К.О.В.Ш
Обещанная богу солнца

© К.О.В.Ш., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Глава 1
Кровь и вино

Тяжелые шаги Тиберия гулко разносились по внутреннему двору виллы, выложенному светлым мрамором. Лицо главного строителя акведуков было искажено яростью, которую он был не в силах обуздать.

Кто осмелился так с ним поступить? С ним, достопочтенным гражданином империи, одним из влиятельнейших господ города и всего региона! Он метил в сенат[1], его работой восхищался сам Нерон! А какие-то выродки посмели покуситься на святое!

Тиберий остановился и так резко схватил со стола кубок, что едва не расплескал его содержимое. Он залпом выпил вино и щелкнул пальцами, без слов требуя налить еще. Служанка кинулась к нему с кувшином. Бордовые струйки напомнили Тиберию кровь. Дыхание перехватило, желание пить вино пропало. Тиберий снова принялся ходить взад-вперед.

Не зря ему накануне снилась первая жена – его любимая белокурая Юлиана. Прошло пять лет со дня ее смерти, а она продолжала приходить к нему во снах и предупреждать о беде. Обычно она еле слышным шепотом просила его быть осторожнее, но в этот раз лицо ее было омыто слезами. Сон насторожил Тиберия, но он не ожидал, нет, он даже помыслить не мог, что кто-то решится на подобное.

– Тиберий, остановись хоть на минуту, – до неприличия спокойный голос второй жены покоробил слух. – Ты ходишь без остановки уже два часа, так и до Рима дойдешь.

– Да хоть до самого трона Юпитера![2] – Тиберий махнул рукой, опрокинув со стола кубок. Вино разлилось по полу, снова заставив подумать о крови на коже его дочери. – Талия, как я могу остановиться!

– Просто глубоко вдохни и выдохни. – Талия накрыла руку мужа своей и твердо встала на месте, не давая ему сделать ни шага. – Наполни новый кубок, – приказала она служанке, которая бросилась вытирать разлитое вино.

Тиберий вырвал руку, но остался стоять, шумно втягивая ноздрями воздух. Злость отступала медленно, но уже не туманила разум. Талия бывала взбалмошной, но умела привести его в чувство, когда эмоции брали верх. И все же сейчас даже ее взгляд, который всегда отрезвлял, не мог его успокоить. При одной мысли о Диане ярость перехватывала горло.

– Талия, в наш дом проник убийца и едва не убил мою дочь!

Талия не успела ответить, как во внутренний двор вбежал начальник стражи Алис.

– Господин, госпожа, – Алис склонил голову в легком поклоне. – Мои люди обшарили всю виллу и окрестности. Каждый куст в саду, каждую каморку раба. Дважды. Нигде нет никаких следов нападавшего. Единственные доказательства того, что на вилле был посторонний, – обрывок веревки на балконе и раны вашей дочери.

– Немыслимо! – Впервые за эту долгую ночь Талия ощутила страх, липкой паутиной опутавший нутро.

Она была уверена, что убийцу найдут сразу же, что ему не скрыться. Но, раз ему удалось ускользнуть, семья в опасности. Возможно, в следующий раз покушение будет не на Диану, а на ее собственную дочь, Энеиду. От этой мысли сдавило грудь, и Талия выхватила у служанки кубок вина, мгновенно осушив его до дна.

– Алис, твои люди точно осмотрели все? – прищурился Тиберий, не веря его словам.

– Я лично осмотрел. – Начальник стражи выдержал его взгляд. – Особое внимание уделил конюшне – ни одна лошадь не пропала. Мои люди объездили окрестности, никого не встретив. Я полагаю, что у убийцы был сообщник за пределами виллы, который увез его на лошади.

– Пошли наших людей в город, пусть там тоже ищут и опрашивают всех подозрительных. Но без лишнего шума, понял?

– Да, господин. Им не уйти, – пообещал Алис, не дрогнув и мускулом на лице.

– Если уйдут, Алис, я спущу с тебя шкуру, – гневно сказал Тиберий. – Пойдем со мной. Поговорим с Дианой.

Он развернулся так резко, что края его туники взметнулись в воздух, и пошел к лестнице. Алис и Талия последовали за ним.

Едва Тиберий зашел в покои Дианы, в нос тут же ударил запах целебных мазей и трав, и его сердце в который раз за эту ночь сжалось от страха. Его любимая дочь, самое драгоценное, что у него есть: такая же невысокая и хрупкая, как Юлиана, с пронзительно-зелеными глазами и длинными волнистыми волосами каштанового цвета. Пожалуй, цвет волос и упрямство во взгляде были единственными чертами, которые она унаследовала от Тиберия.

Видеть испуг на ее лице было невыносимо.

– Что с ее рукой, Агрипп? – Тиберий попытался унять дрожь в голосе и обратился к лекарю, который уже наложил повязку и теперь убирал инструменты и окровавленные тряпицы.

– Хвала богам, господин, – хрипло прошуршал старый врачеватель, кланяясь Тиберию и Талии. – Крови потеряно много, но с рукой все будет в порядке. Я буду менять повязки и мази каждый день.

– Но шрам точно останется! – крикнула Энеида, на которую до этого никто не обращал внимания.

– Эни, что ты тут делаешь? – удивилась Талия, рассматривая свою дочь, которая так и бегала в исподнем.

– Мама, а как можно спать? – фыркнула Энеида. – В моих покоях все перерыли, все носятся и шумят, как в улье. А я им сказала, нечего у меня лазить, мой балкон меньше балкона Дианы, убийце было бы неудобно лезть по нему.

Талия только глаза закатила – Эни даже в такой ситуации умудрялась жаловаться на то, что ее покои меньше, чем у старшей сестры.

– Тихо! – гаркнул Тиберий и приблизился к Диане. – Как ты себя чувствуешь?

Диана, которая до этого молча рассматривала покореженную шкатулку с вырезанным на крышке ликом Аполлона[3], подняла на отца задумчивый взгляд.

– Все в порядке, отец, – прошептала она. – Сегодня Аполлон снова спас меня.

– Или твоя бессонница, – фыркнула Эни.

– Не гневи богов! – строго сказала Талия, ожидая указаний мужа.

– Энеида, выйди отсюда. Все, кроме Алиса и Дианы, тоже уйдите, – не глядя на них, приказал Тиберий.

Все, кроме Талии, последовали его приказу. Она же, по своему обыкновению, поступила так, как считала нужным, и осталась рядом с мужем. Он ничего ей не сказал, но она знала, что он будет благодарен ей за это позже.

Тиберий присел рядом с Дианой и нежно погладил ее руку.

– Расскажи все с самого начала еще раз, – мягко попросил он.

– Отец, я уже дважды рассказывала все тебе и Алису. – Диана умоляюще смотрела на него, надеясь, что ее наконец-то оставят одну и позволят скорее забыть события этой ночи, а не пересказывать этот ужас в третий раз, переживая все заново.

– Нападавший не найден, – тяжело вздохнул Тиберий. – Может, ты что-то упустила. Расскажи любые подробности, чтобы страже было легче найти подонка.

– Хорошо. – Диана дрожащими пальцами прикоснулась к свежей повязке на левом предплечье. – Как я уже говорила, я плохо спала этой ночью. Не могу сказать, что что-то предчувствовала, скорее, волновалась о предстоящей поездке в Неаполь.

Диана не врала. Ей правда было так тревожно оттого, что отец решил взять всю семью на гладиаторские игры в Неаполе, где спонсором выступал его друг Летус Юстиан Цезарий, что она полночи не могла сомкнуть глаз. Ее то охватывала радость за отца, которого Цезарий объявил почетным гостем, то беспокойство о том, как пройдет представление. Игры внушали ей отвращение и страх, и, слава богам, отец редко брал ее с собой. Но в этот раз должна была поехать вся семья, о чем Диане сказали буквально вчера, и она тревожилась, не зная, что надеть и как себя вести.

И все же именно волнение спасло ее в эту ночь. Бессонница выгнала из постели, и Диана пошла к алтарю, который по ее просьбе устроили в ее спальне. Хотелось помолиться своему покровителю и попросить совета.

Взгляд Дианы устремился к углу комнаты, где стояли небольшие статуи Аполлона и его сестры, богини, в честь которой назвали девушку. Она стояла подле них, погрузившись в свои мысли, смотрела на лик бога солнца, освещенного пламенем почти прогоревшей свечи, и гладила пальцами резную шкатулку, на крышке которой был изображен все тот же Аполлон. Она беззвучно возносила молитвы, как вдруг заметила, что пламя свечи задрожало, а после услышала странный шорох за спиной. Диана обернулась и закричала, разглядев в полумраке высокого худощавого мужчину. Он был одет в темное, а лицо его скрывала черная ткань, из-за чего он сначала показался ей тенью. Мужчина был совсем близко, а в руке сжимал нож.

Он замахнулся, но Диана успела пригнуться и подставить руку, и лезвие вспороло тонкую кожу девушки. От боли и вида собственной крови Диана закричала еще громче. Где-то вдали послышались тяжелые шаги – стража спешила на ее крик. Диана отпрянула назад, заливая кровью пол и крича так неистово, будто рассчитывала оглушить нападавшего. Тот растерялся на миг, будто не думал, что промахнется, и не ждал, что шум на вилле поднимется так скоро. Он оглянулся на окно, а потом попытался схватить Диану за руку, снова замахнувшись ножом, но движение его вышло неловким, и девушке удалось извернуться, схватить здоровой рукой шкатулку и бросить в нападавшего. Шкатулка ударила его в живот, а потом с грохотом упала на пол.

Шаги стражи были совсем близко, и преступник рванул к балкону. Диана съежилась на полу, зажимая рану, из которой лилась кровь. Она плакала навзрыд от страха и боли. Стражники, ворвавшиеся в покои, тут же побежали к ней, подарив нападавшему драгоценные секунды на побег. А когда они кинулись к балкону, убийцы и след простыл, только обрезанная веревка болталась на ветру.

Диана смотрела на свою руку, не решаясь поднять взгляд на отца. Она не могла помочь ему и Алису – ей не удалось рассмотреть убийцу, у нее не было предположений о том, кто и зачем хотел ее убить. Ясно было только одно: кто-то хотел перерезать ей горло во сне, тихо и бесшумно. И жива она сейчас только по воле богов.

Тиберий смотрел на бледное, заплаканное лицо дочери и не понимал, кто мог желать ей зла.

– Почему ты, почему сейчас? – обессиленно спросил он.

– Господин, осмелюсь предположить, что кто-то хочет вам навредить. Всем известно, как сильно вы дорожите семьей… – хмуро сказал Алис. – Еще думаю, кто-то знает, что стража сменяется каждые два часа, – время подгадали так, чтобы нападавший мог совершить преступление и уйти незамеченным.

– Но его заметили. И он все равно ушел, – Талия выразительно посмотрела на начальника стражи. – Муж мой, я считаю, нам нужно сменить время караулов и заменить всех стражников, кто дежурил ночью. Они слепые бездельники.

Когда Тиберий кивнул, Алис заметно побледнел, хотя лицо его, как обычно, не выражало никаких эмоций.

– Алис, тебя я не уволю. Пока что. – Тиберий строго посмотрел на начальника стражи. – Но если не разберешься с этим, лично убью.

– Да, господин.

– Я найму больше людей для охраны виллы, – потер виски Тиберий, размышляя, как еще обезопасить семью, пока заговорщики не найдены. – Диана, я приставлю к тебе личного охранника. Талия, к вам с Эни тоже.

– Энеиде – да, мне – нет. Не люблю, когда за мной ходят по пятам.

– Это ради безопасности, – вспыхнул Тиберий. – Лучше пусть за тобой ходит охранник, чем тень убийцы!

– Муж мой, я позабочусь о нашей с тобой безопасности, не волнуйся, – поджала губы Талия, сложив руки на груди.

– Вернемся к этому разговору позже, – устало отмахнулся Тиберий. – Скоро время завтрака, а никто толком не спал этой ночью. Диана, отдохни. Талия, скажи слугам, чтоб завтрак накрыли позже. Нам всем нужно отдохнуть.

– Тиберий, но как же игры в Неаполе? – встрепенулась Талия. – Если хотим успеть и не обижать Цезария, нужно подать завтрак вовремя.

Тиберий хотел было снова излиться гневом, но передумал. Юстиан Цезарий был не просто его старым другом, но и самой влиятельной фигурой всего региона. Его уважал сам император. В словах Талии было зерно истины: опоздать или, того хуже, не приехать на эти игры было недопустимо. Тем более Цезарий объявил его почетным гостем в честь завершения строительства нового акведука.

– Цезарий уже столько дней только и твердит об играх, Тиберий, – продолжала настаивать Талия. – Там будет столько влиятельных людей. Но главное, там ждут тебя, дорогой.

– Талия, я знаю! Но как же это покушение?

– Вот именно! – Талия вскинула голову, высоко задрав подбородок. – Поедем всей семьей, покажем, что мы в порядке и наш дом процветает.

– Что ты имеешь в виду?

– Возможно, там будут заговорщики. И при виде Дианы они могут выдать себя словом или жестом, – прищурилась Талия. – Прикажем нашей личной охране и слугам внимательно следить за всеми. И сами посмотрим на лица гостей во время бесед.

Диана поняла, что пытается сказать мачеха, – покушение вполне мог организовать кто-то из высокопоставленных знакомых отца, и сегодня они все соберутся в одном месте. Отличная возможность узнать, будет ли среди них тот, кого удивит ее появление без явных на то причин.

– Талия права, отец. Мы должны поехать на игры.

Тиберий замолчал, крепко задумавшись. Предложение жены и дочери звучало логично по многим причинам. И хоть он испугался за Диану, сейчас нужно быть сильным и собранным. Не пристало главе дома прятаться за воротами при малейшей опасности. Он защитит свою семью и честь.

– Решено. Заодно посоветуюсь, как быть, с Цезарием, – выдохнул Тиберий. – Попрошу у него людей. Ему единственному я и доверяю.

– Мудрая мысль, дорогой. У Юстиана много первоклассных охранников из числа легионеров. Можно попросить его посодействовать нам.

– Тогда завтрак и сборы по плану. Мы все должны быть сильными сегод…

Тиберий не договорил – дверь распахнулась, и в комнату тайфуном влетела Энеида, которая без зазрения совести подслушивала разговор.

– Мы все-таки едем? Мы едем? – радостно вскрикивала она, не уверенная, что правильно расслышала.

– Энеида! – оборвала ее Талия. – Угомонись!

Она испепелила дочь взглядом, но та не обратила на это внимания. Она прыгнула на кровать Дианы, едва не скинув подушки, и уставилась на сестру.

– Едем, – покачала головой Диана, глядя не на Эни, а на погнувшуюся шкатулку.

Диана гладила пальцами выемку на крышке и никак не могла унять тревогу, поселившуюся в душе. Несмотря на то что Аполлон ее уберег, она чувствовала, что ее испытания еще не закончились.

– Ой, Диана, неужели ты не хочешь ехать? – возмутилась ее безразличию сестра. – Даже если б я была одной ногой в царстве Плутона[4], я б сказала ему подождать, пока не посмотрю главный бой Марка Галла и Люция!

– Эни, – вздохнула Талия, не в силах спрятать лукавую улыбку.

Энеида разносила сплетни быстрее ветра и постоянно пела дифирамбы гладиаторам школы Капуи. Но именно ее непосредственность сейчас разрядила обстановку, и даже на усталом лице Тиберия появилось подобие улыбки.

– Вы слышали, что Цезарий специально стравил Вектора с Пакратием? Сказал, что хочет узнать, у кого гладиаторы лучше, – все не унималась Эни, по пятому кругу пересказывая все собранные слухи. – За победу в главном бою школа чемпиона получит кучу денариев![5] Давайте тоже поучаствуем в ставках?

– Эни, прошу, дай насладиться тишиной хоть на минуту, – взмолилась Диана, у которой теперь болела не только рука, но и голова.

– Мне тишина тоже не помешает, – решил Тиберий. – Талия, распорядись, чтобы завтрак подали вовремя.

Они вместе вышли из покоев, а Эни осталась выпытывать у сестры, что она наденет на игры. Диана пожалела, что не лежала в беспамятстве после нападения, тогда не пришлось бы слушать громкую, как голодная чайка, сестру.

Глава 2
Бог арены

– Диана, проснись! – возмущенно кричала Эни в ухо только задремавшей сестре. – Диана, мы в Неаполе! Уже подъезжаем, а ты все спишь! – Энеида стала трясти Диану за плечи, окончательно вырвав из объятий сна.

– Боги! – взмолилась Диана, сонно щурясь от яркого солнца. – Эни, чего ты пристаешь ко мне с самого утра?

Вопрос был вполне логичным: обычно Энеида практически не обращала на нее никакого внимания. Интересы у них были полярно противоположными, и общих тем для разговоров не находилось. К тому же Эни все время казалось, что родители ее обделяют, но без конца обижалась она именно на Диану и могла неделями с ней не разговаривать. На фоне этого ее внезапная навязчивость казалась еще более подозрительной.

Эни проигнорировала вопрос сестры и уставилась на роскошный цирк Неаполя. Она не собиралась рассказывать чудачке Диане о слухах, которые до нее дошли. Селеста Аврелия болтала, что Эни бегает за ней и ее братьями, потому что с ней никто не хочет дружить, так что она решила сегодня даже не смотреть в их сторону. Тем более мама поделилась, что им достались почетные места в ложе Цезариев, а вот Аврелии будут сидеть далеко.

«Пусть смотрят на наши с Дианой макушки и видят, как чудесно я общаюсь с сестрой. И дружба с Селестой мне не нужна», – мстительно думала Эни.

– У тебя очень красивая туника. Откуда она?

Диана в очередной раз удивилась повышенному интересу к своей скромной персоне, но рассказала, что тунику ей сшила ее личная служанка из тканей, что подарили Тиберию с Талией друзья.

– Все дружишь с Невией? Она же рабыня! – скривилась Эни. – А ткани еще остались?

– Невия родилась на нашей вилле, и она моя подруга, – возмутилась Диана, так и не простив, что с появлением Талии и Энеиды в их доме к слугам и рабам стали относиться куда хуже, чем когда ее мать была жива. – А ткани я тебе предлагала, но ты сказала, что они недостаточно мягкие для твоей нежной кожи. Мы с Невией пошили несколько нарядов, но там хватит еще на пару, если хочешь.

– Оставь себе. – Эни уже пожалела, что похвалила тунику Дианы. – Попрошу родителей купить ткани помягче и поярче.

– Твое право, – хмыкнула Диана, поправив тонкий платок нежно-розового цвета, которым прикрыла голову, защищаясь от солнца.

Начало лета в этом году было теплым, но очень ветреным. Казалось, в Неаполе ветра дули еще сильнее, чем в Мизенах, хотя города были не так уж и далеко друг от друга. Очередной порыв ветра подхватил край платка, отбросив его Диане на лицо. Она сжала его пальцами, опасаясь, что ветер унесет платок, а ей очень нравилась легкая и красивая ткань.

Едва они прибыли и сандалии Тиберия коснулись камней площади Неаполя, к нему сразу подошел знакомый, а Талия отвела дочерей в сторону.

– Энеида, я просила тебя одеться достойно, – раздраженно зашипела она. – Не хотелось бы, чтобы Цезарии подумали, будто моя дочь распущенна.

Талия злилась на саму себя за то, что не обратила внимания, во что вырядилась ее дочь, – так была занята сборами и разговорами с Тиберием. А Энеида щеголяла туникой без рукавов, да еще умудрилась стащить у матери накидку, которая была слишком вызывающего для незамужней девушки красного цвета, который к тому же совершенно ей не подходил.

– Мама, это модно и красиво. А что, мне одеваться, как она? – Эни кивнула в сторону Дианы, которая оделась так, чтобы ее тело было скрыто от лучей солнца и посторонних глаз. Только предплечья виднелись из-под широких рукавов туники.

– Диана – это тоже перебор. Скромность хороша в меру, – закатила глаза Талия и бесцеремонно стащила платок с головы Дианы, оставив его развеваться на шее.

– Это не от скромности. Я боюсь перегреться! – возмутилась Диана.

– А что, бог солнца не убережет любимицу от жары? – тихо, но отчетливо для слуха поглумилась Эни.

– Не твое дело, – огрызнулась Диана, которая уже устала от наглости Энеиды и вседозволенности Талии.

– Хватит, вы обе, – шикнула Талия. – Диана, мы в обществе важных граждан империи – никаких платков на голове. Все должны видеть твое лицо и нити жемчуга в прическе. Энеида, а ты веди себя скромно и улыбайся Цезариям, иначе выпорю. И вообще… – Талия стянула платок с шеи Дианы и наспех обмотала его вокруг повязки, скрывая бинты. – Мы расскажем о нападении только Цезариям. Все остальные должны видеть нашу семью сильной и гордой. Не показывай никому свою рану!

Диана не стала спорить, потому что к ним подошел воодушевленный приятной беседой Тиберий, и пошла с остальными в цирк. Ее тут же охватило волнение: сердце застучало в висках, а в горле пересохло. Мероприятие было значимым, а ноющая боль в руке напоминала о том, что где-то здесь может быть человек, который подстроил покушение.

Она взяла предложенное вино и окинула ложу взглядом. Отец сидел на лучшем месте в самом центре рядом с Юстианом Цезарием и его сыном Маркусом. Сразу за ними расположился магистрат[6] и другие важные люди Неаполя. Владельцы гладиаторских школ крутились подле них, нашептывая лестные слова во все уши, до которых дотягивались их языки. Талия уже пила вино в компании жены магистрата и подруги старшего Цезария.

Диана тоже заняла свое почетное место под навесом и сделала маленький глоток вина. Жарко было даже в тени, и девушка искренне радовалась ветру, который приятно обдувал лицо и остужал голову. И только неприятное ощущение, что кто-то сверлит ее взглядом, не покидало. Она не хотела поддаваться тревоге, но все же не выдержала и обернулась. На самом последнем ряду ложи сидела семья Аврелиев. Все – и глава семейства, и трое его детей – испепеляли ее взглядом.

Диана поспешно отвернулась и посмотрела на отца, который был рядом и одновременно так далек. Он был полностью поглощен общением со спонсором игр. Зато сын Цезария Маркус неожиданно посмотрел на нее и улыбнулся, поднимая свой кубок с вином. Диана робко подняла свой напиток вверх на манер Маркуса и скромно улыбнулась в ответ, делая глоток.

– Эни, где ты была? – Диана удивленно посмотрела на сестру, которая появилась словно из ниоткуда и заняла свое место рядом с ней.

– Болтала с дочкой магистрата и ее подружкой. А еще поставила деньги на победу Марка Галла в главном бою, – самодовольно сказала Эни.

– Даже обсуждать это не буду.

– И не надо. Кстати, заметила, как Селеста со своим папочкой на нас смотрит? – хихикнула она, заметив тяжелые взгляды Аврелиев.

– И ее братья тоже, – тихо зашептала Диана на ухо сестре. – Это странно. Я с ними практически не общаюсь, что им надо? Может, заговор устроили…

– Диана, успокойся, – отмахнулась Эни. – Они просто бесятся, что хоть и в почетной ложе, но на последнем месте, а мы с тобой, девчонки строителя акведуков, сидим на лучших местах и в лучшем окружении, – нарочито громко сказала Эни.

– Эни, веди себя тише, – попросила Диана, заметив, что на них с интересом смотрит какая-то незнакомая девушка. Судя по месту, которое она занимала, тоже дочь кого-то из высокопоставленных господ.

– Как хочу, так себя и веду. И вообще, с чего ты взялась мне указывать?

– Я старше на год! И Тиберий мне отец по крови!

– Он женился на моей матери и теперь и мне отец. Смирись уже! А ты скоро уедешь в Помпеи восстанавливать храм Аполлона, – напомнила сводная сестра и осушила свой кубок с вином, тут же требуя еще.

– И момента моего отъезда я жду так же сильно, как и ты, – поставила точку в разговоре Диана.

Однако Эни не позволила ей провести и пару минут в тишине. Как только объявили начало игр, она сжала ладонь Дианы, завопив вместе с толпой.

– Диана, не обижайся, давай насладимся играми. Ты же знаешь, я очень нежно люблю тебя, сестра, это все шутки.

– Разумеется, сестра, – на ее манер ответила Диана, высвобождая руку.

Речь Юстиана Цезария была короткой, но яркой. Диана порадовалась, услышав имя отца, которого он отметил как почетного гостя. Толпа гудела, люди в ложе перешептывались – все ждали начала представления.

Диана никак не решалась опустить глаза на пустую пока еще арену. Последний раз она была на играх три года назад, и вспоминать тот день было жутко. От вида бойни, развернувшейся на багровом от крови песке, она потеряла сознание. Отец сильно тогда расстроился, что его дочь устроила переполох в ложе, а некоторые гости откровенно посмеивались над ней. Диане тоже было стыдно, и она больше не решалась просить отца брать ее на гладиаторские бои, а Тиберий и не звал.

На арену вышла первая пара гладиаторов, и Диана ахнула от удивления: это были женщины. Высокие, крупные, с мечами, но женщины.

– Диана, не падай в обморок, – закатила глаза Эни, посмеиваясь над побледневшей сестрой. – У них же деревянные мечи. Самое большее наставят друг другу синяков.

Диана не была в этом уверена, потому что девушка в ярком красном нагруднике и высоких сандалиях так яростно наносила удары, ныряла, уходила от атак и била, что ее соперница едва успевала закрываться щитом.

– Боюсь, она может и голыми руками убить, – сдавленно сказала Диана, слыша, как женщины рычат, словно звери, бросаясь друг на друга.

– Конечно, – вклинилась в их разговор дочка магистрата, которая сидела справа от Энеиды. – Флавия бешеная, как фурия, у Маты нет шансов.

– Это все неправильно! – возмутились за спиной у Дианы. – Флавия совсем с ума сошла! С тех пор как ее муженек загулял, все пытается привлечь внимание к своей персоне. Но не на арене же! Благородная неаполитанка месится полуголая на арене. Стыд! Да еще и пошла учиться к Вектору в школу Капуи, а не в нашу школу гладиаторов Неаполя.

– А Мата тоже из благородных? – спросила Диана, жалея вторую девушку, которая уже получила пару ударов деревянным мечом.

Толпа восторженно кричала, и Диана не сразу расслышала слова Эни о том, что Мата – рабыня, которую купили в школу гладиаторов Пакратия в Неаполе.

– Не понимаю… Мужчин-гладиаторов много, зачем еще и женщины?

– Диана, ты совсем отстала от жизни, – захихикала Эни, обернувшись к дочке магистрата. – Карра, прости, моя сестра такая невежда – совсем не интересуется играми, – подмигнула она новой подруге.

– Диана, дорогая, – высокомерно начала Карра, – император давно разрешил проводить женские бои в Риме, а наш регион не отстает от римской моды. Мы же не какое-то дальнее захолустье! Вектор и Пакратий уже несколько лет набирают женщин в свои школы. Да, они сражаются на деревянных мечах и не убивают друг друга, но, согласись, зрелище потрясающее.

На арене как раз Флавия ударила кулаком Мату по лицу, а затем так сильно приложила деревянным мечом в плечо, что Мата закричала и осела на песок.

Диана вся сжалась от ужаса. Язык не поворачивался назвать это насилие потрясающим зрелищем. А ведь это был только первый показательный бой. К счастью, мужчина на заднем ряду тоже не разделял восторгов Энеиды и Карры и злобно возмутился, что негоже красивым девкам драться, будто они животные. Эни с Каррой только хихикнули и продолжили сплетничать, кто кого одолеет сегодня.

– Я тебе говорю, школа Пакратия лучшая, – визжала дочка магистрата. – Ты вообще видела Люция? Он бог арены. В главном бою он размажет Марка Галла по песку.

– Вот увидишь, Марк Галл уделает его и в следующем году будет выступать на играх императора Нерона в Риме, – спорила Эни. – Ты хвалишь гладиаторов Пакратия, потому что все свободное время с семьей проводишь в Неаполе, хотя, вообще-то, твой отец – магистрат Мизен. Но школы Капуи всегда были лучшими. Школа Вектора когда-то принадлежала самому Юлию Цезарю. И все знают, что там готовят чемпионов.

– Что ты можешь знать, Энеида, – обиделась Карра. – У нас в Мизенах даже нормального цирка нет, и ни одной гладиаторской школы. Крохотный портовый город. Вот мне и нравится Неаполь.

– Крохотный город, в котором половина военного флота императора и вилла лучшего строителя акведуков всего региона, ты хотела сказать, – изогнула брови Эни.

– Ставлю пять денариев, что Марка Галла размажут по арене, а ты извинишься за оскорбления!

– Десять денариев, что Марк Галл сегодня даст пинка Люцию прямо в царство Плутона, а извиняться будешь ты!

Диана не знала, куда себя деть: не хотелось ни слушать визги двух девчонок рядом, ни смотреть на бои на арене. Голова опять начала болеть, и ее положение облегчал только ветер, приятно обдувавший лицо.

Первое выступление девушек-гладиаторов было очень эффектным, но настоящий ажиотаж произвели последовавшие за ним бои на колесницах. Люди вскакивали с мест и кричали как безумные, настолько это было зрелищно. И только ланиста[7] из Капуи лениво потягивал вино, делая вид, что происходящее на арене его нисколько не интересует.

Когда бой закончился, Понтий Вектор лишь сухо улыбнулся.

– Кажется, Вектор приуныл, – ехидно заметила Карра. – Конечно, он-то не тренирует гладиаторов на колесницах. Зато Пакратий сорвал кучу оваций и денег.

– Вектор тренирует чемпионов, а не пасет коней, – ехидно сказала Энеида.

Диана удивленно уставилась на нее, и Эни пояснила, что ланиста в Капуе не обучает эсседариев[8].

– Поэтому еще два боя будут только между гладиаторами Пакратия – скука смертная. – Эни демонстративно зевнула, чтобы позлить Карру. – А ты, Диана, могла бы интересоваться чем-то, кроме Аполлона и своих пыльных свитков. О чем с тобой разговаривать?

Диана скептически посмотрела на сестру и не стала говорить, что именно ей было бы хорошо интересоваться чем-то, кроме гладиаторов и званых обедов. Голова Эни была такой же пустой, как и ее душа. Она смеялась над богами, над философами, над учеными – вообще над всем, что имело хоть какой-то смысл. Хотя чего было ждать от той, кто получает удовольствие от вида чужой крови и боли?

Диана перевела глаза на арену и оцепенела от ужаса: гладиатор бился со львом. И хотя один из них был человеком, оба казались зверями. Толпа экзальтированно выла, а Диана лишь крепче сжимала кубок в руках, зная, что страшные картины будут преследовать ее во снах. После ожесточенной схватки двух гладиаторов, одетых фракийцами, к горлу подступила тошнота, и Диана попросила служанку наполнить ее кубок.

Но даже персиковое вино не могло разбавить горечь от вида крови, пролитой на потеху толпе.

– А тепе-е-ерь! – взвыл распорядитель на арене. – Вы долго этого ждали! Перед главным боем вас ждет не менее значимое событие! – орал мужчина. – Свирепый Гнурр из Неаполя против Лагоса из Капуи!

Крики толпы были такими громкими, что Диане пришлось напрячь слух, чтобы разобрать, о чем говорят Энеида и Карра. Из их спора она поняла, что Гнурр подавал большие надежды и был вторым фаворитом Пакратия после Люция. Поговаривали, из него получится настоящий чемпион. Лагос тоже являлся достойным противником, и бой обещал быть нелегким.

От взгляда Дианы не укрылось, как напряглись ланисты в центре ложи. Они даже перестали спорить друг с другом, а уставились на арену, словно не было в мире ничего важнее, чем битва двух гладиаторов, круживших на песке.

Гнурр первым ринулся в атаку. Лязг оружия и глухой стук щитов обрушился на Диану, потому что толпа затихла, жадно наблюдая за поединком. Но, когда Лагос первым пролил кровь, ранив Гнурра в плечо, все взорвались криками. Некоторое время казалось, что Гнурру уже не выйти из боя живым, но вдруг он отскочил и бросил щит на песок. Толпа взвыла, а Гнурр ловко увернулся от серии ударов Лагоса, обошел его сзади и вспорол его глотку кинжалом. Лагос упал замертво, заливая песок у сандалий Гнурра кровью, а тот нарочито медленно окинул присутствующих взглядом, поднял вверх свой шлем с высеченным на нем ликом богини Немезиды[9], затем вскинул руку со щитом и гордо ушел с арены.

В ложе почетных гостей тоже поднялся гул: все стали обсуждать выходку Гнурра и его победу. Вектор побледнел от злости и что-то рьяно доказывал Тиберию и Цезариям, Пакратий нагло влезал во все разговоры и хвалился так громко, что его слышали все. Диана обернулась назад и заметила, что семья Аврелиев даже не пытается скрывать своего дурного настроения.

– Вот что бывает, когда ставишь на школу Капуи, – ядовито усмехнулась Карра. – Я видела, как они ставили на Лагоса и Марка Галла.

– Марк Галл победит!

Энеида едва ли не подскочила от возмущения, чем вызвала у дочки магистрата очередной смешок.

– Да помогут ему боги. Ты ведь тоже на него ставила, да, Энеида? – Девушка хлопнула в ладоши, подзывая служанку с вином. – Если Марк Галл проиграет, Вектор долго будет отмываться от позора.

Она самодовольно уставилась на арену, предвкушая победу школы-фаворита, а Диана шепотом уточнила у Эни, в чем будет позор Вектора – ведь многие его гладиаторы отлично проявили себя на этих играх.

– Потому что Цезарий приближен к императору и обещал множество привилегий той школе, что лучше проявит себя. А главное, чемпионы этих игр гарантированно поедут на игры в Рим. Все ставили на победу Лагоса и Марка Галла. Лагос мертв, так что Марк Галл – единственный шанс для Вектора.

Когда объявили долгожданный главный бой, публика застыла в предвкушении. Сильные порывы ветра закружили песок в воздухе, словно сами боги с волнением ждали завершения игр. Диана провела рукой по волосам, проверяя, не унесло ли нити жемчуга из ее прически, а потом на арену вышел Марк Галл, и она застыла, уставившись на него во все глаза.

«Он победит в этом бою», – прозвучало у нее в голове.

– Марк Галл – димахер?[10] – зачем-то задала она очевидный вопрос.

– Я уж думала, ты совсем дилетантка, – хмыкнула Эни. – Да, школа Вектора – одна из немногих, кто тренирует димахеров.

Диана слышала, что те были самыми опасными гладиаторами, которым не было равных. Их отличало профессиональное владение мечами или кинжалами с двух рук, а еще они не использовали щиты и выходили на бой почти без всякой защиты. Из одежды на Марке Галле была только обувь, набедренная повязка с широким кожаным ремнем, прикрывавшим живот, и короткие поножи. Лицо гладиатора скрывал шлем, а в руках было два коротких гладиуса[11].

Его голый торс выглядел так, словно его лепили сами боги. Диана покраснела от этой мысли и отвела взгляд.

– Он произведение искусства, – застонала Эни, жадно пялясь на тело гладиатора. – Диана, он выступает два года и ни разу не проиграл, даже сильной травмы не получал. Слышишь гул толпы? Они зовут его Марк Галл Несущий Смерть. Понтий Вектор красит его одежду и шлем в черный цвет, чтобы он выглядел еще более устрашающим. Вот кто настоящий бог арены.

– Сейчас Люций окрасит его черную одежду алой кровью и отправит в царство мертвых, – пропела дочка магистрата.

– Почему его зовут Марк Галл? – спросила Диана, когда гладиатор поднял руки с мечами вверх, приветствуя толпу.

– Говорят, он из военнопленных. После двухлетнего обучения в школе Вектора его выставили на бой и одели в галльскую одежду. Когда он разбил всех, то был почти полностью покрыт кровью врагов, и кто-то из толпы крикнул «Марк Галл Несущий Смерть». Прозвище пришлось народу по вкусу и закрепилось, – нетерпеливо сказала Эни, пожирая гладиатора глазами.

Марк Галл вышел в центр и встал прямо перед почетной ложей, ожидая соперника. Толпа улюлюкала все громче, а когда по песку пошел Люций, взорвалась от крика.

Диана тоже обратила внимание на соперника из Неаполя. Люций шел тяжелой походкой и, к изумлению Дианы, оказался еще крупнее и выше Марка Галла. Он был таким огромным, что ростовой щит – скутум – в его левой руке казался не таким уж и большим, а гладиус в правой и вовсе выглядел игрушечным ножиком.

– Мурмиллон[12], – фыркнула Эни. – Пакратий, паршивый любитель рыбы, обожает этот тип гладиаторов.

Диана не оценила шутку сестры – Пакратий явно не дурак. Бои мурмиллонов наверняка приносили хорошие деньги его школе.

Диане стало жутко. Она очень поверхностно разбиралась в играх и типах гладиаторов, но с таким исполинским ростом и гигантским щитом Люций выглядел несокрушимым. А окрашенные в багровый цвет поножи на левой ноге и наруч на правой руке вместе с багровой набедренной повязкой и такого же цвета щитом создавали впечатление, будто он уже искупался в крови своих противников.

– У Марка Галла нет шансов! – взвизгнула Карра и выкрикнула следом слова поддержки Люцию. – Он просто выскочка, а Вектор попал сюда только за свои таланты лизоблюда!

В кои-то веки Эни не ответила колкостью, напрочь забыв о дочке магистрата. Всеобщее внимание было обращено на арену, и даже ланисты с трепетом ожидали исхода.

«Марк Галл победит», – снова пронеслось в голове Дианы, а потом начался бой.

Люций с ревом бросился в атаку, используя щит как таран. Будучи выше и сильнее, он надеялся сокрушить чемпиона Капуи одним мощным ударом, но Марк Галл был как быстрая разъяренная оса. Он уворачивался и отбивал все атаки Люция, методично нанося разные удары, выискивая брешь в защите чемпиона Неаполя.

Толпа то замирала, то орала в неистовстве, и, хотя два гладиатора за несколько минут так и не ранили друг друга, было очевидно, что техника Марка Галла безупречна. Он не совершал ни одного бессмысленного движения, в то время как Люций уродливо махал огромным щитом и с трудом отбивал точные атаки Марка Галла.

А затем гладиатор из Капуи резко крутанулся, словно скользя вокруг скутума, отбил левой рукой меч Люция и рубанул правой по незащищенному предплечью противника. Под вой толпы пролилась первая кровь. Люций удержал щит раненой рукой, но движения его чуть замедлились, а Марк Галл закружил вокруг врага еще быстрее, словно желая добить руку со щитом. Пропустив еще удар, Люций отбросил тяжелый щит, не в силах его держать.

– Он проиграл, – выдохнула Эни. – Без щита у Люция нет шанса против Марка Галла.

Диана даже ответить не успела, как гладиатор обрушился на чемпиона Неаполя. Два гладиуса рубили так быстро, что всего через несколько секунд Люций лишился не только щита, но и меча. Кровь струилась по изрезанному телу, а Марк Галл увернулся и рубанул мечом по открытой правой ноге Люция.

Люций рухнул на песок. Толпа и ложа почетных гостей взорвались криком, требуя убийства Люция, который не стал просить пощады. Все ждали решения Цезария, который с улыбкой учел пожелания людей и подал знак.

Пакратий гневно махнул рукой, когда меч Марка Галла закрыл глаза Люция навеки.

Словно бешеные собаки, сорвавшиеся с цепи, люди стали кричать, бросаться вперед и швырять на арену монеты. Все как один скандировали «Марк Галл Несущий Смерть». Бой был великолепен, А Марк Галл возвысил школу Капуи, принеся ей победу в играх. Понтий Вектор едва ли не лопался от удовольствия, принимая поздравления.

Марк Галл снял шлем и бросил его на песок, поднял руки с мечами и приблизился к ложе почетных гостей. При виде его лица толпа взорвалась новыми криками восторга.

Диана с изумлением отметила, что Марк Галл был молод. А еще на его коже почти не было шрамов и следов болезней, что являлось редкостью для рабов и в особенности для гладиаторов. Но главное, Диана поняла, почему Эни и многие другие девушки так его восхваляли. Гладиатор был очень красив, а овации и любовь толпы принимал со спокойным достоинством, стоя с высоко поднятой головой.

Диана, не сдержавшись, подняла руки над головой и стала аплодировать вместе со всеми, выражая свое восхищение. Очередной порыв ветра сорвал платок с ее руки и унес его быстрее, чем Диана успела его поймать. Пальцы ухватили воздух, а она тут же опустила руки, пряча повязку.

– Растяпа, Диана, – шикнула Эни. – Теперь все увидят твою перебинтованную руку. Мама будет недовольна!

Диана ничего не ответила – она смотрела на Марка Галла, который наблюдал за ее кружившим в воздухе бледно-розовым шелком. Когда тот опустился ниже, гладиатор воткнул один меч в песок и освободившейся рукой поймал ее платок. Жест был настолько неожиданным, что Диана залилась краской, а гладиатор на мгновение поднес платок к лицу, не отрывая взгляда от смущенной девушки.

– Диана, он меня заметил, – сдавленно сказала Эни, едва не упав со стула.

Диана не стала спорить, провожая гладиатора взглядом. Он забрал меч и ушел, унося с собой тончайший бледно-розовый платок, который еще недавно был на ее руке. Диана радовалась, что в ложе все еще громко праздновали победу и ни Талия, ни отец не заметили, что платок принадлежал ей.

Всеобщим вниманием теперь завладел Понтий Вектор. Окруженный самыми влиятельными людьми региона, он всем расхваливал свою школу. Пакратий не отставал, пытаясь всем донести, что будущие победы за его гладиатором Гнурром. Аврелии поднялись с мест и подошли в центр ложи, чтобы пообщаться с Цезариями, а Эни с Каррой снова начали спорить, но никакие аргументы дочки магистрата не могли стереть самодовольную улыбку с лица Энеиды.

Диана вдруг ощутила необъятную тоску, сдавившую грудь. Она была тут лишней. Она прижала к себе раненую руку, стараясь не смотреть на арену, но ее взгляд все равно притягивали пятна крови на песке.

Сегодня было убито много людей, все вокруг азартно делили выигрыши и обсуждали ставки на будущее, а Диана никак не могла выбросить из головы того, кто напал на нее ночью, и того, кто ушел с арены с ее платком. Попытаются ли ее саму убить еще раз? Зачем гладиатору ее платок?

Ответов не было, зато боги ветров, словно играясь, окончательно растрепали ее прическу.

Глава 3
Щедрое предложение

Юстиан Цезарий буквально купался в лучах славы. Каждый плебей, каждый житель империи был готов целовать его руки за такой грандиозный праздник, своим размахом не уступающий тем, что устраивали в Риме. Цезарий не жалел ни об одном потраченном на эту роскошь денарии. Поддержка граждан была обеспечена, и власть его росла, словно он был помазанником самого Юпитера. Магистраты Мизен, Капуи и Неаполя, все влиятельные жители региона стелились перед ним, заглядывая в рот и ловя каждое слово. Об этих играх будут слагать легенды, а его имя будет вписано в историю как щедрого организатора и лучшего гражданина империи.

Радость победы омрачало только хмурое лицо ближайшего друга.

– Меня печалит твой скорбный лик, Тиберий, – заметил Юстиан, когда им удалось остаться наедине. – Кто-то плюнул в твой кубок с вином или жена перестала радовать? Одно слово, и я решу все твои проблемы.

– Юстиан, ты даже не представляешь, какие беды обрушились на мой дом. Боги смеются надо мной, – пожаловался Тиберий и во всех подробностях рассказал другу о покушении.

– Бедняжка Диана! – искренне воскликнул Цезарий, бросив взгляд на дочку Тиберия, которая стояла в стороне, пряча раненую руку за спину. – Тиберий, мы должны немедленно найти и наказать этих варваров! Я прикажу своим людям обыскать каждую сточную яму, но найти этих крыс. И завтра пришлю к тебе свою личную стражу. Виллу нужно охранять, как и твою семью. Мышь не пискнет без разрешения моей стражи.

– Я благодарен за помощь, Юстиан, – повеселел Тиберий, радостно пожимая руку друга. – Я так дорожу нашей дружбой.

– О, хватит, Тиберий, после той красоты, что ты построил на моей вилле, это я дорожу нашей дружбой! – хитро улыбнулся Цезарий. – К тому же я был бы не против породниться. Может, Маркус обратит внимание на одну из твоих дочерей? Но даже если мой оболтус слеп, я все равно поддержу тебя. Нам еще покорять этих ленивых жирдяев в сенате.

– Кстати, о сенате, – Тиберий хотел было обсудить важные дела, но в их разговор вмешались ланисты.

– Господа, извольте разрешить наш с Пакратием спор, – льстиво улыбнулся Вектор. – Кто произвел на вас лучшее впечатление сегодня? И какого чемпиона встретят на играх в цирке Рима в следующем году?

Тиберий хотел было воздать почести Марку Галлу из Капуи и сделать комплимент Гнурру из Неаполя, но его друг Юстиан вдруг вышел вперед и так хищно улыбнулся, будто Нерон объявил его вторым после себя человеком в империи.

– Обе школы восхитительны, но мне сейчас пришла на ум просто гениальная идея!

Все зачарованно посмотрели на Цезария, даже некоторые гости обернулись на его голос.

– Во-первых, я считаю, мы должны продолжить пир, – громко объявил Юстиан.

– И я предлагаю устроить его на моей вилле, где столы ломятся от запеченных кабанов! – нагло выкрикнул глава семьи Аврелиев, надеясь на благосклонность Цезария.

– Отличная идея, Аврелий. Ваша вилла ближе нашей, – похвалил Маркус Цезарий. – Отец, ты не против принять радушное приглашение?

– Да будет так, – кивнул Цезарий на радость Аврелиям, которые все же не зря крутились рядом после окончания игр. – Мои дорогие ланисты, – продолжил Цезарий, – вы тоже должны поехать на гулянья, тем более у меня к вам щедрое предложение.

Вектор и Пакратий взволнованно переглянулись, не веря своим ушам. Неужели Цезарий обеспечит обеим школам проход на игры в Рим? Тиберий тоже об этом подумал. Все-таки Марк Галл и Гнурр оба достойно себя показали, к тому же на игры в Риме нужны были два гладиатора.

Цезарий неспешно подошел к повозке и уселся в нее, приглашая Тиберия и двух ланист сесть рядом. Остальные гости тоже рассаживались по повозкам и коням, потихоньку выдвигаясь к вилле Аврелиев, что находилась между Неаполем и Мизенами.

– Итак, друзья мои, у меня прекрасная идея, которая принесет выгоду всем, – объявил Цезарий. – Я считаю, и сами боги не посмеют со мной поспорить, что ваши гладиаторы сегодня проявили себя наилучшим образом. Обе школы достойны выставить своих чемпионов на игры в Рим.

Пакратий и Вектор довольно заулыбались.

– И я решил, что от Капуи в Рим поедет Флавия, а от Неаполя – Варгус, – вдруг объявил Юстиан.

Повисло молчание. Тиберий был в шоке, а с лиц ланист впервые за день слетели льстивые улыбки, уступив место недоумению. Казалось, Цезарий над ними издевается.

– Женщина-гладиатор? От Капуи? – уточнил Вектор.

– И Варгус, мой гладиатор на колеснице? Не Гнурр?! – изумленно спросил Пакратий.

– Конечно, – не обращая никакого внимания на их удивление, продолжил Цезарий. – Поверьте, император будет доволен. Он обожает бои на колесницах, а Варгус сегодня показал целое представление. И бешеная Флавия! Просто находка! Нерону будет лестно, что мода на женские гладиаторские игры процветает во всех регионах. Вас осыплют славой и золотом, друзья.

– Но как же Марк Галл Несущий Смерть? Ему нет равных. Ни одного проигрыша за два года! – взмолился Вектор.

– И Гнурр! Яростный фракиец!

– Ах, мои дорогие, вы думаете, в Риме нет димахеров и фракийцев? Их там сотни. А эти двое даже не во вкусе Нерона – император будет смотреть их бои сквозь пальцы. А вот на Флавию и Варгуса – во все глаза. Или вы мне не верите?

– Конечно, верим, – кивнул Вектор, тут же прикинув, что лучше выставить в Рим женщину, чем никого. – Вы проницательны как никто, Цезарий.

Пакратий мысленно с ним согласился, рассудив, что за несколько месяцев натренирует Варгуса еще лучше.

– Разумеется, – улыбнулся Юстиан. – А что до Гнурра и Марка Галла, я хочу купить их у вас в подарок своему любимому другу Тиберию.

Теперь пришла очередь строителя акведуков удивленно округлять глаза.

– Цезарий, друг мой, к чему такие траты?

– Я до сих пор не сделал подарок на твой день гения-покровителя[13], Тиберий. Хочу порадовать тебя и подарить личного охранника каждой из твоих дочерей. Времена сейчас неспокойные, а гладиаторы, как никто, подходят для личной охраны. Вектор, Пакратий, не надо нервничать, я оплачу все годы содержания Марка Галла и Гнурра. Тиберий, если они будут докучать тебе, продай их потом обратно в школы или сделай вольноотпущенными, как пожелаешь.

– Твои доброта и щедрость не знают границ, Цезарий. Я давно думал купить пару гладиаторов в охрану, но Талия их не любит.

– Прислушиваешься к жене? Будь мужчиной! – усмехнулся Юстиан, а после посмотрел на мрачных ланист. – Чем вы недовольны? – спросил он с нажимом, вмиг напомнив, что не за красивые улыбки добился власти над половиной флота императора и места в сенате. – Кажется, я сдержал свое слово? Ваши гладиаторы поедут в Рим, а школы будут щедро вознаграждены. Я не говорил, кто именно поедет в Рим.

– Все верно, господин Цезарий, мы всем довольны, – тут же льстиво заулыбались ланисты. – Можете купить больше чем двух гладиаторов. Сколько пожелаете.

– Двух вполне хватит, – поспешно сказал Тиберий, понимая, что, если по вилле будет разгуливать толпа гладиаторов, Талия изведет его своим недовольством.

– Я тоже так думаю. Остальных людей для охраны я предоставлю тебе лично, – кивнул другу Юстиан, а после обратился к ланистам: – Завтра мои слуги пришлют деньги в ваши школы, а вы – Марка Галла и Гнурра и бумаги о продаже Тиберию. Это теперь его гладиаторы.

– Разумеется. И цена будет честной и разумной, – все с той же льстивой улыбкой заверил Пакратий.

Вектор переглянулся со старым соперником. Оба понимали, что их использовали и оставили в дураках. Марка Галла придется продать козлу Цезарию за бесценок, чтобы задобрить перед предстоящими играми, а в Рим придется отправить девку с деревянным мечом. И прежде чем он снова воспитает чемпиона уровня Марка Галла, пройдет много времени, а денег заработается мало. Слабым утешением было то, что Пакритий оказался в такой же ситуации.

Остаток дороги до виллы семьи Аврелиев обсуждали бои и мастерство школ Капуи и Неаполя. Ланисты охотно поддерживали разговор, но Тиберий видел обиду в их глазах – не такого исхода они ждали от игр. Впрочем, Тиберий восхищался находчивостью и щедростью своего друга, стараясь не думать о ланистах. Юстиан в который раз поразил его до глубины души, а ведь, если вспомнить, в начале их знакомства много лет назад Цезарий смотрел на него свысока. В то время власть уже лилась в руки Юстиану, а Тиберий только начинал восходить к славе. Но едва роскошные владения Цезария увенчали фонтаны, сравнимые красотой с дворцом Нерона, и гости со всей округи стали съезжаться к нему, чтобы взглянуть на чудо и воздать почести, как Юстиан понял, что строитель акведуков далеко пойдет и с ним нужно дружить.

Оба не прогадали. Объединившись, Тиберий и Юстиан достигли больших высот и теперь вместе собирались покорять сенат, где Цезарию нужно было как можно больше друзей и поддержки.

На вилле их уже ждали. Тиберий усмехнулся про себя – прохиндей Аврелий пошел на риск, подготовив заранее такой пир. Цезарии могли отказаться ехать к нему, и тогда потраченные деньги не оправдали бы себя. Но боги сегодня получили кровь и были благосклонны.

Столы ломились от закусок, мяса, рыбы и редких блюд для истинных гурманов. Слуги предлагали гостям вино разных сортов, а музыканты играли веселые мелодии. Линей Аврелий и его дети появлялись тут и там, развлекая гостей беседами. Вилла мгновенно наполнилась смехом и весельем. Женщины сбивались в группки и сплетничали, молодежь обсуждала гладиаторские игры, а мужчины спорили то о политике, то о новых налогах императора.

Едва только ланисты мельком обмолвились, что продали своих лучших гладиаторов семье строителя акведуков и фонтанов, как весть тут же облетела все залы и беседки виллы со скоростью сандалий Меркурия[14]. Скороход богов и тот бы не обежал всех так быстро, как распространялись слухи. Начался неистовый галдеж, а наиболее наглые и пьяные гости собирались вокруг Тиберия и Талии, жаждая выяснить все подробности: как так вышло и кто теперь поедет в Рим на игры вместо Марка Галла?

Цезарий с Тиберием отшучивались и смеялись, а Талия, которая услышала новость не от мужа, а от жены магистрата Неаполя, едва сдерживала свой гнев. Мало того, что пришлось рассказать друзьям о покушении, потому что Диана потеряла платок и все увидели ее повязку, так ее муж купил грязных гладиаторов, не посоветовавшись с ней!

Талия рассчитывала, что Цезарий предоставит им своих охранников, а вместо этого рядом с ее дочерью будут ходить животные с арены. Эни и так чрезмерно увлеклась играми – не хватало еще какого-нибудь немытого мужлана рядом с ней.

Женщина так разнервничалась, что разозлилась на Диану еще больше. Если бы не это дурацкое нападение и исчезновение заговорщика, то их семья не предстала бы сейчас в дурном свете, а муж не совершал глупости.

* * *

Диане совершенно не нравилось на вилле Аврелиев – слишком много вычурности и пафоса. Словно глава семейства пытался всем продемонстрировать, чего он достиг. Несмотря на бедное происхождение, ему удалось добиться большого успеха, продавая вино по всему региону. Только вот все знали, что Линей Аврелий – та еще сволочь. Поговаривали, что его люди несколько лет подряд поджигали виноградники конкурентов, к тому же, по слухам, Аврелий был замешан в грязных делах с пиратами, и связываться с ним лишний раз никто не хотел. Однако он не сдавался и так или иначе все равно пролез к знати, то подкупая, то убирая людей.

При всех недостатках хозяина Диана не могла не отметить, что он знал толк в своем деле. Легкое розовое вино было словно амброзия – оно приятно кружило голову, помогая расслабиться после долгого и трудного дня. А закуски были так хороши, что Диана наелась до тяжести в желудке и теперь хотела спать. Она вышла в сад и устроилась в дальней беседке, наслаждаясь тишиной.

– Вот ты где!

Диана встрепенулась от голоса сводной сестры, которая за сегодняшний день уже достала до колик своим повышенным вниманием. За весь прошлый месяц Эни проявляла к ней меньше интереса, чем за этот несчастный день.

– Хотела побыть в тишине, сестра, – мягко сказала Диана, не понимая, зачем Эни понадобилось ее разыскивать.

За спиной сестры стояла Селеста с братьями. Диане они не нравились, все трое. Во-первых, было видно, что они такие же ушлые, как и их отец, а еще слишком много о себе думали. Во-вторых, ей не нравилось то, как они обращаются с Энеидой. Та из кожи вон лезла, чтобы подружиться с Селестой, Демедием и Патрицием, которые над ней посмеивались, считая недалекой. Эни этого не понимала, как и того, что своими попытками понравиться только поднимает себя на смех.

Диана один раз пыталась с ней об этом поговорить, но Эни обозлилась и сказала, что она ей просто завидует. Диана спорить не стала, а свои мысли впредь держала при себе.

– Диана, ты уже слышала новость? – азартно спросила Эни.

Аврелии встали рядом с ними, образовав кружок, с интересом слушая разговор сестер.

– Сегодня было много новостей, – пожала плечами Диана. – О чем именно ты спрашиваешь?

– Диана, я про главную новость для нас с тобой! – Энеида задрала нос и посмотрела на нее свысока. Что она пыталась этим изобразить, Диана не поняла, но, очевидно, это было представление для Аврелиев. – Отец купил нам с тобой гладиаторов в личную охрану. Одного тебе, одного мне.

Диана не верила своим ушам – неужели Талия допустила подобное? Она прекрасно помнила, как мачеха осуждала моду на личную охрану из гладиаторов и презирала римлян, которые впускают «грязных животных» в свой дом.

– Кажется, я это упустила, так как уже довольно давно сижу здесь одна, – сказала Диана после недолгой паузы.

– Ты такая странная, – закатила глаза Эни.

Она не понимала, как на таком потрясающем пиру можно сидеть в беседке и гнить в одиночестве, когда вокруг столько высокопоставленных людей, с которыми можно завести дружбу. Стало даже неловко перед Аврелиями за свою сестрицу-чудачку.

– Девушки, я поздравляю вас с вашими первыми гладиаторами. Да еще и с такими… – Селеста растянула полные губы в улыбке, но в глазах ее читалась зависть. – Это надо отпраздновать!

Диана чокнулась со всеми и пригубила вино, пытаясь понять, почему Аврелии так интересуются покупкой гладиаторов на их виллу. Это давно уже стало обычным делом, к тому же Селесте в том году подарили сразу двух молодых красавчиков-гладиаторов, при виде которых Энеида восторженно вздыхала.

Патриций отпустил пошлую шутку про то, что Диана с Энеидой могут устраивать свои личные гладиаторские игры, а Диана все смотрела на белокурую Селесту, пытаясь понять, что у нее на уме и почему Энеида так раздулась от самодовольства.

– Жаль, что Марк Галл убил Люция, – поморщился Демедий. – Я брал у него частные уроки и оплатил их вперед до конца лета. Придется выбивать деньги обратно.

– Теперь можешь брать уроки у Марка Галла у нас на вилле, – сахарно пропела Эни, невзначай положив руку на предплечье Демедия.

– Что? – Диана думала, что ослышалась.

– Диана, мы же не сказали самое главное, – ахнула Селеста. – Твой папочка купил вам Марка Галла и Гнурра.

Диана едва кубок не выронила от удивления – такой неожиданной стала новость. Отец выкупил двух лучших гладиаторов сегодняшних игр, и что-то подсказывало, что это связано с покушением. А еще объясняло, почему Энеида едва ли не лопается от гордости, а Селеста почти позеленела от зависти в тон своему наряду.

Диана сдержанно улыбнулась, делая вид, что новость ее не слишком взволновала, и опустошила свой кубок. Кубки братьев Аврелиев тоже опустели, и они пошли за вином. Едва девушки остались втроем, как Энеида вдруг подскочила к Диане и бешено уставилась на нее захмелевшими голубыми глазами.

– Даже не вздумай попросить себе Марка Галла, – прошипела она. – Он мой!

Селеста Аврелия наблюдала за этим маленьким представлением, едва сдерживая смех. Энеида, как всегда, выставляла себя на посмешище. Хотелось всем рассказать, как она набросилась на сестру, чтобы выбить себе Марка Галла, а с другой стороны, если он и впрямь будет ее охранником, то лучше бы держаться к ней поближе. Да и к Диане стоит присмотреться на всякий случай. В конце концов, у Селесты были свои планы на гладиаторов.

– Эни, отстань от меня! – взорвалась Диана, устав уже от взбалмошности и хамства сестры. – Забирай хоть обоих, если отец позволит, только оставь меня в покое!

Она поднялась со скамейки, желая как можно скорее покинуть общество этих помешанных девиц, и на выходе из беседки нос к носу столкнулась с очень злой Талией, которая явно слышала нападки Эни.

– Выйди отсюда, мне надо поговорить с дочерью, – приказала Талия Селесте, не заботясь о том, что та была дочкой хозяина виллы, где они пировали.

Селеста поджала губы, но спорить не стала – по статусу Талия была куда выше. Она ушла, про себя проклиная Талию, которая посмела приказывать ей, будто она какая-то рабыня.

– Мама, это грубо! – возмутилась Эни. – Селеста моя подруга, а Аврелии – выгодные друзья!

Диана едва не подскочила, когда Талия отвесила дочери звонкую пощечину.

– Плебс, вылезший из грязи, нам не друзья, Энеида! – прошипела Талия, гневно сверкнув глазами. – Хватит заниматься глупостями и якшаться с ними. Иди и улыбайся Маркусу Цезарию!

– Чтоб ты знала, мама, Маркус Цезарий дружит с Аврелиями! Если хочешь, чтобы я водила дружбу с ним, с Аврелиями надо быть повежливее, – огрызнулась Эни.

Щека горела от пощечины, а внутри все полыхало от стыда за то, что Диана это видела. Энеида едва сдерживала слезы унижения, зная, что если расплачется, то глаза ее опухнут, а лицо некрасиво покраснеет. И тогда мама разозлится еще больше.

– Хорошо, – надменно сказала Талия, – можешь общаться с Аврелиями, но не близко, поняла? Они скользкие, как гнилой виноград. А ты, Диана, иди к отцу и скажи, что хочешь Марка Галла себе в охрану.

Диана изогнула брови в немом изумлении.

– Прошу тебя, выполни мою просьбу, – добавила Талия мягче.

– Но зачем?

– Мама, нет! Я хочу Марка Галла!

– Вот именно, дура! – взбесилась Талия. – Думаешь, я не вижу, как ты пожираешь глазами гладиаторов, и не знаю, куда спускаешь деньги? Прекрати, пока не навлекла на семью позор, от которого мы не отмоемся. Никакого Марка Галла, я не хочу обнаружить его в твоей постели в первый же день службы.

– Мама! – всхлипнула Энеида, пряча лицо в ладонях.

– Хватит бегать за рабами! Иди и обворожи Маркуса Цезария!

Энеида убежала вглубь сада, уже не сдерживая рыдания, а Диана растерянно смотрела на мачеху. Она знала, что Талия та еще змея, которая шипела всякий раз, стоило ее отцу отвернуться, но это было чересчур даже для нее. Талия очень любила Энеиду и, как бы ни злилась на дочь, никогда не давала оплеух, чаще вымещая дурное настроение на слугах. И уж тем более она никогда не позволяла себе отчитывать дочь вне стен их виллы.

Диана скрестила руки на груди и посмотрела на мачеху.

– Талия, позволь заметить, что если я попрошу отца отдать мне Марка Галла, то Эни достанется Гнурр. Он ведь тоже гладиатор. Или мне просить себе обоих?

Вспышка гнева отступила, и Талия посмотрела на Диану осмысленно. Хоть девчонка первой жены Тиберия и раздражала порой своим благочестием, с ней можно было вести дела, благо ум был при ней. Хотелось, конечно, чтобы она скорее уехала и не мозолила глаза, но есть как есть.

– Он не даст тебе обоих гладиаторов, – отмахнулась Талия. – Но я предпочту, чтобы Эни охранял Гнурр. Так ты выполнишь мою просьбу?

Диана кивнула и ушла из беседки, полная противоречивых мыслей. В любом случае нужно было найти отца и поговорить.

Глава 4
Новая жизнь

Телега, запряженная старой лошадью, еле ползла по грязной дороге – ветер, бушевавший днем на арене, принес ночью ливень, и к утру дороги сильно размыло.

Марку Галлу даже нравилась эта медленная поездка. Он сидел, слушал пение птиц, вдыхая всей грудью свежий воздух, и иногда посмеивался над нескладной песней, которую голосил слуга Понтия Вектора, то и дело подгоняя старую клячу.

– Повезло тебе, Марк Галл, – отвлекся от своего занятия старый посыльный Вектора. – Порой жизнь щедро одаривает даже таких, как ты.

– Жизнь скорее раздает пинки всем, не делая разницы между рабом и господином, – ответил гладиатор.

Поспорить с этим утверждением было трудно. Вернувшись под утро в школу, Вектор перебудил всех своими криками и проклятиями, а его перекошенная красная рожа изрядно повеселила Марка Галла. А еще заставила в очередной раз задуматься о том, как непредсказуема эта жизнь. Несколько месяцев ланиста твердил, что если Марк Галл и Лагос выиграют игры, то поедут на арену Рима. Он обещал, что если они вернутся оттуда с победой, то получат столько денег, что смогут купить себе свободу. Только вот всякий раб знал, что слова римлян стоят дешевле ячменя. Сегодня они обещают одно, завтра – другое.

За последние четыре года Марк Галл твердо уяснил: римляне врут чаще, чем дышат, и от них не стоит ждать ничего хорошего.

– Не будь дураком, – встрепенулся Краст, подскакивая на кочке. – Это подарок богов, а не пинок.

– В чем же он заключается, старик? – усмехнулся гладиатор.

– Дом строителя акведуков, куда ты едешь на службу, очень добр к рабам. Там никого не избивают, хорошо кормят и держат в тепле. Служить там всяко легче, чем лить реки крови на арене. К тому же глава дома Тиберий сделал нескольких рабов вольноотпущенными. Будешь хорошо служить – и сам сможешь им стать.

Эти слова вызвали сильный интерес. Все утро Марк Галл собирал свои скромные вещи под визги Вектора, разъяренного тем, что два шакала – Юстиан и Тиберий – лишили его чемпиона. Он так орал, что гладиаторам казалось, будто Марка Галла отправляют прямиком в пасть ко льву, а не в теплую виллу на легкую работу.

– Господин Тиберий так добр к рабам?

– Уж подобрее Вектора, – сплюнул Краст. – Думаешь, Вектор дал бы тебе свободу за победу в Риме? Не смеши меня! Он бы до самой твоей смерти искал отговорки, лишь бы не отпускать тебя.

– За два года побед на арене я скопил уже внушительную сумму денег, – нахмурился гладиатор. – Но что-то подсказывает, что ты прав. Я давно не верю словам ланисты.

– Еще бы! Он бы стал втридорога считать каждую ложку ячменной каши, что ты съел за эти годы, и платить тебе за победы в разы меньше. Уж поверь, ты бы скорее сдох на арене с мечтами о свободе. Вектор всем обещает деньги за победы и свободу, только никому не дает обещанное. Тебе он льстил больше других, потому что наживался больше, чем на других. – Краст впервые за многие годы решил пооткровенничать с парнем, раз все равно его больше не увидит.

– Лживая свинья, – выругался Марк Галл. – А я все же надеялся, что за победу в Риме получу достаточно для выкупа.

– Послушай, парень. – Краст обернулся и посмотрел на гладиатора. – Ты мне всегда нравился, дам тебе совет: хорошо служи Тиберию и делай, что тебе говорят. Проявишь себя, и Тиберий это не забудет. Он порядочный римлянин и может дать тебе свободу. Он лучше Вектора и любого другого ланисты. Помни об этом и не наделай ошибок.

– Посмотрим, Краст, посмотрим. – Марк Галл улегся на дно телеги и уставился в небо.

От нечего делать он сунул руку в холщовый мешок с вещами и достал платок, который слетел к нему с ложи на арену. Перед глазами возник образ девушки с игр. Красивая, как первый весенний цветок. Какой смущенной она выглядела, когда он посмотрел на нее.

Марк Галл прижал платок к губам. Тонкий шелк олицетворял для него нежность, которой никогда не было в его жизни. Римляне часто делали ему подарки, а некоторые знатные девушки присылали фрукты, письма и предложение провести вместе время, но это никогда его не трогало. А этот платок запал в душу, как и лицо девушки из почетной ложи. Хотелось сохранить его, чтобы сберечь в душе тот момент, когда их взгляды на миг встретились.

Когда Краст привез его на виллу, Гнурр уже был там и слушал распоряжения мужчины, одетого в военную форму. Краст сразу кинулся к нему, коротко переговорил и отдал документы, а Марк Галл осмотрелся, отметив, что на вилле полно вооруженной до зубов стражи. Его цепкий взгляд скользил вокруг, примечая каждую мелочь, а Краст уже спешил к своей телеге.

Марк Галл кивнул ему на прощание, а потом встал напротив мужчины в форме, догадавшись, что это и есть начальник стражи.

– Приветствую, Марк Галл. Меня зовут Алис. Сейчас я покажу вам виллу, объясню ваши обязанности, а после представлю господину Тиберию.

Алис рассказал, как гладиаторам повезло служить славному дому господина Тиберия, и расписал, какая важная роль им уготована. Гладиаторы же с интересом смотрели друг на друга, пользуясь тем, что Алис то и дело отвлекался, чтобы раздать команды стражникам.

– Отличный бой провел вчера, – тихо шепнул Гнурр. – Я все видел.

– Я тоже. И ты хорошо проявил себя, – одобрительно кивнул Марк Галл, внимательно его рассматривая. Лекарь в школе Пакратия явно был не слишком старательным: швы на плече Гнурра были неровными, будто их наложили наспех. Но в целом рана оказалась вполне безобидной – Гнурр легко удерживал в руке достаточно объемный мешок. А еще на его поясе висели ножны с мечом, хотя гладиаторам не полагалось носить при себе оружие за пределами арены. – Ты не из рабов, – догадался Марк Галл.

– Верно, – нагло улыбнулся Гнурр. – Меня когда-то звали Кастором Пеланием, хотя мое новое прозвище мне нравится больше. Я сын винодела, промотал деньги отца и за долги пошел в школу Пакратия. А теперь я здесь. Важные шишки оплатили мои долги, но теперь я буду очень долго служить этой семье. Может, и к лучшему – на арену в Рим не очень-то и хотелось. Не то чтобы я не хотел славы, но…

– Хватит болтать! – гаркнул Алис. – Будете разевать рот без дела, выпорю! Обоих.

Марк Галл замолчал и огляделся. Помимо них, вокруг Алиса собралось прилично людей, и все с интересом слушали речи начальника стражи про виллу, смену караула и расположение построек. Это было необычно.

– Кажется, эту виллу хотят охранять как крепость, – совсем тихо шепнул болтливый Гнурр. – Не только мы здесь новички.

– Но только мы гладиаторы, – заметил Марк Галл.

Обход и инструктаж заняли много времени. Алис говорил коротко и по делу, как настоящий военный, но из-за того, что новичков было действительно много, роль каждого, как и обязанности, приходилось объяснять долго и доходчиво. Плюс территория виллы была огромной, и, чтобы обойти всё, потребовалось немало времени. В конце осмотра Марк Галл сделал определенные выводы. Во-первых, они попали на службу к очень богатым людям. Во-вторых, их с Гнурром работа будет отличаться от того, чем предстоит заниматься остальной страже. Еще он заметил, что на вилле все очень нервные и крайне серьезно относятся к безопасности, а значит, дело нечисто. И самое главное – Алис дотошный нудный засранец, которому хотелось врезать кулаком промеж глаз.

– Сейчас я отведу вас на кухню на обед, а потом в термы и выдам новую одежду и оружие, – закончил Алис, обращаясь уже только к гладиаторам. – Вы будете охранять дочерей господина Тиберия, поэтому вы должны всегда быть чистыми и опрятными, чтобы быть достойными находиться рядом с ними. Это не грязная школа, а вилла достопочтенных господ. Все усвоили?

Мысль о том, что он так скоро смоет пыль дорог, воодушевила Марка Галла. А еще очень хотелось поскорее получить оружие – как только он получит гладиусы, к нему никто не сунется.

Ближе к полудню гладиатор признал, что Краст в чем-то прав. Пребывание в новом месте начиналось вполне неплохо. Его накормили простой, но очень вкусной едой, выдали новую одежду и обувь, позволили искупаться в термах, но главное – он получил восхитительное оружие. Два новых меча, казалось, были только что из кузни. Легкие, острые, с удобными рукоятками и отличными кожаными ремнями. Алис хмуро наблюдал, как он сделал пару взмахов, а затем удовлетворенно закрепил один меч за спиной, а второй на поясе.

– Господин Тиберий с семьей почти закончили трапезу и готовы встретиться с вами, – сказал Алис, когда Гнурр и Марк Галл встали перед ним полностью собранные. – За мной.

Гладиаторы в сопровождении стражи прошли во внутренний двор главного дома – единственное место, которое они еще не видели. Марк Галл старался обратить внимание на все: от цвета пола до служанок с подносами. Привычки из прошлой жизни не могло вытравить даже четырехлетнее рабство – Марк Галл всегда все примечал, зная, что любое знание может пригодиться в будущем.

– Господин Тиберий.

Алис вышел вперед и указал рукой на гладиаторов у себя за спиной.

– Приветствую. – Тиберий встал с клинии[15], а его жена и две дочери последовали за ним.

Гнурр тут же отвесил поклон, а Марк Галл замешкался, остановив взгляд на семье Тиберия. Он видел их всех вчера на играх – они были в почетной ложе и смотрели бой. И шутка ли или судьба, но девушка, чей платок лежал в его вещевом мешке, стояла сейчас перед ним. Он поспешно поклонился, надеясь, что никто не заметил удивления, мимолетно проступившего на его лице.

Он старался внимательно слушать распоряжения господина Тиберия, но сосредоточиться было трудно. Особенно когда римлянин объявил, что Марк Галл станет личным охранником его старшей дочери.

Диана. Красивое имя. Красивая девушка. Она прятала взгляд и почти не смотрела на него, будто боялась. А может, презирала за то, что он раб, – истинное отношение римлян никогда не узнаешь. Еще Марк Галл заметил бинты на ее руке. Странно.

Тиберий продолжал распинаться, как важно, чтобы гладиаторы везде следовали за его дочерями и охраняли от любых угроз. Что при каких-либо подозрениях они с Гнурром должны сразу обращаться к начальнику стражи Алису, а все их внимание должно быть обращено только на защиту Дианы и Энеиды.

– А теперь мне нужно поговорить с каждым наедине, – вдруг сказал Тиберий. – Ты, – указал он пальцем на Марка Галла, – идем со мной.

Марк Галл молча отошел в комнату без окон, которая, по всей видимости, служила складом для документов. Во всяком случае, два стола и скамья вдоль стены были завалены свитками, книгами и свечами.

– Ты достойно бился на арене и проявил себя как первоклассный воин, – нервно сказал римлянин. – До рабства воевал?

– И это тоже, – уклончиво ответил Марк Галл. – У меня много талантов.

Тиберий внимательно на него посмотрел, а потом его лицо скривилось, как от боли.

– Я надеюсь, что ты применишь их все. На мою дочь напали в моем собственном доме, заговорщики все еще не найдены. Следи за всем. И при малейшей угрозе для Дианы делай все, чтобы ее спасти. Это твоя основная задача.

– Будет исполнено, господин, – склонил голову Марк Галл.

Тиберий дал ему инструкции, в основном повторив то, что он уже слышал от Алиса, но Марк Галл все равно внимательно слушал. Любая мелочь могла оказаться важной.

А после господин вдруг сказал то, во что он боялся поверить, но так страстно желал. Он очень явно намекнул, что за верную службу гладиатор получит соразмерную награду и станет вольноотпущенником. Краст не обманул. Главное, чтобы римлянин тоже сдержал свое слово. Выглядел Тиберий более благонадежным, чем Вектор.

Новое место нравилось Марку Галлу все больше. Он пообещал Тиберию, что, пока он рядом, с Дианой ничего не случится.

– Вверяю ее в твои руки, – кивнул Тиберий, закончив разговор.

После он провел беседу наедине с Гнурром. Марк Галл подозревал, что он сказал ему примерно то же самое, потому что оба выглядели довольными.

После Тиберий ушел с Алисом, чтобы обсудить что-то с новой стражей, а Марк Галл и Гнурр остались во дворе. Каждый из них держался чуть позади своей госпожи: достаточно далеко, чтобы не смущать своим присутствием, но в то же время достаточно близко, чтобы пресечь любую угрозу и невольно слышать их разговоры.

– Энеида, я собираюсь в порт. Ты едешь со мной, – приказала Талия. – Собирайся.

Марк Галл уловил напряжение в воздухе – мать и дочь явно были в ссоре. Энеида посмотрела на маму, с трудом выдержав ее взгляд, а потом на сестру.

– Диана, а ты поедешь в порт?

Странное напряжение между женщинами только нарастало, и гладиаторы никак не могли понять, в чем дело. Талия метнула взгляд в их сторону, острый, как кинжал.

– Я должна заниматься музыкой, – спокойно ответила Диана. – Елена уже ждет меня.

Марк Галл молча переводил взгляд с нее на других женщин. Самая старшая, что была хозяйкой виллы, выглядела суровой и надменной. Она была достаточно высокой для женщины и свысока же смотрела на обеих девушек. Ее темные кудрявые волосы были собраны в высокую сложную прическу, которую украшали драгоценные камни, а большой, как у лягушки, рот кривился в презрении. Самая типичная представительница знати, унизанная кольцами и браслетами, одетая в дорогие ткани, она сразу не понравилась гладиатору. И он нутром чувствовал: с ней нужно быть настороже.

Ее дочь Энеида, которую она собиралась вести в порт, внешне совсем не была похожа на мать. Марк Галл отметил, что обе дочери не похожи друг на друга и на Талию, но Энеида как будто вообще не из этой семьи. Лучшее описание, которое он смог подобрать, – нескладная. Энеида вся была нескладная.

Высокая, как Талия, но непропорциональная и костлявая. Длинная шея, как у лебедя, длинные тонкие руки, лицо словно треугольник, с разбросанными по нему мелкими чертами. Маленький нос, маленькие круглые глаза и тонкие губы. Бледная и блеклая. Наверное, она и сама это понимала, поэтому так старалась добавить красок во все, что могла. Ярко-рыжие волосы точно были париком. Почему-то римлянки очень любили парики.

Марк Галл вспомнил, как на одну из тренировок в их школу пришли друзья Вектора и у одной дамы порывом ветра унесло такой же рыжий парик, и он упал прямо под ноги гладиаторам. Все тогда сдерживали смех, как могли, но Вектор все равно вечером орал за то, что они опозорили его перед гостями своими глупыми улыбками. Помимо рыжего парика, на Энеиде была яркая зеленая туника с золотой вышивкой, на которой лежали бусы с красными, как кровь, увесистыми камнями. Уши оттягивали огромные серьги.

Все это делало ее образ нелепым.

– Мама, я бы тоже позанималась музыкой, – прервала его размышления Энеида.

Даже голос у девушки был каким-то смешным: высоким с повизгивающими нотками.

– Мы едем в порт, Энеида, – с нажимом ответила Талия.

Девушка шумно вздохнула, кинула быстрый взгляд на гладиаторов, а потом поджала и без того тонкие губы, всем видом выражая неудовольствие. Она встала, нарочито медленно расправила складки на тунике и пошла за матерью. Тяжелые серьги позвякивали при ходьбе.

Гнурр молчаливой тенью последовал за ними.

Теперь во внутреннем дворе остались только Диана, Марк Галл и слуги, суетливо убиравшие после трапезы.

Диана первой нарушила молчание.

– Ты голоден, Марк Галл?

– Алис распорядился об обеде, я сыт. Благодарю за беспокойство, госпожа, – сказал гладиатор, не спуская с нее глаз.

– Хорошо.

Она старалась смотреть куда угодно, только не на него, и это удивляло. Марк Галл не чувствовал в молодой госпоже враждебности, но она так старательно прятала взгляд, будто боялась. Необычная реакция. Куда чаще римлянки, наоборот, осыпали его вниманием. Та же Энеида пялилась на него и Гнурра при любой возможности. Пока ее отец представлял гладиаторов семье, она буквально пожирала их глазами.

Марк Галл посмотрел на повязку на руке Дианы – следствие покушения. Возможно, она просто была напугана. Хотелось подробнее расспросить ее о нападении, но он не решился первым нарушать тишину. К тому же господин Тиберий сказал, что они с Алисом уже трижды опрашивали ее.

Хотя они вполне могли упустить что-то важное.

– Мне нужно идти в сад музицировать, – тихо сказала Диана, поднявшись с клинии.

Марк Галл молча последовал за ней в сад. Диана шла так легко, словно парила в воздухе. Невысокая, хрупкая и тонкая, как веточка, изящная в каждом мимолетном движении. Ее волосы были собраны в незатейливую прическу, и красивые локоны покачивались в такт ее легким шагам.

Марк Галл посмотрел направо за пару мгновений до того, как услышал мужской голос.

– Госпожа! Госпожа, Диана!

К ним торопливо семенил пухлый, как шар, и низкорослый, как пень, мужчина в бежевой тунике, которая так сильно натянулась на его круглом пузе, что казалось, вот-вот лопнет.

– Что случилось, Домиан? – тепло улыбнулась ему Диана.

Тот остановился, с трудом восстанавливая дыхание и вытирая рукой пот с блестевшей на солнце лысины. Марк Галл заметил клеймо на его руке. Раб. Скорее всего, давно служит на вилле, иначе не был бы таким бесцеремонным.

– Вы были правы, а я дурак. Горе-то какое.

– Домиан, в чем дело? – участливо спросила Диана, успокаивая мужчину одним звучанием своего голоса.

Домиан посмотрел на Марка Галла, будто не был уверен, стоит ли заводить при нем личный разговор. Перехватив его взгляд, Диана сразу поняла, в чем дело.

– Говори, Домиан. Марк Галл должен всегда быть рядом со мной, мы не можем отослать его, чтобы пошептаться.

– Вопрос деликатный, – признался слуга.

– Марку Галлу поручили меня охранять, а не доносить сплетни отцу, ведь так? – девушка внимательно посмотрела на гладиатора.

– Все верно, госпожа. Ваши секреты – теперь мои секреты, – заверил ее Марк Галл, теряясь в догадках, что такого хочет сказать пухлый Домиан.

Он нервно дернул руками, а потом все-таки сдался.

– Госпожа, вы были правы… насчет мельника, – тихо сказал Домиан. – Он давно накручивает вес на своих весах и присылает меньше пшеницы, а денег платим много. Я все перепроверил по вашим советам. Я старый дурак.

Домиан преувеличивал насчет своего возраста, на вид ему было не больше сорока. Но вот то, что он пришел с этим вопросом к молодой госпоже, а не господину Тиберию или его жене, очень удивило Марка Галла. Он с интересом уставился на госпожу, ожидая ее реакции.

– Так и знала, – расстроенно вздохнула девушка. – Домиан, сделай одолжение, пошли ему в подарок от дома Тиберия новые весы и напиши в записке от моего имени, что, если он впредь не будет ими пользоваться, у него будут проблемы. Надеюсь, он усвоит урок.

– Мы оставим мельника безнаказанным? – встрепенулся управляющий.

– Мы дадим ему шанс исправиться, – улыбнулась Диана. – Домиан, ничего не говори моему отцу.

– Я вас понял, – просиял Домиан. – Ваши мудрость и доброта не знают границ.

Он раскланялся и убежал исполнять ее поручение, а Диана пошла вглубь сада, где вовсю расцветали цветы. Марк Галл следовал за ней, не решаясь ни о чем спрашивать, хотя ситуация все еще казалась странной.

– Домиан хороший управляющий, только очень доверчивый, – негромко сказала Диана, словно услышав немой вопрос гладиатора. – Иногда он просит у меня совета в делах дома – со мной ему легче, чем с другими. Да и знает он меня с юных лет.

Она замолчала, а потом остановилась и обернулась к нему. У нее были невероятно красивые глаза. Зеленые с маленькими янтарными крапинками, они были главным украшением ее лица. И сейчас смотрели прямо на него.

– Я рассчитываю, что ты ничего не скажешь моему отцу.

Было в ее голосе что-то такое, что заставило его снова подумать о платке. О тонком невесомом шелке, ласкавшем его загрубелые мозолистые пальцы.

Диане на миг показалось, что на лице гладиатора промелькнуло подобие улыбки.

– Ваши секреты – мои секреты, госпожа, – повторил он. – Я не из болтливых.

– Спасибо, это ценное качество, – улыбнулась Диана. – А теперь заранее прошу прощения: в ближайшие часы твоим ушам будет очень больно.

Марк Галл не понял, о чем она, но на всякий случай кивнул. Лишь когда они приблизились к немолодой женщине сурового вида с диковинным инструментом в руках, он понял, что речь шла о музыке. Он встал чуть в стороне и замер, приготовившись слушать.

Диана устроилась на стуле подле наставницы, взяла инструмент, тяжело вздохнула, а потом принялась пощипывать струны.

Марк Галл привык ко всякому: лязг оружия, крики боли, хруст ломающихся костей, свист бича мастера, но то, что делала юная госпожа, было хуже всего, что он слышал ранее. Он вдруг понял, почему занятия проходят в саду едва ли не на краю виллы, – его госпожа просто ужасно играла. Кто бы мог подумать.

– Госпожа Диана, сосредоточьтесь, – проворчала Елена, строго глядя на воспитанницу. – Сам Аполлон плачет, слыша эти жуткие звуки.

Марк Галл порадовался, что рука Дианы дрогнула от этих слов, выбив из инструмента пронзительный стон, и никто не услышал его тихий смешок.

Ему определенно нравилась его новая жизнь.

Глава 5
Вести из Рима

– Моя госпожа, хвала богам, все заживает без последствий! – Агрипп улыбнулся, сжимая здоровую руку Дианы в своей.

Рана действительно заживала быстро, а благодаря мазям из рыбьей кожи и жира, которую придумал еще учитель Агриппа, шрам обещал быть совсем крохотным и незаметным.

– Повязки больше не нужны, но солнце уже сильное, вам лучше держаться в тени, чтобы на вашей нежной коже не осталось пятна, – нравоучительно говорил Агрипп, не отпуская руку Дианы.

– Спасибо вам, Агрипп, я так благодарна, – улыбнулась Диана, наслаждаясь тем, что с нее сняли бинты.

Старый лекарь легко поклонился, собрал свои склянки и ушел, оставив Диану наедине с Марком Галлом, который стоял рядом с дверью. Девушку охватила неловкость, которая почти не покидала ее уже две недели – ей никак не удавалось привыкнуть к тому, что, куда бы она ни пошла и что бы ни делала, гладиатор тенью следовал за ней.

Она просыпалась, выходила из комнаты и первым встречала его. Она уходила ко сну и последним в дверях покоев видела его. Марк Галл стал продолжением ее руки и отводил от нее свой взгляд, только когда она была в термах.

За последние дни он узнал куда больше, чем следовало, и Диана очень надеялась, что он сдержит свое обещание и не расскажет ничего отцу. О том, что Домиан и другие работники постоянно украдкой советуются с ней в делах дома в обход Талии, прежде чем пойти к Тиберию. О том, что она любит читать труды ученых втайне от отца, который этого не поощряет и требует, чтобы она не забивала голову ерундой. Или о том, что она через раз прогуливает уроки музыки и прячется в саду, коротая время за шитьем с подругами-рабынями. Но главное, Марк Галл точно услышал вчера, как она приказала пожертвовать на реконструкцию старого храма у Аппиевой дороги больше денег, чем велел Тиберий. А отец и без того позволял ей вносить достаточно крупные пожертвования на восстановление разрушенного землетрясением храма Аполлона в Помпеях.

Диана заметила вчера легкую улыбку на лице Марка Галла, когда он догадался, что она наврала про боль в животе, чтобы не ехать прошлым вечером на ужин к магистрату, а сама потом ела в своих покоях финики с вымоченными в медовом вине персиками.

Гладиатор никак не комментировал то, что замечал, но каким же внимательным был его взгляд. Диана не могла его выдержать – ей казалось, что его большие темно-серые, как шторм на Тирренском море, глаза заглядывают в самую душу и что-то в ней переворачивают. Еще на арене она отметила, что он очень красив и божественно сложен, но, рассмотрев вблизи, поняла, что он мог сравниться с самим богом солнца.

И эта богохульная мысль не давала покоя. Не должна она сравнивать его с Аполлоном, даже мельком, даже в самых сокровенных мыслях. Это неправильно и может рассердить любимого бога.

Когда дверь распахнулась, Диана вздрогнула, а пальцы Марка Галла обхватили рукоятку меча, но почти сразу разжались. В комнату влетела Энеида, следом за ней вошел Гнурр.

– Какой прекрасный вечер, – нежно пропела Марку Галлу Энеида. – Диана, как твоя рука? – спросила она, не глядя на сестру.

– Намного лучше. Спасибо, что беспокоишься, – не скрывая ехидства ответила Диана.

Энеида пропустила ее колкость мимо ушей и прошлась по покоям сестры. Остановившись у клинии в центре комнаты, она плюхнулась на подушки, продолжая рассматривать гладиаторов, замерших возле двери. Она в сотый раз подумала, что Марк Галл гораздо красивее Гнурра, и ее охватил очередной прилив зависти к старшей сестре, которой всегда доставалось все самое лучшее.

– У тебя какое-то дело, Эни? – спросила Диана, моля богов, чтобы сестра не устроила представление перед охраной.

– У меня всегда есть дела, в отличие от тебя, сестричка, – весело хихикнула Энеида, радуясь, что хоть сегодня мать отстала от нее.

– Тогда не смею задерживать, – выразительно сказала Диана.

– Прогоняешь меня? – возмутилась Энеида, впервые посмотрев на сестру. – Все дуешься из-за вчерашнего? Полно, Диана, нашла из-за чего обижаться.

Энеида закатила глаза и потянулась к фруктам на подносе. Эта картина разозлила Диану, напомнив о причине их последней ссоры.

– Это ты разбила стеклянный поднос Талии, а не Басса. Из-за тебя ее наказали!

– Кому ты веришь: мне или рабыне? – возмутилась Эни, заталкивая в рот финик. – И вообще, это всего лишь дорогая стекляшка.

– Я верю слугам, особенно учитывая, как ты любишь сваливать все на других.

Диана старалась говорить сдержанно и спокойно, хотя внутри все клокотало от злости, стоило вспомнить покорное и обреченное выражение лица Бассы, которая даже не стала оспаривать свою вину, зная, что за это накажут еще строже.

– Диана, остынь. Тиберий отменил наказание в тот же день, Басса отделалась легким испугом, и только ты все никак не успокоишься.

– Еще раз так сделаешь, пожалуюсь отцу.

– Ты такая же стукачка, как и твоя служанка Невия!

Эни схватила подушку, намереваясь метнуть ее в Диану, но в последний момент передумала и снова разлеглась на кушетке.

– Пошла вон из моей комнаты!

– Никуда я не пойду.

– Мне попросить охрану тебя выгнать?! – задохнулась от ее наглости Диана.

– Ой, давай, – зашлась в смехе Эни. – Попроси Марка Галла меня выгнать, а Гнурр не позволит ему меня и пальцем тронуть. Посмотрим, кто кого. Устроим игры прямо здесь!

Диана заметила, как напряглись гладиаторы от этих слов, и вдруг поняла, что Эни пытается нарочно ее спровоцировать. А когда та все-таки кинула в нее подушкой, она окончательно в этом убедилась. Подушку Диана поймала неловко и тут же уставилась на Марка Галла, который внимательно за ней наблюдал, ожидая приказа.

Она едва заметно качнула головой, а потом как можно спокойнее спросила у бестолковой сестры, чего она хочет.

– Я хочу, чтобы Марк Галл охранял меня в городе, мне нужен первоклассный охранник, моя жизнь постоянно в опасности. А тебе хватит и Гнурра, – принялась за старое Энеида.

Она изо всех сил хотела заполучить Марка Галла себе и почему-то решила, что Диана должна ей его уступить, и теперь изводила ее своим нытьем, которое прекращалось только тогда, когда рядом была Талия.

– Как жаль, что жизнь несправедлива к тебе, Эни, – с деланым сочувствием вздохнула Диана. – Но есть как есть, не сетуй на богов.

– Ну ты и сучка, Диана! – вскочила с клинии Эни, покрываясь от злости красными пятнами. – Говорила, не интересуешься гладиаторами, а сама вцепилась в Марка Галла! Наверняка не отпускаешь его от себя даже по ночам!

– Энеида, еще слово, и клянусь, от моего гнева тебя не спасут ни боги, ни гладиаторы! Если это все, что ты хотела сказать, уходи!

– Я пришла передать, чтобы ты собиралась на поздний ужин к Цезариям! Едет вся семья, и в этот раз твои отговорки не сработают. Через час выезжаем.

Эни выбежала из комнаты, Гнурр поклонился Диане и тоже вышел.

– Почему тот убийца меня не добил? – застонала Диана и обессиленно села на клинию.

С появлением Марка Галла на вилле Эни стала окончательно невыносимой. Хорошо еще, Талия хоть как-то держала дочь в узде, но стоило сестрам остаться наедине, как Энеида будто с цепи срывалась. В этот раз опозорила себя и Диану перед гладиаторами.

Девушка покраснела, от стыда обхватила руками голову, мечтая провалиться сквозь землю.

Неожиданно послышались легкие, почти бесшумные шаги. Диана подняла голову и заметила, как Марк Галл отошел от дверей, взял со стола кубок с травяным напитком, оставленный Агриппом, и подошел к ней.

– Выпейте, госпожа. Станет легче выносить родственников, – просто сказал он, улыбнувшись краешком губ.

– Спасибо, – поблагодарила Диана и осторожно взяла кубок из его рук. – Боюсь, выносить Энеиду не поможет и амброзия, не то что отвар из ромашки.

– Лучше, чем ничего, – улыбка Марка Галла стала чуточку шире.

Диане стало неловко от того, что он так открыто ей улыбался. Обычно ей едва удавалось заметить его улыбку, а тут он даже не пытался ее скрыть. И было очень трудно не думать о том, как это его красит.

Чтобы отвлечь себя от глупых мыслей, она стала вышагивать по комнате, обдумывая, как быть с Эни. Она видела, как напрягся Марк Галл, когда та метнула в нее подушкой.

– Нельзя поддаваться на ее провокации, – пробормотала она, залпом опрокидывая в себя отвар из ромашки. – Если тебе вдруг покажется, что она хочет что-то мне сделать, не обращай внимания. Энеида полна пустых угроз.

– Не могу обещать, – улыбка исчезла с лица гладиатора. – Если вы будете в опасности, госпожа, я сделаю то, что посчитаю нужным.

– Худшее, что может сделать мне Энеида, – это свести с ума своим нытьем, – отмахнулась Диана.

Марк Галл промолчал, хотя очень хотелось сказать госпоже, что никогда не стоить недооценивать противника. В Энеиде было столько зависти к сестре, что она могла решиться на необдуманный поступок.

– Прошу, выгляни наружу и попроси стражника у дверей позвать Невию. Мне нужна помощь с прической – скоро ехать к Цезариям, а я не собрана.

Диана металась по покоям в поисках украшения, подаренного отцом, и даже не подозревала о переживаниях своего охранника.

* * *

– Хозяйка дома красива, как сама Венера[16], – восхищенно шепнул Гнурр, пользуясь тем, что они с Марком Галлом стояли чуть поодаль от пировавших за большим столом господ и от стражников, охранявших двери.

– Не просверли в ней дыру своим взглядом, – хмыкнул Марк Галл. – И никакая она не хозяйка.

– С чего ты взял? – изумился Гнурр.

– Стал бы господин Юстиан представлять жену по имени близким друзьям? – Предвидя следующий вопрос, он сразу пояснил: – Господин Тиберий благодарил его за то, что подарил ему гладиаторов и теперь он может спокойно спать, зная, что его дочери в безопасности. Думаешь, господин Юстиан стал бы выкупать нас за сумасшедшие деньги в подарок малознакомому человеку? Нет, они друзья, притом близкие – их семьи знают друг друга и даже доверяют строжайшие секреты. Господин Юстиан Цезарий явно в курсе проблем семьи господина Тиберия, а ведь они ото всех скрывают нападение.

Марк Галл стрельнул глазами в сторону сына Юстиана, смазливого юноши с густыми рыжими кудрями, который вел оживленную беседу с Дианой.

– Как ты все это понял так быстро?

– В отличие от тебя, я слушал и наблюдал, а не пожирал глазами декольте госпожи Аурелии.

Он не стал говорить Гнурру, что главным доказательством его догадки насчет «хозяйки» стало поведение Талии – она не особо любезничала с Аурелией, чего не позволила бы себе с женой высокопоставленного человека. А о высоком положении Юстиана Цезария могли рассказать его богатая вилла и тога с пурпурными полосами, которую носили лишь представители сената.

– Наблюдать и слушать я мог и в школе, а вот сиськи я там видел редко, – пошло усмехнулся Гнурр.

Марк Галл только глаза закатил. Его поражало то, как Гнурр умудрился добиться таких успехов на арене: он вечно болтал о вине и девках, отпускал пошлые шутки и травил глупые байки. Он уже успел рассказать, что его время от времени покупали богатые римлянки, и ему это очень даже нравилось. Так что его жалобы о том, как редко удавалось увидеть женскую грудь, были явно преувеличенными.

Гладиатора привлек звук отодвигаемого стула. Он перевел взгляд на стол и заметил, что Юстиан встал, явно собираясь сообщить что-то важное. А еще Марк Галл отметил, что Маркус сидит совсем рядом с Дианой, почти соприкасаясь с ней плечами. И почему-то ему это не понравилось.

– Дорогие друзья, я пригласил вас не просто так, – громко объявил Цезарий-старший. – Сегодня мне пришли новости из Рима. Приятные новости. Помните, я рассказывал, что император подыскивал человека, который сможет сконструировать фонтаны в его летней резиденции, и я рекомендовал ему тебя, мой дорогой друг? – Юстиан улыбнулся Тиберию, который слушал его с крайне взволнованным видом. – Так вот, мне шепнули, что Нерон определился с кандидатурой, и со дня на день нас должны пригласить в Рим! Боги благоволят тебе, Тиберий!

Все захлопали в ладоши от восторга, и только Диана не разделяла всеобщую радость. Она понимала, что если отца действительно пригласят обустраивать резиденцию самого императора, то Талия останется на вилле за главную. В прошлый раз это сильно ударило по их кошельку и Дианиным нервам. Если они снова начнут закатывать бесконечные пиры и водить толпы гостей, она точно сбежит из дома.

Погруженная в свои невеселые мысли, она совсем перестала слушать разговор отца и Юстиана, которые уже грезили, как будут вместе покорять сенат.

– Диана, еще вина? – шепот Маркуса защекотал ее щеку, и девушка отпрянула в сторону, смущенная такой близостью.

– Нет, благодарю, я уже достаточно выпила, – вежливо ответила она, стараясь не обращать внимания на взгляд Маркуса, который ползал по ее лицу, словно ящерица.

– Кстати, что с поисками убийцы? – совершенно некстати спросил Маркус.

Диана не стала отвечать, зная, что за нее с этим прекрасно справится отец. Он был в ярости, что до сих пор никому не удалось найти ни единой зацепки.

– Ничего, он как сквозь землю провалился, – поморщился Тиберий. – Юстиан, самое худшее, что я не уверен, что смогу оставить семью в такой момент. Как мне ехать в Рим, зная, что виновник разгуливает на свободе и в любой момент может попытаться совершить новое нападение?

– Тиберий, друг, не беспокойся. Твои дочери и жена окружены надежными людьми, которые защитят их от любых опасностей, а в наше отсутствие поручим расследование Маркусу, – широко улыбнулся Цезарий. – Что скажешь, Тиберий?

– Это было бы великолепно! Конечно, если Маркус согласен.

– Почту за честь взять на себя заботу о вашей семье, пока вы в отъезде, – Маркус бережно накрыл ладонь Дианы своей, словно доказывая серьезность своих намерений. – И приложу все усилия, чтобы найти убийцу и заговорщиков.

Диана смотрела, как отец и Юстиан радостно обсуждают предстоящую поездку в Рим, и думала о том, что все это как-то слишком уж ладно сложилось. Как вовремя Юстиан собрал всех за одним столом, как ловко преподнес хорошие новости и тут же нашел решение проблемы, предложив сыну присматривать за домом.

А Маркус подозрительно долго не убирал своей руки. Диана не знала, как высвободиться, не обидев его и не привлекая к этому лишнего внимания. Наконец, она сделала вид, что уронила сережку, и Маркусу пришлось отпустить ее руку, чтобы Диана могла ее поискать. Когда серьга «нашлась», девушка намеренно села чуть подальше от Маркуса, который обещал подарить ей новые серьги.

Талия сразу разгадала уловку падчерицы и порадовалась тому, что хоть кто-то за этим столом не разделяет желания свести Диану и Маркуса, которого она присмотрела для Энеиды. Талию очень радовало, что Диана намеревается уехать в Помпеи и посвятить свою жизнь служению Аполлону – пока она рядом, ее дочери не светит приличный жених.

Горькая правда жизни, но ее дитя боги обделили и красотой, и умом. Она уродилась нескладной – в покойного отца, и характер у нее такой же скверный. И все-таки Талия очень ее любила и желала для нее всего самого лучшего, пусть Эни пока этого и не понимала.

* * *

– Мне нравится это место, – объявил Гнурр, похлопав себя по животу. – Давно я так не пировал.

Марк Галл не мог с ним не согласиться – рабам редко перепадало мясо. Точнее, почти никогда. В школе основу рациона составляла ячменная каша, которая считалась полезной и сытной. И от вида которой тошнило всех гладиаторов. В доме Тиберия питание было более разнообразным и слугам перепадали молоко, помятые фрукты и подсохший сыр, которые уже не могли подать на стол господам. Гладиаторы были рады и этому.

«Все лучше, чем паршивый ячмень», – улыбался Гнурр.

Но, когда Юстиан предложил им отужинать, попросив своих охранников отвести гладиаторов на кухню для слуг и заменить их на посту, ни Гнурр, ни Марк Галл не ожидали увидеть мясо. Сочное мясо, от вида которого рот наполнился слюной, а желудок сжался в предвкушении. Подобная щедрость восхищала, как и то, что господа вообще подумали о том, что они могут быть голодными.

Гнурр почти сразу смел свою порцию.

– Жуй быстрее, не стоит злоупотреблять добротой господина Цезария, – поторопил он. – Тебе, может, помочь?

– Спасибо, справлюсь сам.

Мясо было на вкус как свобода. И принесло с собой воспоминания, которые стоило бы оставить в прошлом, – слишком много боли они причиняли, разжигая ярость в груди.

Марк Галл не смог доесть последний кусок и протянул его товарищу.

– Вот спасибо! – Гнурр закинул его в рот и проглотил, почти не жуя. – Уверен, боги еще вспомнят твою щедрость.

Марк Галл покачал головой, потому что не верил в римских богов. А своих забыл в ответ на то, что они от него отвернулись. Разве то, что с ним случилось, могло произойти по их воле?

– Ты возвращайся, а я пойду отолью, – прервал его невеселые мысли Гнурр и исчез за поворотом.

Марк Галл не успел сделать и пару шагов, как услышал знакомое уже позвякивание, которое становилось громче с каждым шагом.

Эни не могла поверить своим глазам, когда увидела его в коридоре, да еще и одного. На миг у нее от волнения перехватило дыхание, а потом она пошла гладиатору навстречу, замедлив шаг и соблазнительно покачивая бедрами, как учила мама.

– Не ожидала увидеть тебя, – игриво сказала Энеида, чуть прикасаясь рукой к его обнаженному плечу.

Кожа Марка Галла была теплой и приятно согревала пальцы.

– Госпожа, простите, я спешу.

От звучания глубокого низкого голоса, от того, как он назвал ее госпожой, по спине Энеиды пробежали мурашки. Сердце часто-часто забилось в груди, дыхание участилось. Она подумала, что, если сейчас решится, если возьмет и поцелует его, он точно не оттолкнет. Не посмеет ей отказать.

– Марк…

Когда она сделала неуловимый шаг ему навстречу, неприлично сокращая и без того небольшое расстояние между ними, гладиатор напрягся. Заметив, как призывно раскрылись губы девушки, он догадался, что Энеида собирается его поцеловать, и не знал, как ему избежать этого, не нарвавшись на скандал.

Учитывая сцену, которую она устроила сегодня в покоях Дианы, от нее можно было ждать чего угодно. Мгновение растянулось в вечность – так быстро он прокручивал в голове всевозможные варианты. Лучшим было просто уступить, выполнить ее желание, но последствия могли быть ужасными. А главное, он этого совершенно не хотел.

Хотя какую римлянку волнуют желания раба?

Вектор не раз получал «интересные» предложения от знатных дам, желавших получить чемпиона в свою постель. Марк Галл никогда не соглашался, пользуясь своим особым положением. За каждый отказ он получал десять ударов хлыстом, но так он сохранял хотя бы какую-то власть над собой. Хоть что-то еще принадлежало ему.

– Энеида!

Громкий голос Талии прозвучал как гром среди ясного неба. И этот гром спас гладиатора. Воспользовавшись ситуацией, он сделал шаг назад и прижался к стене. Жена Тиберия стремительно приблизилась к нему и резким движением вцепилась в горло.

– Ты, грязный раб, не смей даже приближаться к ней, – шептала она, царапая ногтями его шею, срывая на нем злость за непутевую дочь.

– Простите, госпожа. – Марк Галл чуть склонил голову, выказывая почтение. – Позвольте мне вернуться к работе.

– Еще раз увижу тебя рядом с моей дочерью, позабочусь о том, чтобы тебя как следует наказали. Пошел вон!

– Мама, я…

– Замолкни! – рявкнула Талия. – Мне что, убить Диану, чтобы ты смогла завоевать расположение Маркуса? Я говорила тебе, будь к нему внимательнее, улыбайся, шути. Я заготовила тебе темы для разговора, я научила тебя красиво смеяться, а ты бегаешь за рабами?

Талия едва сдерживалась, чтобы не отвесить дочери пощечину, так она была зла.

– Еще раз я увижу тебя рядом с Марком Галлом, я прикажу тебя выпороть, как рабыню. Поняла меня? – Талия сжала пальцами подбородок дочери и потянула наверх, заставляя посмотреть ей в глаза. – А Диана будет смотреть, как тебя наказывают.

Она знала, куда бить: Эни выглядела напуганной и униженной, и Талия очень надеялась, что дочь усвоит урок. Она должна была наконец-то поумнеть, стать мудрой и хитрой, как ее мать, чтобы хоть чего-то добиться в жизни.

– А теперь вернись к столу и попытайся перетянуть на себя внимание Маркуса.

Глава 6
Настоящее имя

Диана не знала, что произошло между Талией и Энеидой за то недолгое время, что они отсутствовали, но напряжение, витавшее между ними, лишь усилилось. А еще Энеида стала подозрительно любезничать с Маркусом, задавая ему вопросы, явно нашептанные Талией.

Впрочем, девушку устраивал такой расклад. Ей надоело слушать болтовню младшего Цезария, терпеть его близость и якобы случайные прикосновения. Она хотела как можно скорее вернуться домой, но отец и Юстиан были так увлечены разговорами, что забыли про время.

– Прошу меня извинить, я хотела бы выйти в сад, – негромко сказала Диана Талии.

– Диана, позволишь составить тебе компанию? – тут же поинтересовался Маркус.

– Прости, мне надо побыть одной. Хочу вознести хвалу Аполлону за успехи наших отцов.

Маркусу было нечего возразить, и Диана вышла в сад. Только там она смогла вдохнуть полной грудью – делать вид, что этот вечер ей приятен, оказалось слишком утомительно. Любому празднику Диана бы предпочла тихое уединение, но положение отца обязывало посещать подобные мероприятия и «держать лицо». Улыбаться людям, которые ей не нравились, вести беседы, которые ей были не интересны.

– Ненавижу приемы, – сказала она Марку Галлу, зная, что он стоит у нее за спиной.

Ей даже не нужно было оборачиваться, чтобы в этом убедиться. Она слышала его глубокое, размеренное дыхание, а легкий ветерок доносил до нее запах его тела, который уже должен был стать привычным, но отчего-то волновал ее все эти дни.

– Госпожу не радует общество?

Диана обернулась, чтобы сказать, что ее не радует конкретно Маркус Цезарий, но осеклась. Не стоило швыряться такими словами, пусть даже Марк Галл и обещал хранить ее секреты. Тем более они все еще были в гостях, а плохо отзываться о гостеприимных хозяевах – дурной тон.

Она стояла и смотрела на гладиатора, подбирая ответ, достойный девушки ее положения, но нужные слова не шли. Диана смотрела на непроницаемое, лишенное эмоций лицо Марка Галла и чувствовала, как ее сковывает привычная уже в его обществе неловкость.

– Я…

Она опустила взгляд чуть ниже и заметила тонкие красные следы от ногтей на шее гладиатора. Диана вспомнила, что его и Гнурра отправляли ужинать, что Эни вышла после них, а следом за ней и Талия. А потом они вернулись злые, как две фурии. Диану охватила бессильная ярость – она знала, что ничего не может сказать или сделать Талии. Той всякий раз удается переманить отца на свою сторону и убедить, что она не сделала ничего плохого.

Зная ее змеиный характер, Диана была уверена, что Талия может наговорить таких гадостей про Марка Галла, что ему снесут голову. А учитывая, что отец скоро уедет и Талия станет единоличной хозяйкой дома, злить ее не стоило.

– Я бы хотела прогуляться по саду, – наконец сказала Диана. – Одна.

– Госпожа, я не могу этого допустить. Это касается вашей безопасности.

– Кто посмеет навредить мне на одной из самых охраняемых вилл региона?

Марк Галл нахмурился, вспомнив, как Талия, потеряв самообладание, кричала в коридоре про убийство Дианы. Возможно, это ничего не значило, а может, мачеха задумала что-то против родной дочери Тиберия. В любом случае стоило быть настороже. Он на своем опыте знал, что доверие – меч, который в любой момент могут вонзить тебе в спину. Не стоит вручать его в ненадежные руки.

– Опасность зачастую исходит от того, от кого ее не ждешь. Поверьте мне, лучше не искушать судьбу.

– Верю, – слабо улыбнулась Диана. – Тогда пойдем, Марк Галл.

Они вместе шагнули в темную глубину сада. Гладиатор внимательно изучал каждую тень, а Диана погрузилась в свои переживания. Она запоздало поняла, что нужно быть любезнее с Маркусом, раз ему поручат присматривать за семьей в отсутствие отца. В крайнем случае она попросит его осадить Талию, ведь слово мужчины всегда весомее слова женщины. Горькая правда жизни.

И от этой правды у нее заболела голова. Она так устала от бесконечной паутины интриг, которую плела ее мачеха, и это уже не говоря о том, что кто-то вел куда более опасные игры. Диана остановилась у небольшой беседки, тускло освещенной одним факелом, и присела на мраморную лавку.

– Я очень плохо сплю после того нападения, – прошептала она, проводя пальцами по тонкому рубцу на руке.

Сердце гладиатора сжалось от того, какой беззащитной и печальной выглядела эта хрупкая девушка. Когда он наблюдал за ней на пиру, ему казалось, что она веселится в компании друзей семьи, но сейчас понимал, что все это лишь игра. Как и все римляне, Диана хорошо умела скрывать свои эмоции, и было удивительно, что она позволила ему увидеть себя настоящей.

– Вам нечего бояться, госпожа. Пока я рядом, никто не посмеет навредить вам. Клянусь.

Слова сами сорвались с языка, вызвав у Дианы улыбку, приятно согревшую его сердце.

– А ты очень самонадеянный, Марк Галл Несущий Смерть.

– Я никогда не любил это прозвище, – неожиданно для самого себя признался он. – Я пролил очень много крови, но лишь для того, чтобы выжить.

Ему никогда не нравилось убивать. Ни в прошлой, свободной, жизни, ни в этой, рабской, но раз за разом ему приходилось выбирать: он или его. И он убивал. Беспощадно и без сожалений. Обрушивался на противника, свирепый и неукротимый, как ветра на его родине. Бесстрашный. Раньше боялся, потому что был юн и глуп, а сейчас страх ушел, потому что худшее уже случилось.

Рабство хуже смерти. И все же он верил, что сможет снова стать свободным и отомстить тому, кто заковал его в кандалы.

– Марк Галл – это ведь тоже прозвище. – Диана поднялась с лавочки и встала подле гладиатора. – Как твое настоящее имя?

– Мое имя? Зачем? – он выглядел застигнутым врасплох. – Госпожа, у рабов…

Диана вскинула руку, беззвучно перебивая его. Она не хуже него знала, что пленным, которых забирали в рабство, давали новые имена, а старые полагалось забыть.

– Раз уж ты мой охранник и ходишь за мной как тень, мы должны доверять друг другу, – хитро улыбнулась девушка. – Ты знаешь уже много моих секретов, а я хочу всего лишь узнать твое настоящее имя. Я никому его не скажу, – пообещала она.

Гладиатор нахмурился, решаясь. В имени хранилось прошлое, о котором он старательно пытался не вспоминать. А с другой стороны, он так давно не слышал, как кто-то зовет его по имени.

– Кай, – глухо сказал он.

– Кай, – повторила Диана. Чужеземное имя перекатывалось на языке, оставляя странное послевкусие. – Ты не против, если я буду звать тебя так? Разумеется, когда мы одни, – тут же добавила Диана.

Когда Кай кивнул, лицо госпожи озарила такая радость, будто он сделал ей подарок.

– Мне будет приятно, если ты тоже будешь звать меня по имени, когда мы наедине.

– Моя госпожа, я…

– Диана, – тут же исправила она.

– Я не осмелюсь на такую дерзость, – покачал головой Кай.

– Зато осмелился уже дважды поспорить со мной за один день, – весело сказала девушка.

Кай не верил своим ушам – она была тихой и молчаливой почти две недели, даже не смотрела в его сторону. А теперь предлагала звать ее наедине по имени, словно они равны, словно они ближе, чем благородная римлянка и раб. Что могло измениться в ее душе за этот вечер? Несколько раз он слышал, как Невия обращалась к госпоже по имени и они шутили между собой, словно близкие подруги, но с чего вдруг Диана предложила ему звать ее по имени?

Он внимательно всматривался в лицо госпожи, словно мог найти на нем ответ на свой вопрос. Впервые за много дней она смотрела прямо на него и даже нежно улыбалась, будто ей было приятно находиться в его обществе. Странная метаморфоза.

– Мама назвала меня Дианой в честь богини, – вдруг сказала госпожа, не дождавшись никакой реакции на свою последнюю фразу. – Ты слышал про нее?

– Я не очень много знаю про римских богов, но мой ланиста частенько упоминал Юпитера. Правда, не в самых пристойных выражениях, – аккуратно заметил Кай, вспомнив, что Диана очень набожна.

Но она лишь повела плечами, нисколько не удивившись, что Вектор позволял себе хулить верховное божество. Большинство людей обращались к богам в трудный момент, а если им казалось, что те равнодушны к их просьбам, то тут же начинали браниться.

– Нам стоит вернуться, – сказала Диана, подумав, что они слишком долго отсутствуют. – Если тебе интересно, я могу рассказать про божественных близнецов.

– Я бы очень этого хотел, – честно сказал Кай.

За годы рабства он убедился, что римляне всегда и во всем ищут выгоду, а значит, госпожа не просто так решила разрушить стену молчания между ними. И чем больше он узнает о ней, тем проще ему будет понять, почему она это сделала.

– Аполлон – бог солнца, врачевания и поэзии, а Диана, его сестра-близнец, – богиня охоты и олицетворение луны. Меня назвали в честь нее, потому что я родилась ночью под полной луной. А еще Диану называют хранительницей рабов, и моя мама учила меня хорошо относиться к людям, которые нам служат.

– У вас хорошо получается, госпожа.

Диана снова вспомнила про царапины на его шее и нахмурилась.

– Талия не моя мать, – сказал она, желая обозначить, что не имеет никакого отношения к этой женщине.

– Я уже догадался. – Перехватив удивленный взгляд госпожи, он пояснил: – Умею замечать мелочи.

– Значит, с тобой надо быть настороже?

– Только вашим врагам, госпожа.

Диана странно на него посмотрела – он не мог расшифровать ее взгляд. Но отметил, как красиво отражается луна в ее больших глазах. Зрелище завораживало.

– Кай, ты правда можешь называть меня просто Дианой.

– Почему? – вырвалось у Кая.

Диана не успела ответить – к ним стремительно приближался Алис.

– Простите, госпожа, но господин Тиберий просит, чтобы вы немедленно вернулись на ужин.

– Как всегда, Алис.

Эта была уже своего рода традиция. Почти на каждом скучном приеме Диана то уходила посмотреть дом, то погулять в сад – все что угодно, лишь бы избежать общества. И каждый раз Алис, как нянька, по просьбе Тиберия приводил ее обратно.

Иногда то Алис, то Диана по очереди получали выговор от Тиберия, что ей нужно больше интересоваться светской жизнью.

– Отец сильно недоволен? – весело спросила она у Алиса.

– Господин Тиберий в меру расстроен тем, что вы пропускаете все веселье. К тому же ваша сестра собирается музицировать, и вам стоит присутствовать.

– Спасибо, Алис.

Диана улыбнулась и пошла к гостям. Алис проводил ее усталым взглядом.

– Заноза, – вздохнул он.

– Госпожа Диана настолько не любит пиры? – поинтересовался Кай.

– Она вообще странная, – неожиданно разоткровенничался Алис. – Красивая, умная, богатая, молодая – ходила бы по гостям да жениха выбирала, а она вбила себе в голову свои Помпеи с обетом безбрачия. Господин Тиберий с ней поседеет!

Перехватив изумленный взгляд Кая, Алис спохватился, что в сердцах сболтнул лишнего, и приказал забыть его слова и не болтать.

* * *

Ужин у Цезариев затянулся до глубокой ночи. После долгих прощаний было решено, что Маркус завтра приедет на виллу Тиберия навестить Диану с Энеидой. Он так восхищался музыкальным талантом Энеиды, что Талия едва могла сдержать ликование и даже не обратила внимания на то, что Тиберий предпочел поехать в одной повозке с Дианой.

– Диана, нам нужно поговорить, – сказал он дочери, когда их повозка отъехала от виллы Цезария.

– Я слушаю, отец.

Диана чувствовала, что отцу есть что ей сказать. И что он не просто так поехал с ней, а не с Талией, как обычно. В повозке были только они вдвоем, Кай и Алис. Остальная охрана ехала рядом на конях, но недостаточно близко, чтобы подслушивать.

– Диана, мне показалось, что Маркус проявляет к тебе интерес, – издалека начал Тиберий.

Девушка нахмурилась, догадавшись, о чем будет разговор, на который отец решился, явно перебрав вина. Они много раз говорили о ее замужестве, и каждый раз итог был один – Диана настаивала, что исполнит свое предназначение и посвятит жизнь Аполлону.

Спорить и портить отцу настроение не хотелось, так что Диана решила зайти с другой стороны.

– А мне показалось, что ему очень симпатична Эни, – заговорщицки прошептала она. – К тому же я знаю, что он ей тоже очень нравится.

Она не стала добавлять, что Энеиде нравятся все подряд – сейчас это было неважно.

– Уступить сестре – дело благородное, – кивнул Тиберий. – Но разве мало вокруг других достойных юношей?

Кай невольно слышал их разговор и с трудом сдерживал улыбку, наблюдая за тем, с каким кислым лицом его госпожа слушает про всевозможные достоинства сыновей друзей Тиберия. Он перечислял имена и регалии, а Диана сидела, скрестив руки на груди, не скрывая своего недовольства.

Не хотелось снова напоминать отцу о том, чем закончились первые и последние смотрины в ее жизни. Тогда отец сдался под напором Талии, которая считала, что Диану нужно выдать замуж, и как можно скорее. Тиберий видел в этом желание хорошо устроить жизнь его любимой дочери, а Диана понимала, что новая жена отца просто хочет поскорее избавиться от нее.

День был ясным и солнечным, дождя не было уже больше недели. Тиберий все повторял, что это хороший знак, что боги благоволят их затее познакомить Диану с одним очень перспективным молодым человеком. Диана же была темнее тучи, зная, что добром это не кончится.

И только она нисколько не удивилась, когда средь ясного неба прогремел гром, а после молния поразила любимое дерево Тиберия – высокий кипарис. Все гости высыпали в сад, крича от ужаса, а Диана улыбалась, зная, что сам громовержец Юпитер напомнил о ее предназначении.

– Отец, ты прав, вокруг много достойных мужей, но я все равно поеду в Помпеи, – с улыбкой сказала Диана. – Мы оба знаем, что боги давно указали мне путь.

– Подумаешь, молния в дерево ударила.

Тиберий отмахнулся, а Диана поняла, что он выпил очень много вина – обычно отец почтительно относился к знакам богов и всегда старался выполнять их волю.

– Не гневи богов, – строго сказала Диана. – Ты же знаешь, что я жива только благодаря им.

Тиберий помрачнел, вспомнив, каким горем обрушилась на него болезнь маленькой Дианы. Юлиана целые дни проводила за молитвами, а он приглашал лекарей с разных концов региона в надежде, что хоть кто-то из них сможет помочь.

Но все как один говорили, что ребенок не жилец.

Тиберий смотрел на своего первенца, на свою любимую дочь, и видел, как жизнь уходит из ее маленького тела. Диана уже не металась в постели, а лежала, едва дыша, бледная, почти прозрачная. Тогда он прислушался к уговорам Юлианы и пригласил домой лучшего музыканта Мизен, чтобы почтить бога врачевания. В ту ночь до утра они с женой молились под звуки кифары, обещая отдать все что угодно, лишь бы Диана выжила.

Наутро Юлиана рассказала ему, что во сне ей явился Аполлон и пообещал исцелить Диану. А когда Тиберий спросил, что она пообещала ему взамен, со слезами на глазах призналась, что обещала, что всю свою жизнь Диана посвятит Аполлону. Никогда не выйдет замуж, никогда не родит ребенка, а проведет жизнь в молитвах и служении.

Тогда Тиберий был счастлив от того, что Диана пошла на поправку, и только много позже осознал, какую судьбу они с Юлианой уготовили своей дочери, лишив всего, что важно в этой жизни.

– Диана, – Тиберий бережно сжал руки дочери в своих, не зная, какими словами выразить свое сожаление.

– Отец, я давно приняла свою судьбу, – улыбнулась Диана. – И я счастлива служить Аполлону. Перееду в Помпеи, когда достроят храм, буду…

– Но это же не жизнь! – воскликнул Тиберий так громко, что задремавший Алис встрепенулся. – И зачем тебе в Помпеи? Тебе будет лучше со мной, на вилле!

– Потому что такова воля богов. И чем раньше я туда отправлюсь, тем лучше. Я бы могла…

– Нет! Пока мы не найдем тех, кто задумал недоброе против нашей семьи, ты никуда не поедешь. Только здесь, под крышей нашего дома, я могу тебя защитить.

– Как скажешь, отец. Дождемся, пока найдут заговорщиков, а храм в Помпеях восстановят. Но обещай, что, когда придет время, ты не станешь противиться моему отъезду.

Тиберий угрюмо кивнул, по-прежнему не отпуская рук дочери. Сейчас Диана как никогда напомнила ему Юлиану. Непреклонная и твердая, готовая до последнего стоять на своем и следовать за своими убеждениями.

Кай, внимательно слушавший весь разговор, пытался собрать общую картинку из тех крупиц информации, что у него были. За один вечер он узнал о Диане больше, чем за все предыдущие дни, и теперь ему хотелось узнать еще. Хотелось понять, почему его госпожа такая странная. Почему не хочет замуж, почему так упорно спорит с отцом о поездке в Помпеи?

Неужели дело действительно в ее вере в Аполлона? Или она просто пытается сбежать от Талии и Энеиды? И так ли чисты помыслы Дианы, как кажется? Возможно ли, что она ведет свою игру, о которой он и не догадывается? И зачем, в конце концов, она попросила звать ее по имени? Чего добивается?

Почти всю дорогу до дома он думал об этом, то и дело бросая мимолетные взгляды на девушку. Она же размышляла о чем-то своем и не замечала этого. А может, просто делала вид.

На виллу прибыли с рассветом. Диана обняла отца, и Кай проводил ее и осмотрел покои, как делал каждый вечер, на случай если кто-то решит устроить засаду.

– Доброй ночи, Кай, – пожелала Диана, устало улыбнувшись.

– Доброй ночи, госпожа.

Глава 7
Прикосновение

Кай беззвучно шел по коридору – он уже успел позавтракать и спешил сменить ночную стражу у дверей Дианы. К моменту пробуждения госпожи он уже должен быть на месте, чтобы сопровождать ее, куда бы она ни пошла. Несмотря на то что поспать удалось всего пару часов, он чувствовал себя бодрым и полным сил. После бесконечных изматывающих тренировок в школе Вектора, работа на вилле Тиберия была совершенно неутомительной, словно приятная прогулка.

Услышав торопливые шаги за спиной, Кай отступил в сторону, пропуская Бассу – личную служанку Талии, высокую и ладно сложенную сирийку с оливковой кожей и черными, как смоль, волосами. Она так спешила, что даже не закрыла за собой дверь в покои госпожи.

– Басса, где тебя носит, никчемная? Мне нужно сделать прическу. И давай поживее.

– Да, госпожа.

Кай в очередной раз подивился тому, как по-разному относятся к рабам члены семьи Тиберия. Вспомнилось, как только вчера Талия кричала на него, пытаясь задушить, а немногим позже Диана предложила звать ее по имени.

– Басса, откуда у тебя этот браслет? Я раньше никогда его не видела.

Кай замер – ему стало интересно, что ответит Басса. Он еще позавчера приметил у нее на руке браслет с красивыми камнями, что так подходили к ее смуглой коже и ярко-голубым глазам, и подумал, что он слишком шикарный для рабыни. Странно, что Талия не заметила его ранее.

– Мне его подарила госпожа Диана.

– Когда это?

– Позавчера.

Он услышал характерный звук и понял, что Талия дала служанке пощечину.

– Только я имею право дарить тебе подарки, поняла? Сними этот браслет немедленно и больше никогда не принимай чужих подарков.

– Да, госпожа. Простите меня…

– Замолчи, – судя по звуку, последовала новая оплеуха, на которую Басса отреагировала прерывистым вздохом. – В следующий раз прикажу тебя выпороть. Пошла вон!

Басса выскочила из покоев госпожи, на ходу снимая браслет. Она не увидела Кая, но зато он заметил слезы, сбегающие по ее щекам. Всхлипнув, рабыня побежала к лестнице. Кай же продолжил свой путь к покоям Дианы, размышляя о том, зачем Басса солгала Талии.

Позавчера он весь день провел с госпожой и знал, что она не делала Бассе никаких подарков. Но кто тогда мог подарить служанке такое богатое украшение? Басса – домашняя рабыня и редко покидает виллу, значит, это, скорее всего, сделал кто-то из своих. Это не Талия, не Диана и совершенно точно не Энеида, которая к рабам относится еще хуже, чем ее мать. А еще чутье подсказывало Каю, что это был подарок от мужчины. Скорее всего, возлюбленного. Причем чувства явно взаимны, иначе Басса не стала бы носить его, рискуя получить нагоняй от строгой госпожи.

На вилле всего трое мужчин, которые могли позволить себе такое украшение: Тиберий, Алис и управляющий Домиан. Тиберий и Алис женаты, а Домиан так некрасив, что ни одна женщина бы с ним не связалась. К тому же он слышал, как кухонные рабыни судачили о том, что у Домиана несколько иные интересы.

А с другой стороны, он мог распустить эти слухи для отвода глаз – ведь за тайную связь с личной служанкой госпожи можно было получить серьезное наказание.

Кай остановился у дверей в покои Дианы, понимая, что пока что не готов решить это уравнение – ему не хватало информации. Но это всего лишь вопрос времени. Если будет внимательным, то обязательно во всем разберется.

Гладиатор нахмурился. Да, работа в доме Тиберия была неутомительной, но сколь много пищи для ума она давала.

* * *

С самого утра Диана поняла, что Талия не в духе. Она обругала рабынь, которые подавали завтрак, накричала на Гнурра, который, по ее мнению, ходит слишком близко к Эни. Никто и ничто не могло ей угодить: завтрак показался ей невкусным, одежда дочери слишком вызывающей, а лицо Дианы недостаточно счастливым.

– Можешь хотя бы притвориться, что рада гостям? – попросила она, гневно сверкнув глазами.

– Разумеется. – Диана не сдержалась и выдавила из себя преувеличенно радостную улыбку, больше напоминавшую оскал.

– Твой отец тебя избаловал, – резюмировала Талия.

Это стало для Дианы последней каплей. Она набрала воздуха в легкие, собираясь высказать Талии все, что думает о ее взбалмошном поведении, но тут в зал вбежала Эни. От ее вида у Дианы едва не начался приступ смеха, а Талия побелела от злости.

Энеида явно изо всех сил пыталась нарядиться к приезду Маркуса: она надела самую красивую тунику, белокурый парик, который совершенно не подходил к цвету ее кожи, и обвесилась украшениями. Причем все это она стащила у матери.

– Немедленно переоденься, – обманчиво спокойным голосом сказала Талия. – Выглядишь так, будто сбежала из лупанария[17].

Энеида остановилась посреди залы и сердито уставилась на мать. Даже сквозь плотный слой белил на лице проступали красные пятна.

– Мама, я…

– Выставишь себя на посмешище перед Маркусом, – заключила Талия.

Встав с клинии, она подошла к Энеиде и скептически посмотрела на ее макияж.

– Это смой, – потребовала она, ткнув дочку в щеку. – Тебе не идет.

Энеида беспомощно перевела взгляд на сестру, надеясь заручиться ее поддержкой, но Диана была солидарна с Талией – Эни смотрелась нелепо. Она хотела отпустить шутку, отомстив за все проделки несносной сводной сестры, но вид у нее был до того жалкий, что она не смогла.

Вместо этого Диана подошла к сестре и легко погладила ее по плечу.

– Эни, Талия права, ее вещи тебя не красят, но… Если хочешь, я попрошу Невию дать тебе ту голубую тунику, которая тебе понравилась, – скрепя сердце предложила Диана. – И сделать прическу – у нее это хорошо получается.

– А ты дашь мне свой красивый платок? – тут же стала торговаться Эни.

Диана в который раз поразилась наглости и ненасытности Энеиды.

– Нет, его унесло ветром на играх, ты забыла?

Только сказав это, она сообразила, что Эни может вспомнить, как Кай поднял ее платок, но сестра была слишком эгоистична, чтобы заметить хоть что-то, что не имело к ней отношения. Из того дня она запомнила только сами игры и взгляд Кая, которым, как она решила, он одарил именно ее.

– Забыла. Ну и ладно, без него тоже будет хорошо, – решила Энеида. – Невия, пойдем.

Девушки вышли из залы в сопровождении Гнурра, а Диана встретилась взглядами с Каем. Его лицо, по обыкновению, не выражало никаких эмоций, а ей стало интересно, куда он дел ее платок.

Выбросил? А может, сохранил?

– Диана, благодарю, – прервала ее размышления Талия. – Ты очень добра к моей дочери. Прошу тебя, проследи за тем, как она будет вести себя перед Цезарием.

– Талия, Энеиде уже восемнадцать, у нее своя голова на плечах, – заметила Диана, которой совершенно не хотелось быть нянькой. – А если так ей не доверяешь, присмотри за ней сама.

– Я обещала навестить Лукрецию, – вздохнула Талия. – Она ждет меня к обеду.

Диану не порадовала новость о том, что ни Талии, ни Тиберия не будет дома, когда приедет Маркус – это означало, что именно ей придется обуздывать Эни, чтобы та не позорила семью. И в то же время она понимала, что визит Маркуса получился достаточно спонтанным, а отменить свою встречу Талия не может.

– Я с ней нянчиться не буду, – заявила Диана. – Даже не проси.

Талия прищурилась, напомнив своим видом кобру, замершую перед броском. Она сделала шаг к падчерице, а потом тихо сказала:

– Диана, дорогая, проследи за Энеидой, а я в ответ закрою глаза на то, что ты даришь рабыням неприлично дорогие подарки.

Диана тут же поняла, о чем говорит мачеха. Неделю назад она подарила Невии красивую подвеску из серебра. Она отнюдь не была дорогой, но, очевидно, Талии было жаль даже сестерция[18], если он потрачен на служанку. Зная, какое влияние мачеха имеет на отца, Диана не хотела бы доводить эту историю до его ушей – он запросто мог занять сторону Талии и запретить Невии носить украшение, которое ей так полюбилось, чтобы не раздражать склочную жену.

– Хорошо, Талия, я выполню твою просьбу.

– Вот и хорошо. Не забывай, мы одна семья, – улыбнулась Талия, еще сильнее напомнив Диане змею. – Пойду проверю, как там Энеида, а ты попроси слуг поторопиться с обедом, не хочу, чтобы Маркус увидел пустые столы.

Она ушла, звеня браслетами, оставив Диану в крайне скверном настроении. Она снова стала думать о том, что будет, когда отец уедет в Рим и некому будет укротить Талию.

Диана прошла по двору и посмотрела в сад, молясь как можно скорее покинуть виллу. После появления Талии это место уже давно перестало быть ее домом. Уж лучше жить с тетушкой Александрой, маминой сестрой, которая перебралась из Афин в Помпеи и вышла замуж за зажиточного римлянина. Не такого богатого, как Тиберий, но достаточно обеспеченного, чтобы взять к себе на постой любимую племянницу.

Александра часто навещала Юлиану и даже после ее смерти приезжала, чтобы повидать Диану, но, когда Тиберий женился на Талии, больше ни разу не переступала порог виллы. Только писала Диане полные любви письма и приглашала в гости.

«Двери нашего с Ремусом дома всегда открыты тебе, милая Диана», – приписывала она в конце каждого письма, словно чувствовала, что племяннице невыносимо общество мачехи и сводной сестры.

Диана снова посмотрела на тонкий шрам на руке и вспомнила разговор с отцом. Пока он не выяснит, кто организовал нападение, не позволит ей уехать. Эта мысль горечью разлилась внутри, окончательно испортив настроение.

– Моя госпожа, – к ней подошел Алис, – гости прибыли.

– Гости? – удивленно переспросила Диана.

Она пошла к дверям, чтобы посмотреть, кого привез с собой Маркус.

– Маркус, Демедий! – воскликнула она с напускной радостью. – Неожиданное, но такое приятное пополнение нашей небольшой компании.

За спиной послышались шаги – это Талия и Энеида спешили встречать гостей. Диане даже не нужно было оборачиваться, чтобы представить себе взгляд Талии, ей было достаточно того, как приторно звучал ее голос. Сладкий, словно мед, – именно так она общалась с теми, кто ей не нравился, пытаясь за речами скрыть истинное отношение.

– Какая честь для нашего дома принимать таких гостей! – проворковала она, улыбаясь юношам.

– Я встретил в городе Демедия и пригласил его. Подумал, что вместе будет веселее, – сказал Маркус, проходя в зал. – Талия, вы ослепительны, как солнце.

Комплимент слегка умаслил женщину, а когда Цезарий-младший вытащил два мешочка с украшениями и протянул один Диане, а второй Энеиде, она оттаяла, простив его за незваного Аврелия. Талия отметила, что, хоть Маркус и подарил обеим девушкам серьги, те, что он вручил Энеиде, выглядели дороже, чем пара, доставшаяся Диане.

– Спасибо! – взвизгнула Эни, рассматривая крупные золотые украшения, усыпанные изумрудами. – Могу я надеть их прямо сейчас?

– Конечно, мне было бы очень приятно, – обольстительно улыбнулся Маркус, зацепившись взглядом за тонкую длинную шею, на которой остались следы плохо смытых белил.

– Благодарю за подарок. – Диана рассматривала красивые и нежные сережки с маленькими жемчужинками.

– Подумал, что подойдут к украшениям, которые ты обычно носишь в волосах, – подмигнул Маркус. – Жемчуг тебе к лицу.

В его карих глазах было то же неподдельное восхищение, что и вчера на ужине. От этого взгляда Диане становилось не по себе – ей не нравилось, когда мужчины так на нее смотрят. К ее облегчению, Талия повела всех в зал, где уже была подготовлена арфа. Когда Энеида стала играть, взгляды обоих юношей устремились к ней.

– Боги наградили ее талантом к музыке, – заметил Маркус, отпивая немного вина.

– Зато обделили другими достоинствами, – хихикнул Демедий, вспомнив, как Селеста высмеивала внешность и безвкусные наряды Энеиды.

– Ты молод и глуп, раз считаешь, что главное достоинство женщины – ее внешность, – усмехнулся Маркус, который был всего на два года старше Демедия. – Поверь мне, самые главные таланты раскрываются наедине.

Демедий уставился на Энеиду, словно пытался разглядеть в ней то, о чем говорил друг.

– Она дурно сложена, – вынес вердикт он. – Выглядит так, будто недоедает. На такую залезешь – об кости исколешься.

Маркус не сдержался и глупо захихикал, представив себе эту картину.

– Зато гораздо доступнее, чем ее сестрица, – сказал он, отсмеявшись. – Диана так задирает нос, что еще чуть-чуть – и проткнет им небеса.

Теперь хихикал уже Демедий – сравнение пришлось очень к месту. Диана стояла рядом с Энеидой, и ее подбородок был гордо вскинут вверх. Как и всегда.

– И все-таки есть в ней что-то… хотел бы я увидеть ее в своей постели.

– Мечтай, – хмыкнул Маркус. – Не твой уровень.

Демедий никак не проявил того, что его задели эти слова. Выжал из себя смешок, запив оскорбление вином. Цезарии, как ни крути, стояли много выше его семьи, так что некоторые вещи приходилось просто терпеть.

«Гордость – игрушка знати, – говаривал его отец. – И она же – ее ловушка».

Он перевел взгляд на гладиаторов, что стояли за спинами девушек. Чемпион Марк Галл и фаворит Гнурр, еще недавно купавшиеся в любви толпы, чахли в зале, присматривая за девчонками Тиберия.

– Для чего твой отец подарил им гладиаторов? – задал он давно занимавший его вопрос. – К чему такая охрана дочкам строителя акведуков?

– Хотел поблагодарить Тиберия за добрую дружбу, – уклончиво ответил Маркус, помня слова отца о том, что о нападении известно очень узкому кругу людей, в число которых Аврелий не входил. – Цезарии всегда славились своей щедростью.

Демедий вспомнил серьги, которые Маркус подарил сестрам, и то, как любезно он покрыл его долг за игру в кости, и был вынужден принять этот аргумент.

– Кстати, ты с кем-то тренируешься после смерти Люция?

– Нет, пока не смог найти ему замену.

Демедию не хотелось признаваться, что ушлый ланиста не торопится возвращать ему деньги, а отец не хочет раскошелиться на нового учителя. К тому же лучших гладиаторов, занятия с которыми могли его возвысить, выкупил Юстиан Цезарий. Ни к чему тратиться на тренировки, которые не придадут ему веса в глазах общественности.

– Может, продемонстрируешь, чему он успел тебя обучить? Если еще помнишь, как держать меч.

Аврелий непонимающе уставился на Маркуса, а тот кивнул в сторону гладиаторов.

– Думаю, нам всем было бы интересно посмотреть, как ты проявишь себя против действующего чемпиона.

Демедий кивнул, решив, что это могло бы помочь ему произвести впечатление на всех собравшихся, особенно на Маркуса, который в последнее время подшучивал над ним больше обычного. Да и как знать, может, прелестная Диана обратит на него внимание?

Когда Энеида закончила играть, юноши подарили ей заслуженные овации, а после вся компания вышла на террасу.

– Твоя музыка – сладость для моих ушей, Эни, – пропел Маркус.

Эни зарделась, довольная комплиментом, и выпила сразу полкубка вина, не обращая внимания на осуждающий взгляд сестры. Она решила, что Диана просто завидует, что внимание Маркуса досталось ей.

– Раз уж у нас сегодня вечер демонстрации талантов, – Маркус выдержал драматичную паузу, подогревая интерес девушек, – то, может, позволим Демедию проявить себя?

– Он тоже сыграет на арфе? – пошутила Диана.

– Нет, его руки привыкли к более грубым инструментам. Если вы помните, он брал уроки у Люция и, как утверждает, успел многому научиться. Давайте устроим бой? Один из ваших гладиаторов против Демедия?

Энеида едва не подпрыгнула от восторга, так ей понравилась эта идея, а Диана посмотрела на Кая и Гнурра, которые безучастно стояли в стороне, но, конечно, все слышали. Ей стало интересно, что они думают о перспективе боя с Демедием. Сама она была не в восторге от этой затеи, потому что понимала, что такой бой по определению не может быть равным, а значит, лишен всякого смысла.

– Пусть Демедий бьется с Марком Галлом! – предложила Эни.

– Отличная идея! Определим нового чемпиона! – воскликнул Маркус. – Нам нужны мечи!

Диана поняла, что ей не остановить эту нелепую затею, и попросила Невию позвать Алиса.

– Попросим у него деревянные мечи, – пояснила она Маркусу.

– Деревянные? Диана, это несерьезно. Пусть будут стальные!

– Но затупленные!

– Торгуешься, как продавец фиников, – весело сказал Маркус, но спорить не стал. – Хорошо, стальные, но затупленные. А то Аврелий еще заколет гладиаторов, и придется нам с Демедием вас охранять.

Диана вежливо улыбнулась на его глупую шутку и отдала распоряжение Невии. Воспользовавшись тем, что Маркус, Демедий и Эни думали, где устроить импровизированную арену, Диана отвела Кая в сторону.

Убедившись, что их никто не подслушивает, она торопливо зашептала:

– Мне очень жаль, но тебе придется сразиться с Демедием.

– Желаете, чтобы я выиграл или проиграл? – спокойно спросил Кай, ожидая ее решения.

– Демедий тренировался у Люция, но я не знаю, как долго. Мне неизвестно, как он владеет мечом, поэтому будь осторожнее, – заговорила Диана еще тише и еще быстрее. – Хотя в этом бою скорее пострадает твоя гордость – тебе придется уступить победу Демедию.

– Как прикажете, госпожа, – кивнул Кай.

– Только не поддавайся слишком очевидно – Демедий может воспринять это как оскорбление. И постарайся не причинить ему боли и не нанести серьезных ударов, – попросила Диана.

Кай слушал ее с серьезным выражением лица. Он и сам понимал, что бой предстоит не из простых – он всегда бился, чтобы выжить, а сейчас ему нужно сдерживать себя и устроить потеху.

– Моя госпожа, не беспокойтесь. Я все сделаю.

– Кай, я верю, что в бою он тебе не ровня, но не теряй бдительности и не дай ему опозориться, – предостерегла его Диана.

Она хотела поговорить с ним еще, но увидела, что к ним идет Алис. Он с неодобрением поглядел на компанию и с крайне недовольным видом сунул Каю затупленный меч. Гладиатор кивнул в знак благодарности, а потом снял ножны с двумя гладиусами, с которыми расставался теперь только во сне.

Демедий размахивал мечом, проверяя баланс и выкрикивая всякие глупости, а Эни с Маркусом хохотали над его шутками. Алис оставил стражников дежурить, а сам ушел, чтобы не видеть это безобразие, Гнурр же в порядке исключения не стоял с каменным лицом, а широко ухмылялся, предвкушая веселье.

Арену устроили на площадке у ворот, очертив большой круг на песке.

– Достойные жители Мизен, я счастлив объявить игры открытыми! – Маркус взял на себя роль распорядителя. – Лучшие гладиаторы нашего славного города будут бороться за звание чемпиона.

Энеида захлопала в ладоши, поддерживая его шутку. К ней присоединились Гнурр и охранники, даже слуги заинтересовались происходящим и на миг забыли о своих делах.

Даже Диана сдалась и позволила себе присоединиться к общему веселью.

– Итак, на арену выходит Лев из Мизен Демедий Аврелий, – взвыл Маркус. – И действующий чемпион Капуи и Неаполя Марк Галл Несущий Смерть!

Диана неотрывно смотрела на Кая, который медленно вышел в самый центр круга. Он наблюдал за Демедием, который зачем-то нелепо переминался с ноги на ногу, напоминая кузнечика.

Кая едва не пробрало от смеха, что этот сопляк считает, будто может с ним тягаться. Тонкий, угловатый юноша с золотыми кудрями, в чистенькой тунике. Его белые руки были слишком нежными для грубой стали и, казалось, с трудом удерживали меч. Кай представил, как смеялся Люций, обучая этого полудурка. И как только Диана могла подумать, что Демедий способен что-то ему сделать?

«Бой будет коротким», – решил он.

Нужно было закончить до того, как римский мальчишка выронит меч.

– Да начнется бой!

Гладиатор понял, каким будет удар, стоило Демедию шевельнуть рукой. Он легко отбил его и понял, что должен сдерживаться – Аврелий пошатнулся. Кажется, его подготовка была еще хуже, чем думал Кай.

Он позволил Демедию ударить его по ноге, а потом увернулся от двух ударов. Он скорее не дрался, а танцевал, избегая ударов и почти не нападая, потому что соперник из римлянина был никакой. Понять это мог только Гнурр, который видел все уловки товарища, а господа веселились. Даже охранники, казалось, верили в его обман.

– Демедий! – выкрикнули Эни и Маркус, когда меч Аврелия слегка ткнул гладиатора в ребра.

Воодушевившись маленьким успехом, Демедий перешел в более яростное наступление, и Каю пришлось приложить больше усилий, чтобы не сорваться и не ударить по-настоящему. Он позволил оттеснить себя к самой границе, очерченной на песке, а после нанес легкий удар, метя прямо в меч Демедия.

Юноша зачем-то увел руку в сторону, открывшись, а Кай не успел остановиться и ткнул его тупым концом меча в живот.

Демедий вскрикнул от боли и шлепнулся на песок под хохот Маркуса. Он уставился на Энеиду, которая с трудом сдерживала улыбку, и едва не взвыл от унижения.

Он вскочил на ноги и кинулся на Кая, который позволил ему нанести несколько ударов, даже не пытаясь защититься. Он вяло взмахивал мечом, подставляя его точно под лезвие Демедия.

Тот сыпал ругательствами, обрадовавшись своему успеху, и снова теснил гладиатора. А потом он вдруг бросил меч на песок и выхватил небольшой кинжал из ножен на поясе.

Сталь блеснула на солнце, а потом боль обожгла грудь Кая. Он заметил движение Демедия и успел слегка отклониться, поэтому лезвие лишь вспороло кожу, но кровь сразу же проступила на серой тунике.

Диана зажала рот, чтобы не закричать, что Демедий – осёл. И то только потому, что Маркус объявил бой законченным, а Кая побежденным.

– Лев из Мизен победил! Поприветствуйте нового чемпиона!

Диана смотрела, как Энеида, еще вчера требовавшая, чтобы она уступила ей Кая, сейчас радуется победе Демедия. Все сделали вид, что подонок Аврелий не сделал ничего плохого. Будто он не поступил бесчестно.

Он принимал поздравления, а Кай отошел в сторону и о чем-то тихо говорил с Гнурром. Заметив взгляд Дианы, он подмигнул ей.

Это немного ее успокоило, но она все равно хотела уйти. Нужно было обработать рану, а еще не хотелось, чтобы кому-то из веселившейся в стороне троицы пришла в голову новая «гениальная» идея.

– Прошу меня простить, – обратилась к гостям Диана. – Мне стало плохо от вида крови, я, пожалуй, пойду к себе. Надеюсь, вы не против, если я передам вас в гостеприимные руки моей сестры?

– Диана, тебя проводить в покои? – тут же предложил Маркус.

– Благодарю, меня проводит служанка. А вам стоит отметить славную победу Демедия!

– Диана права, мы должны немедленно наполнить наши кубки вином, – поддержала Эни.

Сестры обменялись взглядами. Диана без слов просила Эни не совершать глупостей, а та молча просила сестру поскорее удалиться.

Диана отправила Невию к Агриппу за мазью для ран, развернулась и пошла на виллу, зная, что Кай следует за ней. Последним, что она увидела, были хохочущие Демедий и Маркус, которые подхватили Эни под руки и вели в зал. Оставалось надеяться, что они будут вести себя прилично.

– Хотя какая мне разница, – пробурчала Диана себе под нос. – Пусть хоть оргию устроят.

– Госпожа, вы что-то сказали?

– Нет, Кай, тебе послышалось, – соврала Диана. – И я же просила тебя не называть меня госпожой, когда мы одни, – с укором напомнила она, когда дверь в ее покои закрылась. – Еще раз прости за это дурацкое выступление, я не знала, как остановить этого осла Демедия… кто мог подумать, что ему достанет ума пырнуть тебя кинжалом?

Она с ужасом смотрела на бурое пятно на груди гладиатора.

– Госпожа, это мелочь, не стоит так волноваться, – успокоил ее Кай.

– Рану нужно промыть, – голосом, не терпящим возражений, сказала Диана. – Приспусти тунику.

Кай замер в немом изумлении от ее просьбы. Диана этого не видела – она суетилась в другом конце комнаты: искала кувшин с водой, глубокую тарелку и чистое полотенце, пытаясь как-то усмирить свою злость на сестру и гостей. Она так и знала, что добром это не кончится.

Обернувшись, она едва не выронила кувшин – Кай стоял совсем близко к ней, а она даже не услышала, как он подошел.

– Снова не выполнил мою просьбу, – пошутила она, стараясь не думать о том, как странно дрогнул ее голос.

Кай смотрел, как тонкие руки его госпожи тянутся к его плечу. Он заметил, что пальцы ее чуть заметно дрожат и справиться с булавкой получилось не с первого раза. И она снова не решалась посмотреть ему в глаза. А еще она впервые прикоснулась к нему.

До него вдруг дошло, что госпожа смущена его близостью.

– Позвольте, я сам, – сказал он в тот миг, когда Диана расстегнула его тунику и ткань соскользнула с плеч, обнажая грудь.

– Из-за меня и моей бестолковой сестры тебя ранили, – виновато сказала Диана, вымачивая полотенце в воде. – Позволь мне позаботиться о тебе и загладить свою вину.

Она осторожно промокнула порез, вытирая кровь, а Кай силился переварить ее слова. Он никак не мог поверить, что она чувствует себя виноватой. Что она, благородная римлянка, промывает его рану.

– Больно?

Диана посмотрела на него, а Кай замер, охваченный странным чувством. Он уже и не помнил, когда кто-то так искренне о нем беспокоился. Тем более из-за такой ерунды.

– Это всего лишь царапина, – мягко улыбнулся он. – Бывало хуже.

В доказательство он указал пальцем на живот, где белела тонкая полоса. Тогда ему едва не выпустили кишки, хотя шрам и казался совсем безобидным. С самого детства на нем все раны заживали как на собаке, почти не оставляя следов.

– Откуда? – Диана внимательно смотрела на едва заметный старый шрам.

– Очень давно, из детства.

Диана поморщилась, а потом глаза ее увлажнились от подступивших слез.

– Госпожа, я расстроил вас? – нахмурился Кай.

– Нет, просто… – она в последний раз провела полотенцем по его коже. – Просто мне невыносима мысль о том, настолько тяжелая твоя жизнь. А гладиаторские игры я просто ненавижу.

Она бросила полотенце в тарелку и отвернулась, смахивая набежавшие слезы. Она бы ни за что не призналась Каю, что ей претила мысль о том, что подобные вещи угодны богам. Иногда она задавалась вопросом, почему они не ударят в арену молнией, как тогда в дерево в день ее смотрин. Неужели даже для них рабы – люди второго сорта?

Точнее, не люди. Животные, как их называет Талия.

– Госпожа, позвольте мне сказать, – позвал Кай.

Диана обернулась и грустно посмотрела на него.

– Вы хранительница рабов, как богиня, в честь которой вас назвали. Вы всегда стараетесь защитить своих слуг и относитесь к ним с добротой. И вы самая необычная римлянка из всех, кого я встречал, – признался он.

Кай устыдился того, что вчера подумал, будто она ищет какую-то выгоду. Сейчас он убедился, что Диана по-доброму относится не только к подруге Невии, но и к нему. Эта мысль приятно согревала душу, как и взгляд госпожи.

– Мне жаль, что твоя жизнь сложилась так, – искренне сказала она, нежно прикоснувшись к его обнаженному плечу, там же, где вчера его коснулась Энеида.

Только в этот раз внутри что-то дрогнуло от простого прикосновения нежных пальцев. От взгляда широко распахнутых зеленых глаз. Кай завороженно смотрел на свою госпожу, не зная, что и сказать, только слышал, как кровь шумит в висках.

Дверь распахнулась одновременно с тем, как Диана отдернула свои пальцы, испугавшись своего порыва. Она не понимала, зачем решила без нужды прикоснуться к Каю, но была рада, что появление Невии избавило ее от необходимости объяснять свой поступок.

– Диана, я принесла мазь, – она вручила глубокое блюдце госпоже. – Могу я помочь?

– Нет, я сама.

Диана зачерпнула пальцами немного мази, а потом очень аккуратно нанесла ее на рану, стараясь не думать о том, как загорелая кожа Кая обжигает ее пальцы. О том, что она впервые в жизни вот так касается мужчины. Это было странно и очень волнительно, а еще немного неловко, потому что он не отрывал от нее взгляда своих пронзительно-серых глаз.

– Не больно? – спросила она, чтобы хоть как-то разбавить давящую тишину.

– Нет, госпожа.

– Хорошо, – пробормотала Диана, стараясь думать о ране, а не о том, как красиво тело гладиатора.

Когда она закончила, Кай сам поправил тунику, чтобы не смущать Диану еще сильнее.

– Невия, верни Агриппу мазь и принеси, пожалуйста, вина. И что-нибудь перекусить, я не хочу спускаться вниз.

– Как насчет овечьего сыра и персиков? – весело предложила Невия.

– В самый раз, – одобрила Диана, провожая ее взглядом. – Кай, присядь, пожалуйста, и отдохни. Я бы предложила тебе пойти к себе, но…

– Но я не оставлю вас, – закончил за нее Кай. – Спасибо за заботу, гос… Диана.

Было непривычно обращаться к ней по имени, но ее улыбка того стоила. Кай смотрел, как она читает свиток, который начала утром, и думал о том, что не позволит никому нанести ей вред. Госпожа слишком добрая и, кажется, даже не замечает, что у нее хватает недоброжелателей. Талия, которая явно видит в падчерице угрозу, Энеида, которая завидует всему, что есть у Дианы. А еще его беспокоила история с Бассой и ее возможным любовником. Там, где есть интриги, есть угрозы. А на этой вилле тайн было предостаточно.

В конце концов, почему Алис не нашел никакой зацепки? Возможно ли, что он сам причастен к покушению и прикрывает заказчика?

Кай помотал головой, отгоняя эту мысль. Нельзя подозревать начальника стражи просто потому, что он недостаточно хорошо выполняет свою работу. К тому же есть вероятность, что на Диану напал профессионал. Хотя разве могла бы какая-то шкатулка остановить того, кто знал, что делает?

Гладиатор снова и снова прокручивал в голове все, что Алис рассказал ему о нападении пару дней назад, когда Кай решился его расспросить. Начальник стражи сначала отказался говорить, но потом решил, что пользы от этого может быть больше, чем вреда, и поделился всем, что знал. А знал он до безобразия мало.

– Кай, – вдруг позвала Диана.

Он уставился на нее, с интересом ожидая, что она скажет.

– Мой платок… – Кай заметил, как она перебирает пальцами край туники. – Ты тогда поймал его на арене.

Кай кивнул, не понимая, куда она ведет.

– Ты… что ты с ним сделал?

– Ланиста отобрал его у меня, – соврал Кай.

Не мог же он признаться, что хранит ее платок у себя и каждый раз перед тем, как уснуть, подолгу держит его в руке.

– Жаль, – расстроенно сказала Диана.

Она сделала вид, что читает, а сама думала о том, что она с ума сошла, раз думала, что Кай хранит его у себя.

Стало ужасно стыдно за то, что втайне ей очень хотелось услышать именно это.

* * *

Диана с наслаждением погрузилась в теплую воду, благоухавшую маслами. Откинувшись на бортик купели, она прикрыла глаза, радуясь, что гости наконец-то уехали. Демедий и Маркус пробыли до самого ужина, на который ей все-таки пришлось спуститься по просьбе Талии, которая успела вернуться от своей подруги.

Мачеха впервые за долгое время казалась по-настоящему довольной: Маркус и Демедий наперебой восхищались гостеприимством их дома и Энеидой, которая завоевала за столом всеобщее внимание. Эни раздулась от самодовольства и то и дело кидала на сестру победные взгляды, будто одолела ее в состязании.

Вот только Диана никогда с ней не соревновалась.

– Диана, помочь тебе вымыть голову? – тихо спросила Невия, поставив на край купели поднос с принадлежностями для мытья.

– Невия, я справлюсь, – улыбнулась Диана, взяв в руки оливковое мыло. – Слава богам, рука зажила, так что твоя помощь мне не нужна.

– Тогда пойду приготовлю твою комнату ко сну, – кивнула Невия.

Лишь когда та выпорхнула из комнаты, Диана вдруг поняла, что осталась наедине с Каем. В термах! До этого Невия помогала ей мыться, и ее шутки и смешки отвлекали Диану от мысли о том, что она совершенно голая в одном помещении с мужчиной. И хотя Кай стоял к ней спиной и не мог ее видеть, Диану охватил такой стыд, что она покраснела до корней волос.

А еще более стыдно ей стало от воспоминания о том, как она прикоснулась к его плечу. О том, какой приятной на ощупь оказалась его теплая кожа. Против воли она уставилась на гладиатора и в который раз поразилась тому, как красиво его тело.

Диана с головой опустилась под воду, словно надеясь, что та смоет ее греховные мысли. Вода же лишь противно забулькала в ушах, а стыд никуда не делся. Тогда Диана стала усердно намыливать кожу, чтобы скорее покончить с мытьем. А еще она решила, что больше ни за что не останется с Каем наедине во время купания – это было слишком.

Как отец вообще мог допустить подобное? Хотя его куда больше заботила ее безопасность, нежели девичья стыдливость. «Он всего лишь охранник, не обращай внимания», – сказал отец, когда Диана возмутилась тому, что ее будут сопровождать в термах. «Я не могу позволить, чтобы нападение повторилось».

Ее размышления прервал голос сестры, которая явно направлялась сюда. Диана стала яростно намыливать голову, чтобы как можно скорее завершить купание, но стоило ей увидеть Эни, как она выронила мыло из рук.

Сестра была в легкой, почти прозрачной накидке. И будто мало того, та еще и была распахнута на груди, являя Марку Галлу остро торчащие соски Эни. Диана горела от стыда, глядя, как сестрица вышагивает, качая бедрами, явно подражая Талии.

Гнурр остановился подле Кая, а Энеида прошла к купели, уронила на пол накидку, позволив ей соскользнуть по плечам вниз, и опустилась в купель рядом с Дианой.

– У тебя сейчас такое глупое лицо, – хихикнула Эни, брызнув на Диану теплой водой. – Где мыло?

– Уронила. – Диана нащупала мыло на дне неглубокой купели и сунула сестре в руки.

– Ты такая неуклюжая, – громко, чтобы услышали гладиаторы, сказала Эни.

– Зато не такая бесстыжая, как ты, – прошипела Диана. – Ты позоришь нашу семью.

– Не знаю, не знаю, – протянула Энеида, проводя губкой по плечам. – Маркус и Демедий были от меня в восторге. Наверняка Селеста будет жалеть, что пропустила все веселье.

Энеида зажмурилась от удовольствия, вспомнив, как Демедий смотрел на нее, когда она играла на арфе. И как Маркус ласкал ее плечи, когда они на пару минут остались наедине. Она чувствовала затылком его дыхание в своих волосах, а ее сердце едва не остановилось от восторга, так она была горда собой.

– И вообще, ты просто мне завидуешь, – хмыкнула Эни, покачивая головой. – Видно же, кто больше приглянулся Маркусу – мои серьги будут подороже твоих.

– Думай что хочешь. Боги все видят и слышат все твои грязные помыслы.

Диана смутилась, вспомнив, что и сама заглядывалась на Кая, когда он не видел.

– Будь это так, они бы уже привели Марка Галла в мою спальню, – прошептала Энеида, жадно глядя на гладиаторов.

– Эни, перестань! – поджала губы Диана, поливая себя водой из кувшина.

– Какая же ты зануда. Неудивительно, что ты не нужна никому, кроме Аполлона, – показала ей язык Эни. – И то он просто не может сказать тебе, что ты его достала своим праведным нытьем.

– Не произноси его имя вслух, – процедила Диана, вылезая их воды.

Энеида застыла, глядя, как сестра вытирается простыней. Диана была сложена просто идеально – округлая, где надо, и не такая дылда, как сама Эни. Сегодняшний успех тут же забылся, радость сменила зависть, ядом просочившаяся в сердце. Очень хотелось сказать еще что-нибудь гадкое, чтобы стереть самодовольство с лица Дианы.

– Можешь сколько угодно смотреть на меня свысока, – зашептала она, – Марк Галл будет моим.

– Не заметила, чтобы он сильно тобой интересовался.

– Может, ты просто слишком невнимательная?

Диана не стала отвечать, только плотнее закуталась в накидку и пошла к выходу из бани. И все-таки последние слова сестры не давали ей покоя. Интересно, она просто хотела ее позлить или Диана действительно чего-то не замечала?

* * *

Диана снова не могла уснуть. Она ворочалась в постели и никак не могла успокоить разум, который снова и снова прокручивал события минувшего дня. Она то и дело вспоминала о том, как необычно и странно было касаться Кая.

Ветер, врывавшийся с балкона, не спасал от удушливого жара, который зарождался где-то внутри и сдавливал грудь, мешая дышать. Он жег ее плоть, словно лихорадка, и Диана даже испугалась, что она больна.

Вскочив с постели, она прошлась по комнате и остановилась возле алтаря Аполлону. Она смотрела на него, со стыдом понимая, что впервые не хочет молиться. Ее мысли были запутанны, а дух тревожен.

Тогда она взяла в руки шкатулку с помятой крышкой и прижалась к ней лбом. Металл на контрасте с ее горячим раскрасневшимся лицом казался обжигающе холодным. Диана заставила себя глубоко и часто дышать, а после опустилась на колени. Отложив шкатулку в сторону, она зажгла свечу и продолжила дышать, глядя на танцующее на ветру пламя. Обычно это помогало успокоиться, но сегодня Диане не удавалось унять дрожь в руках. Стоило ей закрыть глаза, как перед ней возникал образ Кая.

– Ты позоришь Аполлона, – обругала саму себя Диана, снова глядя на свечу.

Ей казалось, что даже язычок пламени смеется над ней, укоряя за ее помыслы. За то, что все ее мысли заняты Каем.

Диана жалела, что решила сама обработать его рану – ведь этот порыв был продиктован не только ее желанием загладить вину, как она сказала Каю. Ей хотелось дотронуться до него.

Свеча выскользнула из рук и, прокатившись по полу, погасла, а Диана едва сдерживала слезы, признавшись себе в еще одном грехе. Она попросила Кая звать ее Дианой, потому что очень хотела услышать, как он произнесет ее имя.

– Прости, – прошептала Диана, думая о своем стыде перед Аполлоном, а потом поднялась на ноги и пошла к двери.

Она хотела попросить Кая проводить ее на кухню, чтобы налить себе вина. Она могла бы послать его за Невией, но ей вдруг захотелось побыть с ним наедине. Днем она пряталась от него за свитком, который пыталась читать, но так и не смогла ничего запомнить, потому что мысли ее постоянно обращались к Каю, который сидел у нее в покоях. Позже она позвала Невию вместе вышивать, но игла то и дело выскальзывала из вспотевших пальцев.

Даже купание в термах не смогло смыть с нее наваждение, хотя всегда помогало очистить не только тело, но и дух. Наоборот, после слов Эни стало еще хуже.

Диана накинула на плечи накидку, открыла дверь и выглянула в коридор. Увидев вместо Кая двух стражников, она растерялась. Те тоже явно не ожидали ее увидеть. Хотелось спросить, где Кай, но Диана сдержалась и попросила позвать Невию.

– Да, госпожа.

Один охранник ушел, а второй с интересом посмотрел на нее, явно не понимая, почему она продолжает стоять в дверях.

– Хочу немного размять ноги, – сказала ему Диана. – Пройдусь по коридору.

Стражник явно удивился, но спорить не стал.

Диана шла по коридору в сторону покоев Энеиды, желая проверить, дежурит ли Гнурр у ее двери. Увидев, что и там стоят два охранника, она поняла, что ночью гладиаторов сменяют стражи Алиса, и едва не засмеялась над собственной глупостью.

Как она могла думать, что Кай днем и ночью караулит ее у дверей? Пусть он и сложен, как бог, он всего лишь человек, которому тоже нужен сон.

Очередная крамольная мысль, за которую стало стыдно.

Диана кивнула стражникам, развернулась, намереваясь как можно скорее вернуться в свои покои, и вдруг застыла, услышав странные звуки. Из-за закрытой двери в покои Энеиды раздался глухой стон. А после еще один, чуть более громкий. Многозначительные ухмылки на лицах стражи, подсказали, что они явно догадываются о том, чем занимается Эни.

Кровь прилила к лицу от стыда за распутство младшей сестры, которая совершенно точно была не одна. Диана едва ли не бегом направилась в свою комнату, чтобы как можно скорее сбежать от позора и перестать думать о том, с кем Энеида делит ложе.

Вариантов было немного: либо ей удалось затащить к себе в постель Кая, либо она позвала к себе Гнурра. Но, учитывая ее одержимость Марком Галлом…

– Диана, что-то случилось?

Невия выглядела заспанной и очень взволнованной. Она знала, что Диана никогда не будит ее по пустякам.

– Прости, что потревожила твой сон, Невия, – извинилась Диана. – Ты не могла бы принести мне медового вина? Меня мучает бессонница.

Невия кивнула, не выказав удивления неожиданной просьбе, и побежала не на кухню, а сразу в подвал за самым лучшим вином, которое любила Диана.

Но даже оно не помогло успокоиться и уснуть. Диана ворочалась в постели до самого рассвета. Одна бредовая мысль сменяла другую, но о чем бы она ни размышляла, каждый раз возвращалась к одному и тому же. Неужели там, за стеной, Эни правда развлекается с Каем? И отчего ей так противна эта мысль?

Глава 8
Тени в доме

Диана вяло жевала ароматную булочку с изюмом – есть особо не хотелось. К молочной каше с фруктами и орехами она не притронулась, от сыра и хлеба отказалась. Да и булочку жевала больше для вида, отщипывая по маленькому кусочку. Еда комом стояла поперек горла: мало того, что уснуть так и не удалось, так еще отец с самого утра зачитал письмо из Рима. Его официально пригласили ко двору императора. Со дня на день он уедет, а она останется здесь. Одна, без поддержки. Зато с сумасбродной Талией и безумной Эни, убийцей, которого так и не нашли, визитами пронырливого Маркуса Цезария и запретом уезжать к тете в Помпеи.

В порыве отчаяния Диана предложила отцу всей семьей поехать в Рим, но тот отказался даже обдумать такую возможность – по его мнению, в Риме сейчас было неспокойно. Многие открыто возмущались новыми реформами императора, к тому же усугубилась ситуация с иноверцами. Да и Тиберий не был уверен, что надолго задержится в Риме. Диана попыталась настоять на своем, но в итоге это привело к ссоре с отцом, которому очень не нравилось, когда его решения ставят под сомнение.

Он ушел собираться в дорогу и раздавать поручения слугам, а Диана, Талия и Энеида остались завтракать. Диана вполуха слушала, как мачеха рассказывает о визите к Лукреции, описывая, что подавали на стол, и восхищаясь тем, как кротко ведут себя рабы на вилле подруги.

– Там их никто не балует, как здесь, – поджала губы Талия, кинув недовольный взгляд на падчерицу.

Диана пропустила мимо ушей это замечание – вступать в бессмысленный спор не было никакого желания, и который раз за это утро посмотрела на Кая. Он, как обычно, выглядел совершенно невозмутимым, и понять, что у него на душе, было невозможно. А очень хотелось.

Диана перевела взгляд на Эни, которая с самого утра едва ли не светилась от радости и была необычайно добродушна: ни слова не сказала Невии, когда та расплескала воду, накрывая на стол, хотя обычно хватало мелочи, чтобы Энеида начала отчитывать слуг. Что могло послужить причиной хорошего настроения вечно недовольной Эни?

Неужели она действительно вчера была с Каем?

Уже под утро Диана точно решила, что Эни ни за что не привела бы к себе в покои Гнурра – он по всем параметрам уступал Каю. Не так красив, не так молод. Этим ей ни за что не впечатлить Селесту. А вот если Эни расскажет ей, что провела ночь с чемпионом, то явно заставит свою заклятую подружку скрипеть зубами от зависти.

Диана снова посмотрела на Кая, и ее охватила тоска. Если Кай на самом деле сблизился с Эни, она не сможет ему доверять. Получается, что, когда отец уедет, она останется совсем одна. Одиночество, которое стало ее верным спутником в последние годы, ощущалось остро как никогда, и Диана не знала, как его прогнать.

Она встала из-за стола и направилась к очагу, чтобы воздать жертву ларам[19]. Невия подала ей вино, и Диана оросила алтарь, а затем бросила пирог, соль и благовония в очаг, воздавая молитву хранителям дома. Закончив, она омыла руки, отказалась от десерта и пошла в сад, чувствуя, что Кай следует за ней. И сейчас ее совсем не радовало его присутствие.

Хотелось скрыться ото всех, раствориться в своем одиночестве. Диана старалась думать о богах, о своем предназначении, но не могла перестать воображать Кая в объятиях сестры. В груди пекло то ли от обиды, то ли от злости, и, словно пытаясь убежать от собственных чувств, Диана резко развернулась и стремительно пошла в самую уединенную часть сада. Туда, где отец специально для нее построил фонтан с огромной статуей Аполлона.

Она не замечала удивленного взгляда Кая, который не понимал, куда она так спешит, только смотрела на статую солнечного бога. Ранним утром фонтан словно подсвечивался: лицо статуи было суровым и красивым. Оно притягивало взгляд Дианы. Рядом в тени стояла каменная скамья, но девушка не хотела сидеть. Она стояла у фонтана, так близко, что капли воды, разбиваясь, летели ей в лицо и на одежду.

Диана долго-долго смотрела в глаза каменного Аполлона, и вдруг его лицо дрогнуло, и он моргнул, как человек. Диана улыбнулась, зная, что это значит. Губы статуи зашевелились, а потом Диана услышала голос матери:

«Он не тот, кем кажется!»

Громкий, отчетливый, он звучал прямо у Дианы в голове. Фонтан и статуя будто расплывались в тумане, который окутывал девушку, а в ушах звенел голос матери, повторявшей по кругу одну и ту же фразу.

– Что ты имеешь в виду? Кто он? – вырвалось у Дианы.

Голос ее был сдавленным от волнения, а пальцы нетерпеливо подрагивали. Все казалось отчетливо настоящим и зыбким одновременно, как и всегда во время ее видений.

«Не тот, кем кажется!»

– Госпожа!

Посторонний голос грубо вырвал ее из объятий бога, говорившего с ней. Диана ощущала себя рыбой, выброшенной на берег, – она жадно хватала ртом воздух.

– Кто, скажи мне, кто… прошу! – взмолилась она, хватая руками мокрый бортик фонтана, будто так могла удержать видение.

Туман рассеялся, голос матери затих. Статуя снова стала безжизненной.

– Госпожа, вы в порядке?

Кай стоял рядом с ней, взгляд его был обеспокоенным, а лицо настороженным.

– Кай! Что ты наделал! – воскликнула Диана, с трудом сдерживая обиду. – У меня было видение, а ты все испортил!

Диана беспомощно переводила взгляд со статуи на Кая и обратно. Аполлон молчал, Кай хмурился, а Диана кусала губы от досады.

– Госпожа, вы побледнели и едва стояли на ногах. С вами все в порядке? Какое видение, о чем вы говорите? – вежливо спросил Кай, искренне пытаясь понять, о чем она толкует.

– Аполлон хотел сказать мне что-то важное, – прошептала Диана. – Он не тот, кем кажется. Что же он имел в виду? Ох, ты отвлек меня и… И все пропало!

– Вы не заболели? – неожиданно спросил Кай, заметив, как лихорадочно блестят глаза госпожи.

– Ты думаешь, я сошла с ума? У меня было предупреждение от Аполлона! Кто-то в моем окружении не тот, кем кажется!

– Вам нужно отдохнуть, – мягко сказал Кай, не понимая ни причину ее злости, ни слова про видения.

– Мне нужно разобраться с тем, кто пытался меня убить, а не отдыхать! – еще сильнее разозлилась Диана. – И тогда я смогу уехать подальше от этого дома, полного грязи и разврата!

Диана в бессильной злости сжала кулаки, стыдясь своего гнева, но она не могла остановиться. Ее так злило, что Кай был с Эни и не дал поговорить с Аполлоном, что хотелось кричать.

– Я сделаю все, чтобы помочь вам осуществить задуманное как можно скорее, – наконец сказал Кай, почувствовав ее необъяснимую ярость и обиду. – А если боги хотят вам что-то сказать, они это сделают, и никто не сможет им помешать. Разве нет?

– Что ты знаешь о римских богах и их предупреждениях, Кай? – Диана уставилась на него, гордо вскинув подбородок вверх.

– Достаточно, чтобы понять, насколько они жестоки и себялюбивы, – решительно сказал Кай, не сводя с нее своих серых глаз. – Они дадут знак, и раб их в этом точно не остановит. Не переживайте за свои видения.

Диана едва не задохнулась от его наглости. Не знала даже, что ее бесит больше: его богохульство или связь с ее сестрой. Она была почти уверена, что между ним и Эни что-то было.

– Не рассуждай о богах и видениях, будто ты их жрец! – твердо сказала Диана. – Людские судьбы в их руках!

– Тогда мы все обречены, – раздраженно сказал Кай, впервые за долгое время потеряв самообладание.

– Не смей так говорить! – крикнула в сердцах Диана.

– Иначе меня поразит молния Юпитера? – не смог удержаться от ехидства Кай.

– Хватит! Я помолюсь за твою душу богам, чтобы они простили твое богохульство и не наказали.

– Я уже четыре года в рабстве. Думаете, они смогут меня чем-то удивить? – изогнул брови Кай.

– Поверь мне, боги умеют удивлять, поэтому прекрати их гневить! – Диана вдруг схватила его за руку и сжала кисть своими тонким пальцами. – Прошу тебя.

Ее прикосновение стало настолько неожиданным, что по спине Кая прошла дрожь. Мягкие нежные ладони госпожи так крепко сжимали его руку, что пальцы побелели.

– Простите, госпожа, – попросил Кай, вмиг успокоившись.

Странная ссора прекратилась, уступив место неловкому молчанию, которое тяжестью легло на плечи гладиатора. Кай смотрел на их руки и никак не мог понять, почему вышел из себя и начал ей грубить. Он часто замечал, что другие слуги слишком вольно вели себя рядом с госпожой, зная ее доброту, но он никогда себе этого не позволял. Что на него нашло? С чего он так разозлился? Ведь на самом деле он просто испугался, когда увидел, как кровь отлила от лица госпожи, как она задрожала, неотрывно глядя в глаза бездушной каменной статуи.

Кай с трудом оторвал взгляд от рук Дианы, стараясь не думать о том, что они нежнее шелкового платка, который ветер принес ему на арене.

– Нужно вернуться в дом.

Диана резко отпустила его руку, развернулась и пошла в сторону виллы. Кай последовал за ней, сожалея о том, что не может остановить время и вечно ощущать умиротворяющие прикосновения госпожи.

Но стоило ему увидеть бегущую им навстречу Невию, как глупые мысли улетели из головы. Рабыня выглядела испуганной, и одного этого хватило, чтобы Кай напрягся, а его пальцы легли на рукоять меча.

– Госпожа Диана! – крикнула служанка издалека, заставив обернуться пару стражников у входа. – Диана, – тихо зашептала Невия, подбежав вплотную к Каю и госпоже. – Госпожа Талия вне себя от бешенства. Ищет тебя уже полчаса.

– Что случилось?

– Не знаю, она в трапезной.

Диана с Каем поспешили внутрь, где Талия мерила шагами зал.

– Талия? – Диана приблизилась к ней, даже не догадываясь, чем в этот раз могла разозлить мачеху.

Еще час назад за завтраком Талия была рада письму из Рима и предстоящему отъезду мужа.

– До меня дошел слух, – едко начала Талия, подойдя к Диане и мечтая удушить девчонку.

– Какой слух? – спокойно спросила Диана.

– Паршивый Домиан и другие слуги ходят к тебе за советами! Ты решила стать хозяйкой виллы, дорогая? Почему вопрос по цветам и деревьям решен в обход меня?! – взбешенно заорала Талия. – Пошли все вон!

Слуги, убиравшие после трапезы, поспешили скрыться, а стража на верхних этажах отошла подальше. Кай же остался на своем месте, чуть в стороне от Дианы.

– Талия, я…

– Замолчи! – завизжала Талия, краснея от злости. – Я управляю делами дома, слышишь меня?! Я могу советоваться с Тиберием, но никак не с тобой!

– Домиан просто…

– Замолкни! – Талия едва сдержалась, чтобы не влепить нахальной падчерице пощечину.

Диане было что сказать о том, как Талия ведет дела и насколько глупо распоряжается деньгами, в которых Тиберий ее никогда не ограничивал, но она заставила себя сдержаться. Бросив взгляд на Кая, она заметила, что его рука лежит на мече, а тело напряжено. Лицо гладиатора могло показаться бесстрастным, как и всегда, но Диана видела гнев в его глазах.

– Талия, милая, прости, – мягко и нежно заговорила Диана, пытаясь успокоить скорее Кая, а не мачеху. – Я так виновата, прости меня. Я просто хотела помочь, хотела…

– Диана! Я поговорю с Тиберием о твоей наглости! И когда он уедет в Рим, не попадайся мне на глаза! Не забывай, кто хозяйка дома, – прошипела Талия Диане в лицо.

– Я всегда помню, что ты хозяйка виллы, – в тон ей ответила Диана, отбросив попытки быть дипломатичной. Талия зарвалась. – Но и ты не забывай, что я дочь Тиберия, а не твоя служанка. Я извинилась, так что прекрати орать на меня.

– Что ты…

Талия гневно раздула ноздри, решив, что все-таки отвесит обнаглевшей девчонке оплеуху даже ценой ссоры с мужем, но ее рука рассекла воздух – гладиатор успел потянуть Диану в сторону. Все произошло так быстро, что у Талии в голове это не укладывалось. Как и то, что раб посмел вмешаться в ее разборки с падчерицей.

Талия уже готовилась позвать стражу и потребовать выпороть раба, но тут раздался скрип, а потом между ней и Дианой упал огромный глиняный горшок с цветами. Осколки и земля разлетелись у римлянок под ногами, и те вскрикнули от страха и неожиданности.

Кай одним движением убрал Диану себе за спину, а сам посмотрел наверх. У парапета на втором этаже никого не было, но на миг гладиатору показалось, что он заметил мелькнувшую тень.

– Кто-то скинул горшок, – сказал Кай и кинулся вверх по лестнице, надеясь поймать того, кто это сделал.

– Что происходит? – Эни выбежала из своих покоев и едва не столкнулась с Каем, который осматривал второй этаж виллы.

Никого не было. Никого, кроме Энеиды, которая вышла из комнаты, но это не могла быть она. Он точно видел тень с другой стороны, там, где располагались покои Талии. Тот, кто скинул горшок, вполне мог сейчас прятаться за дверью.

Кай едва не выругался, жалея, что поблизости, как назло, ни одного стражника. Вся вилла кишела охранниками, но никого не было в этом коридоре – видимо, разбежались, когда Талия разогнала прислугу, чтобы поговорить с Дианой.

– Что произошло?

К Каю приблизился Гнурр, который до этого был вместе с Энеидой в ее покоях. Лицо его было встревоженным, а взгляд скользил по коридору, оценивая обстановку.

– Кто-то скинул цветочный горшок, – шепнул ему Кай.

Энеида перекинулась через парапет и удивленно уставилась на маму и сестру, которые стояли рядом с разбитым горшком. К ним уже спешили слуги, со всех сторон стягивались стражники.

– Все вниз! Немедленно! – крикнула Талия, махнув рукой.

Кай сжал кулаки от досады – он не мог просто так, без разрешения, войти в покои Талии. И он готов был поклясться, что там сейчас кто-то есть.

– Что ты устроил? – Талия презрительно смотрела на гладиатора. – Не наводи панику на пустом месте. У нас вся вилла в цветах, неудивительно, что один от тяжести свалился. Хвала богам, что мы не пострадали.

– Или боги просят нас воздержаться от ссор, – заметила Диана, все еще не отойдя от сцены, которую устроила Талия.

Мачеха молчала, думая о том, что в ее словах могло быть зерно истины. Может, Диана и впрямь любимица Аполлона, раз горшок упал как раз во время их ссоры. Она вечно твердит о видениях и знамениях от богов, и, хотя Талия никогда особо в это не верила, она хорошо помнила гром среди ясного неба и молнию, сразившую дерево во время первых и последних смотрин Дианы.

Скорей бы она уехала к своей тетке в Помпеи. Глядишь, и беды закончатся.

– Никаких ссор, Диана. Мы семья, – милостиво подтвердила Талия. – Убрать мусор, проверить, чтобы все цветы прочно стояли на местах. Если еще хоть один горшок свалится вниз, отсеку голову.

Слуги тут же бросились исполнять приказ, а Талия переключила внимание на Эни, которая крутилась рядом с Дианой, пытаясь узнать подробности про падение горшка.

– Энеида, прекрати прыгать! Пора собираться на обед в Неаполь. Мои друзья из Рима скоро приедут туда, а ты не собрана, – гневно одернула ее Талия.

– Мама, а потом я смогу заехать к Селесте в гости? – захлопала глазами Эни. – Аврелии обещали нам в подарок хорошее вино.

– Лизоблюды, – фыркнула Талия. – Я подумаю.

Эни с Талией ушли на второй этаж собираться, слуги поспешно прибирались, а Диана направилась в тихую беседку за домом, жестом попросив Невию и Кая следовать за ней.

– У меня сейчас лопнет голова, – вздохнула Диана, когда они втроем оказались в беседке. – Кай, проверь, нас никто не подслушивает?

Заметив недоумение на лице Невии, Диана пояснила, что Кай – настоящее имя Марка Галла, и попросила сохранить его в тайне ото всех.

– Здесь только мы, – сообщил Кай после того, как обошел беседку и проверил все кустарники. – Стражники на своих постах, они нас не услышат.

– Хорошо. Вам двоим я верю, поэтому сейчас мы будем максимально откровенны друг перед другом, – тихо, но решительно сказала Диана.

Она внимательно смотрела на Невию. Подруга все утро носилась по поручениям, и из объемного пучка темных волос выпали локоны, а подаренная Дианой заколка съехала вбок. Диана аккуратно поправила ей заколку и нежно заправила пряди в прическу.

– Спасибо, Диана. Так, о чем нам нужно поговорить?

– С самой той ночи, когда на меня напали в спальне, меня не покидает дурное предчувствие. Заговорщики испарились, словно их и не было, и чем больше дней проходит, тем менее реальной кажется эта история.

Диана прикрыла глаза, устало массируя виски. Как же она устала от интриг и пустых споров. Как ей хотелось поскорее получить разрешение на долгожданный отъезд в Помпеи. Только эта мысль и согревала ее душу.

– Я не понимаю, кто так отчаянно желает мне зла. Я никому не давала повода для обид, так почему же на меня напали? Почему кто-то именно сейчас нашептал Талии о том, что я помогаю управлять виллой? Все давно знают о том, что Домиан частенько просит у меня совета. Уверена, Талия и сама догадывалась, что я помогала ему и с письмами, и со счетами, и со всем остальным. Но кто-то нажаловался ей на меня сейчас. Накануне отъезда отца. Невия, я хочу знать, что шепчут слуги за моей спиной. Может, ты что-то знаешь или слышала что-то подозрительное?

– Ох, Диана, – Невия опустила глаза, пряча взгляд от госпожи, и стала нервно заламывать тонкие пальцы. – Я не хотела тебе жаловаться, но, кажется, другие слуги избегают о чем-то шептаться при мне. Раньше я дружила со всеми, а теперь даже Басса ничего мне не рассказывает. С тех пор как новая стража Цезариев пришла на виллу, все стараются помалкивать. А вот стражники постоянно о чем-то шепчутся между собой, но ничего не говорят Алису.

Диана поджала губы – ей все это не нравилось. «Он не тот, кем кажется». Кого же Аполлон имел в виду?

– Кажется, здесь у всех есть секреты, – сказала Диана и посмотрела на Кая, ожидая от него какой-то реакции.

Он смотрел прямо на нее. «Он не тот, кем кажется» – могло ли это относится к Каю? Был ли он ночью с Эни? Какие тайны хранит гладиатор? Не делает ли она ошибку, решив сейчас ему довериться?

– Госпожа, кто-то замышляет против вас недоброе. Не извне, а прямо на вилле. В вашем доме, – решился наконец Кай.

Он не хотел пугать госпожу, но она должна знать, что опасность может подстерегать на каждом шагу.

– Как может кто-то с виллы желать зла Диане? – встрепенулась Невия.

– Невия, – Кай чуть повернулся к ней, возвышаясь над такой же невысокой, как госпожа, служанкой, – кто-то сейчас скинул горшок, явно целясь либо госпоже Диане, либо госпоже Талии в голову. Я видел тень.

– Что? Кай, ты уверен? – Диана испуганно смотрела на гладиатора, боясь поверить его словам.

– Я готов поклясться! Я побежал на верхний этаж. Стражи там не было, слуг тоже. Все разошлись по приказу госпожи Талии, и кто-то мог воспользоваться этим и скинуть горшок. Я уверен, что тот, кто сделал это, спрятался в покоях госпожи Талии, зная, что ни я, ни Гнурр, ни другие стражники не зайдут туда без разрешения.

– Это не может быть Эни?

– Нет, я видел тень с другой стороны коридора.

– Да и не скинула бы госпожа Энеида горшок на голову своей матери, Диана, – заметила Невия.

– Однако эта ситуация все меняет, – прошептала Диана. – Если предположить, что тот, кто покушался на меня ночью, и тот, кто нажаловался на меня Талии, – один человек, то он мог скинуть горшок, и он служит и живет на вилле! Тогда получается, что заговорщик не покидал виллу той ночью, а находится среди нас!

Эта догадка ужасала. Диана испуганно смотрела на хмурого Кая, обдумывавшего ее слова, и перепуганную не меньше ее самой Невию. Она взяла подругу за руку, то ли подбадривая, то ли ища поддержки.

– Это вполне возможно. Как и то, что заговорщиков несколько. Только вот неясно, зачем им это, – сказал наконец Кай.

– А мне кажется, что это нелогично! – вдруг стала спорить с ним Невия. – Все слуги давно работают на твою семью, и я точно знаю, что многие очень хорошо к тебе относятся. А еще все знают о том, что ты планируешь уехать в Помпеи. Так какой смысл рисковать и строить козни против тебя? Думаю, это кто-то со стороны. А может, вообще хотят убить госпожу Талию? С ее характером она наверняка нажила не один десяток врагов. Может, сегодня убийца целился в нее, а в ночь покушения просто перепутали покои? А насчет жалоб… да та же госпожа Энеида могла пожаловаться из вредности. Ты же знаешь, как ее злит, что Марк Галл, то есть Кай, достался тебе.

– Интересная теория, Невия, но не делай ставки на то, что те, кто служат здесь годами, не могут предать, – поспорил Кай. – Все неоднозначно: это может быть заговор против всей семьи господина Тиберия или конкретно против госпожи Талии или Дианы.

– Мы должны быть внимательнее и подозревать всех, – решила Диана. – Невия, попробуй аккуратно подслушать, что говорят на кухне и на вилле. Может, Домиан будет сплетничать, или еще кто скажет. Для начала надо выяснить, кто нажаловался Талии, что я помогаю в делах. Это проще всего.

– Хорошо, Диана, я все сделаю, – пообещала Невия. – А сейчас я принесу тебе вина, а то у тебя руки дрожат. Хорошо?

– Спасибо, это будет кстати.

Невия быстро убежала, а Диана присела на скамейку в беседке, прячась в тени. Солнце было уже высоко, и день обещал быть жарким. Первый месяц лета выдался знойным, хорошо хоть ветер с моря приятно обдувал лицо.

Диана прикрыла глаза, надеясь, что это хоть немного усмирит головную боль. Мало ей было бессонницы, утро принесло новые тревоги. Хотелось оказаться далеко-далеко от страхов и возможных угроз. Хотелось спокойствия. Но вместо этого у нее есть еще одно несостоявшееся покушение. Если верить Каю, который видел тень.

– Кай, а ты что-нибудь слышал? За завтраком или, может, ночью?

– Ничего, о чем мог бы вам сообщить.

Диана отвернулась и посмотрела в сад. Ее так и подмывало сказать ему, что она слышала стоны из покоев Эни ночью. Но что от этого толку? Это никак не относится к покушениям и заговорам. Это даже не ее дело. Кай хорошо несет службу: он тут же бросился защищать ее от Талии и от горшка с цветком. Если Эни решила позвать его в свои покои, а он не отказался, это не ее дело. С другой стороны, он обещал защищать ее. Как он будет защищать ее, отвлекаясь на плотские утехи с Эни?

И все же Диана промолчала.

Кай тоже не проронил больше ни слова. Мучительно думал, стоит ли рассказать Диане про Бассу, которой кто-то подарил дорогой браслет, а она прикрылась ее именем. Но пока казалось, что это не имеет никакого отношения к делам о покушениях и заговорам. К тому же пока Кай не выяснил, кто богатый любовник Бассы, лучше молчать. Чем меньше людей об этом знают, тем лучше. Если он точно будет знать, кто благодетель Бассы, он сможет шантажировать служанку, чтобы она предоставила ему ценные сведения.

– Я принесла вино и закуски, – Невия поставила тяжелый поднос на скамейку перед госпожой. – А еще я слышала, что на обед будет рыба по новому рецепту, госпожа Талия и госпожа Энеида еще не уехали, но вот-вот уедут до позднего вечера. Господин Тиберий будет тоже поздно.

– Я так и думала. – Диана тепло улыбнулась. – Невия, скажи на кухне, что я пропущу обед, но готова отведать рыбу на ужин. И попроси подготовить термы. Хочу помыться и немного поспать.

– Хорошо. – Невия подала ей кубок вина, нежно глядя на измученное лицо подруги.

Диане нужен был отдых. Невия решила попросить Далу подготовить термы и добавить больше расслабляющих масел и зажечь благовония. А Агрипп мог бы приготовить успокаивающий отвар. Невия коротко обняла Диану и побежала передать ее распоряжения.

Ее совсем немного глодала совесть за то, что она умолчала о сплетне, которую недавно подслушала, но так и не решилась озвучить. Диане и так нелегко, зачем ей знать, что стражники начали шептаться, что не верят, что на нее вообще кто-то нападал, и думают, будто она все выдумала, или ей все приснилось.

Глава 9
Босиком по песку

Кай привычно занял свой пост у дверей в покои Дианы. Госпожа долго просидела в термах, а когда вышла, отказалась от еды и пошла отдыхать. Гладиатор молча проводил ее, проверил, все ли чисто в ее комнате, и вернулся в коридор. Взгляд снова зацепился за десятки горшков с цветами. Они стояли на мраморном полу, на широких парапетах, на столиках, но вот чем дольше он наблюдал, тем больше убеждался, что не мог глиняный горшок сам собой упасть между Дианой и Талией. Ему точно не показалось. Кто-то на вилле желал зла Диане, ему нужно было выяснить кто. Но как это сделать, если он вынужден постоянно находиться рядом с Дианой?

Был, конечно, вариант проследить за жизнью на вилле ночью, но тогда придется пожертвовать сном. Впрочем, Каю было не привыкать мало спать, а чутье подсказывало, что ночью в одиночку он может узнать много интересного. Додумать эту мысль, к сожалению, не получилось, так как дверь в комнату Дианы резко распахнулась, и в проеме показалась госпожа.

Кай невольно приподнял брови в удивлении. Диана уложила волосы в замысловатую высокую прическу и была одета в легкую, цвета зрелого персика тунику из тонкого сатина, высокие сандалии со множеством тонких кожаных ремешков, выкрашенные золотой краской. На талии развевался роскошный, в цвет наряда, широкий шелковый пояс, расшитый золотыми узорами. Девушка была как никогда красивой, словно лесная нимфа. Кай даже не сразу обратил внимание, что она накидывает палантин на узкие точеные плечи – взгляд был прикован к ее влажным чувственным губам. Они переливались, как будто она намазала их маслом, и от них нельзя было оторваться.

Кай как-то неловко сглотнул. От красоты Дианы перехватывало дыхание.

– Госпожа? – хрипло позвал он, кашляя, чтобы прочистить пересохшее горло. – Я думал, вы планировали отдохнуть.

– Не могу спать, – хитро прищурилась Диана и закрыла дверь в покои. – Идем, Кай. Не будем сидеть на вилле в такую чудесную погоду.

Гладиатор последовал за ней. Стало очень интересно, что задумала госпожа, – она сегодня была совсем чудной. С другой стороны, у нее выдался трудный день: она повздорила с отцом, потом с ним, а потом ситуация с Талией и неприятный секретный разговор. Кай терялся в догадках, а когда они подошли к конюшне, вообще перестал что-либо понимать. Диана попросила повозку и извозчика, громко объявив, что планирует присоединиться к гуляньям Талии и Энеиды в Неаполе.

Алис покинул виллу еще утром вместе с Тиберием, а его заместитель Теокл не стал спорить с Дианой. В целом никто никакого интереса к ее решению не проявил, и только Кай понимал, что дело нечисто. Диана все эти дни гуляла, музицировала, читала, шила только на территории виллы и покидала дом только вместе с семьей, выезжая на званые ужины. Официально Тиберий не запрещал ей после нападения покидать дом, но, насколько заметил Кай, Диана и сама не стремилась в город.

Странным было и то, что Диана взяла из охраны только его одного. Молча сев в повозку и едва взглянув на госпожу, он тут же понял – она врет. Они поедут куда-то в другое место. Невозможно с таким мечтательным видом ехать по летней жаре в компанию к безумной семье.

– Расскажите, куда мы едем, госпожа? – спросил Кай, не сводя с нее глаз. – Прошу заметить, безопаснее было бы, если бы я ехал не в повозке, а рядом на лошади.

– Тихо, – шепнула Диана и подалась вперед. – Скажу, как отъедем подальше от виллы.

– А Майло, – Кай кивнул в сторону, имея в виду извозчика, – в курсе, куда мы направляемся?

– Будет в курсе через несколько минут, – пожала плечами Диана, явно веселясь.

– Госпожа, как ваш личный охранник, я должен знать о ваших замыслах, – заметил Кай, злясь на себя, что смотрит на ее полные, как спелая вишня, губы, вместо того чтобы следить за тем, что происходит вокруг.

– Во-первых, нас тут всего двое, и ты можешь звать меня Дианой, – нежно улыбнулась девушка.

– Уверены? – зачем-то спросил Кай.

– Да, я же говорила.

Кай промолчал. Почему-то именно сегодня он не мог назвать ее по имени. Ему вообще весь день казалось, что Диана смотрит на него с подозрением и какой-то обидой, хотя никаких поводов для этого он ей не давал.

– Хорошо, Диана, – наконец сказал Кай. – Мы достаточно отъехали от виллы. Так что вы задумали?

– И обращайся на «ты», когда мы вдвоем, – перебила его Диана, снова мило улыбнувшись.

У Кая едва глаз не задергался от выходок несносной госпожи.

– Диана, что происходит? – снова спросил он.

– Ничего, Кай. – Диана отвлеклась и высунулась наружу, крикнув Майло сворачивать и ехать к месту, где она собирала ракушки месяц назад. – Я просто устала бояться и сидеть взаперти. А раз отец и другие члены семейства приедут очень поздно, я могу распоряжаться досугом по своему усмотрению.

– Диана, разве хоть раз ты не распоряжалась досугом по-своему усмотрению? – не сдержав улыбку, спросил Кай.

Вспомнились все проделки госпожи. Как ловко она избегала званых ужинов, игры на лире и прочих мероприятий. Как хитро помогала управляющим дома, как быстро писала ответы на письма за Домиана и как ела фрукты и шила с Невией, пока Талия думала, что она больная сидит в комнате.

Диана покраснела от стыда, осознав, как хорошо Кай изучил ее меньше чем за три недели, а ведь даже отец через раз, но велся на ее актерскую игру.

– Не вздумай сказать отцу, что я вместо поездки в порт перебирала жемчуг с Невией.

– Как я могу, я же соучастник всех твоих дел, – усмехнулся Кай. – А соучастников не предают.

– Спасибо. Я рада, что и мое, и твое настроение стало лучше.

Диана перебирала пальцами шелковый пояс, снова о чем-то задумавшись. Кай никак не мог понять, в чем причина столь резких перемен в ее настроении, но его это настораживало. Госпожа по-прежнему недоговаривала.

– Что случилось и куда мы едем?

– К морю, Кай. – Диана отвернулась и посмотрела в окошко повозки. – Погуляем у побережья, там и поговорим без лишних ушей. Я знаю место, где нет людей. Это далеко от порта и от Мизен. И там так красиво.

Кай молчал, боясь поверить, что впервые за четыре года увидит море. По-настоящему, а не тот клочок воды, что удавалось ухватить глазу, когда его везли на игры в Неаполь или другой регион. Иногда Каю казалось, что он никогда уже не сможет увидеть синеющий простор и услышать шум волн.

– Мы пройдемся у воды? – уточнил он.

– Да, а ты против?

– Нет, я… – Кай неловко замолчал, а потом признался: – Я бы очень хотел увидеть прибой и пройтись по песку.

Он опустил голову, вперив взгляд в собственные сандалии, стыдясь минутной слабости.

– Я тоже хочу пройтись по побережью. Это всегда улучшает мое настроение.

В голосе госпожи было столько тепла, что Кай не сдержался и поднял на нее глаза. В полутемной повозке взгляд Дианы затягивал, словно омут. Смотреть долго было опасно – в голову вползали не те мысли, и гладиатор повернулся к окну.

Ехали довольно долго, но дорога совсем не изматывала. Каю нравилось то смотреть на невероятный пейзаж за окном повозки, то бросать взгляд на задумчивое лицо Дианы. Она молчала, и в этом молчании была какая-то магия. Он даже прикрыл глаза, наслаждаясь моментом тихого спокойствия. За последние четыре года даже представить себе не мог, что с ним может случиться нечто подобное. Уединение, умиротворение, запах душистых цветочных масел от красивой девушки рядом – он хотел сохранить этот момент в памяти.

Когда доехали до побережья, Кай с удивлением понял, что они и правда совсем далеко от городской суеты. Никаких построек или людей, только дикая природа и песчаный пляж. Диана распорядилась, чтобы Майло ждал их на этом месте, а сама позвала Кая спускаться к воде.

Соленый бриз ударил в лицо, ветер играл с волосами. Кай спешил навстречу морю, спускаясь с холма к пляжу вслед за Дианой. Теплый песок тут же забился в сандалии, и Каю захотелось сбросить их и кинуться в воду. Стало интересно, насколько теплая вода.

Кай тут же отогнал от себя глупое желание искупаться – он ни за что не станет просить у Дианы разрешения войти в воду. Хоть они и одни на целом пляже, и никаких опасностей не видно, он не может оставить ее одну. Он должен быть готов защищать ее в любой момент.

Но даже просто смотреть на неистовые волны и бескрайнюю синеву было прекрасно.

– Потрясающее место, – выдохнул Кай.

– Согласна, – кивнула Диана, любуясь морем. – Мама как-то взяла меня сюда искать ракушки. Я тогда была совсем маленькой, но мне очень тут понравилось. И когда я стала часто болеть и много времени проводить в постели, мама обещала, что, если выздоровею, она привезет меня сюда и научит плавать.

– И она сдержала слово? – спросил Кай.

Они с Дианой шли вдоль самой кромки воды. Вокруг не было ни души, и было легко представить, что он просто гуляет с Дианой, а не охраняет ее.

– Да. Как только я выздоровела, мама сдержала слово. Она научила меня плавать, и мы часто приезжали сюда с ней и отцом. Собирали ракушки, гуляли. Это было славное время, беззаботное. Жаль, что оно так быстро закончилось.

– Почему? – вырвалось у Кая.

– Потом начала болеть мама, – грустно пояснила Диана. – Она забеременела вторым ребенком, но потеряла его, а потом ей становилось все хуже, и как-то утром… Она просто не проснулась.

Последние слова она сказала еле слышным шепотом. Было видно, что смерть матери до сих пор причиняет Диане сильную боль.

– Мне очень жаль, – искренне сказал Кай, хорошо понимая чувства своей госпожи. – Моя мать тоже умерла, когда я был маленьким.

– Ты ее помнишь?

– Да. – Кай давно забыл лицо матери, но помнил ее нежные касания, когда она гладила его по волосам, ее родной запах. Почему-то ощущения сохранились в памяти лучше образа, который становился все более размытым с каждым годом, а потом и вовсе исчез. – Ее отравили. Отец устроил пышные похороны, отомстил всем причастным, но так по-настоящему и не смог проститься с ней. Он больше не женился.

– А твой отец… он…

– Четыре года назад был жив и полон сил, – сказал Кай, отгоняя от себя воспоминания о доме, которые неизбежно приносили боль.

Быть Марком Галлом было проще, чем Каем. Марк Галл был рабом, у него не было ни дома, ни родных. Ничего. У Кая когда-то была настоящая жизнь.

– Я верю, что он процветает и когда-нибудь вы встретитесь.

– Диана, не нужно меня ободрять и давать ложные надежды, – чуть более резко, чем хотел, ответил Кай.

Он хорошо знал, что даже эта прогулка вдоль берега – подарок судьбы. И рассчитывать на большее – только дразнить самого себя.

– Кай, не ложные надежды, я говорю серьезно! – Диана остановилась и закусила губу, а затем посмотрела на него снизу вверх. – Как только отец отпустит меня в Помпеи, я попрошу его сделать тебя свободным. Он согласится, будь уверен.

– А если нет?

Она твердо выдержала его испытывающий взгляд.

– Он согласится. Даю слово.

– Я не верю словам, особенно словам римлян.

Это было правдой, но он не смог сдержать улыбку, глядя в честные глаза госпожи. По крайней мере, она верила в то, что обещала ему. А он очень хотел верить ей.

– Я сдержу слово, вот увидишь, – улыбнулась Диана.

Кай прищурился и кивнул, словно они заключили соглашение. Диана тряхнула головой, и один локон выбился из прически. Ветер тут же подхватил его и бросил ей в лицо. Она рассмеялась, смахнув его в сторону, и посмотрела на море.

– Давай проверим, насколько теплая вода? – вдруг предложила она и, не дожидаясь ответа, стала развязывать шнурки на сандалиях. – Разувайся!

Кай изумленно смотрел на нее, в который раз за время их знакомства думая, что Диана – самая странная римлянка из всех, кого он встречал.

Диана подхватила одной рукой сандалии, второй приподняла подол наряда, чтобы не намочить, и пошла к воде. Когда волна пробежалась по ее ступням, Диана захихикала, а Кай залюбовался ею.

– Прохладно, но очень освежает. – Она обернулась к Каю. – Ну же, зайди хоть по щиколотку!

Кай сдался под ее взглядом. Он не знал, что манило его сильнее – улыбка Дианы или обещанная прохлада, но быстро стянул сандалии и вступил в воду. От наслаждения по телу пробежали мурашки. Вода ласкала его ступни, а Кай улыбался, как ребенок, и даже не пытался скрыть от госпожи свою радость.

– Смотри, как далеко волны уходят в море! – Диана указала рукой в сторону, показывая широкую полосу берега. – Начинается отлив! Бежим!

Удивление накатило на Кая, как волна на ноги смеющейся Дианы. Госпожа бегала по мокрому песку, то догоняя уходящую волну, то убегая от нее, спасая свой красивый наряд. Она поднимала в воздух сотни брызг, искрившихся на солнце, и так искренне смеялась, что Кай заразился ее настроением и побежал за ней.

Забыв о неравности их положения, не замечая времени, Кай позволил себе веселье и в какой-то момент стал смеяться. Громко и непринужденно, как не смеялся давно. Этот день, этот пляж, Диана – все это вдохнуло в него забытую жизнь.

– Осторожно!

Диана отбежала слишком далеко и рисковала промокнуть – волна стремительно подступала. Кай не раздумывая подхватил ее на руки, спасая от воды, но подол все же сильно замочило брызгами. Когда он поставил Диану на песок, она поблагодарила его, смущенно опустив взгляд, разглаживая руками наряд.

– Пожалуй, мне не стоит больше бегать.

Дальше шли медленно по песку и разговаривали обо всем. Диана спрашивала, сколько ему лет, почему его назвали Каем, жил ли он у воды и умеет ли плавать. Ей все было интересно, а Кай охотно делился с ней информацией, которую мало кто знал. Сказал, что родился холодным зимним утром, был вторым сыном. Каем его назвал отец. Полгода назад ему исполнилось двадцать три года.

Интерес госпожи был приятен, и все же Кай чувствовал, что, спрашивая о нем, она пытается замалчивать свои переживания.

– Диана, – позвал Кай, прежде чем она задала очередной вопрос. – Могу я тоже спросить?

– Конечно, – улыбнулась девушка, замечая, что ближе к вечеру поднялся ветер и волны разбушевались.

– Что тебя тревожит? Мы же не случайно поехали на пляж именно сегодня?

Диана вздохнула, тут же ссутулившись и опустив взгляд на песок. Перемена была разительной. Она перестала улыбаться и замолчала, а Кай все больше убеждался, что попал в цель. С ней что-то было не так. И дело не только в заговоре или ссоре с Талией. Он хотел узнать, в чем именно, и попытаться помочь.

– Мне хотелось побыть подальше от виллы и… семьи, – с запинкой сказала Диана, а потом вскинула глаза вверх, по-прежнему избегая смотреть на Кая. – Небо хмурится, быть дождю.

Кай видел, что небо стремительно затягивают облака, и слышал, как усилились волны, но знал, что не они заботят Диану.

– Твоя семья несправедлива к тебе, – вздохнул Кай, пытаясь поймать ее взгляд, но Диана упорно смотрела в сторону.

– Это неважно, – грустно пожала плечами девушка. – Я уеду в Помпеи, и все станет по-другому.

– Я слышал из разговоров в школе, что Помпеи – большой город империи, но разве он не пострадал год назад от землетрясения? Кажется, полгорода в руинах, – припомнил Кай.

– Да, боги отчего-то разозлились на жителей Помпей и наслали землетрясение. Такое чудовищное, что большинство домов, и храм Аполлона в том числе, сильно пострадали. Теперь многие состоятельные граждане империи жертвуют деньги на восстановление города. Мой отец и я тоже участвуем. А еще там живут моя тетя с мужем, их вилла не пострадала, и я хочу переехать к ней. Хочу помочь с восстановлением храма.

– Вот как, – удивился Кай. – Это действительно благородно, Диана, но я могу понять беспокойство господина Тиберия. Что, если город снова пострадает от гнева богов, а ты будешь там?

– Значит, такова воля Аполлона, – упрямо сказала Диана, которая сто раз уже говорила об этом с отцом.

– Не стану спорить. – Кай мудро решил не вступать в полемику. – Но сейчас ты в Мизенах. Помпеи далеко, и неизвестно, когда ты туда поедешь.

– Это ты верно подметил, – печально вздохнула Диана. – Поэтому иногда хочется просто сбежать на пляж. Прочь от них всех.

Она наконец-то на него посмотрела, и Кай легко разглядел отчаяние в ее глазах. От былого веселья не осталось и следа, а госпожа вдруг показалась ему хрупкой как никогда. Внутри все сжалось от желания снова увидеть ее улыбку. А заодно стереть ухмылки с лиц ее семейки.

– Диана, – осторожно подбирая слова, заговорил Кай, – если я могу что-то сделать, скажи, и я сделаю. Что бы это ни было.

– О чем ты? – непонимающе спросила Диана.

– Если у тебя есть враги, назови имена, и я их устраню. При знакомстве с твоим отцом я сказал, что до рабства у меня было много талантов. Теперь я говорю это тебе и добавлю еще кое-что: мой лучший талант – убивать неприятелей. Я не горжусь им, но, если у тебя есть враг, я избавлю тебя от него.

– Юпитер Всемогущий, Кай! Что ты такое говоришь и на что намекаешь! – испугалась Диана. – Хочешь сказать, если я прикажу, ты избавишь меня от взбалмошной сводной сестры или мачехи?! Не вздумай делать глупостей. Ты сегодня и так почти их натворил.

– Если прикажешь, я убью любого, оставив только пепел, который ты развеешь на алтаре своих богов, – твердо сказал Кай, но тут же смягчил голос, заметив страх в ее глазах. – Диана, госпожа Талия могла ударить тебя сегодня, она представляла угрозу. Я…

– Она бы ничего мне не сделала. А ты прошел по очень тонкой грани, Кай! Она могла нажаловаться отцу. Тебя могли наказать или… Или еще что похуже.

– Твой отец приказал тебя защищать. – Кай изо всех сил пытался бороться с гневом, рвавшим нутро. – И я это делаю. Если твоя мачеха посмеет поднять на тебя руки, я отрублю их.

– Не говори так! – Диана схватила его за руку и сжала изо всех сил, пытаясь отрезвить. – За одни такие слова в адрес Талии можно лишиться головы. Кай, ты плохо ее знаешь – она хитрая, изворотливая и мстительная. Нужно быть осмотрительнее. Особенно учитывая, что отец вот-вот уедет в Рим.

Кай промолчал, силясь усмирить ярость, клокотавшую изнутри – она бушевала как шторм на море. Диана будто не понимала, что с отъездом Тиберия дела на вилле станут еще хуже, а ведь они уже идут очень скверно. И, кроме него, ее никто не защитит. Никому, кроме отца, нет до нее дела – это он точно понял. И еще Невии, но та рабыня, и ее слова ничего не значат. Как и его.

Мысли метались как встревоженные чайки. Опасность могла таиться где угодно, в любом уголке. Стоит быть особенно внимательным к Энеиде и Талии: не исключено, что они нанесут удар, когда уедет Тиберий. А еще этот скользкий Цезарий, который явно имеет виды на госпожу, получит власть.

Определенно, нужно шпионить на вилле по ночам. Если ему удастся узнать хоть что-то полезное и поделиться с Тиберием до его отъезда, возможно, это поможет обезопасить Диану.

– Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось. Тем более по моей вине.

– Тебе не стоит за меня беспокоиться. Я позабочусь о твоей безопасности и не потеряю голову от рук госпожи Талии. Тебе же нужен живой защитник, а не мертвый. – Он нахально улыбнулся, пытаясь ободрить госпожу.

Диана до боли хотела высказать ему за то, какой он самонадеянный, раз не боится Талию, а еще самодовольный и абсолютно невыносимый: не слушает ее, постоянно спорит! Тысяча колкостей вертелась у нее на языке, но ни одну она не смогла озвучить.

Она смотрела в глаза Кая и отчего-то краснела. Язык онемел, слова, как и воздух, застряли где-то в ребрах. В голове крутилась дурацкая мысль, что Кай сказал, что позаботится о ней. И она в это верила. Так сильно, что страх отступал.

Первые капли дождя разбились о нос Дианы и скулу Кая. Оба одновременно посмотрели наверх. Тучи затянули небо, поднимался ветер, круживший в воздухе песок.

– Сейчас будет ливень. Нужно скорее возвращаться.

– Мы ушли далеко от повозки.

– Тогда придется пробежаться! – Диана первой сорвалась вперед. Она так и не обулась и держала в руке сандалии.

Кай на миг забылся. Босая Диана, убегающая по песку в шторм, заворожила его красотой тонких лодыжек, и он опомнился, лишь когда она отдалилась на приличное расстояние. Кай кинулся вдогонку, по спине вовсю хлестал дождь.

До повозки добежали насквозь мокрыми и грязными от песка. Майло встрепенулся и стал суетиться, ища что-то, чтобы укрыть госпожу, но никаких одеял не было. Диана не стала их брать, так как день был очень жарким и безоблачным. В повозке была только корзина с булочками и кувшин с мятной водой.

– Майло, все в порядке. Просто скорее езжай на виллу. – Диана юркнула в повозку, радуясь наличию крыши.

Повозку трясло – Майло старался гнать лошадь быстрее, ведь дорога была неблизкой. Совсем скоро Диане стало холодно в мокрой одежде и неловко от того, как она выглядела. Она ерзала, не зная, куда себя деть. Кай сидел напротив, совсем близко, только, в отличие от нее, не дрожал. Казалось, холод и сырая туника не причиняли ему никаких неудобств.

– Молюсь, чтобы мы не заболели после этой прогулки, – стуча зубами буркнула Диана. – Прости, Кай.

– Не стоит извиняться. И я ни о чем не пожалею, – тепло улыбнулся он. – Но я надеюсь, что с твоим здоровьем все будет хорошо.

– Я тоже, – улыбнулась Диана, дрожа всем телом.

– Позволишь? – вдруг спросил Кай, решаясь на дерзость.

– Что именно?

Кай подался вперед и взял ее руки в свои, а затем наклонился и подул, согревая дыханием ее пальцы.

Диана замерла как изваяние от неожиданности. Она покраснела и надеялась, что в полутьме повозки не видно ее пунцовых щек, а галоп лошади перекрывал бешеный стук ее сердца. Дыхание Кая было горячим и согревало не только снаружи, но и отзывалось теплом где-то внутри. Прикосновения его шершавых ладоней обжигали как огонь, и Диана застыла, напуганная собственной реакцией.

А еще это было огромной наглостью со стороны Кая. И это так ей нравилось, что она не попыталась отнять у него рук.

– Тебе нравится Эни? – вопрос, который не давал покоя целый день, вырвался сам собой.

– Нет, а должна? – удивился Кай, продолжая согревать ее руки дыханием.

Казалось, что покраснеть еще сильнее было невозможно, но Диане удалось. Сердце стучало в висках, а вся кровь в ее теле прилила к щекам, воспламеняя их от неловкости. И зачем она это спросила, да еще и в такой момент?

– Мне показалось, что… – Диана не решалась сказать, что слышала ночью.

– Показалось, – невозмутимо пожал плечами гладиатор. – На вилле меня никто не интересует. Мое внимание приковано только к тебе, Диана.

Она закусила губу, думая, что ее хватит удар от услышанного. Трезвым рассудком она понимала, что он имел в виду то, что преданно ее охраняет и следит за безопасностью, а сердце почему-то выскакивало из груди от мысли, что он смотрит только на нее.

– Мне так показалось, потому что… – Диана осеклась.

Если с Эни был не Кай, то кто? И стоит ли рассказывать про это Каю? Что, если он скажет ее отцу? Он, конечно, предан ей, но что, если он решит, что это как-то угрожает ее безопасности? Для раба Кай был слишком своенравным и совсем не боялся наказаний за свои выходки. Если что-то решит, то она его не остановит.

И лучше пока ему не говорить.

– Потому что что? – Кай поднял глаза на Диану.

– Потому что ты ей нравишься. И, зная Эни, я полагаю, что она могла что-то сделать или пригласить тебя к себе…

Диана уже не знала, как юлить. Серые, внимательные ко всему глаза Кая смотрели ей прямо в душу, прожигая насквозь.

– Диана, – Кай как-то странно улыбнулся, но руки ее не отпустил, – госпожа Энеида не первая, кто делал мне намеки. Мне это неинтересно. Я же сказал: мое внимание приковано только к тебе. Кстати, стало хоть немного теплее?

– Да, спасибо. – Диана неловко вырвала руки и уставилась в пол.

Надо же было так опозориться перед этим самодовольным гладиатором! Еще ляпнула про Эни! Вот что он подумал теперь о ней? Какой стыд!

Но если не Кай вчера был с Эни… то кто?!

Глава 10
Клятва

Невия проскользнула в покои Дианы и с удивлением заметила, что та уже проснулась и почти закончила с утренней молитвой Аполлону. Она обрадовалась этому, ведь уже несколько дней Диана болела и спала дольше, чем обычно. Агрипп не мог понять, где госпожа умудрилась простудиться, и причитал, что у той очень хрупкое здоровье. Невия знала, что госпожа гуляла на пляже и попала под дождь, но по просьбе Дианы никому об этом не рассказывала.

– Доброе утро, Диана! – улыбнулась Невия, приближаясь к госпоже. – Помочь тебе умыться?

– Доброе утро, Невия. Буду очень тебе признательна.

Они приблизились к столику, где стояли кувшин и глубокая тарелка. Диана склонилась над ней, и Невия стала лить воду, настоянную на розах, ей на руки. Диана умыла лицо, наслаждаясь тем, что наконец-то может дышать носом – простуда, мучавшая ее шесть дней, отступила.

Она улыбнулась, вспомнив, как они с Каем бегали по берегу, и в который раз подумала, что совсем не жалеет о том, что они выбрались на прогулку. Небольшой глоток свободы и беззаботности был ей необходим. А еще удалось чуть лучше узнать Кая.

– Госпожа Талия и госпожа Энеида уже спустились к завтраку, – сказала Невия, помогая Диане уложить волосы. – Я поняла из разговоров, что они планируют вскоре устроить прием.

– Нисколько в этом не сомневалась, – проворчала Диана.

Только вчера они проводили отца, а сегодня Талия уже думает о празднике. Вполне в репертуаре ее мачехи.

– Уверена, все это затевается только для того, чтобы свести Маркуса с Энеидой, так что мне будет позволено остаться у себя.

– Я принесу тебе самые вкусные блюда, – пообещала Невия. – Готово, – она пристроила в волосах Дианы нежно-розовый цветок. – Нашла его в саду, подумала, что он очень украсит твою прическу.

– Спасибо, Невия.

Диана ласково сжала ее руку, без слов выражая благодарность. Если бы не Невия и ее нежная дружба, то жизнь на вилле была бы совершенно невыносимой. Посмотревшись в зеркало, она в который раз восхитилась талантом Невии к прическам, обняла подругу и пошла к двери.

Кай, по обыкновению, уже ждал ее в коридоре. Увидев Диану, он улыбнулся.

– Госпожа в добром здравии? – поинтересовался он, с интересом глядя на цветок в ее волосах.

– Вполне, – качнула головой Диана. – Агрипп будет счастлив.

Кай усмехнулся, вспомнив, как ругался старый лекарь, переживая о здоровье госпожи. Тиберий тоже был расстроен болезнью дочери, но не мог отменить поездку. Вчера он вызвал Кая на разговор и попросил быть особенно внимательным в его отсутствие. Он сообщил, что безопасность дома теперь забота Маркуса Цезария, но Диана остается личной ответственностью Кая, и он находится в подчинении именно у дочери Тиберия, а не у Маркуса.

Гладиатор так и не смог понять, был ли это намек на то, что не стоит особо полагаться на Цезария, но решил не уточнять, опасаясь прогневать господина. Для себя он уже и так решил, что защитит Диану от любой опасности, которая встанет у нее на пути.

Диана шла впереди, не догадываясь о мыслях Кая, но чувствуя на себе его взгляд. После того как он сказал, что все его внимание приковано к ней, она вдруг поняла, что так и есть. Куда бы она ни пошла, чем бы ни занималась, Кай всегда смотрел на нее. И от этого в груди разливалось приятное тепло, за которое ей было стыдно перед богами и самой собой. Она не должна так часто думать о своем охраннике, который все время, что она болела, провел с ней в ее покоях, хотя в этом не было никакой нужды.

А еще Кай был очень заботливым. Он настаивал, чтобы она пила козье молоко с медом, уверяя, что в его краях это лучшее лекарство от всех болезней, а когда Диана пожаловалась, что не может сосредоточиться на чтении из-за головной боли, принес кости, которые выпросил у Алиса, и научил ее незатейливой, но веселой игре.

Диана рассказывала ему про Рим, про императора, про акведуки и фонтаны, которые построил ее отец. Кай больше слушал, чем говорил, но было заметно, что ему интересно.

– Диана, доброе утро! – Эни махнула сестре рукой, отвлекаясь от беседы с матерью. – Как твое здоровье? Выглядишь прекрасно.

Диана на мгновение растерялась – никогда раньше сестрица не делала ей комплиментов. Но, видимо, Невия не обманула, когда сказала, что Энеида вот уже который день пребывает в отличном настроении и даже ни разу не поссорилась с Талией.

– Чувствую себя тоже очень хорошо, спасибо, Эни.

– Рада твоему выздоровлению, – улыбнулась Талия. – Я хочу устроить званый ужин. Пригласим Маркуса Цезария…

– Мама, давай позовем Аврелиев тоже? – оживилась Эни.

– Думаю, это будет уместно, учитывая, как дружны стали Маркус и Демедий.

Она продолжила обсуждать список потенциальных гостей, а Диана уныло смотрела в тарелку с кашей. Кай же едва сдерживал негодование, не понимая, о каких приемах на вилле может идти речь. Пустить толпу гостей в дом – значит открыться для нападения, обнажив перед врагами горло.

Он не понимал: Талия настолько глупа или же замыслила недоброе? Может, она была так спокойна после падения горшка, потому что сама и подстроила это? Например, приказала своей служанке это сделать? Что, если гости – только прикрытие для нового покушения?

Или дело в чем-то другом? Но в чем?

Кай перевел взгляд на Энеиду, вертевшую в руках кубок, и вспомнил о том, что слышал стоны из-за дверей ее покоев позавчера ночью. Он уже несколько раз выбирался на ночные вылазки, которые были не слишком результативными: удалось установить точное количество охранников, выяснить, во сколько проходят смены караулов и что у Энеиды, скорее всего, есть любовник. Он пока не знал, кто это, но очень хотел выяснить. Возможно ли, что Талия знает о проделках дочери и хочет поскорее пристроить ее, пока та не навлекла позор на семью?

Кай старался быть объективным и рассматривать все варианты, но Талия пока оставалась его главной подозреваемой. У нее огромное влияние на вилле, ее боятся слуги, а еще она хитрая, как лиса, и ловко манипулирует своим далеко не глупым мужем.

– Талия, позволишь мне пропустить прием? У меня все еще какая-то слабость, – попросила Диана, когда список гостей стал совсем внушительным.

– Разумеется, нет, – отрезала Талия. – У тебя еще есть время, чтобы восстановиться, а гостям будет приятно видеть нас всех. Негоже дочери хозяина дома прятаться в своих покоях, – ехидно добавила она. – Что подумают люди о твоем воспитании?

– Действительно.

Кая поразило то, что Диана не стала спорить. Это было очень не похоже на его упрямую госпожу.

– Диана, будет весело, – стала уверять ее Эни. – Сколько можно стоять на коленях у алтаря Аполлона? Ради разнообразия пообщайся со смертными. Кстати, скоро приедет Селеста, я надеялась, что ты составишь нам компанию и расскажешь, как чудесно мы провели время с Маркусом и Демедием на прошлой неделе. Хотя, уверена, Демедий уже похвастался ей, как одолел Марка Галла.

– К слову об этом, – Талия строго посмотрела на дочь, – Энеида, больше никаких боев на нашей вилле. У нас приличный дом, а не какая-то там занюханная школа гладиаторов. Это неприлично.

– Да, мама, – закатила глаза Эни. – Хотя это здорово развлекло бы гостей.

– Развлекать их будем мы, а за боями пусть идут на арену, – твердо сказала Талия. – Ты будешь играть на арфе, мы с моей дорогой Лукрецией возьмем на себя светскую беседу, еще пригласим актеров с представлением, а Диана…

– Талия, я могла бы провести благотворительный сбор средств на ремонт храма в Помпеях, – предложила Диана.

Кай едва сдержал смех, оценив, как ловко она повернула ситуацию в свою пользу. Он внимательно смотрел на Талию, которая явно не ожидала подобного предложения, но, кажется, оно ей понравилось.

– Думаю, это хорошая идея, – сказала она после недолгого молчания. – Только прошу, не будь слишком настойчива и не утомляй гостей.

– Ну разумеется.

Диана улыбнулась, заметив, как скривилась Эни, которая явно надеялась, что Талия отринет эту идею. Но Диана знала, что мачеха ни за что не упустит возможность показать, как благочестив ее дом. К тому же благотворительность сейчас была в моде.

– Энеида, завтра приедет швея, – напомнила Талия. – Диана, хочешь себе новый наряд?

– Спасибо, не нужно. Мы с Невией недавно сшили кое-что как раз на такой случай.

Энеида хотела было спросить, что за наряд, но тут вошел охранник и сказал, что приехала гостья. Энеида взглядом попросила у матери разрешения выйти и побежала встречать Селесту.

– Талия, с твоего позволения, я пойду музицировать в сад – Елена, должно быть, уже меня ждет, – сказала Диана, отодвигая от себя тарелку с недоеденной кашей.

– Диана, ты совсем мало ешь в последнее время, – заметила Талия. – Может, хочешь, чтобы я попросила приготовить что-то из твоих любимых блюд?

Диана замерла, не понимая, с чего вдруг такая забота. Сначала предложение сшить новый наряд, теперь это. Обычно Талии было все равно, чего она хочет, ее волновали только собственные желания.

– В последнее время мы с тобой часто ссорились, – тихо сказала Талия, отщипывая длинными пальцами кусочек булочки. – Но это должно остаться в прошлом. Я поняла, что у нас общая цель.

– И какая?

– Твой отъезд в Помпеи, – не стала юлить мачеха. – Я готова помочь тебе, но и ты, будь добра, отплати мне тем же.

– И чего ты хочешь? – Диана напряглась, не зная, чего ждать от этого разговора.

– Я хочу, чтобы Маркус женился на Эни. И я буду не против, если после своего благотворительного сбора ты выйдешь с ними в сад, а потом уйдешь к себе, сославшись на головную боль. И постарайся сделать так, чтобы рядом с ними не ошивались Аврелии.

– А какой мне прок в замужестве Энеиды?

Диана последовала примеру Талии и спросила напрямую.

– Если она выйдет замуж, у меня не будет повода оставаться на вилле. Я уговорю Тиберия отправить тебя в Помпеи, а сама поеду к нему, в Рим.

Диана задумалась. Если кто и мог повлиять на отца, то только Талия. План казался вполне надежным.

– Хорошо, я приложу все усилия, чтобы Энеида провела вечер в компании Маркуса, – согласилась Диана.

– И…

Талия не успела договорить – на террасу вышли Селеста и Энеида, но Диана кивнула, без слов понимая, что она хотела попросить присмотреть за Аврелиями.

– Селеста, рада тебя видеть.

Никто, кроме Кая, не догадался, что радость в голосе Дианы – напускная, а улыбка на лице – неискренняя. Он следил за госпожой, обдумывая разговор, который состоялся между ней и Талией. Недавние подозрения стали казаться менее обоснованными – ведь Талия решила уладить дело миром и договорилась с Дианой о самом лучшем для всех варианте.

И все-таки не стоило терять бдительность. Если Диана была необыкновенной и ни на кого не похожей, то Талия являлась типичной римлянкой – лживой и лицемерной до мозга костей. К таким лучше не оборачиваться спиной.

* * *

– Сразу видно, кого папочка любит больше, – рассмеялась Селеста, обмахиваясь веером, когда Талия ушла, сославшись на дела, и оставила девушек втроем. – Диане достался чемпион игр.

– Гнурр вообще-то фаворит и одержал много побед на арене, – заметила Эни. – А сколько боев выиграли Лидон и Полукс? Кажется, четыре на двоих?

Нанеся укол, она ядовито улыбнулась, впервые став похожей на свою мать. Диану это поразило – Эни проявила невиданную сдержанность, особенно учитывая, как она мечтала заполучить себе Кая. Она перевела взгляд на Селесту, которая стала быстрее взмахивать веером, явно уязвленная замечанием.

– Лучшие бои все равно проходят в моей спальне, – фыркнула она, растягивая губы в улыбке. – Когда не могу определиться, кого хочу сильнее, зову обоих.

От этого замечания Диана покраснела, а Энеида едва не выронила из рук кубок с разбавленным вином. Она во все глаза уставилась на Селесту, которая игриво накручивала локон на палец.

– Что, прямо с двумя? Сразу? – недоверчиво спросила Эни.

– Да, и это прекрасно, – подмигнула Селеста. – А вы уже опробовали своих?

– Селеста, их наняли нам в охрану, а не для развлечения, – строго сказала Диана, надеясь, что это положит конец постыдным разговорам.

Она была уверена, что четверо гладиаторов, которые стояли чуть в стороне от них под палящим солнцем, все слышали. А пошлые ухмылки на лицах Полукса и Лидона лишь подтверждали ее догадки.

– Диана, ты даже не представляешь, от чего отказываешься. Лидон, иди сюда, – она махнула рукой, подзывая к себе одного из гладиаторов.

Светловолосый юнец сразу откликнулся на зов госпожи и приблизился к беседке, где девушки пили вино и ели засахаренные фрукты. Он был высоким, как Кай, но худощавым и жилистым. У него были голубые, как небо, глаза и загорелая кожа. Из одежды на нем была только набедренная повязка, будто он раб с полей, хотя Диана догадывалась, что это прихоть Селесты – заставлять беднягу ходить почти обнаженным.

– Диана, просто взгляни, – зашептала Селеста, положив ладонь на грудь Лидона. – Я заставляю их натираться маслом, чтобы кожа блестела на солнце. Дотронься и почувствуй, сколько в нем силы и жизни. Эни, ты тоже.

Энеида закусила губу и с сомнением посмотрела на Диану, которая была в полном шоке от предложения. Она едва заметно качнула головой, предостерегая сестру, но было видно, что та едва сдерживается.

– Не бойся, никто не узнает, – искушала Селеста.

И Эни коснулась рукой живота Лидона, с восхищением ощущая твердость его мышц.

Диана подняла взгляд на лицо гладиатора. Он смотрел прямо перед собой, словно ничего особенного не происходило. С таким же бесстрастным лицом, с которым Кай обычно стоял рядом с ней, когда они были не одни.

Будто он и не человек, а просто предмет обстановки. Будто он ничего не чувствует.

– Хочешь, я прикажу ему снять повязку? – хихикнула Селеста, положив свою руку на ладонь Эни и опустив ее на низ живота Лидона.

– Селеста, даже не думай заставлять бедного юношу обнажаться при нас! – Диана от возмущения едва не подпрыгнула на лавочке.

– Думаешь, ему неприятно? – вскинула брови Селеста, опуская их с Эни ладони еще ниже, накрыв пальцами пах Лидона.

– Немедленно прекратите, вы, обе, – потребовала Диана, с трудом сдерживая рвущийся наружу гнев, из последних сил стараясь не закричать на весь сад. – Это отвратительно!

– А ему, кажется, нравится, да, Лидон?

Гладиатор кивнул, по-прежнему глядя прямо перед собой, а Диана едва не задохнулась от возмущения, стиснувшего грудь. Даже когда Селеста, смеясь, отпустила гладиатора и принялась пить вино, посмеиваясь над смущенной Энеидой, ярость Дианы не утихла.

– Не будь такой занудой, – посоветовала ей Селеста, забрасывая в рот финик.

– Ты принуждаешь их приходить к тебе в спальню! Используешь для плотских утех!

– А ты думаешь, им они не нужны? Они молодые и здоровые мужчины, разумеется, им хочется женской ласки… и раз уж Марку Галлу не достается твоей, может, я приласкаю его? Разумеется, я заплачу.

– Я не торгую Марком Галлом, – процедила Диана. – И он не игрушка, а мой охранник, Селеста.

Она осушила свой кубок, резко встала и ушла, не прощаясь. Ее гладиатор тенью последовал за ней.

– Я же говорила, она ни за что не согласится, – пожала плечами Эни, провожая сестру взглядом.

– Не знаю, как можно целыми днями находиться с таким совершенством и… Твоя сестра точно ненормальная, – резюмировала Селеста. – Ну а ты? Уже порезвилась со своим Гнурром?

Она прищурилась, глядя на порозовевшие щеки Энеиды, а потом улыбнулась. И что удивительно, в этом не было никакой насмешки. Скорее понимание.

– В твоей семье это явно непросто, – хмыкнула она. – Сестра, помешанная на богах, мама, которая следит за тобой как ястреб. А тут еще и непонятно, стоит ли игра свеч, – она кинула мимолетный взгляд на гладиатора Энеиды.

Он был старше, чем Лидон и Полукс, к тому же выглядел не таким смазливым. Но было в нем что-то поистине мужское.

– Держу пари, он знает, как порадовать женщину, – шепнула Селеста, облизнув губы. – Эни, устрой нам встречу, прошу. Я потом расскажу тебе, каков он. И заплачу.

– А я думала, ты грезишь только о чемпионе, – удивилась Энеида.

Она покосилась на Гнурра, вспомнив слова Дианы о том, что Марк Галл охранник, а не игрушка. Тем более Гнурр римлянин. Пусть и оказавшийся на арене за долги, но все же. А потом она вспомнила, как отвердела плоть Лидона под их с Селестой пальцами, и подумала, что подруга права: им этого тоже хочется.

– Это секрет, но Летиция сказала, что была с ним, – быстро зашептала Селеста. – Она тоже хотела Марка Галла, но его не продавали на ночь. Говорят, он ссорился из-за этого с ланистой. И тогда она поехала в школу Пакратия, который предлагал много вариантов. Гнурр еще не был фаворитом, но Летиция все равно выбрала его и не пожалела. Говорит, он вытворял с ней такое, чего не делал ни один мужчина раньше, а в ее постели побывала половина Мизен. Она потом еще не раз его покупала, ну пока он не достался тебе. Так что, устроишь нам встречу?

Эни не знала, как быть. С одной стороны, она думала о том, что раз Гнурр принимал такие предложения ранее, то точно будет не против. А еще это скрепит ее дружбу с Селестой.

– Я не представляю, как это устроить, ведь он целый день подле меня…

– Может, я приглашу тебя в гости? Главное, устрой так, чтобы твоя матушка не поехала с тобой.

– Селеста! Как я сразу не подумала, – просияла Энеида. – Мама хочет устроить званый ужин и пригласить тебя с братьями. Будет много людей и…

– И я найду, где уединиться с Гнурром.

Селеста разве что в ладоши не захлопала от восхищения. Она стукнула своим кубком о кубок Эни, сделала щедрый глоток, а потом поцеловала Эни в щеку в знак глубокой признательности.

– Я рада, что у меня есть такая подруга, – шепнула она, обжигая щеку Эни винным дыханием.

* * *

Диана зло бросила камень в пруд в саду за виллой. А потом еще и еще. Она никак не могла унять свой гнев, который искал выхода и рвался наружу.

– Глупая, беспутная девка! – ругалась Диана, жалея, что камни летят в пруд, а не в пустую голову Селесты.

– Диана, успокойся, ты можешь пораниться.

Кай хотел забрать у госпожи очередной камень, но она успела метнуть его в воду. Ее руки были в пыли, но Диана не собиралась останавливаться. Она присела на корточки и стала собирать камушки, а Кай стоял рядом и не знал, как ей помочь.

– Ты не понимаешь! – выкрикнула Диана, подняв глаза на гладиатора.

– Объясни, – мягко попросил Кай, опускаясь на корточки рядом с ней. – Может, тогда станем кидать камни вместе?

– Я не торгую рабами! Ты слышал, что сказала Селеста Аврелия? Думаешь, она первая пришла ко мне с подобным предложением? Думаешь, я просто так с ними не общаюсь? Я их ненавижу, Кай. Избалованные, пошлые, самодовольные хвастуны!

Очередной камень упал в воду, а Диана не мигая смотрела на круги, разбегавшиеся по воде. Злость никак не отступала, и хотелось рассказать Каю обо всем. Поделиться с ним тем, что было у нее на душе.

Диане казалось, что это принесет ей облегчение.

– Раньше отец очень хотел, чтобы мы с Эни дружили с детьми его друзей. Аврелии тогда еще не были так богаты, а Цезарии были вечно заняты, но в конечном счете все богатые дети Мизен одинаковы. Тогда всем заправлял молодой Квинтус. Слава богам, он уехал с семьей из Мизен. Отец хотел, чтобы я с ним дружила, а Талия надеялась женить его на Эни. И этот мерзкий Квинтус подошел ко мне и спросил, за сколько я готова продать ему Невию на ночь. Будто она кусок мяса в лавке мясника! – голос Дианы звенел от возмущения и напряжения. Она все еще помнила, как противно Квинтус смотрел на Невию, как пожирал ее глазами. И как это было омерзительно. – Я не продала Невию, и тогда Квинтус от обиды стал распускать обо мне сплетни. Слава богам, вскоре он переехал, а я, по настоянию отца, снова попыталась подружиться с кем-то из детей его друзей. Но они все одинаковые. Кто-то хотел купить моих служанок, кто-то предлагал мне азартные игры, они постоянно плели интриги… это так мерзко! Как Эни не понимает, что Селеста приехала не к ней в гости, а чтобы купить гладиатора? Дура!

Под конец голос Дианы дрожал, будто она была готова расплакаться от отчаяния и собственного бессилия.

– Диана, – позвал Кай, все-таки удержав Диану от очередного броска.

Она уронила камень на траву и уставилась на все еще рябившую воду, а Кай смотрел на свою госпожу.

Его восхищали ее доброта и благородство и поражало то, с какой самоотверженностью она шла против устоявшихся обычаев империи. Как будто Диана одна могла противостоять всему миру в борьбе за свои идеалы. Спасая честь рабыни, пошла против молодежи Мизен. Отказалась продавать его Селесте, в очередной раз укрепив его в мысли, что она совсем не похожа на римлянку. Хотя он уже давно понял, что Диана особенная.

Она вдруг резко повернулась к нему, встречаясь с ним взглядом.

– Я сложу свою плоть и кости в прах перед богами, но добьюсь свободы для тебя и Невии, – вдруг с жаром сказала Диана. – У вас должны быть выбор и воля делать то, что сами хотите.

Кай был изумлен – Диана произнесла клятву, какую он в жизни не слышал. И если на пляже он готов был посмеяться над ее словами, теперь верил, что она пойдет до конца, чтобы исполнить задуманное.

– Я бы не хотел, чтобы ты обращалась в прах перед богами ради моей свободы, – сказал он наконец.

Диана улыбнулась, и Кай понял, что недавняя злость ушла. Но в глазах ее было что-то… Он не мог это объяснить, просто чувствовал, что за этот короткий разговор в госпоже что-то неуловимо изменилось.

– Я увезу вас с Невией в Помпеи и сделаю вольноотпущенниками, – сказала она. – А сейчас мне нужно помолиться у алтаря Аполлона, а потом…

Диана встала и отряхнула руки от пыли. Кай последовал за ней.

– А потом поедем и погуляем в порту. Не хочу торчать на вилле.

Глава 11
Наказание

Ночь была лунной, и он хорошо видел ее лицо. Раскрасневшееся, с лихорадочно блестящими от возбуждения глазами. Она часто и шумно дышала, выгибаясь под ним, откликаясь на малейшее прикосновение. Такая страстная и покорная, готовая ради него на все.

Он провел языком по тонкой длинной шее, одновременно касаясь ее между ног. Там было горячо и влажно, и он широко раздвинул бедра девушки. Сил сдерживаться не было, и он проник в нее резким, быстрым движением, сорвав с губ сдавленный стон.

– Тш-ш-ш, – он накрыл ее рот ладонью. – Никто не должен услышать.

Он нетерпеливо толкался в нее, а она стонала ему в ладонь. Страсть затмевала все, и он даже не пытался сдерживаться, надеясь, что никто не услышит влажные пошлые шлепки, нарушавшие тишину ночи. От нее сладко пахло духами, и этот запах пьянил, лишая остатков самообладания. Он впился в ее губы жадным поцелуем, сплетая свой язык с ее.

Тайная и оттого лишь более страстная связь пьянила сильнее вина. Она знала, что так нельзя, что, если правда выплывет наружу, у них будут проблемы, но не могла отказать, когда он приходил к ней, позволяя ему все, что он только пожелает.

– Хочу так, – он перекатился на спину и потянул ее, сажая себе на бедра.

Она закусила губу, чтобы снова не застонать, опускаясь на его член. Она двигалась вверх-вниз, снова и снова принимая его в себя, не отрывая взгляда от его лица. Он смотрел на ее грудь, подпрыгивавшую в такт каждому движению, крепко сжимая ее ягодицы, вынуждая двигаться быстрее.

Кровь шумела в ушах, а тело горело от удовольствия, искорками бегавшего под кожей. Она прильнула к нему, чтобы ощущать его кожу своей, желая слиться не только телами, но и сердцами. Сильные руки прижали ее так крепко, что было трудно дышать, но ей нравилось.

Хотелось, чтобы он вечно обнимал ее.

– Я люблю тебя, – хрипло прошептала она в его губы.

Вместо ответа он поцеловал ее, окончательно лишая рассудка, и закончил спустя несколько стремительных движений. Обессиленно раскинувшись на влажных простынях, он гладил ее по волосам, восстанавливая сбившееся дыхание.

Она приподнялась на локте, заглядывая ему в глаза, и сняла пальцем капельку пота, проступившую у него на виске. Она как завороженная смотрела на его лицо, которое в лунном свете казалось ей еще прекраснее, чем обычно. И все равно было жаль, что они могут наслаждаться друг другом только ночью.

– О чем думаешь? – шепотом спросила она, потираясь кончиком носа о его щеку.

– Все о том же, – нахмурился он, вспомнив, о чем они говорили до того, как она сбросила свою тунику.

– Я помогу тебе, – пообещала она. – Я достану для тебя деньги.

* * *

– Госпожа не желает прогуляться?

Диана сидела к Каю спиной, но знала, что он улыбается, а потому не стала возмущаться, что он снова зовет ее «госпожой», хотя они были вдвоем в ее покоях.

– Госпожа желает закончить дела, – весело сказала она, оборачиваясь к гладиатору. – Мне нужно подготовить для Домиана список гостей, чтобы он мог сразу записывать, кто сдал пожертвования на храм.

– До приема еще неделя, а ваш лекарь настаивает, что пребывание на свежем воздухе укрепит ваше здоровье.

– Хорошо, – улыбнулась Диана, вспоминая, как они гуляли в порту три дня назад после приезда Селесты.

Девушка отодвинула бумаги в сторону, решив, что может закончить дела после обеда. Она встала и накинула на голову легкий платок, чтобы тот защитил ее от палящего солнца.

– Раз ты так настаиваешь, то давай прогуляемся. Признайся, тебе просто стало скучно сидеть тут?

Она подошла к Каю, ожидая, когда он распахнет перед ней дверь, но тот медлил. Его взгляд скользнул по ее лицу, а потом замер на губах, которые она смазала маслом, чтобы не сохли от жары. Уже несколько ночей подряд он засыпал, представляя, какие на вкус губы у его госпожи.

Эти мысли сводили его с ума.

– Ты не даешь мне скучать, Диана, – усмехнулся Кай, отпирая дверь.

– Рада это слышать.

Она улыбнулась так ослепительно, что могла бы затмить собою солнце. Кай некстати вспомнил, как вчера, пока Диана терзала лиру под присмотром Елены, он смотрел на статую Венеры и думал, что ей не сравниться в красоте с его госпожой. Никому не сравниться, ведь ни у одной девушки он не видел таких глаз. Зеленые с янтарными крапинками, они светились добротой и дарили ему тепло, которого он раньше не знал.

– Я думаю, нам стоит…

Кай так и не узнал, что думала Диана, потому что с другого конца коридора раздался крик и какой-то грохот. Диана тут же рванулась на шум, но Кай успел перехватить ее, крепко сжав запястье и удерживая на месте. Он знал, что не сможет заставить ее проявить благоразумие и вернуться в комнату, а потому строго сказал:

– Я пойду первый, держись за мной.

Диана кивнула и махнула рукой, отправляя его вперед. Они тихо, но быстро пошли по коридору и поняли, что крики и грохот доносятся из покоев Талии.

– Дрянь! Я отправлю тебя работать на мельницу!

Кай увидел, как помрачнело лицо госпожи, – она поняла, что ее мачеха кричит на служанку.

Забыв про их уговор, Диана резко обежала его, ворвалась в покои Талии и застыла на пороге, увидев, какой погром учинила мачеха. Комната была перевернута вверх дном: подушки и покрывала валялись на полу, повсюду были осколки, на кровати лежала пустая шкатулка.

Талия таскала за волосы Бассу, извергая угрозы и ругательства. Рабыня дрожала, но даже не пыталась вырваться или как-то защититься. Из разбитой губы по подбородку стекала кровь, а лицо было красным от ударов госпожи.

– Талия, что ты…

– Диана, не вмешивайся! – рявкнула Талия, отвесив Бассе звонкую пощечину.

На миг показалось, что тонкая длинная шея рабыни переломится, так сильно она выгнулась. Диана охнула и подбежала к ней, закрывая рукой от следующего удара. Она не заметила, что ладонь Кая легла на рукоять меча, а серые глаза неотрывно следили за Талией. Одно движение в сторону его госпожи, и он выполнит обещание, которое дал на пляже.

– Пошла прочь, – сквозь зубы прошипела римлянка, с силой дернув Бассу за волосы. – Эта сучка украла мои украшения! Всю шкатулку!

– Талия, ну зачем они ей? Она рабыня! Что ей с ними делать? – попыталась образумить разъяренную мачеху Диана. – Она служит нашему дому, сколько я себя помню, зачем ей воровать у тебя?

– Может, хотела продать и сбежать, я не знаю, что в голове у этой тупой шлюхи! Уйди и не мешай мне воспитывать мою рабыню!

– Ты ее избиваешь!

– Пусть скажет спасибо, что не отрубила ей руку за воровство.

Диана схватила руку Талии, не давая ей снова ударить рабыню, которая тихо плакала, съежившись на полу.

– Зачем ей красть после стольких лет верной службы? Она первая, на кого бы ты подумала, – торопливо зашептала Диана, молясь, чтобы Талия пришла в себя и наконец отпустила несчастную Бассу.

– Даже если не она украла, то что? Мои покои – ее ответственность.

– Нет, Талия, кража – это ответственность стражи, как и наша безопасность. И наказывать рабов тоже должны они. А ты – госпожа этого дома, и негоже тебе собственноручно избивать служанку.

Талия шумно выдохнула и кивнула, соглашаясь. Она отстранила руку Дианы и отпустила волосы Бассы, предварительно плюнув ей в лицо.

– Вечером Алис высечет тебя на конюшне. И не попадайся мне на глаза, пока раны не заживут, если не подохнешь, – приказала Талия, едва сдерживаясь, чтобы не пнуть Бассу напоследок. – А ты приведи ко мне Алиса, – потребовала она, повернувшись к Каю. – Что стоишь, живее!

– Я подчиняюсь только приказам госпожи Дианы, – спокойно сказал Кай безо всякого страха смотря на покрасневшую от бешенства Талию.

Талия вдруг обратила внимание на его руку, сжимавшую рукоять меча, и истерически расхохоталась.

– Вздумал дерзить? – она прошлась по комнате, пиная ногой вещи, и нашла уцелевший кубок. Плеснув себе вина из кувшина, стоявшего у окна, она жадно опустошила его, а потом страшно улыбнулась красными от вина губами. – Не смей мне перечить, раб. Я хозяйка этого дома.

– По приказу господина Тиберия у меня лишь одна госпожа, – равнодушно ответил Кай, напоминая Талии, кто истинный хозяин виллы.

– Прикажи ему выйти за дверь, немедленно! – потребовала Талия. – Диана!

– Сделай, как просит Талия, – Диана кивнула в сторону двери, боясь, что Талия в истерике убьет Бассу и прикажет страже перерезать горло Каю.

– Госпожа…

– Марк Галл!

Он смерил Диану недовольным взглядом и вышел, закрыв за собой дверь. Талия налила себе еще вина и уселась на край кровати. Диана заметила, что она выглядит очень уставшей – видимо, хорошо повеселилась вчера в гостях у Лукреции. Хотя это стало понятно, еще когда Талия не вышла к завтраку, – после очень обильных возлияний она всегда спала до полудня, затем шла в термы и появлялась на людях лишь после обеда. Она позволяла себе подобное лишь в отсутствие Тиберия, который искренне верил, что его жена никогда не выпивает лишнего.

– Вот что бывает, когда не воспитываешь слуг, – фыркнула Талия, устало покачав головой. – Ты и твой отец избаловали их до такой степени, что они воруют у своих же господ…

– Талия, это точно не Басса…

– Диана, это точно сделал кто-то из рабов, – перебила ее Талия. – Если мы никого не накажем, они почувствуют собственную вседозволенность. Страх – единственное, что может держать этих животных в узде. Я могла бы продать Бассу, но, зная, как она тебе дорога, не стану этого делать. А ты не помешаешь мне наказать ее по всей строгости.

Диана хотела было возразить, но Талия прижала палец к ее губам, вынуждая молчать. От мачехи разило вином, а сама она явно была пьяна, и это заставило Диану проглотить все возражения.

– Еще хоть слово, и я лично отрежу ей руку, а потом продам в публичный дом. Однорукие шлюхи стоят дешевле, но ничего, выручу за нее пару монет. Мы друг друга услышали?

Диана кивнула, пребывая в откровенном ужасе от того, что говорила Талия. Сердце ее разрывалось от несправедливости, от мыслей о том, что пришлось вытерпеть Бассе, и о грядущем наказании. Она смотрела, как мачеха подливает вина в свой кубок, и знала, что спорить бесполезно.

– Я рада, что ты у меня такая умница. – Талия погладила Диану по щеке и тихо икнула. – И, если я узнаю, что ты попросишь Алиса смягчить наказание, прикажу выпороть эту мерзавку снова. Стража дома подчиняется мне на время отсутствия Тиберия. Помни об этом.

– Ты мне угрожаешь? – прищурилась Диана.

– Предупреждаю, – хмыкнула Талия, допивая кубок. – Если бы я хотела нанести тебе вред, то давно бы уже это сделала. Но я предпочитаю улаживать дела с умом. Да и что бы ты там себе ни думала, я хочу, чтобы твой отец был счастлив, а кончина любимой дочери явно его расстроит.

– Талия, давай поговорим позже, – предложила Диана, аккуратно забирая из слабых пальцев мачехи кувшин и кубок. – Отдохни, а я распоряжусь, чтобы Алис провел обыск на вилле. Хорошо?

– Какая ты умница, – повторила Талия, падая на кровать. – Так и сделаем.

Она захрапела, едва ее голова коснулась подушки, а Диана вышмыгнула из ее комнаты, тут же наткнувшись на Кая. Он хмуро смотрел на нее, явно недовольный тем, что она заставила его послушаться Талию.

– Госпожа, вы…

– Она пьяная и сумасшедшая, – перебила его Диана. Она говорила шепотом, привстав на цыпочки, чтобы ее не слышали стражники, маячившие в конце коридора. – Не стоит ей перечить, тем более в таком состоянии. Если она решит что-то тебе сделать… я не смогу тебя защитить.

– Диана, – Кай склонился к ней, выдохнув эти слова ей в лицо, – прекрати думать обо мне и дай мне позаботиться о тебе.

Они впервые были так близко друг к другу. Их лица разделяли жалкие сантиметры, и это только накаляло атмосферу. Диана злилась на то, как Кай легкомысленно относился ко всему, что касалось его самого. Кая бесило, что Диана не понимает, что если он захочет, то в одиночку расправится со всеми на этой вилле.

Благодаря ночным вылазкам он теперь точно знал, где именно стоит охрана и в каком количестве. Он бы прирезал их без лишнего шума одного за другим, потому что не важно, как ты орудуешь мечом, главное – вовремя заметить противника. Хваленая охрана Цезария отличалась беспечностью и болтливостью, они были вялые и не ожидали удара. Да и охранники Тиберия были ничем не лучше. Три серьезные угрозы – Алис, Теокл и Гнурр, но их можно устранить по очереди.

Еще три ночи назад Кай понял, что может легко сбежать с виллы, – его тут не охраняли так, как в школе Вектора. Поразительная беспечность со стороны Алиса и господина Тиберия. При желании Кай вполне мог решиться на побег, а с его талантами было не так трудно добраться домой и обрести желанную свободу.

Лишь одно сдерживало его, вынуждая оставаться рабом на проклятой вилле, – Диана. Ради нее он не пытался сбежать, зная, что не простит себе, если его свобода будет оплачена ее кровью. Он не мог оставить ее. Не сейчас. По крайней мере до тех пор, пока не убедится, что ей ничего не угрожает.

Губы госпожи дрогнули, будто она собиралась что-то сказать, но никак не могла подобрать слов. Она так пронзительно смотрела на него, что Каю казалось, будто она может увидеть его сердце и разгадать его помыслы.

– Кай, я не хочу, чтобы ты…

– Диана, о чем вы тут шепчетесь?

Диана отшатнулась, а Кай выпрямился, оба уставились на Энеиду, которая стремительно шла к ним в сопровождении Гнурра.

– Так и знала, что ты с ним спишь, – фыркнула Эни, презрительно уставившись на сестру. – Хоть бы до комнаты потерпели.

– Энеида, думай, что говоришь! – вспыхнула Диана, смущенная ухмылкой на лице Гнурра.

– А я вообще гораздо умнее, чем тебе кажется, сестрица, – невпопад сказала Эни, обмахиваясь веером. – Мама у себя?

– Талия отдыхает, не беспокой ее, – сказала Диана, надеясь, что Эни не пойдет в покои к матери. Не хватало еще, чтобы она увидела погром и подняла шум до того, как Алис проведет обыск, – это могло спугнуть вора, если он действительно был на вилле.

– Напилась вчера у Лукреции? – понимающе хмыкнула Эни, громко захлопнув веер. – Что ж, воспользуюсь тем, что мама не может меня остановить, и отправлюсь в город. Диана, составишь мне компанию?

Диана вознесла быструю молитву всем богам разом – отъезд Эни был как никогда вовремя.

– Спасибо, воздержусь, – улыбнулась она. – Хорошо тебе прогуляться.

– И вам славно повеселиться, – гадко улыбнулась Эни, направляясь к лестнице.

Диана оставила ее реплику без ответа. Едва та отошла достаточно далеко, она отправилась на поиски Алиса. Рассказав тому о происшествии, она попросила осмотреть все помещения на вилле, но сделать это как можно тише и незаметнее.

– Постарайся задействовать самых проверенных охранников из числа тех, кто служит моему отцу, – попросила Диана. – Не привлекай к этому людей Цезария, нам не нужны сплетни.

Алис кивнул, поддерживая ее решение. А после тихо осведомился о том, как быть с Бассой.

– Талия велела выпороть ее, – упавшим голосом сказала Диана. – Если не сделаем, как она хочет, то…

– Моя госпожа, я лично накажу Бассу, – пообещал Алис, увидев, что на глаза Дианы навернулись слезы. – Я сделаю все аккуратно, но так, чтобы госпожа Талия осталась довольна.

– И после сразу позови к ней Агриппа…

– Госпожа, вы знаете, что это не положено, – Алис покачал головой, искренне жалея о том, что не может выполнить просьбу Дианы, которая всем сердцем радела за каждого слугу в доме.

– На нашей вилле раньше никогда никого не наказывали, – не выдержала Диана, закрывая глаза руками, уже не пытаясь сдерживать слезы. – Тогда пусть Невия скажет мне, когда все закончится, я сама позабочусь о ранах Бассы.

Алис кивнул и ушел исполнять приказ, оставив ее наедине с Каем. Диана в прострации дошла до своих покоев, и едва Кай закрыл за ними дверь, как она расплакалась, не в силах сдержаться. Она винила себя за то, что не смогла защитить Бассу, отца – за то, что бросил ее с самодуркой Талией, и даже покойную мать, которая покинула ее.

Диана стояла на коленях перед алтарем Аполлону, но не могла заставить себя помолиться богу-врачевателю и попросить поскорее исцелить раны Бассы. Она винила и его за то, что случилось, и плакала, как ребенок.

Душа Кая разрывалась от тихих, сдавленных всхлипов госпожи, от того, как безвольно склонилась ее голова и ссутулились плечи. Он смотрел на ее дрожащую спину, на побелевшие пальцы, крепко сжимавшие ткань туники, и думал о том, как может ей помочь. Он бы с легкостью мог заткнуть Талию навсегда и избавить Диану от ее общества, но был уверен, что Диана расстроится. Нужно было придумать что-то другое.

Бесшумно, словно кошка, он приблизился к госпоже и опустился на пол подле нее, не решаясь прикоснуться.

– Моя госпожа, как я могу тебе помочь?

– Прошу, не зови меня больше госпожой, когда мы одни.

Диана посмотрела на него покрасневшими от слез глазами, а потом сделала то, что не осмелилась бы при других обстоятельствах, – сжала его ладони в своих пальцах, ища утешения в тепле его рук. Кай на миг растерялся от неожиданности, а после несмело сжал ее руки в ответ. Они долго просидели так, не говоря ни слова, только смотрели друг на друга, цепляясь за прикосновения, которые были так нужны.

Кай едва ощутимо гладил тыльную часть ладоней Дианы большими пальцами, а она все смотрела на него, не зная, что и сказать. Ее переполняла благодарность за то, что Кай разделил с ней трудный момент. За то, что не осуждал ее слезы и слабость ни тогда, ни после, когда она не смогла сдержаться и снова расплакалась, увидев истерзанную плетью спину Бассы.

Диана мазала ее раны мазью, которую втайне стащила у лекаря, и ненавидела Талию как никогда сильно. Как она и предполагала, люди Алиса не нашли украшения ни в комнате, которую Басса делила с другими служанками, ни в какой-либо другой на вилле. Диана даже стала подозревать, что мачеха подстроила кражу, но она не понимала, с какой целью. Хотела избавиться от служанки, которую она и отец всегда защищали? Показать, кто в доме хозяйка?

Верить в то, что на вилле, помимо убийцы, завелся еще и вор, Диане не хотелось. Она была уверена, что скоро украшения «найдутся». Но Бассе, которая сипло дышала и стонала от боли, это не поможет.

Диана долго не могла уснуть и все-таки стала молиться, прося у Аполлона прощения за то, что позволила себе роптать на волю богов. За то, что искала утешения не у него, а у Кая. За то, что позволила своей вере на миг пошатнуться.

* * *

– Что ты натворил?

Негодованию Алиса, стоявшего в дверях убогой комнатушки, которую Кай делил с Гнурром, не было предела. Начальник стражи был красный от злости и сердито щурил глаза, глядя на гладиатора, готовившегося ко сну.

– Я что-то натворил?

Кай поднялся с лежанки и встал перед Алисом, пытаясь сообразить, в чем его обвиняют. Алиса аж передернуло от его спокойного тона и невозмутимого лица.

– Госпожа Талия велела высечь тебя. Тайно, чтобы не узнала госпожа Диана.

Лицо Гнурра вытянулось в изумлении. Он растерянно смотрел на мужчин, не понимая, что случилось. И ему казалось, что Алис тоже не знал, что произошло между старшей госпожой и охранником Дианы.

– Госпоже Талии стоило бы увидеть, на что похожа спина после встречи с плетью, – хохотнул Кай. – Тогда она бы понимала, что скрыть такое затруднительно.

– Затруднительно сохранить голову на этой обезумевшей вилле, – прошипел Алис, хватая Кая за плечо. – Шагай за мной. И нечего тут веселиться!

Они тихо прошли по коридорам на задний двор, а потом Алис повел Кая на конюшню. Тот покорно следовал за начальником, зная, что наказание неизбежно, и не собирался от него уклоняться. Конечно, Талия решила наказать его за то, что не повиновался ее приказу и проявил неуважение. Что ж, пусть так. Главное, что Диана спит и не узнает об этом.

Видеть ее слезы было невыносимо – это рвало его на куски и ранило сильнее любых побоев. А к плетям он уже успел привыкнуть в школе Вектора. Местный мастер не скупился на удары, желая как можно скорее превратить военнопленных в покорных рабов. Кай учился быстрее других, и все же бич мастера не раз обрушивался на него.

Едва они оказались на конюшне, как Кай скинул с себя тунику, оставшись в одной повязке. Хотелось поскорее закончить.

– Я смотрю, у тебя это не впервой, – хмыкнул Алис. – Осел. Слушался бы госпожу Талию, не было бы проблем ни у тебя, ни у меня. Меня жена небось заждалась, приду – уже уснет. И ужин остынет.

– Сочувствую, Алис, – хмыкнул Кай. – И госпожа у меня одна – Диана.

– Осел, – повторил Алис и сунул Каю в зубы деревянную чурку. Он взял толстые веревки и привязал руки гладиатора к вбитым в стены крюкам, чтобы тот не сбежал, когда начнется наказание. – Не дергайся, я постараюсь не разорвать тебе кожу. Пять плетей, Марк Галл.

Кай дышал глубоко и спокойно, зная, что боль будет оглушительной. Что захочется увернуться, но лучше всего было спокойно вытерпеть положенное количество ударов, тем более Алис собирался бить аккуратно. Хотя с Бассой он обещал то же самое, а ее спина напоминала рубленое мясо. И все же Каю хотелось ему верить. Теперь только от Алиса зависело, насколько хорошо он сможет защищать Диану ближайшие несколько дней, пока раны не заживут.

– Раз, – плеть просвистела в воздухе и врезалась между лопатками Кая.

Он закусил деревяшку с такой силой, что челюсть свело, но не двинулся с места. Кожа горела, а Алис уже объявил следующий удар. Короткий свист, и плеть впилась в спину Кая чуть правее. Алис держал слово и не бил в одно и то же место. Щадил, но удары не смягчал. И все-таки кожа Кая не рвалась от его плети.

– Неплохо, – прохрипел Кай, выплюнув чурку.

Он тяжело дышал, повиснув на веревках, которые впивались в запястья. Спина горела, словно на ней разожгли костер, но крови, которая обычно после таких наказаний щедро лилась до самых колен, не было.

– Как и обещал, – оскалил зубы Алис, отвязывая его руки. – Сделай так, чтобы твоя госпожа об этом не узнала.

Кай кивнул, глядя на растертые веревкой запястья. Скрыть это от проницательного взгляда Дианы будет нелегко.

– Завтра утром дам тебе наручи, – решил Алис, проследив за направлением его взгляда. – Зайди ко мне перед тем, как заступить на дежурство.

* * *

Уснуть не удавалось до самого рассвета. Гнурр никак не мог угомониться, пытаясь выведать подробности ссоры Кая с Талией, но Кай отвечал односложно, ничего не раскрывая. Гладиатор еще несколько дней назад решил для себя, что Гнурр ему не союзник. Он явно скрывал какие-то секреты Энеиды, и раз не желал делиться ими ни под каким предлогом, то и Кай хранил молчание.

Поняв, что сплетен не будет, Гнурр быстро уснул, а Кай лежал на животе, стараясь думать не о полыхающей от боли спине, а обо всем, что произошло за последние дни. Стража Цезариев явно наплевала на все договоренности и не искала нападавшего на Диану, Талия казалась подозрительной, но чутье подсказывало, что не она заговорщица. Энеида имела любовника. Он, скорее всего, пробирается к ней через маленький балкон по веревке, а значит, в сговоре со стражниками, которые дежурят на улице.

А еще любовник был у Бассы, и Кай все еще понятия не имел, кто он.

Глава 12
Раненая гордость

Диана жалела, что не взяла с собой веер – на форуме Мизен с самого утра стояла жара. Они с Каем оставили повозку в паре улиц от центра города и шли сквозь толпу людей, мечтая хоть на миг оказаться в тени. До маленького театра Мизен было рукой подать, но казалось, что они целую вечность идут под палящим солнцем. Краем глаза Диана заметила, что на лбу гладиатора выступила испарина.

– Мы почти пришли. – Диана не знала, кого пыталась утешить: себя или Кая, тащившего тяжелую корзину гостинцев для Полуния.

– Надеюсь, не зря. – Кай помнил, как Талия возмущалась за завтраком, что Полуний – зарвавшийся негодяй и проходимец.

– Я тоже, – вздохнула Диана.

Стоило им ступить на площадку театра, как в них едва не врезалась пара актеров, тащивших тяжелый сундук. За ним пробежали мужчины в масках, а где-то в стороне кто-то пел песню. Кай от удивления не знал, куда смотреть, – повсюду бегали слуги, актеры, кто в костюмах, кто в масках, кто-то кричал, кто-то играл на лире. Гладиатор не представлял, где среди этого хаоса искать хозяина труппы.

– Полуний! – радостно воскликнула Диана и быстро направилась под навес, где за деревянным столом сидел мужчина и, отчаянно жестикулируя, разговаривал сам с собой. Услышав голос Дианы, он застыл, как изваяние, потом резко обернулся, тут же вскочил из-за стола и, смешно подпрыгивая, засеменил в сторону Дианы.

Полуний показался Каю странным. Худой, невысокий, смуглый, будто день и ночь работал в поле. Черные кучерявые волосы забраны в сложную прическу, а глаза темнее маслины. Туника его была из настолько грубой шерстяной ткани, что Кай удивился, как этот Полуний еще не сварился в ней заживо в такое пекло.

– О, дочь Тиберия, как не рад я тебя видеть! – театрально всплеснул руками Полуний, остановившись в шаге от незваных гостей.

Каю в нос ударил совершенно невыносимый запах – кажется, Полуний съел с утра либры[20] три, не меньше, маринованного чеснока, да еще вспотел в своей шерстяной тунике.

– А вот я очень тебе рада! – приветливо сказала Диана, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не сморщиться от аромата Полуния.

– Знаю я, зачем ты пришла! Но я сказал вчера, я сказал позавчера и снова говорю… Пока! – пропел Полуний высоким голосом и растянул пухлые губы в улыбке.

Он прищурил свои темные глаза, ожидая реакции Дианы. Та улыбнулась еще шире, чем он, и смотрела на него с нескрываемым весельем.

– Полуний, ну что за песня? Я не приму отказа. Давай лучше присядем, поболтаем? Я привезла тебе твои любимые засахаренные фрукты.

– О, хитрая ты лиса, дочь Тиберия, – продолжал напевать Полуний. – Знаешь мою продажную натуру. Но в этот раз я говорю нет! – он перестал актерствовать и придал лицу серьезное выражение, хотя в глазах-маслинах плясали смешинки. – Ноги моей и моей труппы не будет в вашем доме. Я оскорблен! Нет, я ранен в самое сердце, Аполлон мне свидетель!

– Полуний, ну сколько можно? Почти год прошел с праздника Вулканалий[21].

Диана с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза, и стала торопливо выкладывать на стол Полуния угощения, которыми была наполнена увесистая корзина в руках Кая.

– Рана, нанесенная госпожой Талией моему сердцу, не затянется так скоро, – взмахнул рукой Полуний, внимательно наблюдая за Дианой.

Кай поражался тому, как держится его госпожа. Лично его уже начинали бесить ужимки актера, но Диана не выказывала ни малейшего раздражения. Ее улыбка была слаще фруктов, которые она вынимала из корзины.

– Полуний, ей очень жаль. Она писала тебе письма, она шлет тебе угощения, она…

– Невыносимая женщина грубой натуры, притом ничего не смыслящая в искусстве! – хлопнул рукой по столу Полуний. – Ты представляешь, – он ткнул пальцем в Кая, найдя единственные уши в Мизенах, которые еще не слышали его жалоб на Талию, – после моего выступления длиной в час, когда толпа рукоплескала и кричала, что сам Аполлон наградил меня талантом, она сказала, что моя комедия несмешная, а я жалкий блеющий баран! И теперь она, видите ли, просит меня о выступлении на своем званом ужине!

– Полуний, Талия не называла тебя бараном.

– Я прочел это слово в ее глазах, – обиженно сказал актер, ухватив со стола засахаренный орешек. – Она унизила мою комедию, Диана. С этим ты не поспоришь.

– Не поспорю, – смиренно сказала девушка, вспоминая скандал после выступления, который удалось погасить только с ее помощью.

– Между прочим, моя труппа ездит из города в город по всему региону, – хвастливо сказал Полуний. – Авдей, подтверди!

Такой же кучерявый, как Полуний, юноша кивнул и поставил на стол кувшин воды с мятой и кубки. И убежал дальше.

– Полуний, слава твоя растет, – льстиво улыбнулась Диана. – И как бы мне хотелось увидеть твое представление через два дня у нас на вилле. Соберутся все значимые люди Неаполя и Мизен. Все так хотят увидеть тебя и послушать твои монологи, – продолжала любезничать она, с восхищением заглядывая в глаза Полунию. – Вот если бы твоя труппа приехала, как бы ты утер нос Талии, которая не верила в твой талант год назад.

– Ну не знаю, не знаю… – Полуний расплывался от ее слов, как тесто в печке. – Полтора месяца до Вулканалий, мы репетируем мою новую комедию – дел невпроворот. Я уже говорил, что нас позвали выступать в цирке Неаполя?

– Полуний, тем более тебе надо выступить на нашей вилле. Там будет магистрат, там будет Цезарий, там будут гости из Капуи! Армия твоих обожателей должна расти.

– Ох, дочь Тиберия, только ради тебя и твоей веры в Аполлона, но не этих невежд. Наш солнечный покровитель должен увидеть мое выступление, – сдался Полуний. – Но с условием! Будем ставить комедию! И я возьму своих музыкантов.

– Полуний, милый, Талия и гости просили трагедию… Но мы щедро заплатим за твои труды. И накормим всех актеров.

Полуний тут же стал разоряться, что его не ценят и никто не понимает, но Кай уже понял, что Диана победила. Самовлюбленный актер проглотил не только засахаренный миндаль, но и наживку из ее сладких речей. А обещание щедрой оплаты и присутствия знатных гостей стали самым весомым аргументом. Было очевидно, что Полуний ломался для виду.

Диана тоже это понимала, поэтому улыбалась и льстила уже намного меньше, скорее из вежливости слушая его идеи о новых декорациях и мечты о постановке в цирке Рима. Пробыв в театре с добрых два часа, Диана с Каем все-таки сумели сбежать, когда жара стала невыносимой, как и запах Полуния, и от нее не спасал ни навес, ни холодные напитки.

– Как же хочется в термы, – вздохнула Диана, когда они с Каем добрались до повозки. – Но съездили не зря. А ты сомневался.

– Не думал, что буду солидарен с госпожой Талией, но я тоже считаю, что этот хозяин театра – блеющий баран! – улыбнулся Кай, отметив, что очень свободно чувствует себя в общении с Дианой.

Они стали много разговаривать, и ему было легко рядом с ней. Иногда Каю даже казалось, что они дружили ближе, чем Диана с Невией.

– Кай, не говори так, – тепло улыбнулась Диана. – Полуний любит бахвалиться и дурачиться со всеми, будь то магистрат или сам император, но он добрый малый. Любит свой театр, с большой страстью ставит комедии и трагедии. И очень ответственен в работе. Его постановки действительно срывают овации и крики толпы. А еще он не боится Талию. Давай уважать его за это.

– Пожалуй, ты права.

Кай с удовлетворением подумал, что Полунию Диана все равно улыбалась не так тепло и искренне, как ему. Она вообще мало с кем улыбалась так, как когда они оставались наедине. Эта мысль приятно согрела его.

В повозке они почти не разговаривали – Диана изнывала от жары, обмахиваясь веером, а Кай любовался ее тонкими пальцами. Дорога была недолгой, и вот они уже на вилле. Майло остался заниматься лошадьми, а Диана с Каем направились к дому.

– Так хочется скорее смыть с себя пыль, – мечтательно сказала Диана, которая мысленно уже была в термах. – Кай, тебе тоже нужно помыться. Сегодня днем приедет швея и подгонит для тебя новую тунику к празднику.

Кай не успел ответить, потому что услышал, как за углом кто-то произнес имя его госпожи и рассмеялся. Они с Дианой переглянулись и обратились в слух. Почти сразу стало понятно, что кто-то сплетничает про Диану. Та оцепенела, замерев рядом с Каем, который не мог понять, кому хватило наглости насмехаться над его госпожой.

– Да выдумала она этого убийцу! – заявили грубым басом.

– Ты думаешь? – удивленно спросил другой мужской голос.

– Да я тебе говорю, уже столько недель тут кукуем. Ни найденного убийцы, ни новых покушений – ничего. Скука. Эта Диана, поди, развлекалась ночью с мужиком, а потом поругалась с ним и выставила крайним. Если там вообще кто-то был.

– Да, может, она просто нанюхалась благовоний, пока молилась Аполлону, вот и примерещилось.

Оба стали хохотать. Их гогот обрушился на Кая, и его кулаки сжались словно сами по себе. Не дожидаясь распоряжений Дианы, он резко вышел из-за угла. Диана последовала за ним.

Увидев госпожу в сопровождении гладиатора, двое стражников тут же замолчали и вытянулись в струнку. Глаза их смотрели куда угодно, только не на разъяренного Кая, но стыда на их лицах он не видел.

– Вам платят за сплетни или за работу? – прищурился тот, делая шаг им навстречу.

Один из стражников дерзко посмотрел на Кая, возмутившись наглости раба.

– Не понимаю, о чем ты.

– Я слышала, что вы обо мне говорили, – дрогнувшим от стыда и волнения голосом сказала Диана. – Это отвратительно. Если услышу подобное еще раз, с позором уволю обоих.

– Госпожа, вам что-то почудилось. Мы молчали, – сказал второй стражник, что был повыше ростом.

Это стало последней каплей в чаше терпении Кая. Диана не успела ничего сказать, как он резко выбросил кулак и попал прямо в прорезь шлема первому наглецу. Удар был такой сильный, что нос стражника смялся, как гнилая слива. Стражник закричал от боли, пытаясь руками остановить кровь, струящуюся по лицу. Его напарник выхватил меч, но не успел им воспользоваться – Кай ногой ударил его по руке, выбив оружие, а потом сразу же по бедру, заставив рухнуть на колени, и приставил к его шее гладиус.

Посмотрев на охранника со сломанным носом, Кай на всякий случай достал второй меч и направил лезвие в его сторону.

– Вы оскорбили мою госпожу. Дважды. – Голос Кая был тихим и оттого лишь более пугающим. – Думайте, что скажете теперь. За третье оскорбление лишитесь голов.

– Простите, госпожа Диана, – прогнусавил тот, который пытался зажать нос, останавливая кровь. – Это больше не повторится. Никогда.

– Простите, моя госпожа, – сдавленно повторил первый стражник, боясь, что лезвие меча гладиатора вспорет ему горло.

– Что прикажете, госпожа? – спросил Кай, продолжая испепелять взглядом охрану.

– Что здесь происходит?! – Алис бежал к ним быстрее ветра. – Моя госпожа, что…

– Алис…

Диана посмотрела на него, на Кая, потом на побитых охранников и рассказала все как было. Кай гадал, что предпримет начальник стражи. И, к его изумлению, Алис, багровея от злости, забрал мечи у побитых охранников и склонился перед Дианой.

– Моя госпожа, прошу прощения. Моя вина, я не уследил. Они будут наказаны и уволены – больше никто не посмеет опорочить ваше имя. И будьте уверены, мы день и ночь продолжаем искать тех, кто напал на вас.

– Спасибо, Алис, – тихо сказала Диана, все еще пораженная увиденным.

Кай обменялся молчаливыми кивками с Алисом, убрал мечи и ушел за госпожой. Но едва они прошли еще несколько метров, как Диана вошла в закрытую беседку и поманила его за собой.

– Устроишь выговор за мою несдержанность? – спросил Кай, когда они скрылись от посторонних глаз. – Диана…

– Нет, Кай. Дай посмотреть на твою руку.

Кай взглянул на нее с удивлением, а потом медленно протянул ей свою руку, которой сломал нос стражнику. Ушибленная костяшка и пара ссадин – ерунда, по мнению Кая, но, судя по тому, как нахмурилась Диана, она так не думала.

– Пойдем к Агриппу. Пусть посмотрит.

– Диана, это царапина, – не скрывая возмущения, выдохнул Кай.

– Либо Агрипп, либо выговор, – поджала губы Диана. – Кай, ты чуть их не убил. Я…

– К Агриппу, госпожа, – согласился Кай, взглядом умоляя ее не ругаться.

Диана кивнула и с довольным видом повела его к лекарю. У дверей в комнату Агриппа она резко остановилась и обернулась к нему. Лицо ее было смущенным.

– Кай, спасибо… спасибо, что вступился. Но не нужно было так сильно их бить и…

Она развела руками, сама не понимая, что хочет ему сказать. Ей было и неловко, и радостно одновременно. Уже в который раз Кай на ее стороне, и, хотя она против его методов, приятно, что он отстоял ее честь.

– Благодарность принимаю, извиняться не буду, – твердо сказал Кай.

– Ты невыносим, – буркнула Диана и громко постучала в дверь.

Агрипп открыл с большой задержкой, а когда он все-таки распахнул перед ними двери, то не сразу сообразил, что происходит. Он переводил взгляд с гладиатора на госпожу, не понимая, что привело их к нему.

– Ах, госпожа, простите. Такая духота стоит, я уснул.

– Ничего, Агрипп. Позволишь зайти? Кай повредил руку в драке. Посмотришь?

– Да, госпожа, конечно.

Агрипп засуетился, пустил их внутрь личных покоев, которые ему давно выделил Тиберий, и предложил присесть. Комната была большой, но из-за огромного количества полок, банок, книг, инструментов и всякого хлама, который лежал даже на кровати лекаря, создавалось ощущение, что они в мастерской ремесленника, а не в покоях личного лекаря семьи.

– Дай-ка посмотрю, – Агрипп потрогал и помял руку Кая, внимательно ее осмотрел и хмыкнул. – Все в порядке. Опухнуть не должно, но ссадины лучше промыть. Сейчас дам мазь, с ней все заживет еще быстрее. Марк Галл, а сними наручи. Я на всякий случай осмотрю выше кисти.

– Не стоит. Все в порядке, – упрямо мотнул головой Кай.

– Я предпочитаю делать полный осмотр, – не менее упрямо сказал Агрипп, вцепившись пальцами Каю в руку.

– Нет.

– Пожалуйста, сними наручи и не заставляй Агриппа тебя упрашивать, – поддержала лекаря Диана.

Гладиатор очень нехотя снял наручи, которые продолжал носить потому, что следы, оставленные веревками, еще не сошли до конца. Агрипп, увидев его запястья, молча хмыкнул, а Диана сильно побледнела.

Она прекрасна знала, от чего эти следы, как и то, откуда они появляются. Она впилась взглядом в Кая, который отвел свои серые глаза, не решаясь посмотреть на нее, и натянул наручи обратно.

Агрипп не стал их надолго задерживать – выдал мазь, объяснил, сколько раз ее нужно наносить, и проводил Диану с Каем до двери.

– Госпожа, – нерешительно позвал Кай, проклиная лекаря за то, что потребовал снять наручи.

Кай изо всех сил скрывал от своей госпожи боль, которая мучала спину первые два дня после наказания: ни единым жестом или словом не выказал, что его что-то беспокоит. И так глупо выдал себя!

Диана даже не обернулась на его голос, продолжая подниматься по лестнице в свои покои. Даже Невия, которая встретилась на пути, получила только короткое указание подготовить баню для Дианы и баню для слуг, чтобы Кай помылся до приезда швеи. Невия растерянно посмотрела на госпожу, которая была бледна и немногословна, но ничего не сказала и отправилась выполнять поручение, а Кай внутренне напрягся, готовясь к тяжелому разговору.

Как только за ними закрылась дверь в покоях Дианы, и они остались вдвоем в удушающей тишине, Диана подошла к Каю и сама сняла наручи с его рук. Гладиатор не сопротивлялся. В другой ситуации ее прикосновения были бы приятны, но сейчас хотелось, чтобы она не видела следов той ночи и не касалась его рук.

– Диана, – позвал он ее по имени, размышляя, что соврать.

Диана продолжала молчать, рассматривая натертую веревками кожу.

– Тебя, очевидно, били плетью, – сделала выводы девушка. – Раздевайся по пояс.

– Диана…

– Кай. – Голос госпожи звенел от напряжения.

Кай молча разделся и продолжил стоять к ней лицом.

Диана внимательно осмотрела каждый сантиметр его кожи и безупречного тела, где не было следов побоев.

– Повернись ко мне спиной, – приказала она, отметив, что по животу и груди не били.

Он медленно повернулся спиной, где красные полосы уже светлели, если верить Гнурру. В целом Кай уже вполне неплохо себя чувствовал, но Диана все равно охнула от ужаса. Когда он обернулся к ней, то увидел, что ее лицо искажено от ярости, а кулаки крепко сжаты.

– Что произошло и почему ты мне не рассказал?! Когда это случилось?

– Диана, ничего не произошло, и не о чем говорить. Все в порядке.

Кай старался говорить убедительно, надеясь, что это успокоит госпожу. Он кожей чувствовал, как между ними вырастает стена, которую они так долго преодолевали.

– Что произошло? – повторила вопрос Диана, будто не слыша его.

– Ничего. Волноваться не о чем, это больше не повторится.

Улыбка Кая вышла совсем не убедительной и больше напоминала усмешку. Он изо всех сил старался делать вид, что все хорошо, и это только сильнее злило Диану.

– То есть ты не скажешь мне? – возмутилась она. – Это Талия? Это по ее приказу?

– Диана, со мной все хорошо, – с нажимом сказал Кай. – Я не хочу об этом говорить. Прости за неповиновение.

Диана продолжала сжимать и разжимать свои маленькие девичьи кулаки. Хотелось кричать и разнести всю комнату, как на днях сделала Талия. Хотелось позволить себе неистовствовать. Как Кай умолчал о таком? Почему он так равнодушен сейчас?

Было стыдно, что она не догадалась раньше, что ничего не заметила. Она не уследила и допустила, чтобы его наказали. Да еще и втайне от нее! У нее сердце сжималось от мысли, что его выпороли за то, что он просто делал свою работу!

Глаза защипало, но Диана сдержалась и не проронила ни слезинки.

– Я прошу тебя рассказать мне правду. Я могу помочь, я могу все исправить, – прошептала она, надеясь растопить лед в его душе.

– Диана, я разберусь. Не стоит обо мне беспокоиться. Прошу. – Кай с трудом сохранил твердость в голосе.

Он не хотел ей жаловаться и не считал нужным рассказывать об этой досадной ситуации. Он знал Диану и боялся, что она натворит глупостей. Он должен защищать ее, а не наоборот.

Диана считала иначе, и слова Кая резанули по живому. В груди сдавило от боли и обиды. Неужели он считал ее ни на что не способной дочерью богатого римлянина? Она и без его рассказа догадалась, что произошло: Талия не стерпела неповиновения Кая. И злость на мачеху выжигала нутро сильнее, чем обида на Кая, который продолжал молчать и держаться очень отстраненно.

– Как сказал Полуний этим утром, – вдруг так же прохладно заговорила Диана, – рана, нанесенная госпожой Талией моему сердцу, не скоро затянется. От себя добавлю к его фразе, что и на моей гордости тоже.

– Диана, что ты имеешь в виду? – Кай очень надеялся, что его госпожа предпочтет совершить месть его руками, а не своими.

– Ничего, Кай, – ответила на его манер Диана. – Я разберусь с этим. Тебе не о чем переживать.

Девушка прошла к полкам на стене, взяла несколько бумаг, восковую свечу и чернила с перьями. Первое письмо она написала очень быстро, несмотря на то, что оно вышло очень длинным. Второе письмо было коротким, всего в пару строк. Запечатав их воском, Диана схватила оба письма и направилась к двери, где столкнулась с Невией.

– Диана, термы почти готовы, – сказала служанка, растерянно глядя на Кая, который торопливо поправлял тунику и натягивал наручи, в которых уже не было необходимости.

– Спасибо, Невия, буду через несколько минут, – кивнула Диана, снова удивив подругу манерой речи и холодным, будто застывшим выражением лица.

– Лучше вам с Каем поспешить, швея скоро прибудет, – напомнила Невия, покидая комнату.

– Конечно.

Диана быстро спустилась на первый этаж и вышла во двор, ничего не объясняя Каю, которому ничего не оставалось, кроме как последовать за ней. Он не понимал, зачем они снова возвращаются на конюшню, но спрашивать не стал. Не хотелось первым прерывать молчание.

– Майло! – Диана позвала поверенного конюха. – Майло, кажется, я забыла в повозке платок.

Майло понимающе кивнул – это был их тайный сигнал. Когда Диана хотела поручить ему что-то особенное, о чем никто не должен был знать, она говорила про платок в повозке, и старый конюх тут же догадывался, что нужно обсудить наедине детали поручения.

– Госпожа, давайте искать.

Диана улыбнулась. Этот ответ значил, что на конюшне нет сейчас лишних ушей, все слуги заняты, и никто их не подслушает. Если бы говорить было неудобно, Майло ответил бы: «Не может быть, госпожа».

Кай не знал этих тонкостей, но фразу про забытый платок уже слышал, когда Диана пару недель назад отправляла письма за Домиана. Догадавшись, что у нее с Майло есть свое тайное слово, он в который раз восхитился ее находчивостью и умом.

Когда они все трое уединились в дальнем углу конюшни, Диана достала свои письма.

– Майло, это письмо срочно отвези в театр Мизен и отдай Полунию, – Диана отдала ему короткое письмо. – А вот это, – она протянула то письмо, что было объемнее, – должен отвезти твой сын, Клавус, моему отцу в Рим.

– Боги всемогущие, госпожа, – растерянно облизнул губы Майло. – Письмо Полунию я отвезу сейчас, но вот письмо господину Тиберию раньше послезавтра Клавус не повезет. Простите, госпожа.

– Что случилось?

– У Клавуса сегодня выходной, – пожаловался Майло, – он пьет с самого утра. Даже если я его найду сегодня, боюсь, завтра он будет не в состоянии сидеть в седле. Простите, госпожа, вы же знаете, мой сын-осел пьет до беспамятства, когда берет выходной.

– Я знаю только то, что твой сын – лучший и самый быстрый гонец в Римской империи. Найди его и дай задание с письмом, отвезет, как протрезвеет. Погода сейчас стоит хорошая, он сможет быстро съездить в Рим и обратно, – подумав, сказала Диана. – Главное – держи это в тайне. И накажи Клавусу, пусть лично отдаст письмо моему отцу в Риме и скажет, что я жду немедленного ответа, иначе уеду в Помпеи без разрешения.

– Госпожа, да за такие слова господин Тиберий снесет голову Клавусу, – ужаснулся Майло.

– Не снесет, будь уверен. Как только отец прочитает письмо, сам напишет ответ и пришлет мне, – сказала Диана и протянула конюху мешочек с деньгами. – Майло, я рассчитываю на тебя и Клавуса. Послезавтра на рассвете он должен скакать в Рим.

– Будет исполнено, госпожа.

Диана вышла из конюшни довольной, а вот Кай хмурился, размышляя о том, что написала Диана отцу и Полунию.

– Госпожа, поделитесь со мной своими мыслями? – с надеждой спросил он, желая, чтобы невидимая стена между ними рухнула.

– Мыслями я делюсь лишь с Аполлоном, Кай, – сказала Диана. – Нам пора в термы. Идем.

И оба пошли к вилле, полные обид друг на друга.

Глава 13
Доверие

Кая редко посещала бессонница, он всегда спал как младенец, и неважно, что ждало его с утра: встреча с вражеским войском или бой на арене. Отец учил, что сон – лучшее средство от болезней и тревог, и Кай умел уснуть в любой обстановке: на сырой земле, под храп брата и даже рядом со стонущим от боли соседом по кандалам. Но сегодня сон не шел, и украла его госпожа Диана.

Кай перебирал пальцами края ее платка, что подарил ему ветер, и все не мог забыть обиду на прекрасном лице госпожи. То, как жестоко она отказалась поделиться с ним своими планами. Это оказалось больнее, чем удары плетью, и это было что-то новенькое. Ни одна женщина не волновала его так, как Диана, которая могла наказать его одним взглядом своих зеленых глаз. Никому до нее не удавалось сжать в кулаке его сердце и заставить его биться по-новому.

Кай уткнулся лицом в лежанку, словно это могло помочь ему сбежать от запретного чувства. Он посмел полюбить римлянку, свою госпожу. И даже понимая, что им никогда не быть вместе, знал, что отдаст всю свою кровь за то, чтобы она улыбалась.

Молилась своему богу, ела финики и вышивала. Жила.

Нежный шелк ласкал пальцы, а на душе было тяжело. Теперь Диана на него обижена, да так, что не разговаривала с ним остаток дня. И даже не смотрела в его сторону, как в первые недели на вилле, когда его приставили охранять ее. А он не понимал, в чем его ошибка, ведь он просто хотел оберегать ее, потому и не рассказал о наказании. Это бы все равно ничего не изменило, а только расстроило ее.

Кай услышал тихие шаги и повернулся к двери. Гнурр тихо зашел в их комнату и удивленно посмотрел на него.

– Я думал, ты спишь.

Гнурр развязал пояс, снимая ножны, а Кай внимательно наблюдал за ним, думая, стоит ли спросить его, где он пропадал до поздней ночи. Обычно они не откровенничали, но сегодня Гнурр казался очень обеспокоенным.

– Ты стал поздно возвращаться, – сказал наконец Кай.

Гнурр нахмурился, обдумывая что-то. Его густые брови сошлись у переносицы, а губы сжались в тонкую нить. Он сел на свою лежанку, прогнувшуюся под его весом, и уставился на Кая, лежавшего на животе, потому что ему все еще больно было лежать на спине. Гнурр уговаривал его попросить мазь у госпожи Дианы, но тот всякий раз отмахивался со словами, что на нем все заживает, как на собаке. Чудак.

– У меня есть опасения, – признался Гнурр, – насчет госпожи Энеиды.

Он уже несколько дней решался на этот разговор. Беспокойство за госпожу боролось в нем с нежеланием раскрывать ее секреты. Он хотел попросить совета у Марка Галла, но боялся, что тот выдаст его. И все-таки молчать Гнурр больше не мог.

Когда-то он сам не смог вовремя попросить о помощи, из-за чего и оказался сначала в школе гладиаторов, а теперь на вилле Тиберия.

– Пообещай, что этот разговор останется между нами, – попросил он у Марка Галла.

– Клянусь, – пообещал тот, сев на своей лежанке и повернувшись к нему. – Но имей в виду, если есть хоть какая-то опасность для моей госпожи…

– Нет, – мотнул головой Гнурр. – К госпоже Диане это не имеет никакого отношения. Я волнуюсь из-за госпожи Энеиды, а точнее, ее пристрастия к азартным играм.

Брови Кая поползли вверх от удивления – не такого он ожидал, когда Гнурр сказал про опасения. Он-то думал, что дело в таинственном любовнике, личность которого так и не удалось установить, но и представить не мог, что Энеида азартна. Он не сразу понял, почему Гнурр вообще волнуется о том, как проводит свободное время его госпожа, – они явно не были близки. Энеида обращалась с ним чуть лучше, чем с другими слугами, но все равно была верна себе и своему противному характеру.

– Ты же знаешь, я попал в школу за долги, – напомнил Гнурр. – Я и сам был игроком. «Мельничное колесо», «дуодецим», кости – я играл во все, пока не промотал свое наследство. Я влез в долги, которые буду отрабатывать годами…

– Не думаю, что госпожа Энеида может оказаться в твоей ситуации.

– Кто угодно может, – мотнул головой Гнурр. – Азарт кружит голову сильнее вина, затмевает все удовольствия и наслаждения. Хочется только одного – победить.

– Я имел в виду, что госпожа Талия контролирует дочь, и вряд ли та смогла бы выбираться ради азартных игр…

– Ты заметил, что мы стали часто ездить в гости к Аврелиям? – перебил Гнурр. – Знаешь, чем они там занимаются? Играют в кости! Энеида, Маркус Цезарий, братья Аврелии и еще какие-то люди, имен которых я не знаю, но они настоящие богачи. Аврелии частенько устраивают такие вечера у себя на вилле.

Кай прищурился. Если Гнурр видел Энеиду в окружении других мужчин, то мог знать, кто из них ее любовник. Или хотя бы догадываться. И только он хотел спросить об этом, как Гнурр снова заговорил.

– Меня никогда не пускают в комнату, где проходит игра, оставляют стоять у двери.

– И ты соглашаешься?

– А у меня есть выбор? К тому же они берут с собой охрану Цезария. А меня не пускают – думаю, госпожа Энеида мне не доверяет и опасается, что я стану болтать о ней.

Слова про доверие всколыхнули недавние мысли Кая о его собственной госпоже. Почему она не рассказала ему, что задумала? Неужели не доверяет ему, как Энеида Гнурру?

– А тебе есть что рассказать? – спросил Кай, с трудом отмахиваясь от собственных переживаний.

Сейчас важнее выяснить, что происходит с Энеидой и как это может повлиять на Диану.

Гнурр резко встал и прошелся по маленькой комнате, ероша короткие волосы. Он явно был очень взволнован и не знал, как подступиться к самой острой теме. Кай напрягся, чувствуя, что сейчас он скажет что-то очень интересное.

– Марк Галл, помнишь, мы с госпожой Энеидой ездили в город вчера?

Кай кивнул, не сводя взгляда с Гнурра, который замер, а потом снова сел на лежанку и заговорил тихо-тихо, так, что Каю пришлось напрягать слух, чтобы разобрать его слова.

– Сначала я подумал, что мы едем за новыми украшениями для нее, так она сказала возничему, но она ничего не купила, а наоборот, продала. Причем торговалась за каждый денарий и очень злилась, что выручила меньше денег, чем рассчитывала. Я держался в стороне, но все равно все слышал. Марк Галл, у нее явно проблемы с деньгами, но ведь госпожа Талия ни в чем не отказывает дочери: украшения, одежды – госпоже Энеиде покупают все, что бы она ни пожелала. Так для чего ей понадобились деньги? К тому же немалые.

– Ты слышал про Бассу? – вдруг спросил Кай.

– Нет, я вообще не видел ее последнее время. Думал, что она больна.

– Можно и так сказать, – криво усмехнулся Кай. – У госпожи Талии пропали все украшения как раз несколько дней назад.

Кай внимательно следил за Гнурром, пытаясь понять, знал ли он о происшествии. Его лицо так вытянулось и побледнело, когда он услышал про пропажу украшений, что у Кая не осталось никаких сомнений – он не знал о происшествии с Бассой. И тогда он рассказал Гнурру все, как было, решив ответить откровением на откровение.

К тому же можно было попытаться заручиться его помощью и совместными усилиями выследить любовника Энеиды. Кай был уверен, что его личность прольет свет на многие тайны.

– Мне ужасно жаль Бассу. – Гнурр поморщился. – Госпоже Энеиде плевать на рабов. Уверен, она даже не задумалась о том, что кому-то придется ответить перед госпожой Талией за пропажу.

– А мне кажется, она рассчитывала на то, что хозяйка виллы подумает на Бассу. Это удобно, к тому же госпожа Талия не заподозрила бы свою дочь в воровстве.

На самом деле даже Кай не подумал на Энеиду. Он тоже считал, что ей ни к чему воровать у матери, которая разрешала брать ее вещи. Хорошо, что Гнурр рассказал ему о том, что Энеида продавала украшения. Осталось только выяснить, для чего ей понадобились деньги.

Кай был уверен, что в этом как-то замешан ее любовник.

– Гнурр, ты знаешь, что к твоей госпоже по ночам приходит мужчина?

– Марк Галл, по ночам я сплю, как и ты, – напомнил гладиатор. – А госпожу Энеиду охраняют стражники.

– Я несколько раз отправлялся на разведку, – признался Кай. – И слышал интересные звуки из спальни госпожи Энеиды. Да и стражники болтают о том, что у нее есть любовник.

– И ты ничего мне не сказал? – возмутился Гнурр. – Настолько мне не доверяешь?

– Я никому не доверяю, – честно сказал Кай.

– Ясно.

Гнурр насупился и выглядел обиженным. Как и Диана сегодня днем. И только сейчас Кай вдруг понял, почему она не стала делиться с ним своими мыслями, – она разозлилась, решив, что он ей не доверяет, и решила отплатить ему той же монетой.

– А что еще ты узнал?

Гнурр первым прервал молчание, хотя все еще старался на него не смотреть.

– Ничего полезного, – признался Кай. – Но очень хочу узнать, кто навещает твою госпожу. Возможно, деньги нужны для него.

– Либо она отрабатывает долги за кости, – хмыкнул Гнурр.

Кай выразительно на него посмотрел, без слов высказывая свое мнение относительно его теории.

– А что? Она, конечно, не так хороша, как госпожа Диана, но ей есть чем привлечь мужчину…

– Гнурр, умолкни, – отмахнулся Кай, не желая, чтобы тот начал рассуждать о прелестях Энеиды.

– Ты думаешь, что госпожа Энеида украла у матери украшения, чтобы продать их и отдать деньги своему любовнику?

– Именно. И я предлагаю нам выяснить, кто именно приходит к ней ночью. А еще мне интересно, как он это делает.

– Очевидно, не напрягаясь, потому что стража Цезария – кучка ослов, – хмыкнул Гнурр. – Мне кажется, они не заметят, даже если мимо них пройдет стадо коз.

– Тем легче нам будет провести разведку. Ты со мной?

Гнурр улыбнулся и пожал Каю руку, обхватив его предплечье, соглашаясь на авантюру и прощая за недоверие.

– Я с тобой, брат.

Кай встал и надел на себя тунику. Он не стал обуваться и оставил гладиусы, чтобы передвигаться бесшумно. Гнурр последовал его примеру. Они скользили по коридорам виллы, как два призрака, и обходили охрану, пользуясь теми сведениями, которые Каю удалось добыть раньше.

Когда они прокрались мимо покоев Дианы, Кай с возмущением заметил, что один охранник ушел, а второй задремал стоя, привалившись к стене. Гнурр был совершенно прав насчет охраны Цезария – она была бесполезной. Если бы вместо Кая тут был убийца, он бы перерезал горло спящему охраннику и беспрепятственно проник в покои Дианы. И никто, кроме ее любимого Аполлона, ее бы не защитил. А в помощь богов Кай не верил.

Гнурр перехватил полный ярости взгляд товарища и помотал головой, запрещая что-либо предпринимать. Оба знали, что если выдадут себя, то у них будут проблемы.

Кай напомнил себе, что нужен своей госпоже и ему нельзя получать новое наказание. Ради ее же безопасности. Он последовал за Гнурром, который ловко крался в тени к покоям Энеиды. На посту не было ни одного охранника.

– За что им платят? – не выдержал Кай. – Если бы Алис узнал об этом…

– Алис спит и не узнает об этом, – шепнул Гнурр. – И мы не должны были. Ты же понимаешь, что мы нарушаем его распоряжение?

Кай был уверен, что начальник стражи хотел бы знать, что творит охрана, которую прислали в его дом. Которая была под его ответственностью и на которую он явно не имел влияния.

Гнурр тем временем припал к двери, прислушиваясь. В комнате было тихо. Они простояли там еще какое-то время и ушли, услышав шаги за поворотом. Спустившись на первый этаж, вышли во двор и, скрываясь в тени деревьев, добрались до стены, куда выходили балконы спален Энеиды и Дианы.

Там были два охранника, которые расхаживали взад-вперед, как обычно. Они, в отличие от тех, кто дежурил в коридоре, казались вполне надежными и были на посту. Ну хоть помощник Алиса, Теокл, следил за караулами во дворе.

– Как думаешь, может Маркус Цезарий быть любовником Энеиды? – спросил Кай у Гнурра, притаившегося в тени соседнего дерева.

Тот задумался, припоминая все, что видел и слышал. Вспомнил, как Маркус подарил его госпоже безумно дорогие серьги, как улыбался ей, встречая в доме Аврелиев.

– Она не продала сережки, которые он ей подарил.

– Значит, ей дорог подарок от него.

– Дорог во всех смыслах этого слова, – заметил Гнурр. – И если Маркус может позволить себе дарить такие подарки, то стала бы Энеида продавать украшения Талии, чтобы добыть ему денег?

– Римлянам лишь бы пыль в глаза пускать, – фыркнул Кай. – Может, это было для отвода глаз? Чтобы никто не заподозрил его?

– Но почему не Аврелий? Их семья тоже богата. Я много раз был у них на вилле, она не менее роскошная, чем эта.

– Потому что охрану нанял Цезарий, и значит, Маркусу она подчинится и позволит ему беспрепятственно проникнуть в покои Энеиды.

– А Аврелий мог подкупить.

Кай кивнул, соглашаясь. Гнурр был прав: навещать Энеиду мог и Маркус, и один из братьев Аврелиев, да и вообще кто угодно из тех, с кем она обычно проводит время вне стен этого дома. И было бы хорошо узнать у Гнурра имена этих людей, а после расспросить о них госпожу Диану. Конечно, для этого придется посвятить ее в расследование, но если кому Кай и мог доверять на этой вилле, то только своей госпоже.

И ему было очень жаль, что он заставил ее думать иначе.

Кай скользил взглядом по стене виллы, сам не зная, что хочет увидеть, как вдруг заметил, что кустарник под балконом Энеиды выглядит неровным, хотя Талия совсем недавно распоряжалась, чтобы все кусты подровняли.

Он чуть подался вперед, напрягая зрение. Стоило проверить при свете дня, но Кай был уверен, что кустарник примят с одной стороны. Как будто кто-то, спускавшийся с балкона по веревке, неудачно приземлился и упал на него. Он хотел указать на это Гнурру, но потом решил, что сначала проверит, не ошибается ли он.

А еще в нем крепла уверенность, что Энеиду навещает Маркус Цезарий. И он обязательно присмотрится к нему на приеме.

– Я знаю, что некоторые римлянки покупают подделки, но все верят, что украшения по-настоящему дорогие, ведь они производят впечатление богатеек.

Гнурр удивленно посмотрел на Кая, не понимая, к чему он ведет.

– Слуги на вилле моего ланисты шептались, что его жена часто меняла украшения, и не все из них были по-настоящему ценными, но никто не догадывался об этом. Все думают, что они очень богаты, а на самом деле хорошее вино подают только для гостей, а сами по себе они живут весьма скромно.

– Заработок ланисты напрямую зависит от его гладиаторов, – кивнул Гнурр. – Я слыхал, что Понтий переживал не лучшие времена, когда его прошлый чемпион пал и ему было некого выставить на Сатурналии[22], но не показывал этого, чтоб не уронить свою гордость.

– Так почему тогда ты исключаешь, что Маркус Цезарий поступает так же?

Гнурр кивнул, соглашаясь с его аргументом.

– Но ты прав, охранников мог подкупить кто-то другой. И нам стоит подумать, кто именно может быть любовником твоей госпожи. Ты лучше знаешь, с кем она общается. Можешь кого-то назвать?

– Чаще всего она проводит время с господином Маркусом Цезарием и его другом Демедием Аврелием. Поэтому я думаю, что это один из них.

– Кажется, она дружит с сестрой Демедия, Селестой? – напомнил Кай.

– Она почти никогда не играет с ними, предпочитая другие развлечения. Слышал, что она рассказывала про своих гладиаторов? Она действительно частенько приглашает их к себе. Иногда сразу обоих. И, Юпитер мне свидетель, я им завидую. Лидон говорит, что она умелая и распущенная, как шлюха, только вся гладкая и лучше пахнет. А еще она умеет…

Кай перестал слушать Гнурра, который во всех подробностях пересказывал болтовню Лидона и Полукса. Вместо этого он стал думать о Диане. О том, как она вкусно пахнет, особенно когда выходит из терм. Сегодня он провожал ее в покои после купания и не мог отвести глаз от ее шеи. Влажные, чуть вьющиеся волосы были заколоты на затылке, и капельки воды сбегали вниз и исчезали под простыней, в которую Диана оборачивалась после купания.

Ткань мокла и прилипала к спине, как вторая кожа, и Кай старался не смотреть на нее. И изо всех сил сдерживался, чтобы не опустить взгляд ниже, на ягодицы госпожи. Еще ни разу он не позволил себе этого, но зато знал каждую родинку на шее и плечах Дианы.

Одна маленькая за ухом, другая, чуть крупнее, у основания правого плеча. Небольшой, едва заметный шрам чуть выше лопатки, который Кай заметил, когда Диана один раз наступила на край простыни и та сползла ниже, чем обычно.

– Хотел бы я, чтобы моя госпожа брала у меня в рот.

Голос Гнурра ударил по голове и направил воображение Кая совсем не в то русло.

– Прекрати болтать ерунду, – оборвал Кай то ли его, то ли себя.

– Когда ты последний раз развлекался с девкой? – насмешливо спросил Гнурр. – В этом плане жизнь в школе намного интереснее. Господин Пакратий приводил нам шлюх после игр. Почти все мои деньги уходили в уплату долга, но те, что оставались, я тратил на продажных женщин и вино.

Кай не стал отвечать, потому что не собирался продолжать этот разговор. А еще потому что не хотел говорить Гнурру, что никогда не платил за женскую ласку. В его краях так было не принято, потому что у них не было рабства. Никто не мог принудить тебя что-то делать: каждый сам выбирал, как ему жить, чем зарабатывать на жизнь и кого любить.

Когда-то давно, еще будучи совсем юнцом, Кай засматривался на прекрасную девушку с рыжими волосами, но та предпочла другого. Каю было горько, но он принял ее выбор. Тогда это казалось пыткой, но прошло немного времени, и он почти забыл о ней.

Но что-то подсказывало, что у него не получится так же легко забыть Диану. Она прочно поселилась в его мыслях, а воспоминания о ее прикосновениях обжигали его сердце. Он на миг прикрыл глаза, вызывая ее образ, но даже в его фантазии она глядела на него с обидой.

И Кай пообещал себе, что сделает все, чтобы заслужить ее прощение. Он улыбнулся этой мысли и посмотрел на балкон своей госпожи.

«Я верну твое доверие, Диана».

– Долго будем тут сидеть? Скоро рассветет, но никто не появился. Кажется, эту ночь госпожа Энеида провела в одиночестве, – усмехнулся Гнурр.

– Похоже на то, – согласился Кай. – Я думаю, мы можем по очереди следить за окном в ее покои из этого места. Одну ночь ты, другую я – так мы точно выясним, кто приходит к ней. И я ставлю на Цезария.

– Вот будет потеха, если это окажется кто-то из охраны, – фыркнул Гнурр.

– Если бы она хотела себе кого-то из слуг, то выбрала бы тебя, а не обычного стражника.

Кай был уверен, что любовник Эни не из простых смертных. Кто-то, кем она гордится, из-за кого чувствует себя лучше, чем обычно. Она не цепляется к Диане, почти не спорит с матерью, а еще смотрит так томно, как будто летает где-то в облаках. Определенно, она рассчитывает на выгодный и прочный союз.

И ради этого мужчины она готова обокрасть свою мать, которую боится как огня.

Глава 14
Бесконечная ночь

Талия не помнила, когда последний раз пребывала в таком бешенстве, как сейчас. Она до скрипа сжимала зубы, чувствуя боль в челюсти. До ужаса хотелось удавить паршивый приплод покойной жены Тиберия. Раздери ее боги! Почему Диана вздумала именно сегодня вести себя подобным образом?! У них же был уговор!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Сенат – один из высших государственных органов власти в Древнем Риме(прим. авт.).

Вернуться

2

Юпитер – в древнеримской мифологии бог грозы и неба, отец всех богов, верховное божество римлян(прим. авт.).

Вернуться

3

Аполлон – в древнегреческой и древнеримской мифологиях бог света, покровитель искусств, предсказатель будущего, бог-врачеватель. Олицетворяет Солнце(прим. авт.).

Вернуться

4

Плутон – в римской мифологии бог подземного царства и смерти(прим. авт.).

Вернуться

5

Денарий – название римской серебряной монеты(прим. авт.).

Вернуться

6

Магистрат в Древнем Риме – должностное лицо, избираемое населением для исполнения государственных функций(прим. авт.).

Вернуться

7

Ланиста – владелец гладиаторской школы(прим. авт.).

Вернуться

8

Эсседарий – гладиатор, который сражался на колесницах(прим. авт.).

Вернуться

9

Немезида – крылатая богиня возмездия. В Древнем Риме была почитаема в армии и считалась покровительницей гладиаторов(прим. авт.).

Вернуться

10

Димахер – гладиатор, который был вооружен двумя мечами(прим. авт.).

Вернуться

11

Гладиус – древнеримский короткий колющий солдатский меч(прим. авт.).

Вернуться

12

Мурмиллон – один из самых распространенных типов гладиаторов. Были хорошо вооружены и защищены. Носили шлем со стилизованной рыбой на гребне, отчего название буквально переводится как «рыба, пойманная в сети»(прим. авт.).

Вернуться

13

В Древнем Риме день рождения праздновался как день гения-покровителя(прим. авт.).

Вернуться

14

Меркурий – в древнеримской мифологии покровитель торговли и обогащения. Самой запоминающейся деталью образа Меркурия стали крылатые сандалии, что символизировали быстроту бога.

Вернуться

15

Клиния – разновидность мебели в Древнем Риме, подобие ложа или кушетки, на которых возлежали во время трапез и бесед.

Вернуться

16

Венера – в римской мифологии богиня красоты, плотской любви, желания и плодородия(прим. авт.).

Вернуться

17

Лупана́рий – публичный дом в Древнем Риме. Название происходит от латинского слова «волчица» – так в Риме называли проституток(прим. авт.).

Вернуться

18

Сесте́рций – древнеримская серебряная монета(прим. авт.).

Вернуться

19

Лары – по верованиям древних римлян, божества, покровительствующие дому, семье и общине в целом(прим. авт.).

Вернуться

20

Либра – древнеримская мера веса, равная 327,45 грамма или 12 унциям.

Вернуться

21

Вулканалии – древнеримский праздник в честь бога Вулкана(прим. авт.).

Вернуться

22

Сатурна́лии – декабрьский праздник древних римлян в честь Сатурна, первоначально отмечался 17 декабря(прим. авт.).

Вернуться