Элина Бриз
Я вернулась тебе отомстить

Пролог

Алекс

Пока я осознаю своей тяжелой головой, кто передо мной стоит, девчонка сгибается пополам, хватается за живот и стремительно бежит в ванную. Судя по звукам, ее сейчас выворачивает наизнанку, а судя по зеленоватому цвету лица, это происходит далеко не в первый раз.

У меня сразу в глубине души зарождается неприятное предчувствие, которое тут же переходит в смутное подозрение. Я срываюсь с места и иду следом за ней. Она сползает на пол и забивается в самой угол, прислонившись лбом к холодному кафелю.

Подхожу ближе, хватаю ее за плечи и рывком поднимаю на ноги.

– Что с тобой? – требовательно спрашиваю сквозь зубы.

В общем-то, мне уже и ответ не нужен, я и так все понял. Но убедиться не помешает.

– Отвечай, твою мать, – повышаю голос, потому что меня резко накрывает волной бешенства.

Она поднимает на меня глаза и молча мотает головой из стороны в сторону. Ее всю трясет в моих руках, по щекам безостановочно льются слезы, изо рта периодически срываются то ли всхлипы, то ли стоны. И тут я обращаю внимание, что правая рука у нее плотно сжата в кулак. Хватаю ее за локоть, чтобы не дергалась и крепко держу за запястье.

– Что у тебя там? Показывай, – приказываю ей, на что она снова мотает головой и пытается вырваться.

Я скручиваю ее сильнее и прижимаю спиной к своей груди. Силой разжимаю кулак и смотрю, что у нее в руке. Как я и думал. Тест на беременность. Положительный.

Твою мать. Это я удачно зашел. Как чувствовал.

– Собирайся, поехали, – отпускаю ее и даю отойти в сторону, пока цветочный запах волос, не свернул мои мозги окончательно.

– К…куда? – заикается она, с ужасом округляя глаза. Чувствует, что хорошего я ей ничего не скажу.

– На аборт, – озвучиваю вслух приговор и отворачиваюсь, чтобы не видеть, сколько боли плещется в ее глазах.

Сжимаю руки в кулаки и прячу их в карманах брюк. Когда уже в моей жизни наступит хоть какой-то просвет. Сплошной мрак, мерзкий и липкий. Мне уже начинает казаться, что даже когда моя жизнь наладиться, я никогда не отмоюсь от него. Теперь вот еще один грех на душу придется брать.

Девушка громко вскрикивает и закрывает рот ладонью, начинает плакать сильнее и пытается вжаться в стену.

– Быстрее, иначе сам соскребу в кучу и силой запихаю в машину.

– Пожалуйста, пожалуйста, только не это, – прорезается ее хриплый от слез голос, и она опускается передо мной на колени, – прошу вас, отпустите меня, я уеду, навсегда исчезну из вашей жизни. Только не аборт, пожалуйста, умоляю.

Я не могу больше все это слушать, потому, как тоже не железный, у меня тоже есть сердце, чтобы она про меня не думала сейчас. Но я не могу допустить, чтобы она родила от меня ребенка, просто не могу.

– Хватит, – пытаюсь остановить ее истерику, – вставай и собирайся. Я не передумаю. Потом еще спасибо скажешь.

– Пожалуйста, отпустите, ну пожалуйста. Я прямо сейчас уйду, даже вещи собирать не буду. Сразу выйду на улицу и уеду навсегда.

Угу, даже до вокзала не успеешь добраться. Чувствую, что моя выдержка начинает сбоить и меня захлестывает жалость к ней. Да, что же это такое-то, мать вашу.

Достаю телефон и набираю охранников, которые сидят где-то в машине недалеко отсюда. Я не в силах больше это слушать, поэтому разворачиваюсь и выхожу из ванной. Девушка быстро успокаивается и затихает, наверно, думает, что я решил ее отпустить. Нет, милая, к сожалению, не решил.

Охранники заходят в дом минут через пять, девушка сразу понимает, что это по ее душу и начинает голосить еще сильнее.

– В машину ее. За мной поедешь, – коротко приказываю и выхожу за дверь первым.

Сажусь в свою машину и с силой сжимаю руль, до белых костяшек, до боли в суставах. Как мне выдержать этот ненормальный день и как не дать слабину сейчас. Я не знаю. Никогда не думал, что буду принимать такие решения. Но по-другому нельзя.

Выезжаю со стоянки первым, в конце концов, мне надо еще с врачом успеть договориться. Надеюсь, попадется сговорчивый, без лишней правильности. Спустя минут десять, решаю подстраховаться в этом вопросе и звоню своему знакомому врачу.

– Привет, Родя. Посоветуй врача хорошего, гинеколога.

– Смотря, для каких целей. Что, опять роды кому-то принять нужно?

Если бы.

– Нет. Аборт нужно сделать. Быстро, качественно и без лишних вопросов.

– А какие могут быть вопросы? Если все согласны…

– В том то и дело, что не все. Девушка против. Очень. До истерики.

– Алекс…, ты чудовище, – беззлобно, с легкой грустью выдыхает.

– Так нужно, Родя. Не мне тебе объяснять. Поможешь?

– Да, скину адрес сейчас. Доктора я сам предупрежу.

– Спасибо, буду должен.

– Да не дай бог.

Едва успеваю сбросить звонок, мой телефон начинает вибрировать снова.

– Шеф, она сбежала, – слышу растерянный голос охранника.

– Что? – сразу срываюсь на крик, – ищите ее, олухи. Ну, что за придурки на меня работают! Ничего доверить нельзя. Она далеко убежать не сможет. Ей почти все время плохо.

Сбрасываю вызов и швыряю телефон в соседнее кресло. Этот кошмар когда-нибудь закончится?

Глава 1

Алекс

С трудом разлепляю глаза и сразу зажмуриваю их снова. Что же мне так плохо-то, а?  Сколько я выпил вчера? А самое главное, как давно вообще я пью. Не помню. Вообще ничего не помню.

Предпринимаю еще одну попытку, осторожно открываю глаза, игнорирую яркий свет, который бьет из окна мне прямо в лицо. Так, глаза открыли. Теперь следующий шаг. Надо встать с кровати. Отрываю голову от подушки и сразу стараюсь дышать глубже, чтобы остановить подступающую тошноту.

Медленно сажусь на кровати и жду, когда карусель вокруг меня перестанет крутиться. Поднимаюсь на ноги и иду в душ. В холодный. Надеюсь, мое сердце выдержит его сейчас. Кое-как с большим трудом довожу свое состояние до отметки «удовлетворительно», накидываю халат на голое тело и иду обратно в спальню, чтобы одеться.

Достаю из шкафа первые попавшиеся вещи и напяливаю их на себя. Нужно сходить попытаться позавтракать. В ответ на эту мысль мой желудок угрожающе сжимается и посылает меня на фиг. Или все-таки не нужно.

Неожиданно за спиной слышу тихий вздох и сопение и в ужасе оборачиваюсь обратно к кровати. Там, завернувшись в простыню по самые уши лежит тело, предположительно женское. Очень надеюсь, что женское. Да, судя по очертаниям и миниатюрной комплекции, точно женское. Девушка спит, повернувшись ко мне спиной. Мне видна только темная шевелюра незнакомки.

Откуда она взялась вообще. Не помню, чтобы звал кого-то в гости или выходил куда-то из дома. Сама пришла?

Я подхожу ближе и дергаю за простыню, в которую та завернута. Девушка вскакивает и с ужасом на меня смотрит. А я на нее, потому что сразу же ее узнал. Это наша няня. Вернее, бывшая няня, Настя. Я что спал с ней? Не помню. Надо определенно точно бросать пить, потому что я докатился до того, что сплю с прислугой.

– Что ты здесь делаешь? – первым прерываю гнетущее молчание.

Девушка шумно сглатывает, но продолжает молчать. А я все это время стараюсь усиленно отмотать назад и вспомнить события этой ночи, да и вообще всего прошлого месяца. Ничего. Там пусто.

– Мне повторить вопрос? Что ты здесь делаешь, Настя?

– Сплю, – со слезами на глазах отвечает, – спала.

– А почему в моей кровати? – повышаю голос, потому что вся ситуация в целом меня бесит.

– Так получилось, – отвечает почти шепотом и опускает глаза вниз.

– Ты что специально? – она резко вскидывает голову, – специально залезла ко мне в кровать, когда я спал? Зачем? Чтобы шантажировать потом? Чтобы выманивать деньги за молчание или что?

По мере того, как из моего рта вылетают все эти гадкие слова, глаза Насти делаются все больше, а моей выдержки становится все меньше. Мне с одной стороны стыдно за себя, когда я вижу, как на ее длинных ресницах застывают слезы, с другой противно в целом от всей этой ситуации.

В голову приходит вполне логичный вопрос, что она до сих пор делает в моем доме. Марина с детьми месяц, как уехала, а няня до сих пор живет в моем доме и, судя по всему, не только живет. Она специально ждала, когда я скачусь на самое дно и легла ко мне в кровать. Чтобы что? Рассказать прессе, какой я мудак, что совратил прислугу? Или того хуже заявить об изнасиловании? Вот только в тюрьму сесть мне сейчас и не хватало.

– Вставай и выметайся из моего дома. Быстро, – командую ей, потому что терпение и благоразумие сегодня не моя сильная сторона.

Настя хватает какую-то тряпку, очень похожую на полотенце, заворачивается в нее и выскакивает из комнаты.

Я несколько минут расхаживаю по комнате, выискивая в больной голове правильное решение. Выставить ее из дома, тем самым разозлить еще больше. Тогда она точно отправится прямиком в полицию. Был у меня по молодости один такой случай. Как вспомню, так вздрогну.

Пришла к нам работать горничной молоденькая девчонка, красивая, фигуристая, еще и с характером. Люблю таких. Мне иногда кажется, что я и на Марину особенно сильно запал тогда, когда она мне отказала, потому что таких днем с огнем не найти. Так вот, мне лет восемнадцать тогда было, самый дурной возраст, постоянно хочется гулять и трахаться.

А она хвостом передо мной крутила, дразнила собой, а потом ускользала в самый последний момент. И вот, когда у меня, наконец, получилось ее соблазнить, она на следующий день пришла к моему отцу и заявила, что я ее изнасиловал, обещала даже в полицию заявить. Отец тогда откупился от нее, взял расписку, что у нее ко мне никаких претензий нет, но со мной разобрался по-своему. Заблокировал все карты, забрал машину, а потом оформил мне в университете академический отпуск и отправил служить в армию.

Похоже, такой горький опыт не спас меня от повторения ошибок, и я снова вляпался в это же дерьмо. Ничему жизнь меня не учит. Надо срочно придумать, что делать. Интересно, если я сейчас дам ей денег и выгоню из дома, как она отреагирует.

Слышу краем уха шуршание в прихожей и быстро иду туда. Настя сразу при виде меня краснеет и опускает глаза в пол.

– Стой, – рявкаю на нее в тот момент, когда она открывает входную дверь.

– У нас с тобой было что-нибудь? – хватаю ее за плечи и полностью разворачиваю к себе. Пытаюсь смотреть прямо в глаза, чтобы сразу понять соврет она или нет.

Настя бледнеет, потом следом краснеет, но в глаза упрямо не смотрит.

– Отвечай мне, – рычу на нее и ощутимо встряхиваю.

– Нет, – кричит в ответ, – ничего не было, совсем ничего. Вам просто плохо стало, а я побоялась вас одного оставлять. Вдруг бы совсем поплохело, вы так стонали во сне…

– А разделась ты для чего? Первую помощь собиралась оказать? Или ждала, когда я на тебя отреагирую? Может у тебя еще и фотографии есть? Или видео? – подозрительно щурю глаза.

– Нет, – испуганно отвечает, – ничего нет. Правда.

– Телефон свой дай, – не собираюсь верить ей на слово.

Беру в руки какую-то совсем простенькую модель и захожу в галерею. Проверяю там все фотографии, а также электронную почту и социальные сети. Но ничего, кроме милых котиков, я там не нахожу.

Возвращаю ей телефон и наблюдаю, как она непослушными дрожащими руками пихает его в сумку. Пожалуй, хватит ее запугивать, а то она точно заявит на меня.

Протягиваю ей внушительную пачку денег, на что она опять округляет свои и так огромные глаза. Ну, прям, святая простота.

– Что это? – спрашивает шокированным голосом.

– Ты что не видишь? – огрызаюсь ей, – деньги.

– Зачем? – растерянно заглядывает мне в лицо, а до этого все время отводила глаза.

– Зарплата и выходное пособие, – объясняю, раз уж эта дурочка ничего не понимает.

– Но Марина со мной полностью рассчиталась перед отъездом, – интересно, она еще долго будет строить из себя невинность. Или что… слишком мало дал?

– Значит, премия за сверхурочные.

После этих моих слов, девушка стремительно краснеет и опять опускает глаза в пол.

– Я не возьму, – бурчит в ответ так, будто оскорбилась до глубины души, – не нужно.

Затем сразу разворачивается и выходит за порог моего дома.

Я убираю деньги и запираю на всякий случай двери. Не взяла, значит. Теперь жди сюрпризов.

Возвращаюсь обратно в спальню, чтобы посмотреть, не натыкала ли она где-нибудь маленьких камер. Хватаю одеяло, швыряю его в сторону и застываю в ужасе. На идеально белой простыни с одной стороны кровати четко видны засохшие пятна крови. Вот мерзавка. Не было, значит? Твою мать, она еще и девственница была, похоже. Если, конечно, не подстроила это все.  Почему у меня сейчас такое чувство, что впереди меня ждут сплошные неприятности.

Глава 2

Настя

С тех пор, как уехала Марина, прошел месяц. Алекс до сих пор все не мог прийти в себя, безбожно пил каждый вечер, а наутро истязал тело непомерными физическими нагрузками в спортзале. Я украдкой всегда подглядывала за ним, потому что не могла иначе. С тех пор, как увидела его в первый раз, помешалась на нем. Влюбилась с первого взгляда, а он всегда смотрел только на Марину, любил только ее. Да и кто я такая, прислуга, не больше.

Первый раз я увидела его в квартире у Марины, после того как Матвею сделали операцию. Он нашел ее, помог с деньгами, договорился с лучшими врачами, поддержал морально. Всегда такой добрый и внимательный, сочувствующий чужому горю. Как в такого было не влюбиться? У меня просто не было шансов.

Он вообще никогда не смотрел на меня, к моему большому облегчению. Я и так медленно умирала каждый раз в его присутствии. Колени подгибались, дыхание срывалось, сердце в груди бомбило своими оглушительными ударами. Он такой красивый, статный, обаятельный, невозможно не засмотреться, невозможно просто пройти мимо.

Я очень люблю Марину и ее детей тоже, но то, что они совсем не подходят друг другу сразу бросалось в глаза. Они друзья, не больше. Я даже ревности никакой не испытывала, когда видела их вместе, только небольшое сожаление, что я никогда не смогу быть ему нужной, никогда не смогу быть с ним рядом.

Я попросила Алекса не увольнять меня сразу, а дать месяц на поиски новой работы. Пока я осталась здесь, как горничная. Обычно все заработанные деньги я отправляла матери, себе оставляла копейки. Много ли мне надо для того, чтобы продержаться. Питание бесплатно, жилье тоже, поэтому особой необходимости в деньгах у меня не было.

Он легко согласился, но я не уверена, что он вообще слышал меня. Его состояние в последнее время меньше всего напоминало адекватное. Мне было больно наблюдать за его страданиями, и я старалась облегчить его состояние любыми способами. Оставляла на тумбочке возле кровати воду с таблетками от головы, готовила легкий завтрак, чтобы ему не стало хуже, аккуратно складывала чистую одежду в строгом порядке, чтобы он легко мог найти ее. Он ничего не замечал, конечно, но было приятно делать для него такие мелочи. К тому же скоро мне придется отсюда уйти и, возможно, мы никогда больше не увидимся, поэтому сейчас я тайком наблюдала за ним. Смотрела и не могла насмотреться. Впитывала в себя любимые черты и откладывала в уголки своей памяти.

Очень хотела взять его фотографию на память, но кроме тех, что стояли в кабинете на столе в рамке, больше никаких не было. А если взять эти, будет слишком заметно. Вроде, как воровство это. Я не могла такого допустить. Однажды только, когда он крепко спал после ночного самобичевания, я позволила себе сфотографировать его на свой телефон. Пусть и с закрытыми глазами, но все-таки лучше, чем совсем ничего.

Вчера он вернулся с работы уже далеко не трезвый и сразу завалился в ванную, где я наводила порядок. А я как раз случайно опрокинула на себя Маринин гель для душа, теперь вся комната и я сама им благоухала. Вот как раз, когда Алекс зашел и почувствовал знакомый запах, выдержка ему и отказала. Он резко схватил меня за плечи, прижал к стене и со стоном набросился на мои губы.

А что я могла сказать или сделать? Я столько времени об этом мечтала, тайком, украдкой грезила о нем, что теперь даже шевельнуться боялась, чтобы не разрушить это волшебство. Он схватил меня на руки и отнес в спальню, положил на кровать и начал стаскивать одежду. Я не сопротивлялась, я наслаждалась. Знала, что совсем скоро уйду и хотела унести с собой хотя бы это воспоминание.

Меня трясло от его ласк и нежности, от его губ и рук, никогда не думала, что может быть так хорошо. Но вот, когда он резко ворвался внутрь меня, было нестерпимо больно, я еле сдержалась, чтобы не закричать, но сдержалась, чтобы не отпугнуть его своими криками. Одним разом у нас все не ограничилось, он любил меня снова и снова, до тех пор, пока без сил не уснул, предварительно подмяв под себя.

Я не могла уйти сразу и оборвать это волшебное мгновение. Знала, что наступит утро и все закончится, он даже не вспомнит ничего из того, что было между нами, поэтому сейчас я позволила себе уснуть рядом с ним, один только раз понежиться в его объятиях, а рано утром пообещала себе незаметно исчезнуть, до того, как он проснется и обнаружит меня.

Только вот я не рассчитала, что ночь была слишком выматывающей и, что я тоже усну совершенно без сил. А самое главное, что проснусь первой не я.

И вот тогда начался настоящий кошмар. За все в жизни приходится платить? Видимо, да. Вот и мне придется за самую чудесную ночь, проведенную с ним.

Глава 3

После того как я ушла из дома Алекса, подавленная и уничтоженная морально, решила немного погулять в парке. Нужно было прийти в себя и осознать, что волшебная ночь кончилась, наступили суровые будни. Я осталась без дома, без работы и, что немаловажно почти без денег. Сразу после того, как Марина мне выплатила зарплату и премию со всеми бонусами, я отправила почти всю сумму матери. Она болела сейчас, поэтому большая часть заработанных денег уходила на лекарства.

Ну, допустим, жилье у меня есть. Квартира, в которой жила Марина, оплачена до конца года, и она не раз говорила, что я могу там жить, пока не найду новую работу. У меня даже запасные ключи от этой квартиры лежат в сумке.

Сажусь на самую крайнюю скамейку в парке, подальше от людей, чтобы не пугать никого своим внешним видом и начинаю выплакивать свое горе. Схватила Стася немножко счастья ночью? Вот и хватит тебе до конца жизни. Слезы лились по щекам безостановочно, но я и не хотела сейчас их останавливать, потому что чувствовала, что мне это нужно. Надо просто сразу всю боль из себя вытолкнуть, а то, что останется от меня собрать в кучу и продолжить жить дальше. Не знаю, сколько времени я просидела в парке, но, когда опомнилась, вокруг уже начали зажигаться фонари.

До квартиры Марины тут не очень далеко, вполне можно дойти пешком. Решаю так и сделать, потому что, как здесь ходит транспорт, точно не знаю. Не хватало еще не туда уехать на ночь глядя.

Выхожу из парка, быстро перехожу дорогу и иду, не спеша дальше в нужном мне направлении. Район здесь состоит в основном из новостроек, поэтому фонари пока практически отсутствуют и в целом улица кажется темной и немного жутковатой.

Спустя минут десять слышу за своей спиной шаркающие шаги, они в ночной тишине раздаются особенно сильно. Продолжаю идти дальше, но постепенно ускоряюсь, назад не поворачиваюсь, потому что страшно. В итоге перехожу на бег, но, к сожалению, это не помогает.

Меня резко сбивают с ног и прижимают к земле, так, чтобы я не могла поднять головы и увидеть нападавшего.  Пока я в панике и ужасе сжимаюсь в комок, перед глазами, как в замедленной съемке, мелькают кадры прошедшей ночи. Хорошо, что она у меня была эта ночь, хорошо, что я узнала, каково это принадлежать любимому человеку. В голове начинают крутиться такие странные мысли, что, если меня сейчас изнасилуют или убьют, это не перекроет того светлого и прекрасного, что случилось со мной накануне.

Нападающий грубо хватает меня за плечи и поднимает на ноги, мне его совсем плохо видно, потому что вокруг темно, а он в темной одежде и с капюшоном на голове. Он начинает грубо и нагло шарить по мне руками, а я даже сопротивляться не могу, вообще не могу пошевелиться, все тело сковало ужасом и не отпускает.

Чувствую от него резкий запах алкоголя и сигаретного дыма. Это добавляет еще одну порцию страха к общему ужасу, потому что он может быть совсем неадекватным. Он резко толкает меня в сторону ближайшего дерева и сам наваливается сверху. Из моих глаз брызгают слезы, а изо рта вырываются всхлипы и протяжный вой.

– Заткнись, сука, – слышу сквозь пелену своего отчаяния хриплый неприятный голос.

Господи, только не это. Как мне отключиться сейчас от всего происходящего. Ничего не видеть и не слышать. Я просто умру от ужаса и отвращения, если он ко мне прикоснется или от разрыва сердца.

Глава 4

Дальше я слышу четкий звук прямо над ухом, который мне очень напоминает щелчок складного ножа. У меня резко начинает кружиться голова, еще и тошнота противным комом подкатывает к горлу. Зажмуриваюсь и сжимаюсь сильнее, молюсь лишиться чувств прямо сейчас, чтобы не видеть и не слышать этой жуткой реальности.

Он нащупывает на моей спине маленький рюкзак, который очень плотно прилегает к спине, и ножом одну за другой срезает лямки. Потом просто резко отталкивает меня в сторону, так сильно, что я падаю, больно приземляясь на коленки, и быстро уходит, прихватив с собой мой маленький рюкзачок.

Я несколько минут тихо плача лежа на земле, пока до моего воспаленного сознания не доходит, что он ничего мне не сделал. Он просто забрал мою вещь. Правда я осталась без денег, без телефона и, что самое печальное, без ключа от квартиры, но я жива и физически не пострадала. Вытираю лицо рукавами толстовки и медленно встаю на ноги. Они уже почти не трясутся, поэтому мне удается это сделать почти с первого раза.

Идти в квартиру теперь особого смысла не вижу, потому что у меня нет ключа. Но остаться на улице гораздо страшнее, поэтому решаю, что будет лучше все-таки переночевать в подъезде. А уже завтра решить, что делать дальше.

Подхожу к дому и понимаю, что есть еще домофон. Вот черт. Вряд ли, если я позвоню в какую-нибудь квартиру ночью, меня пустят. Приземляюсь на скамейку и уже готовлюсь переночевать на улице, но неожиданно передо мной замирает чья-то фигура, а у моих ног начинает крутиться совсем маленькая собачка.

– Настя? – узнаю в незнакомке Ирину, соседку Марины и выдыхаю с облегчением, – Господи, что с тобой случилось?

– Ограбили в парке, – едва начинаю говорить, слезы вновь льются по щекам.

– Ты сама как? Не пострадала? – обеспокоенно спрашивает.

– Сама нет, но сумку с телефоном, ключами и деньгами забрали.

– Пошли скорее ко мне. Главное, что ничего не сделали, отделалась, можно сказать, малой кровью. Остальное все решим.

Мы заходим в маленькую уютную квартирку, где тепло и вкусно пахнет выпечкой. Я иду в ванную, чтобы привести себя в порядок, умыться и немного почистить одежду.

Ирина больше ни о чем меня не спрашивает, просто кормит и отпаивает успокоительным чаем.

– Останься у меня сегодня, а завтра я позвоню Зое, у нее тоже были ключи от квартиры Марины.

Я послушно ложусь спать и, несмотря на все пережитое сегодня, быстро проваливаюсь в сон. Может чай так подействовал, а может просто было слишком много печальных событий, и я устала.

Когда утром я открываю глаза, первое на что обращаю внимание, рядом со мной сидит Зоя. Она осторожно гладит меня по голове и так понимающе смотрит, будто знает, что я пережила за последние сутки. Хотя, чувствует, наверно, она всегда все очень хорошо чувствует. Она мне, как мама.

– Как ты? – спрашивает с беспокойством.

– Нормально, – приподнимаюсь немного в кровати и пытаюсь определить, сколько сейчас времени.

– Уже почти обед, – отвечает Зоя, в который раз читая мои мысли, – тебе нужно поесть, потом мы поговорим.

Я встаю с кровати и иду в ванную. Быстро привожу себя в порядок, стараюсь не дать себе слабину и снова не начать плакать, потому что я знаю, стоит только одной слезинке выкатиться из глаз и поток будет не остановить.

Захожу на кухню, там Ирина печет блинчики и разливает ароматный чай по чашкам. Ставит передо мной мое любимое клубничное варенье и стаканчик со сметаной. Она знает, как я люблю. В отдельной маленькой тарелочке смешиваю варенье со сметаной и макаю блинчик. Еще пять минут назад я была уверена, что не смогу проглотить ни кусочка, но, когда для тебя готовят с такой любовью, аппетит появляется сам по себе.

К нам присоединяется Зоя и, пододвинув чашку ближе к себе, начинает завтрак.

– Хорошо, что накануне ты паспорт у меня оставила, – начинает она разговор, – документы хоть целы остались.

Зоя тоже, как и я находилась в поисках работы, а я приезжала к ней домой, чтобы заполнить и разослать резюме, вот и забыла у нее паспорт, как оказалось к лучшему.

– В полицию будешь заявлять? – снова у меня спрашивает.

– Нет, – качаю головой, – да и какой смысл, все равно не найдут. Он был одет во все темное, а голова полностью закрыта капюшоном. Описать я его точно не смогу. В таком страхе была, что даже рост не запомнила. Только то, что от него пахло алкоголем.

– А в сумке-то что было?

– Телефон был и деньги. Телефон, конечно, старый, но работал исправно, а теперь на новый у меня и денег нет.

На самом деле, расстроилась я совсем не из-за телефона, там была фотография Алекса, единственная, которую я осмелилась сделать. Теперь и ее у меня нет.

– Насчет телефона не переживай, у меня есть старенький, пока не заработаешь на новый, тебе хватит. Насчет работы, тоже есть вариант. Только сегодня утром соседка моя поделилась, она подрабатывает горничной в очень богатом доме, в дни, когда там устраивают званые обеды или ужины. Так вот, хозяйке этого дома срочно нужна еще одна няня с хорошими рекомендациями. Но и требования там, сама понимаешь… Так что приводи себя в порядок и иди на собеседование. Ты девочка у нас хорошая, по тебе сразу видно, что порядочная, так что шансы у тебя есть. Только долго не зевай, место хлебное, займут быстро.

– Спасибо, Зоя, – со слезами на глазах начинаю благодарить, – огромное спасибо.

– Да, ну что ты, – отмахивается от меня, – пока не за что.

Зоя приносит из прихожей свою сумку, достает оттуда телефон и красивую визитку. Черная пластиковая карточка с серебристыми буквами. Почему мне кажется, что я где-то уже видела такую. Ведь этого не может быть. Это дорогая визитка явно очень обеспеченного человека, а я с такими людьми не общаюсь. Может, из-за всего пережитого, мне уже везде подвох мерещится.

– Позвони сегодня же, Стась, – снова напоминает Зоя, – не откладывай.

– Хорошо, конечно, позвоню, спасибо.

Если бы я только знала заранее, какое испытание мне готовит судьба, я бы никогда в жизни не набрала этот номер.

Глава 5

После обеда покупаю новую сим-карту и вставляю ее в телефон. Специально отхожу в максимально безлюдное место, чтобы можно было спокойно позвонить.

Достаю карточку-визитку из кармана и трясущимися руками набираю номер. Даже понять не могу, почему так разволновалась. Отвечают мне на удивление очень быстро. Трубку, судя по голосу, берет молодая женщина с очень приятным голосом.

Я начинаю говорить с ней по-английски, но видимо мой акцент сразу выдает меня с головой, и она легко переходит на русский. Ничего себе.

– Так вы русская? – мне показалось или эта новость на самом деле обрадовала ее.

– Да, – несмело подтверждаю.

– Это замечательно, – радостно смеется женщина, – я хочу, чтобы моя дочь с пеленок слышала русскую речь и буду вам очень признательна, если вы будете разговаривать с ней только на русском.

Боже, она так говорит сейчас, будто уже взяла меня на работу. Я испытываю такое облегчение, будто камень падает с плеч. Теперь, когда я лишилась всех денег, работа мне очень нужна.

– Приходите, завтра утром. Сможете?

– Да, конечно.

– Тогда жду вас в девять часов утра, мы все обговорим, адрес скину сообщением.

– Хорошо. Спасибо.

Вечером я перебираю весь свой гардероб, никак не могу решить, в чем пойти. Зоя говорит, что они очень обеспеченные люди, надо постараться не упасть в грязь лицом. Если бы рядом была Марина, я бы спросила у нее, она очень хорошо разбирается в моде, а я понятие не имею, в чем ходят на собеседования в такие дома.

В итоге выбираю простое платье рубашечного покроя и сверху в тон к нему вязаную кофту. Скромно и со вкусом. Волосы заплетаю в косу, косметику совсем игнорирую.

Двери мне открывает горничная и просит подождать в гостиной. Я в ожидании сажусь в кресло и скромно складываю руки на коленях. Пока у меня есть возможность, стараюсь оглядеться вокруг. Я не разбираюсь в модных интерьерах. Но сразу могу сказать, что все вокруг очень дорогое и дизайнерское. Не представляю, как в такой обстановке может расти ребенок. Или его вообще не выпускают из детской комнаты? Пока я гоняю такие странные мысли в голове, и сама же ищу ответы на свои вопросы, не сразу замечаю, что в комнате больше не одна.

Оборачиваюсь на шум и вижу молодую девушку, у меня язык не повернется назвать ее женщиной. Стильная, ухоженная, очень стройная и красивая. Шикарные темные волосы подняты в элегантную прическу, одета в брючный костюм нежного пудрового оттенка. У меня сразу возникает вопрос. Как в таком виде растить маленького ребенка? Это нереально. Или она близко к нему вообще не подходит?

– Здравствуйте. Меня зовут Марта, – опять обращаю внимание, что она говорит почти без акцента.

– Здравствуйте. Настя, – дальше я растерянно замолкаю, потому что не знаю, что сказать еще. Может, сразу рекомендации показать.

– Пойдемте, я познакомлю вас с дочкой, мне достаточно будет одного взгляда на нее, чтобы понять, понравились вы друг другу или нет.

Послушно иду за хозяйкой дома на второй этаж, между делом осматриваюсь и понимаю, что мне однозначно нужна будет экскурсия по этому дому. Не заблудиться здесь сложно.

– Мы только недавно приехали в этот город, – сообщает мне Марта, – у моего мужа здесь какие-то срочные дела, а я не захотела оставаться одна. К тому же в этом городе живет мой брат, я его очень люблю, но мы так редко видимся в последнее время. Вот я и не смогла упустить такую замечательную возможность и приехала немного пожить в этом городе.

– А чей это дом? Вашего брата? – задаю логичный вопрос, потому что мне кажется покупать такое шикарное жилье ради того, чтобы немного пожить в этом городе, перебор даже для таких богатых людей.

– Нет. Брат живет отдельно. Это дом моего мужа, здесь раньше жили его родители, потом они переехали к морю, а дом так и остался.

Мы как раз в этот момент подходим к дверям какой-то комнаты и, едва Марта открывает ее, я понимаю, что это детская. У меня перехватывает дыхание от восхищения. Я даже у Марины не видела ничего подобного. Может потому, что у нее мальчишки.

Все выполнено в пастельных тонах. Красивая светлая резная мебель, кремовые занавески на окнах, в тон им покрывальце на кровати и множество подушечек разных размеров и форм. Особенно умилительно выглядят те, которые с бахромой.

На полу расстелен специальный коврик, где играет малышка. Рядом с ней сидит няня, периодически подкладывая новые игрушки. Их количество, кстати, можно сравнить с витриной самого большого детского супермаркета.

– Знакомься Настя, это у нас Ангелина, – Марта поднимает малышку на руки и держит перед собой так, чтобы мне было хорошо ее видно.

– У девочки русское имя? – само по себе вырывается из меня.

– Да, почти все задают этот вопрос, – Марта начинает тепло улыбаться, а я отмечаю про себя, что ей очень идет улыбка.  – Мой брат еще до родов называл малышку ангелом, мы все привыкли, потом в итоге так и пришли к этому имени. Но дома между собой чаще всего называем Лина.

– Сколько ей? – спрашиваю Марту, а сама уже не могу оторвать восторженных глаз от этой потрясающей девочки. Красивые темные кудряшки, длиннющие ресницы и губки бантиком. Она чудо.

– Шесть месяцев было на днях. Я такой праздник закатила, до сих пор отойти не могу. Покажу потом фотографии.

 Сразу вспоминаю, что Марина тоже всегда делала праздники детям на каждый месяц. Значит, Марта очень внимательная и счастливая мамочка, которая проводит много времени с дочкой и в целом наслаждается своим материнством.

– Можно ее подержать? – спрашиваю, когда вижу, что на мое приближение девочка реагирует очень положительно.

– Да, конечно, – передает мне ребенка.

Лина несколько секунд неотрывно изучает мое лицо, а потом улыбается, выставляя на обозрение свои нижние два зуба. Я не могу сдержаться от умиления и начинаю хохотать.

– Я вижу, вы прекрасно поладили, – делает выводы довольная Марта.

– Она просто прелесть, – искренне признаюсь в любви этому ребенку.

– Не могу не согласиться, – подхватывает мой смех хозяйка дома.

Я провожу с девочкой полчаса, а потом мы с Мартой идем в кабинет обсудить мой трудовой договор.

– Смотри, пока у тебя график будет свободный, можешь приходить иногда, чтобы Лина к тебе привыкала. Но потом постоянная няня уедет в отпуск по семейным обстоятельствам и тогда тебе придется переехать к нам. Но это будет только недели через три-четыре.

– Хорошо, – когда мои глаза, бегая по договору, натыкаются на строчку с зарплатой, я теряю дар речи.

Такой высокой зарплаты у меня еще никогда не было, а учитывая, что меня взяли почти сразу, опираясь на рекомендации только одного человека, это просто потрясающее везение.

Домой я не шла, домой я практически летела. Счастливая и окрыленная. Жизнь налаживается. И пусть в любви мне везения не видать, по крайней мере, в ближайшем будущем, то уж с деньгами никаких проблем возникнуть не должно.

Глава 6

Дома вспоминаю, что я до сих пор не позвонила маме и не сообщила свой новый номер телефона. Уверена, прежний давно недоступен. Надо позвонить, пока у нее не началась паника, ей совсем нельзя волноваться.

Набираю раз, второй, телефон выключен. Как бы я не успокаивала себя сейчас, в душе само по себе зарождается беспокойство и стремительно разрастается, превращаясь в самую настоящую панику.

Если бы она просто не слышала телефона, то тогда бы шли гудки, а сейчас телефон выключен. Мог, конечно, просто разрядиться, но, когда проходит три часа, а телефон все еще недоступен, я уже места себе не нахожу.

Принимаю нелегкое решение позвонить тетке. Нелегкое, потому что мы с ней совсем не ладим. Если моя мама всегда была добрым и отзывчивым человеком, то тетка, наоборот. Всегда переполнена ядом, дикой завистью и ненавистью ко всему окружающему миру. Может, причина была в том, что у нее не сложилась личная жизнь, не знаю. Я всегда избегала с ней общения, звонила только в случае крайней необходимости, а ездила и того реже. Мы с мамой в последний раз были у нее в гостях года три назад. С тех пор я пообещала сама себе, что больше туда ни ногой.

Собрав всю свою волю в кулак, подхожу к комоду и достаю записную книжку. Нахожу нужный номер телефона и набираю. Несколько секунд слушаю длинные гудки, а потом мне отвечает знакомый холодный голос.

– Это Настя. Здравствуйте, тетя Оксана.

– Ну, наконец-то. Где тебя черти носят? – слышу недовольное ворчание.

– Телефон сломался, поэтому была без связи какое-то время. Не могу дозвониться до  мамы с самого утра, не знаете, где она может быть?

– Я-то знаю, а вот ты… родная дочь еще называется! Как не стыдно? Бросила мать и развлекается неизвестно где.

– Я не развлекаюсь, я работаю. Мне нужно зарабатывать нам на жизнь и на лекарства. Где мама? – пытаюсь сделать свой голос более требовательным и твердым.

– В больнице она, увезли вчера с приступом.

– Как в больнице? О, боже! – из меня вырывается всхлип и по щекам градом льются слезы.

– А вот так, в больнице! – мне кажется или ее голос слишком довольный, – если бы меньше себе внимания уделяла и не шаталась неизвестно где, была бы в курсе.

 Я бросаю трубку, потому что не вижу смысла дальше вести этот тяжелый разговор. Все, что мне надо было, я узнала. Бросаюсь к шкафу, достаю спортивную сумку и быстро собираю все необходимое.

Вспоминаю, что надо предупредить Марту. Я же даже не знаю, как надолго там задержусь. Звоню и объясняю ей ситуацию, с трудом, правда, получается говорить, потому что мне не удается сдержать слез.

– Конечно, надо ехать, Настя. О работе не переживай. Мы справимся пока сами. Как вернешься, позвони.

– Спасибо вам, – выдыхаю шепотом.

– Может тебе помощь какая нужна? Ты не стесняйся, говори. Может врача нужно хорошего? Так это вообще не проблема.

Думаю, что такие хорошие врачи, которых она имеет в виду, мне точно не по карману.

– Пока не знаю, на месте буду решать. Спасибо.

Перед уходом я забегаю к Ирине. Быстро и сумбурно объясняю ей ситуацию. Она охает и плачет вместе со мной, потом убегает в комнату и, вернувшись, сует мне деньги. Я пытаюсь отказаться, но она только сильнее хмурится, а потом засовывает мне их прямо в сумку и ведет к дверям.

– Поторопись, – командует мне напоследок и выставляет за дверь.

На вокзале покупаю билет на поезд и жду, когда объявят посадку. Каждая минута сейчас тянется невыносимо долго и заставляет волноваться еще сильнее.

Ехать мне почти всю ночь, но тревога и нехорошее предчувствие не отпускают ни на секунду. Любая остановка в пути и даже незначительная задержка при отправлении отзывается острой болью в сердце. Я сижу всю дорогу с часами и умоляю мой поезд ехать чуточку быстрее. Откуда у меня появляется такое стойкое чувство, что я не успеваю, не знаю. Оно изводит меня и выматывает, в итоге за всю дорогу я так и не сомкнула глаз. Хотя силы мне будут очень нужны.

Когда поезд прибывает в мой родной город, я выпрыгиваю из вагона, еще не дождавшись полной остановки поезда. Слышу вдогонку ругань проводницы, но мне уже все равно.

Прямо возле вокзала беру такси и еду сразу в больницу. Она встречает меня темными мрачными коридорами и обшарпанными стенами. Не понимаю, почему муниципальные больницы почти всегда в таком виде, здесь и так находится людям очень тяжело, еще и окружающая обстановка давит. Будто сразу в ад угодили.

С трудом нахожу кабинет врача, но его нет на месте. Мне кажется, что ожидание меня убьет сегодня, это невыносимо.

Спустя минут пятнадцать он появляется, сразу обращаю внимание, каким уставшим и измотанным выглядит его лицо. Он меня хорошо знает, потому что мама лечится у него уже много лет.

В какой момент мой мир рухнул окончательно? Наверно, в тот, когда при виде меня по его лицу проскользнула тень сожаления и сочувствия. Я сразу все поняла. Поняла, что не успела.

– Мне очень жаль, – слышится усталый голос, как сквозь вату.

 Я закрываю лицо ладонями и захожусь в беззвучных рыданиях. Когда я успела так прогневить Бога, что в моей жизни началась сплошная черная полоса. Как мне жить теперь с мыслью, что я не успела с ней попрощаться.

Глава 7

Выплыть хоть немного из тяжелого дурмана своего горя мне удается лишь на следующий день после похорон, до этого все, как в тумане. Даже не запомнила толком ничего. Не слышала, что мне говорили люди, не узнавала знакомые лица. Мне просто больно и одиноко. И я не хотела ни с кем делиться этой болью. Может потом, там, в другом городе, я смогу поговорить об этом с Зоей или Ирой. Сейчас просто не в силах.

Конечно, приехала тетка. Как же без нее. Уверена, ругала меня опять и в хвост и в гриву. Возможно, винила в смерти матери. Вот только сейчас это бесполезно, все слова пролетают мимо меня, я замкнулась в своей горе, как в коконе. Мне так легче. Зачем мне слова сочувствия, они режут снова по живому, но не успокаивают, теребят мое чувство вины, но не лечат мою израненную душу.

Поговорить с врачом я смогла только через два дня. Мне необходимо было узнать подробности. Я всегда знала, что у матери больное сердце, но не думала, что все настолько серьезно и грозит ей смертью.

– Ей нужна была операция, Настя, я говорил ей, – отвечает на мой вопрос врач.

– Почему я об этом первый раз слышу? – голос снова срывается.

– Операция дорогая и она не хотела, чтобы этот груз лег на твои плечи в твоем юном возрасте.

– Боже мой, – выдыхаю и зажмуриваюсь.

Как жить теперь, зная, что можно было ее спасти. Ну, как?

– Вы должны были мне сказать! – требовательно выкрикиваю со слезами на глазах.

– Настя, ты знаешь, я всегда был другом вашей семьи. Еще, когда твой отец был жив. Я не специалист в этом области. Я только предположил диагноз и дал ей рекомендации, она не захотела бороться. Это было ее желание и ее выбор. Сказала, что постепенно сама тебя подготовит, поговорит. Так, чтобы не травмировать сильно. К тому же в последнее время были неплохие результаты лечения после нового препарата. Мы расслабились. А потом приступ. И все. Ничего не смогли сделать.

После этой беседы я была раздавлена еще больше. Как мне теперь смириться …зная, что могла помочь единственному близкому человеку и не успела. У меня много друзей. Я могла бы попросить у них денег в долг. И пусть мне бы потом всю жизнь пришлось отрабатывать этот долг, зато мама была бы жива.

Если бы не звонок Марины в этот день, не знаю, чем бы закончилось мое самобичевание. Не знаю, как она узнала обо всем. Наверно, Зоя рассказала. Она долго разговаривала со мной, несмотря на мою немногословность. Просто мягким успокаивающим голосом говорила, не переставая, будто убаюкивала.

Я всегда ее искренне любила и сейчас, несмотря на расстояние люблю. У меня даже ревности к ней не было, когда они с Алексом начали жить вместе. Она очень сильная и так много пережила для своего возраста. Всегда восхищалась ею. Уверена, что она всегда протянет руку помощи.

После нашего разговора она молча перевела мне большую сумму денег. Без подписи, но я знала, что это она. А потом еще Марта следом. Так неожиданно. Ей наверно Ирина рассказала о том, что случилось, потому что позвонить сама я так и не смогла. Это же надо было рассказывать все заново, а у меня просто не было на это сил.

Я осталась в родном городе еще на несколько дней, чтобы разобрать вещи и выставить дом на продажу. Оставаться здесь жить самой, не было никакого смысла, потому что работу найти практически невозможно. Тетка пару дней покрутилась возле меня со своими упреками и уехала к себе. Видимо, поняла, что я на нее никак не реагирую и угомонилась. Мне стало намного легче после ее отъезда, даже кислорода в помещении прибавилось.

Чуть позже я даже добралась до разбора старых коробок, где хранились мамины книги, она очень любила читать, пока зрение позволяло. Стерла толстый слой пыли и начала перебирать всю ее библиотеку. Когда я открыла самую любимую ее книгу, из нее вывалился листок бумаги, сложенный втрое, на котором было красиво выведено мое имя. У меня даже слезы вышибло от эмоций. Она мне оставила письмо.

Я прижала его к груди и сидела так несколько минут, чтобы успокоиться. Нужно было, чтобы высохли слезы и не стояли сплошной пеленой перед глазами, размывая такие дорогие сердцу строчки. Потом аккуратно развернула и начала читать.

«Родная моя, Стася! Прости, что оставила тебя одну и заранее не рассказала про операцию.  Не хотела, чтобы ты всю свою молодость потратила на отработку долгов из-за меня. Я хочу, чтобы ты жила полной жизнью. Любила, радовалась мелочам и была счастлива. А за меня не переживай, я свое уже прожила. 

У меня к тебе еще одна просьба. Не держи зла на свою тетку. Ненависть никого еще  до добра не доводила. Она просто очень несчастный человек. Когда-то она любила твоего отца, а он в итоге выбрал меня. Со временем она смогла простить и смириться. Но счастливой так и не стала. Она всегда мне завидовала, потому что у меня была ты. Дочь от любимого человека. Ты очень сильно похожа на отца, поэтому она иногда так злится.

Если тебе когда-нибудь будет нужна помощь, обратись к ней, она не откажет. Ведь она тоже его всегда любила.

P/S Пообещай, что не будешь из-за меня долго плакать».

Я вытираю слезы пыльным рукавом и захлебываюсь ими снова. Теперь мне многое становится ясно. Правда не знаю, что должна возникнуть за ситуация, чтобы я обратилась за помощью к своей тетке.

Спустя неделю я собираю вещи и возвращаюсь домой. Надо как-то выбираться из этого болота отчаяния. Возможно, новая работа станет для меня началом новой жизни.

Глава 8

Вернувшись домой, испытала небольшое облегчение, потому что здесь вокруг не было такой мрачности, как там, в родном городе. Зоя и Ира окружили меня заботой, как маленького ребенка, и я потихоньку начала оживать.

К тому же нужно было приступать к работе, время уже поджимало, и хоть Марта и нашла еще одну няню на подмену, основное место все равно было за мной.

Я переехала в их огромный дом, где мне предстояло работать в ближайшее время. Возможно, это тоже было хорошей идеей, смена обстановки всегда положительно сказывается на внутреннем состоянии.

Первую неделю Марта почти все время проводила с нами, чтобы девочка ко мне привыкла и не боялась, постепенно мы уменьшали это время и учились справляться самостоятельно.

Единственное, что меня беспокоило, это плохое самочувствие. Головокружение, тошнота и отсутствие аппетита. Я списывала все на стресс, слишком многое пришлось пережить в последнее время, поэтому просто заваривала себе мятный чай, выпивала его утром и перед сном и мне становилось чуточку легче.

Марта вынуждена была периодически возвращаться к работе. Конечно, не потому, что ей не хватало денег, просто у нее был свой бизнес, маленький магазинчик антиквариата, который она любила всей душой и никак не могла бросить. Даже толкового управляющего не могла найти. Все казались недостойными и совершенно не разбирались в этом деле. Теперь я понимала, почему у нее дома много всяких необычных предметов: статуэтки, подсвечники, вазы, шкатулки. Даже стулья в гостиной были непростые, а тоже с какой-то своей историей. Она говорила про каждую вещь с таким теплом и трепетом, будто они все живые, не удивлюсь, если у каждой вещи есть свое имя.

– Отчасти поэтому в нашем доме такая сложная система сигнализации стоит. Однажды я забыла ее отключить, представляешь, сколько шуму было? Думала, брат меня прибьет, он очень боится за нас.

– Почему отчасти? А вторая, какая причина? – решаю уточнить, раз уж тоже живу в этом доме.

– Сандро помешан на безопасности. Все время боится, что с нами что-нибудь случится.

– Сандро?

– Это мой брат. Александр. И он терпеть не может, когда я его так называю. Кстати, у меня будет к тебе немного странная просьба.

– Да, конечно.

– Дело в том, что Сандро не разрешает мне нанимать в дом людей без его полноценной проверки, опять же, из-за соображений безопасности. Но ты мне очень понравилась с первого взгляда, и я не могла допустить, чтобы он по каким-то причинам не позволил взять тебя к нам няней. Поэтому, когда он приходит, не выходи, пожалуйста, из комнаты, Лину я буду забирать с собой, чтобы он случайно не наведался в детскую.

– А вдруг он как-то узнает? У вас не будет проблем из-за этого?

– Он редко к нам заезжает, постоянно занят или в командировках колесит по всей стране. У него еще и на родине есть бизнес, в Италии. И он всегда предупреждает о своем визите заранее, потому что я тоже редко бываю дома.

– Хорошо. Я все сделаю. Мы можем сходить с Линой погулять во дворе?

– Да, идите.

Я одеваю малышку, беру коляску, потому что она уже очень тяжелая и выхожу на улицу. Мы всегда гуляем только во дворе за высоким забором, где по периметру куча охраны, но здесь такая огромная территория, что этого вполне хватает для полноценной прогулки.

Трудно наверно так жить, когда в целях безопасности сидишь всю жизнь за высоким забором, как в золотой клетке. Хотя, я не заметила, чтобы Марта сильно себя ограничивала в передвижениях и страха никакого у нее не заметила, может она привыкла уже или просто брат у нее палку перегибает.

Глава 9

Присаживаюсь на краешек ванны и пытаюсь дышать глубже. Жду, когда прекратятся спазмы и немного отпустит. Я здесь уже минут тридцать сижу, не меньше. Хорошо, что мой рабочий день еще не начался, иначе, как бы я оставила малышку.

Неужели помимо стресса, я подцепила какой-то вирус. У меня еще никогда в жизни не было такой рвоты. Если я заболела, то мне и к ребенку теперь нельзя подходить. Надо бы поговорить с Мартой, взять пару выходных, чтобы отлежаться.

Я склоняюсь над раковиной в новом приступе, из глаз брызгают слезы, ноги совсем отказываются держать. Открываю холодную воду и умываюсь, эта прохлада хотя бы ненадолго облегчает мое состояние.

Когда я наконец-то выхожу из ванной и спускаюсь на первый этаж, уже на лестнице чувствую едва уловимый запах еды. Для меня это сейчас очень нежелательно, потому что слишком большая вероятность повторения утреннего аттракциона. Разворачиваюсь и иду в детскую, решаю сначала найти Марту и поговорить с ней.

В итоге я сталкиваюсь с ней прямо в коридоре, возле ее спальни, но, когда резко останавливаюсь, чувствую сильное головокружение. С силой зажмуриваюсь, но это не помогает. Стены начинают крутиться вокруг с бешеной скоростью, и я оседаю на пол без чувств.

Прихожу в себя на кровати в своей комнате. Надо мной стоит Марта и обеспокоенно разглядывает мое лицо.

– Как ты?

– Голова немного кружится, – но, зато тошнит уже меньше, замечаю про себя.

– Я вызвала нашего семейного врача. Он обещал заехать сегодня после обеда. Ты поспи немного, если что-то понадобиться, позвони домработнице.

– Спасибо.

Марта уходит, а я устало прикрываю глаза. Обессилена настолько, что даже не могу достать из-под себя одеяло и укрыться. Просто сворачиваюсь в клубок и проваливаюсь в глубокий сон.

Просыпаюсь от едва уловимого шороха и осматриваюсь по сторонам. В комнате возле окна стоит Марта и приглушенным голосом о чем-то разговаривает с мужчиной. Заметив, что я проснулась, они оба подходят ближе.

– Настя, это Роберт, наш семейный врач. Он осмотрит тебя, а я пока отойду, – с этими словами Марта уходит, оставляя на тумбочке возле кровати графин с водой.

– Здравствуйте, – произношу несмело хриплым после сна голосом.

– Добрый день, – замечаю, что он говорит на чистом русском языке, акцента почти не чувствуется.

– Расскажите мне, как можно подробнее, что у вас случилось, – у него такой мягкий обволакивающий голос, что мне кажется, тут, как на духу, все секреты расскажешь.

– Тошнит сильно, особенно утром и голова кружится.

– Марта сказала, что вы недавно пережили сильный стресс?

– Да, у меня умерла мама, – тихо выдавливаю из себя не живым голосом.

– Примите мои искренние соболезнования. Вы что-нибудь принимали из препаратов? Может быть успокоительное?

– Нет, не принимала.

– Позвольте я вас осмотрю.

С этими словами он меряет мне температуру, давление, пульс. Даже горло проверяет, хотя признаков простуды у меня никаких нет. А потом он задает мне вопрос, который разрывает мои внутренности на части.

– Беременности быть не может? – хорошо, что врач, спрашивая это, не смотрел на меня, а что-то писал в своем блокноте. Иначе бы он увидел на моем лице отражение всех оттенков шокового состояния.

На меня столько навалилось в последнее время, что я совсем забыла о той ночи и о возможных ее последствиях. Я даже не могу сказать точно, предохранялся ли Алекс, и вообще в целом, я об этом мало что знаю. Судорожно пытаюсь вспомнить, когда были последние месячные, но мне не удается напрячь память. Все последние события сливаются в одну кучу.

– Нет, – отвечаю, спохватившись, что врач ждет от меня ответа.

Даже, если беременность есть, я не хочу никому об этом говорить. И врачу тоже, потому что он сразу расскажет об этом Марте.

– Вам нужно сдать анализы, я напишу направление, а завтра утром водитель вас привезет в медицинский центр.

А вот этого допустить никак нельзя. Зачем мне анализы, если я уже, кажется, знаю, что со мной, по крайней мере, по всем внешним признакам все сходится. Молча беру направления на анализы и перекладываю их на тумбочку. А сама в этот момент усиленно соображаю, как мне купить тест на беременность, да еще так, чтобы об этом никто не знал. Попросить кого-нибудь здесь тоже не вариант.

Все дело усложняется тем, что в ближайшие дни, по словам Марты, в гости может заехать ее брат. Она просила на всякий случай не высовываться. А тут надо не только из дома выйти, но еще и до аптеки добраться.

Врач уходит, а я продолжаю ломать голову над своей проблемой. Я еще ничего не успела понять и осознать, но мне уже очень страшно. Что мне делать, если это окажется правдой, и я беременна. От такого богатого и влиятельного человека, который после нашей с ним ночи выгнал меня на улицу и возненавидел.

Он никогда не примет ребенка от служанки, тут без вариантов. Да я даже сказать ему такое никогда не посмею. Он же подумает, что я все подстроила и буду его шантажировать в будущем. Господи, какой кошмар. Как я умудрилась так вляпаться, именно сейчас, когда нашла такую хорошую работу.

Глава 10

Едва успеваю спрятать направления на анализы в ящик прикроватной тумбочки, в комнату заходит Марта. Хмурится, когда видит, что я встала с кровати, но потом тепло мне улыбается. Что за чудесная женщина, всегда добрая и сочувствующая, несмотря на то что такая богатая, это большая редкость.

– Я ненадолго отлучилась, не застала Роберта. Что он сказал? – взволнованно спрашивает.

Тут же цепляюсь за эту фразу, значит, Марта не в курсе про анализы. Это хорошо. Теперь нужно найти предлог, чтобы съездить в аптеку.

– Сказал, что это от стресса. Мне нужно съездить в аптеку, выкупить лекарства. Когда лучше это сделать?

– Это не проблема. Ты можешь дать мне список, я попрошу домработницу, когда она поедет за продуктами, она все купит.

Черт. Ну, как же так. Мысли снова начинают метаться в разнобой, срочно выискивая решение проблемы.

– Дело в том, – начинаю нерешительно, – что мне нужно встретиться в центре с одним человеком. У него для меня посылка от тетки, очень важная. Это касается моей мамы, поэтому я должна быть там лично. Пожалуйста, Марта, это очень важно для меня.

Господи, прости меня за эту ложь, но у меня сейчас нет другого выхода.

– Ну, о чем ты говоришь. Конечно, езжай, если так нужно. Возьми водителя, чтобы я за тебя не переживала, вдруг тебе станет плохо на улице. Только входи и выходи через черный вход. Так будет намного проще. А то у нас у ворот опять куча новой охраны. Моему брату снова что-то в голову стукнуло, совсем помешался на безопасности.

– Хорошо. Спасибо большое.

– На счет работы не беспокойся. Постоянная няня еще побудет здесь несколько дней до отъезда.

Марта уходит, а я начинаю одеваться. Не могу больше ждать и томиться в неведении. Открываю в телефоне карту и смотрю, какая аптека находится рядом с кафе, чтобы было чем прикрыться. Спускаюсь на первый этаж и выхожу через черный вход, как и просила Марта. Здесь и правда охранников меньше, и они все мне знакомы, поэтому проблем никаких не возникает.

Прошу водителя остановиться в выбранном заранее месте и захожу в кафе. Выпиваю чашку зеленого чая, больше в меня, к сожалению, ничего не влезет, потом иду в аптеку. Покупаю пять разных тестов, чтобы быть до конца уверенной и возвращаюсь в машину.

Дорога домой проходит уже не так гладко. Выпитый в кафе чай настойчиво просится обратно, поэтому приходится тормознуть машину и выскочить на свежий воздух. Глубокий вдох выдох не спасает и меня опять выворачивает наизнанку.

С горем пополам доезжаю домой, и сразу ухожу в свою комнату. Мое нетерпение и мандраж к тому времени достигают просто гигантских размеров. Руки трясутся так, что я даже инструкцию с трудом могу разглядеть. Написано, лучше делать утром, чтобы получить наиболее точный результат. Но до утра я просто не доживу. Срок у меня уже не маленький, поэтому, думаю, результат все равно покажет. Запираюсь на всякий случай в ванной и делаю все необходимые процедуры. Зажмуриваю глаза и жду отведенные пять минут. Сердце грохочет в груди, как отбойный молоток, а в глазах уже закипают слезы. Пожалуйста, пусть будет отрицательный. Пожалуйста.

Резко открываю глаза и замираю в шоке с этим судьбоносным тестом в руке. Две яркие полоски. Две жирные черты, которые разделят мою жизнь на до и после.

Глава 11

Слезы сплошным потоком льются из глаз. Я обнимаю себя за плечи и сажусь на пол. Что мне делать со всем этим? Что мне теперь делать? Мне нужно уезжать отсюда срочно. Как можно быстрее скрыться в неизвестном направлении и сделать так, чтобы о моей беременности никто никогда не узнал. А если учесть, как мне плохо каждое утро, времени раскрыть мой секрет нужно совсем немного. Марта быстро догадается, она ведь тоже женщина, и еще совсем недавно стала матерью.

Просидев на полу минут сорок в тяжелых мыслях и наревевшись от души, тщательно за собой убираю и решаю утром сделать еще один тест. Ну, а вдруг. Оставляю для себя один малюсенький шанс на благополучный исход.

Ближе к вечеру мне удается все же немного поесть, но я делаю роковую ошибку, решив запить все это дело свежим апельсиновым соком. Мне его так хотелось, в итоге вызвало новый приступ тошноты и сильную рвоту. Хорошо, что Марты не было дома, и она не видела, с какой скоростью я неслась в ванную.

Ночью мне не удается уснуть, я усиленно ищу пути выхода из этого тупика. Аборт исключаю сразу, потому что избавиться от ребенка не смогу никогда, тем более от ребенка любимого мужчины.

Постепенно начинаю привыкать к мысли о беременности и даже читаю несколько статей в интернете. Понимаю, что такого сильного токсикоза быть не должно и это может сильно навредить, например, привести к обезвоживанию. Это означает, что мне нужно обратиться к врачу.

Здесь возникает еще одна проблема, страховка, которую мне делали во время работы у Градовых, подошла к концу, а другую мне купить не на что. На карте совсем немного денег осталось после похорон матери и есть небольшая сумма от продажи дома. Но все это копейки. Несомненно, со страховкой мне могла бы помочь Марта, но я не смогу остаться здесь работать. Или смогу?

Может проработать здесь до декрета, а потом уехать. Дом под круглосуточной охраной, мы никуда не выходим, вероятности здесь встретить Алекса просто не существует. За это время можно заработать приличную сумму, тем более на зарплатах в этом доме экономить не принято. Этих денег мне вполне могло бы хватить на первое время после родов. Ведь пока я живу здесь питание и жилье получается бесплатное. Может, стоит откровенно поговорить с Мартой и во всем признаться.

Теперь вопрос, если все же придется ехать, то куда? В родной город вообще не вариант, там мне теперь даже жить негде. И работы там совсем нет, нам с малышом будет просто не выжить.

К тетке? Да она заклюет меня до смерти, когда узнает, что я принесла в подоле. Утопит своим ядом и меня и ребенка. Но, похоже, другого выхода нет. Она, конечно, тоже живет в глуши, но там хоть работа какая никакая есть.

В любом случае, решаю окончательное решение отложить на утро. Не потому, что оно мудрее, а потому что надо сделать еще один тест, а лучше все оставшиеся и убедиться наверняка.

Встаю рано, около шести утра, ночь все равно была бессонной и сразу бегу в ванную. Мне опять плохо. Если так пойдет и дальше, то скоро от меня не останется ничего. В промежутках между рвотой умудряюсь сделать все оставшиеся тесты. Они, конечно, оказываются положительными. Жду результат последнего, зажимаю его в руке и снова скручиваюсь над раковиной.

Неожиданно слышу звонок в дверь, это странно, потому что еще очень рано. Знаю, что Марты с мужем и ребенком сегодня нет дома, они вчера уехали к друзьям на дачу, прихватив с собой большую часть охраны.

Умываюсь холодной водой и иду открывать двери. Вот только то, что я там вижу наполняет мое тело паникой и всепоглощающим ужасом.

Глава 12

Алекс

Уже месяц, почти целый месяц я работаю, не поднимая головы. С тех пор, как бросил пить и выгнал из дома бывшую няню, понял, что с таким образом жизни пора завязывать.

До сих пор она никак не давала о себе знать, и я очень надеюсь, что никаких сюрпризов мне судьба больше не подкинет. Ведь если бы она заявила на меня, то я бы уже точно знал об этом. А так, в газетах мою репутацию не полоскали очень давно, из полиции никто мной не интересовался, значит, неприятностей получилось избежать.

Захожу утром в свой офис и сразу беру у секретарши список особенно важных дел на сегодня. Как обычно, в голове первым делом возникает вопрос, почему в сутках только двадцать четыре часа.

– Вам пакет с документами, – отмирает секретарша, – принесли буквально пять минут назад, сказали срочно.

– Спасибо, – забираю все в свой кабинет, – кофе мне принеси.

Сажусь в свое удобное кресло и сразу вскрываю конверт, вываливаю на стол его содержимое и начинаю изучать. Буквально с первых строк понимаю от кого это, и меня несколько раз передергивает.

Когда он уже оставит меня в покое. Видимо, когда с похищением ребенка Марины, ничего не выгорело, он не успокоился, а наоборот, распалился еще больше. Ищет на меня другие пути воздействия. Хочет получить весь мой бизнес и дополнительно еще прихватить какой-нибудь кусок между делом. Меня он не пугает нисколько, но сейчас в этом городе живет моя сестра с мужем и ребенком. Не могу допустить, чтобы с ними что-нибудь случилось.

Хотя вроде и меры принял все, какие только можно. Охраны полный дом, на улицу дальше запертых ворот с ребенком ей вообще запретил выходить.

Бегло пробегаюсь по договору, смысл которого у меня вызывает приступ неконтролируемого смеха. Неужели, он думает, что я соглашусь на такие условия. Он что совсем из ума выжил на старости лет.

Набираю его номер и слушаю длинные гудки.

– Да, – раздается в трубке скрипучий голос.

– Мое почтение, господин Шевцов.

– И тебе не хворать. Получил письмецо, – это звучит больше, как утверждение, чем как вопрос.

– Получил. Вот ты вроде такой большой, опытный, в почтенном возрасте ведь уже, а в сказки до сих пор веришь.

– Да нет, давно не верю уже.

– Ну, так, зачем ты мне шлешь всякую чушь. Ты в прошлый раз еще не понял, что тебе ничего не светит.

– В прошлый раз ты легко нашел козла отпущения, который вместо тебя принял удар. Интересно, кого зашлешь в следующий раз?

– Следующего раза не будет.

– Уверен? – в его голосе снова проскакивает скрипучий смешок.

– Я всегда уверен в своих словах.

– Ты продолжаешь наивно думать, что тебе больше некого терять?

– А ты, я смотрю, продолжаешь думать, что ты пуп земли и тебе море по колено?

– Так оно мне и вправду по колено. Ну, смотри, не говори потом, что я тебя не предупреждал, – бросает на прощание небрежным тоном и отключается.

Я со всей силы швыряю телефон в стену и наблюдаю с каким-то садистским удовольствием, как он разлетается на куски. Может, стоит еще охраны нанять для сестры? Хотя, куда уж больше.

Ну, не должны ее тронуть. Никак не должны. Там муж у нее не простой человек, да и бизнес у них свой, с моим никак не связан и с нашим семейным тоже.

Ближе к вечеру меня накрывает новой волной паники, я даже не знаю, откуда это все берется. Нанимаю новых охранников, сам лично проверяю все документы, и уровень подготовки. Пока еду домой в машине листаю личные дела претендентов и откладываю самые выдающиеся. В этот раз решаю отдать предпочтения тем, кто служил в горячих точках.

После ужина мне звонит начальник службы безопасности и снова выбивает из колеи своими новостями.

– Шеф, в доме вашей сестры появилась новенькая молоденькая девушка, похоже, что ее приняли на работу.

– Подожди, этого просто не может быть. Я строго-настрого запретил Марте брать людей самой без моей дополнительной тщательной проверки.

А сам уже понимаю, что моя сестра всегда сама себе хозяйка и все всегда делает по-своему. Вот, паразитка.

– Других вариантов быть не может. Эта девушка первый раз пришла в дом вашей сестры пару месяцев назад ненадолго, ребята мои ее запомнили, скорее всего, приходила на собеседование, а позже уже заселилась в ваш дом, она и сейчас там живет.

И тут я вспоминаю, что моя неугомонная сестра искала в срочном порядке няню, вот черт. Ведь просил же советоваться со мной в любом случае.

– Выясни все про эту девчонку в срочном порядке. Шевцов в последнее время очень активизировался и шлет угрозы, надо проверять все варианты. Вдруг эта девчонка тоже от него, подосланная.

– Хорошо, босс, будет сделано.

Набираю следом свою сестру, но она не берет трубку. Не знаю, где носит ее неугомонную задницу. Пытаюсь дозвониться до ее мужа, но у него выключен телефон. Потом вспоминаю, что тот должен был улететь в командировку.

В итоге, когда через пару часов Марта мне перезванивает сама, я уже накрутил себя до чертиков.

– Алекс, что случилось? Пожар? Наводнение? Или кто-то умер?

– Не смешно, – огрызаюсь, но вынужден признать, что от сердца уже отлегло, – что за девушка появилась в твоем доме?

– Нарыл все-таки, – недовольно бубнит в ответ.

– Я же тебя просил всех, кого берешь на работу, отправлять ко мне.

– Алекс, это просто няня, никакого криминала. Успокойся и выдохни. Она совсем молоденькая девушка, к тому же жизнь ее и так уже знатно потрепала. Не смей ее пугать.

– Ты же знаешь, что я все равно все проверю.

– Проверяй, но лично к ней не суйся. Девочка недавно пережила трагедию. Мы завтра уедем на несколько дней к друзьям за город, поэтому давай твой визит и все проверки отложим до нашего приезда.

– Хорошо, – быстро соглашаюсь и прощаюсь с сестрой.

У меня появился отличный шанс самому все выяснить, пока моя сестренка не путается под ногами. Досье ждать придется несколько дней, в нынешней ситуации это может быть чревато, поэтому надо съездить лично.

Утром просыпаюсь ни свет ни заря и еще раз убеждаюсь в правильности своего решения, потому что от Шевцова прилетает очередной привет в виде сообщения на телефон.

«Ты уверен, что тебе совсем нечего терять? Может, просто ты не все знаешь?»

Глава 13

Алекс

Я сразу срываюсь в дом своей сестры, по пути беру с собой несколько охранников на всякий случай. Вдруг сестра не уехала и ей срочно нужна помощь. Добираюсь очень быстро, потому что в такие ранние часы пробок еще нет. Застываю у входной двери с оглушительным сердцебиением и начинаю настойчиво звонить в дверь.

Мне открывает девушка, и ее лицо кажется мне смутно знакомым.

Пока я осознаю своей тяжелой головой, кто передо мной стоит, девчонка сгибается практически пополам, хватается за живот и стремительно бежит в ванную. Судя по звукам, ее сейчас выворачивает наизнанку, а судя по зеленоватому цвету лица, это происходит далеко не в первый раз.

У меня сразу в глубине души зарождается неприятное предчувствие, которое тут же переходит в смутное подозрение. Я срываюсь с места и иду следом за ней. Она сползает на пол и забивается в самой угол, прислонившись лбом к холодному кафелю.

Подхожу ближе, хватаю ее за плечи и рывком поднимаю на ноги.

– Что с тобой? – требовательно спрашиваю сквозь зубы.

В общем-то, мне уже и ответ не нужен, я и так все понял. Но убедиться не помешает.

– Отвечай, твою мать, – повышаю голос, потому что меня резко накрывает волной бешенства.

Она поднимает на меня глаза и молча мотает головой из стороны в сторону. Ее всю трясет в моих руках, по щекам безостановочно льются слезы, изо рта периодически срываются то ли всхлипы, то ли стоны. И тут я обращаю внимание, что правая рука у нее плотно сжата в кулак. Хватаю ее за локоть, чтобы не дергалась и хватаю за запястье.

– Что у тебя там? Показывай, – приказываю ей, на что она снова мотает головой и пытается вырваться.

Я скручиваю ее сильнее и прижимаю спиной к своей груди. Силой разжимаю кулак и смотрю, что у нее в руке. Как я и думал. Тест на беременность. Положительный.

Твою мать. Это я удачно зашел. Как чувствовал.

– Собирайся, поехали, – отпускаю ее и даю отойти в сторону, пока цветочный запах волос, не свернул мои мозги окончательно.

– К…куда? – заикается она, с ужасом округляя глаза. Чувствует, что хорошего я ей ничего не скажу.

– На аборт, – озвучиваю вслух приговор и отворачиваюсь, чтобы не видеть, сколько боли плещется в ее глазах.

Сжимаю руки в кулаки и прячу их в карманах брюк. Когда уже в моей жизни наступит хоть какой-то просвет. Сплошной мрак, мерзкий и липкий. Мне уже начинает казаться, что даже когда моя жизнь наладиться, я никогда не отмоюсь от него. Теперь вот еще один грех на душу придется брать.

Девушка громко вскрикивает и закрывает рот ладонью, начинает плакать сильнее и пытается вжаться в стену.

– Быстрее, иначе сам соскребу в кучу и силой запихаю в машину.

– Пожалуйста, пожалуйста, только не это, – прорезается ее хриплый от слез голос, и она опускается передо мной на колени, – прошу вас, отпустите меня, я уеду, навсегда исчезну из вашей жизни. Только не аборт, пожалуйста, умоляю.

Я не могу больше все это слушать, потому, как тоже не железный, у меня тоже есть сердце, чтобы она про меня не думала сейчас. Но я не могу допустить, чтобы она родила от меня ребенка, просто не могу.

– Хватит, – пытаюсь остановить ее истерику, – вставай и собирайся. Я не передумаю. Потом еще спасибо скажешь.

– Пожалуйста, отпустите, ну, пожалуйста. Я прямо сейчас уйду, даже вещи собирать не буду. Сразу выйду на улицу и уеду навсегда.

Угу, даже до вокзала не успеешь добраться. Чувствую, что моя выдержка начинает сбоить и меня захлестывает жалость к ней. Да, что же это такое-то, мать вашу.

Достаю телефон и набираю охранников, которые сидят где-то в машине недалеко отсюда. Я не в силах больше это слушать, поэтому разворачиваюсь и выхожу из ванной. Девушка быстро успокаивается и затихает, наверно, думает, что я решил ее отпустить. Нет, милая, к сожалению, не решил.

Охранники заходят в дом минут через пять, девушка сразу понимает, что это по ее душу и начинает голосить еще сильнее.

– В машину ее. За мной поедешь, – коротко приказываю и выхожу за дверь первым.

Сажусь в свою машину и с силой сжимаю руль, до белых костяшек, до боли в суставах. Как мне выдержать этот ненормальный день и как не дать слабину сейчас. Я не знаю. Никогда не думал, что буду принимать такие решения. Но по-другому нельзя.

Выезжаю со стоянки первым, в конце концов, мне надо еще с врачом успеть договориться. Надеюсь, попадется сговорчивый, без лишней правильности. Спустя минут десять, решаю подстраховаться в этом вопросе и звоню своему знакомому врачу.

– Привет, Родя. Посоветуй врача хорошего, гинеколога.

– Смотря, для каких целей. Что, опять роды кому-то принять нужно?

Если бы.

– Нет. Аборт нужно сделать. Быстро, качественно и без лишних вопросов.

– А какие могут быть вопросы? Если все согласны…

– В том то и дело, что не все. Девушка против. Очень. До истерики.

– Алекс…, ты чудовище, – беззлобно, с легкой грустью выдыхает.

– Так нужно, Родя. Не мне тебе объяснять. Поможешь?

– Да, скину адрес сейчас. Доктора я сам предупрежу.

– Спасибо, буду должен.

– Да не дай бог.

Едва успеваю сбросить звонок, мой телефон начинает вибрировать снова.

– Шеф, она сбежала, – слышу растерянный голос охранника.

– Что? – сразу срываюсь на крик, – ищите, догоняйте. Ну, что за придурки на меня работают! Ничего доверить нельзя. Она далеко убежать не сможет. Ей почти все время плохо.

Сбрасываю вызов, и швыряю телефон в соседнее кресло. Этот кошмар когда-нибудь закончится?

Глава 14

Настя

Я не понимаю, как он меня нашел. Не знаю, как смог так быстро догадаться о том, что со мной, учитывая, что у меня самой ушло на это намного больше времени.

Когда я понимаю, что он хочет сделать, у меня внутри все скручивается от боли. Как можно быть таким чудовищем. Монстром. Как можно убить собственного ребенка. Ведь он же всегда хорошо относился к детям Марины, я же видела, что это было не наиграно, по-настоящему. Неужели только из-за того, что мать его ребенка я. Неужели социальное неравенство повод убивать своего ребенка.

Меня скручивают охранники, не жестоко и не больно, но так, чтобы не вырвалась, и ведут к машине. Пихают на заднее сидение и запирают машину. Сами садятся впереди.

Алекс даже здесь не хочет пачкать об меня руки, все поручает своим людям. Кажется, я поторопилась со своими чувствами к нему. Разве можно так сильно любить такого жестокого человека. Если бы у меня были деньги, я бы смогла договориться с врачом, дать ему взятку. Но разве у меня будет когда-нибудь хоть малая часть тех денег, что есть у Алекса. Он всегда сможет заплатить больше, чтобы лишить еще не рожденного человечка жизни, своего сына или дочку.

Чувствую приближение истерики, меня постоянно трясет и все еще сильно тошнит. Мне так плохо. И морально, и физически. Дом Марты находится далеко за городом, поэтому мы сейчас проезжаем мимо какого-то пролеска. Пытаюсь через окно рассмотреть, что там дальше за деревьями. Похоже, что за ними начинается настоящий лес. Чувствую, что меня укачивает все больше и понимаю, что это может быть мой единственный шанс.

– Остановите машину, мне плохо, – кричу охранникам.

Они, переглянувшись и о чем-то переговорив, все-таки останавливаются. Я выскакиваю из машины и стрелой несусь к деревьям. Меня выворачивает раз, второй, третий. Охранники стоят немного дальше и ждут, в мою сторону стараются не смотреть.

Когда меня немного отпускает, один из них движется ко мне.

– Можно мне воды?  – кричу ему, чтобы он повернул обратно к машине.

Он после недолгих раздумий и небольшой паузы уходит, но теперь ко мне уже идет второй.

– Я хочу в туалет. Мне очень нужно, пожалуйста.

Охранник начинает колебаться, а я для убедительности хватаюсь за живот.

– Ладно, далеко только не отходи, – нехотя соглашается.

Я медленно без резких движений отхожу в сторону и дожидаюсь того момента, когда охранник отводит взгляд в сторону, чтобы не смущать. Надо же, какой вежливый.

Решаю, что дальше ждать нельзя и резко срываюсь с места. Бегу без разбора по тропинке, не чувствуя ног. Хорошо, что перед этим меня основательно прополоскало, иначе я бы не смогла так бежать. Слышу отдаленные ругательства и маты в свой адрес, но не обращаю внимания и не оглядываюсь. Сейчас дорога каждая секунда.

Несмотря на плохую проходимость, беру направление сразу в гущу леса. Конечно, рискую переломать себе ноги, но останавливаться нельзя. Почти сразу начинает колоть в боку с непривычки, но я упорно игнорирую это и бегу дальше. Чтобы основательно замести следы, скатываюсь с небольшого оврага и замечаю внутри него довольно приличное по размерам углубление. А самое главное, его почти не видно. Никому и в голову не придет здесь меня искать. Тем более мои силы на исходе, я не смогу бежать дальше.

Забираюсь внутрь этого оврага и тщательно поправляю траву вокруг, чтобы было не заметно, что ее кто-то помял. Прижимаюсь вплотную к земле и зажимаю рот ладонями, чтобы не слышно было моего шумного дыхания.

Слышу по голосам, что охранники кружат где-то рядом, но совсем близко не подходят. Постепенно их голоса отдаляются, а чуть позже стихают совсем. Я не собираюсь пока вылезать из укрытия, несмотря на то что земля кажется сырой и холодной. Хорошо, что, когда меня вытаскивали из дома, я прихватила в прихожей длинный вязаный кардиган, в него можно завернуться почти полностью. Жаль только, что воды нет, пить мне очень хочется. Нахожу рядом с собой в траве несколько кустиков с ягодами и, обрадовавшись, начинаю их собирать. Они в меру сладкие, немного кислят и очень ароматные, как раз то, что нужно.

Не знаю, сколько времени проходит, мне даже кажется, что мне удалось уснуть ненадолго. Когда в очередной раз открываю глаза, на улице уже темнеет. Пожалуй, пора выбираться отсюда. Ночевать здесь будет очень холодно, а простывать мне нельзя.

Осторожно вылезаю из своего укрытия и оглядываюсь по сторонам. За одно и к звукам прислушиваюсь. Тишина. Знать бы еще куда идти.

Закутываюсь плотнее в кофту и иду вперед, выбираю дорогу там, где землю лучше протоптана. Чем дольше иду, тем страшнее, потому что вероятность заблудиться возрастает с каждой минутой. Неожиданно до меня доносится звук, очень напоминающий шум оживленной трассы.

Воодушевившись, иду в ту сторону, значительно ускоряя шаг. Осторожно выхожу на дорогу и замечаю в стороне заправку и небольшой магазинчик. Выдыхаю с облегчением, потому что мне надо, как минимум купить воды. Да и силы уже совсем на исходе. Я примерно час шла пешком и чувствую, что дальше рискую упасть без чувств.

Снова оглядываюсь вокруг и, убедившись, что рядом никого, иду к магазину. Захожу внутрь и сразу обращаю внимание, что здесь приятно пахнет свежим кофе. С удивлением понимаю, что меня не тошнит от его запаха.

Нахожу в кармане немного денег, как хорошо, что у меня всю жизнь была привычка, распихивать по карманам небольшие суммы на всякий случай. Сейчас она мне буквально жизнь спасает.

Женщина подозрительно на меня смотрит какое-то время, потом все-таки отводит глаза, представляю, что она видит. Растрепанные волосы, мятая одежда, лицо из-за токсикоза нездорового землистого оттенка. Покупаю бутылку воды, два стаканчика чая и большой кусок лимонного пирога.

– Откуда ты такая? – решается все-таки спросить.

– Долго рассказывать, просто попала в неприятности, – сажусь за столик и начинаю есть.

– Если тебе нужна помощь, я могу позвонить в полицию, – шепчет приглушенным голосом, будто нас могут подслушивать.

– Нет, не нужно в полицию. Лучше скажите, где здесь поблизости можно переночевать?

– Да хоть у меня вон, в каптерке, – кивает головой на небольшую дверь в углу, – а завтра утром заправляться заедет мой хороший знакомый, отвезет тебя, в город или куда тебе там надо.

– Спасибо, это было бы здорово.

Осталось только придумать, куда мне ехать. Где можно спрятаться, чтобы не нашли. Я же без документов и без денег. И я уверена на все сто процентов, что меня до сих пор усиленно ищут. Поэтому, в городе появляться очень рискованно.  Хорошо, что паспорт мой до сих пор лежит у Зои, было бы намного сложнее, если бы в доме Марты или у самого Алекса.

Решаю обдумать все это дело ночью, времени будет достаточно, а пока надо подкрепиться. Съедаю пирог с большим аппетитом, тошноты пока не чувствую, может потому, что уже вечер, может организм понял, что мне сейчас, как никогда нужны силы.

Женщина подходит к моему столу и ставит передо мной тарелку полную всякой выпечки.

– Это бесплатно, мои собственные. Все лучше, чем неизвестно, что в рот пихать.

– Спасибо большое, – благодарю ее и понимаю, что хоть с голоду не умру теперь. Не факт, что утром смогу что-то съесть, но с собой взять не помешает.

– Где здесь у вас туалет? – спрашиваю у женщины за прилавком.

– С другого торца. Это тебе нужно выйти и обойти здание. Там вывеска есть, мимо не пройдешь.

– Спасибо.

Я быстро нахожу нужную дверь и с радостью обнаруживаю, что здесь есть не только холодная, но и горячая вода. Привожу себя в порядок и снова выхожу на улицу.

С этой стороны здания очень темно и ни одного фонаря. Слышу за спиной у себя странный шорох и приглушенные шаги. Замираю в ужасе, мне, кажется, у меня даже волосы от страха начинают шевелиться. Какова вероятность, что меня в такой темноте не заметят и просто пройдут мимо? Пытаюсь повернуться назад и посмотреть, но не успеваю. Меня резко хватают за плечи и зажимают рукой рот. Пытаюсь вырваться, но хватка просто железная.

Из глаз брызгают слезы, а внутри меня зарождается самая настоящая истерика, потому что я понимаю, что не смогла спастись сама и сохранить жизнь своему еще не рожденному ребенку. Последнее, что успеваю осознать, перед тем как провалиться в темноту, это то, что меня тащат к машине.

Глава 15

Медленно прихожу в себя, открываю глаза и рассматриваю белый потолок со множеством светильников. Память постепенно возвращается ко мне и подкидывает картинки, одна ужаснее другой. Прислушиваюсь к своим ощущениям и стараюсь понять, что со мной могли сделать за то время, пока я была в отключке.

Помещение не похоже на больничную палату, это просто комната в каком-то доме, и, судя по окружающей обстановке очень богатом доме. В целом у меня ничего не болит, но небольшое головокружение все-таки есть. И боюсь, что, если я сейчас встану, тошнота резко подкатит к горлу и начнется все тот же ужасный утренний токсикоз.

Слегка поворачиваю голову в сторону и замечаю у дверей молодую девушку в форме служанки. Она, заметив, что я очнулась, сразу срывается с места и убегает.

Я медленно поднимаюсь с кровати и сразу чувствую позывы к рвоте. Глазами нахожу небольшую дверь и бегу в ту сторону. Хорошо, что с первой попытки угадываю, что это ванная, потому что меня сразу выворачивает несколько раз подряд.

Когда я возвращаюсь обратно в комнату, меня уже ждут. Возле дверей стоят двое мужчин в черных костюмах и с абсолютно непроницаемыми лицами. Один из них делает мне знак следовать за ним.

Я стараюсь изо всех сил не поддаваться панике, да это и не под силу мне, пока так плохо. Но, к моему большому облегчению, среди присутствующих я не вижу знакомых лиц. Здесь другие охранники и самого Алекса тоже нигде не видно. Вся обстановка в этом доме в целом мне незнакома.

Меня заводят в кабинет, где в самом центре комнаты в шикарном кожаном кресле сидит мужчина и курит сигару. Понимаю сразу, что он очень обеспеченный и влиятельный человек. Выглядит представительно, несмотря на возраст и седые волосы. Никакой лысины и огромного живота, он подтянутый и даже привлекательный. Только между бровей залегла одна жесткая складка, подтверждая, что его мир не состоит из радужных единорогов.

– Здравствуй, Настя, – он делает знак, чтобы я села на стул прямо напротив него.

Послушно прохожу вглубь комнаты и осторожно присаживаюсь на самый край, будто это поможет мне сбежать. От таких людей не сбежишь, это заметно сразу по гнетущей обстановке вокруг и по всему окружающему шику и богатству.

– Здравствуйте, – тихо отвечаю и с облегчением понимаю, что запах его сигар не вызывает у меня дополнительных спазмов в животе.

– Ты знаешь, кто я такой? – он сейчас так внимательно сверлит меня взглядом, что мне, кажется, без дополнительных вопросов, видит всю подноготную.

Я в ответ только головой мотаю. Почему рядом с ним хочется, как можно меньше говорить и взвешивать перед этим каждое слово.

– Олег Николаевич. Но это тебе все равно ни о чем не говорит, как я понимаю.

В ответ я снова мотаю головой.

– Хорошо. Сейчас расскажу подробнее. Я главный конкурент Алекса. Того самого, в доме которого ты работала няней. От тебя мне нужна информация о нем. Все, что только сможешь вспомнить. Каждая мелочь может оказаться важной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.