Джулия Вольмут
Виноградные грезы. Обрести и сохранить

© Вольмут Д., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Перед прочтением

Наркотики – зло. Я показываю, как разрушительно они действуют на человека и его отношения с близкими. Все события в книге – вымысел. При зависимости, пожалуйста, обратитесь к специалисту. В книге также упоминается насилие. Если вас это триггерит, читайте с осторожностью.

Плей-лист

LaFee – Ring Frei

Мукка – Мертвые цветы

Reamonn – Faith

Sunrise Avenue – All Because Of You

Rihanna – Unapologetic (full album)

Cazadores – American Lights

Papa Roach – Gravity

Poets Of The Fall – Late Goodbye / Seek You Out

Three Days Grace – Last To Know

Natalia Kills – Marlboro Lights

Alicia Keys – Girl On Fire

Enrique Iglesias – Heartbreaker

Мукка – После тебя

Charlie Puth ft. Selena Gomez – We Don’t Talk Anymore

She Wants Revenge – Little Stars / What I Want

The Doors – Riders On The Storm

Under Delusion – Burning Under Water

Dido – White Flag / Life For Rent

Depeche Mode – Lie To Me (Barabash Remix)

Selena Gomez – Wild Love

Shannon – Let The Music Play

Dolores O’Riordan – Are You Listening? (full album)

Camila Cabello – I Have Questions

Alec Benjamin ft. Alessia Cara – Let Me Down Slowly

Loney Dear – I Lose It All

Кукрыниксы – Никто

Lana Del Rey – Body Electric

Tokio Hotel – Covered In Gold

Depeche Mode – A Pain That I’m Used To

Poets Of The Fall – Choice Millionaire / Standstill / Dancing On Broken Glass

Пролог

Горькая правда, сладкие вина

И только чужое бывает красиво.

© Мукка, «Мертвые цветы»

Он метался. Зверь в тесной клетке. Вернее, в отельном номере. Промозглая Северная Дакота, колючий свитер и литры горького кофе, чтобы не отрубиться посреди съемочного дня. Холод он ненавидел с детства: отец заставлял его часами гулять по окрестностям, а сам трахал очередную девицу. Их визиты отец называл «отпущением грехов». И чтобы не отморозить конечности, приходилось вприпрыжку бежать до церкви. Садиться на дальнюю лавку, спрашивать Господа: почему эти женщины не могут помолиться в воскресную службу?! Ха. Наивный сын пастора.

Он выругался. За сквернословие получил бы оплеуху. «Не греши, мальчишка, – вспомнился приятный отцовский баритон, контраст с угловатой внешностью и темной душой. – Мы праведные англичане». Отец включил бы Сэма Кука[1] на стареньком граммофоне и продолжил играть роль. «Ах, я несчастный вдовец…» Глаза цвета пожухлой травы, отличный музыкальный вкус и умение манипулировать людьми – вот его наследие.

–Грядут перемены…[2]

Чертов контракт. Проклятый клип. Дебильные обстоятельства. Он хотел уехать. Хотел увидеть ее. Коснуться мягкой щеки. Вновь сжать упругие бедра. Он хотел… ее. И привести в действие план, расписанный по пунктам.

– Джер? Идешь?

Стивен. Романтичный идиот. В черной футболке с названием их группы – Grape Dreams обвивает виноградная лоза – и взлохмаченными темными волосами, которыеона так любила перебирать пальцами.

– Я тоже не хочу видеть Марти, – по-своему, в простодушной манере, фронтмен растолковал недовольный взгляд гитариста. – Наш менеджер – скотина! Не отпустить в Рождество домой! Но сегодня… праздник. – Рэтбоун почесал небритый подбородок. – Время проявить великодушие.

«Надеюсь, ты будешь великодушен, Стив, когда твоя жизнь разобьется вдребезги, как моя машина осенью две тысячи десятого года».

– Встряхнем Сад мира[3]! – воскликнул Джерад и направился к выходу из номера. – Поверь, друг, следующий год будет незабываемым.

Это копилось так давно,
Но я знаю, перемены грядут, о да, грядут…[4]

Глава 1

Я буду охранять эту сказку,

Пусть она будет моей реальностью,

С тобой это возможно…

© Sunrise Avenue, «All Because Of You»

Ари

Пш-ш-ш-ш…

– Меня видно?

Еще несколько секунд на экране танцевали помехи, и я увидела румяное лицо Стивена. Он, в черной дутой куртке и обмотанный шарфом, стоял посреди заснеженного парка. В темноте из-за отблеска фонарей снег казался пропущенным через фильтр «сепия». За спиной Стивена взрывались салюты. «Новый, две тысячи четырнадцатый год!» – кричали жители Северной Дакоты. Ностальгия по холодной Москве сдавила мне ребра.

– Ари?

– Да. – Я вышла на крыльцо и закрыла заднюю дверь бара Cotton Candy. – Видно. – Пока Эмилия и Джеймс готовились скромно провожать старый год, я опять разговаривала со Стивеном. Быть с ним на связи вошло в привычку – в самую полезную и необходимую.

Он обещал вернуться в декабре, но съемки одного клипа перетекли в съемки второго. Наша совместная песня «Цветочные облака» понравилась продюсерам, и те захотели выпустить ее следом, вместе с клипом. Сингл-подогрев к новому альбому, запланированному на конец весны. Я радовалась, что теперь не девочка-проблема: не мешаю карьере Grape Dreams. Я помогаю создавать хиты! Но Стивену пришлось задержаться. А мне – смириться.

– Ари, смотри!

Стив наклонился, и на фоне сугробов я увидела его ноги в синих джинсах. Когда он вернулся, то сжимал в ладони снег. Пальцы покраснели от холода, а глаза, темные из-за освещения, сияли.

– Ты впервые видишь снег? – удивилась я.

– Нет, бывал в холодных штатах, но видел снег не так часто, как рус-с-з-кая душа, – протянул «с-з» с отвратительным акцентом – от которого я, на мой взгляд, избавилась! –«Она всего лишь русская девушка. У нее в крови водка, и она танцует с бурыми медведями»[5], – пропел Рэтбоун.

Опять. Раз в сотый. Он услышал текст песни, и ему показалось забавным постоянно напоминать мне о стереотипах России.

– Мы могли бы радоваться снегу вдвоем. – Стивен ушел от толпы, встал под ветвистым деревом и с паром выдохнул: – Я скучаю.

– Ты скоро вернешься. – Мне не хотелось думать, как заманчиво его предложение приехать в столицу штата, город Бисмарк. Любить Стивена, наслаждаться зимой, посетить парки или музеи. – У меня работа, – напомнила я, облокотившись о перила.

Да, помогла с песней. Да, менеджер группы Марти Эванс принял мое присутствие в жизни фронтмена. Но я не вписывалась в коллектив. Что мне там делать? Путаться под ногами, отвлекать… и видеть ухмылку Джерада Андерсона, а также слышать его подколы.

Я встрепенулась. Нет. Хватило мне поездки на виллу в Малибу.

В дополнительных съемках были и плюсы: Стивен мечтал отвезти меня на Рождество в Техас, познакомить с родителями. А я до дрожи боялась разочаровать его близких. Они казались правильными людьми: ходили в церковь, устраивали барбекю на заднем дворе, содержали свою ферму. Американская семья с рекламной открытки. Моя биография их шокирует.

– Сделай снежного ангела, – попросила я. – Мне нравилось их делать.

Там, в другой жизни.

Стивен покорно упал в снег и вновь пропал из кадра. Телефон зацепил темное небо и пару наряженных деревьев. Почти Красная площадь…

– Увидимся в новом году, мой солнечный свет.

Стив показал результат – силуэт на снегу – и завершил звонок, когда я кивнула. В Северной Дакоте новый год наступал через пару минут, а у меня оставалось два часа. Проглотив ком в горле, я смотрела на пустую парковку. Пот защекотал спину, и я сняла свитер. Мне жарко! Тридцать первого декабря!

Зима в Калифорнии не такая, как в России. Вместо сугробов редкий дождь, а гирляндами украшены пальмы. Спустя четыре года мне по-прежнему трудно поверить, что Новый год в Америке – это повод закатить вечеринку и позвать друзей, а не семейный праздник. Проводам старого года не сравниться с Рождеством и Днем благодарения.

Покончив с наркотиками, я возненавидела вечеринки: тусовщики рады поделиться порошком… Поэтому я напросилась к Эмилии и Джеймсу. С друзьями и трехлетней Ким мы собирались уютно провести вечер: приготовить ужин, поиграть в настольные игры, посмотреть «Интуицию» и «Холодное сердце». Cotton Candy закрыли до выходных, и в лофте на втором этаже нам никто не мешал.

– Как поговорили? – Эмилия вытерла муку со лба и поставила в духовку штоллен[6]. Подруга приехала из Мюнхена, и немецкий кекс был частью ее рождественской традиции.

Я жила в Германии пару лет, но и мне штоллен напомнил о празднике. О волшебном, беззаботном времени…

– Ты в порядке, Ари?

Обычно я рассказывала подруге все, но… ее зеленые глаза счастливо сияли, и я вспомнила блеск в глазах Стивена, когда он показал мне снег. Физически больно оттого, что Стив далеко.

Я через силу улыбнулась и устроилась на диване: кинула свитер рядом, достала из кармана телефон.

Джеймс и Ким украшали маленькую елку, Эми занялась пуншем. Мои друзья были семьей, вновь напомнив, что своей у меня нет. Никогда не было, наверное. Оттого больно вспоминать Новый год: в зимний праздник я чувствовала дом – домом, в плане не house, а home, домашний очаг. «Мы должны быть как все», – твердила мать. Для нее имидж был превыше всего. А я радовалась притворной нормальности. Мы ставили ель до потолка, нарезали салаты, звали родственников, смотрели концерты по телевизору, говорили тосты, открывали подарки…

Я до боли сжала корпус телефона. Иллюзия. Светлое пятно среди тьмы.

Эмилия и Джеймс шутливо спорили, нужно ли добавлять в пунш ягоды, Ким гремела пластиковыми елочными игрушками.

Снег… идиллия друзей… традиционная немецкая выпечка… и Стивен далеко. Что-то из этого меня добило. Твердила – прошлое в прошлом, но ввела на экране «Александр Тешер». Чего я хотела? Поздравить отца? Узнать, помнит ли он единственную дочь?

Пальцы свело, а сердце забилось так сильно, что в ушах зашумело. Поиск. В браузере. А на моем лбу словно точка лазера. Огромный красный крест.Отец точно меня найдет. Страница загружалась, и я не дышала. Но первые же статьи помогли наполнить легкие воздухом, густым из-за аромата выпечки. «Александр и Анна Тешер заявили: их дочь Арина Тешер учится в закрытом университете в горах Европы». Одна строчка о без вести пропавшей, а вернее, сбежавшей дочери. Лживые улыбки на пиксельных снимках. Сверкающий «Ролекс» на его запястье и блестящие украшения от «Тиффани» на ее шее.

Родители. Это слово не вызывало теплых ассоциаций, словно любое бытовое обозначение – окно, стул, комната. Тогда почему я будто потеряла равновесие, вцепившись в обивку дивана? Голова кружилась, во рту сухо. Я давно не Арина. Не Тешер. И никто не понесет наказание за то, что убил ту девочку.

– Ари, скажи моему глупому парню – пунш должен быть с вишней! И со специями! А не только с водкой!

Эми выдернула меня из водоворота противоречивых эмоций. Злость, обида, облегчение, тревога. Ариэль Мэлоун не интересна Тешерам. Или все-таки?.. Я отключила телефон и спрятала его за диванные подушки.

– Ты права, – сказала я. – Джеймс хочет напиться.

Как, собственно, и я.

Стивен объявил, что послезавтра они вернутся в Лос-Анджелес. Скоро не выпущу любимого музыканта из объятий! И из постели тоже. Но сейчас я сидела на кровати одна и слушала его томный голос с южной хрипотцой:

– Вот так, представь, что твои руки – мои…

– Тогда надо опустить их в морозилку, – не сдержалась я. Руки Стивена всегда холодные. – Сейчас, подожди, сбегаю на кухню.

– Ар-р-ри, – прорычал он в трубку, – мой член каменный и требует разрядки, раз ты отказалась приехать.

Я прикусила губу, едва сдерживая смех. Секс по телефону казался мне глупостью. Но воздержание для рок-звезды – пытка, и Стив постоянно об этом напоминал. Зато я не сомневалась в его верности.

Когда Рэтбоун часто задышал, усилив пульсацию между моих ног, я почти согласилась на глупый пошлый разговор.

– Два дня, Стив… И я вся твоя.

Ни за что ему не признаюсь, но я миллион раз пожалела о своем отказе приехать в Бисмарк. Я все та же Ари. Неуверенная, влюбленная. Думаю, а сколько красавиц вьются вокруг фронтмена Grape Dreams в долбаной Северной Дакоте? Они мечтают стать группи[7]. Я – первая фанатка, для которой нашлось место в сердце вокалиста. Но вдруг были другие?

– Ты спал с фанатками после нашего расставания?

– Спасибо, Ари, теперь мой член напоминает желе, – сухо ответил Рэтбоун. – Разговоры о нашем расставании – самой огромной моей ошибке – не возбуждают. Разговоры о других цыпочках тоже, к слову.

– «Цыпочках»? Фу, Стив. Откуда ты набрался словечек?

– Бен в ярких красках рассказывает о своих похождениях. – Стивен щелкнул зажигалкой. Он помолчал, прикуривая, и возмущенно добавил: – Кто мог подумать, мальчишка-барабанщик останется свободным ковбоем! Раньше ему ни черта не перепадало. Даже обидно, знаешь ли.

А мне обидно за Бена: стеснительный малый, он получал от участников группы снисхождение и насмешки.

– Джерад, мать его, спокоен, как буддийский монах! Асоль точно его приворожила.

Я сдавленно усмехнулась, когда Стивен упомянул гитариста. Самовлюбленный бабник точно не из тех, кто выберет «воздерживаться».

– Он и целибат? Смешно!

– Да, это так. Он верен Асоль.

Что происходит… Асоль летала по Cotton Candy на крыльях любви, что разбивало мою теорию о недолговечности их союза. Асоль извинилась, и мы вновь разговаривали. Нейтрально, вежливо. Вряд ли когда-нибудь снова станем подругами. И все же пусть она будет счастлива.

Я помотала головой, отгоняя грустные мысли:

– Так что насчет фанаток?

– Не помню, – ответил Стивен, – может быть.

Боль уколола в солнечное сплетение.

– Я постоянно пил, – добавил Рэтбоун.

Вновь боль – теперь за него.

– Держишься?

– А ты, Ари?

Я кинула, но поняла, что он не мог увидеть.

– Держусь, – ответила, подтянув одеяло. – Всегда на связи. Люсиль – отличная наставница, я звоню ей, когда мне… – воспоминания о Neon Cloud защекотали ноздри, – захочется. Она говорит, я сильная. – Но разве «сильная» вляпалась бы в наркозависимость?

– Ты сильная. Ты борешься. – Словно прочитал мои мысли. – Я горжусь тобой.

От тепла его голоса я таяла. Когда Стив говорил мне нежные слова, то забывал контролировать техасский акцент.

– Я сказал ребятам, что на антибиотиках, а потом… как есть. Они поняли меня. Пью колу, высыпаюсь. Мы дали пару концертов, и приятно помнить их от и до.

– Не скучаешь по алкоголю?

Стивен засмеялся. Вот бы поставить его смех на повтор.

– Я скучаю только по тебе, Ари.

Мои губы заболели от улыбки.

– Скоро приеду, – добавил шепотом. – И сделаю с тобой много всякого…

Из-за фантазий Рэтбоуна у меня вспыхнули щеки.

– Нет. Нет, Ари. И еще раз – нет!

– Брось, Эмилия, будет весело!

Подруга строго посмотрела на меня и сделала глоток из чашки.

Я опять позвала Эмилию и Асоль в Sunshine, lollipops and rainbows[8]. Владелец кофейни Йоран Берг переехал в Лос-Анджелес из Стокгольма. В Sunshine сочетался минимализм и уютные мелочи, словно владелец приглашал гостей в европейскую квартиру: белые, сиреневые и желтые тона, деревянная мебель, живые цветы. Из колонок звучала музыка шестидесятых, а на прилавке – огромный выбор десертов, как дополнение к основному меню.

Кофейня выделялась среди американского фастфуда. Но первое время для меня нелюбовь к кофе казалась сильнее. Я прошла мимо два раза, а на третий повернула ручку резной белой двери. Звякнул колокольчик, кроссовки коснулись мягкого ковра. Бариста настаивала, чтобы я взяла мокко с карамельным сиропом… И мне открылась новая Вселенная. Никакой горечи, привкус шоколада, взбитые сливки и шапка из маршмэллоу.

Пока смаковала напиток, увидела объявление о работе и заполнила анкету на вакансию официантки. Именно здесь я проходила собеседование в день отъезда Стивена, и мне перезвонили в тот же вечер! Попрыгав от счастья, я ушла из стриптиза, а в Cotton Candy возвращалась, чтобы танцевать в студии и общаться с друзьями. Спортивная подготовка помогла не свалиться без сил после двенадцатичасовых смен. Но от усталости не спасла, и я в те моменты думала о Neon Cloud…

– Весело не будет, Ари. Вечеринки тоже не будет.

Подруги приходили в кофейню поболтать в мой перерыв. Сегодня разговор не задался. Эмилия редко выглядела недовольной, но сейчас ее глаза ловили блики теплой лампы и недобро сверкали. Хм, как делает Ким, когда хочет от мамы новую игрушку?

Я выпятила нижнюю губу и протянула:

– Пожа-а-а-лу-у-у-йста-а-а…

Стивен называл меня «солнечным светом», но Эмилия – это целое солнце. Согревала доброй улыбкой, теплым словом, крепкими объятиями.

Благодаря Джеймсу она светилась и заряжала позитивом остальных. Когда я вернулась в Эл-Эй, отношения между влюбленными только начинались: помню восхищение в глазах Эмилии, когда Джеймс принял ее маленькую дочь как родную, а сам отдалился от криминала. Любовь меняет…

Я покосилась на Асоль, которая накручивала на палец локон рыжих волос и улыбалась: уверена, вовсе не из-за моей с Эми перепалки… Любовь меняет всех.

– В прошлый раз Стивен избил Джеймса, – напомнила Эмилия, отломив вилкой кусочек торта. Подруга знала: за прошедшие месяцы Стивен и Джеймс стали приятелями. Но держала оборону. – Не хочу, чтобы Стив убил моего возлюбленного, если вы вновь поругаетесь.

– А надо было ему сразу правду сказать!

Дымчатый кот Каспер – звезда кофейни – дернулся на коленях Асоль от ее громкого голоса и вновь уткнулся курносой мордочкой в ее джинсы. Пушистый и ленивый, Каспер не прыгал по столам, но был не прочь задремать на коленях посетителей. Растроганные, они не спешили уходить и заказывали дополнительное блюдо или напиток. У кота даже есть своя банка для чаевых: мы исправно покупали ему вкусности. Каспер – наш король маркетинга!

–«Возлюбленный». Вы что, в «Аббатстве Даунтон»? – ухмыльнулась Асоль. На днях она посмотрела рождественский спецвыпуск сериала и тонко намекала, что мы обязаны сделать то же самое.

– Кто-то вернулся с облаков, – заметила Эмилия.

Стоило усилий простить Асоль, но мы сошлись на общей теме: наши мужчины в другом штате и видят толпы легкодоступных девиц. Тут хочешь не хочешь, а будешь держаться вместе. И ревновать. Но я доверяла Стивену, чего нельзя сказать о сладкой парочке. Асоль регулярно устраивала Джераду допрос: «Что делал? С кем?» Один раз она позвонила гитаристу при мне, и Джерад говорил так… искренне, что я впервые засомневалась в своих выводах. Спросить бы у Стивена: «Инопланетяне не похищали твоего друга?» Но сдержалась. Стив любил безумного идиота как родного брата.

– Ари, я считаю, это плохая идея. – Эмилия отложила десерт. Тонкие черные брови соединились на переносице, выдавая, как подруге тяжело мне отказывать. – Стивен сойдет с ума. Сегодня он три раза спросил, как твои дела, тепло ли ты одета и встретит ли Джеймс тебя после смены. Представляешь, что будет, когда Рэтбоун узнает о вечеринке? Ему рановато инфаркт в двадцать восемь.

– Он тебе пишет?! – Лицо опалило стыдом. Зачем? Мы разговаривали утром! И я убедила Стива, что все в порядке.

– Да, – кивнула Эмилия. – И мне, и Джеймсу. Они наладили общение, но разговоры всегда сводятся к тебе, Ари.

Асоль попыталась скрыть фырканье кашлем. Стивен ей не нравился. Или она завидовала? Вряд ли Джерад настолько радовал Асоль вниманием. А Рэтбоун привык заботиться о других – он вырос с младшими сестрами – и боялся потерять меня после передозировки основателя группы Аарона. Но Асоль этого не знала, а я не спешила ей рассказывать.

Когда Стив уехал, я боялась, что за его время придется сражаться: съемки клипа, новый город, концерты, поклонники, друзья. Но Стивен выходил на связь каждый день. Один раз он забыл о разнице в два часа и искал меня, когда по времени его штата моя смена должна была кончиться. Я не ответила, и он забил тревогу. Стивен не злился, но сильно волновался, и теперь всегда был на связи с Эмилией и Джеймсом.

– Вот! Сам увидит, что вечеринка пройдет отлично, – объяснила я. Глянула на круглые часы у входа: – Мой перерыв закончился. Эми, я не планирую грандиозный прием. Я, ты, Джеймс, Асоль, ребята из группы, коллеги из кофейни. Классно проведем время.

– Если Стив опять не приревнует, – проворчала Эмилия. Она посмотрела на Асоль – та закивала, радуясь шансу провести с Джерадом время. Ненормальная. Каспер проснулся и, мурлыкая, перепрыгнул на колени Эмилии, окончательно растопив ее сердце. – Хорошо, – сдалась Эми. – Но если что-то случится…

– Разрешаю Джеймсу врезать Стивену. – Под смех подруг я вернулась к работе. Настроение стало в тысячу раз лучше. Я достала из кармана фартука блокнот и направилась к гостям, крикнув напоследок: – Я не шучу!

– Учту, – засмеялась Эмилия.

Недавно прошел ливень. Ловко переступая через лужи, я радовалась: операция «устрой вечеринку в лофте друзей, хотят они того или нет», прошла успешно. Вчера был день рождения Стивена, и нельзя оставить его без праздника. Стив бы обязательно что-то придумал для меня! Вспомнился пикник, который не состоялся в мое совершеннолетие. Проклятые наркотики.

В новом году владелец Cotton Candy закрыл первый этаж на ремонт, а второй оставил нетронутым: лофт Эмилии и Джеймса, гримерки, танцевальный зал. Моим друзьям выплатили отпускные на время ремонта. Они негодовали, откуда у хозяина дыры лишние деньги, но приняли щедрый подарок. Для меня давно не существовало стрип-бара. Выступать и придумывать номера мне нравилось, а откровенные наряды не казались унизительными. Дело в том, что танцовщицы всегда отдыхали в гримерках… и нюхали. Вот почему на самом деле я ушла.

По телу волной озноб. Устала… как же я устала. «Организм долго будет искать легкий допинг. Эта усталость не настоящая», – повторяла слова Люсиль как мантру. Как способ не потерять контроль. Я остановилась посреди улицы и поставила на паузу песню Reamonn «Faith». Выдохнула пару раз. Я часто возвращалась пешком и могла пройти путь от кофейни до квартиры с закрытыми глазами, но сейчас будто забыла дорогу. Шум автомобилей, гул прохожих, гудки велосипедистов… Бардак в мыслях.

Последний раз я принимала порошок более трех месяцев назад, сгребая по кафельному полу жалкие остатки. Теперь, когда думала о дозе, звонила в клуб анонимных наркоманов: пойти туда и взглянуть в глаза зависимым людям – выше моих сил. Стивен был согласен на звонки. Он, наверное, думал, я выкину визитку в тот же вечер. А я не собиралась сдаваться. И ни разу не говорила, как мне трудно: снились кошмары, тряслись руки, случались приступы удушливой паники, агрессии или апатии. Я никогда не была в порядке, а наркотики усугубили это.

Главное, я жива. Победила зависимость. Поменялась к лучшему. Я включила музыку и зашагала в сторону дома. У меня есть друзья, работа, хобби. Есть Стивен. Пусть он не рядом, я слышу его голос по телефону, вижу лицо на видеозвонках, читаю сообщения. Ариэль Мэлоун достойна счастья.

Пагубную привычку бросила и Асоль, хотя Джерад считал Neon Cloud развлечением. Вот так забота… Не исключаю, что Асоль нюхает, но меньше – она употребляла дольше. И легкомыслие Джерада… Черт с ними.

На моей вечеринке не будет наркотиков. Не будет алкоголя. Все пройдет хорошо. Я никому не позволю испортить праздник.

Дома я переоделась в пижаму, заварила листовой чай из Чайна-тауна[9], села в кресло и открыла ноутбук. В месяцы разлуки я писала Стиву электронные письма. И, предвкушая встречу, прочитала некоторые из них.

«Пусто без тебя… Нет, обещала, что не буду грустить, все отлично! Ем полезные продукты (в отличие от тебя), соблюдаю режим. В Cotton Candy прихожу, чтобы понянчиться с Ким и поиздеваться над вышибалами. Танцую в студии, выучила пару новых движений.

Мне нравится работать в кофейне. Днем, как все обычные люди. Больше чаевых оставляют мужчины… Но я с ними не флиртую!»

«Кофейня открылась пару месяцев назад. Владелец Йоран из Швеции – грузный и светловолосый, эксцентричный и юморной. Со мной работает студентка Дори (она низенькая, и голос у нее, как у мультяшки, волосы пепельно-русые, постоянно в высоком хвосте) и музыкант Кевин (у него ирокез, много татуировок). Кевин мечтает о сцене… пригласим твоего менеджера Марти на чашечку кофе?)».

«Всей душой полюбила Sunshine! И музыку шестидесятых! Кевин недовольно морщит нос, а я прониклась. Особенно люблю Петулу Кларк, Дасти Спрингфилд и Лесли Гор.

Я поняла всю прелесть кофе. Да-да! Ты не рассказывал о вкусных сиропах! Ребята постоянно придумывают интересные сочетания, а я подглядываю и запоминаю. Представь такой слоган: от противника кофе до бариста. Стив, мы выкидываем какао и покупаем кофемашину!

Хочу поступить в колледж. Мне необязательно оканчивать школу, я Ариэль Мэлоун – девушка без прошлого. И будущее могу создать какое угодно. Раньше не задумывалась, сколько дверей передо мной открыто».

«Зачеркиваю маркером дни на календаре. Поздравляю, Стив! Наши чувства прошли проверку временем и вредными привычками. И я теперь… обычная! Но я рада, в моем понимании обычность – это гармония.

Мои дни состоят из трех этапов: работа в кофейне, танцевальная студия и посиделки с друзьями (приличные посиделки). Я много гуляю, вспомнила, как прекрасен Лос-Анджелес, и подыскиваю место учебы.

Не хватает тебя рядом. Когда ты приедешь, я буду абсолютно счастлива.

Увидимся завтра!»

Глава 2

Забавно. Ты сломлен,

Но это я нуждалась в спасении.

Когда не видно света, то сложно сказать,

Кто из нас идет ко дну.

© Rihanna. Mikky Ekko, «Stay»

Ари

День выдался жаркий. Изнывая от духоты, я прислонилась спиной к автомобилю и оттягивала воротник серой водолазки. Январь… Не верится. Как и не верится, что о встрече со Стивеном Рэтбоуном я когда-то мечтала, а теперь жду вокалиста Grape Dreams на парковке – в аэропорт меня и Асоль не пустили из-за фанатов и папарацци.

Шон, пиарщик группы, сказал мне по секрету, что вне официальных мероприятий фотографы не бегают за знаменитостями, как безумные сталкеры. Да, таблоиды охотно выкупают снимки артистов в аэропорту, у студии звукозаписи, на съемках. Но для интереса прессы, когда «ни шагу не удается ступить без вспышки», надо угодить в скандал или быть на волне популярности (например, играть главную роль в «Игре престолов»). Агенты и менеджеры часто сами заказывают «папиков», а потом оплачивают места в газетах и посты в социальных сетях.

Поэтому я ни разу не столкнулась с журналистами. О них и не думала. Сильнее меня пугали фанатки: я хорошо помнила, что они пытались сделать со мной в Сан-Диего. Но поклонницы Grape Dreams выросли. Или переключились на One Direction? Так или иначе, меня они не трогали. Только Дори, бариста кофейни, спросила, кто мой парень, и сама же ответила на вопрос. Но Дори с ума сходила по новостям о селебрити. «Песня “Солнечный свет” о тебе?» – допытывалась она.

– Ари, я волнуюсь, – окликнула меня Асоль.

– Не волнуйся, – ответила я на автомате.

Водителя для нас заказал ассистент группы. Второй водитель приехал на машине Джерада: гитарист соскучился по своей малышке. Не удивлюсь, если встречу с тачкой он ждал больше, чем с любимой девушкой.

Асоль стучала по ноге пластиковой бутылкой и поправляла рыжие локоны. Она нервно изучала толпу, а я пусть и храбрилась, но искусала щеку. Чтобы отвлечься, решила со всех сторон рассмотреть автомобиль Джерада. Только Андерсон мог выбрать гоночную модель для поездок по мегаполису. Темно-фиолетовый цвет, длинный, низкий капот с фирменным логотипом, а на бампере надпись Porshe GT3. Машина блестела, ни царапины. Интересно, сколько Джерад отдал за ремонт пару лет назад, когда чуть не сбил меня и въехал в столб? Улыбка тронула губы. Надеюсь, много.

– Они здесь! – К нам выбежал ассистент. – Раздают автографы.

Асоль подскочила, выронив бутылку. Мое волнение было приятным, но подруга… бывшая подруга на грани истерики. Я подняла бутылку и поставила на капот «Порше».

– Асоль, успокойся. – Секунду помедлив, я обняла ее. Аромат ягод, мягкость пышной груди. Я ненавидела Джерада Андерсона за то, что мне больно обнимать Асоль. Ее злые слова звучали эхом:«Мир не крутится вокруг тебя, избалованная девчонка!» Сглотнув горечь, я сказала: – Они вернулись. Все хорошо.

Когда я разжала объятия, Асоль выглядела так, словно я вылила на нее холодную воду. Растерянная. Смущенная. Она покрутила шарик пирсинга над верхней губой, и ее лицо стало непроницаемой маской. Стена между нами так же реальна, как стена в аэропорту между мной и Стивеном. И единственная общая тема – отъезд музыкантов – только что иссякла.

Но предать меня было ее выбором! Я сосредоточусь на хорошем: Стивен вернулся. Через стекло я видела Рэтбоуна в кольце толпы: он раздавал автографы. Вернее, я видела его шляпу, темные волнистые волосы, солнечные очки и ослепительную улыбку.

Он счастлив… Со мной тоже счастлив. Он никогда не узнает, как трудно мне было в его отсутствие и в жизни до него.

– Идут, Ари! – взвизгнула Асоль.

Мои ладони предательски намокли. Я вытерла их о джинсы. Что сказать? Как встретить? Я нормально оделась? А накрасилась? Надо было остаться дома? Десятки вопросов за минуту пронеслись в голове.

Закончив общение с фанатами, Стивен, Джерад, Бен и Логан направились к запасному выходу. Стив увидел меня на парковке: снял очки, подмигнул. Улыбка тут же приклеилась к моему лицу. Будь он простым уборщиком, я все равно бы с восторгом смотрела на него – харизма!

Автоматические двери открылись.

– Привет. – Он поставил чемодан и сгреб меня в охапку.

– П-привет, – промямлила я. Стивен не успел покурить и окутал меня ароматом: древесный парфюм, недавно выпитый кофе.

Я отстранилась, чтобы рассмотреть его. Сильно небритый и уставший, Рэтбоун выглядел как истинная рок-звезда в клетчатой рубашке и потертых джинсах. Снял шляпу и надел мне на макушку: знал, я бы сама украла головной убор. И тоже высматривал изменения.

Мое тело перестало быть слишком худым, изнуренным и жилистым, оно приобрело мягкость и плавные изгибы, а кожа – золотистый оттенок благодаря калифорнийскому солнцу, а не автозагару. Волосы стали короче сантиметров на десять, я хотела отрастить их здоровыми.

– Прекрасно выглядишь, – прокомментировал Стивен.

Я собиралась ответить, но слова застряли в горле.

Двери открылись, и на улицу вышел Джерад Андерсон. Он спрятал глаза за стеклами очков-авиаторов Ray-Ban, но все равно жег взглядом. Темно-русые пряди блеснули бронзой, а тонкие губы изогнулись в ухмылке. Он расстегнул верхнюю пуговицу шелковой белой рубашки. Шелк…

Я содрогнулась. Незнакомец из темной комнаты. Даже если то был не гитарист Grape Dreams, он все равно напоминал о загадочном искусителе. Фарфоровая белая маска, черная шелковая рубашка, длинные, музыкальные пальцы… И пожар, что разгорался во мне.

Я отвернулась. Мерзко. Джерад того и добивался провокацией: влезть мне в голову, поселить сомнения и, как следствие, сломать все хорошее, что удалось построить. Не выйдет. Моя любовь к Стивену сильнее. И его любовь ко мне. Но, признаю, в Рэтбоуне не хватало подобной чертовщины. Или он ее скрывал?

– К тебе или ко мне? – будничным тоном спросил Стивен.

Провел ладонью по моей спине. Я отвлеклась на холодное касание, и Джерад прошел мимо, к Асоль. Он больше не смотрел на меня. Или не смотрел вовсе? Наверное, показалось.

Я стиснула зубы. Джерад любит мою подругу! Вот доказательство: Асоль повисла на его шее, а он положил руки на ее задницу и запихнул язык ей в рот. Мне легче. Я ему неинтересна.

Люди покидали аэропорт, с парковки уезжали автомобили, остальные участники группы помахали нам и сели в такси.

– Ари? Ко мне?

В ответ я выдавила бессвязное: «Э-э, ну-у-у».

Стивен усмехнулся и повел меня к черному авто. По асфальту стучали колесики чемодана. Я в последний раз оглянулась на Джерада: он открыл перед Асоль дверцу «Порше». М-да, признак настоящих чувств! Я фыркнула, а Стивен посчитал это недовольством по другой причине. Он прошептал:

– Потерпи немного.

Внизу живота запульсировало. Ох… Правда, к черту Джерада!

Стив поздоровался с водителем, убрал чемодан в багажник и открыл заднюю дверцу, приглашая меня сесть. Когда я устроилась на кожаном сиденье, Рэтбоун сел рядом и спросил:

– Глянем на новый ремонт в моей квартире?

Помнил, я боялась приезжать в место, где когда-то была счастлива. Но теперь мне все равно. Главное, с ним. Я нетерпеливо кивнула, и тогда его губы коснулись моих: легкий поцелуй, намекающий на долгое продолжение. Как же мне мало! Я посмотрела на водителя, увлеченного дорогой, и тихо застонала. А Рэтбоун, поддразнив, поцеловал меня в висок.

Левая бровь Стива игриво дернулась вверх вместе с уголком губ. Чтобы скрыть явное смущение, я задиристо взъерошила его темные волосы – кажется, они стали длиннее, но такие же мягкие и волнистые. Стивен в долгу не остался – принялся щекотать. Виртуозно пересчитал мои ребра!

– Хватит, пожалуйста! – сквозь смех умоляла я, извиваясь на сиденье.

– «Хватит» ты простонешь через пару часов, – ответил самодовольно.

Водитель громко включил музыку.

Звон ключей. Попадание ими в замочную скважину – с третьей попытки. Входная дверь едва не слетела с петель. Коридор темный, прохладный. И мы одни. Поездка длиною в двадцать девять этажей оказалась сладкой пыткой. Могли начать в лифте, но, боюсь, не остановились бы… как три года назад. Тогда Стивен взял меня на полу, был груб и напорист. Вот бы увидеть его таким снова.

Провоцируя, я толкнула Стивена к стене и едва не сорвала пуговицы на его рубашке. Начнем здесь, повторим безумие. А финал – другой. Счастливый.

Цепляясь друг за друга, мы споткнулись о чемодан. Рэтбоун придержал меня за талию. Секунду смотрел… и отпустил.

– Медленнее.

Хриплый голос, южный акцент и горящие пламенем изумруды твердили: «Быстрее». Я поперхнулась возмущением. Шутит?

Но Стивен зачесал волосы назад, стер со лба пот, а с лица – всякое выражение. Сбросил ботинки, повесил на крючок шляпу, достал мобильный. Набрал менеджера и отчитался о приземлении. Засмеялся, а я вздрогнула. Что пошло не так?

Закончив разговор, Стив глянул на меня через зеркало. Дернул уголком губ, и мои бедра свело от возбуждения. Играет? Девчонка не в силах устоять перед знаменитым рок-музыкантом! Набросилась, отчаянная фанатка! Пф…

Я откинула волосы за спину и ровным тоном сказала:

– Ты прав. Спешить не стоит.

Рэтбоун кивнул и направился вдоль коридора, насвистывая какую-то мелодию. Он в своем уме?! Абсолютно озадаченная, я отвернулась от зеркала. Липкое белье, пылающее лицо… Не знаю, в чем дело, но так я это не оставлю. Посмотрим, кто кого.

Взмахнув локонами, я освободилась от одежды: водолазка, майка, бюстгальтер – все полетело на паркет, а голое тело обдало прохладой. Цвета в спальне теперь светлее, мебели меньше. Я села на кровать и занялась ремешком босоножки. Надеюсь, челюсть Рэтбоуна встретится с полом! Злорадствуя, я поправляла волосы, касалась ключиц, прикусывала губы – делала прочие хитрости, использованные мной миллион раз. Мужчины забывают обо всем, кроме своего желания.

Стивен замер у дверного проема. Зрачки расширились, кадык дернулся, пот блеснул на висках. Рукой Стивен потянулся к горлу, чтобы расстегнуть верхнюю пуговицу. Шумно сглотнул. Проучитьрок-звезду оказалось приятно. Не скрывая победной улыбки, я выгнула спину: грудь подскочила, кончики волос ударили по лопаткам. От сквозняка соски стояли, а лучи полуденного солнца играли бликами на загорелой коже. У Стивена просто не было шансов. Он пересек комнату. Наши взгляды встретились. Он снял с запястья часы, кинул на тумбочку. М-м-м… Наши губы…

Но Стивен отвернулся и провел пальцами по стене. А должен был – по моему телу! Я скрипнула зубами. Внутри клокотал гнев. Тело требовало разрядки. А Рэтбоун… оценивал ремонт! Я, мать его, часть интерьера?!

Запах новой мебели, холодное постельное белье, тесные джинсы – бесило все. Пару минут я вновь мучила застежку обуви, а заодно и себя. Хотела же помучить кое-кого другого!

Выругавшись, я разулась и подошла.

– Ари…

– Сядь.

Стивен подчинился. Он избегал прямого контакта, но я стиснула его небритый подбородок. Тогда Рэтбоун уставился на мою голую грудь. Мужчины! Словил перегрузку системы?

Надоело. Буду главной. Я расстегнула его рубашку – на пол отлетели пуговицы. Стив не сопротивлялся, но и не помогал. Сначала пересплю с ним, а потом все выясню. И прибью. Когда мои пальцы достигли массивной пряжки, Рэтбоун проявил решительность. Но не так, как мне бы хотелось.

– Остынь, милая. – Его ладонь перехватила мое запястье. Крепко. Стивен кинул мне рубашку: – Прикройся. Поговорим.

– О чем?! – Я накинула хлопковую ткань, вернулась к кровати и сжала подушку. Обида комом подкатила к горлу. Уверенность бледнела. Я правда сделала что-то не так? – В чем дело, Стив?

– Одна птичка напела, что моя девушка устраивает вечеринку, а я не люблю сюрпризы. Тебе мой тоже не понравился, верно?

Пару секунд я растерянно разглядывала небоскребы за окном. Птичка… Я перевела взгляд на Стивена: он напоминал довольного кота. Каспера!

Эта «птичка» явно из моих подруг.

– Асоль, – процедила я.

– Не угадала.

– Эмилия!

– Она отчаялась. – Стивен развел руками. – Но я наладил общение с Джеймсом. Он отличный парень, исключая роль наркодилера.

–Бывшего наркодилера. Какое счастье, что у Эмилии есть твой номер! – проворчала я, намекнув на его излишнюю заботу.

Рэтбоун намек не понял. Или проигнорировал?

Он строго спросил:

– Ари… Ты фанатка вечеринок?

Ком в горле увеличился. Щека искусана до боли.

Стив тоже сомневался во мне. Несколько месяцев в завязке не показатель, что я смогу сдержаться. А я смогу! И повода не будет – это домашняя вечеринка. Избегать любого веселья, будто чумы, – дико!

Я потерла лоб указательным пальцем. Рискнула объяснить:

– Твой сюрприз… на мой день рождения. Ты хотел устроить пикник. И я решила сделать что-то для тебя. Двадцать восемь лет! Как восемнадцать, но на десять старше. – Я сжала край подушки. – Мы соберемся в лофте, чтобы отдохнуть и весело провести время.

Вердикта ждала, зажмурившись. Прикосновение к лицу. Когда открыла глаза, то увидела кривоватую улыбку. Стив погладил мой подбородок. Сердце сжалось – и забилось сильнее.«Не надо от меня защищаться. Я на твоей стороне». Мой любимый.

– Ари… я зря волнуюсь?

– Более чем, – кивнула я. – Пунш сделаем безалкогольным!

– Ты победила. – Стив засмеялся и сдернул меня с верха кровати.

Взвизгнув, я выронила подушку. Пульс окончательно взбесился, когда Рэтбоун навис сверху. Бедром я почувствовала его стояк.

– А теперь проверим, как сильно ты ждала встречи со мной.

Принять душ после перелета – замечательная идея.

– Потерпи пять минут.

Я осталась в спальне. Разгоряченная. Полураздетая. Одна!Эта идея – не замечательная! Я встала с кровати, проклиная ненормального музыканта. Черта с два буду сидеть и ждать!

В ванной комнате клубился пар, запотело зеркало, по плитке разбросана одежда, витал аромат зеленых яблок – его любимый гель. Злость возбуждала сильнее прелюдий. Я точно убью Рэтбоуна! Но сначала…

Сквозь шум воды и свое пение он не расслышал, как я отодвинула дверцу кабины. Стояла абсолютно голая.

– Думал, ты продержишься дольше, – усмехнулся с напускной скукой. Подставил лицо тропическому душу, чтобы смыть гель. Густая пена стекала по крепким плечам, подкачанному торсу, татуировкам… – Сделать погорячее? – развеселился Рэтбоун. Он выдавил шампунь и помассировал голову. – Уже соскучилась, Аристель?

Вот блин! Знал, что я приду.

– Не льсти себе. – Я протиснулась в кабину и встала на резиновый коврик. От пара – да, именно от пара! – кружилась голова. – Хочу принять душ. – Я покрутила кран, сбавив температуру воды. – Сегодня жарко.

Стивен опять усмехнулся, и в его сиплом смехе послышалось что-то дьявольское… Он резко прижал меня к стене. Волосы намокли, косметика потекла по лицу. Но я сосредоточилась на ощущениях. Плитка под моими лопатками. Сильные руки на моих бедрах, а губы рядом с шеей – прикусил зубами. И капли воды, попадая на грудь, усиливали возбуждение. Его поцелуи – настойчивые, дерзкие. Стивен показывал, как на самом деле хотел меня. Без игр. Без притворства.

Вода мешала открыть глаза и попадала в рот. Мы ничего не замечали. Языки сплетались, дыхание сбито. Скользкими от геля пальцами Стив проник внутрь меня – горячую, мокрую. Я насаживалась на его пальцы, а когда он согнул указательный, застонала. Кровь от искусанных губ с привкусом железа. Стив зачем-то пытался привнести в безумие нежность: гладил меня, обнимал за талию… Я сжала его твердый член.

– Твою мать. – Стивен на ощупь выключил кран.

Стало тихо. Казалось, я слышала, как гремит мое сердце. Или его?.. Я увидела неуверенность, оттененную желанием. Стив нахмурился, словно боролся с собой. Что… Он раздвинул мои ноги, и я согнула одну в колене.

– Ах, черт… – Удовольствие волнами поразило тело, когда член оказался внутри. – Черт, – повторила. – Стив… Да… Сильнее…

Стивен выругался. Он держал мою ногу и задавал темп, а второй ладонью искал опору. Стиснул мое плечо, но захотел поцеловать ключицу, поэтому направился рукой выше, к шее. Сжал до едва уловимой боли: тело отозвалось хлесткой волной оргазма – я застонала, подаваясь навстречу. Он входил во всю длину, управлял ситуацией, забыл про осторожность и думал не только обо мне, но и о себе. Потемневшие от воды волосы упали ему на глаза, брови сдвинуты на переносице, на руках видны вены… Что-то темное вырвалось наружу. И мне это понравилось.

Стивен убрал с моей шеи руку. Побледнел. Отшатнулся.

– Извини. – Обнял, чтобы не видеть. Двигался медленно, трогал аккуратно, звучал надломленно. – Извини…

Обращался, как с хрупкой вазой. Сдерживался из-за моего прошлого? Он знает, что лучше, чем все те мужчины. Видит во мне юную фанатку? Меня не надо спасать. Это не насилие, мне нравится… узнавать иные его стороны.«Грешен, как и все», – сказал он когда-то. Почему же так стремится быть идеальным?

– Стивен. – Я отстранилась, погладила его, растерянного, по скулам и вернула ледяные пальцы на свою шею: – Если ты… Я не против.

Он округлил глаза, словно я предложила пойти на убийство. И почувствовала себя так же, маньячкой – неправильной, ненормальной.

Стивен почесал щетину. Его лицо покраснело из-за пара. Или из-за стыда… Отвернулся. Покачал головой. Нет, ему не понравилось. Зря начала эту тему. Прикрыв глаза, я поцеловала уголок его губ:

– Продолжай, Стив. – И подалась навстречу.

Он аккуратно углубил поцелуй и вновь возбудился. Развернул меня спиной. Двигался медленно, плавно. Не позволял себе лишнего. Ритмичные движения, громкое дыхание. Накрутил на кулак мои волосы, ускоряясь. Не хотел меня видеть? Или не хотел, чтобы таким его видела я? С губ срывались стоны, глаза щипало. Мы долго здесь. Проклятый пар.

– Я люблю тебя, Ари.

– И я тебя, Стивен.

Я любила его. Любила любым. Но мечтала перестать стесняться своих желаний. И узнать желания моего героя.

Стивен

В другой раз Аристель полетит со мной! На съемки, в тур. Куда угодно! Хер я клал на ее работу, друзей и другие отговорки. Я. Не могу. Без нее! И крышу мне рвет как никогда.

Ари давно украла мое сердце, но, оказывается, и в голове прочно поселилась. Где она, с кем, как ее настроение, что на ней надето, а чтоне надето… Секс! Секс! Секс! Со старших классов я не дрочил так часто! Позже проблема исчезла: найти разрядку для музыканта не было проблемой. А теперь я держался, я не хотел смотреть на других. Спокойствие лучшего друга только сильнее выводило из равновесия. Джерад не позвал в номер ни одну девушку за все месяцы в Северной Дакоте! «Воздержание, Стивен, откроет путь в самые темные уголки твоей души». Я не понимал, как секс связан с душой, но когда увидел Ари… Дорвался до ее тела… Слетели предохранители. Она моя. Моя. Моя!

Я искал в душевой опору, чтобы достать до чувствительной точки, быть к Ари максимально близко. Член без резинки скользил вдоль ее узких стенок. Хотел проучить? А она не промах! Вспоминал смелую выходку, расхаживать полуголой, и врезался сильнее. Мстил? Себе. От перевозбуждения разум отключился. И я не заметил, как моя рука переместилась с плеча на ее шею. Я надавил, чтобы насадиться сильнее, и Ари вскрикнула, сжалась вокруг меня. Ей… понравилось?

Мне, вероятно, понравилось тоже, но в голове зазвенел голос: «Оберегай тех, кто тебе дорог, Стивен. Не разочаруй их». Она дорога мне, отец. Очень дорога. Я принадлежал Аристель. Она принадлежала мне. Ослабил хватку. Лицо будто вспыхнуло. «Ты ответственен за мать и сестер. Ты ответственен перед своей женщиной. Ты мое продолжение, сын. Ты – Рэтбоун». Но придавливая Ари к плитке душевой, оставляя на ее теле красные полосы, прикусывая до синяков кожу и придушивая горло, я забыл, что обязан дарить моей женщине любовь, а не бездумно ее трахать.

– Стив? – Ари выдернула меня из стыдливых раздумий.

После секса мы заказали обед из японского ресторанчика и ни разу не заговорили о моем поведении. Я улыбнулся, глядя, как Ари красит ресницы у зеркала. Идет-таки на свою вечеринку.

Аристель выглядела здоровой и счастливой. В ее жизни остались только одни «Облака» – написанная нами песня[10]. Критики предвещали, что «Цветочные облака» станут хитом на уровне первого сингла Grape Dreams «Сломленная девушка». И какого черта я когда-то поверил Марти и Джераду? «Она разрушит твою карьеру». Она подарила мне хит! Два хита, ведь «Солнечный свет» я тоже посвятил Ари. Моя муза. И если на Джерада я не злился – он верил, что я верну Ари, и помогал мне, то Марти… На него я не злился тоже. Он типичный менеджер, для него риск дело неоправданное. Мы все совершили тогда ошибку. А я так и не узнал, от чего бежала моя «сломленная девушка».

Рассказы о кофейне, о студии танцев и учебе в колледже – вот что важно. Я помог Ари стать счастливой. Единственное, что мне не нравилось, – вечеринка. По тону Эмилии я понял: ей вечеринка не нравилась тоже. Но мы слишком любили Ари, чтобы отказать. Ее не остановило присутствие Джерада! Надеюсь, Асоль убедила Ари, что Андерсон не опасен.

– Какой галстук лучше? – Это был мой четвертый вопрос: про брюки, ботинки и рубашку я спросил. Планировал провести первый вечер вдвоем и сейчас дурачился. Вдруг передумает?

– Стивен! – Ари закончила красить ресницы и нетерпеливо подпрыгивала. Ее каблуки стучали по паркету. – Какая разница?

– Ну, я должен соответствовать, – поддразнил я, указав на ее наряд: короткие шорты, майка, длинный пиджак и лодочки с острыми носами – все черное. Официально. И сексуально. – Какой галстук мне выбрать?

Ари вставила в уши серьги-кольца и облокотилась на комод.

– Стив, мы едем к Эмилии и Джеймсу. Там не носят галстуки!

– Может, никуда не поедем?

Или поехать, чтобы увидеть ее новых друзей? Подумаю, ревновать ли Аристель к тому европейцу. Он назвал кофейню «Солнечный свет, леденцы и радуга»! Во-первых, солнечный свет принадлежит мне, во-вторых, леденцы и радуга? Он точно извращенец!

Я сдернул галстук. Ненавидел с детства эту удавку. Церковь, школьные балы, семейные торжества… «А ради нее мог бы постараться и завязать долбаный галстук». Почему нельзя врезать внутреннему голосу?

– Мы ненадолго. Будем слушать Рианну!

– М-м-м… Мне плевать на Рианну? – Последняя попытка: я встал перед Ари, оперся ладонями на комод за ней, игриво раздвинул коленом ее ноги. И… наткнулся на недовольный взгляд. А следом – щенячий. – О'кей, о'кей. Идем. Обойдусь без галстука.

– Я и так буду ревнивой девчонкой. – Ари поцеловала меня в губы.

Ха! Один-один, влюбленные собственники. И все-таки надо быть сдержаннее. Оберегать ее. Ари досталось и без моих закидонов.

Глава 3

Что за любовь без трагедии?

© Rihanna, «Love Without Tragedy»

Ари

Эмилия встретила нас у запасного входа в Cotton Candy. Подруга, похожая на лесную фею в белом платье и с цветами в волосах, крепко обняла сначала меня, следом Стивена.

– Мы проиграли, – страдальчески протянул Рэтбоун, а Эми развела руками.

Так-то! Не получилось сорвать мою вечеринку, нытики!

Я показала Стиву язык, и под звонкий смех Эмилии Стивен открыл дверь. Ни розовых диванов, ни S-образной сцены, ни приват-комнат. Голый бетон, строительные материалы и лампа без абажура. Интересно, что владелец планирует построить? Магазин? Караоке-клуб?

Со второго этажа доносилась музыка – песни Рианны из альбома «Unapologetic». Дерзкие мелодии, пение барбадосской дивы, смех гостей.

– Опоздали!

– Без тебя веселье не начнется. – Губы Стивена щекотали мне висок.

– Без тебя! Это твой праздник.

– Да? Правда? – удивился Рэтбоун.

Когда я его стукнула, он бархатно рассмеялся. Не размыкая рук, мы шагнули на ветхую лестницу: я отвыкла от высоких каблуков и оступилась.

– Аккуратно. – Стив обнял мою талию и решил держаться чуть позади.

Наверное, я слишком нарядилась для посиделок с друзьями, но я давно не веселилась. Стив же выбрал брюки и черную хлопковую рубашку, расстегнутую на три верхних пуговицы. Мне хотелось расстегнуть все… Близость согревала, подпитывая недавний пожар.

– Ого.

Стивен смотрел поверх меня. Я проследила за его взглядом.

В коридоре, у входа в лофт, Асоль и Джерад страстно целовались. Джерад задирал подол ее платья, Асоль приподнимала край его свитера. Охренеть! Кролики! Я прокашлялась – эти озабоченные оторвались друг от друга – и смерила их презрительным взглядом. Асоль покраснела, Джерад ухмыльнулся. Надеюсь, мы больше не пересечемся.

Стив пожал ладонь другу, а я фыркнула:

– Пусть тут и остаются.

– Ари, где потеряла улыбку?! – Гостей в лофте встречал Джеймс.

Он отсалютовал стаканом апельсинового сока. Если Джеймс и расстроился из-за безалкогольной вечеринки, то виду не подал.

Кухня в лофте, она же гостиная, была украшена гирляндами. Меня восхищало, как Эми и Джеймс сделали из помещения с кирпичными стенами, балками по всему потолку и минимумом мебели уютное гнездышко.

Джеймс повел Стивена к барной стойке, чтобы взять пиццу из коробки и налить пунш в пластиковый стаканчик. Гости танцевали или отдыхали на диване. Все как я планировала. Но… я не планировала столько людей! Девицы в откровенных платьях флиртовали с участниками Grape Dreams. Я пригляделась. Моника? Сэмми? Стриптизерши из Cotton Candy. Значит, кто-то пустил слух о вечеринке… Это домашняя вечеринка! Моя вечеринка!

Какого. Хрена? От обиды и злости подступили слезы, в носу защипало. Стив поэтому сомневался? Думал, ятакое устрою? Но я ни при чем, я не знаю, кто мог бы…

– Ой, Ари!

В меня врезалась Асоль. Окутав ароматом фруктов, она инстинктивно обняла мои плечи. На секунду я представила, что мы подруги, и собиралась пожаловаться на беспредел. В ответ бы услышала: «Вот найду эту сволочь…»

Догадка – лед за шиворот. Я отстранилась и прямо спросила:

– Ты их позвала?

Асоль захлопала ресницами:

– Джер сказал, так будет веселее.

Джер… Почему я не удивлена?

Музыка стихла, настолько гремели мысли. Асоль, что с тобой не так?! Ты знала, что мне важна вечеринка! Как ты и кретин Андерсон посмели решать за меня! За Стивена! За моих друзей!

Но я не успела ничего сказать, Асоль сменила тему:

– О том дне, когда Джерад и Стивен пришли в бар…

– Забудь. – Я выискивала в толпе Йорана, Дори и Кевина.

Коллеги из кофейни могут узнать: я танцевала стриптиз и принимала наркотики. Благодарю,подруга!

Пока осматривалась, заметила Стивена, Бена и Логана. Они уничтожали пиццу, смеялись, что-то обсуждали. Если Стива не напрягает ситуация, пусть все остается как есть. Незачем портить праздник.

– Обидно, что ты считаешь моего парня клиентом-насильником. Джер посещал многих девушек. – Я пыталась не слушать, но Асоль жужжала над ухом: – Признайся, Ариэль, ты бы хотела видеть его в темной комнате.

– С ума сошла?! – Музыка избавила от любопытных взглядов, но я все равно понизила голос. И вкрадчиво объяснила: – Джерад моральный урод. Я девушка его друга, а он приходил ко мне, в гребаной шелковой рубашке. Бил меня. И приехал позлорадствовать!

Асоль насупилась, топнула ногой. Подруга напоминала маленького ребенка. Или загипнотизированную идолом жертву. Ради него готова гореть на костре. И мосты сжигает. Скоро Андерсон изолирует ее ото всех.

– Закрыли тему. – Я заметила светлые волосы владельца кофейни и помахала: – Йоран!

Асоль грубо дернула меня за руку:

– Это был не Джерад. Его веселит твоя теория.

– О чем ты? – В горле пересохло.Теория?

– Это просто рубашка, Ари. Рубашку Джераду отдал Стивен!

– И?

– Забавный факт. – Асоль отпустила мое запястье и, довольная, удалилась. Кое-что от прежней подруги осталось… Она больно била словами.

Откуда Стивен узнал про Cotton Candy? Никогда его не спрашивала. Сколько раз он бывал там? А в приват-комнатах? С другими девушками? Неприятный холодок змейкой по позвоночнику.

– Джеймс и Стивен неплохо ладят! – Рядом оказалась Эмилия и дала мне стакан пунша. – Мы были против, чтобы Асоль звала девочек. Выгнать их?

Я покачала головой.

Эми тихо добавила:

– Пытаюсь быть нейтральной, но вынуждена согласиться: друг Стивена плохо на нее влияет.

Плохо влияет? Джерад подменил мою самоуверенную, яркую Асоль! Она его тень, собачка! Я посмотрела на него: Андерсон хохотал над шуткой Моники, запрокинув голову и скалясь в усмешке. Есть в гитаристе Grape Dreams что-то от дикого зверя. Когда он решит вновь напасть?

Или мне следует напасть первой. Когда Моника, виляя задницей, отошла, я отдала Эмилии стакан и уверенно протиснулась мимо гостей.

– Не помню, чтобы просила помощи с организацией вечеринки. – Мой голос звучал ровно, что удивительно. Внутри я бурлила, как вулкан. – Может, хватит дурить мою подругу?

Джерад повернулся. Его идиотский свитер с лисятами на секунду сбил весь настрой. То одевается, как модель с миланского показа, то как безобидный чудак-хипстер. Он отпил из фляжки. Угловатое бледное лицо оставалось безучастным.Не узнает меня?!

– Хм… Малышка Ари.

Он взял мою руку и прислонил к себе. Я инстинктивно разжала ладонь, ощутив под мягким хлопком твердую грудную клетку. Что он делает?.. Обжег непривычным теплом. Обездвижил наглостью.

– Я люблю ее. – Наклонился, опалил запахом водки.

Сердце Джерада бросилось вскачь, ударяясь о его ребра и мою ладонь. Дыхание поверхностное, а губы приоткрыты, блестят от выпивки.«Я люблю ее». Он говорит про Асоль? Но смотрит мне в глаза, держит мою руку…

Я выдернула ладонь из длинных пальцев. Кровь прилила к лицу, в ушах зашумело, и я едва удержалась на каблуках. Благо стена рядом. Опираясь о кирпичную кладку, пыталась вернуть самообладание.

Растерянность – о ком он? Злость – он издевается! Отчаяние – мне не выиграть эту войну.

Пульс нормализовался. Я выпрямилась.

– Ты не умеешь любить, Джерад.

Гиена покинула клетку, мне следует уйти. Не провоцировать. Казалось, Андерсон потерял интерес к разговору, постукивая в такт музыке носом черного лофера, и сделал глоток из фляжки. А я до сих пор чувствовала его сердцебиение под своими пальцами.

– Ты ошибаешься, я умею любить… – Он сделал театральную паузу. И повторил за Рианной: –«Что за любовь без трагедии?»[11]

Его голос напомнил морозный ветер. Ночью. На кладбище. Внезапная улыбка придала сходство с безумцем-Джокером. Зеленые глаза остались пусты. Ему весело? Скучно? Я не понимала. Мой пульс опять взбесился, голова разболелась. Игра. Для него все – игра. Нельзя это забывать.

Я подошла вплотную. Водка. Парфюм с нотами морского бриза. Пф. Мы не на твоей вилле, Джерад Андерсон. Превозмогая подступающую к горлу панику, я отчеканила:

– В белой маске был ты. В темной комнате был ты. И я это докажу.

Он обязательно сказал бы что-то в ответ. Попытался бы сбить с толку. Но я развернулась, стиснула липкие ладони в кулаки и, наконец, смогла идти. Вернее, бежать, врезаясь в гостей. Смело. Глупо.

Песня изменилась, стала романтичнее. Мягкие биты, чувственное пение.«Давай жить настоящим, в котором мы есть друг у друга»[12]. Я посмотрела на Стивена – он подпевал с закрытыми глазами – и улыбнулась. Когда-нибудь осмелюсь рассказать ему правду. Обо всем плохом, что было в моей жизни. Когда-нибудь…

После общения с неприятными личностями я пожалела, что на вечеринке нет алкоголя. Меня трясло, и несколько минут я стояла в ванной комнате: резкий вдох, медленный выдох. Уверенность уступила тревоге. Угрожать – не лучшая идея, тем более без доказательств.

– Объясни все Стивену, пусть набьет Джераду морду. – Я оперлась ладонями о раковину. Но из зеркала смотрела напуганная девочка, ее слова не воспринимали всерьез.

– Ари, ты в порядке?

Вернувшись в лофт, я наткнулась на встревоженного Стивена. Он словно почувствовал мое состояние: крепко обнял, погладил по волосам, и я позволила его сильным рукам забрать беспокойство.

– Вечер проходит не так, как тебе бы хотелось?

Я помотала головой. Нет. Мы будем веселиться! Как я и планировала.

– Джеймс подарит тебе пластинку Дэвида Боуи, а это был мой подарок. Он сам ничего не придумал!

Зато придумала я – эту ложь. Джеймс, затейник, наверняка выбрал что-то оригинальное, а моей скудной фантазии действительно хватило на виниловую пластинку. Надо предупредить друга.

Уловка сработала. Стив снисходительно улыбнулся:

– Ты – мой подарок, Ари. Не забивай голову чушью.

И закинув руку мне на плечо, Рэтбоун повел нас к друзьям.

Оказалось, Дори и Кевин не пришли из-за учебы. Шон (командировка) и Марти (занимался другой музыкальной группой) тоже не приехали. Под «Diamonds» все разбились на пары, исполняя медленный танец, а под «Pour It Up» Моника и Сэмми станцевали на коленях Бена и Йорана – единственных свободных мужчин.

В студии мы нашли старую гитару, и Grape Dreams сыграли пару песен. Вечер проходил прекрасно и завершился бы под утро… Но в ладони Моники сверкнули таблетки.

Безалкогольная вечеринка. И «веселые» таблетки. Я смотрела, как Моника и Сэмми запивают наркотики пуншем. Они издеваются?! Сил ругаться не было. Если я подойду, то… В носу засвербело, мозг услужливо подкинул картинки: мне станет легко, радостно.

Употребить на вечеринке – обычное дело. Я отказывалась ходить в клубы, хотя скучала по энергии танцпола. Это причина – настоящая причина, – почему Эмилия была против, почему Стивен волновался.

Это проверка? Сдержусь ли я?

Свинцовыми веками я глянула на Эмилию – она была в панике. Что-то говорила Джеймсу и показывала на Монику и Сэмми. Нет. Вряд ли она знала. Мне хотелось спать, пропала вся энергия. Мозг помнил, какой активной я могу быть под стимулятором.

Музыка громкая. Объемная. Очередная песня Рианны, дуэт с Эминемом[13]. Барбадосская дива пела под восточный мотив, погружая лофт в истому наркотического опьянения.

Меня окликнул Йоран. Он рассказывал всем шутку про овец (видимо, популярную в Швеции). Я вежливо засмеялась, но смех походил на разбитый о кафель бокал. Резкий. Громкий. Мой взгляд скользнул по дивану: Асоль поглядывала на употребивших подруг. Джерад сидел рядом, и пусть его ладонь была в ладони Асоль, его совершенно не заботило состояние любимой девушки.

– Эй, красотки! – крикнул он. – Угостите?

Те захихикали и направились к дивану. А я осознала, что сейчас произойдет: Джерад закинется при Асоль, которая, мать его, в завязке! И страх за подругу затмил критическое состояние. Я бросилась в сторону дивана. За талию меня поймал Стивен. Он хмурился. Он все понял. И он явно не причастен к происходящему.

– Нет, я… – Оправдания даже в голове звучали убого. – Асоль.

Перед глазами точки. Я сильнее, я… я…

Стивен посмотрел на Монику и Сэмми: они лениво двигались, зрачки расширены. Посмотрел на Джерада: тот ловил кайф, щелкая пальцами в ритм. Посмотрел на Асоль: она грызла ногти и поглядывала на таблетки. Сорваться с обрыва «завязка» в бездну «употребление» так просто.

– Уходим, – тон Стивена не терпел возражений.

А у меня не осталось сил.

Рэтбоун потянул меня к выходу, ни с кем не попрощавшись, не разобрав подарки. Подарки… Я попыталась сказать о них, но рот наполнился вязкой слюной. Ноги подкашивались, я едва поспевала за Стивеном.

Вспомнила, как он так же приехал за мной в бар и подрался с вышибалами. Вспомнила, что употребляла тогда. Стала ли я сильнее?

Думать о его глазах. Нужно думать о его глазах. В голове взрывались салюты. Какая я жалкая без наркотиков, что он вообще во мне нашел…

Стивен застыл у лестницы, глянул на мои каблуки – я и в нормальном состоянии спотыкалась, – подхватил меня на руки и спустил на первый этаж. Обнимая его шею, я вдыхала древесный аромат, и только близость сохраняла рассудок.

– Дойти сможешь?

Я оторопело кивнула, и мы понеслись вдоль строительного мусора, словно за нами гнался огнедышащий дракон. Жар опалял спину. Пот катился по шее в воротник майки. Наверное, у меня температура.

Когда мы дошли до выхода, я остановилась:

– Подожди, стой.

– Что? – Рэтбоун стиснул мой локоть. – Если придется, я донесу тебя до машины.

Я покачала головой. Волновалась не о себе.

– Асоль. Она не сдержится. Она…

– О ней позаботится Джерад, – перебил Стивен и поморщился: понимал, как неубедительно прозвучал. – Она теперь с ним.

Горькая усмешка тронула губы. Я вспомнила лицо Андерсона. Безразличное. Под кайфом. Он ни на секунду не задумался, каково будет Асоль?

В лофте гремела музыка, пол вибрировал. Вечеринка продолжалась. Эми и Джеймс… Во что я их втянула… Лоб покрылся испариной, а пальцы, наоборот, поледенели. Шаг – и я на улице, в безопасности. Шаг – и я наверху, могу получить дозу… то есть помочь подруге.

Стивен кивнул.

– Ладно, – произнес он на выдохе, – иди. Я скоро.

На парковке тихо, пусто, холодно. Легкие приняли ночной воздух, даруя облегчение. Я вспотела, и прохлада казалась ознобом. Вытерев нос рукавом, я облокотилась на черный «Ниссан». Подняла лицо к небу, пытаясь разглядеть звезды. Молилась – пусть все обойдется.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Сэм Кук (полное имя Сэмюэль Кук) – музыкант, внес большой вклад в соул-музыку.

Вернуться

2

Отсылка к песне Sam Cooke – «A Change Is Gonna Come».

Вернуться

3

Прозвище Северной Дакоты.

Вернуться

4

Sam Cooke – «A Change Is Gonna Come».

Вернуться

5

Переделанная строчка из песни Jenia Lubich – «Russian Girl».

Вернуться

6

Традиционная немецкая рождественская выпечка из дрожжевого сдобного теста.

Вернуться

7

Группи – поклонницы, сопровождающие музыкантов во время гастролей.

Вернуться

8

Солнечный свет, леденцы и радуга(англ.). Отсылка на песню Лесли Гор.

Вернуться

9

Китайский квартал в Лос-Анджелесе.

Вернуться

10

Neon Cloud – вымышленный наркотик, переводится как «Неоновое облако».

Вернуться

11

Rihanna – «Love without tragedy / Mother Mary».

Вернуться

12

Та же песня.

Вернуться

13

Rihanna. Eminem – «Numb».

Вернуться