Екатерина Орлова
Принц криминальной империи

Глава 1

Серафима

– Эй, красавчик! Повтори коктейль! – выкрикивает моя подруга бармену и толкает по барной стойке наши пустые бокалы.

Я дергаюсь под ритмичную музыку. Таша взвизгивает и присоединяется ко мне. Мы сталкиваемся бедрами и подкручиваем задницами под свист парней справа от нас.

Забираем напитки и пробираемся к своему столику прямо через танцпол. Всасываю несколько глотков голубого коктейля через трубочку и поднимаю бокал над головой, чтобы не расплескать. Музыка сменяется, и люди на танцполе сходят с ума. Как и мы с подругой. Таша хватает меня за руку и, приблизив свое лицо к моему, громко орет слова песни. Я повторяю их вместе с ней, срывая голос. Завтра вообще говорить не смогу, но пофиг. Прямо сейчас мне так круто отрываться, что я не хочу думать ни о чем другом.

Танцуя, мы наконец добираемся до столика, за которым сидит наша компания.

Сегодня день рождения у Влада Матвеева, и он заказал столик в клубе нашей семьи. Да, с одной стороны, для меня это так себе затея. Потому что люди Матвея наверняка следят за мной, как коршуны. Но плюс в том, что если у меня возникнут хоть малейшие проблемы, эти проблемы тут же упрут мордами в пол и выпроводят из клуба. А я останусь тусоваться дальше.

– Сима! – выкрикивает Рустам, парень с четвертого курса.

Он ничего такой. Высокий брюнет с острым взглядом. Правда, немного пугающий. По крайней мере, для меня. Я привыкла никого не бояться, но все равно от некоторых личностей по спине проходит неприятный холодок. Хотя девчонки говорят, он трахается, как бог.

Только я вряд ли в ближайшее время проверю эту теорию. Не думаю, что готова лишиться невинности с таким, как Рустам. О размерах его члена пишут даже на стенах кабинок в туалете универа.

– Где ты была так долго? – спрашивает он, встав возле меня и притягивая к себе за талию. – Я заждался.

– Надо было самому пойти и принести мне коктейль! – выкрикиваю ему в ухо.

– А ты дерзкая, мне нравится, – усмехается, обдавая мое ухо горячим дыханием.

Послав ему кривоватую улыбку, продолжаю двигаться под музыку.

Дерзкая. Это он еще не знает, как офигенно я умею выносить мозг! Мой брат Демон говорит, что я могла бы преподавать эту дисциплину в универе. И была бы самым крутым преподом. Правда, я и послать могу в пешее эротическое, но, думаю, студенты бы меня любили.

– Серафима, – раздается слева голос Тараса, одного из Матвеевых шкафов, и я кривлюсь. Медленно поворачиваю голову и смотрю на бритоголового громилу. – Матвей Алексеевич сказал отвезти вас домой.

– Матвей Алексеевич может… – начинаю, но запинаюсь.

Папа мне голову оторвет, если я хоть на секунду позволю персоналу усомниться в его авторитете или авторитете моих братьев. А так хочется сказать, куда пойти Матвею Алексеевичу вместе с его идеей отправить меня домой в час ночи.

– Я позвоню Матвею и продлю еще на часик, – улыбаюсь охраннику и выуживаю свой новенький телефон.

– Он сказал, чтобы вы даже не пытались, он не ответит на ваш звонок. Давайте я отвезу вас домой.

– Вот же…

Снова запинаюсь, вспоминая, что сейчас мне нельзя нарываться на неприятности. Если я встряну куда-нибудь, папа не отпустит меня на рок-фестиваль через три недели. Что я зря, что ли, уже месяц хожу перед строгим отцом на цыпочках, чтобы сейчас все похерить? Нет, сейчас я буду лапочкой, а сразу после последнего в этой сессии экзамена рвану с подругами на фестиваль. И вот там уже оторвусь, как следует!

– Таша! – зову подругу, но она не слышит. Слишком увлечена разговорами, да и музыка грохочет так, что я сама себя не слышу. – Таша! – рявкаю.

Результата ноль. Тогда я дергаю подругу за руку, и она оборачивается. Подходит ко мне и наклоняется ближе.

– Что случилось?

– Мот отправляет меня домой.

– Блин, Сима! – ноет она. – Ну только началось самое веселье!

– После фестиваля буду отрываться, а сейчас надо побыть пай-девочкой. Все, встретимся в универе.

Мы целуемся в обе щеки. Подруга еще немного стонет о том, что без меня все будет серо и уныло, обнимает и наконец отпускает.

Домой я буквально вваливаюсь. Пока ехала, меня догнал очередной коктейль, и пол под ногами немного двигается. Причем не в ту сторону, в которую мне нужно. Так что приходится преодолевать сопротивление, чтобы добраться до лестницы.

Хватаюсь за перила и заношу ногу на первую ступеньку, но спотыкаюсь и практически лечу на лестницу. Выставляю вперед руку и тихо хихикаю, чтобы не разбудить родителей. Если мама еще как-то прикроет меня, то папа выпишет по первое число. А у меня на этот учебный год количество факапов исчерпано.

Кое-как добираюсь до своей комнаты и наконец выдыхаю. Вот где я могу расслабиться. Посылаю воздушный поцелуй постеру с Тимати Шаламе в образе Пола Атрейдеса и, сбрасывая по дороге обувь и одежду, тащусь в ванную.

Надо сказать, принимать душ в таком состоянии – то еще испытание. Закрыть глаза страшно, сразу налетают “вертолеты”, но умыться как-то надо. Так что мне приходится реально приложить практически нечеловеческие усилия, чтобы помыться, а потом и добраться до кровати. Зато вырубаюсь я за секунду.

А утром меня будит нежный голос мамы. Правда, произносит он совсем не то, что я хочу услышать:

– Сима, просыпайся. Папа очень зол на тебя. Твои вчерашние танцы на столе уже облетели интернет.

– Ну мам, – стону, зарываясь носом в подушку и крепче сжимая веки.

– Иначе он сам придет сюда, – добавляет она, и я слышу, как закрывается дверь.

– Че-е-ерт, – тяну.

Делать нечего. Мне приходится стащить себя с постели, добрести до ванной. Освежиться в практически ледяном душе, привести себя в порядок и идти на казнь. Главное сейчас сразу избрать правильную тактику общения с папой. И что-то мне подсказывает, что глаза кота из Шрека именно сегодня не сработают.

– Серафима! – слышу строгий голос папы из кабинета, когда хочу уже прошмыгнуть мимо, и замерзаю на месте. – Зайди.

– Папочка, а можно я сначала кофе?

– Зайди, – коротко повторяет он, и я понимаю, что сегодня “папочка” настолько зол, что я могу хоть растечься лужицей у его стола из красного дерева, он останется непреклонен.

Вздохнув, захожу в кабинет и прикрываю за собой дверь. Мама тоже здесь. Стоит у приоткрытой двери на балкон, обнимая себя. Я не могу прочитать по ее лицу, к чему мне стоит подготовиться, и это мне не нравится еще больше. Обычно я по маме угадываю настроение папы.

– Доброе утро, – здороваюсь осторожно и перевожу взгляд на хмурого родителя. Когда он такой, у меня складывается впечатление, что над нашим домом нависли грозовые тучи. Не зря его в определенных кругах Громом именуют.

– Не такое уж и доброе, – отзывается он. – И уже далеко не утро. Мрачный полдень, Серафима.

Полным именем папа меня называет только когда я лажаю. А таким тоном говорит со мной, когда я облажалась по-крупному. И это не сулит мне вообще ничего хорошего.

Вцепляюсь пальцами в стоящее напротив его стола кресло с низкой спинкой и смотрю на папу, принимая максимально виноватый вид, на который способна.

– Знаешь, дочь, я тут подумал и решил выдать тебя замуж.

Я ожидала чего угодно.

Ты лишена довольствия.

На всю жизнь заперта под домашним арестом.

Ты не едешь на фестиваль.

Ты, черт побери, будешь убирать мой офис трижды в неделю.

Но это…

– Замуж? – сиплым голосом произношу я и чувствую, как вся кровь отливает от лица.

Глава 2

Артур

– Еще бокал? – спрашивает бармен, а я качаю головой.

Моя ладонь мнет упругую задницу Лизы, пока я слушаю рассказ Толика о его отрыве на Ибице.

Я в этом году никуда не еду. Решил остаться в городе. Ни черта не хочется.

Мне кажется, я достиг своего лимита праздной жизни, и теперь тупо желаю насладиться тишиной. Может, уехать в домик в лесу, который отец подарил? Забуриться туда на пару летних месяцев и заняться какой-нибудь несвойственной мне херней. Например, научиться ловить рыбу в озере. Оно там офигенное. Вода как стекло. И всегда спокойная. Правда, довольно прохладная, но летом это самое то.

В середине рассказа Толика у меня в джинсах начинает вибрировать телефон. Достаю его и хмурюсь. На экране только две буквы: ИЛ. Лучший друг моего отца и его консильери, как я его называю.

– Я сейчас, – бросаю коротко и встаю с барного стула, тут же принимая звонок. – Игорь?

– Ты в клубе?

– Да.

– Выходи, разговор есть, – произносит он и сразу сбрасывает звонок.

Вздохнув, выуживаю из кармана пачку и достаю оттуда сигарету. Вставив ее между губ, прикуриваю и выхожу на улицу из душного помещения. Машина Игоря стоит метрах в десяти от здания байкерского клуба. Направляюсь туда, делая одну за другой глубокие затяжки.

Игорь Лебедев лично приезжал ко мне всего пару раз в жизни. Первый – когда надо было переселить меня из дома отца в квартиру, которую он мне купил. И второй – когда отца подстрелили, и мы еще не знали, выживет ли он. А это третий раз. И я задницей чувствую, что ничего хорошего из этого разговора не выйдет.

Возле машины торможу на пару минут и спокойно докуриваю. Щелчком отправляю окурок в темноту ночи и сажусь на заднее сиденье тачки.

Мы с Игорем пожимаем друг другу руки, и я быстро окидываю взглядом его лицо. Напряженное, бледноватое, с крепко сжатыми челюстями.

– Отца убили, – сипло произносит он, и в машине повисает тишина.

Я прислушиваюсь к себе. Что я должен сейчас чувствовать? Сожаление? Скорбь? Боль?

А я ни хера не чувствую. Потому что всю мою жизнь отец был для меня как размытый образ. Он всегда работал, на меня у него никогда не было времени. А когда мне исполнилось пятнадцать, сказал, что хочет оградить меня от криминального мира, и купил мне отдельную квартиру. Какой еблан отселяет своего сына-подростка в таком возрасте? И не просто отселяет, а устраивает на территории другого криминального авторитета. А потом еще и общается с сыном раза четыре в год. Ответ я уже знаю: мой отец.

Так что никаких нежных чувств я не испытывал к нему при жизни, и поэтому не ощущаю скорби и сейчас.

– Я что-то должен сказать? – спрашиваю Игоря.

Он качает головой. Я вижу, что ему реально больно. Но его можно понять. Он дружил с отцом с самого детства. Потом они вместе служили в органах. В лихие девяностые ушли в криминал. Везде вместе, плечом к плечу. Сначала были партнерами по бизнесу, а потом Игорь стал советником отца, потому что моему родителю удалось быстрее пробиться на вершину криминальной горы.

Игорь вздыхает.

– Дай сигарету.

– Ты разве куришь?

– Артур, дай, – просит он и протягивает ладонь, в которую я вкладываю пачку с зажигалкой.

Мы закуриваем синхронно. Приоткрываем окна и молча курим. Я рассматриваю здание клуба и пытаюсь вызвать в себе хоть какие-то эмоции по поводу смерти отца. Но их нет. Совсем. Ну и ладно. Похер.

– Теперь ты должен занять его место, – говорит Игорь, и я резко поворачиваю голову, впиваясь в советника отца взглядом.

– С хера ли? – кривлюсь. – Я на такое не подписывался.

– Артур, там все сложнее, чем тебе кажется.

– Если бы отец хотел, чтобы я стал его преемником, вряд ли отселял бы меня со своей территории и прятал от врагов.

– Так все и было. Но сейчас разгорится нешуточная война. На территории, которыми владел твой отец, никто никогда не претендовал. У меня есть доказательства того, что твоего отца убил Бабанов.

– Его помощник? – хмыкаю.

– Он. И он хочет не только территории твоего отца, но и Грома.

– Че? – тяну и хмурюсь. – Гром уже вне игры.

– Но свою половину города до сих пор держит. Не он, так его сыновья, это уже не важно. А важно то, что пока Алексей будет заниматься выборами, Бабанов будет захватывать территории. Много крови прольется. И в первую очередь, кровь самых уязвимых членов семьи Грома – его женщин и детей. Думаю, начнут они с его внуков и дочки.

От упоминания Симы меня бросает в жар. Но не так, как обычно, с горячими картинками и возбуждением. От мысли о том, что ей кто-то причинит вред, внутри меня все переворачивается.

– Ты Грому уже сказал?

– А что я ему скажу? Для того, чтобы возбудить такого человека, как Гром, надо решать, что будет с землями твоего отца. Сам Гром, учитывая начало политической карьеры, в это не ввяжется. И сыновьям запретит, потому что все это репутация будущего мэра Громова, он не станет ею рисковать. Он и так три года подчищал хвосты, чтобы баллотироваться. Но теперь кто-то должен забрать территории твоего отца. Если это будет Бабанов, то он по-любому пойдет на Грома. Вот и получается, – вздыхает Игорь и выбрасывает окурок в окно, – что трон свободен, но тот, кто хочет занять его, принесет беды всему городу. Так что либо Алексей бросает политическую карьеру – а он этого не сделает, потому что обеспечивает будущее своим сыновьям, – либо на трон твоего отца садится кто-то другой.

– Блядь, – выдыхаю шумно и тоже выбрасываю окурок.

Сжимаю переносицу и крепко зажмуриваюсь.

– Артур…

– Когда похороны? – перебиваю его.

– Завтра. Но тебе…

– Нельзя там появляться, – заканчиваю фразу Игоря. – Я помню, что я сирота.

– Артур, – вздыхает он, – тогда так было нужно.

– Не сомневаюсь, – сухо отвечаю я. – Отправишь мне сообщением, во сколько и где будут хоронить. – Открываю дверцу и выбираюсь из машины.

– Так ты согласен занять его место? – спрашивает Игорь.

– Завтра дам ответ, – отрезаю и захлопываю дверцу.

Глава 3

Артур

Паркую мотоцикл на краю кладбища и снимаю шлем. Сразу надеваю солнцезащитные очки и кепку, чтобы не допускать даже малейшего шанса, что меня кто-нибудь узнает. Закурив, смотрю, как к воротам подъезжает катафалк. Вся процессия, которая уже собралась у ворот, ждет, пока гроб с отцом вытащат из машины.

Курю, наблюдая за тем, как его вытаскивают. Потом поднимают и несут к свежевыкопанной могиле. Любовница отца воет на все кладбище. Ее поддерживают под руки какие-то мужики. Подозреваю, отцовские подчиненные или кто-то из родственников.

Я не знаю никого из своих. Ни по маминой линии, ни по отцовской. Я даже не в курсе, общался ли он с ними. Знаю только, что моя мать умерла, когда мне было три года. А последние несколько лет отец жил с той, которая сейчас рыдает над его гробом.

Когда все, кто хотел, успевают проститься с ним, гроб опускают в могилу, а потом начинают закапывать. Игорь бросает на меня взгляд. Но ни он, ни я не делаем попытки приблизиться друг к другу, чтобы поговорить. Лебедев в курсе, я сам свяжусь с ним, когда посчитаю нужным.

Понимаю, что решение нужно принимать быстро. Но мне надо еще немного времени, чтобы взвесить все “за” и “против”.

Надеваю шлем и сваливаю из этого мрачного места.

А когда-то я любил тусоваться здесь. В подростковом возрасте, когда отец переселил меня в городскую квартиру, я частенько заглядывал на кладбище. Подолгу сидел у могилы матери, рассматривая ее фотографию на памятнике. Она была красивой женщиной. Жаль, что я почти не помню ее. Только какие-то отрывки, где ее образ размытый и непонятный.

Что я помню хорошо, – так это как она пекла печенье с кусочками орехов. В доме тогда витал головокружительный аромат выпечки. И я до сих пор помню нежный вкус этого печенья. А еще ласковый голос, который читал мне на ночь сказки.

А потом мама просто пропала. Отец сказал, что она ушла, потому что не любит меня. Я злился, превратился в совершенно неуправляемого ребенка. Просто не понимал, как меня можно было не любить? Я ведь вел себя хорошо. А в десять узнал, что на самом деле она умерла. Тогда я впервые сбежал из дома, чтобы найти ее могилу. Меня вернули. Но через пару дней отец отвез меня на кладбище.

С тех пор наши с ним отношения из холодных превратились в полное отчуждение.

Гоню по городу и останавливаюсь возле дома, где находится наш с парнями подвал. Тот самый, в котором нет связи, и где можно спокойно посидеть и подумать, не отвлекаясь ни на что другое. Но не успеваю слезть с мотоцикла, как звонит мой телефон.

– Привет, Демон, – отвечаю на звонок.

– Здорова, пропажа. Я тебя потерял. У тебя все нормально?

– Да.

– Мы сегодня затеяли барбекю. Подкатишь?

– Смотреть на ваши сопливые отношения? – хмыкаю.

– Да ладно тебе. Мои братья будут, Симка, Гера с Лилей. Подкатывай.

Когда слышу имя младшей сестры Демона, волоски на затылке встают дыбом. Конечно, я соглашаюсь приехать. Потому что я ебаный мазохист.

Серафима – это запретный плод. Сладкий и недосягаемый. Не потому, что я не могу сорвать его. Если бы по-настоящему захотел, она бы уже кончала подо мной, срывая горло. А потому, что на самом деле не хочу. Папины принцессы типа Симы – это головняк, который я максимально исключил из своей жизни. Но да, девочка настолько горячая, что я бы присунул. Только вот последствий от этой одноразовой херни больше, чем удовольствия.

Надеваю шлем и срываюсь в сторону дома Демона. Всю дорогу предвкушаю встречу с самой отбитой представительницей женского пола семьи Громовых. Девушкой, для которой не существует запретов, границ и авторитетов. Единственный авторитет для нее – отец семейства. Только у него есть власть повлиять на норовливую вертихвостку Симу.

Но вся ее прелесть именно в этой дерзости, незашоренности и абсолютной уверенности в своей исключительности. Такую надо любить и носить на руках, чтобы она сохранила эту свою принцессовость.

Да нихера подобного! Драть ее надо, как сидорову козу! Каждый день по несколько раз, чтобы медленно ходила на трясущихся ногах. Роскошных, идеальных ногах. Но трясущихся. Потому что, если Серафиме давать возможность разгоняться на полную скорость, ее несет не в ту сторону.

Когда же я впервые увидел в Серафиме не только маленькую девочку? Наверное, когда ей исполнилось пятнадцать. Конечно, тогда никаких сексуальных подтекстов не было. И вообще я считал, что воспринимаю ее как свою младшую сестру. Типа отсюда произрастает мой инстинкт защитника по отношению к ней.

А вот когда Симе исполнилось восемнадцать, я увидел свой первый жаркий сон с ее участием. Ох, я тогда охренел! Думал, что просто переобщался с младшей сестренкой Демона. Потом списывал все на то, что часто видел ее в клубе Громовых. Она извивалась под музыку, привлекая к себе мое пристальное внимание.

Но все это тоже мимо. Думаю, все началось гораздо раньше, но пока Сима была маленькой, я даже не допускал мысли о том, чтобы трахнуть ее. Зато после ее совершеннолетия начался пиздец. Горячие картинки с ее участием стали посещать меня все чаще. Я списываю это на ее роскошные формы и дерзкий характер, который хочется немного приструнить. Просто потому что могу.

Правда, дальше фантазий и желаний дело не заходит. Нахуя мне такой головняк? Сима из тех девчонок, которые, несмотря на свою дерзость и непокорность, очень быстро влюбляются. Причем сразу и до гроба. А в моем сердце нет и не будет никаких нежных чувств ни к одной из женщин. Да вообще ни к кому. Я не испытываю привязанностей к людям. Мне иногда кажется, что в моей груди вместо сердца глыба льда.

Останавливаюсь у ворот дома Демона и стягиваю с головы шлем. Ворота тут же отъезжают в сторону, а я усмехаюсь. Хотел еще немного посидеть на байке и покурить, а уже потом заехать во двор. Надо было бы настроиться перед тем, как увижу ту, из-за которой рвет крышу.

Но ее старший брат не оставляет мне и шанса. Так что приходится снова завести байк и въехать во двор. Здесь уже стоят тачки Матвея, Дэна, Геры и маленькая козявка, на которой рассекает Сима. Любовь девчонок всего мира – Мини Купер. Не понимаю, что им так нравится в этом пробнике машины, но не мне на ней ездить, так что…

– Не пойду я замуж! – слышу истеричный визг Симы и начинаю хмуриться. Слезаю с байка и прислушиваюсь. Стаскиваю с головы шлем и, достав из кармана косухи очки, натягиваю их на нос. – Матвей! Ты же не женился на Алисе, хотя должен был! Так почему я должна выйти за какого-то… непонятного чувака? Папа сейчас еще найдет мне какого-нибудь тюбика! И что я буду делать с этим прилизанным хипстером?! Да я ничего такого не сделала!

Тюбик? Хипстер? Замуж?

Нахмурившись, прикуриваю и подхожу ближе к окну, из которого доносятся обрывки диалога Симы с самым старшим из братьев. Но в этот момент из дома выходит Демон и подходит ко мне. Жмет мою руку и по-медвежьи обнимает. Отстраняется и выдергивает прикуренную сигарету из моих пальцев. Смачно затягивается и выпускает дым.

– Чего стоишь? – спрашивает он. – Идем, все уже на месте.

– Случайно подслушал разговор Симы с Мотом. Она выходит замуж? – спрашиваю и почему-то перестаю, нахер, дышать в ожидании ответа.

Глава 4

Артур

– Отец решил, что это лучший способ приструнить мою сестру, – хмыкает Демон. – Но, судя по всему, папе придется накачать Симку наркотой, чтобы она на такое согласилась. Потому что добровольно она под венец не пойдет. Ну погнали.

Друг хлопает меня по плечу и ведет в обход дома на задний двор. Что-то рассказывает о своей семейной жизни и предстоящей поездке в Европу, но я его едва слушаю.

Внутри все стягивается в тугой узел, который мешает дышать. И вот что странно. Я ведь никогда не думал всерьез о том, чтобы замутить с Симой. Но новость о ее предстоящей свадьбе выбивает, нахрен, из колеи и сеет панику. Потому что на меня накатывает ощущение, будто как только какой-то чувак наденет ей кольцо на палец, я сразу потеряю всякую – даже микроскопическую – возможность когда-то почувствовать вкус этих капризных губ. Хотя казалось бы, вот нахера оно мне, а?

– О, ну наконец-то! – выкрикивает Гера, торопясь мне навстречу. – Я думал, эти сопливые женатики доведут меня до тошноты.

– Ты и сам сопливый женатик, – хмыкаю я и здороваюсь с другом за руку.

– Точняк! – ржет он. – Женатик – согласен. Сопливый – это вряд ли.

– По сравнению со своей женой ты сопливый, – парирует Демон, намекая на разницу в возрасте между Герой и его женой, и уворачивается от кулака Германа.

Мы смеемся, а потом я здороваюсь с девчонками, расположившимися на шезлонгах, и ударяю по выставленному кулаку Дэнчика, который ради этого вылез из бассейна.

– Сима, твою мать! – слышу рев Матвея, а через секунду уже задыхаюсь, потому что из дома вылетает самая горячая и яркая фурия в купальнике. По дороге сбрасывает шлепанцы и с разгона прыгает в бассейн.

Все присутствующие замирают, глядя на то, как Серафима рассекает водную гладь, не всплывая на поверхность. А следом за ней из дома вылетает Матвей в купальных шортах. Разъяренный настолько, что даже покраснел.

– Это твоя сестра так сильно не хочет замуж? – тихо спрашиваю Демона.

– Она сказала, что скорее продаст душу самому дьяволу, чем позволит себя окольцевать.

– Решительное заявление, – хмыкает Гера и направляется к своей жене.

– Ладно, – произносит Демон. – Попустит. Пиво будешь?

– Только если холодное.

– Черт, я так надеялся, что ты захочешь тепленькое, – ржет он.

– Спасибо, мне хватило, – отзываюсь, напоминая другу, как в одну из таких встреч он забыл положить пиво в холодильник, и первые банки у всех были теплыми. Мы давились, но пили эту гадость.

Передав мне банку с ледяным пивом, Демон идет к своей беременной жене. А я падаю на небольшой раскладной шезлонг. Ставлю пиво рядом и стягиваю с себя косуху, а потом футболку. Сбрасываю ботинки с носками и вытягиваю ноги.

Наблюдаю за тем, как Сима периодически выныривает, чтобы схватить порцию воздуха своими греховно красивыми губами, а потом снова нырнуть.

– Ну как дела? – спрашивает Демон, приземляясь рядом.

– Отца убили, – просто отвечаю я.

– Вот блядь, – тихо отзывается он. – Соболезнования, я так понимаю, излишни.

– Да, – отзываюсь коротко.

– И че дальше?

– Ничего, – отвечаю.

– А когда похороны?

– Были два часа назад.

– Ты ездил?

– Мгм.

– И?

– Бля, Демон, что ты хочешь услышать? Я не падал на гроб с рыданиями. Даже близко не подошел. Подъехал, покурил, уехал. Все.

– Ясно.

– Не подходи ко мне! – слышу голос Симы и поворачиваю голову в ту сторону. Матвей сидит на краю бассейна и смеется, глядя на сестру. – Я больше не хочу тебя слушать!

– Ты вообще никого слушать не хочешь, – отвечает он.

– Я пива хочу! Вот!

Она подплывает к бортику и, схватившись за перила, начинает подниматься по лестнице. А я залипаю на этом зрелище. Как покачивается ее маленькая, упругая попка. Как с влажного тела стекают капельки воды, серебрясь в ярких лучах солнца. Как она наклоняется и выжимает свои роскошные волосы, избавляясь от остатков воды.

Потом Сима дефилирует до столика, с которого берет свои очки. Цепляет их на нос и направляется к холодильнику с пивом. Достает ожидаемо какое-то девчачье с вишневым вкусом. Крутится в поисках чего-то, а потом цепляет взглядом меня. Задирает подбородок и плывет в мою сторону, заставляя сердце разгоняться все сильнее.

– Привет, – здоровается и протягивает мне банку. – Открой, пожалуйста.

– А что, братьев нельзя попросить? – стебет ее Демон.

– Вы перешли из моего лагеря в папин, – капризным голосом произносит Сима, пока я откупориваю ее банку. – Поэтому из мужчин сегодня я общаюсь только с Артуром!

Интересное заявление, учитывая, что обычно Серафима сторонится меня и только поглядывает с опаской. Осмелела малышка в своем бунтарском порыве.

– Дима! – зовет его Ангелина. – Может, будем разжигать гриль?

– Проголодалась моя крошка, – довольно лыбится Демон и встает с шезлонга. А Сима приземляется на его место.

– Как дела? – интересуется, задрав подбородок, но я слышу, как слегка дрожит ее голос.

– Что это за история с замужеством? – спрашиваю, бросая на нее взгляд. Сочные губки кривятся, а маленький вздернутый носик покрывается мелкими морщинками.

– Фигня какая-то. Папа решил, что меня сможет обуздать только муж. Типа я настолько неуправляемая, что от меня лучше избавиться.

– Вряд ли он использовал именно такую формулировку, – хмыкаю с сомнением.

Алексей Валерьевич слишком сильно любит свою маленькую принцессу, чтобы захотеть избавиться от нее. И он никогда бы не выдал ее замуж без любви, если бы не было острой необходимости. Не думаю, что он проникся политикой настолько, чтобы сделать свое сокровище несчастной. Так что, скорее всего, взял Серафиму на понт, чтобы она немного притормозила со своими выходками.

– Я уже не помню формулировку. – Сима раздраженно дергает изящным плечиком. Ух, вгрызться бы в него зубами. Оставить красную отметину, которую потом зацеловывать, пока не пройдет. – Да и какая разница, если самый дорогой мне человек готов спихнуть меня в чужие руки?

– Сима, сомневаюсь, что он говорил серьезно, – произношу, оставляя за кадром, как сильно любит ее отец. Она и без меня это знает.

– А как еще, если он не улыбался? – фыркает она недовольно. – Он уже гайки закручивает так, что дышать стало тяжело.

– Сима, он готовится к выборам, это серьезный шаг. Понятное дело, ему нужна безупречная репутация. А что ты опять учудила?

– Ой, да вчера в клубе с подружкой станцевали на столе. Кто-то снял и выложил в сеть. Блин, все так делают! Почему мне нельзя?

– Может, потому что ты дочка будущего мэра?

– Слушай, Артур, – она поворачивается лицом ко мне, и даже через два слоя солнцезащитных стекол – ее и моих – я чувствую, как она впивается в меня взглядом. – Ну папа же все равно сядет в это кресло. Все мы знаем, что выборы – это формальность. Так зачем накидывать мне на шею удавку?

– Затем, что кроме самих выборов существует еще множество факторов, которые помогут или помешают твоему отцу занять эту должность и удержаться на ней.

– Ну блин, – вздыхает она. – Говоришь точно как Матвей. Знаешь, я подумала, что сбегу. Раз папа не хочет видеть меня в своем доме, я уйду. Поселюсь где-нибудь… не знаю, где-то. И буду жить одна. Сама буду решать, куда мне идти и как себя вести.

– Сейчас тебе сбегать нельзя, – холодным тоном произношу я, вспоминая слова Игоря о том, что Бабанов будет бить в самое уязвимое место Грома.

– Пф, я не буду ни у кого спрашивать разрешения.

– Сима, я серьезно. Сейчас не время демонстрировать характер.

– Папа и без меня займет место мэра.

– Я не о его должности, а о безопасности. Нельзя сейчас сбегать.

– И кто мне запретит? – усмехается она. – Я сделаю это быстро и тихо, пока все спят, например, – бросает и встает с шезлонга, чтобы отправиться к девочкам.

Я провожаю ее взглядом и достаю телефон. Ставлю его ребром на колено и продолжаю глазеть на Симу. Она плюхается на просторный шезлонг под навесом и сразу же включается в девичью болтовню. Красиво облизывает губы, а когда смеется, ее грудь соблазнительно покачивается.

Стоит мне хоть на секунду допустить мысль о том, что вонючий Бабанов со своими шакалами приблизится к этой девочке, в горле начинает клокотать ярость.

Решительно разблокирую телефон и выбираю номер Игоря. Как только слышу его “да”, произношу:

– Я согласен.

Глава 5

Серафима

– Сима, ну что ты такая кислая? – спрашивает меня Алиса, приземляясь на соседний шезлонг.

Я уже час наблюдаю за тем, как мои братья, их друг Герман и их жены резвятся в бассейне. Алиса с Дэнчиком играли в бадминтон, а сейчас она подошла к шезлонгам, чтобы попить воды.

– Фея, я долго буду ждать? – кричит Денис, а его жена отмахивается.

– Дай хоть глоток воды сделать! – выкрикивает ему, но смотрит на меня. – Ну?

– Слушай, ну почему все друзья Демона уже женаты, а? Даже глянуть не на кого. Ваша вечеринка превращается в посиделки старперов.

Алиса хмыкает и обводит взглядом всех присутствующих.

– Артур не женат, – кивает в сторону раскладного шезлонга с другой стороны от бассейна, а я кривлюсь.

– Ой, нет, – качаю головой. – Я его побаиваюсь.

– Вроде не такой страшный, – отзывается Алиса, пожав плечами.

– Ну, во-первых, если я с ним замучу, Демон сначала вырвет ноги мне, а потом – Артуру. А, во-вторых… есть в нем что-то такое… знаешь… пугающее, – понизив голос, объясняю я. Поворачиваю голову чуть в сторону, типа смотрю на бассейн. А сама кошу глаза за темными очками, рассматривая друга Демона.

– Тут ты права. Дима не разрешит тебе с ним встречаться.

– Пф, при чем тут встречаться? Так только, проверить свои способности к флирту, – улыбаюсь я.

– Алиса! – строго зовет Денис.

– Вот же черт, – шипит она. – Да иду я уже! – выкрикивает и, поднявшись с шезлонга, идет к мужу.

А я продолжаю сверлить Артура взглядом.

Надо признаться, он красавчик. Не сопливый хипстер, каких в моем универе как собак нерезаных. А такой брутал, от которого кровь стынет в жилах. Весь в татухах, накаченный, здоровый, с широченными плечами, низким, грубоватым голосом и настолько пронзительным взглядом, что от него мурашки по коже.

Но я бы ни за что не связалась с таким. Во-первых, страшно. Во-вторых, он наверняка такой кобелина, что от зарубок ножки на его кровати давно должны были сломаться. В-третьих, Демон точно не позволит. И какой бы взрослой я ни была, мой старший брат прибьет меня, если я хотя бы попытаюсь спутаться с его другом. Ну, и в-четвертых, такие, как Артур, точно не для девственниц.

Да-да, я все еще невинна. Даже при моем довольно развязном поведении и завышенной самооценке можно остаться девочкой надолго. Потому что этим мерзким тюбикам я бы ни за что не дала. А те, которые мнят себя мачо, таковыми являются только напоказ.

Как-то я видела мем о том, что дровосеки из барбершопа красиво стригут свои бороды, чтобы понравиться другим дровосекам. Я ржала долго, потому что таких “дровосеков” у нас восемьдесят процентов города. И бороды, призванные добавить образу мужчины брутальности, сразу утратили свое очарование. Я начала реально смотреть на этих метросексуалов как на придурков, которые хвастаются своей растительностью друг перед другом.

Опять кошу взгляд на Артура. Вот кому не надо отращивать бороду, чтобы быть брутальным. У него настолько острая линия челюсти, что об нее можно порезаться. И она поросла щетиной, которой всего пару дней. А смотрится круче, чем ухоженная борода любого из “мамкиных” дровосеков.

Почему-то чем дольше рассматриваю друга Демона, тем суше становится у меня во рту. Сразу вспоминаю, как первый раз узнала, что у Артура проколот язык. Я тогда была еще маленькая, поэтому спросила напрямую, зачем он это сделал. Артур только криво усмехнулся и сказал: “подрастешь – поймешь”. Я наконец подросла, и вот сейчас до меня долетело, что он имел в виду.

Мое лицо удивленно вытягивается, а щеки вспыхивают всеми цветами алого.

Черт подери! А друг Демона, оказывается, не брезгует доставлять девушке удовольствие!

Я, конечно, могу только предположить. Но даже от предположения внизу живота разливается тепло. Блин, не должно же. Я же не могу хотеть его. Артура, черт побери!

Мне он всегда казался каким-то беспризорником. Нигде не учился, постоянно мотался на своем байке, тусовался с Демоном. Я не знала, где он жил, чем занимался. Да я даже его фамилию не знаю! Интересно, какая? Петров, Иванов, Степанов… Все это так банально для него.

Снедаемая любопытством, встаю и иду туда, где сидит друг Димы. Где-то через три моих шага Артур поворачивает голову и следит за тем, как я приближаюсь. Под его взглядом мое тело почему-то вспыхивает. Соски сжимаются в твердые горошины, а волоски на всем теле встают дыбом. Наверное, просто прохладно стало. Ага, в тридцатиградусную жару. Точно прохладно.

Ускоряю шаг, чтобы как можно скорее оказаться на шезлонге и хотя бы руками прикрыть срамоту под лифчиком.

Я не стесняюсь своего тела. Наоборот, я его обожаю и всячески подчеркиваю свои достоинства. Но прямо сейчас хочется прикрыться, потому что от пронзительного взгляда Артура меня прошивает насквозь. Я даже через черные стекла его очков чувствую этот лазер, сканирующий чуть ли не мои внутренности.

Прыгаю на соседний шезлонг и зажимаю ладони между коленей, таким образом немного прикрывая грудь от пронзительного взгляда.

– Артур, а какая у тебя фамилия? – спрашиваю и, повернувшись лицом к нему, ловлю взглядом, как он прикусывает нижнюю губу и проезжается по ней зубами. Я даже дышать перестаю. Охренеть, как это сексуально!

Фу, Сима! – одергиваю себя. Какая пошлость, так реагировать на простой жест. Может, у человека просто губа зачесалась. А я уже взбудоражена. М-да, кажется, мне надо уединиться в гостевой комнате. Давненько у меня не было оргазмов.

– Зачем тебе эта информация? – спрашивает он своим низким голосом, от которого опять мурашки по телу.

– Просто интересно. Никогда не задумывалась, а сегодня вот пришло в голову, что я ее не знаю.

– Меньше знаешь – крепче спишь, – сухо отзывается он и отпивает пиво из банки.

– Ну что тебе так сложно сказать? – игривым тоном спрашиваю я и улыбаюсь. – Или ты агент под прикрытием? – добавляю в голос бархатные нотки и произношу это с придыханием.

Артур слегка наклоняет голову и смотрит на меня поверх своих очков. Я сглатываю, столкнувшись взглядом с его черными, как ночь, глазами.

– Знаешь, малышка, – тихо говорит он, – когда в твою очаровательную головку приходит идея с кем-нибудь пофлиртовать, советую всегда проявлять осторожность. Потому что никогда не знаешь, что в башке у мужика, на которого ты тратишь свое обаяние. Для тебя это может быть невинная игра. А он тебя в своих фантазиях уже приковал к кровати и дерет до последнего вздоха. Понимаешь, о чем я?

Мое лицо вытягивается, а челюсть буквально отвисает от шока. Каждое его слово заставляет кровь в венах буквально замерзать.

Я уже говорила, что побаиваюсь этого чувака? Забудьте. Он охренеть как сильно пугает меня. Наводит ужас. Заставляет мысленно сжиматься в комок и трястись от страха.

– Все еще хочешь узнать мою фамилию? – усмехается Артур.

Глава 6

Серафима

Конечно, я не захотела продолжать разговор. Сослалась на желание поплавать и свалила подальше от Артура. И весь остаток дня до вечера, что пробыла в гостях у Демона, старалась держаться от него подальше.

Когда уже начало темнеть, я начала собираться домой. Переоделась из купальника в платье и вышла во двор. В этот момент Артур как раз натягивает свою футболку и остается поговорить с Демоном, сжимая в руке косуху.

– Я домой, – объявляю всем. – Папочка наказал быть не позже десяти. А, поскольку я под домашним арестом, вынуждена исполнять его приказы.

– Поезжай с Артуром, – говорит Демон, а я застываю. Перевожу взгляд на друга Демона и сглатываю.

– Я же на машине.

– Ты выпила.

– Артур тоже.

– Он способен водить свой байк даже в коматозе, – хмыкает Демон.

– Я… эм-м-м… – пытаюсь подобрать слова, чтобы отказаться, но Артур, к счастью, соображает быстрее меня.

– Вызови сестре такси, у меня еще дела, – бросает он и, столкнувшись с Демоном кулаками, идет на выход.

А я медленно выдыхаю, провожая взглядом широкую спину.

– Так что? Такси подойдет? А завтра заберешь у меня машину, – Дима вырывает меня из задумчивости. Поворачиваю голову и смотрю на брата.

– Подойдет.

Через двадцать минут я уже сижу в машине, которая отъезжает от дома Димы с Гелей. Слышу звонок телефона и достаю его из сумки.

– Привет, Таша, – отвечаю на звонок.

– Привет, пропажа. Где это такой роскошный бассейн и почему ты была там без меня? – смеется подруга.

– Я была в гостях у Демона. Он отгрохал такой бассейн, потому что его жене нужно много плавать.

– Слушай, и как так вышло, что твоих роскошных братьев расхватали еще до того, как я успела подрасти, а? Может, у них есть такие же крутые друзья?

– Поверь мне, ты не захочешь связываться с единственным неженатым другом моего брата, – отвечаю, кривя губы.

Перед глазами снова Артур, и я содрогаюсь от этого образа. Его слова о флирте все еще звенят у меня в ушах.

– Почему? Он страшный?

– В некотором смысле.

– Ну и ладно. Найдем себе кого-то похожего на твоего Демона. Ух, мне кажется, он такой зверюга в спальне!

– Таша, – стону и кривлюсь, – прекрати. Я не хочу представлять своего брата в спальне.

– Слушай, фотка в соцсетях охренительная! Ты там такая сочная! Рустам уже заценил?

– Я не смотрела еще. Закинула в сториз и убрала телефон.

– На тебя это не похоже, – смеется подруга. – Громова пока не соберет все лайки, не успокоится.

– Сегодня я отдыхала от своей публичности, – манерно тяну, а потом мы с Ташей смеемся.

– Кстати, Рустам тоже вроде едет на фестиваль. Если успеет договориться с отцом, чтобы тот отложил его стажировку в своей фирме. Ты со своими уже договорилась?

– Почти, – вру я.

Пока что я не знаю, как договориться с папой. Каждый раз, когда накосячу, он отбирает у меня самое любимое. То поездки с друзьями, то выходы в свет, то машину. Вот и сейчас сказал, чтобы я забыла о фестивале. А как мне забыть, если все мои друзья туда едут? Я представляю себе, как весело там будет, и хочется рвать на себе волосы из-за того, что меня лишили возможности отправиться туда со всеми.

А главное почему? Просто потому, что потусовалась в клубе. Но, может, папа смягчится, когда увидит, что учебный год я закрываю на “отлично”? Я даже пообещаю ему прилично вести себя на самом фестивале. Должен же он давать мне хоть какие-то послабления.

– Сима, через две недели выезжаем, – напоминает Таша. – Твое “почти” уже должно превратиться в твердое “да”.

– Слушай, а если не отпустит?

– Тогда мы тебя похитим! – радостно восклицает подруга. – И повезем навстречу приключениям!

– Мне бы твой оптимизм, – вздыхаю. – Ладно, буду паинькой, и, может, папочка согласится.

– Мне надо бежать, мама приехала. Встретимся послезавтра на экзамене.

– Ага, пока, – отзываюсь вяло и сбрасываю звонок.

Спрятав телефон в сумку, откидываюсь на подголовник. Никогда так не делаю. Несмотря на то, что моя семья пользуется услугами такси только премиум-класса, все равно неизвестно, кто тут ехал до меня, и насколько чистая у него была голова. Я слишком много вложила в свои волосы, чтобы по глупости заработать себе какую-нибудь болячку кожи головы. Как только эта мысль проскальзывает, я ежусь и возвращаю голову в прежнее положение.

До самого дома кручу в голове разговор с родителями. Я пока не знаю, какие аргументы буду приводить в пользу своей поездки, но что-то надо придумать. Меня же жаба задушит, если Таша поедет, а я – нет. Она начнет постить фотки, по сотне в день, не меньше. А я буду грызть локти, глазея на то, как развлекается моя подруга.

Войдя во двор, слышу, как в правом крыле мама играет на рояле. Тороплюсь туда. С мамой договориться проще. Надо сначала переманить ее на свою сторону. Сделать союзником. А там уже и папа подтянется. У мамы есть какие-то рычаги воздействия на отца. Она умеет поговорить с ним так, что он соглашается. Так что если она будет на моей стороне, можно считать, что у меня уже есть процентов восемьдесят победы.

– Мамуль? – заглядываю в комнату, которую оборудовали под мамин кабинет.

Она поднимает голову и кивает, чтобы я заходила.

Прохожу в ее гламурно-классическое царство, оставляя у порога свою пляжную сумку. Подойдя к маме, целую ее в макушку, и она двигается, давая мне место на скамейке.

В детстве я очень любила сидеть рядом и часами наблюдать за тем, как изящные пальцы мамы скользят по клавишам, выдавая чарующие звуки. Для меня это была чистая магия. А когда она предлагала мне попробовать, я отказывалась, боясь, что не вынесу сравнения с ее мастерством. Но в семь мама начала меня учить, и я преуспела в игре.

Бабушка очень хотела, чтобы я стала музыкантом, как она. Но папа рассудил, что мне понадобится более практичная профессия, и я с ним согласилась. Я вообще почти всегда согласна с ним, потому что папа у меня нереально крутой и умный. И вообще я его любимая принцесса. Но в последние пару лет как-то у нас стало много разногласий.

Мама на секунду прерывается, а потом начинает играть мою любимую “Музыку ангелов”. Я подхватываю, и вот мы уже в четыре руки выдаем бессмертное произведение, от которого волоски на теле встают дыбом. Дыхание застревает в горле, а сердце срывается в галоп. Мои глаза наполняются слезами, как и всякий раз, когда я или мы вместе с мамой играем эту мелодию.

– Я думал, мне показалось, – раздается от двери голос папы, и мы прекращаем играть. Переводим на него взгляды.

Папа спокойно заходит в комнату, крутя незажженную сигарету между пальцами.

– Как отдохнула? – спрашивает мама.

– Хорошо. Демон… гм… Дима, – исправляюсь, потому что родители не любят, когда мы используем прозвища, – сказал, что завтра они с Гелей заедут. Говорит, ты ей какие-то растения обещала.

– Да, Геля хочет посадить цветы вдоль забора, – отзывается мама.

Я перевожу взгляд на папу, который уперся локтем в край рояля и рассматривает нас.

– Пап, можно мне поехать на фестиваль через две недели? – спрашиваю без прелюдий. – Все друзья едут, и год я заканчиваю на отлично. Обещаю не чудить и не пить.

С замиранием сердца жду ответ. Даже не дышу, пока папа переводит нечитаемый взгляд с мамы на меня. Позволит или нет?

Глава 7

Артур

Слезаю с Алины и сажусь на кровать отдышаться. Она тоже шумно дышит и до сих пор стонет после череды оргазмов. Бросив на нее взгляд, тянусь, чтобы отстегнуть наручники. Освобождаю свою сегодняшнюю игрушку, а потом стаскиваю презерватив и, выбросив его в мусорку, беру с тумбочки сигареты с зажигалкой.

Растягиваюсь на кровати и закуриваю, выпуская дым в потолок.

Меня до сих пор штырит от тех коротких вспышек видений, которые я поймал, пока драл Алину. Перед глазами вставала Сима в своем крохотном бикини. Это зашквар, конечно. Пока я пытаюсь найти пути решения проблемы с Бабановым без вмешательства младшей сестры Демона, она все чаще врывается в мои мысли.

– Повторим? – мурлычет Алина, прижимаясь ко мне голым, потным телом. Слизывает пот с моей шеи и трется о мое бедро своей мокрой промежностью.

– Я хочу побыть один, – отзываюсь сухо.

– Но мы же… – пытается возразить, но я сбрасываю ее руку.

Молча встаю, сжимая сигарету зубами, и хватаю из комода свежие боксеры, после чего направляюсь в душ.

– Увидимся, – бросаю ей и и скрываюсь в ванной.

Встав перед зеркалом, провожу по взъерошенной челке и курю, глядя на свое отражение. Кручу головой из стороны в сторону, рассматривая щетину. Надо бы побриться, но мне в жилу. Завтра.

Слышу, как Алина с психами собирается. Знаю, что она не любит, когда я ее так бесцеремонно выпроваживаю. Но ничего не могу с собой поделать. У меня есть только ограниченный круг лиц тех, кого я готов терпеть долгое время. И эта байкерская подстилка в него не входит. Там только семья Громовых, хоть и от них бывает слишком много шума. Еще Гера, который умеет многозначительно молчать вместе со мной. Пожалуй, на этом все.

Я люблю одиночество. Люди меня раздражают. Из-за того, что я находился на индивидуальном обучении в школе и значительно обгонял программу, ровесники всегда казались мне туповатыми. А те, кто помладше – тем более. Тем удивительнее то, что моими лучшими друзьями стали чуваки на несколько лет младше меня. Но Демон с Герой интеллектуалы, хоть и беспредельщики. И мозги у них варят по-особенному.

Из-за своей тяги к уединению я и профессию выбрал такую, где не надо общаться с людьми. Стал программером. Позже, во время учебы, переквалифицировался в хакера. Но это скорее хобби, которое удалось легко монетизировать.

Заказчики не общаются со мной напрямую. Я не спрашиваю их имен, хотя вычислить при необходимости – дело максимум получаса. Но мне плевать. Платят бабло – и ладно. Они моим именем тоже не интересуются, и это круто для меня.

Так что да, я люблю одиночество и тишину. Именно поэтому нашел и оборудовал тот наш с друзьями подвал, в котором можно побыть в тишине. И по этой же причине у меня нет постоянной девушки. Как представлю себе, что кто-то будет таскаться по моей квартире, греметь посудой, что-то говорить, включать видосы на компе, планшете или телефоне… У меня крышу рвет от одной мысли о жизни с кем-то.

Затушив окурок под струей воды, включаю мощную вытяжку и встаю под душ. Упершись ладонями в стену, закрываю глаза, позволяя прохладной влаге омывать мое тело. Смываю с себя следы шлюхи и собственные мысли. Ненадолго вырубаю их, чтобы перезагрузиться. Этой херне я научился лет восемь назад. У меня в башке было столько всего, что иногда я чувствовал перегруз. Так что пришлось научиться вырубать мышление. Сначала было тяжело, а потом уже стало привычкой.

После душа возвращаюсь в спальню, где меняю постельное белье, а использованное закидываю в стирку. Запустив машинку, тащусь на кухню. Варю себе кофе и достаю из холодильника сет роллов, который заказал еще до приезда Алины.

Устроившись за кухонным островком, ужинаю и листаю ленту соцсетей. Выискиваю интересные посты, но торможу, когда вижу фотку на странице Симы. Это анонс предстоящего рок-фестиваля. Я не собирался туда ехать, решил этим летом пропустить. Но прямо поверх фотки горит красная надпись: “Жди меня, и я приеду”.

Не думая дважды, захожу на страницу фестиваля и заказываю себе билет. Потом пишу парням из байкерского клуба, с которыми обычно тусуюсь, и спрашиваю, едут ли они. Оказывается, они уже даже забронировали место в кемпинге. Договариваюсь о месте для своей палатки, а потом возвращаюсь в соцсети Симы.

В сториз у нее со вчерашнего дня висит фотка из бассейна Демона. Засматриваюсь, глядя, как на коже серебрятся капельки воды. Хочется слизать их. Даже слюна выделяется. Сжав челюсти, прогоняю эти мысли из головы. Достаточно того, что, каждый раз находясь в Алине, я трахаю образ Серафимы.

На следующей фотке с подписью “грущу” лицо Симы крупным планом. Она без макияжа. На кожу падают солнечные лучи, как бы подсвечивая ее. Серафима надула свои пухлые губки. И теперь выглядит капризной девчонкой. Каковой она, в принципе, и является. Борюсь с соблазном сохранить себе эту фотку. Вместо этого переключаюсь на Даркнет, просматривая нужную мне для работы информацию.

Закончив с ужином, убираю на кухне и, закурив, беру ноут, после чего выхожу на балкон. Устраиваюсь в большом кресле и курю, втыкая на горизонт. Переключаюсь с личного на дела и наконец ныряю в работу с головой.

А спустя два часа на мой телефон приходит сообщение от Лебедева:

“Спускайся, я внизу”

Вздохнув, одеваюсь и иду на улицу. В этот вечер начинается моя новая жизнь, и хер его знает, чем она для меня закончится.

Глава 8

Артур

В салоне машины прохладно. Я сажусь на кожаное сиденье и перевожу взгляд на Игоря. Он отправляет водителя погулять. Как только тот выходит, Игорь полностью переключает внимание на меня.

– В общем, я думаю, Гром сейчас не сунется в эту войну, – говорит Игорь.

– Ты разговаривал с ним?

– Пока нет. Ты только вчера согласился занять место отца. Надо устроить официальную встречу.

– Никаких официальных встреч, – качаю головой. – Я сам с ним поговорю. Лучше скажи, что с Бабановым.

– Я готовлю человека, которого смогу внедрить в его шакалью свору предателей. Будем оттуда получать сведения.

– Мне нужен его номер телефона и адрес.

– Артур, мы все выясним и так.

Впиваюсь взглядом в друга отца. Хочу, чтобы он осознал, перед ним не пятнадцатилетний пацан. Больше нет.

– Я разве спрашивал твое мнение? – выдаю сухо. – Я попросил добыть мне сведения. Раз уж я сел на этот трон, то я отдаю приказы, остальные выполняют. Или это не так работает, м?

– Так, – соглашается он, но я вижу, что Игорь недоволен. Ничего, привыкнет.

– Еще я хочу встретиться со своими людьми. Они должны увидеть того, кто теперь руководит ими. И сбрось мне все сведения о них. Все, что есть. Есть где записать почту?

– У меня есть твой мейл.

– Не тот. Теперь мы будем общаться по другому. Дай листок.

Игорь берет лежащую слева от него кожаную папку. Достает из нее ежедневник и ручку. Передает мне. Открываю ежедневник и вырываю оттуда чистый листок. Записываю на нем адрес своей конфиденциальной электронной почты и возвращаю все это Игорю.

– Выучи наизусть, а листок сожги, – отдаю распоряжение. – Встречу с моими людьми назначь мне на завтра. Сегодня я поеду к Грому и переговорю с ним.

– Артур, для того, чтобы эти люди стали твоими, они должны начать доверять тебе.

– Предлагаешь пройти процесс инициации? – хмыкаю.

– Нет, никакой инициации. Ты законный наследник Миши.

– Тогда, думаю, эта проблема решена. Едем дальше. Что нужно, чтобы защитить семью Громова?

– Детей я бы рекомендовал пока вывезти из страны, как и женщин. Сыновья Грома достаточно сильны, чтобы защитить свои семьи. Но Гром сейчас под неусыпным слежением камер, так что он не ввяжется в войну в открытую. Останется одно самое слабое звено – его дочка, Серафима. Возможно, Гром сможет сам ее защитить. Ей можно сделать новый паспорт, а потом под новым именем отправить куда-нибудь на острова или в Европу. Пусть затеряется.

– Она не затеряется. Слишком яркая. Я могу подчистить ее следы в интернете, но не знаю, что там у Бабанова с мощностями. Если у него есть свой хакер, это может стать проблемой.

– Слушай, Артур, – произносит Игорь и трет свой гладко выбритый подбородок, – проблема в том, что Гром вышел из игры. И своих сыновей вывел. Они максимально легализовались.

– Но у них же осталась их армия.

– Да, но теперь это простые телохранители и сотрудники компании.

– Такие навыки не просрешь, – выдаю.

– Гром будет терять территории. Вопрос только в том, кто их подхватит. Если Бабанов пойдет на него, то реально начнется новый передел, и нам придется вмешиваться. Потому что, если мы будем сидеть на месте, он просто замочит Грома и всю его семью, а потом захватит все, что ему принадлежит. А когда закончит с ним, возьмется за твои территории. Уверен, часть армии Грома перейдет к Бабанову, и тогда он станет сильнее нас. В одиночку нам с ним будет не справиться. Но если мы выступим на стороне Грома уже сейчас, то можем получить часть территорий, если не все. Он сможет спокойно вести свой бизнес и войти в политику, а мы будем контролировать те территории, которые сейчас принадлежат ему. Но для этого надо сделать так, чтобы они перешли под твой контроль без единой пули.

– Например, как?

– Например, ты можешь жениться на его дочке и заключить союз. – На этих словах я сжимаю челюсти до скрипа зубов. Жениться? Этого я не планировал. – Тогда территории будут подконтрольны тебе. Гром может дать и своих людей. Они примкнут к твоим и к моменту, когда Бабанов решится выступить со своей армией, вы будете к этому готовы.

– И большая у него армия?

– Нет. Но он забрал лучших людей твоего отца. У нас осталось еще много крутых спецов. Бывшие силовики, военные. У нас хорошее вооружение и крутая разведка. Но все равно, пока будет идти передел, немало голов полетит.

– Помолчи, – прошу его и, приоткрыв окно, закуриваю.

Пялюсь на свой подъезд и затягиваюсь горьким дымом.

Мне проще всего прощупывать любые схемы путем математических вычислений. Что я и делаю. Перед глазами формулы, ходы, лабиринты. Я продумываю каждый исход и каждую возможность избежать ущерба для Грома, его семьи и меня самого.

Когда отец поселил меня на его территорию сопливым пацаном, Гром не просто взял меня под защиту. Он ввел меня в свою семью, познакомил с сыновьями, частично заменил мне отца. В моменты, когда я слетал с катушек, он оказывался рядом и ненавязчиво направлял меня. При этом всегда напоминал, что он мне не отец, а потому не может запрещать или разрешать что-то делать. А потом добавлял, что только от меня зависит, какой будет моя жизнь.

Он обрисовывал перспективы. Говорил, что у меня есть все шансы сдохнуть от наркоты или алкоголя. Или быть застреленным врагами отца. Или же я выберу другой путь и сам вылеплю из себя человека.

Именно Гром помог мне отыскать направление, и благодаря ему я понял, что у меня математический склад ума, и я могу добиться успеха на этом поприще. Да, я не пошел работать в какую-нибудь корпорацию обычным программером, но я нашел то, что мне по душе и то, что позволяет работать в комфортных условиях.

И теперь я ищу способы помочь Алексею Валерьевичу без каких-либо существенных изменений для его семьи и для меня самого.

Как бы сильно я не хотел Симу, я не был готов жениться даже на ней. Но если это условие для ее защиты, я сделаю все необходимое, чтобы обезопасить ее и ее семью от грядущего кровопролития.

Вычисляю любые возможности, но все сводится к тому, что либо Сима действительно уезжает, либо я на ней женюсь, и мы объединяем наши с Громом возможности.

– Я тебя понял, – произношу наконец и закрываю окно. Окурок я уже давно выбросил, но продолжал сидеть и пялиться на улицу, пока перед глазами крутились схемы. – Я сам поговорю с Громом. Твоя задача – обеспечить мне встречу с моими людьми завтра в первой половине дня. На почту, которую я дал, скинешь адрес и время, я подъеду.

– Я пришлю за тобой машину.

– Я сам приеду.

– Артур, на мотоцикле теперь ездить небезопасно.

– У меня есть не только мотоцикл, – киваю Игорю и, пожав ему руку, выхожу из машины.

Поднявшись домой, беру ключи от тачки и спускаюсь на подземную парковку. Иду к своему закрытому гаражу. Нажав на пульт, жду, пока ворота поднимутся, и я увижу свой Мустанг 1969 года и байк.

Обхожу машину и открываю дверцу. Заглядываю в салон, любуясь своей единственной тачкой, от которой можно кончить. Хотя бы даже от одного звука.

Бросаю взгляд на пассажирское сиденье, которого не касалась задница ни одной шлюхи, и в голове внезапно проскальзывает совсем дурная фантазия. О том, как круто смотрелась бы Сима на этом месте.

Сжав челюсти, сажусь за руль и завожу машину. Звуки урчащего двигателя заполняют высокие своды гаража. Врубив музло погромче с целью заглушить мысли, выезжаю, чтобы поехать поговорить с Громом. Главное, чтобы он сам не объявил мне войну.

Глава 9

Серафима

Ненавижу папину работу! И его железную выдержку!

Вчера, сразу после моего вопроса о фестивале, ему позвонили, и папа вернулся в свой кабинет, чтоб поработать. Просидел там до поздней ночи. На мои попытки проникнуть в его святая святых для разговора, он отвечал коротким “не сейчас”. А утром, когда я проснулась, его уже не было дома.

Целый день я прерывала подготовку к экзамену, чтобы выглянуть на улицу и проверить, не вернулся ли папа.

Наконец почти в девять вечера его машина заезжает на территорию нашего двора.

Бросив учебники, срываюсь с места и несусь к лестнице, чтобы прямо на пороге встретить папу.

Слетаю вниз по ступенькам, ловя удивленный взгляд мамы, которая спускается с противоположной стороны из крыла, где находится ее кабинет.

– Сима, ты себе так шею свернешь, – говорит она. – Ходи спокойнее.

– Папа приехал, – все, что могу выдать.

Пританцовываю на месте от нетерпения. Была бы собакой, у меня бы так сильно вилял хвост, что, наверное, оторвался бы.

– Это что за делегация? – заходя в дом, спрашивает папа.

Мама подходит к нему, и папа, совершенно меня не стесняясь, притягивает ее к себе и смачно целует. Отвожу взгляд. Родители всегда так делают. Ничего неприличного, но я не люблю за этим наблюдать. А мама всегда краснеет после его поцелуев.

(Прим.: Историю родителей Громовых можно прочитать в книге “Сделка с Дьяволом”).

– Добрый вечер, – с улыбкой произносит папа.

– Добрый, – отзывается мама. – Ты опять опоздал на ужин.

– Танюш, скоро буду на все ужины твой, а сейчас надо поработать, – вздыхает он.

Так, папа в хорошем настроении, значит, можно атаковать.

– Папочка, так можно мне на фестиваль? – спрашиваю и сплетаю перед собой пальцы.

– Сима, ну что за нетерпение, – журит меня мама. – Дай папе нормально зайти в дом.

– Он уже зашел и даже поцеловал тебя. Теперь можем поговорить?

Папа качает головой и, сбросив туфли, идет в сторону своего кабинета. Лечу за ним.

– Ну папочка! – выкрикиваю слегка нервно. – Только не закрывайся для работы!

– Я только хочу положить документы, – усмехается он.

– Давай поговорим! Я очень сильно хочу поехать на этот фестиваль!

Захожу следом за ним в кабинет, а мама замыкает нашу процессию, прикрывая дверь. Папа снимает пиджак и вешает на спинку своего кресла. Упирается в него локтями и сплетает пальцы. На его губах ни тени улыбки. Кажется, уговорить его в этот раз будет сложнее, чем я думала. И не в таком уж он хорошем настроении.

Вообще мне всегда было довольно просто уговорить папу на что-то. Он почти всегда исполнял все мои желания. Я же его маленькая принцесса. Братья носили меня на руках, позволяли все то, что было запрещено моим ровесницам. А стоило мне сделать большие глазки и блеснуть слезой, как папа таял и давал мне желаемое.

Но сейчас кажется, что мои принцессовые чары перестали работать. Это очень-очень плохо. До фестиваля меньше двух недель, и у меня нет времени на выработку новой стратегии влияния на отца.

– Папочка, все наши едут, – не выдерживаю его тяжелого взгляда и отвожу свой. Блуждаю им по темному кабинету с деревянной отделкой. Потом возвращаю на лицо папы, впиваясь взглядом в его пронизывающие насквозь глаза. – Мы там отметим успешное окончание учебного года. Я закончу с отличием.

– У тебя остался еще один экзамен, так что не торопись с выводами, Серафима.

– Ну пап! Я к нему тщательно готовлюсь. Значит, напишу тоже на пятерку. И можешь послать со мной на фестиваль кого-то из своих громил. А хочешь, я и алкоголь не буду пить? И жить в отдельной палатке. И даже потом устроюсь к тебе на стажировку. Могу даже быть личным помощником весь остаток лета. Мэру же нужен помощник.

– Мэром я стану только в октябре, а у тебя в то время будет учеба.

– Ну все равно! Даже пока ты готовишься к выборам, я могу тебе помогать. Не знаю… делать что-нибудь, – взмахиваю рукой. – Что там делают помощники?

– Сима, мне нужна не помощь, – произносит он твердо, и мое сердце заходится. – Мне нужно, чтобы мне не мешали, – медленно говорит он так, будто разговаривает с несмышленым ребенком.

– Так я и не мешаю. Вон ты сколько работаешь, я никогда не вмешиваюсь. Даже помогаю, да, мам? – подключаю тяжелую артиллерию.

Мама, к сожалению, не присоединяется к этой беседе, и мое настроение падает еще на несколько градусов. Она никогда не спорит с папой в нашем с братьями присутствии. Но поддержать может. А потом уже за закрытыми дверями своими волшебными чарами помогает папе принять правильное решение. Только сегодня она молчалива, и для меня это плохой знак.

– Сима, ты устроила показательное выступление в клубе, – напоминает мне папа, а я раздраженно выдыхаю.

– Пап, ну все так делают! – психую.

– Серафима, не у всех отцы баллотируются в мэры. К тому же, вместо того, чтобы раскаяться и попросить прощения за свой позор, ты продолжаешь убеждать меня, что такое поведение нормально.

Он стягивает галстук, а потом, расстегнув пару верхних пуговиц, садится за стол и начинает закатывать рукава рубашки.

– Нет! – выпаливаю, быстро переобуваясь. Буквально на лету. Все что угодно, только бы он отпустил меня с друзьями на фестиваль. – Я признаю, что облажалась! Больше такое не повторится. Обещаю! Говорю же, буду паинькой. И на фестивале не стану высовываться.

– На каком фестивале? – невозмутимо спрашивает он. – На том, на который ты не поедешь?

– Да ну пап! – истерично взвизгиваю.

В этот момент телефон на его столе начинает звонить. Папа снимает трубку и прикладывает гаджет к уху. Пока он разговаривает, я вся вибрирую. На маму даже не смотрю. Знаю, что она не одобрит мое поведение. Мама всегда учит меня убеждать мужчин не в лоб, а хитро, по-женски. Но что я могу сделать, если все это из меня вылетает непроизвольно?

– Да. Впустите, – коротко отвечает папа на звонок и возвращает телефон на стол. – Артур приехал, – говорит маме.

– Ну пап!

– Серафима, разговор окончен, – строго произносит папа. – На фестиваль ты не едешь. Может, хотя бы этот отказ послужит тебе уроком. А сейчас оставьте меня, девочки, у меня посетитель.

– Ты меня совсем не любишь! – вырывается из меня, и я вылетаю из кабинета.

Влетаю в Артура и чуть не падаю, но он успевает схватить меня за предплечья и удержать на месте. От неожиданности я ахаю и пугаюсь. Вскрикнув, обретаю равновесие.

– Это всего лишь я, – произносит Артур, и уголок его губ дергается. – Не за чем так пугаться.

Ничего не ответив, фыркаю и, вырвавшись из железной хватки Артура, мчу в свою комнату, где запираю дверь на замок. Никого не хочу видеть и слышать! Пусть они все… не знаю… не трогают меня! А я все равно сбегу! И попаду на этот фестиваль, даже если папа запрещает!

Глава 10

Артур

– Добрый вечер, – здороваюсь, останавливаясь в дверях кабинета Громова.

– Здравствуй, Артур, – Татьяна Владимировна поднимается с дивана и направляется на выход. – Поужинаешь с нами?

– Спасибо, – качаю головой. – Я заехал ненадолго, только поговорить.

Кивнув, она выходит из кабинета, а я захожу и закрываю за собой дверь.

Гром встает и подходит ко мне. Пожимает руку и кивает на диван.

– Выпьешь? – спрашивает и подходит к бару, становясь спиной ко мне.

– Не откажусь.

Жду, пока Гром нальет нам виски, передаст один стакан мне и устроится на большом кожаном кресле сбоку.

– Как ты? – спрашивает он.

– Нормально.

– Я был на похоронах твоего отца. Мне жаль.

– Да, – коротко отзываюсь, чтобы просто отреагировать.

– И тебя видел. Ты не подошел.

– Он сам так хотел, – напоминаю Грому.

– Я помню. Но, подозреваю, ты приехал не о нем поговорить.

– Нет. Я решил занять его место. Стать преемником.

Алексей Валерьевич задумчиво смотрит на меня. Делает пару глотков виски и кладет руку на подлокотник. Двигает кистью, а льдинки в бокале приятно постукивают, разбавляя тишину.

– Тебе придется выйти из тени.

– Я знаю. Но проблема не в этом. Я не посоветоваться приехал, а с предложением.

– Я весь внимание, – произносит Гром, и я буквально чувствую, как накаляется атмосфера в кабинете.

– От армии отца откололась некоторая часть. Новое формирование возглавил Бабанов. Думаю, вы знаете, кто это. – Громов молча кивает, нахмурившись. – Он хочет все. В смысле, город целиком. Не только мои территории, но и ваши.

Челюсти Алексея Валерьевича сжимаются, и на них начинают играть желваки.

– Вот сука, – шипит он и делает еще глоток. Я тоже пью виски. Выдержанный, с ярко выраженным древесным привкусом.

– Я понимаю, что вам эта война сейчас совсем не с руки. И также знаю, что он начнет бить по самому слабому месту в вашей семье. Либо чтобы ослабить, либо чтобы все же втянуть в войну, но попутно истощить. Бабанов хороший стратег и не идиот в управлении армией. Не зря же он был советником отца. Вы знаете, отец всегда нанимал лучших. К тому же, Бабанов бывший силовик, как и мой отец. Так что мозги там заряженные. Именно поэтому он сразу будет метить не в вас лично, а в вашу семью. Детей и женщин.

– Я это понимаю. Без обид, Артур, но я в этом бизнесе подольше твоего.

– Я помню, – киваю.

– Я так понимаю, твое предложение заключается в том, чтобы территории остались с прежними границами.

– Вы начнете терять свои, – заявляю и жду реакцию.

– Потому что ты их решил забрать? – спрашивает он. Голос Грома становится ниже, и я чувствую, что от него веет опасностью.

– Готов подхватить их для защиты.

Брови Громова на секунду взлетают вверх.

– Ты? – усмехается он. – Артур, ничего личного, но ты в этом бизнесе без году неделя, а я – всю жизнь.

– Я не пытаюсь с вами воевать. И пришел не ради того, чтобы угрожать. Выслушайте.

– Давай, – кивает он и откидывается в кресле. Смотрит на меня, как на маленького ребенка, который пытается ввязаться в кровопролитную войну с водяным пистолетом.

– Алексей Валерьевич, передела территорий не избежать. Вопрос в том, кто выйдет из этой войны победителем. У Бабанова есть только его армия. Мы с вами можем объединиться, и тогда по численности и силе наша армия будет в несколько раз превосходить бабановскую.

– Я вышел из игры, – говорит мне Гром. – Своих сыновей я туда не пущу. Мне хватит Ильи, – напоминает он о своем погибшем старшем сыне.

– Я и не говорю вам в это ввязываться. Я сделаю все сам. Вы только дайте ресурс и примите мое предложение.

– О том, чтобы отдать тебе мои территории? Артур, пойми, даже если я вне игры, это не говорит о том, что я готов отстегивать купюры за защиту кому бы то ни было. Тебе или кому-то другому. То, что принадлежит мне, я буду защищать. Слишком высокую цену я за все это заплатил.

– Мне не нужны деньги и ваши зоны влияния.

– А что ты хочешь?

– Хочу отблагодарить вас за защиту, которую вы мне давали. И сохранить территории с теми границами, в которых они находятся сейчас. А еще помочь защитить вашу семью. В идеале это можно решить объединением. Чтобы все оставалось в одних руках.

– Что-то у меня не вяжется, – произносит Громов, прищурившись. – Как ты себе это представляешь?

– Вы собрались выдавать Серафиму замуж. Выдайте за меня.

В кабинете повисает звенящая тишина. Брови Алексея Валерьевича съезжаются на переносице, и он сканирует меня тяжелым взглядом. Будь я чуть послабее характером, меня бы уже прижало им к земле, как бетонной плитой. Весь город знает, что Громову не обязательно доставать пушку, чтобы дать собеседнику понять, что в следующей секунду ему могут вынести мозги.

– Не торопитесь отказывать, – добавляю. – Я понимаю, что кажусь не лучшей партией для Серафимы. Но я все это делаю для объединения. Капиталов, территорий, сфер влияния. Такую стратегию использовали даже в средние века, ради сохранения мира заключая браки между королевствами.

– Я не собирался выдавать дочь замуж, – качает он головой, произнося слова тихо и спокойно. Обманчиво спокойно. – Я сказал так, чтобы она притормозила со своими гулянками. Даже если тебе показалось, что это намерение было серьезным, ты ошибся. Артур, я люблю свою дочь, ты это знаешь. И выдам ее замуж только по любви. Это с парнями я мог позволить себе экспериментировать. Симу такой расклад может сломать, а я этого не допущу.

– Поэтому я и предлагаю себя, – произношу и прочищаю горло. – Никто не будет относиться к Серафиме так, как я, – добавляю твердым, уверенным голосом. – И я готов сдохнуть ради ее полной безопасности.

– Не понял, – хмурясь, тянет Алексей Валерьевич. – Ты что, влюблен в мою дочь?

Глава 11

Серафима

Ненавижу! Ненавижу то, что до сих пор моя семья смотрит на меня, как на маленького ребенка! Особенно папа. Он опекает меня, как несмышленыша, не позволяя делать то, что я хочу. Я так старалась в течение учебного года, чтобы порадовать папу и показать ему, что могу вести себя как взрослая. И чем он мне отплатил? Не пускает меня на фестиваль, на который поедут все мои друзья. Когда представляю, как они там будут веселиться, а я прозябать дома все лето, внутри меня поднимается такой сумасшедший тайфун, который перекручивает внутренности как в блендере.

Упав на кровать, рычу в подушку. Хватаю ее пальцами. Ткань трещит, но это не помогает мне успокоиться. В этот момент мой телефон на прикроватном столике звонит. Поднимаю голову, тряхнув волосами, и хватаю гаджет со столешницы. Это моя подруга.

– Таша! – выкрикиваю в трубку. – Папа не пустил меня на фестиваль!

– Как это не пустил? Ты же сделала все для того, чтобы быть хорошей девочкой и поехать с нами на эту тусовку.

– Он не может простить мне выходки в ночном клубе, – мой голос срывается на истерику.

– Ты ничего такого не сделала! – восклицает подруга. – Все, кто тусуется в клубе, рано или поздно танцуют на столе.

– Да вот только не у всех папа баллотируется в мэры! Именно из-за того, что видосики попали в сеть, папа и лишил меня возможности поехать на фестиваль. Таша, – стону я и снова падаю на подушки. – Что мне делать? Вы там все будете веселиться, а я сидеть здесь в четырех стенах и сходить с ума.

– Слушай, ну время еще есть, может, он сжалится?

– Ты как будто не знаешь моих родителей.

– А что мама говорит? Она разве тебе не поможет?

– Мама самоустранилась. Она приняла позицию папы. Тоже считает, что я его подвела.

– Слушай, ну тогда у тебя остается только два варианта. Первый – это покориться отцу и остаться дома на все лето.

– А второй?

– А второй – это сбежать с нами. Потом по возвращении будешь разгребать последствия. Зато в моменте можешь повеселиться с нами.

– Не знаю, – снова стону. Я ведь понимаю, что последствия могут быть какими угодно. Вплоть до… замужества. Содрогаюсь от одной мысли. – Боюсь сделать все еще хуже.

– Куда уж хуже, Сима? Хуже только если тебя запрут в подвале.

– Ладно, – вздыхаю тяжело. – Я подумаю и скажу тебе, какое решение приняла.

Попрощавшись с подругой, прикрываю глаза ладонью и пытаюсь успокоиться. Мое дыхание настолько рваное, а сердце так сильно колотится, что прийти в нормальное состояние кажется просто нереальным. Я не знаю, какое еще можно было бы придумать наказание за мою провинность. Разве только еще забрать у меня машину и действительно запереть в подвале на все лето.

Когда раздается стук в дверь, я вздрагиваю. Мама заглядывает в комнату и безошибочно находит меня на кровати. Она заходит, прикрывая за собой дверь. Сразу же садится на край кровати и поглаживает мое бедро.

– Сима, я понимаю, как тебе тяжело, – ласково произносит она.

– Не понимаешь! – вскрикиваю я. – Никто из вас не понимает! Все мои друзья будут на этом фестивале! А я как наказанная, останусь дома и буду целое лето прозябать у бассейна.

– Дочка, ты не понимаешь, о чем говоришь. Для некоторых людей прозябать у бассейна – это лето мечты. Мне кажется, ты немного искаженно видишь действительность.

– О, мама, да брось, – раздраженно выкрикиваю я, садясь на кровати. – Если вам так сильно хотелось мне показать, какой может быть жизнь с меньшим достатком, то лучше было выбрать другой способ. Например, поселить меня в какую-нибудь хижину. Или засунуть в деревню, чтобы я могла коровам хвосты крутить.

– Сима, не перегибай! – строго произносит мама. – Ты прекрасно знаешь, за что наказана.

– Я вообще-то думала, что ты будешь на моей стороне!

– Я бы с радостью на ней оказалась, – парирует мама. – Если бы ты не подвела папу, – сухо отрезает она. Мама крайне редко разговаривает со мной в таком тоне. Обычно она очень понимающая и поддерживающая. Но сегодня, кажется, не мой день. – Папа просил всю семью вести себя достойно, – продолжает мама. – Все прекрасно знают, насколько важно для него получить этот пост.

– Да он его получит независимо от нашего поведения! – выкрикиваю я и вскакиваю с кровати. Начинаю быстрыми шагами мерить комнату перед мамой. – Ни за что не поверю в то, что результаты выборов зависят от избирателей! Все решают деньги! – выкрикиваю я.

– Сима, своей истерикой ты делаешь еще хуже, – говорит мама. – Ты прекрасно знаешь, что папа делает это для семьи. Этот пост лично ему не нужен. Папа уже добился всего, что планировал для себя. Он занимает этот пост ради вашего будущего. Чтобы вся наша семья могла жить спокойно и ни в чем не нуждаться.

– Мы уже не нуждаемся! – выкрикиваю я. – У нас есть все и даже больше, чем нам нужно!

– Сима, – вздыхает мама. Приглаживает свои аккуратно уложенные в пучок на затылке волосы и складывает ладони на коленях. – Я понимаю, что ты привыкла к тому, что ты папина принцесса. Все для тебя. Папа выполняет каждый твой каприз. Воплощает в жизнь каждую фантазию. Но кроме тебя в семье есть еще другие люди. В том числе, твои племянники. У этих детей так же, как и у тебя, должно быть будущее. Папа и твои братья работают над тем, чтобы у семьи было чистое, незапятнанное будущее без криминальных разборок.

Я вздыхаю. Знаю, что мама права. Но внутри меня так сильно клокочет обида, что я просто не могу принять ее правоту. Папа всегда давал мне то, что я хотела. А сейчас, когда я не могу получить вожделенное поощрение за успешно оконченный учебный год, меня просто разрывает на части. Я ужасно сильно завидую своим друзьям, которые поедут на фестиваль без меня.

Опускаюсь на кровать рядом с мамой и ложусь на бок, устраиваясь головой на ее коленях. Она, как всегда, запускает пальцы в мои волосы и начинает аккуратно массировать голову. Это расслабляет и немного успокаивает. Но во мне крепнет решимость последовать совету Таши.

– Мамочка, – обращаюсь к ней тихо. – А долго нам еще терпеть эти тюремные условия жизни?

Мама тихо смеется и откидывает с моего лица прядь волос.

– Разве это тюрьма, Сима? Мне кажется, как раз твои условия жизни назвать заключением сложно. Тем более, что через месяц мы полетим на острова отдыхать. Возьмем малышей и отлично проведем время.

Отлично проведем… Я буду бесплатной нянькой, мы с папой будем от скуки играть в покер. Никаких дискотек, никаких мальчиков, никакого алкоголя. Из развлечений только кричащие племянники и бассейн возле виллы.

Я не спорю с мамой, просто выслушиваю все ее аргументы и дожидаюсь, пока она покинет мою комнату. А после беру телефон и пишу сообщение подруге:

Сима: “Я выбираю второй вариант”

“Побег?” – тут же приходит ответ от Таши.

“Побег” – отвечаю коротко и блокирую гаджет.

Глава 12

Артур

Я не ответил на вопрос Громова. Точнее, ответил, но не так, как, вероятно, он ожидал. Я лишь сказал, что его семья для меня ближе моей собственной, которой у меня по факту никогда не было. Он сказал, что это еще не повод жениться на его дочери. Я еще раз напомнил ему, что объединение капиталов и земель – это самый верный способ победить в любой войне.

Гром пока не готов жертвовать личным счастьем дочери для того, чтобы удержать свои земли, но я уверен, что он примет правильное решение. Странно то, что и для меня это решение оказалось верным. Я ведь не хотел жениться. До сих пор не понимаю, нахера мне это сдалось. Терять свободу ради спасения дочки Грома? Думаю, он и сам мог бы справиться с Бабановым. Только вот бывший помощник моего отца вряд ли станет атаковать в лоб. Такие крысы, как он, всегда бьют исподтишка. А еще мысль о том, что Сима все время будет рядом со мной и под моей защитой, толкает меня на такой шаг.

Выйдя из машины, прислоняюсь бедрами к капоту и закуриваю. Поднимаю голову и окидываю взглядом типичное здание из красного кирпича. Офис моего отца. Место, где я ни разу в жизни не был, но в подростковом возрасте мечтал туда попасть. Тогда казалось, что именно в этом здании решаются судьбы людей. Я даже представлял себе, что в подвале этого здания есть пыточная, куда отец привозит своих врагов и сдирает с них шкуру.

Выбросив окурок, отталкиваюсь от машины и нажимаю кнопку сигнализации. Двое стоящих у входа охранников, которые впустили меня на территорию отцовского офиса, подбираются, когда я приближаюсь.

– Доброе утро, Артур Михайлович, – здороваются они.

– Доброе. Где Игорь?

– Уже ждет вас в офисе. Я провожу, – вызывается один из охранников в черном деловом костюме и белой рубашке.

В офисе все так, как я себе и представлял. Все, как любил мой отец: деревянная мебель, безликие стены, мрамор под ногами. Классический офисный интерьер во всем его пафосном великолепии.

Заходим в просторную кабину лифта, и безопасник жмет на четверку. За пару секунд лифт поднимает нас на нужный этаж. Здесь все так же претенциозно. Нет, еще более претенциозно, потому что это этаж руководства. Всего три кабинета. Кабинет отца, Игоря, а еще предателя, благодаря которому я занял трон этой криминальной империи.

Игорь встречает меня возле лифта. Жмет руку и, хмуро кивнув охраннику, провожает к отцовскому кабинету. Он расположен посередине между кабинетами помощников. Справа от двери стоит большой стол, за которым сидит симпатичная девушка. Увидев меня, она подскакивает со своего места и, сжав перед собой руки, тянет улыбку.

– Доброе утро, Артур Михайлович, – здоровается она. – Вы хотите кофе?

– Марьяна, – представляет мне ее Лебедев. – Секретарь твоего отца и, надеюсь, твой.

– Черный без сахара, – сухо отрезаю я и распахиваю дверь в кабинет отца.

Помещение представляет собой нечто похожее на то, что я видел в фильмах, снятых по мотивам книги Марио Пьюзо. Темные стены, много дерева, мало света.

Прохожу по помещению, осматривая многочисленные полки с книгами, дубовый стол, широкое кожаное кресло темно-зеленого цвета. Раздвигаю пальцами полоски вертикальных жалюзи, чтобы посмотреть на улицу. Несколько охранников курсируют по территории офисного двора. Они вооружены. Хотя это, наверное, необходимость в сложившихся условиях.

– Ты разговаривал с Громовым? – спрашивает меня Лебедев, присаживаясь в кресло напротив стола отца.

Занимаю то место, о котором мечтал в детстве, но которое теперь для меня как кость в горле. Разлогое кресло очень удобное. Кожа подо мной скрипит. Устраиваюсь поудобнее и смотрю на секретаря, которая заходит с подносом со стоящими на нем двумя чашками кофе и сахарницей. Расставляет перед нами с Игорем и так же быстро, как вошла, покидает мой кабинет.

– Разговаривал, – отвечаю на вопрос Игоря и делаю глоток кофе.

– Он согласился с твоими доводами?

– Пока нет, – качаю головой. – Взял тайм-аут.

– У нас нет времени на долгие раздумья, – отзывается Игорь.

– Предлагаешь приставить ему к виску волыну? – усмехаюсь я.

– Просто предлагаю свои услуги переговорщика.

– С Громовым я сам все порешаю. Ты в это не вмешивайся. Лучше скажи, как мы дальше действуем с Бабановым.

Наша встреча длится целый день. Около трех часов мы обсуждаем проблему с бывшим помощником моего отца, а потом Игорь вводит меня в курс бизнеса. Информации так много, что даже за это время я не успеваю обработать всю. Поэтому мы прерываемся на обед, а потом продолжаем. Уже вечером, устав от потока информации, перебиваю Игоря на полуслове:

– Я приеду сюда завтра в восемь утра. Пусть все люди, которые занимаются бизнесом отца, соберутся на совещание. Есть у нас какой-то большой зал?

– Есть, – отзывается Игорь. – Но это очень много людей.

– Тогда разбейте встречи на несколько дней, но они должны идти подряд. Чтобы я мог максимально быстро вникнуть в суть дел.

Поднимаюсь и раздвигаю жалюзи, после чего открываю окно. Закуриваю и выпускаю в сумерки облако дыма. Наконец слушаю тишину. Если, конечно, не считать приглушенных разговоров охраны во дворе. Я не могу расслышать сути, но до меня доносятся их голоса.

Курю в тишине, наслаждаясь стрекотом цикад, пением редких птиц и гулом в голове. Там все смешалось, и я даже не пытаюсь разделить информацию, чтобы как-то ее систематизировать. Позволяю свободно курсировать и оседать на стенках мозга. Буду упорядочивать мысли позже. Сейчас я просто хочу, чтобы со мной никто не разговаривал.

И как только эта мысль проносится в голове, звонит мой телефон. Достаю гаджет из кармана и смотрю на экран. Демон.

– Уже соскучился? – спрашиваю со смешком. – Мы же виделись несколько дней…

– Артур, мне не до шуток, – отрезает Демон, прерывая меня. Слышу, как звенит его голос.

– Что случилось?

– Сима пропала.

Глава 13

Серафима

Выхожу из аудитории и забрасываю на плечо рюкзак. На лице расплывается широкая улыбка. В коридоре меня встречает Таша. Бросается ко мне и хватает за руки.

– Ну как? – спрашивает подруга. – Сдала?

– Наконец-то свобода на целое лето! – восклицаю я, обнимая подругу. – Вся сессия на отлично!

Меня бы не парили оценки. Но я очень надеюсь, что папа смягчится и все же оценит мои старания по достоинству.

– Теперь твой папа точно должен отпустить тебя на фестиваль!

Взявшись за руки, мы с подругой прыгаем в предвкушении летнего отдыха.

– Ты еще будешь в универе? – спрашивает Таша, когда мы останавливаемся и, тяжело дыша, улыбаемся. – Мне нужно выловить Морковкина, – говорит подруга. – У него осталась ведомость с прошлого зачета. Ты меня дождешься?

– Нет, я поеду, – качаю головой. – Хочу как можно скорее сообщить папе о том, что я молодец. Может, сжалится и отпустит меня на фестиваль.

Обняв подругу, выхожу на улицу. Сбегаю вниз по ступенькам, не глядя по сторонам. Мчусь к своей машине в надежде как можно скорее добраться домой и уговорить папу отпустить меня с друзьями. Почему-то мне кажется, сегодня он будет в хорошем расположении духа и обязательно пойдет мне навстречу. Я готова круглосуточно терпеть его безопасников, только бы оказаться с друзьями на музыкальном фестивале.

Подхожу к машине. Разблокировав двери, бросаю рюкзак на заднее сиденье. Ставлю телефон в держатель, а потом возвращаюсь к рюкзаку, чтобы достать бутылку с водой. Захлопнув заднюю дверцу, иду к водительскому месту, но не успеваю сесть в машину, как кто-то хватает меня со спины, зажимает ладонью рот и куда-то тянет.

Я мычу в огромную ладонь, провонявшуюся сигаретным дымом.

– Закрой рот, сука, – шипит мужик грубым голосом. – Иначе мне придется тебя вырубить.

Я мычу и брыкаюсь, а потом меня резко разворачивают, и я оказываюсь перед дверью черного минивэна. Оттуда высовывается какой-то мужик, хватает меня за ноги, и они вдвоем затаскивают меня в машину. Бросают на сиденье, а через секунду дверь захлопывается, и тачка срывается с места.

Огромная ладонь освобождает мой рот, и я начинаю визжать изо всех сил.

– Вы совсем охренели?! Вы вообще знаете, кто я такая?! Знаете, чья я дочь?! Я дочь Грома! Он вас на ленты порежет, если узнает что вы решили меня похитить! Вам пиздец, ясно?! Что вам нужно от меня?!

Пытаюсь вскочить с сиденья, но огромные лапы мужика хватают меня за плечи и пригвождают к месту. Он заставляет меня остаться на сиденье, а его огромная лапища ложится на мою шею и слегка сдавливает. Паника накрывает с головой. Сердце разгоняется до сумасшедшего ритма. Оно бьется настолько сильно, что я чувствую его биение даже на кончиках пальцев. Впиваюсь ногтями в предплечья этого урода.

– Именно потому, что ты дочка Громова, ты и оказалась в этой машине, – рявкает тот, кто хватал меня за ноги. – Так что закрой пасть и будь хорошей девочкой. Если не станешь брыкаться, возможно, оставим тебя в живых. А если будешь, я лично буду отрезать в час по одному твоему пальцу и отсылать папочке.

Я так сильно напугана, что все тело сотрясается от невыплеснутых рыданий и страха. Мне хочется вскочить, двинуть этих мужиков по яйцам, а потом выскочить из машины на полном ходу. Но я прекрасно оцениваю ситуацию. Как бы хорошо я не умела драться, это мне помогает только в клубной потасовке. Но от моих умений мало толку, когда маячит перспектива схлестнуться с двумя здоровенными мужиками. У них еще и рожи такие… бандитские. Будто они только вчера откинулись из тюрьмы.

– Куда вы меня везете? – спрашиваю дрожащим голосом. Мой воинственный настрой тает с каждым километром.

Я знаю, что в моем телефоне установлен маячок. Но я оставила его в машине. То есть, моя семья может меня не найти. И что тогда со мной будет? Конечно, папа будет искать. Найдет ли он меня? Или, может, эти подонки успеют что-то сделать со мной? Возможно, предостережения папы были небезосновательны. Может, нашей семье и правда угрожает опасность?

– Куда вы меня везете? – повторяю вопрос с нотками истерики в голосе.

– Туда, где тебя не найдут, – усмехнувшись, отвечает  сидящий напротив меня мужик – Пока мы сами не захотим, чтобы тебя нашли. И молись, чтобы твой папочка решил быть посговорчивее. В противном случае я отдам тебя своим парням позабавиться. Поверь мне, ты не захочешь пройти через строй солдат.

От одной мысли, что меня коснутся грязные лапы таких же ублюдков как те, которые сидят со мной в одной машине, начинает подташнивать. Голова кружится от ужаса происходящего. И сейчас я готова забить на фестиваль, никуда не ехать, слушаться отца, только бы поскорее вырваться из лап этих чудовищ.

Мы едем достаточно долго. Через какое-то время покидаем пределы города и мчимся по трассе. Я никогда не обращала внимания, что находится за пределами города. Если папа вез нас куда-то, я никогда не смотрела по сторонам. Коротала время в соцсетях, чатилась с друзьями, смотрела короткие ролики в сети, но не осматривала окрестности.

Мне кажется, мы где-то в районе аэропорта, но это не точно. Я с ужасом думаю о том, что меня могут посадить в самолет или вертолет и увезти так далеко, что родители не смогут найти, пока эти ублюдки сами не захотят вернуть меня.

Осматриваюсь и вижу как вдалеке в небо поднимается самолет. Аэропорт действительно рядом. Но не тот, из которого мы обычно вылетаем на отдых. Он какой-то маленький и, мне кажется, не совсем современный. Рассмотреть аэропорт мне толком не удается, потому что машина сворачивает с трассы на проселочную дорогу. Еще минут 20 двигаемся по ней среди полей, пока не останавливаемся в конце одной из таких посадок.

Меня бесцеремонно вытягивают из машины. Я спотыкаюсь и практически падаю на землю, но в секунде от падения меня подхватывают те же провонявшиеся дымом мужские руки.

Этот мужик хватает меня за локоть, а я впиваюсь взглядом в его лицо. Хочу запомнить ублюдка. Я точно знаю, что когда выберусь отсюда, моим братьям нужно будет максимально точно описать этих ушлепков, чтобы они могли отомстить за меня.

– Чего пялишься, мокрощелка? – спрашивает этот мужик.

А я внимательно осматриваю его лицо. Голубые, практически прозрачные глаза; шрам, по диагонали пересекающий половину лба; тонкие, едва заметные губы; побитые оспой щеки.

– Шевелись, сука! – рычит он на меня и толкает вперед к какой-то хижине.

На пороге покосившегося деревянного дома сидят два таких же урода, какие привезли меня сюда. Заметив нас, они встают на ноги и лениво окидывают меня пошлым взглядом с головы до ног.

– Это и есть дочка Грома? – спрашивает один из них. – Точно принцесса. Тем интереснее будет вести переговоры с ее отцом, – добавляет он и перехватывает меня за локоть, забирая у того мужика.

Меня ведут в хижину, в которой я вижу простую обстановку. Какая-то широкая лавка вместо кровати, на которую наброшено одеяло, и валяется не совсем чистая подушка. Печка как из сказки. Я даже не знала, что такие существуют в реальности. Стол, накрытый клеенчатой скатертью в мелкий красный цветочек. В нескольких местах эта скатерть продырявлена, и порезы зияют серыми полосами.

Подведя меня к импровизированной кровати, мужик толкает меня на нее. Упав, я в ужасе пячусь. А он нависает надо мной и улыбается.

– Не надо бояться меня, малышка, – ухмыляется этот ублюдок. – Мы отлично проведем здесь время.

Глава 14

Артур

– Куда пропала? – спрашиваю Демона. Хватаю со стола ключи и поворачиваюсь, сталкиваясь взглядом с Лебедевым. – Собери всех людей у дома Громова. Будьте там в течение часа. Я домой и тоже подъеду к Грому. Демон, ты еще тут? – спрашиваю в трубку и несусь к лифту.

– Да. Она с утра сдавала экзамен. Потом должна была поехать домой. Подруга говорит, что сразу после оглашения результатов Сима ушла из универа. На парковке ее машина. В ней рюкзак, телефон, рядом валяется бутылка воды. На камерах зафиксировали черный минивэн без номеров.

– Думаешь, ее похитили? – спрашиваю, скрипя зубами, и вылетаю из здания. Охранники буквально разлетаются в разные стороны, чтобы пропустить меня. – На камерах видно, что там произошло?

– Нет, – отрезает Демон. – Камеры туда не достают.

– Ясно. Я сейчас домой за ноутом и к вам. Ты у родителей?

– Да.

– Буду в течение часа.

Именно поэтому мне теперь еще сильнее хочется жениться на ней. Чтобы была рядом и под моим постоянным контролем. Мне поебать, окажется ли она в моей постели. Я просто хочу, чтобы никакая тварь не касалась своими грязными лапами принцессы Громовой.

Долетаю домой так быстро, как только позволяет городской трафик. Наверняка по дороге я собрал штрафов на среднестатистическую месячную зарплату какого-нибудь работяги. Но мне посрать.

Врываюсь в свою квартиру, хватаю ноут и снова спускаюсь в паркинг. На этот раз я сажусь на мотоцикл, потому что на нем домчу быстрее.

Через сорок минут уже подъезжаю к воротам дома Громовых. Охранник, окинув меня внимательным взглядом, кивает и запускает на территорию.

Паркую байк у крыльца, снимаю шлем и тороплюсь в дом.

В гостиной все женщины Громовых с детьми. Мама Серафимы всхлипывает, а Агата с Ангелиной успокаивают.

– Добрый вечер.

– Они в кабинете, – кивает мне Алиса.

Татьяна Владимировна только смотрит бесцветным взглядом.

Сжав челюсти, иду в кабинет, по дороге доставая из рюкзака свой ноут. Стучу дважды и, получив разрешение, вваливаюсь в кабинет. Здесь все: Гром, его сыновья и безопасник.

– Где ее телефон? – спрашиваю.

– Он был в машине, – отзывается Демон. – Не с ней.

– Вы смогли его разблокировать и проверить последние сообщения и звонки?

– У нее блокировка по отпечатку и сетчатке, – говорит Мот. – Наш программер пытается взломать.

– Нас это огорчит, но не остановит, – бубню и быстро запускаю программу взлома. – Несите сюда, я сам все сделаю.

Громов кивает своему безопаснику, и тот на пару минут покидает кабинет, но быстро возвращается.

Макс что-то тихо говорит Алексею Валерьевичу, а потом тот поднимает на меня взгляд.

– Артур, у ворот собирается куча людей на машинах. Говорят, твои.

– Мои, – киваю. – Лебедев тоже должен подъехать. Впустите его. Остальные пусть ждут моего распоряжения.

– Твоего распоряжения? – спрашивает Демон, хмурясь.

– Позже объясню, – отмахиваюсь от друга и забираю из рук Дениса телефон Симы.

Разблокировка занимает не больше тридцати секунд. Быстро пролистываю все папки. Сообщения, соцсети, фотографии, запароленные папки с порнушкой и полуголыми парнями с татухами, проверяю номера, на которые она звонила. Ничего толкового. То есть, она уехала не по своей воле.

На всякий случай еще просматриваю удаленную информацию, но там тоже ничего полезного.

Отключаю телефон и возвращаю его Дэну.

– Курить можно? – срашиваю, а Гром хмуро кивает.

Он постоянно ведет переговоры со своими людьми, только физически присутствуя в кабинете.

Открываю балконную дверь и, выйдя на улицу, закуриваю.

В голове схемы, цифры и комбинации. Я прекрасно понимаю, кто забрал Симу. Осталось только вычислить, куда эта падаль ее увезла и вырвать ее из его лап.

– Игорь, – слышу голос Грома. – Спасибо, что приехал.

– На пару слов, – отзывается тот, и они оба выходят на балкон.

Закуривают.

– Нашел что-то? – спрашиваю я.

– Она у Бабанова. С девяностопроцентной вероятностью. Вряд ли кто-то из твоих конкурентов решился бы на такую игру, – обращается к Грому.

– Где найти Бабанова?

– Я найду, – отзываюсь. – И заберу ее. Тихо. Сейчас не надо светиться и показывать, что мы в курсе, кто он. Давайте не будем начинать боевые действия раньше времени.

– Они уже начались! – рычит Гром. – Эта сука посмела похитить мою дочь!

– Я предупреждал, – напоминаю, не смягчая информацию для Алексея Валерьевича.

Он мечет в меня яростный взгляд, но тут же успокаивается, вспоминая, что мне похуй на чужие эмоции. На все, кроме эмоций одной девочки. И когда я представляю, что она там сейчас испытывает, начинаю внутренне лютовать.

– Короче, что будем делать? – спрашивает Макс, появляясь на пороге балкона.

– Вы ничего не будете делать, – отрезаю. – Я сейчас еду в офис, разыскиваю Бабанова и сам еду к нему. Забираю Симу и привожу ее домой.

– Я и без тебя справлюсь, – отвечает Гром, и теперь я взглядом мечу в него молнии.

– Предлагаете мне самоустраниться? – спрашиваю, а у самого дергается мускул на щеке.

– Поступай, как считаешь нужным. Но я не буду сидеть и ждать. Забыл, кем я был до того, как стал кандидатом в мэры?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.