# Черёмуха белая

Вероника Чуркина

Любовь – морковь и всё такое. О любви столько сказано, написано и спето, что кажется уже и не повториться трудно, но я всё же хочу рассказать свою историю.

Любовь бывает чистой, светлой, любовь бывает страстной, любовь бывает возвышенной, а бывает и горькой, мучительной, даже губительной. Я с головой, как в омут, бросилась во всепоглощающую любовь и чуть не погибла. Давно это было.

День первый.

Я проснулась. Странная комната, кровать. Больница? Зашёл человек в белом халате. Врач? Ненароком спросил, как меня зовут. Я надолго задумалась. Открыла рот, чтобы ответить и вдруг поняла, что не могу говорить, не только не могу говорить, но и издать какой-нибудь звук. А за окном лупил косой дождь по стеклу. Там на воле качались ветки черёмухи с едва начавшимися распускаться гроздьями белых цветков. А значит сейчас май, и всё будет хорошо.

День второй.

Та же комната, то есть больничная палата, за окном всё также качаются распускающиеся кисти черёмухи. Меня пришли навестить мать и сестра. Я умом понимаю, что они мои близкие, но совершенно их не помню. Дали блокнот и ручку, теперь я могу написать всё, о чём вспомню. Пытаюсь произносить простейшие слова. Мелкими глотками пью из чашки сок, воду. Твёрдой еды пока не могу проглотить ни кусочка. Капельницы помогают, чувствую как лекарство облегчает мою участь. Что же со мной произошло такое? Я устремила пустой взгляд за окно на белеющие кусты черёмухи.

День третий.

За окном цветёт черёмуха. Капли дождя лениво барабанят по стеклу. На улице немного прохладно. Я уже довольно бойко хожу по палате и могу постоять у окна, любуясь белоснежными цветущими кустами. Снова вечером пришла мать и сестра, привели с собой мальчика. Я должна была его узнать. Он – мой сын. Сын? Что-то родное забрезжило вдалеке, в глубине мозга. Меня угостили шоколадкой. Когда они ушли, я откусила от плитки и не узнала вкуса. А за окном ветер запутался в белых от цветков ветках черёмухи. Я подошла к окошку и залюбовалась белыми, как облака кустами. На ум почему-то пришло белое платье, в такое я наряжалась в день свадьбы. На голове я помню короткую ажурную фату. Тогда я была счастлива. И это всё, что смогло пробиться сквозь туман забвения. Голова была пуста, как надутый воздушный шарик. Лица жениха, моего будущего мужа я, как ни силилась, не могла вспомнить, только голова разболелась. Я медленно отошла от окна, легла на больничную койку, отвернулась к стенке и попыталась уснуть.