Элина Бриз
Моя большая маленькая тайна

Пролог

Стою перед огромной высоткой у самого входа уже минут тридцать и никак не могу собраться с силами, чтобы зайти внутрь. Руки трясутся, в груди все вибрирует от страха, ноги подгибаются и не идут. Сердце в груди трепыхается, как раненая птица, и никак не может успокоиться.

Я не видела его уже девять месяцев. Знала все про него из газет и журналов, но не видела в живую. Поэтому у меня сейчас были огромные сомнения, потяну ли я эту встречу. Но я должна. Ради своего сына должна.

Делаю глубокий вдох и захожу внутрь здания. Окружающая обстановка сразу бьет на контрасте с моим внешним видом. На фоне этого великолепия я выгляжу, как оборванка, которая пришла просить милостыню. Ну, в какой-то степени, оно так и есть. Выписываю пропуск на ресепшене и иду дальше, стараюсь не обращать внимания на озадаченные взгляды проходящих мимо людей. Я представляю просто, что они видят со стороны, поэтому понимаю их удивление и недоумение.

Я не спала нормально уже целый месяц, питалась кое-как, несмотря на то что мне надо было кормить малыша. Сильно похудела, поэтому джинсы на мне болтались. Толстовка тоже. Неухоженные тусклые волосы были просто закручены в небрежный пучок. Но мне сейчас вообще нет никакого дела до того, как я выгляжу.

Я поднимаюсь на лифте на одиннадцатый этаж и захожу в огромную приемную. Здесь все выглядит еще шикарнее, чем внизу и я уже на полном серьезе начинаю переживать, что меня сейчас выставят отсюда, как попрошайку. Подхожу к секретарше и жду, когда она обратит на меня внимание. Наконец-то она, оторвавшись от монитора, поднимает на меня взгляд и у меня срывается дыхание. Да она смотрит на меня, как овчарка на грабителя, разве через такую возможно прошмыгнуть незаметно, она меня потом пустит на ленты через шредер (*машинка для уничтожения бумаг).

– Здравствуйте, – стараюсь говорить, как можно приветливее, – могу я попасть на прием к Егору Александровичу?

– У вас разве назначено? – спрашивает меня с сомнением и морщит нос, разглядываю меня с ног до головы.

– Нет, но я уверена, он меня примет, – говорю тихо, но твердо.

Та приподнимает брови в степени крайнего удивления и поправляет свои очки.

– Егор Александрович просил его не беспокоить сегодня, – потом делает небольшую паузу и добавляет, – и завтра тоже.

И снова утыкается в свой монитор. Я уже настроилась на встречу, поэтому остановить меня сейчас практически невозможно. Быстро ищу нужную мне дверь с табличкой и что есть сил бегу в ту сторону. Секретарша-овчарка быстро срывается с места, но перехватить меня у нее получается только, когда я распахиваю настежь дверь его кабинета.

Егор сидит в массивном кресле за большим столом и разговаривает с кем-то по телефону. Он поднимает на меня свой взгляд и в нем загорается недобрый огонек. Он одним жестом велит секретарше выйти, спокойно заканчивает свой разговор и встает со своего кресла. По мере того, как он приближается ко мне мое бедное сердце пропускает удар, как минимум раза три, а потом несется в бешеном темпе убивать меня тахикардией. Я опять чувствую, как у меня подгибаются коленки, поэтому опираюсь спиной на стену. Боюсь поднять на него глаза, поэтому смотрю на его дорогущие ботинки.

Он подходит ближе и окутывает меня своим запахом, вызывая во мне совсем неуместные сейчас чувства.

– Зачем пришла? – спрашивает без всяких приветствий, – если учесть, как давно тебя не было видно, твое сегодняшнее появление странно вдвойне.

Он протягивает руку и резко сдергивает с моих волос резинку. Они тяжелой массой рассыпаются по плечам, частично закрывая мое лицо. Видимо его это не устраивает, поэтому он небрежным движением заправляет мне волосы за уши и приподнимает мое лицо за подбородок, так, чтобы я смотрела ему в глаза.

Меня простреливает током от этого прикосновения так ощутимо, что я ненадолго зажмуриваю глаза. Еще немного и я рухну прямо ему под ноги. Почему он так на меня действует? Мое дыхание тяжелое и частое, сердце никак не успокоится в груди и ноги подкашиваются. Я сглатываю и поднимаю на него глаза. Меня пронзает еще одной вспышкой от того, как он смотрит. Так, будто ненавидит всей душой и одновременно хочет затрахать до смерти.

– Я задал вопрос, – властно напоминает.

– Мне нужна твоя помощь, – отвечаю тихо, облизываю пересохшие губы, а он сразу прикипает к ним взглядом.

– Ты шаталась неизвестно где почти год, теперь просишь о помощи? Я правильно тебя понимаю? – спрашивает жестко, немного повышая голос.

– Да, – просто выдыхаю, потому что мои силы на исходе.

– Ну, давай, расскажи мне, что тебе нужно? – спрашивает с издевкой.

– Мне срочно нужны деньги, – выпаливаю, пока еще могу говорить.

Он выгибает в недоумении брови и продолжает сверлить меня своими невозможными глазами.

– Интересно, – тянет он, – а что твои любовники тебе плохо платят? Или они вообще перестали тебе платить? Учитывая, как плачевно ты сейчас выглядишь, я вполне в это верю.

Знал бы ты, почему я так выгляжу, сволочь беспощадная. Знал бы ты, что я пережила за последние месяцы. Но нельзя. Ему рассказывать нельзя. Я не хочу лишиться еще одного ребенка.

– Помоги мне, – прошу его, со слезами на глазах, – дай мне денег в долг. Я верну тебе все постепенно.

– Где ты их возьмешь, чтобы возвращать? – жестко обрывает меня.

Я несколько долгих секунд смотрю ему в глаза и не вижу в них ничего человеческого. Никакого просвета там. Одна тьма. Значит, не поможет. Меня разрывает настойчивое желание упасть перед ним на колени и разрыдаться от всего отчаяния, что накрывает меня последние месяцы, скатиться в истерику и хотя бы ненадолго побыть слабой женщиной рядом с сильным мужчиной. Но он не тот сильный мужчина, который поможет мне в данной ситуации.

– Я никому никогда не даю денег в долг. И ты не станешь исключением, – добавляет равнодушно.

Я разворачиваюсь к выходу и спешу покинуть этот кабинет, потому что слезы уже близко. Хватаюсь за ручку и слышу, как он срывается с места.

– Стой, – рявкает он в опасной близости от меня. Я обессиленно зажмуриваю глаза и чувствую, как слезы обжигают мои щеки.

 Он хватает меня за плечи и разворачивает к себе.

– Зачем тебе деньги? – спрашивает требовательно.

– Какая тебе разница, тем более ты не собираешься мне их давать, – шепчу ему в ответ чуть слышно.

– Если скажешь зачем, я могу передумать, – говорит твердо, небрежным движением стирая со щеки мои слезы.

– Или давай так, или отпусти. Мне нужно идти, я тороплюсь.

– Так просто я никому ничего не даю, дорогая моя, – опять эти издевательские нотки в его голосе, – тебе ли не знать.

– Что тебе надо от меня? У меня ничего нет, что я могла бы предложить тебе взамен.

Он скользит по мне медленным взглядом и морщится так, будто все, что он видит ему крайне неприятно.

– Ну, раньше меня интересовало твое тело. А сейчас тебя настолько затаскали, что ты ни на что уже не сгодишься. Так что тут тоже мимо.

– Ты же женат, Егор, – пораженно выдыхаю.

– Это не твоя забота и не твое дело, – припечатывает со злостью.

Бедная его жена, она вышла замуж за чудовище. Хотя почему меня должно это волновать. Потом, когда все образуется, я смогу послать его на все четыре стороны, а пока я вынуждена стоять здесь и умолять о помощи.

– Я хочу снова видеться со своим сыном,  – произношу  на свой страх и риск и смело смотрю ему глаза.

– Странно, тебя не было все это время, а теперь ты просишь меня снова с ним видеться? Причем, прошу заметить, ты сама уехала. Ну, это так не работает, милая. Захотела поиграть в мать – появилась. Наигралась, свалила почти на год.

– Я уезжала работать, – смело возражаю ему.

– Не особо ты заработала, судя по виду. И боюсь даже представить, где ты так упахалась, что на тебе живого места нет, – морщится, пройдясь по мне еще раз острым взглядом.

Закусываю нижнюю губу, потому что она начинает предательски дрожать и изо всех сил стараюсь сдержать слезы. Видит Бог, я уже на грани отчаяния.

– Если это все, то давай-ка на выход. У меня много работы, – завершает наш разговор.

Нет, не все. Я бы хотела тебе в лицо впиться и острыми ногтями проехаться по наглой роже, чтобы до крови. Может мне бы хоть немного полегчало после этого.

Я резко встаю со стула и видимо очень зря, потому что неожиданно на меня накатывает тошнота и начинает сильно кружиться голова. Стараюсь дышать глубже и вспомнить, когда я в последний раз нормально ела. Но напрячь свою память не успеваю, потому что меня накрывает удушающей волной, и я теряю сознание.

*****От автора: чтобы правильно отследить хронологию событий в этом цикле, лучше читать по порядку, начиная с первой книги "Чудо под бой курантов".

Глава 1

Марина

Через несколько дней Данечке исполнится девять месяцев, и я хочу снова сделать для него небольшой праздник. В прошлый раз делала на шесть месяцев. С шариками, тортиком и фотографом. Каждый раз приглашаю профессионального фотографа, чтобы на стене в моей комнате висело как можно больше его фотографий. Он так быстро растет, что запечатлеть самые дорогие сердцу моменту можно только на фотографиях, и сохранить в памяти. Но на фотографиях надежнее.

В такие маленькие дни рождения сына на меня накатывают приступы ностальгии, я беру в руки фотоальбомы и долго рассматриваю фотографии маленького Дани. Вспоминаю моменты своей беременности и в глубине души очень жалею, что это время так быстро пролетело.

Сначала меня мучил сильный токсикоз, но потом, к восемнадцати неделям все улеглось и начал появляться животик. Я нисколько не расстраивалась и не переживала по поводу фигуры. Это такая ерунда на самом деле, потом можно будет все подкорректировать. Главное, что во мне рос человек, частичка меня. Когда я почувствовала первые шевеления ребенка, я даже расплакалась от накативших эмоций. На радостях позвонила Егору, а он только рыкнул на меня, что у него важное совещание. Я после этого проплакала часа три. Как можно быть таким черствым, разве может быть что-нибудь важнее новой жизни.

Егор был не в восторге от того, что я постоянно что-то придумываю, он считает, что я не имею на это никаких прав, но после долгих уговоров мне удавалось его переубедить.

Это большая редкость, но я убедила его в том, что ничего плохого в шарах и сладостях нет. Тем более сладости едят взрослые, Дане достаются только фрукты. С фотографом было сложнее, но и тут я привела несколько весомых аргументов. Предложила ему на своем рабочем столе поставить несколько рамок с фотографиями сына, а остальные отправить его родителям. Они будут рады, тем более видят его очень редко.

Егор предлагал мне денег на проведение праздника, но я всегда отказывалась. Я иногда подрабатывала, брала съемки на дневное время, пока Даня спит или на вечернее, после того как искупаю его и уложу.  На эти деньги покупала сыну костюмчик на очередной месяц и делала маленький праздник. Мне казалось важным и необходимым сделать все самой своими силами. Тем более Егор в этом вообще был не заинтересован.

В этот раз можно было не экономить, потому что Олег, мой агент, обещал мне большой заказ. Я должна неплохо заработать на этом.

Сегодня он опять позвонил мне, уточнить необходимые моменты.

– Мариш, привет, – только он меня так называет, мне даже как-то тепло становится от такого обращения.

– Привет, Олег, – отвечаю с улыбкой, которую он не увидит, но уверена, почувствует.

– Слушай, тут такое дело, – продолжает неуверенным голосом, – после съемок у заказчика большой фуршет, надо бы присутствовать. Ты, как основная модель всей нашей съемки должна быть обязательно.

В этот раз я снималась в рекламе ювелирных украшений, очень дорогих и эксклюзивных. Не знаю, каким чудом заказчик выбрал меня, потому что после того, как отсутствовала долгое время в связи с рождением ребенка, популярность моя среди моделей очень снизилась. Но, тем не менее, из всего каталога моделей, выбрана была я. Категорически.

Потом Олег мне намекнул, что коллекция была отснята для какого-то крупного бизнесмена, а он очень любит блондинок. Ему я показалась наиболее яркой из всех. Странно, но от этой фразы я почувствовала неприятный холодок вдоль позвоночника.

Олег долго уговаривал меня согласиться на это предложение, утверждал, что после такой съемки моя популярность снова взлетит. В итоге я согласилась, потому что мне могли понадобиться эти деньги. Никто не знает, что взбредет в голову Егору в будущем, а я не собиралась сдаваться и отдавать ему своего сына без борьбы.

– Ну, раз надо, значит, буду, – соглашаюсь без всякого желания.

– Ты не волнуйся, тебе даже делать ничего не придется, тебя, как нарядят, накрасят для съемки, так и пойдешь на фуршет.

– Хорошо, – выдыхаю обреченно и скидываю звонок.

Съемки будут уже после нашего с Даней праздника, поэтому я все успею.

Глава 2

Праздник у нас получился замечательным, правда, мы для себя делали, без гостей. Была только я, няня Дани и домработница, мы нормально общались, даже можно сказать дружили.  Егора не было, он, как всегда, задерживался в офисе. Мы с ним вообще очень редко пересекались, иногда, чтобы поговорить с ним о Дане, мне приходилось чуть ли не записываться к нему на прием. Несколько дней ходить следом, чтоб он меня выслушал.

Наверно, ужаснее отношений, чем у нас с ним быть просто не может. После того, как он узнал обо мне всю правду, он очень изменился. Стал жестким, не позволял себе никаких лишних эмоций, переключился полностью на себя и свою жизнь, полностью вычеркнув при этом меня. Один раз мы съездили вместе с ним в медицинский центр, когда делали тест ДНК, он получил результат, подтверждающий его отцовство, и больше в поле моего зрения не появлялся.

Когда мы переехали за границу, он поселил меня в отдельную комнату своего огромного дома, в самую дальнюю из всех. Так, чтобы под ногами не путалась. Приставил следить за мной домработницу и благополучно слился заниматься своими делами. И вот тут я и столкнулась с ужасной реальностью. Именно сейчас, когда не видела его неделями, я поняла, кто мне был нужен все это время на самом деле. Сначала я начала по нему скучать, с каждым днем все сильнее. Мне было очень обидно, что он совсем не интересуется моим здоровьем, самочувствием и в целом моей жизнью.

Чем меньше оставалось времени до родов, тем сильнее я убеждалась в том, что он мне нужен. Нужен, как мужчина. Только он и никто больше. Несколько раз я пыталась поговорить с ним, объяснить, как ошибалась раньше, но все мои попытки ни к чему не привели. Он только злился каждый раз на меня еще больше. И не верил. Ни одному моему слову не верил. Я понимала, что я полностью заслужила такое отношение, но не могла с этим смириться. Я любила его всем сердцем и душой. А он уже нет. Больше нет.

Всю свою любовь я перенесла на своего еще нерожденного малыша. Раз Егора я потеряла, то его ребенка я потерять не могла. И не могла смириться с тем, чтобы у меня забрали его после родов.

Я умоляла Егора простить меня и принять обратно в свою жизнь, но очень быстро поняла, что это бесполезно. Тогда я просила оставить меня рядом с сыном, в качестве кого угодно, няни, кормилицы, даже просто служанкой в этом доме. Сначала Егор категорически отказывал мне, но потом, когда у меня от очередной истерики после его отказа начались роды, он благосклонно разрешил мне выкормить его до года. Но только потому, что для ребенка так будет лучше.

Он не поехал со мной на роды и ни разу не приехал ко мне, пока я лежала в послеродовом отделении. Знаю только от медсестры, что он приходил в детское отделение один раз посмотреть на сына. Он не приехал даже на выписку, просто отправил своего водителя нас забрать. Без цветов, шаров и подарков. Мне даже перед медсестрами и остальными девчонками, с которыми познакомилась в роддоме, было неудобно, потому что забирать меня приехала крутая тачка, а на цветы и подарки не раскошелилась. После этого я окончательно поняла, что шансов на нормальную семью у меня нет. Он не передумает и не простит. Теперь я постоянно молилась только о том, чтобы со временем он смягчился и не отнимал у меня сына.

С постоянными стрессами и недосыпом наладить грудное вскармливание мне было очень сложно. Но это был единственный шанс остаться, поэтому я приложила все усилия, чтоб молоко не пропало. Егор нанял няню, которую я отказывалась подпускать к ребенку, но он стал настаивать, чтобы, когда он приходит повидаться с сыном, я нигде рядом не маячила и на глаза ему не попадалась. Мне пришлось уступить. Потом позже, когда мы с ней подружились, я уже спокойнее на это реагировала.

Тем более, однажды меня нашел мой агент Олег, который предложил мне снова сниматься. Я к тому времени уже пришла в форму и решила, что заработать денег мне не помешает. Когда Дане исполнилось шесть месяцев, и мы ввели прикорм, я начала снова подрабатывать. Брала в основном маленькие заказы, чтобы по времени долго не отсутствовать.

Как-то поздно вечером, когда я вернулась домой со съемки в районе одиннадцати часов, меня поджидал взбешенный Егор и устроил мне скандал. Он обвинял меня в страшных вещах, в том, что я таскаюсь по мужикам и предлагаю им свои услуги. Как назло в этот раз со съемки я приехала в очень коротком открытом платье, что послужило еще одним доводом против меня.

Он угрожал, орал, что выкинет меня на улицу и никогда не даст увидеть сына. Я просто молча положила ему на стол визитку моего агента и сказала, что у него есть мое расписание съемок и все материалы, которые были отсняты за время моего отсутствия и по которым можно увидеть дату и время самой съемки. Он заткнулся, а я просто пошла спать. Потому что это был единственный наш с ним разговор наедине за последний год, и он отнял у меня все последние силы.

Глава 3

Я помогала прибираться домработнице после нашего праздника, расставляя украшения и шары по комнате, чтобы, как можно дольше сохранить приятную атмосферу. Ну и мне было скучно. Даня, утомленный веселыми шумными играми, быстро уснул, а я искала, чем бы еще себя занять. После того, как все дела были переделаны, решила почитать у себя в комнате.

Захожу к себе, сразу сбрасываю туфли, потому что ноги устали на каблуках и начинаю расстегивать платье. Резко замираю, когда слышу в глубине комнаты какой-то шорох. Вскрикиваю и тянусь к выключателю, но меня останавливает жесткий голос.

– Не включай, – прилетает из темноты от Егора.

Я застываю на месте прямо как есть с расстегнутым полностью платьем, а Егор, бесшумно двигаясь в темноте, оказывается совсем близко. Не слышу, скорее чувствую. Знакомый запах окутывает меня вместе с тягучим напряжением, которое искрит между нами. Он резким движением распахивает полы платья и скидывает его с плеч.

Мое дыхание срывается, к лицу приливает жаркая волна и разносится по всему телу. Я закрываю на мгновенье глаза, чтобы остановить слезы, потому что все это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Егор хватает меня за талию и наклоняется к губам, но затем, передумав, резко поворачивает спиной к себе. Подталкивает к стене и заставляет опереться об нее руками. Проводит ладонями от плеч до груди, рождая во мне всполохи острого желания. Я так давно мечтала об этом, что сейчас не могу поверить, что он сам пришел ко мне. Чувствую от него запах алкоголя, но сейчас мне плевать на это.

Егор гладит горячей ладонью мой живот, опускается ниже, второй рукой обхватывает шею и прижимает к себе еще сильнее. На долгую прелюдию его не хватает. Он одним движением небрежно раздвигает мне ноги и, отодвинув белье в сторону, врывается внутрь, заполняя собой до отказа. Я задыхаюсь от такого напора и ощущения дискомфорта, но ни за что на свете не смогу его сейчас остановить. Он ненадолго замирает и выдыхает струю горячего воздуха прямо мне в шею, запуская дрожь и трепет во всех частях моего тела. Затем продолжает быстро двигаться, высекая искры удовольствия из наших сплетенных тел. Меня очень быстро закручивает в водоворот удовольствия, наверно сказывается длительное воздержание и желание полностью принадлежать любимому мужчине.

Егор через несколько судорожных движений догоняет меня и с вымученным стоном утыкается в мои волосы. Я продолжаю стоять в той же позе, боюсь пошевелиться и разрушить эту хрупкую связь между нами. Но видимо этого боюсь только я, потому что Егор отстраняется, поправляет на себе одежду и быстро выходит из моей комнаты. А я так и продолжаю стоять посреди комнаты голая и растерянная.

В эту ночь я так и не смогла уснуть. Сначала находилась в какой-то прострации и растерянности, потом на меня накатила такая тоска, что хоть волком вой. Слезы не успевали высохнуть и лились из меня с новой силой, потому что сначала я, когда увидела его у себя в комнате, воспряла духом, а потом, когда он ушел снова, скатилась в отчаяние, потому что поняла, что между нами ничего не изменилось.

Разочарование едкой кислотой растекалось в груди, уничтожая последние частички надежды. Вся боль, которую я испытываю сейчас перекрывает другие чувства, она пульсирует внутри и сжимает холодными острыми тисками мое сердце. Закрываю ладонями лицо и начинаю рыдать в голос. Воздух застревает в горле и царапает его на каждом всхлипе. Даже дышать становится больно.

Не простит. Не верит. Не любит.

Эти три слова ложатся тяжелым грузом на плечи и разрывают мне душу. Сколько боли я смогу выдержать от него, прежде чем он меня окончательно сломает. Я не знаю. Знаю только, что не смогу отказаться от него и от сына. Я не уйду сама, буду рядом, пока силой не вышвырнет.

В эту ночь меня спасает только то, что Даня очень плохо спал и постоянно плакал. У него режутся зубки, и он очень тяжело переносит все это. Поэтому, как бы плохо мне сейчас не было, приходится взять себя в руки и вместо моей бесконечной истерики качать сына всю ночь на руках. Он крепко засыпает только ближе к утру, поэтому я прошу няню меня подменить, а сама иду досыпать.

Сегодня вечером съемки, я должна выглядеть отдохнувшей и свежей, хотя мое зареванное лицо и покрасневшие глаза явно этому не способствуют.

Глава 4

После съемки стою перед зеркалом и придирчиво оглядываю себя со всех сторон. Выгляжу я великолепно, вот что значит умелые руки визажиста, никаких следов бессонной ночи и пролитых слез.

Распущенные волосы тяжелой волной спадают до талии, отливая золотом. Для съемок было выбрано черное платье из шелка, облегающее фигуру, как вторая кожа. В низком вырезе платья сверкало колье с изумрудами, его дополняли такие же серьги. И то и другое было надето на съемки, но заказчик настаивал, чтобы я носила это на себе весь вечер.  На ногах плетеные кожаные босоножек на почти восьмисантиметровом каблуке.

Олег присылает сообщение, что подъехал и я, прихватив сумочку, спешу на выход. Не могу понять чувство внутреннего дискомфорта и мандража. Я на таких вечеринках раньше очень часто бывала, как себя вести знала, но сейчас мне очень не хотелось туда идти, вот только выбора у меня не было.

Огромный зал, шикарные гости и вся атмосфера в целом сразу на входе ослепляет и шокирует даже меня. Только Олег чувствует себя здесь, как рыба в воде. Я мельком смотрю на него и оцениваю. Безукоризненный вид, как всегда, и ни капли волнения. Он, видимо, замечает мои страхи и одобряюще улыбается.

– Дыши глубже, в наши планы не входит обморок, – шутит, прихватывая по пути два бокала шампанского.

– На, выпей и немного расслабься, – протягивает один мне.

– Олег ты же знаешь, что я кормлю еще.

– От пары глотков ничего не будет, – отмахивается нетерпеливым жестом.

Я неторопливым взглядом обвожу зал, очень надеясь не встретить здесь никого знакомого. Выдыхаю с облегчением, потому что абсолютно точно не знаю этих людей. Правда мое спокойствие длится недолго. Чувствую жжение на спине и осторожно поворачиваюсь посмотреть, кто там так настойчиво прожигает меня взглядом.

Дыхание резко перехватывает и в груди образуется вакуум. Стены начинают опасно качаться и мне с большим трудом удается удержаться на ногах. В противоположном конце зала с бокалом в руке стоит Егор. Он внимательно смотрит сначала на меня, потом на руку Олега, которая крепко держит меня за талию, затем на мой бокал. Это конец. Меня сегодня ждут жесткие разборки и вполне возможно после этого я стану бездомной.

– Олег, что он здесь делает? – спрашиваю дрожащим голосом своего агента, но он явно не в курсе ситуации.

– Я не знал. Правда. Иначе предупредил бы тебя.

Я ставлю нетронутый бокал на поднос официанта и ненадолго зажмуриваю глаза. Стараюсь дышать глубже. Перспектива упасть в обморок мне уже не кажется такой далекой.

Помимо моей воли взгляд постоянно возвращается к нему, потому что он очень выделяется среди присутствующих мужчин. Высокий, прекрасно сложен, в дорогом костюме, который сидит на нем, как влитой. Белая рубашка оттеняет загорелую кожу. Я вспоминаю то, что произошло между нами вчера, и мои щеки начинают пылать.

Мне кажется, что я снова чувствую на себе его горячие руки, и меня топит волной сладкого возбуждения. Опускаю голову и стараюсь прикрыть грудь волосами, потому что через платье теперь отчетливо проступают соски. Черт возьми.

Олег отходит куда-то по делам и просит дождаться его на том же месте, иначе мы потом просто не найдем друг друга.

Когда я в следующий раз взглядом нахожу Егора в толпе, рядом с ним стоит какая-то молоденькая девушка. Они улыбаются друг другу и о чем – то переговариваются, не замечая никого вокруг. Он наклоняется к ней, что-то шепчет на ухо и обнимает за талию.

В этом жесте столько тепла. Это странно. Это очень странно. Если это случайная любовница, то с ней так себя не ведут. Прилюдно показывать свои чувства, это вообще не про Егора. Вернее раньше, когда мы встречались, и у нас все было хорошо, он стремился держать меня в своих руках, как можно чаще. Но потом он очень изменился.

Нехорошее предчувствие скребет на душе, и я поспешно отворачиваюсь, потому что видеть это пытка для меня. Но перед этим замечаю, как взгляд Егора сверкает в мою сторону, и в нем нет ничего кроме сражающей наповал холодности и гнева.

Наконец возвращается Олег, но его хмурый вид не предвещает ничего хорошего.

– У меня плохие новости, Мариш, – начинает он осторожно, – даже не знаю, как тебе и сказать.

– Не говори, – решительно прерываю его, – я не хочу ничего слышать. Скажи лучше, когда мы сможем уехать домой.

– Только через три часа, – грустно вздыхает, – и я бы на твоем месте все-таки выпил.

 Я молча погружаюсь в свои мысли и стараюсь абстрагироваться. Очень странно, но все это время меня не покидает такое чувство, что за мной следят. И это абсолютно точно не Егор. Он уже давно занялся своими делами и не обращает на меня никакого внимания.

Примерно через час на сцену выходит какой-то мужчина и берет в руки микрофон. Он долго говорит про какую-то сделку, но мне это неинтересно, поэтому я перестаю его слушать. Неинтересно до тех пор, пока Олег резко не хватает меня за талию и не разворачивает к себе.

– Так, – шепчет взволнованно, – а теперь набери в грудь побольше воздуха и постарайся дышать глубже.

Я распахиваю глаза и недоуменно смотрю ему в лицо. Что на него нашло? Но он отвечает мне таким беспокойным взглядом, что внутри меня стягивается какой-то леденящий комок.

В следующее мгновение я очень отчетливо слышу, как голос мужчины со сцены объявляет о помолвке между Егором Градовым и Эмили Стоун. Это звучит, как выстрел в звенящей тишине по мишени из моего сердца.

Глава 5

Чувствую, как комок внутри пульсирует и взрывается, замораживая холодом все мои внутренности. Ледяными осколками ранит в самое сердце, вышибает весь воздух из легких вместе со слезами из глаз. Я зажмуриваюсь и прилагаю все усилия, чтобы не упасть.

Возможно, для меня сейчас это был бы наилучший выход: упасть в бездну, провалиться в пропасть, лишиться чувств и ничего не чувствовать. Не смотреть, не слушать, не осознавать. Я же знала, я, черт возьми, весь день ощущала внутри себя предупреждающие звоночки. Я боялась сюда идти с самого начала. Понимаю, что даже, если бы не пошла, это не спасло бы меня от оглушительной реальности, но так я могла бы уйти к себе и закрыться в своем маленьком мире, принять эту новость в одиночестве и постепенно справится с эмоциями. А сейчас я у всех на виду. И моя жизнь рушится у всех на виду.

– Дыши, Мариш, – слышу, как сквозь вату голос Олега.

Хорошо, что я стою спиной к сцене, у меня есть время прийти в себя и не дать Егору насладиться моим разбитым видом, потому что в этот момент он смотрит на меня. Чувствую, что смотрит.

Выхватываю из рук Олега бокал и двумя глотками осушаю его. На голодный желудок это должно помочь мне немного расслабиться.

– Еще? – спрашивает Олег.

– Нет, – шепчу в ответ.

Все происходящее вокруг напоминает мне сцены из кошмарных снов. Хотя, даже в самых страшных кошмарах мне никогда не снился такой расклад. Мне удается как-то сдвинуть происходящее на сцене на второй план, может под действием алкоголя, и подумать сейчас о том, как мало времени мы провели вместе с Егором, когда у нас еще все было хорошо. Ничтожно мало. Даже вспомнить будет не о чем тоскливыми одинокими вечерами.

Нас как-то сразу настолько затянула страсть, что на остальное времени не хватило. Только наше знакомство яркой вспышкой осталось в нашем прошлом, а дальше каждый из нас был слишком занят работой, учебой, Егор еще и футболом. Мы встречались только тогда, когда обоим позволяло время, но тогда нам было не до разговоров.

Мы просто притягивались, как магнитом, не спали, не ели, просто всю ночь любили друг друга. Почему я тогда была уверена, что это не то, что мне нужно, я не знаю. Мне не хватило времени разобраться, и я ошиблась. Потом открылась вся правда, и я потеряла его.

Мы словно поменялись с ним местами. Вот только обмен у нас получился не равноценный. Сначала он любил, а я была равнодушна, потом полюбила я, а он возненавидел. Хотя здесь всем воздалось по заслугам. Я предала его, и мне все вернулось бумерангом.

Теперь получалось мужчина, которого я люблю всем сердцем, сейчас смотрит на меня так, будто я грязь, прилипшая к его дорогим ботинкам. Все происходящее со мной в последнее время слишком страшно, чтобы быть правдой.

– Олег, – шепчу чуть слышно, – мне очень нужно на воздух. Пожалуйста, хотя бы ненадолго.

– Хорошо, пойдем, – соглашается и выводит меня из зала в сторону лифтов.

Мы поднимаемся с ним на последний этаж, который находится под самой крышей и очень напоминает просторную террасу. Высокие перила и небольшой навес вместо крыши. Я подхожу к самому краю и облокачиваюсь на перила, чтобы глотнуть свежего воздуха и попробовать снова дышать полной грудью.

– Марин, – слышу в его голосе панические нотки, – ты же не собираешься…

– Егор, – отвечаю со смешком, – не говори глупостей, у меня маленький сын. Чтобы ни случилось в моей жизни, я его не оставлю без матери.

– Хорошо, – выдыхает облегченно.

– Оставь меня ненадолго одну, пожалуйста, – прошу его, потому что не люблю, когда на меня так пристально смотрят, – все будет хорошо, я обещаю.

Олег после недолгих раздумий уходит, а я просто стою и наслаждаюсь легким дуновением ветра. Ровно до тех пор, пока не слышу за своей спиной тихие шаги.

Мне не надо поворачиваться, чтобы понять кто это. Я и так знаю. Чувствую сначала жжение на спине, потом мурашки по всему телу, потом свое сердце, которое срывается и заходится в бешеном ритме.

Я не оглядываюсь, продолжаю стоять спиной к нему. То, что он здесь, скорее всего, просто совпадение, никогда не поверю, что он пошел меня искать.

Он подходит к перилам и встает рядом со мной, я даже чувствую своей левой рукой тепло, исходящее от него.

– Поздравляю, – решаю все-таки начать разговор, чтобы отвлечься от ощущений, поглощающих меня рядом с ним.

Мне удается это сказать абсолютно спокойным голосом. Равнодушным и полностью безэмоциональным.

– Спасибо, – отвечает с ухмылкой.

Сволочь. Теперь уже мне не кажется его появление здесь случайным. Увидел, куда я ушла, и отправился следом? Может, надеялся увидеть, как я сигану с крыши. Не дождется.

– Тебе по-настоящему повезло, – продолжаю спокойным голосом, уже даже начинаю гордиться своей выдержкой, – недавно здесь живешь и уже подцепил самую богатую невесту.

– Завидуешь? – опять этот издевательский тон.

– А ты думаешь, тут есть чему завидовать? – с этими словами выдаю ему свою самую равнодушную улыбку.

«Оскар» мне, пожалуйста. Сегодня я его заслужила.

– Проверим? – на этой фразе его губы выдают сексуальную усмешку, которую я когда-то так любила. Я ненадолго зависаю и не сразу понимаю, что происходит в следующий момент.

Он резко хватает меня и припечатывает к перилам. Одной рукой фиксирует затылок, второй крепко держит за талию и впивается в мой рот, не давая ни малейшего шанса отступить. Я пытаюсь его оттолкнуть только первые пару секунд, потом мое эмоциональное состояние не выдерживает такого напора, и я отвечаю. Горячо, страстно, безудержно. Так, как всегда, у нас с ним было. Выгибаюсь навстречу его рукам и уже ни черта не соображаю.

Меня окутывает жаркой волной, пробивает трескучими разрядами до костей и распаляет до умопомрачения. Как же давно он не целовал меня. Как давно! Я отвечаю ему со всей одержимостью, жадно набрасываюсь на его рот и облизываю губы. Мы сплетаемся языками. От этого прикосновения чувствую, как горячий импульс бьет прямо между ног и растекается там горячей волной желания.

Мгновенно прихожу в себя, когда чувствую, как его руки задирают мне платье. Застываю, как статуя, потому что мне становится противно. Я только что чуть не отдалась на крыше чужому мужику, жениху другой девушки. Теперь он для меня чужой.

Егор чувствует мой ступор и отпускает. Не знаю, что бы я стала делать, если бы он продолжил, долго сопротивляться ему я не умею.

Я молча обхожу его и спешу к дверям. Убраться отсюда подальше мое единственное желание сейчас.

Глава 6

Возвращаюсь в зал и все еще чувствую себя неживой. Нахожу глазами Олега и пробираюсь к нему через толпу людей. Рядом с ним мне становится хоть немного спокойнее.

Как только я появляюсь в этом зале, ощущение, что за мной кто-то пристально наблюдает, снова возвращается ко мне. Меня даже передергивает несколько раз. Осторожно оглядываю людей вокруг себя, но ничего особенного не замечаю. До тех пор пока не подхожу к Олегу и не поднимаю голову выше.

Сразу в толпе натыкаюсь на взгляд мужчины, который пристально меня разглядывает. У него черные вьющиеся волосы, черные глаза и смуглая кожа. От него даже издалека веет аристократичностью, властью, опасностью и большими деньгами. Теперь сбежать отсюда мне хочется еще больше.

Олег видимо чувствует мое напряжение, оборачивается и, увидев мужчину, перехватывает меня за талию.

– Пойдем, – подталкивает меня вперед, – я вас познакомлю.

Мы подходим ближе к хозяину всего этого веселья, то, что хозяин здесь именно он у меня не возникает никаких сомнений. Каким-то внутренним чутьем я понимаю и то, что это он настаивал на моей кандидатуре для съемок.

Мужчина все это время не отрывает от меня внимательного взгляда, в котором горит мужской интерес и дикое желание присвоить меня себе. Вот только этого мне сейчас не хватало.

Как я смогу ему отказать, если он потребует от меня то, что не входит в мои обязанности по трудовому договору.

Как вообще таким отказывают, кто-нибудь знает?

Мне даже спрятаться не за кем теперь, я одна в этой никчемной жизни барахтаюсь как котенок, которого все время пытаются утопить.

– Познакомься, Марина, это Алекс Мартон, главный спонсор сегодняшнего вечера и заказчик съемки.

Меня сковывает чувство страха, потому что мужчина смотрит только на меня, никуда больше не отвлекается. Я его прожигающий взгляд чувствую каждым сантиметром своей кожи. У меня нет никаких сомнений, что он видел меня много раз на фотографиях, раз уж выбрал для съемок. Так неужели я настолько сильно отличаюсь в живую, что он глаз отвести не может.

Вдоль позвоночника бежит неприятный холодок, и меня начинает ощутимо потряхивать. Жутко. Я инстинктивно сжимаю руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони до крови, но прийти в себя мне это не помогает.

Он очень осторожно берет мою руку в свою и целует. Подушечками пальцев нежно проходится по свежим ранкам, будто понимая, зачем я это сделала и, убеждая, что рядом с ним мне бояться нечего. Меня обжигает это прикосновение, но я пока не способна проанализировать причины такой реакции.  Он, безусловно, знает, как нужно обращаться с женщинами, потому что сейчас действует очень деликатно и осторожно. В его взгляде, направленном на меня, не замечаю никакой опасности, поэтому постепенно начинаю расслабляться рядом с ним и выдыхаю.

– Марина, вы самая красивая женщина, прошу заметить не только в этом зале, но из всех, кого я видел в своей жизни, – отвешивает мне комплимент Алекс, а я стою и думаю, что хотела бы услышать эти слова совсем от другого мужчины.

– Спасибо, – отвечаю ему без улыбки. В конце концов, я просто хочу домой.

В этот момент чувствую, как мою правую щеку начинает ощутимо покалывать, и я уже знаю, кто мне ее прожигает взглядом. Егор сегодня отследил всех мужиков, которые обратили на меня свое внимание. С одной стороны, вроде бы весь в делах, даже обручиться успел, с другой постоянно видит, что я делаю.

Алекс с Олегом начинают обсуждать какие-то деловые вопросы, а я с тоской рассматриваю содержимое своего бокала.

Я даже не помню, как продержалась до конца вечера. Когда мы уже собирались ехать, ко мне снова подошел Алекс, на этот раз в его руках был шикарный букет алых роз.

– Это чтобы вы никогда не грустили, – протягивает мне цветы, – позволите вас подвезти? – добавляет смело глядя мне в глаза.

– Думаю, не стоит, – отвечаю серьезно.

Надо же, какой проворный и наглый. Даже если сейчас мой отказ будет стоить мне работы, я нисколько не расстроюсь и уж, конечно, не передумаю. Плевать. Теперь мне на все плевать. Все, что было для меня по-настоящему важно и дорого, я сегодня уже потеряла.

Я знала, что стоит хоть одной слезинке упасть и поток слез будет уже не остановить. Поэтому сразу, как только приезжаю домой и проверяю сына, залезаю под душ, опускаюсь на пол, уткнувшись головой в колени, горько плачу, чувствуя себя разбитой и одинокой.

Затем в спальне падаю на кровать, утыкаюсь лицом в подушку и отчаянно изливаю ей свое горе всю ночь. Ближе к утру, когда за окном уже начинает светать, просто лежу, уставившись в потолок, равнодушная и усталая.

Егор никак не отреагировал на то, что я была на приеме. Вероятно, ему для мести хватило того, что там я узнала о его помолвке. Он даже насчет моей работы больше не высказывался. Мы с ним практически не пересекались.

Ну, хоть на улицу не выгнал и на том спасибо.

Глава 7

На следующее утро меня будит настойчивый звонок телефона. Я с большим трудом выбираюсь из кровати, потому что опять не спала почти всю ночь. Поднимаюсь на ноги и чувствую, что голова начинает кружиться, скорее всего, из-за стресса и постоянных слез. Добираюсь до орущего телефона и беру трубку.

– Марин, – слышу голос Олега, – ты там жива вообще?

– Жива, – отвечаю хрипло, – что ты хотел в такую рань?

– Какая рань, время обеда уже.

– Не важно. Ну, так что? – раздраженно прерываю его.

– Марина, ты нужна мне срочно. Сегодня Алекс назначил дополнительную съемку.

– Олег, мы же договаривались, никаких дополнительных часов.

– Марина, – даже голос повышает от эмоций, – он дополнительные съемки оплачивает в трехкратном размере.

– Ну и что? С чего ты взял, что мне это интересно?

– Марин, это интересно мне. Ты уж прости, но я, как твой агент, тоже получу огромный процент с этого. Так что, давай, поднимай свой ленивый зад и дуй в студию, приводить себя в порядок.

– А если я откажусь? – закидываю удочку.

– Тогда ты останешься без работы, и я тоже, – рычит в трубку, – и не забывай про неустойку, она огромная.

– Хорошо, сейчас приеду, – обреченно выдыхаю.

В конце концов, что такое потерпеть три часа съемки, надеюсь, потом-то меня оставят в покое. Быстро привожу себя в порядок, сильно не усердствую, все равно там, в студии сделают все, как надо.

Забегаю по пути в детскую, целую сына, даю себе немного времени подержать его в своих руках и насладиться сладким запахом.

На завтрак у меня уже времени не остается, поэтому беру с собой пару бутербродов, кофе и выбегаю из квартиры. Перекусываю, пока еду в такси, потому что по опыту знаю, что съемка может затянуться на несколько часов.

Когда подъезжаю к месту, обращаю внимание, что рядом со студией припаркованы несколько черных тонированных иномарок, а возле входных дверей стоят два огромных охранника. Подхожу ближе и застываю, не знаю, что я должна сказать им, чтобы меня пропустили. Но один из них сам распахивает передо мной двери.

– Проходите, вас ждут, – говорит спокойно, умудряясь при этом даже рот практически не открывать.

Я захожу внутрь и вижу, что здесь охраны еще больше. Все на одно лицо и в одинаковых черных костюмах. Олег стоит у окна и как обычно с кем-то ругается по телефону. В углу сидит девочка фотограф, с которой я частенько работаю. У нее огромные глаза и перепуганное лицо, мне тоже как-то не по себе, еще с тех пор, как я увидела количество машин и охраны.

Прохожу дальше и замечаю, что в кресле у стены с ноутбуком на коленях сидит Алекс. Он сосредоточенно смотрит на экран и, кажется, никого не замечает. На столе рядом с ним огромное количество черных футляров с украшениями. От такого вида я вовсе не замираю в восхищении, у меня в голове только одна мысль, неужели все это количество, надо будет отснять. Это же на целый день.

Дальше все идет по отработанной схеме, меня усаживает в кресло визажист и делает свою обычную работу. Затем она приносит две коробки, одну большую, вторую поменьше. В большой коробке лежит платье, в маленькой – туфли. Не понимаю, на черта они мне нужны, ведь снимать будут только верх, но послушно беру и то и другое.

Я быстро переодеваюсь за ширмой и подхожу к столу, на котором лежат футляры с драгоценностями. Алекс в это время перебирает коробки, несколько из них открывает и показывает мне. Я равнодушно пробегаю по ним глазами и продолжаю молчать. Он, что ждет, когда я выберу сама? Так мне абсолютно все равно. Я к этим разноцветным камням и их холодному блеску абсолютно равнодушна.

Понимаю, конечно, что здесь побрякушек на огромную сумму, скорее всего, поэтому здесь столько охраны, но я никогда не была любительницей драгоценностей. Может пару раз после первых съемок покупала себе что-то или получала в подарок от родственников, но особо не носила.

Алекс сам выбирает комплект с брильянтами и передает его девушке, которая приводила меня в порядок. Она помогает мне справиться с застежкой, и мы приступаем к работе. К моему большому облегчению съемки длятся совсем недолго. Из всей этой кучи драгоценностей Алекс выбирает только три комплекта. Не понимаю только, зачем надо было привозить с собой все.

Сам хозяин этой коллекции во время съемки сидит все в том же кресле и ни на секунду не сводит с меня глаз. Раньше он никогда не присутствовал лично, только сегодня. Не знаю, что это значит, но мне это совсем не нравится.

После окончания съемок Алекс подходит ко мне и протягивает руку к моим волосам, я в испуге отшатываюсь, но его это не останавливает.

– У вас перышко в волосах, – говорит с легкой улыбкой и достает его из моих волос.

– Спасибо, – отвечаю нервно и все равно отхожу от него на шаг.

– Марина, вы можете выбрать себе комплект в подарок, – показывает на коробки, – любой.

– Только один? – ехидно спрашиваю.

Язык мой враг мой, особенно в те моменты, когда мне не по себе.

– Нет, не один, – отвечает, нисколько не меняясь в лице, – можете забрать себе хоть все.

Ну, ни хрена себе, думаю про себя. Как дорого меня оценивают. Даже не знаю сейчас смеяться или плакать. А что потребуют взамен? Пожизненное рабство? Статус послушной наложницы, раздвигающей ноги сразу, как только хозяин появляется на горизонте?

– Я не люблю драгоценности,  – пожимаю плечами, – вернее, я к ним абсолютно равнодушна, так что здесь мимо. Они не представляют для меня никакой ценности.

– А что вы любите? – незамедлительно следует вопрос, – вернее, что для вас представляет наивысшую ценность?

– Я люблю своего сына, – твердо отвечаю, – больше всего на свете. Он самое дорогое, что у меня есть.

Хотя тут можно поспорить, есть ли.

Алекс к моему большому удивлению и сожалению никак не реагирует на новость о том, что у меня есть сын. Я надеялась, что, узнав об этом, он от меня отстанет. Опять мимо.

– Марина, а давайте прогуляемся, – ловко меняет тему.

– Зачем? – напряженно спрашиваю.

– Подышим свежим воздухом, – отвечает с улыбкой.

– А у меня есть выбор? – обреченно спрашиваю.

Он несколько секунд удивленно на меня смотрит, затем его брови ползут вверх.

– Марина, скажите, вы, что меня боитесь?

– Да, – отвечаю честно.

– Почему?

– Я не знаю, как вам отказать. На вашей стороне сила, – киваю в сторону охранников, – и власть.

– Да, это сложно, – спокойно отвечает, а у меня по спине ползут мурашки, – мне еще никто никогда не отказывал.

– А мне очень хотелось бы, – честно отвечаю, – наверно вас просто боятся.

– Не знаю, – говорит опять с улыбкой, – никогда не замечал у женщин рядом со мной чувство страха. Видел много чего другого, но только не страх.

К своему ужасу я стремительно краснею от этой фразы и снова покрываюсь мурашками. Вот черт. Алекс, бесспорно, это замечает и начинает хохотать в голос. Я несмело улыбаюсь ему в ответ и выдыхаю с облегчением. Чувствую, как меня постепенно отпускает напряжение. Кажется, я ему верю.

– Поверьте, я никогда не обижал женщин и ни к чему их не принуждал, – добавляет, отсмеявшись, – я просто провожу вас и все.

Я переодеваюсь в свою одежду, и мы вместе выходим на улицу.

– Давайте пройдемся по набережной, – сама предлагаю, потому что, пожалуй, так быстрее отвяжусь от него, – у меня не так много времени. Мне нужно домой к сыну.

– Хорошо, – на удивление спокойно соглашается, – я отниму у вас буквально полчаса. Потом мой водитель отвезет вас домой.

Алекс начинает говорить первым, в основном о модельном бизнесе, видимо, чтобы я могла поддержать разговор. Но потом он ловко соскакивает с этой темы и переходит к более личным вопросам.

– Сколько вашему сыну? – спрашивает заинтересованно.

– Девять месяцев.

– Самый интересный возраст, – комментирует так, будто разбирается в этом. Хотя, может у него и дети есть. Я же о нем совсем ничего не знаю.

– Вы ведь не замужем? – прилетает следующий личный вопрос.

Я поднимаю голову, чтобы ответить, но в этот момент замечаю недалеко от нас счастливую парочку, мужчину и женщину. Они самозабвенно целуются и никого не замечают вокруг. Этого мужчину я узнаю из тысячи, потому что он, как заноза сидит в моем сердце и постоянно причиняет боль. Острую, ноющую, хроническую.

– Марина, что с вами? Вы так побледнели, – слышу, как сквозь вату голос Алекса.

– Нет, я не замужем, – отвечаю на предыдущий вопрос, – отвезите меня, пожалуйста, домой, я плохо себя чувствую. Устала, наверно.

Дома я снова срываюсь и тихонько плачу возле детской кроватки, в которой спит Даня. Изливаю свое горе без единого звука, чтобы не разбудить сына. Вот вроде бы приняла уже новость и смирилась, а стоит мне увидеть их вместе, как я не могу сдержаться.

Я сижу спиной к стене и тихонько вою. Больно. Как же мне больно. Слезы льются из меня ручьем. Рыдания сдавливают горло спазмами, и я зажимаю рот ладонями, чтобы не получалось слишком громко. Обхватываю руками колени и раскачиваюсь из стороны в сторону, пытаясь успокоиться. Как же мне не хватает сейчас объятий близкого человека и обычных слов утешения. Хоть кого-нибудь, с кем можно разделить свое несчастье.

Сегодня я еще поплачу, еще немного побуду слабой и уязвимой, обещаю себе, а потом я соберу себя по кусочкам и начну жить дальше ради своего сына. Он единственный, кто любит меня по-настоящему, несмотря ни на что. Я снова стану сильной и непробиваемой, чтобы быть достойным примером для своего ребенка.

Дальше я живу как в бреду. Встаю утром, принимаю душ, занимаюсь ребенком, все на автомате. Все действия словно механические. Мало ем и плохо сплю. Похудела и осунулась.

Когда через две недели все газеты начинают пестрить главной новостью о помолвке двух могущественных семей с фотографиями счастливой пары, я встречаю ее с ледяным спокойствием.

Потому что в этот момент в моей жизни появляется другая новость, которая окончательно разрывает мой мир на части. Тест на беременность с двумя ярко-красными полосками.

Глава 8

Теперь все чаще меня посещает мысль, что после свадьбы Егор приведет свою жену в этот дом. Как я смогу здесь жить и смотреть на все это круглыми сутками?

Во всем этом была только одна положительная сторона. На любимого мужчину в моей жизни рассчитывать уже не стоит, но зато теперь появилась надежда на то, что новая жена родить ему еще детей.  Надеюсь, тогда Егор отдаст мне Даню, потому что ни одна женщина не захочет видеть у себя дома чужого ребенка. И если Егор на самом деле ее любит, то он сделает все, чтобы она была довольна и счастлива. Отпустит меня вместе с сыном домой, в Россию.

Хотя вообще не факт, что он не выставит меня на улицу одну еще до своей свадьбы. А в свете новых событий мне все равно придется очень скоро на время уйти из этого дома и спрятаться. Как мне пережить разлуку с Даней, я не знаю. У меня есть еще от силы месяца три, чтобы решить, что делать.

Сегодня я случайно узнала, что Егор принял решение слетать домой на новогодние праздники и, судя по всему, меня он брать с собой не собирался. Как же так, черт возьми, я еще кормлю сына грудью.

Выловила Егора утром в кабинете и решила поговорить, как можно быстрее, если тянуть дальше, потом будет просто не достать билетов.

– Егор, – прошу его сразу, – возьми меня с собой в Россию. Даня же не может пока без груди, почему вы летите без меня?

– Я думаю его можно уже начать отучать от грудного вскармливания, – категорично заявляет, –  ему скоро год. Вот как раз и отвыкнет, пока мы ездим.

У меня все холодеет внутри и дрожит. Что это значит, черт возьми, он, что хочет избавиться от меня? И вообще, что за варварские методы, зачем разлучать ребенка с матерью, он же плакать будет все время.

– Но нельзя же так жестко действовать и так резко, – пытаюсь донести до него, – он проплачет все праздники. И по всемирным рекомендациям ВОЗ грудное вскармливание считается оптимальным до двух лет, – решаю надавить на то, как правильно.

– Может, до школы будешь кормить тогда? – ехидно замечает.

– Егор, можно мне тоже поехать, пожалуйста. Я очень хочу увидеть маму. И мне нужно поговорить с Аленой, – добавляю нерешительно.

– А ты уверена, что она захочет с тобой разговаривать? – слышу жесткий вопрос, – после того, что ты ей сделала, Паша тебя даже близко к ней не подпустит. И я его полностью поддерживаю в этом вопросе.

– Я просто хочу извиниться, – растерянно добавляю почти шепотом.

– Ладно, – отмахивается он от меня, – закажи себе билет сама. Я беру тебя только потому, что Марго звонила и просила привезти тебя с собой. Ну и сыну с тобой будет лучше. И только попробуй что-нибудь еще выкинуть.

– Спасибо, – выдыхаю облегченно.

Я заказываю билет и собираю все необходимые вещи себе и ребенку. Потом укладываю сына спать и еду в ближайший торговый центр, чтобы купить всем подарки. Вряд ли, конечно, это смягчит отношение ко мне окружающих, но мне просто захотелось порадовать родных, праздники же.

Детям покупаю музыкальные игрушки на новогоднюю тематику, такие же, как Дане, остальным просто новогодние сувениры. Упаковываю все это в яркие коробки, прикрепляю открытки с именем и перевязываю лентами. Не покупаю подарок только одному человеку, Егору. Какой смысл тратить на него свои деньги, все равно ведь выкинет и скорее всего, сделает это у меня на глазах.

Хорошо, что я догадалась взять с собой теплые вещи, потому что дома намного холоднее, чем у нас и намного больше снега. Думаю, Дане понравится играть в снегу, надо будет успеть несколько раз выйти на прогулку, пока мы здесь гостим.

По приезду мы останавливаемся в доме родителей Егора, но я чувствую себя здесь не в своей тарелке, потому что не знаю, что им про меня известно. Относятся они ко мне хорошо, вроде даже никаких косых взглядов в мою сторону замечено не было. И вопросов никаких, что касается наших отношений с Егором, не задают. Ну, а там, кто знает.

Беременность пока к моему большому облегчению никак себя не проявляет, надеюсь, и дальше так будет. С Даней меня рано начал мучить токсикоз и продолжался довольно долго. А здесь я все время на глазах у родственников, нельзя, чтобы кто-нибудь увидел или догадался об этом.

Хорошо, что Егор на меня сейчас вообще никакого внимания не обращает, если бы он был ко мне более внимательным, он бы заметил, как увеличилась моя грудь и как я шарахаюсь от резких запахов, чтобы не спровоцировать рвоту.

Теперь я и сама пытаюсь его избегать, становлюсь тихой и незаметной, почти все время провожу в детской комнате с Даней, потому что моя тайна для меня сейчас дороже всего.

Я отпрашиваюсь у Егора ненадолго съездить домой, чтобы поздравить маму. Он хмурится, но соглашается, с условием, что он меня завезет, сам поедет в офис и на обратном пути заберет. Не знаю, зачем такой контроль, но соглашаюсь, выбора у меня все равно нет.

После разговора с Аленой чувствую, как меня отпускает гнетущее напряжение, мне становится значительно легче. Она очень добрая и отзывчивая. И она меня простила. С Пашей поговорить не успеваю, потому что он уходит гулять с детьми. Решаю просто провести время с мамой, пока есть возможность, не думаю, что Егор надолго меня здесь оставил.

Захожу в гостиную и первым делом замечаю недалеко на столике тонометр, а дальше в шкатулке несколько упаковок с таблетками. Я совсем не разбираюсь в названиях, но понимаю, что, скорее всего, это таблетки от повышенного давления. У меня сжимается сердце и от страха начинают трястись руки.

– Мама, – зову ее, – ты болеешь? – спрашиваю взволнованно.

Она поворачивается ко мне с виноватым выражением лица и, видимо, сожалеет, что не успела спрятать лекарства.

Я крепко обнимаю ее и целую в обе щеки.

– Ерунда, – отмахивается она, – просто много работала в последнее время.

– Может, наймешь помощника? – предлагаю ей, – сама ведь, наверно, не сможешь оставить работу.

– Не смогу, – подтверждает с улыбкой, – расскажи лучше, как вы живете. В последнее время совсем заработалась и давно к вам не приезжала.

– Хорошо все у нас, – стараюсь изо всех сил, чтобы мой голос звучал правдоподобно.

Теперь, когда я увидела таблетки, я никогда не признаюсь ей, как на самом деле у меня обстоят дела и как мне там плохо живется.

– А ты чего одна, где Даня? И Егор?

– Даню не взяла, потому что спит, а Егор уехал в офис, срочные дела, как всегда. Давай завтра сходим куда-нибудь погулять втроем? Я, ты и Даня.

– Давай, – улыбается мне.

Как я и думала, Егор много времени на общение с родными мне не дает, заезжает уже через два часа. Командует собираться и уходит ждать меня на улицу.

Когда я выхожу из дома, Егор стоит возле машины и разговаривает с Пашей. Они что-то обсуждают на тему бизнеса, поэтому я решаю, что ничего страшного не произойдет, если я подойду ближе. Ловлю по пути странный сочувствующий взгляд от Паши, но никак не могу понять, что это значит. До тех пор, пока не перевожу взгляд на Егора.

У него на белой рубашке отчетливо видны следы от ярко-красной помады. И еще один еле заметный след на щеке. Господи, он, что и домой к нам в таком виде заходил? Его же видела мама. Что она подумает? А сейчас он в таком виде заявится к своим родителям.

Чувствую, как голова начинает кружиться, и отхожу немного в сторону, стараюсь дышать глубже. Мне никак нельзя сейчас выдавать свое состояние. Прислоняюсь к дереву и смотрю куда угодно, только не на Егора. Вроде начинает отпускать, как раз к тому времени, когда я слышу злое «Поехали» в мою сторону.

У него же невеста есть, что он творит такое. Никогда бы не подумала раньше, что он такой кобель. Интересно, когда мы с ним встречались, он тоже спал со всеми подряд. Хотя не мне его осуждать в этом случае. Я-то чем лучше? Встречалась с одним, мечтала о другом. Пусть не изменяла, но это тоже предательство.

– Егор, – не выдерживаю я, – ты можешь в дом моей мамы не приходить в таком виде.

– А что не так с моим видом? – самодовольно щурится.

Сволочь. Ненавижу его. Ненавижу.

– У тебя вся рубашка в помаде, – умудряюсь сказать абсолютно спокойным голосом.

– Ну, так может это твоя помада на мне. Тогда не возникнет никаких вопросов, – пожимает плечами.

Чувствую, что тошнота резко возвращается ко мне от того, как мне становится противно сидеть с ним рядом в одной машине.

– Я никогда в жизни не красила губы ярко-красной помадой, и мама об этом знает.

– Разве у твоей мамы могут ко мне возникнуть вопросы после того, что ты натворила? – спрашивает с изрядной долей издевки, – думаю, нет. Поэтому разговор окончен.

 У меня на глаза наворачиваются слезы, и я не могу их сдержать. Эта сволочь бесспорно замечает это.

– А уж не ревнуешь ли ты, родная? – опять эти издевательские нотки в голосе, – так у тебя на меня нет никаких прав, не забывай об этом.

– Я помню, – отвечаю глухим голосом, – просто я видела у мамы на столе тонометр и целую гору таблеток. Я переживаю за нее, а она мне не хочет ничего рассказывать.

– Позвони Алене вечером, узнай, вы же теперь подруги, не разлей вода, – брызгает в меня свою следующую порцию яда.

 Интересно, как он узнал об этом. О том, что она меня простила.

– Узнаю, – просто отвечаю ему. Мечтаю уже, чтобы мы скорее приехали, и я смогу избавиться от его общества.

Дома меня ждет еще один сюрприз и, конечно же, неприятный. Приятных на мою долю в этой жизни, видимо, уже просто не осталось. Когда я вечером принимаю душ и ложусь спать в комнате, отведенной для меня свекровью, дверь распахивается и на пороге появляется Егор.

– Зачем ты пришел? – вырывается из меня дрожащим голосом.

– Это моя спальня, – твердо заявляет.

– Не может быть, – мотаю головой, – меня сюда твоя мама отправила.

– Ну, все правильно, они нас поселили в одной комнате.

– Я пойду спать в комнату к Дане, – быстро выпаливаю и, прикрывшись простыней, сползаю к кровати.

Егор резко хватает меня за щиколотки и тащит обратно. Нависает надо мной так близко, что меня пронзает дрожь до самых кончиков пальцев. Чувствую от него запах алкоголя. Опять. И мне страшно.

– Ты никуда не пойдешь, – рычит на меня и силой сдергивает простынь.

Боже, на мне только тонкая кружевная сорочка, через которую все видно. Я ее ношу только потому, что в ней удобно кормить ребенка, но она абсолютно не способна ничего скрыть.

Глаза Егора стремительно темнеют, и он склоняется еще ближе ко мне. Я вся сжимаюсь в комок, потому что во мне разгорается ответное пламя, но я не хочу его прикосновений, ничего не хочу после того, как он сегодня трахнул секретаршу, ну или кто она там ему. И он все еще помолвлен. Поэтому, пытаюсь заставить свой организм успокоиться, и не реагировать на него.

– Ну что, насмотрелась? – летит в меня ядовитый вопрос, но я не понимаю толком, о чем он сейчас говорит.

– На своего любимого Пашеньку, – продолжает свою мысль.

– Ты спятил? Он муж моей сестры, – отвечаю со слезами в голосе.

– Раньше тебя это не останавливало, – зло выдыхает мне прямо в ухо и прикусывает кожу на шее. Меня простреливает током от этого прикосновения и предательски слабеет тело.

Он резко хватает меня за талию и одним рывком садит на свои бедра. Это так близко, слишком близко и очень откровенно, потому что я перед ним почти вся раскрыта. Даже подол моей короткой сорочки задрался почти до самого пояса.

Мне катастрофически не хватает воздуха, и я начинаю часто дышать через рот. Взгляд Егора прикипает к моим губам, а руки на моей талии сжимаются все сильнее.

Господи, помоги мне! Как найти в себе силы оттолкнуть его?

Егор медленно склоняется к моим губам, а у меня все сжимается внутри от сладкого предвкушения, чувства тревоги и ощущения нереальности происходящего. Чувствую, что остатки здравого смысла покидают меня, и я готова ему сдаться. Это наваждение длится до тех пор, пока я не улавливаю запах чужого парфюма от его кожи на щеке. Женского парфюма!

Меня передергивает от отвращения и унижения. Тошнота начинает накатывать волнами, и я нахожу в себе силы оттолкнуть его в сторону. Видимо сейчас он слишком расслабился рядом со мной, поэтому мне без труда это удается.

Выбегаю из спальни и пытаюсь сообразить, где же здесь еще одна ванная комната. Мне нужно срочно туда попасть, пока меня не начало выворачивать прямо в коридоре. Вряд ли я смогу правдоподобно объяснить причину своего недуга.

Бегу с сумасшедшей скоростью и со всего размаха врезаюсь в … свою несостоявшуюся свекровь. Вот же черт. Даже равновесие теряю ненадолго, но она успевает меня перехватить за плечи.

– Что за пожар Марина? – осуждающе смотрит на меня и на мою неудачную ночную сорочку, – и что это за вид у тебя?

Я старательно дышу через рот, чтобы утихомирить свой желудок. Хорошо, что в коридоре значительно прохладнее, чем в комнатах и Людмила Сергеевна сегодня не пользовалась духами. Прикрываю руками свою грудь и отчаянно краснею перед ней. Тошнота понемногу отступает, и я вздыхаю с облегчением.

– Услышала, что Даня плачет, и спросонья соскочила с кровати в чем есть, – вру ей с непроницаемым лицом.

– У нас отличная звукоизоляция, – отвечает мне, нахмурив идеальной формы брови, – и там же няня рядом с ним.

– Приснилось, наверно, – тру для убедительности лицо ладонями, – плохо сплю в последнее время, кошмары замучили.

– Ты молодая мама, твои страхи за ребенка вполне объяснимы, – верит наконец-то моим отговоркам, – оденься и зайди в мою комнату. Разговор есть.

Мне эта идея не нравится сразу, как только она у нее появляется, потому что, если она сейчас копнет чуть глубже, я не знаю, что мне отвечать на ее вопросы. Мы с Егором не обсуждали эту тему, хотя стоило бы. Наверняка его родители видели, в каком виде он сегодня заявился домой с «работы».

Я даже под страхом смерти не смогу сейчас зайти обратно в комнату Егора, поэтому судорожно вспоминаю, где может быть еще моя одежда. Облегченно выдыхаю, потому что еще днем оставила в детской свой махровый длинный халат, как знала, что пригодится. На цыпочках захожу в комнату, хватаю халат и так же тихо выхожу обратно. Хорошо, что детская находится значительно ближе, чем комната Егора, так не должно возникнуть вопросов, почему я не пошла одеваться в свою спальню.

Захожу со стуком к своей «не свекрови» и застываю в нерешительности у порога.

– Садись в кресло, – приглашает меня Людмила Сергеевна.

– Спасибо, – спокойно отзываюсь я, хотя на самом деле у меня коленки трясутся от страха.

У нее на журнальном столике стоит поднос с чаем, значит, разговор будет не коротким. Она присаживается напротив меня, и я обращаю внимание, что она, несмотря на поздний час, выглядит идеально. На лице свежий макияж, волосы уложены в прическу, ни одна прядка до сих пор не выбилась, на костюме нет ни одного залома, он идеально выглажен, будто она в нем даже не садилась сегодня. Да, что уж тут говорить, даже ее любимая комнатная собачка выглядит намного лучше, чем я.

Хорошо хоть она не высказалась по поводу моего халата и не отправила меня одеться полностью. Все мои вещи остались в спальне, а туда я до утра ни ногой.

– Марина, – начинает серьезно, сложив руки в замок, – мне кажется, Егору надо больше отдыхать. Он выглядит замученным и уставшим.

Я от такой фразы даже чаем давлюсь. Ну, конечно, замученным, может просто перестарался сегодня на секретарше. Пока всех смазливых девок в округе перетрахаешь не мудрено и устать.

– Ты тоже выглядишь не очень хорошо, – продолжает говорить, так и не дождавшись от меня ответа, – прости за такую бестактность, но мужчина должен все время видеть рядом с собой красивую цветущую и уверенную в себе женщину, а не бледное ее подобие с синяками под глазами.

Меня сейчас разрывает настойчивое желание послать ее на хрен. Давно меня так никто не выводил из себя. Егор здесь не в счет, конечно. Я ведь ей даже не невестка, а она предъявляет мне какие-то претензии. Отдохнуть ему надо, может мне пойти массаж ему сделать или все-таки раздвинуть перед ним сегодня ноги. Пусть расслабляется и получает удовольствие, вашу мать.

– Я тут подумала, – продолжает уверенно, а у меня внутри все скручивается от нехорошего предчувствия, – вы вполне можете оставить Даню у нас и поехать куда-нибудь отдохнуть. Вдвоем.

Почему все хотят отнять у меня ребенка, я не понимаю. И вообще, что за чушь про совместный отдых, она же прекрасно знает, что Егор женится. И женится не на мне.

У меня в голове есть два варианта ответа. Либо они хотят забрать сейчас у меня ребенка и больше мне его не отдавать, либо подразумевают, что я останусь любовницей Егора, несмотря на его женитьбу. Настоящей жене, думаю, она, вряд ли осмелится что-то предъявлять, не та категория. Значит, грушей для битья буду я.

Егор не выспался, не покушал, устал, не потрахался. Марина, срочно исправь ситуацию!

– Людмила Сергеевна, – отвечаю напряженным голосом, с трудом держу себя в руках, – я своего сына нигде не собираюсь оставлять, в конце концов, я его еще кормлю грудью. Тем более, уверена на сто процентов, что вы лично им заниматься не будете, а все обязанности повесите на няню. У нас тоже есть няня, поэтому мы справимся сами. А устал ваш сын, возможно потому, что усиленно готовится к свадьбе. С другой женщиной. Я здесь не причем. Я в его жизни просто мать его ребенка. Не более. На этом все. Мы с ним даже видимся не каждый день. Может вам стоит позвонить своей будущей невестке и обсудить с ней причины повышенной утомляемости вашего сына? Только при разговоре с ней не забудьте упомянуть, в каком виде Егор сегодня явился с работы, думаю, ей интересно будет об этом узнать.

С этими словами срываюсь с места и с бешеным сердцебиением бегу в детскую, там сразу закрываю дверь на замок и прислоняюсь к стене.

На меня во все глаза смотрит Настя, напуганная моим внезапным появлением.

– Сон приснился страшный, – объясняю ей, – я тут лягу на диване?

– Ложись в кровать, Марин. А мне и на диване хорошо. Ты такая уставшая, тебе надо выспаться.

Готова поспорить насчет нужно выспаться, потому что вряд ли смогу сегодня уснуть после такого представления.

Глава 9

На следующий день мы, как и договаривались, пошли гулять с мамой и Даней. Егор не давал мне возможности выходить одной, но с ребенком отпустил довольно легко. Что вообще творится у него в голове, непонятно.

Свекровь на меня сегодня демонстративно не обращала никакого внимания, даже не разговаривала. Меня такой расклад более чем устраивал, я даже выдохнула с облегчением. Но свалить из этого дома насовсем, мое желание так и не угасло.

Сначала мы решили пойти с детьми в аквапарк, а потом в детский игровой центр. Они находились совсем рядом друг с другом, поэтому программа развлечений была расписана на целый день.

К моей большой радости, с нами вместе пошла Алена со всей своей семьей. Так что я получила еще один шанс пообщаться и сблизиться со своей сводной сестрой. Во время наших водных развлечений несколько раз украдкой смотрю на Пашу, чтобы окончательно убедиться, что меня больше не торкает. Убедилась. В том, какой дурой была и сколько глупостей успела сделать. Жаль, что с Егором у меня так не получается. Я бы многое отдала, чтобы забыть его, как страшный сон.

В аквапарке мы делаем кучу фотографий, в основном детских и несколько общих. Видеться наши дети будут, судя по всему, очень редко, а моей маме очень хотелось запечатлеть всех внуков вместе.

Я все время смотрела на малышку Алису. Опыта с дочкой у меня пока еще не было, поэтому наблюдать за ней было интересно вдвойне. Кудряшки, бантики, платьица, туфельки – это все такая прелесть. У нее даже купальник был особенный, с пышной юбочкой. Настоящая принцесса, даже в бассейне. И самое главное, особенное трепетное отношение Паши к дочери. Мне кажется, на это можно смотреть целую вечность.

Может в этот раз у меня родится девочка? Мне бы очень этого хотелось.

– О дочке мечтаешь? – слышу тихий вопрос за своей спиной от Алены.

Мы сидим с ней в детском бассейне и наблюдаем, как наши дети поливают друг друга из игрушечной лейки.

– Да, – отвечаю с улыбкой, – но почему-то, мне кажется, что не в этот раз.

 Я передвигаюсь поближе к Алене так, чтобы меня не слышала мама.

– Ален, – начинаю говорить приглушенным голосом, – что с мамой? Она болеет? Я видела кучу таблеток у нее. Раньше ничего подобного не было.

– В последнее время давление у нее высокое. Мы с отцом пытаемся запретить ей работать, но она не хочет даже слышать об этом.

– Ну, не хочет уходить, пусть хотя бы отпуск возьмет, может ее в санаторий отправить? – предлагаю я.

– Пробовали, – качает головой Алена, – она даже соглашается сначала, а потом откладывает постоянно, ссылаясь на срочные дела.

– Ты держи меня в курсе, ладно? – прошу ее, – она ведь мне никогда не признается.

– Да, конечно, я сохранила твой новый номер, не переживай, ты тоже звони обязательно. У тебя сейчас такая ситуация, не позавидуешь.

– Я не знаю, что скажу маме, когда она узнает, что Егор женится. Не представляю, как выкручусь.

– Я не удивлюсь, если она уже знает, Марин, – пытается успокоить меня Алена, – просто не хочет вмешиваться.

Мы проводим вместе прекрасный день. Дети так наигрались, что уснули еще в машине на обратном пути. Я уношу Даню в свою бывшую комнату и укладываю там спать. Потом, подумав немного, набираюсь смелости и отправляю сообщение Егору, что остаюсь с Даней ночевать у мамы. Сразу отключаю телефон, чтобы он не мог мне дозвониться. У меня нет никакого желания возвращаться в дом его родителей, выслушивать упреки от «не свекрови» и ночевать в одной комнате с Егором. Даже если утром меня ждут крупные неприятности за мою выходку.

Ставлю в комнате радио няню и спускаюсь на первый этаж. Мы договорились с Аленой и мамой выпить особенный травяной чай перед сном и еще немного поболтать. Прямо в разгар наших посиделок телефон у мамы начинает настойчиво вибрировать, и я замечаю краем глаза, что звонит Егор. Я вся сжимаюсь в комок, руки под столом сцепляю между собой, но стараюсь не подавать вида, что мне не по себе. Одна Алена видит мою реакцию. Мама вроде ничего странного не замечает. Она просто отвечает на звонок.

– Они уже давно спят, Егор, не переживай, – врет мама вполне уверенным голосом, у меня даже глаза округляются от удивления, – просто мы все так вымотались за весь день, что решили оставить их у себя.

Она еще какое-то время слушает его, потом спокойно прощается. А я поднимаю на нее свой несмелый взгляд.

– Он заедет за вами завтра утром, – сообщает мне с улыбкой, – ох, уж эти мужчины, ни дня не могут обойтись сами.

Алена посылает мне подбадривающую улыбку и сжимает мою руку под столом в знак поддержки, а я уже чувствую, что завтрашний день легким для меня точно не будет.

Глава 10

Когда утром сижу на кухне и спокойно кормлю Даню кашей, нашу умиротворенную тишину разрывает дверной звонок, слишком громкий и слишком требовательный. Я ощутимо вздрагиваю, потому что знаю, что это Егор.

Все остальные еще спят, только мы с сыном оказались ранними пташками, поэтому вытаскиваю Даню из детского кресла и сажу в манеж с игрушками, а сама иду открывать двери, пока Егор всех не перебудил.

Он врывается в комнату, как ураган и внимательно смотрит на меня безумными глазами. Можно подумать я тут оргии устраиваю.

– Завтракать будешь? Может кофе? – спокойно спрашиваю, решаю не подливать масла в огонь.

– Нет, – отвечает напряженно, – где Даня?

– В манеже играет, – показываю рукой в ту сторону, где мой сын увлечен новым паровозиком.

– Собирайся, поехали домой, – твердо заявляет.

– Я еще не докормила завтраком Даню, – пытаюсь переубедить его.

– Ничего, у нас дома поест, – пожимает плечами и упрямо поджимает губы.

– Егор, еще все спят, я не могу так уехать, надо хотя бы попрощаться с мамой, – уговариваю его, но он уже никакого внимания на меня не обращает, потому что заметил на полке большой конверт с фотографиями, которые мы вчера привезли из аквапарка.

Он берет его, вертит несколько раз в руке, словно решая, смотреть или нет, а потом открывает и вытаскивает всю стопку фотографий. Я почему-то сразу вся подбираюсь и сжимаюсь. Хотя чего мне бояться, сама не понимаю, там же только дети. Я в купальнике нигде не отсвечивала, из кадра все время уходила, потому что, сейчас, когда моя грудь увеличилась и заметно выпирает из всей моей одежды, стараюсь не фотографироваться.

Вижу, что Егор замирает на месте и его спина резко напрягается. Подхожу ближе и заглядываю через плечо, чтобы понять, что же его так озадачило.

Он держит в руках фотографию, где я стою рядом с Пашей. Я не видела, что нас в этот момент фотографировали. У меня на руках Алиса, у Паши Андрей. Мы стоим совсем близко и смеемся, глядя в глаза друг другу, потому что Алиса в этот момент тянет ручки к Андрею и пытается его посильнее обнять. Алена в это время ходила в туалет, а с Даней играла моя мама, потому что она редко его видит и очень по нему скучает. Поэтому за Алисой осталась присматривать я.

Клянусь, вчера мне казалось, что все это было достаточно невинно и даже мило, но сегодня на фотографии это выглядит очень двусмысленно. Уже знаю, что сейчас последует взрыв, поэтому крепко зажмуриваю глаза и отхожу в сторону, подальше от Егора.

Он резко разворачивается и буквально придавливает меня своим злым взглядом. Подходит ко мне вплотную и сжимает талию руками.

– Ну, ты и дрянь, – летит в мой адрес, – видимо, жизнь тебя ничему не учит.

Не вижу смысла оправдываться и что-то ему объяснять, он мне не поверит никогда в жизни.

В этот момент от скандала меня спасает то, что Даня начинает плакать. В последнее время он всегда так реагирует, когда ко мне кто-то подходит и особенно остро, когда на меня повышают голос, даже чуть-чуть. Я срываюсь с места и беру сына на руки. Глажу его и шепчу успокаивающие слова.

– Жду в машине, – твердо заявляет Егор и движется к выходу.

Потом вдруг останавливается и снова поворачивается ко мне.

– Попрощайся с матерью, – добавляет стальным голосом, – мы сегодня же вылетаем домой. И поторапливайся, у тебя не больше двадцати минут.

Он наконец-то уходит, а я обессиленно опускаюсь на стул вместе с Даней. Каждая встреча с ним, как соль на раны, каждый разговор, как плевок в душу. Мне после таких разговоров хочется закрыться от всего мира и от души поплакать. Но здесь я не могу себе такого позволить.

– Уезжайте? – вдруг слышу мамин голос и вздрагиваю.

Как много она успела услышать и увидеть? По выражению ее лица ничего не могу понять.

– Да, – стараюсь, чтобы мой голос звучал спокойно, – у Егора очень много дел… на фирме, – добавляю после паузы и тяжело сглатываю.

– Марин, я знаю, что он женится, – перебивает меня мама.

Я смотрю на нее растерянным взглядом и не знаю, что сказать.

– Я очень переживаю за тебя. Как ты там будешь? Совсем одна, – спрашивает таким грустным голосом, что у меня в груди все сжимается от боли.

Отчетливо замечаю в ее глазах слезы, но понимаю, что она не должна ничего знать, иначе у нее скакнет давление и никакое лечение уже не поможет.

– Мам, – начинаю я с улыбкой, – такое часто бывает. Люди сходятся, расходятся, от этого никто не застрахован. Мы с Егором больше не вместе. У него другая девушка, у меня другой мужчина. Такое бывает.

Это единственное, что приходит мне на ум в данной ситуации.

– Что за мужчина? – спрашивает настороженно.

– Он хороший человек, добрый и очень обеспеченный, а самое главное он меня любит.

Господи, что я несу. Причем тут его обеспеченность вообще. Видимо, когда я волнуюсь, мой мозг и мой язык живут двумя разными жизнями и никак не связаны между собой.

Но, кажется, это действует. Мое вранье срабатывает. Мама улыбается и заметно расслабляется. Я тоже выдыхаю с облегчением.

– Приезжай в гости, и я вас обязательно познакомлю, – бью сама себе контрольный в голову.

– Хорошо, – смеется мама, – ладно, давай собирайся. Егор долго ждать не будет.

Не будет, это точно. И надеюсь, он никогда не узнает, что я тут наговорила, иначе не сносить мне головы.

Мы в этот же день вылетаем домой, как и решил Егор. Не знаю, зачем он так резко рванул. Может, пора было начинать готовиться к свадьбе? Может дел накопилось много, он каким-то чудом достал билеты и велел всем собирать чемоданы.

Дома мне приходится задвинуть свои горькие мысли подальше и проводить больше времени с сыном, потому что он отказывается от груди и все время капризничает. Не знаю, в чем причина, может в беременности, может в чем-то еще. Но он плачет все ночи напролет, требуя только меня. Я с ног валюсь от усталости и недосыпа, но не могу оставить его на няню. К тому же, у меня начинается сильный токсикоз, и периодически мне приходится оставлять плачущего сына в кроватке и бежать в туалет.

Сегодня утром, едва я встаю на ноги, мне снова становится плохо, и я убегаю в ванную. Услышав громкий плач сына, в детскую врывается взбешенный Егор. Видит, что ребенок кричит один в кроватке и берет его на руки. В это время из туалета на трясущихся ногах выхожу я, лохматая, бледная и с синими кругами под глазами.

Он уже открывает рот, чтобы на меня наорать, но не успевает. Меня скручивает новый приступ тошноты, и я убегаю обратно. Когда я возвращаюсь в комнату, мне с трудом удается держаться на ногах, очень кружится голова. Егор, почти не глядя на меня, передает ребенка няне и просит ее выйти из комнаты.

– Что происходит, черт возьми?  – начинает орать. – Почему ребенок все время плачет?

– Я заболела, и у меня пропало молоко, – вру ему, потому что другого выхода у меня сейчас просто нет.

– Раз заболела, не нужно было высовываться из своей комнаты, ты же можешь заразить его и нас всех в том числе, – гаркает на меня.

 Господи, кто бы знал, как я ненавижу его сейчас. У меня темнеет в глазах от одновременного чувства отчаяния, злости, ненависти и тошноты. Я прислоняюсь к стене и начинаю дышать глубже, но не справляюсь и без чувств валюсь на пол.

Прихожу в себя в своей комнате на своей кровати с капельницей в руке. Возле меня сидит наша домработница Зоя. Видимо, ее оставили следить за мной.

– Как ты себя чувствуешь, Марин? – тихо спрашивает, чуть склонившись ко мне. Мы с ней общаемся по-простому, как и с няней, потому что дружим.

– Пока не поняла, но вроде лучше, – отвечаю хриплым голосом.

– Напугала ты нас, – бубнит взволнованно, – ты беременна, да?

 Я со страхом смотрю на нее, и в моих глазах начинают копиться слезы.

– Я не скажу ему, Марин, можешь даже не сомневаться во мне.

– Да, – просто выдыхаю.

– Нужно беречь себя. Отдыхать и хорошо питаться, а ты все дни и ночи на ногах, с Данькой. У него же няня есть, пусть она поможет.

– Мне же придется скоро уйти, Зоя, как я переживу разлуку с ним, – всхлипываю и не могу больше сдерживать слезы.

– Мы обязательно что-нибудь придумаем, не переживай, – начинает говорить и гладит успокаивающе мою руку, – у меня знакомая есть хорошая, она квартиры сдает недорого. Переедешь и будешь здесь поблизости жить. А Настя, как Даньку повезет на занятия, так каждый раз к тебе и заскочит. Ты не плачь только, мы справимся.

– Спасибо, – шепчу сквозь слезы.

– Ты поспи еще, а я пойду свои дела делать, позже еще зайду.

Уходит, а я начинаю снова выпадать из реальности и погружаться в сон. Так легче, когда спишь, не чувствуешь боли. Но самое главное, теперь я знаю, что не одна, даже в этом доме есть люди, которым не все равно.

Глава 11

Дальше мне удается тщательно скрывать свое состояние от Егора, потому что, во-первых, его почти не бывает дома, во-вторых, мне активно помогает Зоя, и Настя. Мне очень повезло, что здесь в чужой стране, у нас работают русские люди. И что они сейчас на моей стороне.

Но теперь у меня появилась другая проблема. Сегодня утром Егор вызвал меня к себе в кабинет. Идти туда мне было очень страшно, потому что каждый раз, когда он хочет меня видеть, я боюсь, что он выставит меня из этого дома. А сейчас дата свадьбы не за горами, поэтому все логично.

Захожу к нему, осторожно прикрываю дверь и неподвижно замираю у порога.

– Ты должна будешь присутствовать на моей свадьбе вместе с моим сыном, – чеканит каждое слово, сидя на своем троне.

Самый красивый мужчина в моей жизни и самый жестокий.

– Рядом с тобой он капризничает меньше, поэтому пойдешь с ним ты, а не няня. Только поэтому. Когда он устанет, увезешь его домой с моим водителем. Это ясно, надеюсь?

– Да, – шепчу в ответ и сжимаю в кулаки свои трясущиеся пальцы.

– Это все, иди, – слышу напоследок и стараюсь, как можно быстрее убраться из его кабинета.

Я не знаю, как справлюсь с этим, потому что мне и так все время хочется реветь, а сейчас еще и гормоны видимо добавляют плаксивости.

Я забегаю в свою комнату и даю себе ровно пятнадцать минут на проявление эмоций, мне это нужно, чтобы потом, когда не смогу уже терпеть, не скатиться в истерику. Рыдаю в ванной и тут же умываюсь холодной водой, чтобы не осталось никаких следов. Привожу себя в порядок и иду к сыну. Похоже, я опять не смогу проглотить ни кусочка.

Успокаиваю себя тем, что теперь мне тем более есть ради кого жить и ради кого бороться с несправедливостью. У меня есть Даня, которого я хочу вернуть, и скоро будет еще один ребенок.

Настраиваю себя, что жена Егора и его будущие дети дают мне хорошие шансы стать настоящей мамой для Дани. Егор переключится на них, отдаст мне сына и оставит меня наконец-то в покое. Получается, что эта свадьба для меня спасение, я буду думать только так. Я должна так думать. Тогда я смогу не плакать и не сходить с ума от того, что потеряла любимого человека. И на свадьбе достойно выдержать эту пытку. Но почему-то, какие бы доводы я не приводила, как бы себя не успокаивала, мне все равно было очень плохо.

К вечеру у меня поднимается температура, потому что молока прибывает еще очень много, и я не успеваю его сцеживать. Вот только не хватало еще мастит сейчас заработать. Прошу няню заменить меня, потому что на ногах держусь с трудом. Ложусь ненадолго отдохнуть и погружаюсь в тревожный сон.

Резко вскакиваю с кровати, потому что слышу шум. Передо мной в напряженной позе стоит Егор и весь его вид говорит о том, что он в бешенстве.

– Почему ты спишь, когда в детской надрывается мой ребенок? – рычит на меня.

– Я легла ненадолго, потому что у меня температура, – отвечаю хриплым голосом, – оставила с ним няню.

Вижу, что он замирает в растерянности на несколько секунд и на его лице тенью проскальзывает беспокойство. Но, возможно, мне это только показалось, у меня же температура, наверняка это бред. Хотя, с другой стороны, я даже его рывок замечаю в мою сторону, но потом он будто берет себя в руки и снова отступает назад.

– Я сейчас вызову врача и попрошу, чтобы у тебя взяли все анализы, – хмурится еще сильнее.

– Нет, – я даже с кровати соскакиваю от такого предложения, – я завтра сама схожу, не надо на ночь глядя никого вызывать. Можно я просто посплю, и все пройдет? А с Даней сегодня побудет няня?

Вижу, что мои метания его изрядно раздражают, и он снова злится на меня.

– Она не справляется, так что выпей лекарство и иди в детскую. Приступай к работе, за которую тебя терпят в этом доме. Завтра вызови врача, надо узнать, что за заразу ты подцепила, не хватало еще остальных заразить.

– Хорошо, – тихо соглашаюсь.

 Чувствую явный прогресс, потому что мне становится плевать на его ругань и на все те слова, что прилетают в мой адрес. Может это температура на меня так действует и плохое самочувствие, может, я просто устала от его проверок на прочность, а может мне иногда нужно пореветь. После слез, как правило, на какое-то время наступает полная апатия. Я не знаю. Может он ждет, что я не выдержу и сломаюсь? Не дождется! У меня еще большие планы на будущее. С моими детьми. С обоими!

Он уходит, а я встаю с кровати и иду в ванную. Там сцеживаю молоко, надеюсь, что до конца, иначе температура поднимется снова. Беру с собой бутылку воды, вместо таблетки и иду в детскую.

Настя качает кроватку, в которой спит Даня. Ну и чего спрашивается, Егору неймется. Или так задело, что я позволила себе прилечь. Настя удивленно смотрит на меня.

– Зачем ты встала, Марина? – шепчет мне в тишине.

– Егор разбудил, наорал на меня, что я сплю, а ребенок плачет, – отвечаю правду.

– Совсем недолго плакал, просто скучает еще по груди, – пожимает плечами.

Вижу, что Настя абсолютно спокойна и уверена в своих силах, а у меня нет никаких оснований ей сейчас не верить.

– Ты ложись здесь на диванчик, там даже подушка есть, а я подежурю, – предлагает мне, –  тебе надо выспаться.

Я даже не думаю сопротивляться, потому что знаю, что утром меня ждет новый приступ токсикоза. Ложусь и почти сразу проваливаюсь в сон. Каждый раз, засыпая искренне надеюсь, что следующий день будет лучше, чем предыдущий.

Глава 12

Когда мне в следующий раз звонит Олег с предложением сняться в рекламе, решаю встретиться с ним лично. Мне надо рассказать ему про беременность, чтобы он в будущем на меня не рассчитывал, но не по телефону, потому что в стенах этого дома я боюсь даже произносить это заветное слово.

Я приезжаю в студию уже после двух часов дня. Во-первых, токсикоз только отступил, во-вторых, уложила Даню на дневной сон. Выгляжу я ужасно, чего уж тут юлить. Синяки под глазами и бледность, мне кажется, сдают меня с потрохами. Вид сразу болезненный.

Захожу в кабинет к Олегу и жду, когда он закончит телефонный разговор.

– Олег, боюсь, со съемками мне придется распрощаться, – выдаю всю правду сразу, как есть.

Он поднимает на меня недоуменный взгляд и начинает хмуриться.

– Почему? Твой благоверный одумался, и запретил тебе сниматься? – удивленно спрашивает.

– Нет, скажешь тоже. Дело не в этом, – тяну резину, не знаю, как сказать.

Олег откидывается на спинку кресла и сцепляет руки перед собой, вроде несильно поражен или разозлен, отмечаю про себя.

– Ну, знаешь…, тобой очень интересовался Алекс. Он пропихнет тебя во все дорогостоящие проекты, можешь не сомневаться, – уверенно заявляет.

– Ну и какова цена этой помощи? – ехидно спрашиваю, – мне надо будет раздвинуть перед ним ноги?

– Фу, Мариш, – морщится, – зачем так грубо.

– А как, Олег? – выдаю на эмоциях, – я просто называю вещи своими именами.

– Ну, а если и так, то что, – пожимает плечами, – такому шикарному мужику, почему бы и не дать?

Охренеть, расклад нарисовал.

– Может, тогда ты свои услуги ему предложишь, раз уж он такой шикарный, – грублю ему в открытую, потому что он вывел меня из себя.

– Я бы и предложил, но его интересуют только женщины, – спокойно отвечает, даже не обидевшись на меня.

– Я беременна, Олег, – решительно выпаливаю.

Тот в шоке застывает на какое-то время и теряет дар речи.

– Извини, конечно, за вопрос. От кого?

– От Егора, – отвечаю правду.

– Охренеть, – выдыхает протяжно.

Да уж. Мне даже добавить нечего.

– Что думаешь делать? – тихо спрашивает.

– Олег, – осуждающе качаю головой, – у меня рука не поднимется.

– Да я понял уже. Я имею в виду, что будешь делать со своей жизнью. Он не отменит свадьбу, Мариш.

– Я знаю. Я ему не собираюсь говорить и очень надеюсь, что ты будешь держать язык за зубами. Он отнял у меня Даню, этого ребенка я ему не отдам.

– На меня можешь рассчитывать, я кремень, ты меня сто лет знаешь. Но, во-первых, Алекс не отстанет так легко от тебя. Ты подумай еще раз хорошенько, может, стоит ответить согласием, раз уж по любви не сложилось, он очень могущественный человек. Во-вторых, звони, если понадобится помощь. Я бы подобрал для тебя съемки для беременных, но ты ведь не захочешь светиться сейчас.

– Да, фотографии с животом может увидеть Егор, поэтому рискованно. У меня накоплена определенная сумма, надеюсь, хватит. Ты только скажи, как быть с неустойкой? Мне придется что-то платить, если я сейчас расторгну договор?

– Нет, – отрицательно качает головой, – в случае беременности он расторгается автоматически.

Я выдыхаю с облегчением, ну хоть здесь проблем не возникнет. Мне сейчас вполне хватает и других.

У меня на глаза снова набегают слезы, как только я представлю, сколько сложностей у меня впереди.

Возможно, нестабильный эмоциональный фон связан с моей беременностью. Пора бы мне уже сходить к гинекологу и встать на учет. Но здесь опять появляются проблемы. У меня нет медицинской страховки.

За границей нет бесплатной медицины, как в России, поэтому люди приобретают медицинскую страховку. У меня было накоплено немного денег, которые я получала за съемки и плюс мама мне присылала каждый месяц, на подарки мне и внуку. Все это я откладывала, на черный день. Пожалуй, сейчас мне придется ими воспользоваться.

В итоге так и делаю. Покупаю медицинскую страховку и иду на прием к гинекологу. Выбираю, конечно, по своим доходам, самый минимум услуг, в который входят роды. Что буду делать дальше, и на что жить после родов, я не знаю. Если станет совсем плохо, вернусь в Россию, но это самый крайний вариант, потому что я не смогу жить без Дани.

Врач ставит меня на учет, дает направления на все необходимые анализы и дает рекомендации. Заметив мой зеленоватый цвет лица, выписывает несколько капельниц, которые нужно делать на дневном стационаре. Для меня это очень проблематично, нужно утром уезжать из дома так, чтобы не заметил Егор. Надеюсь, в ближайшее время у него не возникнет желания поработать дома.

И мне придется оставлять Даню няне на всю первую половину дня. Это очень тяжело для меня сейчас, учитывая наше скорое расставание. Стараюсь об этом пока не думать, эта мысль просто убивает меня. Хорошо, что срок еще маленький, всего восемь недель. В последнее время я очень похудела, поэтому, надеюсь, живота будет долго не видно.

Выхожу из медицинского центра и решаюсь прогуляться пешком. Иду не спеша по парку, так погружаюсь в свои мысли, что при переходе дороги не замечаю черную полностью тонированную машину. Она сначала медленно двигается параллельно со мной, потом резко тормозит так, что полностью перегораживает дорогу. Я отскакиваю назад от испуга, готова уже завизжать, но тут из машины выходит мужчина в дорогом костюме и идет в мою сторону.

Когда он подходит ближе и снимает темные очки, узнаю Алекса.

– Извините, Марина, – говорит мне низким приятным голосом, – не хотел вас напугать.

– Если не хотели, зачем напугали, – огрызаюсь, потому что до сих пор не могу прийти в себя. Руку прижимаю к груди, потому что мое сердце до сих пор бьется так, будто сейчас выскочит. Вот ненормальный.

– Давайте, присядем на скамейку, – предлагает мне, указываю рукой в сторону, – а то вы выглядите так, будто сейчас упадете в обморок.

Хотела снова огрызнуться и пойти дальше, но потом поняла, что он не отстанет. Лучше сейчас все выяснить, а то еще домой завалится. У него ума хватит.

Молча иду к скамейке и сажусь на самый ее край. Алекс садится рядом, но на удивление оставляет между нами расстояние. Не давит, уже хорошо.

– Олег сказал, вы отказались сниматься дальше. Почему?

– По семейным обстоятельствам, – отвечаю обтекаемо, – у меня маленький ребенок, мне сложно совмещать.

– А если я пересмотрю условия вашего контракта?

– Добавите плетку и ошейник? – вырывается из меня еще до того, как я успеваю прикусить язык.

Алекс с удивлением всматривается в мои глаза, затем просто начинает хохотать. Громко и искренне. На всю улицу.

Я не выдерживаю и тоже начинаю улыбаться, с удивлением понимаю, что мне нравится его смех.

– У вас очень буйная фантазия, Марина. И мне определенно нравится ход твоих мыслей. Более того, я уверен, что тебе бы тоже понравилось. Но для начала, я просто хотел увеличить твой гонорар.

Этот неожиданный переход от «вы» на «ты» не вызывает во мне никаких противоречий, только мурашки вдоль позвоночника. А его шальное предложение только еще одну улыбку. Это очень странно. Там на вечере, когда я увидела его в первый раз, он мне не понравился совсем, он вызывал во мне чувство страха и подчеркивал мою беззащитность перед такими, как он. А сейчас мне просто нравится с ним разговаривать и мне определенно нравится его чувство юмора.

Я каким-то образом чувствую, что этому человеку можно рассказать настоящую причину, он точно не пойдет кричать об этом на каждом углу, потому что производит впечатление достойного мужчины.

– Я беременна, – говорю тихо, – поэтому не могу сниматься дальше. Токсикоз и все сопутствующие признаки.

– Я почему-то так и думал, – спокойно отвечает, нисколько не удивившись, – у меня младшая сестра сейчас на третьем месяце беременности. Мы очень с ней близки, поэтому я в курсе всех подробностей этого замечательного состояния, – поясняет, заметив мое удивление.

– Я могу вас попросить никому не говорить об этом, – прошу его на всякий случай, хотя знаю, что он и так не скажет, – у меня просто очень сложная ситуация.

– Вы можете быть уверены, что от меня об этом никто не узнает, – заверяет меня с улыбкой.

Дальше как-то само собой получается, что мы начинаем общаться на тему моей бывшей работы и его бизнеса. Он мне рассказывает с чего начинал, и как пришел к тому, что имеет сейчас. Я рассказываю в свою очередь, как сама пришла работать моделью. Просто общаемся, как старые друзья.

У меня вообще в жизни друзей практически нет, а настоящих тем более. Сейчас вот ближе всех Зоя и Настя. В последнее время еще с Аленой поддерживаю связь. После моей поездки домой она постоянно мне пишет, чтобы узнать, как дела. А когда знает, что я нахожусь не дома звонит по видеосвязи, чтобы узнать все подробности. Жаль, что мы с ней живем так далеко друг от друга, мне кажется, сейчас мы бы смогли стать настоящими сестрами.

Домой возвращаюсь в хорошем настроении, мне кажется, после прогулки у меня даже самочувствие улучшилось, тошнит не так сильно и щеки немного порозовели.

Но как только я переступаю порог дома, все мои положительные эмоции плавно перетекают в чувство страха, потому что в гостиной меня поджидает Егор.

Что он делает дома днем? Обычно с раннего утра до позднего вечера торчит в офисе. Вижу, что он очень злой и сейчас весь свой гнев опять обрушит на меня. Лучше бы невестой своей занимался, вместо того чтобы меня постоянно контролировать.

– Где ты была? – летит в меня злой вопрос.

– На съемках, – стараюсь, чтобы мой голос звучал уверенно и спокойно.

– На каких к черту съемках? – орет в ответ, – твои съемки подразумевают прогулки в парке с мужиками?

Тут мне становится по-настоящему страшно, потому что в голове мелькает мысль, что он за мной следит. А я большую часть дня провела в медицинском центре. В том, который специализируется на ведение беременности. Только не это, пожалуйста! Господи, только не это.

Глава 13

Я застываю перед ним еле живая, даже ног под собой не чувствую.

– С чего ты взял? – растерянно шепчу.

– Тебя видели с ним мои знакомые и доложили, что моя прислуга таскается с приезжим миллионером, еще и задушевные беседы с ним ведет, – выговаривает мне всю эту ерунду.

На мгновение мне даже смешно становится, потому что он ведет себя сейчас так, будто ревнует. Но ведь это же чушь. Быть такого не может.

– Он мой работодатель, заказчик всех последних съемок. Остановился со мной поговорить. Что мне нужно было сделать? Послать его лесом? Ну, так не тот статус, – отвечаю слишком смело, но остановиться уже не могу.

– Мне плевать, кто он и на твои съемки мне тоже плевать. Я твой основной работодатель. Я терплю тебя в этом доме только потому, что ты кормишь моего ребенка. Кстати, уже не кормишь. Так что ты подумай на досуге, какая работа для тебя важнее и сделай выбор. Иначе его сделаю я.

Разворачивается, берет папку с документами и уходит, хлопнув напоследок дверью.

 Я устало опускаюсь в кресло и опять не могу сдержать слезы. Ну, со съемками я и без него все решила, только как разобраться с остальным. Свадьба все ближе, и я с ужасом жду, когда он приведет свою жену в этот дом. Вдруг они будут на каждом шагу здесь заниматься сексом, а мне ходить и бояться, чтобы не столкнуться с ними.

Решаю вечером поговорить с Егором еще раз, он остынет, успокоится и может тогда получится найти компромисс.

Всю оставшуюся часть дня занимаюсь ребенком и после того, как купаю и укладываю его спать на ночь иду в гостиную ждать Егора.

Ждать приходится долго. Он заявляется около часа ночи, весь пропитанный женскими духами. Явно не с работы. Значит, мне даже поговорить ни с кем нельзя, а ему получается можно все. Вот уж дискриминация в чистом виде. Одна надежда, если он где-то от души натрахался и полностью удовлетворен, то может благосклонно воспримет мое решение.

Проблема еще в том, что меня начинает тошнить от резких запахов, особенно от запаха духов. Он удушающий и неприятный. Отхожу от него, как можно дальше, чтобы случайно не вдохнуть.

– Егор, мы можем поговорить? – тихо спрашиваю.

– Нашла время, – недовольно бурчит, но вроде уже не такой злой, как днем, – поздно уже.

– Ну, тебя в другое время не застать, – устало замечаю.

– Если бы ты сидела дома, а не шаталась неизвестно где, застала бы, – опять припоминает мне, – говори, только быстро.

Честное слово, после последней его фразы еле поборола в себе желание поклониться в ноги и промямлить «спасибо, ваша светлость за вашу благосклонность».

Но нарываться, конечно, не стоит.

– Я просто хотела сказать, что в связи с твоей свадьбой, может, будет лучше, если я перееду? Вряд ли твоей жене понравится, что я буду ошиваться в этом доме. Сниму квартиру где-нибудь поблизости и буду брать Даню к себе каждый день, потом привозить обратно.

– Ты в своем уме? – рявкает на меня, – на каком интересно основании ты будешь его брать?

– Я его мать, Егор, – говорю, как есть, рискуя вызвать новый приступ бешенства, – вряд ли твоя жена захочет воспитывать чужого ребенка.

– Если ты уйдешь из этого дома, больше ребенка не увидишь. Разговор окончен, – кричит напоследок и выходит из комнаты.

Ну, вот чего он добивается, не понимаю. Зачем я ему в этом доме, если он меня терпит с трудом. И как мне теперь найти выход. Уйти мне все равно придется, когда начнет расти живот, но если я уйду, то окончательно потеряю Даню.

Слезы снова подступают к глазам, и я не могу их сдержать, сейчас даже не хочу. Закутываюсь сильнее в плед и иду спать в детскую. Слушаю сонное сопение сыночка, и мне становится легче.

Когда уже наступит белая полоса в моей жизни, и я смогу просто спокойно жить со своими детьми и ничего не опасаться.

Глава 14

В эту субботу состоится свадьба Егора, а у меня в этот же день назначено узи. Я пыталась перенести, но у меня ничего не получилось. Все остальные дни заняты, а так как я покупала недорогую страховку, особо выделываться никаких прав не имею.

Узи назначено на девять утра, а регистрация начнется только в двенадцать часов дня. Никто не должен заметить моего отсутствия.

Мы заранее с Настей обговариваем все детали. Едем все вместе, пока я в кабинете у врача, она погуляет с Даней во дворе. Егор должен отсутствовать с самого утра, но даже, если он вернется домой, Зоя скажет, что мы ушли гулять в парк. Не поедет же он проверять.

На всякий случай я сразу беру с собой платье, оно совсем непраздничное, простое, как раз для мамы с маленьким ребенком. Волосы Настя заплетает мне в аккуратную косу, чтобы не мешали. Туфли у меня на сплошной подошве, потому что Даня все время на руках, ну а теперь еще и беременность.

Когда выезжаем из дома, Егора к нашему облегчению уже нет, поэтому спокойно грузимся с вещами в машину и едем в медицинский центр.

Дальше начинаются неприятности, и они сыплются на меня одна за другой. Во-первых, моя врач опаздывает на целый час. Я решаю полностью переодеться к свадьбе прямо в туалете, чтобы потом не тратить время. И платье не так сильно помнется за это время. Но в тот момент, когда я уже переодетая выхожу из кабинки на меня налетает другая беременная женщина, в руках у которой был горячий шоколад. В итоге она выплескивает мне его на платье, безвозвратно испортив его, еще и руку мне обжечь умудряется.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.