Татьяна Абалова
Ветер с ароматом корицы

Глава 1, в которой я попадаю в странный мир рыцарей и русалок

Вынырнув в чужом мире, не отчаивайся. Здесь тоже есть добрые люди, которые подберут и обогреют. Правда, есть и такие, что оберут и нагреют, особенно если приходится исполнять роль стряпухи и развозить еду на летучем корабле. Но и на них найдется управа. Паруса по ветру! Ваш заказ, милорд!

***

Я бежала по пирсу, чтобы прыгнуть ласточкой в воду. Я умела нырять красиво, так как несколько лет занималась плаванием. Подтянутое тело, длинные, развевающиеся за спиной волосы, горящие счастьем глаза – я чувствовала себя желанной и любимой. Солнце, море, отпуск и романтические отношения с симпатичным парнем – это ли не то, о чем мечтает каждая девушка?

– Я люблю тебя, Дима!

Он смеялся в ответ и тянул ко мне руки.

Это последнее, что я видела, влетая в воду. Не поняла, что случилась, но сильное течение, взявшееся неизвестно откуда, не позволило вынырнуть. Легкие уже пекло от нехватки воздуха, а я бестолково билась со стихией, потеряв всякие ориентиры. Когда уже отчаялось выбраться, меня кувыркнуло, обо что-то ударило и выкинуло на каменистый берег. Я тут же отключилась.

Пришла в себя от странного звука. Я не только слышала надвигающийся рокот, но и чувствовала усиливающуюся дрожь земли. Не понимая, что бы это могло значить, открыла глаза. Надо мной висело низкое небо, рядом топорщил ветви кустарник. Я села и стряхнула впившиеся в тело камешки. Удивилась, увидев реку – не очень широкую, но с быстрым течением. Ее берега и заводи поросли камышом. Нестерпимо воняло тухлой рыбой.

– Черт, где море?

Меня трясло от холода. Я поднялась и раздвинула кусты. В десятке метров от себя обнаружила почерневший от времени каменный мост. По дороге к нему двигалась группа всадников. Над их головами прыгали алые стяги.

Когда они приблизились, я не поверила своим глазам. К переправе стремился отряд рыцарей в сверкающих латах. Их сопровождала дюжина воинов, одетых попроще. У некоторых из них в руках были длинные пики, на концах которых вились знамена. Их раздвоенные длинные языки походили на змеиные. Когда на мост вступили первые всадники, я присела – мой яркий купальник мог привлечь внимание.

– Исар, кусты! – крикнул и резко осадил мощного коня рыцарь в черных доспехах.

Я не сразу заметила его, отвлекшись на золото и серебро брони и яркое оперение на шлемах попутчиков. Перестала дышать, когда поняла, что жуткий рыцарь указывает рукой в мою сторону. Пробив листву, свистнул арбалетный болт и воткнулся в землю за моей спиной. Понимая, что сейчас меня убьют, я упала на живот и ящерицей метнулась к кромке воды.

Прежде чем нырнуть, успела заметить пробирающегося через кусты арбалетчика. Он навел на меня оружие и растянул рот в снисходительной улыбке. Я ушла на глубину и сделала обманный разворот: не поплыла по течению, а вернулась назад, к заводи, и затаилась в камышах.

Если бы не этот маневр, я всплыла бы утыканная стрелами. На мосту застыли в ожидании добычи еще трое лучников. Я похвалила себя за сообразительность, когда высунулась, чтобы набрать в легкие воздуха.

– Что там? – спросил тот же голос, что послал Исара убить меня.

– Русалка. Ушла, тварь, – арбалетчик сплюнул. – Верткая, точно змея. Только хвостом махнула и нет ее.

Я продолжала сидеть в воде, хотя давно стих лошадиный топот, а небо отдало себя сумеркам. Страх скручивал мои кишки до боли. Я боялась, что за кустом затаился лучник, и стоит мне показаться, как меня тут же подстрелят.

Но и в заводи оставаться было жутко. Постоянно казалось, что кто-то задевает меня хвостом или трогает холодными пальцами. Меня напугало упоминание русалок. Неужели купальник изумрудного цвета и длинные темные волосы (резинку я потеряла, пока боролась с морем) сделали меня похожей на мифическое существо?

«Боже, о чем я рассуждаю? Какие русалки? Все просто! Я утонула, прыгнув с пирса, а средневековые воины со знаменами – это игры затухающего разума».

Мне требовалось найти хоть какое-то объяснение, которое не позволило бы сойти с ума от ужаса и странности происходящего. Другого, как переселение в мир иной, быть не могло, ведь я понимала каждое слово, которое произнесли Черный рыцарь и арбалетчик.

Однажды, когда я еще была подростком, мне делали операцию под наркозом. Я видела космос, по которому летела одиноким челноком. Знала, что совершаю свой последний полет, и как только состыкуюсь с бездушным гигантским объектом, перестану существовать. И это было жуть как страшно. Тогда меня разбудили врачи, а сейчас кошмар длился и длился.

Осторожно, беспрестанно озираясь, я выбралась из воды. Уже не чувствовала ни рук, ни ног. Заледенела. Я не знала, куда идти и чем предпочтительнее одно направление от другого. Для себя решила, что пойду в противоположную сторону от той, куда ускакали всадники. Я пересекла мост и потрусила по дороге. Без обуви, в одном купальнике, в незнакомом краю.

Бедные мои ноги. В последний раз босиком я ходила по нагретому песку, а тут дорога хоть и была худо-бедно укатана, ступни чувствовали каждую выбоину. Смеркалось, а я так и не поняла, что делать дальше. Справа от меня стеной шел темный лес, а слева колосилось пшеницей поле, которую до того я видела лишь в кино или из окна поезда.

– Нет, это не может быть явью. Большего абсурда представить сложно, – шептала я себе, все более убеждаясь, что умерла.

Никто из нас не знает, как оно там, на другой стороне. А здесь, оказывается, рыцари да русалки. Выходит, чем увлекаешься при жизни, то и получишь? Лучше бы я читала любовные романы, а не фэнтези. Так оказалась бы в более реалистичной ситуации.

– Эй, стой! – крикнули мне откуда-то сверху.

Я оглянулась и была ослеплена ярким светом, идущим с небес. Если это ангел, то голос его был старческим, надломленным. Как у человека, который всю жизнь курил. А если бог, то мог бы быть не таким грубым. Что за «эй»?

На всякий случай я кинулась прочь. Страх сослужил плохую службу – погнал меня в поле. В лесу я скрылась бы с большим успехом, а тут была как на ладони. Я бежала в пятне света, словно мышь, на которую направили сильный прожектор. И куда бы я ни метнулась, меня всюду преследовал яркий луч. Стоило бы смириться, раз позвали на небеса, но я боролась из последних сил.

– Да стой же ты, глупая! – к охоте присоединился кто-то молодой.

Мальчишеский голос звенел азартом, а я неслась ланью, которую больно хлестали по голому телу колосья. Я падала, поднималась и снова бежала. Противное ощущение загнанного зверя не давало трезво мыслить.

На ум пришла мысль, что меня пытаются поймать сразу двое: и бог, и ангел, причем оба не отличались хорошими манерами. В чем я вскоре убедилась: на меня набросили грубую сеть, в которой я, запутавшись, вознеслась к небесам.

– Осторожно подтягивай, – советовал Бог Ангелу, который так дергал сеть, что меня раскачивало маятником. – Иначе ее стукнет о борт.

– А чего она визжит, точно дикая кошка? – отвечал нерадивый Ангел. – Может, и к лучшему, чтобы стукнуло, уши уже заложило.

Я резко прекратила вопить, переваривая услышанное. Борт. Старик сказал «борт»? НЛО? Вот так, оказывается, пришельцы воруют людей?

Но инопланетяне никак не вязались в одном сюжете с рыцарями, и это окончательно привело меня к уверенности, что я брежу. Я призвала себя успокоиться. Бред бредом, но получить повреждение мозга, если меня стукнет о борт летающей тарелки, не хотелось.

Поднявшуюся сеть притянули в четыре руки и шмякнули на пол. Вернее, на палубу, так как я обнаружила себя на борту самого настоящего судна. Я лежала на спине, а надо мной хлопал полотнищем огромный красный парус.

«Вот и дождалась ты, Ульяна, чуда. Мечтала об алых парусах? Получи!»

– Фордевинд! – скомандовал старик, и юнец, бросив сеть, вытянулся в струнку.

– Есть, капитан! – ответил он и опрометью бросился исполнять волшебное слово. Для меня волшебное, но не для юнги.

Вскоре квадратный парус на огромной мачте упруго надулся, и судно, дрогнув всем телом, пошло вперед. Моих ловцов я успела разглядеть в свете того самого «прожектора», которым выслеживали меня. Фонарь был установлен на носу парусника, и его удивительно мощный луч все еще шарил по колосящемуся за бортом пшеничному морю.

– Не дергайся. Не дергайся, кому сказал! – прикрикнул на меня старик, возясь с веревками, стягивающими сеть.

Как только она распустилась, я поторопилась оставить «темницу». Меня качнуло, но крепкая рука капитана, вцепившаяся в плечо, не дала упасть. Мы так и стояли друг против другая, внимательно изучая «подарок», посланный судьбой.

Старик оказался невысоким, кряжистым, уверенно держащимся на широко расставленных ногах. Его седые космы были собраны на макушке в тугой пучок. Я заметила его, когда капитан снял шляпу с заломленными полями, которую носил на манер двууголки Наполеона. Он задумчиво поскреб затылок.

Грубое лицо с мясистым носом, обрамленное густой бородой, выражало крайний интерес. Капитан даже присвистнул, обходя по кругу свою добычу. Я почувствовала себя нагой. Стесняясь, прикрывала ладонями то грудь, то попу, если старик оказывался сзади. Купальник был достаточно откровенным, но покупала его я вовсе не для путешествия по своим галлюцинациям. Зашелестела одежда, звякнули металлические пряжки, и я в страхе обернулась.

– На, надень. А то совсем озябнешь, – мне на плечи опустился тяжелый бушлат.

Старик вытащил из заднего кармана штанов плоскую флягу и, отвинтив крышку, хлебнул. Мне бы тоже не мешало подкрепиться. Я стучала от холода и страха зубами, но капитан не предложил «успокоительного» даме.

– И откуда к нам занесло такую невидаль? Я уж подумал, река выбросила русалку, а ты скачешь, точно заяц, – его взгляд выразительно прошелся по моим голым ногам.

– Я ничего не помню, – я облизала сухие губы. Лучше прикинуться потерявшей память, чем объяснять необъяснимое.

– Как так?

– Не знаю. Очнулась на берегу реки, а тут рыцари с мечами и арбалетами. Тот, что в черных доспехах, приказал меня убить, но я спряталась в камышах. А потом вы со своим прожектором, – я кивнула в сторону носа, где по-прежнему горел мощный фонарь. – Вот я и побежала.

– Потеряшка, значит, – выдал старик, своеобразно интерпретируя мое состояние. – Но раз болтаешь по-нашему, без сомнения, здешняя. Ты хоть помнишь, что находишься в королевстве Леворд?

Я помотала головой.

– Скажи, деточка, не скрывай, может, рыцари над тобой надругались?

– С чего вы взяли? – я нахмурилась и плотнее закуталась в бушлат. Звякнули его застежки.

– На тебе, кроме исподнего, ничего нет. Кто в трезвом уме будет гулять у реки, которая кишит русалками? Выходит, тебя туда приволокли и сбросили в воду, чтобы скрыть преступление.

Я вытаращила глаза. Рыцари и такое могут? И русалки вились где-то рядом, пока я сидела по шею в воде?

Глава 2, в которой я получаю хлебную работу

Меня передернуло, стоило представить хищных русалок. Но почему они не тронули меня? Неужели приняли за свою? Или ждали, когда утону? Местное население водных дев определенно не жаловало, раз даже корабли бороздили просторы неба, а не реки.

– Нет-нет, все было не так! Я сама разделась. Хотела поплавать, – я окончательно запуталась, поэтому поторопилась завершить рассказ. – А потом увидела рыцарей и спряталась от них в камышах.

– А почему не оделась, когда они уехали? – капитан протянул руку и, подцепив влажную прядь, поднес к носу, точно хотел убедиться, что та пахнет рекой.

– Я потеряла голову от страха, – я шмыгнула. Наверняка простыла, пока сидела в ледяной воде.

Корабль качнулся, меняя курс. Заскрипели снасти.

– Имя свое хоть помнишь? – капитан отпустил локон и оглянулся на мальчишку, который сосредоточенно смотрел вдаль. На небе появились первые звезды.

– Да. Я – Ульяна, – я переминалась с ноги на ногу. Хоть и была в бушлате, все равно мерзла. Ветер гулял по палубе, залезая то под одежду снизу, то путая влажные волосы. Ныли от усталости мышцы.

– Странное имя. Не выговорить, – капитан ненадолго замолчал. Опять задумчиво поскреб в затылке. На что-то решившись, напялил шляпу на макушку. – Буду называть тебя Ляной. Пойдешь ко мне в помощницы? Тебе с твоей памятью пропасть – раз плюнуть. А я предлагаю кров и защиту. Девка ты сильная, не всякая по полю так ловко скакать способна. Еще и босиком. Работница из тебя выйдет справная.

Я кивнула, даже не поинтересовавшись, на какую работу меня позвали. Правильно рассуждал старик: надо прибиться к безопасному месту, а потом уж решать, как жить дальше. Еще из головы не выходил Черный рыцарь, который так легко обрек меня на смерть. Он произвел самое жуткое впечатление из всего того, что я сегодня видела.

– Меня зови Рутом Талбахом. Я владелец «Удильщика», – он жестом хорошего хозяина похлопал по деревянному борту судна. – А моего помощника кличут Малыш Хакли. Не смотри, что он ростом с гнома, ему уже двенадцать.

Старик оглянулся на юнгу.

– Круче забирай! – с явным недовольством в голосе прикрикнул он на мальчишку. – А то опять на шпиль ратуши, как жук на иглу, насадимся. И светоч выруби. Слепит же.

Прожектор на носу погас, но судно не опустилось во тьму. Продолжили гореть невидимые прежде «габаритные» фонари. В темноте трудно было разобраться, но мне сразу бросилось в глаза странное несоответствие размеров летучей посудины. Снаружи я видела лодку с парусом, а теперь ощущала себя стоящей на большом корабле.

– Справа по борту «Селедка», – оповестил Малыш Хакли, что заставило старика засуетиться. Он подтолкнул меня в спину в сторону каюты.

– Не надо, чтобы тебя видели селедочники. Растреплют по всему королевству, что Рут Талбах женщину на судно привел.

– Женщина на корабле к беде? – я вспомнила старую поговорку.

– Никакой беды, если она жена или родственница. А вот если распутница… У тебя ноги голые, а сверху моя одежда, вот и выходит, что Рут Талбах завел себе девицу для утех.

– Я не для утех, – встрепенулась я, когда меня подтолкнули, чтобы вошла в хорошо протопленную каюту, где сразу бросились в глаза крепкая кровать в углу и куча кухонной утвари, развешенной по стенам.

И опять это острое чувство искаженных размеров! Я будто находилась во сне, где маленькое становится большим, а большое сжимается в точку. Еще одно доказательство того, что со мной не все в порядке.

Когда меня поднимали на борт, я ясно видела, что лодка была обыкновенной, от силы метров восемь в длину, и ее внешние габариты никак не предполагали наличие каюты, просторной палубы и капитанского мостика со штурвалом. Однако сейчас я все это видела. Что со мной? Игра воображения? А может, искривление пространства?

– В жены ты мне не годишься по возрасту, – пояснил капитан, не замечая моей растерянности. – Значит, определим тебя в кузины Малыша Хакли. Но сначала прикупим одежки в городе. Мне честное имя ронять никак нельзя, иначе селедочники быстро клиентов отвадят. Блуд на «Удильщике» равнозначен потере репутации.

– А чем вы занимаетесь?

Я огляделась, удивляясь каюте, вместившей в себя печь, устойчивый стол, густо засыпанный мукой, сундуки и огромные кадки, от которых исходил приятный дрожжевой дух. У одной из них из-под тряпицы, вздувшейся пузырем, выглядывало тесто.

Я на каникулах помогала бабушке возиться с пирогами, поэтому сразу поняла, что нахожусь в пекарне. Мама была специалистом по кондитерскому делу, а бабуля по кулебякам и прочим дрожжевым вкусностям. Вон и формы для выпечки хлеба приготовлены, лоснятся маслом.

Я еще раз убедилась, что мой мозг поврежден. Что хорошо знакомо по реальной жизни, то и видится в бреду. Моя фантазия просто не знает границ. Мало того, что она нарисовала средневековых рыцарей, так еще запульнула меня на летучий корабль, где грубоватый капитан замешивает тесто.

– Хлеб печем, – подтвердил мою догадку старик Рут. – И развозим по домам, пока свежий. Так что голодной никогда не будешь.

Капитан снял с крюка огромную рубаху не первой свежести и кинул мне.

– На, переоденься, перекуси и ложись спать, – он кивнул на кровать.

– А вы?

– А нам некогда. До утра с тестом нужно управиться. Все тепленького хлеба на завтрак ждут. Вода в бутылке, ужин под полотенцем. Малыш Хакли сегодня кашеварил. Горшок найдешь под кроватью. Отдыхай, помощница. Завтра посмотрим, на что ты способна.

Когда капитан вышел, я быстро напялила на себя чужую рубаху. Купальник уже высох, и хоть спать в нем было неудобно, я боялась снять с себя единственную вещь, принадлежащую мне. Наскоро пожевав что-то похожее на курицу, запила водой и нырнула под одеяло.

Только пристроившись, заметила, что есть занавеска, отгораживающая спальное место от остальной каюты. Воспользовалась ею как ширмой, когда присела на горшок. Громыхнув крышкой, задвинула его подальше. Утром спрошу, как убирать за собой.

Легла и провалилась в дрему, лелея надежду, что проснусь в гостиничном номере у моря. Представить, что будет с мамой, когда она узнает, что ее дочь утонула, было страшно. Если я все же окажусь психически больной из-за того, что ударилась головой, когда ныряла, то меня очень быстро превратят в овощ. Все, что останется из развлечений – это жить странной жизнью в мире галлюцинаций.

– Мозг пострадал от нехватки кислорода, – словно наяву я слышала сочувствующий голос доктора и всхлипывания мамы, вытирающей мне слюни. – Ничего исправить нельзя. Она уже никогда не станет прежней.

Черт. И как меня угораздило?

Я не слышала, как возился с тестом капитан и что происходило на судне ночью. Проснулась от чужих голосов.

– Завтра хлеба понадобится вдвое больше, – густой бас перекрывал щебет птиц. Пернатые носились над палубой в надежде поживиться крошками. – Ожидаются гости в честь помолвки наследника с альконской принцессой. Она со свитой уже прибыла.

Я высунулась из каюты, но так, чтобы меня не видели находящиеся за бортом. Судно висело у каменной башни, венчающей крепостную стену. За ней открывался сказочный вид.

Огромный замок поражал изысканной архитектурой, высотой конусообразных крыш, разноцветной мозаикой стекол и обилием знамен и вымпелов, плещущихся на ветру. Когда алая ткань стягов разворачивалась, на ней можно было видеть профиль вставшего на задние лапы льва, голову которого венчала корона.

Те же геральдические символы были изображены на знаменах красавцев-рыцарей, встретившихся мне на мосту. Один из них вполне мог оказаться наследником. Я поморщилась, вспомнив Черного рыцаря, так равнодушно приказавшего убить. Охранял жизнь своего господина? Может быть. Но это не оправдывало его жестокость.

– Где это мы? – шепотом спросила я, когда Малыш Хакли отлип от борта.

Заметив меня, юнга подошел к двери каюты. Двое выряженных в красные ливреи слуг ловко подцепили короб, который был до верху заполнен караваями, и скрылись в темноте башни.

– Королевский дворец. Мы здесь главные поставщики хлеба, – Хакли с интересом рассматривал меня.

Я все еще была облачена в просторную мужскую рубаху, едва закрывающую коленки. Вот на них и уставился малец. Его покрасневшие уши сигнализировали, что подобное «распутство», как голые ноги, в их мире не приветствуется.

– Смотри мне в глаза, – посоветовала я, видя, как краснота с ушей юнги перекидывается на покрытые веснушками щеки.

Мое замечание моментально сделало мальца алым. Его зеленые, как изумруды, глаза зло блеснули.

– Больно надо любоваться на тощие ноги, – сплюнул он. – Как говорит мой старший брат, нам не нужные женщины, худые, будто щепа. Пощупать нечего.

– Ах ты паршивец! – я возмутилась неискренне.

Смешно было смотреть на рыжего лопоухого мальчишку, который был далек от того образа бывалого мужчины, которым хотел казаться. Плечи расправил, нижнюю губу выпятил, а все равно походил на взъерошенного воробышка.

– Сама уродина.

– Да меня вчера рыцари за русалку приняли! – в моем воображении рисовалась милая Русалочка из диснеевского мультфильма.

– Ты хоть раз видела настоящих русалок? Нет никого страшнее них. Тела рыбьи, костлявые, волосы точно водоросли, сиськи висят пустыми мешочками, а между пальцами на руках перепонки. А как рот откроют, от вида острых зубов обмочиться можно.

– Они всякими могут быть, как и люди. Красивыми и нет. Зато поют хорошо, – к нам присоединился капитан. – Зазывно. Сколько народу сгубили чарующим пением.

С лица юнги схлынула кровь. Ему сделалось стыдно: хозяин застукал его за обсуждением русалочьих сисек.

– Хватит болтать. Пора за дело. Поднять якорь! – скомандовал капитан, спрятав улыбку.

Юнга принялся крутить железное колесо, втягивая канат с крюком на конце. Тот удерживал судно у башни. Стражник сноровисто высвободил якорь из скобы на стене. Махнул рукой, давая знак, что можно отчаливать. Заметив меня, выглянувшую за борт, воин широко улыбнулся. Но шипение капитана, напомнившее, что я роняю честь «Удильщика», заставило присесть.

Закрепив якорь, юнга взбежал на мостик. Дождавшись, когда капитан багром оттолкнет лодку от стены и прокричит «Фордевинд!», начал маневр. Наше судно медленно разворачивалось, ловя единственным квадратным парусом ветер. Странная конструкция.

– Курс на ярмарку! – приказал старик Малышу Хакли.

Устроившись на канатной тумбе, достал из кармана кисет и принялся набивать трубку табаком. Я оказалась права, когда впервые услышала голос капитана. Он был именно таким – прокуренным.

– Капитан, а зачем нам на ярмарку? – звонко поинтересовался юнга.

– Я тут кое-кого на работу принял. По-человечески одеть надобно, – старик прикрыл один глаз, чтобы тот не слезился от дыма.

Глава 3, в которой я сталкиваюсь с преступным элементом

Загорелое, задубевшее от ветра лицо капитана перекосилось от улыбки, навеянной вчерашними воспоминаниями.

– Негоже нашей помощнице в одной рыбьей чешуе разгуливать.

Ах, вот что он думает о моем купальнике!

Но Хакли никак не успокаивался.

– Зачем она нам? – мальчишка хмурился. Утренний ветер зло трепал его рыжие вихры. – Если посуду после теста мыть, так я и сам справляюсь.

– Не бойся, оплату тебе не срежу. А лишние руки не помешают. Стар я. Пусть Лянка учится пекарскому делу, пока я в силах. А как слягу, заменой мне сделается. Не оставим заказчиков без вкусного хлебушка. Пусть селедочники не облизываются на нашу долю.

Всюду конкуренция. Даже в этом странном мире.

– Как же мы ее такую голую по ярмарке поведем? – малец упорно делал вид, что меня не существует. Шел разговор двух мужчин. – Стыдоба одна. Ее бы в бочку сунуть и народу явить, как пойманную русалку. Пусть дивятся. Я видел, как прошлым летом таборщики девку с зелеными патлами за деньги показывали. Все больше пользы принесет. Еще неизвестно, сколько она муки изведет, прежде чем научится печь.

– Хватит ворчать, – старик встал и выбил пепел из трубки за борт. – Дадим ей шанс выжить. Забыл, как сам ко мне весь в соплях пришел?

Хакли сжал зубы и уставился вдаль. На его глазах навернулись слезы. То ли заревновал, что дед пригрел на груди русалку, то ли всколыхнули душу воспоминания о соплях.

Прилично удалившись от королевского дворца, «Удильщик» завис у колокольни городской ратуши. На площади перед ней раскинулась ярмарка. Судя по количеству повозок с товаром, цветных шатров, куда громко зазывался народ, и огромных бочек с вином, из которых черпали все, кому не лень, день выдался праздничный.

– Отдай мою шляпу, – буркнул капитан, стягивая с моей головы двууголку.

Я специально заправила под шляпу волосы, чтобы снизу, когда перевешусь через борт, не было понятно, что я девица. Очень хотелось поглазеть на средневековый город, где вовсю шли гуляния.

Дед с Малышом Хакли по случаю посещения ярмарки приоделись. Рыжик даже расчесался, прилизав волосы водой. Мне велели затаиться, а для того, чтобы не было соблазна высунуться, нашли занятие – следить за огнем в печи.

– Что делать, если пламя вдруг погаснет?

– Дуть, – коротко ответил капитан и шагнул на сходни, перекинутые на колокольню.

Хакли, закрепив якорь, поджидал старика у лестницы, косясь на огромный колокол. Тот медленно раскачивался, подчиняясь сильным порывам ветра, свойственным такой высоте.

– Убрать трап! – скомандовал капитан, спрыгнув на площадку колокольни.

– Я?! – не поняла я.

– У нас кто-то прячется в каюте? – старик вскинул кустистую бровь. – Конечно, ты. Привыкай к работе.

И бросил мне веревку, с помощью которой я должна была перетянуть сходни к себе.

– А я случайно не улечу без вас? – я покосилась на безвольно висящий парус. В покое он становился похожим на палатку, которая почти полностью накрывала судно.

– Без моей команды – нет, – успокоил старик, спускаясь вниз по винтовой лестнице. Малыш Хакли уже ускакал вперед. – «Удильщик» слушается только меня.

– А если придут чужие? – мне было боязно оставаться одной.

– Кому нужна наша дряхлая лодчонка? Хватит вопросов, Ляна, следи за огнем.

Вернувшись в теплую каюту «дряхлой лодчонки», я собрала волосы на макушке. Мысленно прикинула, где бы помыть голову. После реки они сделались жесткими, как проволока. Но на ум ничего не шло, поэтому я решила дождаться возвращения команды. Лучше у них спрошу, как организовать банный день.

Вопросов к капитану накопилось немало. Начиная с того, почему «Удильщик» только снаружи выглядит утлой лодчонкой, а на самом деле является довольно крупным кораблем с мостиком и просторной палубой. Но больше всего меня интересовало, какие силы удерживают судно в воздухе.

Придвинув низкую табуретку к печи, я подперла подбородок рукой и уставилась на пламя. Было тепло, уютно и приятно пахло свежеиспеченным хлебом.

Вспомнив, что старик оставил целую буханку, отрезала от нее горбушку. Вгрызлась в хрустящую корочку и закатила глаза от удовольствия. Представляю, какой вкус у сдобного каравая, если, жуя хлеб для простолюдинов, можно проглотить язык.

Я почти задремала, когда судно резко качнулось. На палубу кто-то спрыгнул. Хотела вылететь навстречу, чтобы спросить у своих, почему так рано вернулись, но услышала незнакомые голоса.

– Так и знал, что лодка непростая! Глянь, как ловко придумали спрятать боевой корабль! Если бы не слишком большая для лодки тень, ни за что не догадался бы.

– Тише ты!

– А чего таиться? Никого нет, – незнакомец и не думал понижать голос. – Капитан и его пацаненок шляются по площади.

Вскоре и второй осмелел. Я слышала, как они топали по палубе и выворачивали все, что попадалось на пути. Хлопнула крышка сундука, куда дед складывал готовый хлеб, чтобы тот не заветрился.

– Повезло! Обычно один из них остается, – этот голос, в отличие от первого, уверенного и грубого, можно было назвать козлиным. Компаньон явно трусил.

– Брось возиться с сундуками, – Грубиян пнул корзину с квадратными формами для хлеба, и те громко клацнули, вывалившись на палубу. Дед вынес их, чтобы почистить от нагара. – Надо искать в каюте.

Я заметалась, не зная, куда спрятаться. Нырнула под кровать, выставив перед собой горшок.

Эти двое действовали нагло. Переворачивали кадки, сбрасывали с полок посуду. Бьющейся тары капитан не держал, все же не на земле, но грохот стоял ужасный.

– Загляни под кровать, – приказал Грубиян, и его напарник тут же рухнул на колени. Он лихорадочно шарил по полу рукой, едва не задевая меня, но я так вжалась в заднюю стену, что сделалась едва ли толще камбалы. Козел и тут проявил трусость, боясь сунуться глубже.

Я помогла ему нащупать хоть какую-то добычу: подсунула свою ночную вазу. Он вытащил ее и громыхнул крышкой.

– Фу-у-у, – Козел с досадой оттолкнул от себя горшок и поднялся с колен. – Ничего нет, зря роемся.

– Я бы тоже слово мастера не держал на судне, – Грубиян, устав скидывать чашки и плошки, шумно дышал. – Понять бы, где берлога капитана. Но старик хитрый, пойди такого выследи.

– Почему ты уверен, что он знает Слово Мастера? – Козел с трепетным придыханием произнес последние два слова. И я поняла, что ищут они нечто настолько важное, что должно писаться с большой буквы.

– Дед единственный из небоходов, кто выжил в войне. Знает – не знает, но шанс есть. Он дружил с Большим Арком и был свидетелем его смерти. А тот точно Словом владел. Мой отец сам видел, как Арк в небо корабль поднимал. Не чета этой рухляди, трехмачтовик.

Раздался скрип. Я догадалась, что враги старика полезли в печь. Так натужно скрипела только ее дверца. Но что там можно было найти?

– Что ты делаешь? – тревога в голосе Козла звучала столь явно, что я перекатилась ближе к краю кровати. Хотела увидеть, что происходит. – Зачем тебе кристалл?

– Нужно оставить деда без «Удильщика». Тогда волей-неволей ему придется поднять в небо еще один корабль. Взамен погибшего, – Грубиян – широкоплечий детина с лицом, изъеденным оспинами, перекидывал из руки в руку уголек, брызгающийся языками пламени. Тот самый, за которым я должна была следить, чтобы не остыла печь.

Я решила, что лазутчик хочет сжечь корабль. Лихорадочно прикидывала в уме, пора бежать, чтобы перепрыгнуть на колокольню, или еще нет. Если я задержусь, то придется прорываться через пламя, но шанс уцелеть все равно был выше. Эти парни ни за что не оставят свидетеля в живых.

«Да что же со мной не так? – я до крови искусала губы. – Нет покоя даже в бреду. То вода, то огонь…»

Парни, громко топая сапогами, покинули каюту. Дрогнуло судно раз, второй. Я на цыпочках подбежала к двери и выглянула в щель. Оба вредителя уже перепрыгнули на колокольню. Грубиян держал в руках одну из квадратных форм для хлеба, где продолжал плеваться огнем уголек.

– Толкни лодку, – приказал здоровяк трусу, кивая на «Удильщика». – Пусть дрейфует, пока не рухнет. Без кристалла долго не продержится. Других кораблей, кроме «Селедки», поблизости нет. Эти точно не кинутся сопернику на помощь. А мы понаблюдаем, что дед будет делать.

– Я думал, мы подпалим судно, – Козел высвободил якорь – единственное, что связывало «Удильщика» и колокольню. Ухватившись за колонну, трус приготовился пнуть лодку. – Нет ничего проще устроить пожар.

– И тут же попадемся. Нам нельзя действовать явно. Можем погубить все дело.

Высокий и тощий парень, убедившись, что после пинка судно пришло в движение, кинулся вниз за своим подельником.

«Удильщик» медленно разворачивался. Его нос чиркнул по стене колокольни. Оставив в ней глубокую рытвину, осыпал вниз каменную крошку. Жалобно хрустнуло стекло на носовом фонаре. От удара его свернуло набок. Неуправляемый корабль плыл кормой вперед, а я замерла в проеме двери не зная, что делать.

– Следи за огнем! – вспомнила я наказ капитана и бросилась к печи.

Она еще не остыла, но угли в ней едва тлели. Почему-то я твердо была уверена, что огонь в печи – это главное. Набрав полные легкие воздуха, я принялась дуть. Не знаю, о каком кристалле говорили парни, и почему без него судно должно рухнуть, но мне удалось разжечь угли. Пламя вновь загудело.

– Половина дела сделана. Теперь нужно вернуть лодку к колокольне, – прошептала я, трогая пальцами щеки. Они болели от того усердия, с которым я раздувала огонь.

Я не сразу заметила, что извозила руки в саже. А когда глянула, чем хваталась за лицо, ахнула. Попыталась оттереть полотенцем, но тут же бросила его. Не до красоты. Я трусила выходить на палубу, боясь увидеть, как сильно приблизилась земля. Паника плохой советчик.

Еще раз убедившись, что огонь горит ровно, я все же заставила себя покинуть каюту. И зажала рот руками. Как я и думала, судно значительно потеряло высоту. Более того, оно неотвратимо двигалось в сторону королевского замка.

– Божечки-божечки-божечки! – я кинулась к штурвалу.

Начала крутить колесо, но «Удильщик» меня не слушался. Чиркнул дном по крепостной стене, заставив стражников разбежаться. Подцепил и скинул с бойниц несколько вымпелов и стягов. Легко сдернул еще один – огромный, установленный на длинном шесте в центре дворцовой площади. Флаг, расправив крылья, красиво полетел вниз. Золотой лев хмурился и тянул ко мне лапу, точно просил, чтобы я за нее схватилась.

Пока я провожала взглядом алое полотнище, корма приблизилась к верхнему этажу замка. За окнами в панике метались люди.

Глава 4, в которой я разрушаю королевский дворец

– Разойдись!!! Прочь! Все прочь! – поддала огня я, понимая, что сейчас «Удильщик» снесет стену и вползет внутрь помещения.

Мало того, в меня начали стрелять – проснулась стража на крепостной стене. Одна стрела вонзилась в штурвал, что заставило меня присесть, другая просвистела у уха, что бросило меня навзничь. Я закрыла руками голову.

– Ты чего разлеглась? – крепкая рука в кожаной перчатке сдернула меня с пола за шкирку, как напроказившего котенка.

– Так стреляют, – промямлила я, вытаскивая стрелу из скрученных на макушке волос.

Сантиметр ниже, и я была бы мертва. Я еще утром одолжила у капитана пару шпилек, чтобы собрать свои космы в пучок.

Мой оппонент зашипел то ли от злости, то ли от досады. Махнув свободной рукой воинам на стене, он отменил обстрел.

Но меня волновало сейчас совсем другое. Рубашка, за ворот которой меня держали, безобразно задралась и оголила и без того неприкрытые ноги. А ведь я оказалась в руках того самого убийцы, что приказал прикончить меня у реки.

На рыцаре по-прежнему зловеще чернели латы. Правда, на этот раз не такие тяжелые и основательные, как на мосту. Его лицо надежно скрывал шлем. Но я умудрилась разглядеть в прорези забрала стальные глаза, наполненные гневом. Королевский герб на металлическом нагруднике неприятно карябал мне коленки. Я искала хоть какую-то точку опоры и беспрестанно сучила ногами. Более унизительного положения я еще не испытывала.

Раздался сильный грохот. Я от страха зажмурилась. К горлу подкатила тошнота, но встряхнувшая меня рука не позволила провалиться в обморок. Противные скрежет и скрип сводили зубы. Сзади нас рушился навесной балкон.

Корма «Удильщика» оказалась настолько крепка, что сносила все на своем пути. Мраморные вазоны с цветами со свистом летели вниз и хлопались о землю. Завыла какая-то женщина. Наверное, это она ухаживала за растениями и ей было жалко свой труд.

– Поставь парус! – прорычал Черный рыцарь, не дав мне отвлечься на цветы.

– Я н-не умею! Капитана нет, а я здесь новенькая…

– Командуй, демон тебя подери! – рыцарь тряхнул еще раз в надежде, что я хоть что-то вспомню. Я вспомнила и выдала все, что знала о флоте.

– Свистать всех наверх? Нет? Поднять паруса?

Сзади нас затрещали стекла. Начали рушиться мраморные скульптуры, украшающие фасад. Стоял такой грохот, что я вовсе перестала соображать. Еще чуть и «Удильщик» войдет в просторный и хорошо освещенный зал на полкорпуса, если не на всю длину.

«Удильщик» продолжал двигаться. Физические законы почему-то не действовали. Скорее всего, срабатывали истинные размеры корпуса, а не то, что виделось со стороны. Корабль значительно мощнее и тяжелее лодки, а значить, разрушений принесет больше.

Хотя по-любому объект, пущенный в инерционный полет, наткнувшись на преграду, должен был остановиться. «Удильщик» же вел себя как наглый кот, лезущий в скворечник. Опасно заскрипела мачта, донельзя натянулись канаты, удерживающие парус.

– Если мы сейчас не ляжем, нам обоим снесет головы, – предупредила я рыцаря.

Образовавшийся в стене пролом, куда протискивался «Удильщик», не был таким высоким, чтобы мы остались целы.

Черный рыцарь оказался не дураком. Уронил меня на мостик и лег сверху, прикрывая от сыплющегося декора и остатков стены. Камни стучали о доспехи и создавали впечатление, что я накрылась медным тазом.

– Какой командой твой капитан гонит судно вперед? Вспоминай! – прошипел мой защитник. А он упорный. Никак не желает сдаваться. – Ветер в корму? Полный ветер? Если ты не вспомнишь, мачта сломается, и судну придет конец. Нам тоже.

И тут меня осенило. Я бы догадалась раньше, если бы меня не трясли, не душили и не пугали.

– Фордевинд, – просипела я, задыхаясь под тяжестью тела Черного рыцаря.

– Фордевинд? – удивился мужчина. И повторил, будто смакуя незнакомую команду. – Фордевинд.

«Удильщик» услышал волшебное слово и прекратил движение. Мачта дернулась, как тетива, которую перестали натягивать. С хлопком развернулся парус, и судно начало выбираться из пробоины в стене. Медленно, но верно.

– Пора покрутить штурвал, – сообщила я мужчине, застывшему в удивлении, что судно послушалось странной команды. – Иначе мы врежемся в башню, куда «Удильщик» доставляет хлеб.

Не хватало еще развалить и эту часть королевского замка. Капитан меня убьет.

Рыцарь, несмотря на броню, шустро вскочил и крутанул штурвал. Аккуратно проведя судно над крепостной стеной, вырулил к широкой башне. Там уже стоял на приколе огромный корабль – не чета нашему. Трехмачтовый фрегат с уймой парусов и развевающихся знамен. На них плясал на ветру совсем другой символ – расправивший крылья орел.

Я вспомнила, что утром говорили о помолвке наследника Леворда с принцессой из Алькона. Неужели своим вторжением я испортила важное государственное событие? Не по такому ли поводу на ратушной площади раздавали вино? Я закусила губу, страшась наказания. Несправедливо все это. Я не была виновата, грабители сами пришли!

Наше судно возле трехмачтового красавца выглядело, как старый башмак. Видимо, Черный рыцарь рассудил так же. Он повел развалюху к башне на отшибе. Обслуживающий персонал причала поймал и закрепил сброшенный якорь. Как я поняла, провинившегося «Удильщика» отвели на штрафную стоянку.

Покончив с маневром, рыцарь склонился надо мной, так и не поднявшейся с палубы. Я сидела по-турецки, закрывая сбитые коленки рубахой. Отчаянно трусила, глядя на этого сильного мужчину. Была уверена, что под опущенным забралом прячется исполосованный шрамами убийца, который сейчас самолично оторвет мне голову.

Как иначе, как не уродством, объяснить, почему царедворец остался в броне? Почему не облачился в более подобающую одежду по случаю приема будущей жены наследника? Я же видела разодетых дам и господ в том зале, куда задом влез «Удильщик».

Но в то же время следовало признать, что даже в броне рыцарь двигался легко и свободно, словно она была сделана не из металла, а из резины.

– Кто ты такая? Почему на судне одна? Где капитан? – он указательным пальцем подцепил мой подбородок и заставил поднять голову вверх.

Готова поспорить, что в это время его лицо скривилось от презрения. Я сама понимала, что выгляжу не лучшим образом. В короткой мужской рубашке, лохматая, вся вымазанная в саже.

– Капитан пошел с Малышом Хакли на ярмарку. Я его родственница, – выдохнула я, морщась от боли.

Этот гад был в перчатках и металлический наконечник на пальце (не знаю, как назвать ту часть, что упиралась мне в горло) готов был проткнуть меня, как цыпленка, насаживаемого на шампур.

– Не ври. У Рута Талбаха нет родственников.

– Я кузина Малыша Хакли. Меня только вчера приняли на работу.

– Почему голая?

– Не успела одеться. Услышала, что на судно пробрались грабители, и залезла под кровать. Лежала там, пока они не ушли.

Я уже понимала, что Черный рыцарь прекрасно видит, что лодка – обман. Как только он ступил на нее, раскусил, что за потрепанным видом судна прячется вполне себе приличный корабль. Пусть со стариком Талбахом разбирается, почему тот искажает истинные размеры «Удильщика».

– Что было дальше?

– Воры унесли с собой кристалл. Они оттолкнули «Удильщика», чтобы он, неуправляемый, разбился за чертой города. Но что-то пошло не так. Его понесло в сторону королевского дворца. Я ничего не могла сделать. Штурвал меня не слушался.

Я хлюпнула носом. Слезы так и просились наружу.

– Не ври, кристалл на месте. Иначе «Удильщик» не расправил бы парус. Если ты не в курсе, то для управления воздушными судами важны две составляющие.

Рыцарь оттопырил два пальца и помотал ими перед моим носом. Металлическая перчатка щелкнула. Мне подумалось, что рыцарь вовсе не рыцарь, а трансформер. Я вновь поразилась своей больной фантазии. Русалки, рыцари, летающие корабли, Бамблби… Кто еще так интересно галлюцинировал?

– Первое – это магический артефакт, поддерживающий судно в воздухе, – продолжал поучать Черный рыцарь. – Второе – командное слово. Ветер всегда будет дуть в корму, каким бы боком корабль ни повернулся. Остается только задать направление. Для этого нужен штурвал.

– Честное слово, – я сделал искренний взгляд, хотя сама уже была не уверена, что все правильно понимаю, – все было так, как я рассказываю. Грабители унесли с собой кристалл. Он плевался огнем.

– Странно, – рыцарь убрал руку и распрямился. Я потерла онемевший подбородок. – Хотя стоит признать, на «Удильщике» все странно.

Он посмотрел на меня, как на главную странность корабля. Я шмыгнула носом, показывая полное раскаяние.

– Похоже, что в топке находилось сразу два кристалла, – Черный рыцарь вздохнул. Так по-человечески, что я усомнилась, что он трансформер.

– Наверное, – я кивнула. – Не зря капитан приказал дуть, если огонь погаснет.

– Иди оденься. Я подожду. Продолжим разговор в Дознании.

Я закусила губу. Мало того, что боялась идти в непонятное Дознание, где наверняка приняты пытки, так еще всплывет вранье с одеждой. Если обнаружится, что никакого платья нет в помине, можно поставить крест на кое-как налаженном контакте и мирной беседе.

– Давайте поговорим здесь. После всего произошедшего, – я обвела взглядом разрушения на судне, – я слишком слаба и напугана, чтобы куда-то идти.

Рыцарь опять вздохнул. В этот раз с досадой. Наклонившись, он подхватил меня и легко закинул на плечо.

– Мне не до капризов девчонки, развалившей дворец.

– Не весь же, – попыталась оправдаться я. Хотела добавить, что отработаю, но понимала, что не смогу восполнить и доли того, что разрушила. Как бы счет не предъявили капитану «Удильщика».

Здоровяк спускался по лестнице ровно, без отдышки. Точно не было на хребте груза в пятьдесят килограммов. Сильный гад.

Нас провожали удивленными взглядами. Я подняла голову, упершись локтями в металлические латы. Мне было неудобно, но хотелось понять отношение людей к происходящему. Если они будут улыбаться и бросать сальные шуточки, то я приму как должное, что таскание девиц на плече во дворце обычная практика. Если же начнут шарахаться и опускать глаза, то вывод окажется безрадостным. Мне предстоит общаться с чудовищем.

Я расстроилась, не услышав ни одного слова. Люди просто каменели, когда Черный рыцарь проходил мимо них. Всю дорогу я слышала лишь лязг железа.

– Вы никогда не снимаете с себя латы? – я попыталась завести светский разговор.

– Никогда.

– Даже в постели?

– Хочешь проверить?

– О, нет-нет. Чистое любопытство. Я поверю вам на слово.

– У меня тоже есть к тебе вопросы.

Глава 5, в которой я налаживаю контакт с Черным рыцарем

Мы двигались по длинному коридору, где окна наполовину вросли в землю. Эхо попыталось вмешаться в наш разговор, став третьим лишним, но я предпочла заткнуться. Висела на плече и слушала, как эхо разносит грохот шагов и лязганье стали.

Черный рыцарь погремел ключами у одной из массивных дверей. Толкнув ее, тут же сбросил меня с плеча. Я полетела попой назад, но под нее весьма своевременно подставился стул.

Чиркнуло огниво, и затеплился огонек в лампе.

– Я думала, у вас пламя загорается от одного лишь сурового взгляда.

– Я не дракон.

– А кто дракон? – я уже знала о существовании русалок и летающих кораблей, поэтому не сильно удивилась наличию ящеров.

– Твой капитан.

Новость, что я была подобрана и приголублена драконом, была неожиданной.

– А Малыш Хакли… – я прикусила язык. Только хотела поинтересоваться, не змееныш ли он. Очень похоже.

– Разве Хакли тебе не кузен? – тут же поймал меня на вранье Черный рыцарь. Он придвинул ко мне массивный табурет и взгромоздился на него. Я натянула на коленки рубаху.

– Нет, я не о том. Малыш Хакли почему-то не предупредил о… породе капитана, иначе я не согласилась бы служить у дракона. Боязно как-то…

Рыцарь кивнул, принимая ответ. Фух, кажется, выкрутилась. Я нервно облизала губы и огляделась. У меня засосало под ложечкой в нехорошем предчувствии.

Я находилась в пугающе мрачной комнате. На низком окне крепкая решетка, на стенах кольца, с которых свисали цепи, заканчивающиеся чем-то вроде кандалов. В углу ведро с водой. Мне стало понятно ее предназначение, когда я взглянула на деревянный стол с бурыми пятнами, похожими на плохо отскобленную кровь. Ну все, девочка, допрыгалась. Сначала будут пытать, потом окатят ледяной водой, чтобы пришла в себя.

– Мы позже поговорим о драконах, а сейчас расскажи о грабителях, забравшихся на судно, – Черный рыцарь вволю насладился произведенным впечатлением, и лишь потом соизволил продолжить беседу. – Что они похитили, кроме кристалла?

– Ничего, – я пожала плечами. Не знала, что можно говорить, а о чем лучше умолчать.

– Почему тогда они хотели уничтожить судно? Ведь без кристалла оно неминуемо разбилось бы.

– Наверное, – промямлила я, крутя в пальцах одну из пуговиц на моем странном одеянии. С удивлением посмотрела на нее, когда пуговица оторвалась. Руки выдавали мою нервную лихорадку, а я этого не замечала.

Так и не добившись от меня внятного ответа, так как на все вопросы я отвечала «не знаю», Черный рыцарь велел описать грабителей. Тут я развязала язык. Дала довольно полную характеристику. Не забыла указать, почему главаря назвала Грубияном, а его подельника Козлом. Мне показалось или нет, что Черный рыцарь улыбнулся? Во всяком случае, в прорези забрала глаза на мгновение зажглись весельем.

– Можно, Ваше Сиятельство? – в щель неплотно прикрытой двери сунул нос Рут Талбах.

Я подскочила на стуле от счастья, что пришла подмога, но черная перчатка легла мне на колено, показывая, что я рано радуюсь.

– Проходите, капитан, – произнес рыцарь, не поворачивая головы. – Вы весьма вовремя.

– Мы купили тебе новую одежду, сестра, – тоненьким голоском пропищал Малыш Хакли, протискиваясь следом за дедом. В его руках был объемный узел. – Капитан сказал, что старое платье нужно выбросить. Такое носят только деревенщины.

Я выдохнула. Малыш Хакли отлично справился с задачей. Он подтвердил, что я его родственница, и объяснил, почему не следует рыскать по судну в поисках «оставленного» там платья.

– Милорд, мне сказали, что мой «Удильщик» арестован? – капитан мял в узловатых пальцах шляпу.

Если до того она была похожа на двууголку Наполеона, то сейчас являла собой жалкое зрелище. Она выглядела как газета, которую скрутили, чтобы убивать мух.

Его Сиятельство (жаль, что я не разбираюсь в титулах и не отличу светлость от сиятельства) предложил капитану стул и кратко изложил произошедшее. Рут Талбах не скрывал удивления. Он решительно не понимал, почему попал в поле зрения воров.

– Вот и я решил, что ваша помощница не договаривает, – выдал вдруг Черный рыцарь.

Все трое (и стоящий за спиной капитана Малыш Хакли в том числе) уставились на меня. Я моргнула, не зная, как поступить. Не подставлю ли старика, выдав, что преступники искали Слово Мастера?

– Говори, Ляна, – мягко произнес дед, уловив причину моего замешательства. – У меня от Его Сиятельства больше нет тайн.

Капитан явно намекал на то, что корабль, прячущийся за видом утлой лодчонки, был последним из секретов. Он быстро смекнул, что Черный рыцарь, управляя судном, не мог не заметить странной метаморфозы, происходящей с лодкой.

– Говори, – рука в перчатке, так и лежащая на моем колене, сжалась, понукая открыться.

– Мы с Его Сиятельством давние друзья, – подбодрил меня капитан. – Нам повезло, что он лично занялся «Удильщиком».

Я выдохнула.

– Они хотели уничтожить судно. Воры были уверены, что, утратив «Удильщика», Рут Талбах поднимете в воздух другое.

В комнате воцарилась мертвая тишина. Дед и Черный рыцарь перестали дышать. Малыш Хакли застыл с открытым ртом.

– Что? Что такого я сказала? – я с беспокойством посмотрела на рыцаря.

– Ты сказала, – он убрал руку с моего колена, – что рядом с нами находится Мастер.

Чуть помолчав, Черный рыцарь добавил:

– Возможно, единственный из тех, кто уцелел после войны с Морем. Враг вел на Мастеров целенаправленную охоту.

Будь я из местных, должна была знать о войне, где Мастеров уничтожали, лишая соперника важного преимущества. Поэтому я сделала вид, что просто глупа, раз до меня сразу не дошло. Вытаращила глаза и прикрыла рот ладошкой.

Если враг – это Море, то становилось понятным, почему в Леворде корабли летали, а не ходили по воде. Они просто не могли передвигаться по вражеской территории. Отсюда же ненависть Черного рыцаря к русалкам и всему тому, что находится в воде. Он готов их убивать, даже не разобравшись в ситуации.

А я сидела по шею в этой жуткой реке, кишащей русалками. Считай, чудом уцелела. Усилием воли я остановила разыгравшуюся фантазию. Она заканчивалась видением моего объеденного рыбами скелета.

– Я не Мастер, – ожил, наконец, капитан. – Я купил разбитого «Удильщика» сразу после войны и восстановил как сумел. Да, применил искажающую размеры магию, чтобы не позарились на отремонтированный корабль. Лихих людей во все времена хватало. Я не хотел привлекать внимание.

– В те годы многим повезло приобрести за бесценок хлам, еще способный держаться в воздухе, – кивнул, подтверждая слова капитана, Черный рыцарь.

Он тоже помнит старые времена? Или просто слышал о них? Непохоже, что за латами скрывается пожилой человек.

– Но многие же лишились своих судов, став добычей грабителей и просто завистников. Взять тех же селедочников, – старик вытащил из кармана флягу, но, опомнившись, сунул ее назад. – Уж как им хочется, чтобы «Удильщик» перестал существовать.

– Израненные корабли и лодки не были нужны королевству, это верно, – вновь поддержал Рута Талбаха рыцарь. – Они уже не годились ни для военных целей, ни для охраны границ. Скорость и маневренность не та.

– И если бы ворам удалось уничтожить мое судно, я отошел бы от дел. Честное слово, – брови деда съехались к переносице. – Королевскому двору пришлось бы искать нового поставщика хлеба.

Черный рыцарь скрипнул латами.

– Я бы не пережил такой потери, – мягко произнес он. – Мне нравится ваш хлеб, капитан. Он сделан с душой.

– Так я могу забрать свое судно и… помощницу? – капитан поднялся. Его брови так и не вернулись в исходное положение: дед продолжал хмуриться.

– Да, – Черный рыцарь тоже поднялся. – У вас много работы. Придется привести в порядок сразу двоих: и корабль, и вашу помощницу. С «Удильщиком» вы определенно справитесь быстрее.

Я сжала зубы, чтобы не ответить на явную издевку.

– Когда казначейство выставит мне счет за разрушения? – капитан дождался, когда я встану рядом с Малышом Хакли. Старик выглядел наседкой, собирающей цыплят под свое крыло. – Я должен успеть накопить нужную сумму.

А вот и причина, по которой старик так и не разгладил лоб – ему предстояли колоссальные расходы. Я вся сжалась в ожидании ответа.

– Я думаю, король проявит милосердие и скостит сумму ущерба. Вы герой войны. Лучший небоход из всех живущих, – Черный рыцарь распахнул дверь, выпуская нашу компанию. – Я лично сообщу вам о результатах. И еще, – он протянул руку, останавливая капитана. – Скажите, как вашей помощнице удалось удержать «Удильщика» наплаву, если воры унесли кристалл?

– Я закопал в золе второй, – буркнул старик. – Оставалось лишь раздуть пламя.

– Ваша помощница об этом знала? – даже распрощавшись, Черный рыцарь не перестал быть дотошным дознавателем.

– Нет, но я предупредил Ляну, чтобы она следила за огнем. Корабль спасла моя старая привычка держать запас кристаллов под рукой. Она сохранилась еще с войны.

– Я так и думал. Полезная привычка, – кивнул рыцарь.

Он проводил нас долгим взглядом. Наверняка заметил, как Малыш Хакли на бегу вытащил из узла длинный плащ-накидку, чтобы я не позорилась с голыми ногами на улице. Я замоталась в нее и понеслась за капитаном. Старик летел к «штрафстоянке», стремясь как можно быстрее забрать любимый корабль. Пришло время попереживать о том, что будет, когда дед увидит разруху на судне.

– Быстро-быстро-быстро! – командовал он, спрыгивая на борт. Причальная башня была оборудована удобно, и нам не пришлось карабкаться по сходням.

Малыш Хакли, бросив узел мне, побежал на мостик. Под его ногами хрустели куски мрамора и стекла. Вцепившись в штурвал, юнга застыл в ожидании команды.

– Фордевинд. Полный вперед, – без настроения скомандовал капитан.

Парус тут же наполнился ветром. Небольшой крен заставил мячом покатиться голову какой-то скульптуры. Она пересекла палубу и вывалилась с другой стороны, где как раз от борта остались одни щепки.

– Не сидеть, работать, – гаркнул на меня капитан. – Слезы не помогут.

Я тут же кинулась собирать в корзину разбросанные по палубе формы для хлеба. Сам дед ушел в каюту и гремел посудой уже оттуда. Иногда я слышала, как он ругается, посылая к демону тех, кто устроил разгром. Больше чем уверена, он досадовал, что секрет «Удильщика» открылся не только Черному рыцарю, но и двум прощелыгам.

Прибравшись на палубе, я заглянула к капитану. Здесь тоже было относительно чисто, старик подметал пол.

– Воры сказали, что будут следить за вами, – тихо произнесла я. – Они хотят выяснить, где находится ваше логово.

Глава 6, в которой я узнаю, каким ценным было Слово Мастера

Рут Талбах остановился и поднял на меня глаза.

– Что еще я должен знать?

– Они думают, что вы прячете там Слово Мастера.

– Хорошо. Я понял. Иди работать, – он отдал мне метлу, а сам сел на табурет перед печью и уставился на огонь.

У меня была куча вопросов. Капитана я трогать боялась, а потому поторопилась навести мосты с Малышом Хакли.

– Спасибо за новую одежду. Ты выручил меня в Дознании. Черный рыцарь как раз интересовался, почему я так странно одета.

– Если бы не капитан, плевать бы я на тебя хотел, – мальчишка ершился. – Столько проблем нам устроила. Трудно было сразу надуть паруса, раз корабль тебя слушался?

– Не должен были?

– Нет. Он чужаков не слышит.

– Так вот в чем дело! «Удильщик» тебе не подчиняется, как бы ты ни старался! – догадалась я, понимая, почему юнга всегда ждет команды капитана. – И ты злишься, что у меня получилось с первого раза! Ну, если тебя это успокоит, то так и быть, признаюсь: паруса послушались не меня, а Черного рыцаря.

Малыш Хакли открыл рот.

– Еще лучше. Человек ни разу не был на «Удильщике», а он ему подчиняется, – на глазах мальчишки навернулись слезы.

Я понимала разочарование старательного Малыша, к которому судьба оказалась так несправедлива, поэтому поторопилась утешить.

– Да, обидно, – согласилась я. – Но Его Сиятельство все слушаются. Я в этом убедилась, когда мы шли в Дознание. Встретившиеся нам люди просто застывали и опускали глаза.

– Он королевский палач. Еще бы не опускать глаза.

Боже! Я так близко была от смерти!

– А почему он все время в броне? – я облизала сухие губы.

– Никто и никогда не видел лица палача. Даже смертники. Говорят, он страшен, как чудище из морских пучин.

Малыш Хакли определенно оттаял по отношению ко мне, и я решила воспользоваться его «милостью».

– Ты же знаешь, у меня проблемы с памятью, – я поставила ведро кверху дном и села рядом со штурвалом. – Помоги разобраться в том, что произошло сегодня.

– Что ты хочешь узнать? – мальчишка преисполнился важности, а потому задрал нос.

– Начнем с кристаллов. Я думала, это что-то вроде каменного угля, но…

– Что такое каменный уголь? – Хакли, подражая деду, свел рыжие брови к переносице.

– Не бери в голову. Ляпнула глупость, – я поняла, что здесь не знают такого вида топлива. Или называют его как-то иначе. – Расскажи о кристаллах.

– Мы покупаем их у горняков. Очень ценные артефакты. Они помогают удержать корабль в воздухе. Забудешь положить в печь, считай, погубила судно. Даже если оно не разобьется, больше никогда не взлетит. Очень важно следить, чтобы кристалл не потух. Ты молодец, что не растерялась.

– Как капитан приказал, так и действовала, – мне была приятна похвала мальчишки. – А теперь расскажи о войне.

– Она была давно. Я еще не родился. Но мамка как-то обмолвилась, что было очень страшно. Море вдруг восстало. Не захотело, чтобы человек им пользовался.

Мальчишка понизил голос, будто боялся, что его подслушают. Как выяснилось, однажды Море взбесилось, и ничто не могло его остановить. Топило суда, уничтожало упавших в воду моряков, накатывало огромными волнами на берег, смывая все на своем пути. И чем дальше отступали люди, тем больше захватывало земель. Исчезли мелкие острова и архипелаги, ушли под воду прибрежные селения. Море словно вознамерилось навсегда избавиться от противника.

Жители суши принялись возводить высокие и мощные ограждения, которые волны не могли разбить. Но война с Морем разобщила людей: каждое королевство торопилось скрыться за собственными стенами. Прекратилась торговля, так как суда, прежде ходившие по Морю, сделались бесполезными.

– И тогда появились Мастера, – догадалась я.

– Да, первым Мастером был дракон, – Хакли многозначительно кивнул, подтверждая мою догадку.

Никто так и не узнал, каким образом первый дракон променял свою способность летать на Слово, заставляющее взмывать корабль к облакам. Смельчак и его потомки заплатили весомую цену за магическую метаморфозу. Они перестали обращаться в ящеров.

Но люди по достоинству оценили великую жертву драконов. Летучие корабли смогли противостоять Морю, что дало шанс на выживание. Волны не дотягивались до них, но с судов велась беспощадная охота на морских тварей. Поэтому Мастера стали главными врагами Моря.

– И оно нашло способ истребить их? – рассказ Хакли взволновал меня. Я переживала за драконов.

– Да. Оно подослало к ним русалок.

Я открыла рот, не ожидая такого ответа.

Слишком поздно обитатели суши догадались, что водные девы способны прикидываться людьми. Они подбирались к драконам под видом прекрасных женщин. Жена, любовница, служанка, просто приятная соседка – все они рано или поздно заставали Мастера в беззащитном состоянии и отправляли его к праотцам. Череда смертей была растянута по времени. Способы убийства разнились, а иногда вовсе не походили на преступление, поэтому не были сразу замечены Дознанием – главным карающим органом государства.

– Мертвый Мастер – поверженный враг, – я вздохнула.

– Верно, – кивнул Хакли.

Как же сильно рисковал Рут Талбах, когда пустил меня, незнакомку, потерявшую память, на свой борт. Как он вообще определил, что я не диверсантка, вознамерившаяся уничтожить его?

Этот вопрос давно мучил меня, поэтому я решилась задать его.

– Кстати, а как вы с капитаном поняли, что я не русалка? – я улыбнулась, думая, что поставила Хакли в тупик.

– Ты плохо слышишь? Я сказал, что драконов соблазнили прекрасные женщины. Ты давно смотрела на себя в зеркало?

Блин. Он меня уделал, не моргнув глазом. Вообще-то я считала себя симпатичной девчонкой. У меня густые и длинные каштановые волосы, большие карие глаза, белая кожа, аккуратный нос, пухлые губы, спортивная фигура, а главное, золотой характер. Даже Черный рыцарь оценил мою покладистость.

Пока я предавалась переживаниям о недооцененной красоте, Малыш Хакли продолжил рассказ.

Люди не сразу поняли, какая над Мастерами нависла беда. Когда спохватились, тех уже истребили. Слово навсегда было утрачено. Королевства начали беречь оставшиеся корабли и не решались на боевые столкновения с Морем.

Хоть на сушу и опустился относительный мир, перемирия так и не случилось. Море затаилось. Корабли дряхлели, а новые поднять в воздух было некому. Даже «Удильщик» оказался настолько слаб, что не смог перемахнуть через стену, отделяющую Леворд от Моря. Корабль был признан непригодным для службы в королевском флоте, но даже такой рухляди завидовали.

– Однажды наступит время, когда разрушится последний корабль, поднятый Мастерами, – юнга опять нахмурился. – Тогда нам не выжить. Море окончательно нас разделит. Как говорит капитан, не будет притока свежей крови, не родится здоровое потомство.

Тут я с Малышом Хакли была согласна. Море вечное, оно умеет ждать.

– Но раз воры искали Слово, значит, уверены, что оно сохранилось, – меня волновало, что грабители могли вернуться в любой момент. – Как я поняла, Слово – это не просто команда, вроде «Лети!», а какой-то магический ритуал. Иначе все было бы слишком просто. Накарябал его на задней стенке сундука или закопал банку с бумажкой и сиди карауль, чтобы другие не прочли.

– Ага! – горячо подхватил мою идею мальчишка. – Но даже если ты найдешь банку с бумажкой, корабль все равно не взлетит, сколько ни кричи. Потому как нужна магия. А какая магия в бумажке?

– Одни дураки верят в легенду, что Слово можно найти и прочесть. Сколько книг было перерыто, сколько документов пересмотрено, а все напрасно, – на мостик поднялся капитан. Я соскочила с ведра и оправила рубашку. Так и не переоделась. – Как говорил мой боевой товарищ, Слово нужно услышать. Вечная память Большому Арку, сложившему голову в бою!

Старик достал из кармана плоскую фляжку, с которой, как я заметила, никогда не расставался, и глотнул из нее.

– Как это «услышать»? – в один голос произнесли мы с Малышом.

– Слово передается из уст в уста, – старик крепко завинтил крышечку фляжки. – Только услышавший и правильно понявший Слово становится Мастером.

У меня тут же появились претензии к недальновидным драконам.

– Как можно было иметь чудесную магическую способность и профукать ее из–за каких-то русалок? Почему драконы не раздавали Слово направо и налево? Чем больше Мастеров, тем больше кораблей, – я даже притопнула ногой, так разволновалась от самонадеянности и самовлюбленности драконов. – Сам не ам и другим не дам? Знали же, что с их уходом суда не поднимутся в воздух.

– Тут есть одна закавыка, о которой мало кто знает, – капитан сам встал у штурвала, отодвинув юнгу. – Слово может быть самым обыкновенным. Ты никогда не заподозришь в нем то самое, способное поднять корабль. Кричи его – не кричи, действовать не начнет. А вот если Мастер произнесет его перед тем, как уйти к праотцам, оно превратится в Слово с большой буквы. Важен последний выдох Мастера.

– Я правильно поняла, нужна смерть Мастера, чтобы простое слово стало Словом?

– Да. Пока он жив, Слово принадлежит только ему, – кивнул капитан. – Его право пользоваться им или нет. Драконы заслужили такую свободу действий. Любая магия высасывает из тебя силы, а такая мощная, что способна поднять в воздух корабль, может сильно истощить запас. Не хотел бы я однажды проснуться и понять, что магии во мне на донышке.

– Ничего себе! – Малыш поскреб рыжие вихры.

Неуемная фантазия тут же нарисовала картинку, где на смертном одре лежит старик и шепчет в мое ухо волшебное Слово: «Свистать всех наверх!». Меня аж передернуло. Магии во мне отродясь не было, а вот здоровье от такого «наследства» наверняка пошатнулось бы. По прихоти деда я, вместо положенных ста лет, прожила бы на десяток меньше. Нет, мне такого счастья не надо!

– Абы кому его не передавали, выбирали осторожно. И не обязательно, чтобы доверенным лицом был дракон. Хотя старались придерживаться правила оставлять Слово в семье.

Капитан крутанул штурвал, меняя курс. Из-за леса, где высокие сосны едва не скребли дно «Удильщика», показалась огромная ветряная мельница. Мы давно покинули пределы города, но только сейчас я разглядела, что столицу Леворда с севера окружали горы. В их сторону мы и держали путь.

На горизонте за нашими спинами маячило еще несколько судов – побольше и поменьше, и мне все время чудилось, что одно из них следит за нами. Не надо подбираться близко, чтобы понять, куда мы направляемся. Достаточно воспользоваться подзорной трубой. На «Удильщике» тоже была такая. Я поглядывала на старика, видит ли он преследователей, но тот оставался спокойным.

Глава 7, в которой я оказываюсь в гостях у капитана

Как только судно выровнялось, а мы перестали хвататься за поручни, чтобы удержаться на ногах, капитан продолжил делиться мудростью.

– Перед смертью Мастер хотел быть уверенным в своем преемнике. Считалось, что лучше унести тайну в могилу, чем довериться чужаку. Обычно выбирали кого-то из близких. Сына или внука. Нельзя допускать в круг Мастеров корыстолюбцев. Не для того драконы потеряли крылья, чтобы плодить желающих разбогатеть на Слове.

– Скажите, капитан, а у вас есть родня? Надеюсь, вы не последний дракон в своем роду? – спросила я и только потом увидела большие глаза Малыша Хакли.

– Откуда ты знаешь, что я дракон? – старик повернул голову, и я едва не села на пол. Коленки вдруг ослабли – такой у него сделался страшный взгляд. Я тут же поверила, что Черный рыцарь не соврал.

– Его Сиятельство упомянули.

– Лорд Лоял Ирвик меня удивляет. То слова лишнего не вытащишь, а то вдруг выдает не пойми кому мой секрет. Причем, секрет, который я берегу прежде всего от него.

– Ну, раз воры пришли к вам за Словом, то уже не одному ему известно, что вы дракон, – я обиделась на «не пойми кого».

– Понятно. Ирвик решил через тебя донести, что скрывать мое происхождение уже не стоит.

Неплохое имя для палача. Лоял Ирвик. Угораздило же меня завести такое «полезное» знакомство.

– Ложись! – отвлек меня капитан от смакования имени палача. Я присела, не понимая, что происходит. Наше судно шло полным ходом на лопасти мельницы, точно вознамерилось снести их к чертям собачьим.

Поняв, что сейчас будет больно, я упала на палубу и закрыла голову руками. Но сколько ни ждала, не услышала треска ломающихся лопастей или криков моих спутников. На меня не полетели обломки, и никого из нас не снесло с капитанского мостика. Когда я оглянулась, то обнаружила, что мельница за моей спиной совершенно цела, а капитан и юнга кусают губы, чтобы не рассмеяться в голос.

– Что это было? – спросила я, садясь и потирая коленку – ударилась, падая ничком.

– Магия-я-я-я, – провыл Хакли и поводил руками, чтобы мне было понятно, как мы уцелели.

Капитан оказался более добр.

– Мы нырнули в карман скрытого пространства. Если за нами следили, то мы просто пропали с горизонта.

Я все больше удивлялась способностям старика. Он сумел не только спрятать корабль за иллюзией дряхлой лодки, но и сделать недоступным для чужих глаз урочище у подножья гор.

– И часто вы ныряете? – я скрутила растрепавшиеся волосы в фигу и воткнула шпильку. От капитана не скрылось, что я позаимствовала у него кое-что. Он усмехнулся.

– Ныряем, когда хотим попасть домой, – Хакли кивнул в сторону небольшого двухэтажного дома, стоящего на берегу реки.

– У вас здесь тоже водятся русалки? – я боязливо поежилась, видя, что судно опускается на воду у небольшого причала.

– Нет, – капитан отчего-то сделался хмурым и резким, – здесь никого, кроме нас, нет. В скрытое пространства чужим не пробраться, на то оно и скрытое. Пропустит только тех, кого привел сам хозяин.

Я вдохнула чистый воздух полной грудью. Наконец-то нашлось место, где можно не бояться. Здесь все свои. Никаких воров, русалок и палачей.

– А в реке плавать не опасно? – я с восторгом ощупывала взглядом совершенно прозрачную гладь воды.

– Нет. Даже искупаться можно, – капитан закрепил штурвал, и парус тут же опал. – Только возьми с собой мыло и полотенце.

– Милый домик, – откликнулась я, опасливо спускаясь по трапу на причал. Я успела почувствовать разницу между полетом в облаках и качкой на воде. У меня едва не началась морская болезнь.

– Идем, я покажу тебе твою комнату, – Малыш Хакли взвалил на хребет мой узел с новыми вещами и побежал впереди.

– Здесь мы едим и готовим, – исполняя роль радушного хозяина, мальчишка открыл дверь. Веранда через нее соединялась с внутренним помещением, оказавшимся огромной кухней. Все, что я видела на корабле, было мелким и неуютным. Здесь же было где развернуться и печь не только хлеб. У меня загорелись глаза. Я вспомнила, какой искусницей в кулинарии была моя мама. Она брала заказы на торты. Ее порадовала бы такая кухня. Напрячь бы память и записать рецепты, которыми пользовались в нашей семье.

Странное дело, но я начала привыкать к новому миру. Поняла, что возврата к прежней жизни не будет. Я вспоминала о маме с болью, но только потому, что жалела ее, оплакивающую где-то там, на Земле, свою дочь.

Если я утонула, и нынешнее мое состояние – одна из граней смерти, то может так случиться, что мы с мамой еще встретимся. Я знаю, она будет рваться ко мне, так как не успела попрощаться. Мамам свойственно пробиваться туда, где их чадо попало в беду.

– Здесь кабинет капитана.

Хакли показал на дверь, отделенную от кухни коридором, удивившим меня обилием развешанных по стенам голов рогатых животных. Видать, капитан был знатным охотником, раз собрал такую приличную коллекцию.

– Туда входить запрещено, – продолжил инструктировать юнга, – даже заглядывать нельзя. Там дальше находится его спальня, а вот тут мои владения.

Он распахнул дверь, и я увидела вполне приличную комнатку. Светлую и уютную. Капитан оказался небедным человеком. Его «логово» было заполнено добротной мебелью и дорогими коврами. Он определенно обладал хорошим вкусом, так удачно были подобраны детали интерьера.

– Красивый дом, – похвалила я, подходя к лестнице, ведущей на второй этаж. – Мне туда?

– Да, там комнаты для гостей, – мальчишка, нисколько не тушуясь, разделил нас на своих и чужих. Все, что было на первом этаже – это для семьи, а то, что выше – для временных людей. Ну и пусть. Я была рада даже временному пристанищу. Тем более, такому приятному.

Попав в райское место, я поняла главное. Хочешь войти в семью и оказаться под защитой капитана – сделайся необходимой. Такой, чтобы трудно было найти замену и сказать: «Прощай!»

– Сюда тоже входить нельзя, – предупредил меня Хакли, показывая на помещение в торце второго этажа.

Спален наверху оказалось три. Судя по расстоянию между дверями, одна была большой, а две другие – поменьше. Мне досталась та, чьи окна выходили на пристань. Милая комнатка, но какая-то безликая. Таким, наверное, и должно быть временное пристанище для гостей.

Плеск воды за окном странным образом успокаивал. Я даже начала напевать. Пока я раскладывала вещи в огромном пузатом комоде, вернулся Малыш Хакли и принес корзину с куском мыла и огромным полотенцем. Оно больше напоминало простыню с вышивкой по кайме.

Я выложила кое-что из купленных на ярмарке вещей в корзину, чтобы облачиться в них после купания, и поспешила вниз. Нашла капитана на кухне. Он уже вовсю кашеварил.

– Долго не плескайся, – бросил он мне через плечо. – Поедим и за дело. Никто не отменял выпечку хлеба. Селедочники быстро смекнут, что у нас проблемы. Утром «Удильщик» должен заняться привычным делом.

– Но как же? Разве кораблю не требуется серьезный ремонт? – я остановилась на пороге. Непривычно было смотреть на капитана в фартуке с оборочками. Женский? А чего я удивляюсь? Наверняка и до меня здесь были женщины. Вполне возможно, что к уюту в доме приложил руку не сам старик, а его… старуха. Тогда получается, что Рут Талбах вдовец? Надо бы при случае поспрашивать Хакли.

– Развезем хлеб, и только потом займемся плотницкими делами, – дед громко постучал ложкой о край сковороды. – Не впервой.

Вода оказалась совсем не теплой – я потрогала ее ногой. Выбирать не приходилось. Хотелось побыстрей снять с себя драную рубаху и смыть с тела сажу и мраморную пыль. Походив вдоль берега, я нашла тихую заводь. Ее не было видно из дома. На всякий случай развесила на кустах полотенце, соорудив прикрытие от любопытных глаз. Разделась догола, так как купальник тоже требовал стирки, и вошла в воду. Зубы стучали от холода, но я жмурилась от блаженства.

Искупавшись, еще раз ополоснула голову. Сомнение, что смогу после мыла расчесать колтуны, меня не покидало. Не пришлось бы кромсать ножницами волосы.

– А ты на самом деле похожа на русалку. Красивая.

Я резко развернулась, прикрывая руками грудь. На берегу сидел Малыш Хакли и жевал травинку. Неизвестно, сколько он здесь прохлаждался, и что успел увидеть, но его наглая улыбка вывела меня из себя.

– Ты чего здесь делаешь? – зашипела я. – Не знаешь, что за девочками подглядывать нельзя?

– Меня дед послал. Сказал, чтобы ты голову отваром трав ополоснула. Он специально для тебя приготовил. Или тебе не надо? Так я вылью, – он, не переставая улыбаться, взял кувшин, стоящий рядом, и наклонил, намереваясь опрокинуть в заводь.

– Какой же ты засранец, – зло процедила я, подплывая к берегу. – Хочешь удовлетворить свое любопытство? Или смутить меня? На, смотри!

Я встала в полный рост и убрала от груди руки. Никто мальчишку сюда не звал. И мне не стыдно. Хоть раз проучу.

– Все? Посмотрел? – я видела, как налились малиновым цветом его щеки. – Теперь ты раздевайся. Дай гляну, какой ты мужчина.

Хакли убежал весь пунцовый, а я спокойно ополоснула волосы, поливая их дивно пахнущим теплым отваром. Нашла в корзине гребень, оставленный мальчишкой, и легко расчесала гладкие пряди. Вот что значит, сила девственной природы. Надела чистую рубашку до пят, выстирала купальник и развесила его на кустах. Когда вода стекла, а волосы немного обсохли на ветру, натянула шерстяное платье со шнуровкой на груди, собрала вещи и пошла к дому. Никогда не любила одежду вишневого цвета, но кто меня будет спрашивать, что мне нравится, а что нет.

Мужчины уже сидели за столом. У Хакли подозрительно оттопыривалось горящее огнем ухо. От меня не скрылся быстрый взгляд, который мальчишка бросил на капитана. Понятно. Без меня тут были разборки.

– Говори, – произнес старик строгим голосом. Я только открыла рот, чтобы говорить, как дед пнул по ноге сидящего рядом юнгу. Тот выдохнул.

– Леди, простите. Я вел себя недостойно, – выдавил он из себя и замолчал. Получив новый тычок, ожил. – Это никогда не повторится. Честное слово. Я просто хотел убедиться, что у вас нет жабр, а по хребту не идет плавник.

– Ну и как. Нашел жабры? А плавник? – меня поразило, как быстро я стала не «ты», а «вы». Вот что творит подзатыльник волшебный.

– Нет. У вас только клеймо в виде сердечка на… жопе.

– Это не клеймо. Это тату. Специальный знак моего народа, говорящий, что я взрослая и готова к любви.

Я мстительная. И с удовольствием наблюдала, как малец заливается краской. Старик закашлялся и спрятал улыбку в усах.

– Садись уже, русалка. Еда стынет.

Готовил дед отменно. Я едва не вылизала тарелку. По примеру малыша, прошлась по соусу хлебным мякишем. Закатила глаза от удовольствия. Взвар на травах вместо чая взбодрил.

Глава 8, в которой меня посетила отличная идея

Пока малец гремел посудой в кадке с согретой водой, мы с капитаном отправились на судно. Он нес в руках небольшой бочонок.

– Что это? – поинтересовалась я.

– Закваска. Секретная. За ней охотятся пуще, чем за Словом. Я всегда оставляю кусок теста, чтобы подмешать его к новому. То, что хранилось на корабле, незваные гости вывалили и затоптали. Были бы пекарями, ни за что на подобное не решились бы. Я сразу смекнул, что к нам заявились не селедочники. Они в первую очередь забрали бы закваску. Хлеб у них всегда выходит кислый и быстро черствеет. Так что по-любому пришлось бы возвращаться домой. Без чудодейственной закваски нам никак.

Смеркалось, поэтому капитан запалил в каюте все лампы. Погремел посудой и опять вспомнил недобрым словом грабителей. Посмотрев на меня, засучивающую рукава для работы, снял висящий на стене мешок с тряпьем и порылся в нем.

– На, повяжись, а то опять хорошую вещь изгваздаешь, – произнес он ворчливо, протягивая мне кусок белой ткани.

Только развернув ее, я поняла, что у меня теперь есть фартук. Не такой нарядный, какой я видела на кухне, но для работы с тестом вполне сгодится. Я вздохнула, вспомнив выброшенную рубашку. После приключения в королевском дворце она восстановлению не подлежала.

Дед доверил мне просеивать муку, для чего выдал сито и огромный таз, но я зорко следила за тем, чем занимается капитан. Рут Талбах не скрывал секретов мастерства, охотно рассказывал, почему одну часть опары использовал сразу, а вторую убрал «на потом». Старик собирался замешивать два вида хлеба: простой для народа и сдобный для королевского двора.

– Молоко должно быть теплым, но не горячим, и обязательно подсыпь сахарку, чтобы забродило, набралось воздуха. И в тепле подольше расстаивай, следи, чтобы хорошо поднялось, иначе получишь подошву от сапога, а не хлеб.

Когда опара увеличилась вдвое, старик приступил к делу. Я следила за его руками, жилистыми и сильными, легко справляющимися с большим количеством вязкого теста. Закатав рукава рубахи выше локтей, он мешал густую массу, куда подсыпал муку и доливал масло, похожее на наше, подсолнечное.

– А почему вы готовите хлеб на корабле, а не на своей прекрасной кухне?

– Во-первых, мы дома бываем нечасто, если только нужда загонит, а во-вторых, на судне печка лучше приспособлена под хлебные формы. Да и огонь поддерживается круглосуточно, не надо специально разводить. Зачем зря пропадать добру?

– Вы готовите хлеб загодя. Но он же до утра сделается несвежим.

– Много ты понимаешь в нашем деле. Если все оставить на последний момент, можно не управиться. Слышала, королевский двор заказ увеличил вдвое?

Я кивнула.

– А тот простой хлеб, что сейчас напечем, положим в сундуки. Они хоть и не магические, но вполне сохранят его свежим. Даже хрустящая корочка никуда не денется. А вот сдобу будем готовить в последнюю очередь. Уже под утро. Видишь, я опару на нее даже не ставил.

Капитан разложил подошедшее тесто по квадратным формам. Я провозилась с ними битый час, соскабливая гарь и смазывая маслом.

– Тесто перед печью обязательно должно «отдохнуть», – наставительно произнес старик, накрывая формы тонким полотенцем.

На дворе стояла глубокая ночь. Пели сверчки и жабы. Я уже валилась с ног и только и искала место, где бы приткнуть свой зад. Капитан заметил, что я клюю носом и, пожалев, велел идти в дом.

– А вы? – спросила я из вежливости. Совсем не горела желанием остаться.

– Я здесь прикорну. Будет время соснуть, пока тесто для караваев поднимается. Сдоба – она небыстрая. Ей из-за масла и яиц тяжелее воздуха набраться, – приговаривая это, капитан открыл люк, сдвинув в сторону металлический лист у печи.

Воры не заметили тайный склад. Старик вытащил на свет и открыл бидон, где золотилось топленое масло. У моей бабушки такое хранилось в банках, и я узнала его по белесой пеночке и зернистой массе. Потом извлек корзину с яйцами и короб с кучей мешочков. Густо запахло корицей. Мне было приятно, что и здесь имеются привычные нам, землянам, специи.

Я пошла к себе, когда капитан высыпал из мешочка на раскаленную сковороду орехи, чтобы немного подсушить их. Зайдя в комнату, я обнаружила на подушке связанные атласной лентой полевые цветы – извинение от Малыша Хакли. Пришлось тащиться на кухню, чтобы набрать в кружку воды и поставить в нее нехитрый букет. Лента тоже пригодится – свяжу завтра ею волосы.

Перед тем, как лечь, я сняла и оттряхнула от муки фартук и платье, поругав себя за то, что не была аккуратна. Упала на кровать и заснула мертвецким сном.

Утром меня разбудил юнга. Он поскребся в дверь, не решаясь войти.

– Мы уходим.

– А завтрак? – я зевнула и потянулась.

– Позавтракаешь на «Удильщике». Возьми с собой запасную одежду. Неизвестно, когда вернемся.

Я торопливо оделась. Затолкала кое-какие вещи в корзину, которую намеревалась взять с собой. Не забыла прихватить шерстяное покрывало. На «Удильщике» всего одно спальное место, как бы не пришлось ютиться где-нибудь на палубе. Не была уверена, что мне вновь уступят кровать.

Уже на веранде почувствовала, как по воздуху разливается аромат корицы – дед добавил ее и орехи в хлеб для господ.

Проходя мимо посудного шкафа, нечаянно задела приоткрытую дверцу, откуда с грохотом вывалились железные формы, похожие на те, в каких пекут бисквиты. Я собрала их, но подумав, сунула не в шкаф, а в свою корзину. Порывшись в хозяйском богатстве, нашла допотопный шприц с насадками для крема.

Пришла пора доказывать свою нужность. Я собиралась увлечь капитана идеей печь не только хлеб, но и торты. По всему выходит, когда-то он этим занимался, но по какой-то причине забросил. А значит, имеет опыт.

– Ты чего возишься? – на кухню влетел Хакли. – Хочешь, чтобы мы без тебя отчалили?

– Иду-иду, – заверила я, торопливо прикрывая добычу полотенцем.

«Удильщик» готов был ринуться вперед. Капитан уже стоял у штурвала. На его лице были видны следы усталости. Мне сделалось стыдно за опоздание. Только я ступила на сходни, как капитан скомандовал: «Фордевинд!».

Хлопнув, туго натянулся парус. Юнга едва успел убрать сходни, а я, не удержавшись на ногах, приземлилась на задницу. Так ретиво рванул в небо наш корабль.

– Простите за опоздание, капитан, – судно выровнялось, и я подошла ближе к мостику. – Я обнаружила на кухне это, – я показала деду шприц для крема. – У меня родилась идея. Мы могли бы печь торты. Я знаю несколько рецептов.

– Кому бы мы их продавали? – буркнул он, не переводя на меня взгляд. – Людям едва хватает на хлеб. А во дворце есть свои кондитеры.

Я не собиралась сдаваться.

– Но попробовать же можно? Я испеку парочку небольших, а вы их отдадите бесплатно. В качестве рекламы… Чтобы привлечь интерес, – поспешила исправиться я. – Вы же знаете, кто решает вопрос с поставщиками? Пошлем образцы ему. Пусть попробует, вдруг понравится.

– Нас точно сожгут, если узнают, что мы пытаемся влезть в чужое дело, – дед скосил на меня глаза.

– Попытка не пытка, а? – произнесла я, поежившись от пришедшего на ум сравнения. Палачу бы понравилась моя шутка. – Если получится, быстрее соберем деньги на восстановление разрушенной части дворца.

– Сначала позавтракай. Потом поговорим.

Мне было не до завтрака. Озарившая мозг идея не давала покоя. Палач! Вот кого все боялись и чье слово могло стать решающим. Приближенный наследника и глава Дознания. Покровитель нашего капитана. Никто не попрет на нас, если продвижением нашего товара займется Черный рыцарь.

Смело? Конечно, смело. Но только напористые и отважные достигают успеха. Нужно будет придумать что-нибудь эдакое, чтобы палач, даже если он не любит сладкое, взглянул на мое изделие.

– Черный торт! – воскликнула я, не в силах удержать себя. Я бегала по тесной каюте, натыкаясь то на ушаты, которые нужно было отмыть от остатков теста, то замирая у печи, где пеклась сдоба. – Это цвет, который он любит! Коржи должны быть черными. Интересно, а здесь есть какао?

Я выскочила из каюты. Малыш сосредоточенно тер мокрой тряпкой, намотанной на палку, палубу.

– Пс-т! Слышь ты, любитель русалок! – я дождалась, когда Хакли повернется ко мне. – У вас есть шоколад?

– Что? – он так наморщился, словно я задала ему сложную задачу по алгебре.

– Какао-бобы у вас растут?

– Ляна, поднимись к мне, – позвал капитан. Я торопливо полетела на мостик.

Через полчаса выяснилось, что какао в этом мире нет, но черным тесто можно сделать с помощью ароматной травы черемницы. Никто не догадывался класть ее в тесто – уж больно цвет неаппетитный. Рут Талбах воодушевился моей идеей.

– Свежая черемница зеленая, а как подвянет, становится черной. Мы ее высушим и перетрем в порошок. А прослойку между коржами сделаем из какой-нибудь красной ягоды. Чтобы было похоже на кровь. Еще для натуральности украсим верх торта бисквитом в виде полена с торчащим из него топором, – капитан хищно прищурился.

– Плаха? – я от восторга вытаращила глаза. – Со стекающим с нее, точно кровь, красным джемом?

– Топор я скатаю из соленого теста, оно лучше форму держит. Уверен, сюрприз придется нашему приятелю по вкусу. Во всяком случае, заинтересуется.

– Никаких цветочков, только кровь и хоррор, – поддержала идею я. Пришлось объяснять капитану, что такое хоррор. Моя душа пела. Я была уверена, что наш план удастся.

Малыш Хакли, заметив, что мы с капитаном слишком долго шепчемся, надулся. Особенно несчастным он выглядел после того, как его поймали за подслушиванием и отправили чистить формы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.