мягко говоря, смелым шагом, но он рискнул.

– Они проделали блестящую работу, проектируя ресторан, и этот ремонт, должно быть, обошелся в небольшое состояние.

Энт прав, все здесь строгое и лаконичное, а сам бар отделан глянцевым белым мрамором, украшен зеркалами и мягким освещением. Гостиная оформлена в современном стиле со множеством дизайнерских кресел ярких цветов. Она напоминает мне цветущий тропический лес с яркими зелеными тонами и маленькими всплесками ярких оттенков, которые бросаются в глаза подобно экзотическим цветам.

Энт незаметно ставит свою черную сумку за один из стульев, устраивается поудобнее, и я подавляю усмешку. Такая уж это среда: все, что не на своем месте, тут же воспринимается как беспорядок.

– Очень вычурно, – продолжает Энт, когда я опускаюсь в лимонно-зеленое кресло в форме огромного листа.

Я аккуратно кладу рядом с собой рабочую сумку и достаю пудреницу, поправляя несколько прядей, которые выбились из моего конского хвоста. По крайней мере, в новом бледно-сером брючном костюме я выгляжу и чувствую себя соответственно, хотя нервы у меня на пределе. Однако, находясь здесь с Энтом, который является первым фотографом журнала, я знаю, что мы – отличная команда и эта статья действительно привлечет внимание читателей. Итак, пора сделать глубокий вдох и взять себя в руки.

– Уверена, это влияние Кэти, – отвечаю я. – Ее видео всегда сногсшибательные, красочные и непохожие друг на друга. На самом деле это кресло еще удобнее, чем кажется. – Я откидываюсь назад, мои пальцы инстинктивно пробегают по плетеной ткани.

Я сделала домашнюю работу и прочитала все, что смогла достать о Кэти и Рике, но больше всего меня интересует, как пересеклись их пути и что вдохновило их на партнерство. Однако я понятия не имею, всплывет ли это в интервью.

Осматриваясь по сторонам, я замечаю, что ресторан постепенно заполняется снующим туда-сюда персоналом. Я не могу не задаваться вопросом, пытаются ли они отчаянно дистанцироваться от того, что происходит на кухне, или же просто готовятся к открытию. Громких голосов больше не слышно, но, с другой стороны, мы находимся на приличном расстоянии.

Энт подается вперед.

– Как думаешь, они не забыли об интервью?

Я пожимаю плечами и, оглянувшись, вижу, что наш официант направляется в нашу сторону. Щеголяя широкой улыбкой, которая кажется достаточно искренней, он водружает на стол перед нами нагруженный поднос.

– Кэти приносит извинения за вынужденное ожидание и свяжется с вами как можно скорее. А пока она хотела бы, чтобы вы попробовали кое-какие новинки из сегодняшнего десертного меню. У нас есть торт на розовом шампанском с сахарной ватой, масляный пирог [2] с фисташково-розовой крошкой и шоколадные трюфели, настоянные на сорбете [3] с цитрусом и джином. Наслаждайтесь!

Выглядит потрясающе, но на самом деле мы здесь для того, чтобы взять интервью у Рика, и если он недоступен, то мы зря тратим время. Интересно, не является ли торт предложением мира, чтобы смягчить нас быстрой добавкой сахара, но я не собираюсь отказываться. Пробовать самые разнообразные потрясающие блюда – часть моей работы, но рестораны не всегда такие престижные и дорогие, как этот. На самом деле поесть здесь за свой счет я могла бы лишь по особому случаю.

– Ух ты, – замечает Энт, когда мы оба подаемся вперед на своих стульях, чтобы нетерпеливо схватить по маленькой вилке.

– Все такое красивое, что почти жалко есть и портить, – замечаю я, раздумывая, что бы попробовать в первую очередь.

– Стой! – кричит Энт, и я замираю.

Вилка в моей руке находится всего в нескольких дюймах от одного из трехдюймовых квадратных пирожных, лежащих на узком грифельном блюде. Энт вскакивает, хватает камеру и через несколько секунд начинает щелкать. Он велит мне позировать, и я надеваю свое фотографическое лицо.

– Это для дегустации, а не для фото.

Я сразу же поднимаю глаза и вижу улыбающееся лицо Кэти Кларксон, настоящей королевы поп-музыки этого года и обладательницы премии «Грэмми». Вблизи она такая же очаровательная, как и всякий раз, когда я смотрела на ее фотографии. Каждый раз, когда я включаю радио, клянусь, не проходит и пяти минут, как в эфир выходит один из ее треков. Я встаю, протягиваю руку, и она отвечает крепким рукопожатием.

– Приятно познакомиться, Кэти. Я Элейн, но все зовут меня Лейни, а это Энт.

– Ребята, спасибо, что пришли, я вам очень признательна. Мы очень рады, что появимся в журнале, – замечает она, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Энта.

– Как видите, – продолжаю я, – Энт не позволил мне приступить к дегустации, но сама по себе презентация потрясающая.

Кэти одобрительно улыбается, ее интригующие бледно-голубые глаза внимательно скользят по мне. Интересно, не пришла ли она сообщить нам о том, что интервью придется перенести?

Наш внимательный официант спешит к нам, чтобы пододвинуть для Кэти стул. Энт снова усаживается. Он получил свои снимки, и теперь ему не терпится заправиться.

– Рик такой перфекционист, – отвечает Кэти, присаживаясь. – У нас приключилась неприятность с сахарной ватой и разразился настоящий ад, поэтому я приношу извинения за взрыв. Боюсь, это дело для меня еще в новинку, и я понятия не имела, насколько напряженной бывает обстановка на кухне.

Для журналиста, с которым вы никогда раньше не встречались, это серьезное заявление. Кэти явно старается дать понять, что весь этот шум не имеет к ней никакого отношения, но я потрясена ее откровенностью.

– Не думаю, что «напряженный» – подходящее слово, – поправляет ее подошедший Рик, и Кэти полуоборачивается, чтобы его поприветствовать.

Сейчас я смотрю ей в затылок, поэтому не могу видеть выражения ее лица, но по его ухмылке могу сказать, что он ее поддразнивает. Первое, что приходит на ум, когда видишь их вместе, – до чего же красивая пара. Кэти, конечно, сногсшибательна, но вблизи Рик тоже обладает очаровательными, почти магнетическими чертами. Он привлекательный, с короткими темными волосами, немного отросшими на макушке, что, впрочем, не подчеркнуто модно, а просто практично. Рик не производит впечатления человека, который часами смотрится в зеркало, скорее он кажется искренним и сразу же вызывает симпатию. Когда он смотрит прямо на меня, в его взгляде чувствуется напряженность, но я также ощущаю толику юмора и, возможно, намек на сдержанность, чего я не ожидала. Если только он не чувствует себя смущенным и не понимает, что для интервью у нас получилось не самое лучшее начало.

Рик протягивает руку, чтобы пододвинуть стул и присоединиться к нам, и мы коротко обмениваемся рукопожатиями, представляясь друг другу. Он, безусловно, успел прийти в себя после того, что кажется довольно взрывоопасным эпизодом, поскольку сейчас выглядит спокойным. Но когда Кэти оборачивается, я замечаю, что она хмурится.

– Скажем так, иногда на кухне бывает жарковато, – поправляется она, с трудом подбирая слова и пристально глядя на него. Затем она поворачивается и смотрит на меня. – Конечно, еда – лучшее тому доказательство.

В ее голосе слышатся ледяные нотки или мне показалось?

Теперь они оба смотрят на меня в напряженном ожидании, но я на секунду замираю, восхищаясь вниманием к деталям. Десерт на тарелке – само совершенство. Я осторожно вонзаю вилку в нежное розовое гнездышко, расположенное поверх еще более бледной розовой бисквитной основы. Высота торта чуть больше трех дюймов, и каким-то чудом мне удается извлечь тонкую дольку, не разрушив его полностью. Когда я подношу вилку ко рту, моя рука слегка дрожит от нервного напряжения. Все пристально наблюдают за мной, и Энт явно нервничает, не делая никаких попыток последовать моему примеру.

Затем меня поражает взрыв вкуса.

– Вы на мгновение остановились, прежде чем откусить кусочек. Для меня это означает, что мы хорошо поработали. Подача блюда – первая часть кулинарного опыта. А теперь что вы улавливаете? Говорите!

Тон Рика Оливера требователен, а его глаза изучают мое лицо. Его настроение изменилось, на лбу появились глубокие морщины.

– Клубника. Жевательная резинка? И… засахаренная груша?

Мой голос недоверчиво повышается, и он смеется.

– В точку. Кэти, я же тебе говорил. Взыскательные посетители смогут по достоинству оценить каждый из вкусов, и именно поэтому нам нужно готовить маленькие сюрпризы.

Один взгляд в сторону Кэти, и я понимаю, что сказала что-то не то. Ее улыбка на пару мгновений исчезает, и я вижу на лице любимицы музыкальной индустрии раздражение. Очевидно, что она не просто инвестор, а очень практичный партнер, несмотря на то что ее образование далеко от области пищевой промышленности.

Я уверена, что ресторан приобрел поклонников в рекордно короткие сроки не в последнюю очередь благодаря тому, что многие посетители приходят в надежде увидеть ее, но воспоминания, которые у них остаются, связаны исключительно с едой. И, конечно же, это заслуга Рика и его команды, включая су-шефа Пьера Вербье. Но отношения между Кэти и Риком, похоже, не так просты. Возможно, слухи об их романе правдивы, потому что она щеголяет огромным обручальным кольцом.

– Да, что ж, только давайте договоримся: никаких «вкусов жевательной резинки», хорошо? Ладно, мне нужно сделать несколько срочных звонков, но как только вы будете готовы сделать официальное фото, пожалуйста, пошлите кого-нибудь за мной. А пока я оставляю вас в руках Рика.

Она говорит резким тоном и, удалившись, оставляет ощущение неловкости. Очевидно, что, хотя Кэти и не хочет отвечать на вопросы, деловая хватка подсказывает ей, что разумнее сделать так, чтобы ее лицо появилось на развороте.

Я роюсь в сумочке, достаю блокнот, ручку и телефон и кладу их на кофейный столик перед собой.

– Рик, вы не против, если во время нашего разговора я сделаю несколько заметок? И будет ли вам удобно, если я также воспользуюсь приложением для записи?

Сейчас важно заставить его чувствовать себя непринужденно. Наше общение по электронной почте, предшествовавшее сегодняшнему дню, было чрезвычайно обнадеживающим и многословным, так что я не ожидаю никаких проблем.

– Пока вы не задаете вопросов, на которые я не захочу отвечать, меня это устраивает. Но, во‑первых, вы еще не закончили дегустацию, – отвечает он. По тому, как он сверкает на меня глазами, очевидно, что еда для него всегда на первом месте.

Я бросаю взгляд на Энта, который немедленно начинает заправляться. Он съест все, что угодно, но что касается оценки мельчайших деталей, он не гурман.

– Мне интересно узнать, что вы думаете о масляном пироге, – говорит Рик.

Энту удается разрушить идеальную маленькую башню, после чего и я наклоняюсь вперед, чтобы взять вилку. Отправляя кусочек в рот, я на мгновение закрываю глаза, а когда открываю их, Рик снова с интересом наблюдает за мной. Наши с Энтом биографии были представлены в пакете документов для предварительного собеседования. Что касается меня, я обрела популярность, поработав фрилансером для нескольких газет по всей стране и публикуя независимые обзоры для местных ресторанов. Теперь у меня есть работа моей мечты. Сегодня я здесь, потому что у меня репутация человека, который улавливает даже самые тонкие ароматы. Во мне есть что-то от несостоявшегося шеф-повара, но, к сожалению, мои таланты лежат в другом месте. Возможно, я и не могу создать по-настоящему запоминающееся блюдо, но мои вкусовые рецепторы не лгут, и мое мастерство заключается в том, чтобы делиться с моими читателями впечатлениями. Если я не ошибаюсь, Рик выглядит так, словно на самом деле затаил дыхание.

– Гладкий, маслянистый вкус и хруст фисташек – прекрасный контраст, а… о, этот оттенок розы… он задерживается на языке. Замечательно.

Рик, сияя, откидывается на спинку стула, и я смотрю на него немного смущенно. Мы поворачиваемся и бросаем взгляд на блюдо с шоколадным трюфелем, от которого теперь остались одни только крошки. Я смотрю на Энта.

– Лучший трюфель, который я когда-либо пробовал, – сообщает он, и мы с Риком начинаем смеяться.

Возможно, первое впечатление от Кэти у меня сложилось не самое лучшее, но Рик Оливер оказался приятным сюрпризом. Он, без сомнения, устрашающе выглядит на кухне, но большому мастерству и таланту сопутствует большая страстность, и вы сразу можете сказать, что этого у него предостаточно. Я не думаю, что могу припомнить, чтобы когда-либо встречала мужчину, вид которого мгновенно бы вызвал у меня в памяти два слова, как это произошло в случае Рика: притягательный и динамичный. Рядом с ним просто понимаешь, что находишься в присутствии кого-то замечательного.

* * *

– Привет, пап, как дела?

– Все в порядке, Лейни. Что это с тобой? Проблемы?

Папу не проведешь. Проработав долгое время в качестве журналиста-расследователя, он, даже не видя меня, сразу улавливает тон моего голоса. А мой тон сегодня вечером, к сожалению, немного сдувшийся. Я откидываюсь на подушки и подбираю ноги на диван.

– У меня дилемма. Меня попросили вырезать кое-что из статьи, которую я писала на прошлой неделе о новом шикарном ресторане, куда стоит сходить не откладывая. Если, конечно, вам удастся заранее забронировать столик.

Наступает зловещая тишина, прежде чем он прочищает горло.

– Попросили или велели?

– Да, ну, это было представлено как предложение, но я немного навела справки, и помощник моего босса подтвердил мои подозрения. С агентом одного из двух человек, у которых я брала интервью, состоялся телефонный разговор за закрытыми дверями.

– Ах, немного щекотливая ситуация, верно?

Об этом папа знает все. То, что на него навесили ярлык доносчика, закрыло перед ним многие двери. Теперь он зарабатывает на жизнь художественной литературой, и его дни проходят в создании и раскрытии преступлений; мне страшно подумать, насколько близко они подходят к отражению реальности. Однако сейчас он находится на том этапе своей жизни, когда может прозаично относиться к цене, которую заплатил, и быть благодарным за то, что пошел дальше. Число папиных поклонников, ценящих реализм его рассказов, растет, и это сотворило чудо, выведя его из депрессии, которая владела им некоторое время. Но он никогда не забудет, как люди, которых он считал верными друзьями и многолетними коллегами, поспешили отмежеваться от него, когда он написал свое разоблачение скандального сокрытия. Последствия были ужасны, но он отказался участвовать в афере, и это потребовало мужества.

– Не то чтобы щекотливая, – объясняю я, – я просто озвучила несколько истин. Речь о потрясающем ресторане с потрясающей кухней, но у двух партнеров необычные и несколько неустойчивые отношения. Когда мы с Энтом только пришли, на кухне бушевали резкие споры. На следующий день я околачивалась на улице и умудрилась наткнуться на одного из официантов. Было очевидно, что он хотел о чем-то рассказать, поскольку принял мое предложение по-быстрому выпить вместе кофе. Естественно, он был немного настороже, но, насколько я поняла, через всю кухню была брошена сковорода, и это случилось уже не в первый раз.

– И кто же ее швырнул?

– Не могу сказать наверняка, но он сказал мне, что у делового партнера шеф-повара случился срыв и персонал кухни не смог выбраться оттуда достаточно быстро. Все это происходило на заднем плане, пока мы с Энтом ждали начала интервью. Конечно, ничего из этого в статью я не поместила, но нашим читателям интересно, как развиваются отношения этой влиятельной парочки, поскольку она – громкое имя в музыкальной индустрии.

– А, и ты немного прояснила это?

– Всего лишь повторила слова, которые слетели с ее губ. Это пара, у которой не во всем сходятся взгляды, и она – не из тех партнеров, кто будет молчать, это я могу сказать точно, поскольку видела ее в действии. Естественно, я была дипломатична, но если я уберу все упоминания о ней, статья превратится в обычную рекламу ресторана и читатели будут удивляться, почему я пропустила очевидный вопрос, который у всех на устах.

Папа вздыхает.

– Лейни, компромисс никогда не дается легко. Особенно когда вынюхиваешь историю, например о том, что происходит за кулисами. Но мой тебе совет – придерживайся своей компетенции, имея в виду, что это журнал о еде, а также тот факт, что ты там еще совсем новичок.

Я думаю, он прав. Начав свою карьеру в качестве внештатного репортера нескольких местных газет, я, вероятно, слишком привыкла к схеме, в которой все сводится к тому, чтобы получить зацепку, ухватиться за нее и посмотреть, что я смогу раскопать. От старых привычек трудно избавиться.

– Ты же меня знаешь, папа. Я пытаюсь взглянуть на вещи глазами моих читателей и ответить на вопросы, которые, как мне кажется, будут интересовать их прежде всего. Это хорошая статья, и Энт проделал потрясающую работу, делая фотографии, но меня раздражает замалчивание человеческого фактора в этой истории. Я имею в виду, что они – динамичный дуэт, но искры так и летят во все стороны, и это, возможно, причина такого успеха ресторана. Я могла бы быть первой, кто это напечатает.

Папа громко хмыкает, обдумывая мои слова.

– Моя дорогая, если это – просьба об одолжении со стороны кого-то на самом верху или ты опасаешься, что тебя привлекут к ответственности в случае подачи жалобы, значит, ты явно где-то задела за живое. Я не говорю, что не бывает моментов, когда стоит подставлять свою шею, поскольку это сделало бы меня лицемером, не так ли? Но как бы заманчиво ни было рассказать все как есть, мой тебе совет: выбирай сама свои сражения. Действительно ли это того стоит? Ты ведь не пишешь для журнала сплетен о знаменитостях, верно? Возможно, именно это и пытается донести до тебя твой редактор.

– Но я была шокирована разницей между милым образом известной публичной иконы и проницательной деловой женщиной, которую я мельком увидела в тот день. Нет ничего необычного в том, что шеф-повар может выйти из себя, поскольку все они перфекционисты, но она тоже так самоуверенна в том, что касается еды. И правда в том, что шеф-повар заметно изменился, когда она присоединилась к нам для фотосессии в конце интервью.

Телефонная линия доносит до меня короткий смешок.

– Яблоко от яблони недалеко падает, Лейни, не так ли? Никто не собирается указывать тебе, что писать, но, послушай, ты не задумывалась о том, что, возможно, застала ее в неудачный день? Если она популярна, то я серьезно сомневаюсь, что она проводит там много времени. Просто выпей кофе, сядь спокойно и перечитай свою статью строка за строкой. Отключись и сосредоточься на словах. Если ты знаешь, что есть парочка моментов, которые покажутся тебе немного спорными или, осмелюсь сказать, излишними, чутье подскажет тебе, что делать. Может ли пара скандалов на кухне испортить гастрономические впечатления посетителей? Кто знает, что происходит за кулисами в любом ресторане. Вкусная ли еда – вот твоя история в двух словах.

Папа, конечно, прав, но у меня возникает отчетливое ощущение, что он был еще очень дипломатичен, употребив слово «излишними», потому что, я думаю, он хотел сказать «осуждающими».

– Я тебя услышала. Но не будут ли люди удивлены, что я не увидела очевидной динамики власти, если я полностью проигнорирую то, что является огромным и потенциально дестабилизирующим фактором в этом необычном партнерстве?

– Перечитай статью еще раз, и если ты по-прежнему чувствуешь то же самое, отправь ее повторно и посмотри, что произойдет. В любом случае решение вполне может быть принято за тебя, ты знаешь, как это бывает, и если так случится, то прими его. Не стоит поднимать шум так рано, ведь тебе идеально подходит эта работа. В душе ты гурман, и твои отзывы вдохновляют людей, которые ценят то, как ты умеешь раскладывать ароматы на составляющие и выражать словами вкусовые ощущения. Если читатели не могут посетить ресторан лично, это может побудить их поэкспериментировать с новыми сочетаниями вкусов дома. Именно на этом сейчас сосредоточено твое внимание, так что не забывай об этом.

– Ох, папа. Ну почему у меня такая потребность всегда говорить правду, «выдавливать прыщи» и все такое, как сказала бы мама? Для меня умолчать о чем-то так же плохо, как солгать.

– Потому что именно так мы тебя воспитывали, Лейни. Но мир меняется, и время от времени не мешает посмотреть на все со стороны и подумать, что лучше для тебя и твоей ситуации. Я рвался вперед, чтобы бороться за то, во что верил, и в итоге это перевернуло нашу жизнь с ног на голову. Я всегда буду об этом сожалеть.

– Ах, папа, пожалуйста, не расстраивайся. Я горжусь тобой, и мы прошли через это. И я думаю, что тебе очень подходит быть писателем! Ладно, пойду приготовлю себе крепкий кофе, а потом посмотрю на все со стороны.

Папа издает горловой смешок. Он знает, что я могу принять любое решение.

– Кстати, о твоей матери, ты навещала ее в последнее время?

– Нет. Мы общаемся где-то раз в месяц, но освоение новой работы означает беспокойную жизнь.

Его молчание звучит как обвинение.

– Знаю, – выпаливаю я, – это просто отговорка. Но я до сих пор с трудом воспринимаю мамино решение после развода сбежать во Францию, чтобы осуществить свою мечту. Я хочу, чтобы она была счастлива, конечно хочу, но я знаю, что ты все еще ее любишь.

– Лейни, давай не будем сейчас об этом, – откашлявшись, твердо говорит папа. – Кроме того, она не сбежала, она вольна делать все, что ей заблагорассудится. Я сам виноват. Просто не забывай, что твоя мама прошла через ад и заслуживает спокойной, счастливой жизни. Не заставляй ее чувствовать себя из-за этого виноватой.

Больше всего восхищает в отце то, что, несмотря на раз и навсегда изменившуюся для него жизнь, он все еще в состоянии отойти от ситуации и применить логику и свой здравый смысл. Возможно, его сердце разбито, но он не винит в этом маму, он винит себя. И в каком-то смысле он прав, но откуда ему было знать, что все пойдет так, как пошло?

– Принято. Обещаю, что буду стараться изо всех сил. Мы скоро поговорим, папа. Люблю тебя.

Телефонная линия отключается, и меня охватывает чувство пустоты. Или это мучительная обида за то, что случилось с моими родителями? Когда два человека подходят друг другу, это равносильно преступлению – позволять другим причинять столько хаоса, что это разрывает их на части. И я все никак не могу избавиться от этой мысли.

#### 2. Никто не идеален

– Это, э-э, Лейни?

Голос на другом конце линии такой тихий, что я прикладываю палец к левому уху, чтобы заглушить фоновый шум в офисе.

– Да, Лейни Саммерс. Чем могу помочь?

– Это Рик Оливер. Мне, э-э, интересно, написали ли вы уже текст интервью? Я имею в виду, эм… сможем ли мы его увидеть до того, как оно будет опубликовано? Оно появится в номере следующего месяца, не так ли?

– О, здравствуйте, Рик. Оно должно быть опубликовано двадцать восьмого числа следующего месяца. Какая-то проблема? – Я пропускаю его вопрос мимо ушей, надеясь, что он сразу перейдет к делу.

– Нет. Не совсем. Я просто хотел спросить, не могли бы вы уделить мне полчаса? Я сейчас нахожусь в кофейне за углом от вашего офиса. «Батлер», знаете это место?

Интригующе.

– Да, знаю. Хорошо, дайте мне пять минут, и я к вам присоединюсь.

– Спасибо, я вам признателен. До встречи.

Очевидно, он направляется в ресторан, но по какой-то причине сделал крюк. Перед тем как выйти, я хватаю пальто и сумку и запихиваю в них телефон, айпад и записную книжку.

– У меня незапланированная встреча с Риком Оливером, – сообщаю я Салли в вестибюле. – Это не займет много времени, я вернусь как раз к собранию персонала.

– Везет тебе, – улыбается она. – Я слышала, он очень даже обаятелен. Мне не терпится прочитать твою статью.

– Кажется, ему тоже не терпится, – бормочу я себе под нос, быстро пересекая фойе и выходя на свежий воздух.

Приняв решение внести в статью несколько небольших изменений, я отправила ее повторно и больше ничего не слышала. Надеюсь, что замечания были связаны с чрезмерным использованием пары прямолинейных прилагательных, которые, будучи смягчены, сделали отсылки менее спорными. Одно из них – слово «влиятельная», а другое – «контролирующая». Выпив пару чашек крепкого кофе, я решила, что папа прав, а я немного резковата. Поразмыслив, я пришла к выводу, что слова «активная» и «увлеченная» придадут поведению Кэти более позитивный оттенок.

Погруженная в свои мысли, я выбегаю из офиса и едва не сталкиваюсь с кем-то, кто встает прямо передо мной, заставляя меня внезапно остановиться.

– В кафе очень многолюдно, поэтому я подумал, что мы могли бы прогуляться до площади и заказать еду навынос.

Я с трудом скрываю удивление. Рик Оливер смотрит на меня с полуулыбкой на лице, держа в руках две кофейные кружки.

– Я стараюсь по возможности избегать пластика и картона, чтобы была возможность выбрать цвет.

Он явно надеется, что я выберу фиолетовую, поскольку прижимает синюю поближе к груди. Я беру ее, коротко улыбаюсь ему и задаюсь вопросом, чего, черт возьми, он добивается.

– Спасибо, Рик. Очень любезно с вашей стороны. – Мне приходит в голову, что я могла бы пригласить его в офис, но там открытая планировка и система «свободного стола». Сегодня также проводится ежемесячное совещание, на котором обсуждают идеи будущего развития, и предварительная встреча может быть немного шумной. – Значит, прогуляемся до площади. Какое совпадение, что вы позвонили мне в тот день, когда я случайно оказалась в офисе, – с подозрением размышляю я.

Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, на его лице отражается беспокойство.

– По правде говоря, у меня была наводка. Слушайте, давайте присядем где-нибудь в тихом месте, и я честно расскажу, почему я здесь.

Лавируя в потоке снующих туда-сюда пешеходов, мы переходим дорогу и направляемся к тому, что местные жители ласково называют садиком. Это небольшая огороженная территория с дюжиной высоких деревьев, полосой травы и парой бордюров, на которых высажены кусты роз. В солнечные дни сюда приходят офисные работники посидеть и скоротать обеденный перерыв, но в десять часов утра здесь прогуливается лишь горстка людей.

– Давайте присядем здесь, – предлагаю я, усаживаясь на ближайшую пустую скамейку. – Боюсь, у меня есть всего полчаса, прежде чем мне нужно будет вернуться на совещание. Вам повезло, что вы меня застали.

Его визит скорее застиг меня врасплох, но он, похоже, никуда не торопится. Я действительно не знаю, как реагировать, потому что он ведет себя странно.

Рик садится, ставит свой кофе на скамейку рядом с собой и тут же вскакивает, чтобы порыться в кармане. Достает пригоршню маленьких пакетиков коричневого сахара.

– Мешалки нет? – спрашиваю я.

Он виновато смотрит на меня, пожимая плечами.

– Прошу прощения.

– Ничего. Все равно я стараюсь обходиться одной маленькой ложечкой. Ладно, что вы хотели сказать?

Он опускается обратно на сиденье, и я наблюдаю, как он снимает крышку со своего кофе и высыпает в него четыре пакетика сахара. Снова закрывает крышку, осторожно покачивает кружку и ставит обратно на разделяющее нас пространство. Тем временем я с удовольствием прихлебываю и думаю, что отказ от сахара не так уж ужасен, как я считала.

Многозначительно глядя на него, я приподнимаю брови, подразумевая, что ему стоит продолжить, поскольку время идет.

– Я даже представить себе не могу, с каким впечатлением вы ушли в тот день, когда пришли в ресторан, и надеюсь, что успею все объяснить до того, как вы отправите материал в печать.

Он смотрит на меня, ожидая моего ответа, но я продолжаю потягивать кофе, размышляя, насколько стоит быть с ним откровенной.

– Кто-то уже связался с моим боссом, без сомнения прося об одолжении, – сообщаю я ему и надеюсь, что по выражению моего лица он видит, что я от этого не в восторге.

– Пожалуйста, поверьте, я об этом не знал. Вероятно, это был агент Кэти. Он не знал, что она собирается участвовать в интервью, и теперь начал беспокоиться по этому поводу. В данный момент она в Лос-Анджелесе, но он расспросил меня обо всем и, учитывая то, что произошло, предложил приехать к вам, чтобы прояснить ситуацию. Я на это согласился, хотя прямо сказал ему, что Кэти все равно не должна была там быть. Это она настояла на том, чтобы поговорить с вами после фотосессии. Кэти не… эм, она не…

Пауза длится несколько секунд, и я вопросительно смотрю на него.

– Правда в том, что она всю ночь не спала, снимая в студии свое последнее музыкальное видео, и сразу после этого пришла в ресторан. Теперь она признает, что это было огромной ошибкой. Кэти на собственном горьком опыте убедилась, что то, что попадает в печать, не всегда отражает истину. Я не хочу сказать, что вы пишете неправду, – спешит он успокоить меня.

На этом я его останавливаю:

– Все очень просто: моя статья основывается на времени, которое я провела в ресторане, и нашей беседе. – Я изо всех сил стараюсь говорить нейтрально и игнорирую его намек на то, что у меня могут быть другие планы, потому что это не так.

– Пожалуйста, позвольте мне объяснить, – продолжает он. – Вы появились как раз в тот момент, когда мы скандалили на кухне, и очевидно, что момент был выбран очень неудачно. Нам обоим требовалось некоторое время, чтобы остыть, поэтому мы были на взводе. Я здесь для того, чтобы попросить вас признать, что это не имеет никакого отношения к ресторану. Для нас обоих это огромная инвестиция, и я знаю, что все на нас смотрят. – Он выглядит довольно убедительно, как будто говорит от чистого сердца. – Я прекрасно понимаю, насколько рискованно использовать известность Кэти, для того чтобы привлечь внимание к бизнесу, и в то же время пытаться скрыть наши отношения от глаз общественности.

– Естественно, я заметила у Кэти обручальное кольцо, – подтверждаю я. – Однако могу вас заверить, что к моей статье это не имеет никакого отношения.

Он закатывает глаза.

– Я даже не знал, что в тот день оно было на ней, я уверен, что она собиралась его снять. Мы спорили из-за самых глупых вещей, потому что Кэти устала как собака, а я был на взводе. Просто один из неудачных дней, вот и все. – Он погружается в молчание.

– А, вкус жевательной резинки, – припоминаю я. Он пожимает плечами, и в его глазах загорается веселый огонек.

– Да. Она так устала, что это вывело ее из себя. Послушайте, я хочу быть с вами откровенным. На данный момент дела в ресторане идут блестяще, почти слишком хорошо, чтобы быть правдой. Когда Кэти берется за что-то, она делает это от всего сердца, а не только финансово. Ей нравится быть практичной. И все, что у меня есть, тоже поставлено на карту, – с гримасой признается он. – Кэти, наверное, единственная женщина, которая понимает, что для меня работа всегда на первом месте, потому что такой подход отражает и ее собственную жизнь. Мы держим помолвку в секрете, потому что она не хочет, чтобы это омрачило то, что она считает моим успехом. Но на самом деле это наш успех, потому что без нее я не смог бы этого сделать. Помимо того, что видит публика, за кулисами она сильная, целеустремленная и очень напористая женщина, но в ней есть и более мягкая сторона, которая остается незамеченной.

Он умолкает, чтобы взять свой кофе, делает глоток, кривится и снова взбалтывает его.

– Люблю сладкое, – признается он, морщась, когда второй глоток кажется ненамного вкуснее. – Знаю, это большая просьба, но если бы интервью было назначено на другой день, обещаю, мы бы даже не вели этот разговор.

Вглядевшись в его лицо, я замечаю, что он выглядит усталым и озабоченным.

– Итак, о чем вы меня просите?

Он с трудом сглатывает, делая глубокий вдох через нос, как будто для того, чтобы укрепить свою уверенность.

– Было бы лучше, если бы Кэти в статье не упоминалась. Можно только заметить вскользь, что мы сотрудничаем. И очевидно, что любые фотографии, которые вы используете с ее участием, принесут пользу как журналу, так и ресторану, потому что сейчас она в центре внимания. Я не пытаюсь ничего приукрасить, но, с точки зрения управления рестораном, Кэти редко бывает дома, и после нескольких часов сна она была подавлена и произвела на вас неважное впечатление.

Так ли это на самом деле? Я обдумываю его слова. Но выражение его лица кажется таким искренним.

– В конце концов, все дело в еде, и она была вкусной, не так ли? – спрашивает он, как будто не уверен, каким будет мой ответ.

– Рик, еда была не просто вкусной, она была потрясающей. Хорошо, я уберу из статьи все упоминания о Кэти, но на развороте с фотографиями назову ее вашим деловым партнером.

Наверное, это нелегко – жить в центре внимания. В этом проблема публичности, она не всегда бывает во благо, и не всегда человек может ее контролировать. Однако с моей стороны было бы несправедливо делать предположения, основанные на том, что я застала кого-то в плохой день, потому что они случаются у всех. Тот факт, что Рик пришел сюда по собственной воле, а не посланный Кэти, еще больше склоняет меня с ним согласиться.

На его лице проступает неподдельное облегчение, он слегка опускает плечи и откидывается на облупившуюся спинку скамейки.

– Спасибо, я действительно это ценю. Конечно, Лейни, я в долгу перед вами. Если вам когда-нибудь что-нибудь понадобится и я смогу помочь, просто позвоните. Я серьезно. Такие мелочи иногда раздуваются до неузнаваемости, и репутации может быть нанесен ущерб. Кэти этого не заслуживает. Но я в большом долгу перед вами и заглажу свою вину, как только представится возможность. – Он протягивает мне руку, и мы обмениваемся рукопожатием.

Журналисту полезно заводить друзей, а не врагов, и неизвестно, когда может пригодиться возможность попросить об одолжении.

– Вы – моя спасительница, спасибо вам! – добавляет он.

Наши глаза встречаются, и я чувствую, как глубоко внутри меня что-то шевельнулось. О нет. Только не это, не сейчас. Почему самые лучшие всегда заняты?

* * *

– Привет, мам. Как у тебя дела?

– Я в порядке, Лейни. А ты как?

Приятно слышать ее голос, и мне жаль, что я так долго не звонила. Мама всегда говорила, что если мне что-нибудь понадобится, я всегда знаю, где она, но она не собирается вмешиваться в мою жизнь. Мне был двадцать один год, когда развод моих родителей был завершен, и, думаю, я действительно встала на сторону отца. Я чувствовала, что то, как с ним обошлись, было какой-то пародией, и я была потрясена, когда мама сказала, что с нее хватит. Как будто она его бросила, когда он нуждался в ней больше всего. Теперь, пять лет спустя, я стала старше и немного мудрее. Я, по крайней мере, могу понять, почему она сделала то, что сделала. Я еще не уверена, что могу это принять, но это не значит, что я меньше ее люблю, просто мне жаль, что все пошло наперекосяк, ведь им было так хорошо вместе.

– Как всегда, занята, но достаточно счастлива, – отвечаю я.

– И каково это – освоиться на новой работе и в новой квартире?

Я откидываюсь в угол дивана и лениво осматриваюсь по сторонам.

– Работа отличная. Квартирка не такая уж и большая. К сожалению, вскоре я обнаружила, что надо мной живет шумная соседка. Хотя мне нравится это жилье. Небольшое, но безукоризненно чистое, недавно после ремонта.

Повисает неловкое молчание. Мы обе думаем, что бы такое сказать. Я должна перед ней извиниться, и это поможет растопить лед.

– Я уже давно собиралась тебе позвонить, но было трудно совмещать все это. Мне жаль, так как я часто думаю о тебе. Как дела в «Сельском поваре»?

Она тихонько смеется, и я слышу в ее голосе удовлетворение.

– Это весело. Курсы деревенской кухни действительно начинают набирать обороты, и мне нужно хорошенько подумать о следующем годе. Если я предложу больше мест и дат, мне придется нанять кого-нибудь в помощь на постоянной основе. На данный момент я справляюсь с несколькими помощниками, которые приходят по мере необходимости. Я обнаружила, что довольно много моих гостей уже бронируют места на следующий год, и это здорово. Главное, что все идет своим чередом и жизнь так сладка.

В этом – вся моя мама. Кто в наши дни употребляет слово «сладкий», если оно не связано с чем-то, в чем много сахара? Бабушка в подростковом возрасте была хиппи, всегда отличалась непринужденным, богемным образом мыслей. И, конечно, это передалось маме. Бабушка была необычной, это правда, но она всегда внушала мне, что некоторые вещи в жизни важно подвергать сомнению, а не жить по правилам других людей. По иронии судьбы, это оказалось решающим фактором в браке моих родителей. У папы были амбиции, но мама просто стремилась к спокойной жизни. Что ж, я думаю, они оба в конечном итоге получили то, что хотели, хоть и странным образом.

– Приятно слышать. Я действительно скучаю по твоей стряпне, – с тоской отвечаю я.

Десять лет мама держала маленькое кафе при нашем местном садовом центре. Во время школьных каникул я приходила туда ей помогать. Каждое утро мы выпекали огромные подносы кексов, булочек и пикантных пирожков. Мама была счастлива, пока владельцы не решили не продлевать аренду. Она стала жертвой собственного успеха, превратив кафе в очень прибыльный маленький бизнес. После ухода мамы они перестали там печь, и каждое утро все доставлялось фургоном. После этого мама решила превратить часть нашего большого сада на заднем дворе в небольшой приусадебный участок и вскоре построила теплицу. Свежие фрукты и овощи всегда были под рукой, в те дни я воспринимала это как нечто само собой разумеющееся.

– Я по-прежнему стараюсь все упростить, – говорит она, и я представляю, какая улыбка сейчас у нее на лице. – У меня это работает. А ты заботишься о себе?

– Положа руку на сердце, не могу сказать, что регулярно питаюсь пять раз в день, но по возможности всегда ищу органические продукты.

– Ты имеешь в виду, в перерывах между едой навынос?

Я стараюсь не рассмеяться вслух.

– Одной готовить тяжело. – Заканчивая фразу, я готова пнуть саму себя. Я знаю, что будет дальше.

– Нет, это не так. Просто готовка иногда надоедает, Лейни. Важно, что ты вкладываешь в свое тело, и ты стоишь затраченных усилий.

Когда мы с Уорреном, в которого я была влюблена с самого детства, в конце концов стали жить вместе, я готовила постоянно. Мы расстались после двух катастрофических лет, и наш разрыв совпал с проблемами отца, в результате чего наступили ужасные времена. Неудивительно, что мама сбежала во Францию, просто чтобы сохранить рассудок. Она умоляла меня поехать с ней, но мы обе знали, что для меня это будет неправильное решение. Жизнь в сельской местности слишком тихая.

– Я знаю, но что мне действительно нужно, так это найти мужчину, который сможет готовить мне интересные маленькие блюда, пока я корплю над клавиатурой, сочиняя статьи, восхваляющие вкус восхитительных блюд, которые я пробую на работе.

Мама вздыхает, и это напоминает мне о том, что, несмотря на то что нас разделяют мили, она все еще обо мне беспокоится.

– Для этого тебе не нужен мужчина, ведь Бог дал тебе пару совершенно здоровых рук и мозги. В интернете полно полезных рецептов, на приготовление которых уходит менее получаса, так что не оправдывайся. Теперь, когда я сказала свое слово, можешь расслабиться. За исключением того, что я собираюсь спросить, как дела у твоего папы.

– Все пишет. Уже шестую книгу! – отвечаю я, неуверенная, знает ли мама об этом факте.

– Хм, это впечатляет. Сколько прошло с тех пор, как он впервые сел писать, четыре года? Боже, как быстро пролетело время, правда?

– В последнее время он кажется достаточно счастливым. Хотя я часто задаюсь вопросом, не становится ли ему одиноко. Когда работаешь дома, общаться приходится гораздо меньше, верно?

Было ли это бестактно с моей стороны? Но маме, вероятно, уже все равно, чем он занимается.

– Твоему отцу будет трудно простить тех, кто отстранился от него, когда он нуждался в поддержке. Однако ему пора двигаться дальше и заводить новых друзей.

Маме легко говорить, но я не буду указывать на очевидное: самозанятость и работа на дому превратили его из существа социального в своего рода отшельника. Он не прячется, как в первые дни, но наслаждается своим одиночеством, и это личный выбор, который может сделать только он.

– Может быть. Но он так занят. Ты читала какие-нибудь его книги?

– Нет. Но если он сменит жанр, дай мне знать, поскольку я читаю только счастливые, вдохновляющие истории. Если мне захочется почитать об убийствах, тайнах и заговорах, я лучше посмотрю новости. На этой земле больше хороших людей, чем плохих, но если люди будут распространять только негатив, мир никогда сам не исцелится.

Мамин способ избегать негатива – вернуться к истокам и подавать пример. Самой выращивать продукты и готовить из свежих ингредиентов – более здоровый вариант, нежели покупать готовые блюда. Она считает, что важно обучать этим навыкам детей, и именно этим занимается на своем маленьком участке во Франции.

– А как поживают petits jardiniers?[4] – спрашиваю я.

– О, клуба маленьких садоводов больше нет. Многие дома в округе и так выращивают собственные продукты, так что дело сдвинулось с мертвой точки. Раз в месяц субботним утром приходит группа местных детей и родителей и приносит что-нибудь домашнее. Иногда это свежие продукты, даже рыба, поскольку одна семья владеет озером, а зимой – фрукты из фруктовых садов, которые хранятся в лотках, покрытых соломой. Занятия превратились в общественную тусовку, и это так весело.

– У тебя такой счастливый голос, мама.

Правда в том, что с момента своего отъезда мама никогда не делилась со мной своими проблемами. Хотела бы я, чтобы она утратила бдительность и заговорила открыто, как в прежние времена. Однако чем больше времени проходит между контактами, тем труднее говорить о чем-то действительно важном.

– Так и есть, Лейни. Это то место, где мне суждено быть, но это не значит, что я ни о чем не жалею. Я думала, моя жизнь сложится совсем иначе. И я скучаю по тебе, милая.

– Я знаю, мам. Я тоже скучаю по тебе. Обещаю, я возьму тайм-аут, чтобы этим летом наконец приехать в гости.

– Лейни, это было бы чудесно. Думаю, тебе здесь понравится.

Я заканчиваю разговор, как всегда со смешанным настроением. Приподнятым, потому что мы поговорили, и печальным, потому что наши жизни во многих отношениях так далеки друг от друга.

### Ноябрь

#### 3. Друзья в беде

– Лейни, ты была права. – Томас, главный редактор журнала «Высококлассная кухня», озирается по сторонам, впитывая оживленную атмосферу «Алеатори». – Это впечатляет, и моя жена очень рассердилась на меня, потому что мы не смогли забронировать столик до второй недели мая.

Мы чокаемся бокалами с шампанским, и я сочувственно киваю.

– Ну, учитывая, что примерно в это время они будут отмечать свою вторую годовщину, уверена, меню будет особенным.

Даже я удивлена, что оказалась в эксклюзивном списке приглашенных на сегодняшнюю рождественскую дегустационную вечеринку. Когда я открыла безобидный с виду конверт и вытащила элегантную пригласительную открытку, меня охватил легкий трепет. Открытка была адресована лично мне и плюс один, как будто это было приглашение на свадьбу. Не было никакой возможности узнать, стоял ли за приглашением Рик или я оказалась в списке приглашенных, учитывая, что еще в январе я брала у него интервью. Но, глядя на других присутствующих здесь сегодня вечером, можно сказать, что среди них много известных имен. Отличный пиар, а эксклюзивность вечеринки помогает поддерживать ажиотаж.

Когда я сунула приглашение под нос Томасу, он пришел в восторг. Я пригласила его не только потому, что он босс; по правде говоря, мне все равно было бы трудно найти подходящего сопровождающего. Моим вторым вариантом был Энт, но, учитывая, что он и его жена изо всех сил пытаются справиться с пятимесячным ребенком, который предпочитает спать весь день и бодрствовать ночью, скорее всего, он бы мне отказал.

Внезапно передо мной появляется улыбающееся лицо, и я вижу, что это Нил, официант, которого я пригласила на кофе и конфиденциальную беседу на следующий день после интервью с Риком. Как всегда профессиональный, он, поймав мой взгляд, лишь чуть-чуть приподнимает левую бровь в знак того, что мы знакомы. Нил протягивает мне на вытянутой руке блюдо и поворачивается, чтобы рассказать нам с Томасом о выборе канапе.

– Здесь у нас горячие блюда от шеф-повара – зимние сосиски с пюре в ягодном соусе с шалфеем и портвейном, затем обжаренный морской гребешок в сливочном соусе с морским фенхелем и зимний салат из корнеплодов.

Мы с Томасом наклоняемся, рассматривая керамические ложки для дегустации, и у меня в животе немедленно начинает урчать. Томас делает мне знак, чтобы я выбирала первая, и я беру гребешок, в то время как он выбирает сосиски с пюре.

Я оказываюсь в гастрономическом раю. Бархатистый сливочный вкус соуса, соленость морского фенхеля и нежность морского гребешка сливаются воедино.

Нил наблюдает за нами в терпеливом ожидании. За его спиной появляется другой официант, протягивает корзинку из нержавеющей стали для пустых ложек. Нил снова подлетает к нам с блюдом. Я уверена, что он должен следовать дальше, но Томас смотрит с нетерпением и не собирается отказываться, как и я.

На этот раз я беру овощной стейк. Подача просто невероятная, поскольку в маленьких тарелочках помещается не более одного кусочка. В этом стейке, должно быть, не менее четырех видов очень мелко нарезанных овощей, перемежающихся слоеным тестом. Когда я отправляю его в рот и надкусываю, между слоями ощущается соус. У меня во рту покалывает от терпкости бальзамического уксуса, а затем появляется сладковатый привкус меда.

Томас уже кладет в корзинку вторую пустую ложку. Судя по его виду, он чрезвычайно впечатлен гребешком.

– Замечательно. Морской фенхель придает блюду солоноватый привкус, а сам гребешок приготовлен идеально.

– Это именно тот ответ, который мы хотели бы услышать, – доносится из-за моего правого плеча голос Рика. Оглянувшись, я вижу, что он стоит позади меня.

Он присоединяется к нам, а я оборачиваюсь и замечаю, что Нил уже незаметно двинулся дальше, к большому разочарованию Томаса.

– Здравствуйте, Рик. Какая великолепная вечеринка! Позвольте мне представить вам Томаса Моррисона-Вина, главного редактора журнала «Высококлассная кухня». Он только что говорил мне о том, как его жена завидует тому, что он оказался здесь сегодня вечером, потому что они не смогли забронировать столик до мая.

Томас протягивает руку, и они обмениваются рукопожатием.

– Да, у меня сейчас большие неприятности! У нее день рождения в январе, так что праздничный ужин несколько запоздает, – с широкой улыбкой говорит Томас. – В любом случае позвольте мне поздравить вас с феноменальным успехом.

– Благодарю, Томас. И я прошу прощения за долгое ожидание, но у нас безумно много народу, практически с самого первого дня. Не могу поверить, что мы скоро начнем планировать вечеринку по случаю нашей второй годовщины. Я позабочусь о том, чтобы вы оба попали в список, и таким образом вы сможете привести свою жену на вечеринку, чтобы, надеюсь, компенсировать ее разочарование.

– Как говорится, счастливая жена – залог счастливой жизни, – с усмешкой шутит Томас. – Премного вам благодарен, Рик. И какой замечательный способ представить рождественское меню – устроить дегустационную вечеринку!

Мы с Риком обмениваемся взглядом, и я вижу, что Томас замечает это, но ничего не говорит.

– Я бы с удовольствием остался и поболтал, но я должен перекинуться со всеми хотя бы парой слов. Лейни, я позвоню вам завтра около одиннадцати утра. Томас, рад наконец-то встретиться с вами лично. Мы с Кэти очень благодарны компании «Высококлассная кухня» за ее постоянную поддержку. Мы получили отличную обратную связь после обзора Лейни – у нее довольно много подписчиков.

Когда Рик уходит, чтобы продолжить общение, Томас бросает на меня взгляд, не в силах сдержать свое любопытство.

– Постоянная поддержка?

– Ты же не думал, что я упущу такую возможность?

Томас пару секунд, прищурившись, пристально смотрит на меня, а затем расплывается в широкой улыбке.

# Примечания

1

Су-шеф – заместитель шеф-повара, который может управлять заведением в случае его отсутствия.

2

Масляный пирог – название нескольких разновидностей сладкой выпечки, пирогов или кексов, выпекаемых из муки, большого количества сливочного масла, яиц, сахара и разрыхлителя. Масляные пироги чрезвычайно популярны в англоязычных и германоязычных странах.

3

Сорбет – замороженный десерт, приготовленный из подслащенной сахаром воды с фруктовым соком, фруктовым пюре, вином, ликером или медом. Как правило, сорбеты не содержат молочных ингредиентов.

4

Маленькие садоводы (фр.).