Саша Урбан
Бар "Черная дыра"

Посвящается моей барной семье

Парочка за десятым столиком

– Мы точно заблудились, – Моника рухнула на спинку пассажирского сидения.

Констатация этого факта как будто помогла ей сбросить с плеч вековой груз сомнений и, наконец, позволила облегченно вздохнуть. Так вздыхают детективы, раскрывшие личность серийного убийцы, или саперы, которым удается обезвредить бомбу. Но Моника не была связана ни с одной из этих профессий. Она просто в очередной раз давала понять бедолаге, сидевшему за рулем шаттла, что он идиот. Как будто ему не хватало того, что он по совместительству имел несчастье быть ее мужем. В этот раз Моника надеялась, что ее слово будет последним.

Как бы не так.

– Может, это научит тебя не трогать навигатор, когда ты берешь мой шаттл для своих шабашей с подругами, – пробурчал Эймс. Моника в принципе не ожидала, что мужу хватит наглости даже вздохнуть, так что упрек в свой адрес она встретила немым шоком. Правда, длился он всего пару секунд.

– Я не трогала твой навигатор!

– Наверняка ты перепутала его с радио или док-станцией, когда хотела послушать очередной подкаст о привлечении изобилия и финансовых потоков, – махнул рукой Эймс.

– Я поняла, что это не мое, еще в первый год нашего брака, – начала заворачивать остроту Моника, уже предвкушая, как перекосится лицо супруга, когда она в очередной раз напомнит ему, что это он застрял посреди карьерной лестницы в позиции «ни туда – ни сюда». Но Эймс быстро перехватил инициативу.

– Ого, так твой мозг еще способен что-то понимать кроме трендов на маникюр и обувь? Так мы и до котировок фондового рынка дойдем, дорогая. Лет через сто!

Сколько бы они ни грызлись, это не отменяло одного факта, настолько же неоспоримого, как то, что их брак трещал по швам: они заблудились. И теперь их маленький, когда-то модненький шаттл-купе, предназначенный для перелетов между планетами-спутниками, вяло барахтался в темноте на самой окраине галактики. Он полз через великое ничто, где все пути вели в никуда. Прямо как сеансы семейного психолога, на которые Эймса таскала Моника.

Бортовой компьютер напряженно перестраивал маршрут, советовал Эймсу то свернуть направо, то налево. Но стоило кораблю лечь на новый курс, как компьютер начинал расчеты заново.

– Он издевается! – возмутилась Моника.

– Навигационный модуль мог повредиться при прыжке, – пожал плечами муж.

– И что, мы будем нарезать круги до самой смерти?! Нужно позвать на помощь. Или хотя бы сесть на какой-нибудь безопасной планете, где есть люди… или еще кто-то разумный.

– Надо же, сразу две умных мысли, ты растешь в моих глазах, – ухмыльнулся Эймс, но взгляд на приборы заставил его посерьезнеть. – Придется садиться, аккумуляторы разряжаются. Дженнет! Дженнет!

Голосовой помощник не отвечал.

– Моника, солнышко, я сейчас сброшу скорость, а ты потыкай по фильтрам и найди нам планету для посадки. Как с кофточкой на маркетплейсе, ты справишься?

– Справлюсь, – передразнила Моника и размяла пальцы. – Наличие воды – да, концентрация кислорода – от двадцати одного процента, население – любое. Вроде достаточно?

Эймс открыл рот, да так и застыл. Даже сейчас, когда они были на волоске от того, чтобы зависнуть в космосе, когда-то любимой жене хватало желчи, чтоб язвить.

– Ткни в ближайшую планету.

– Особо не разгуляешься, – хмыкнула Моника, тыкая в сенсорный экран. – Планета Руссо-42, население от трех человек. Должна быть вон за тем поясом из астероидов.

И правда, стоило им преодолеть полосу астероидов и космического мусора, как показалась планета. Нет, планетой это можно было назвать разве что насмешки ради. Даже на «планетку» это небесное тело не тянуло. Крошечный песчаный шарик летел через космос, его едва достигали солнечные лучи, не было ни спутников, ни-че-го. Навигатор предупредил, что они приближаются к границе их планетарной системы.

– Фантастика, – тут же прокомментировала Моника. – Смотри внимательно, любимый муж, вот так выглядит жопа мира.

– То-то я чувствую себя прямо как в нашей постели, – отозвался Эймс, теша себя наивной фантазией высадить жену на этой планете, отправить искать воду, а самому улететь куда подальше. Списать все на несчастный случай, послать открытки с соболезнованиями. Но он тут же одернул себя и опасливо взглянул на Монику. Заведенную, злую, но все еще головокружительно красивую, как в их первую встречу.

Когда-то эти подколки были частью их особенных шуток. Они были уверены, что эта манера общения помогает им держать друг друга в тонусе и сохранять огонь там, где он затухает под весом бесконечных приторных «кис» и «зай». Но время шло, и в какой-то момент из шуток исчез смех, Эймс действительно стал чувствовать себя конченым неудачником, а Моника в его глазах превратилась в конченую стерву. Как много они упустили в своих отношениях, что даже теперь, находясь в реальной опасности, продолжали брызгать ядом!

По мере приближения планетка немного увеличилась. Она все еще была до смешного крошечной, зато теперь Эймс мог рассмотреть ее поверхность. Серебристо-серая, она была покрыта черными пятнами. «Горы», – подумал Эймс, но тут одно из пятен прорезала вспышка.

– О, нет-нет-нет, – взмолился он и принялся дергать руль, но шаттл продолжал двигаться по установленному курсу.

– В чем дело? – подслеповато сощурилась Моника.

– Там сплошные штормы! Что ты сделала? Почему мы не можем свернуть?

Моника поджала губы, отвернулась и принялась рассматривать свой маникюр.

– Моника? – позвал ее муж.

– Команда от имени администратора. Чтоб ты нас в еще большую задницу не занес.

Эймс застонал и откинулся на спинку кресла. Шаттл плавно вошел в атмосферу и начал набирать скорость, со свистом устремившись вниз. Хоть судно и не было предназначено для длительных перелетов и уж тем более прыжков, машинка неплохо справилась. Эймс даже подумал, что можно не торопиться продавать старушку, как вдруг они оказались посреди черного облака. Моника завизжала, вцепившись в подлокотники.

– Все нормально, – Эймс попытался взять ее за руку и успокоить, но и сам вцепился в кресло, когда молния прошила небо прямо перед ними. Следом все вокруг затрещало и загремело. Приборы погасли, затихли двигатели. На секунду все как будто замерло, но уже в следующее мгновение шаттл отправился в крутое пике.

***

Красная лампочка на приборной панели то загоралась, то потухала. В тусклых отблесках с трудом открывший глаза Эймс мог рассмотреть разгромленную кабину. Приборы висели на проводах, повсюду валялись вещи: буклеты, стаканчики из-под кофе, пледы. Все, что хранилось по укромным уголкам шаттла. По груди и бокам разливалась тупая боль от удара об руль. Эймс задержал дыхание и осмотрел себя: только увидев, что по рубашке не растеклись кровавые подтеки, он смог выдохнуть. Голова звенела. Он поднес руку к виску, кончики пальцев мазнули по кровавой ссадине. К горлу подкатила тошнота. На ощупь Эймс исследовал лоб: была разбита бровь, на линии роста волос надувалась шишка. Во рту стоял мерзкий металлический привкус – Эймс так сильно сжал зубы, что закровили десны.

Но все отошло на второй план, когда он обернулся и увидел Монику, распластавшуюся в пассажирском кресле. Голова запрокинута, на шее и плечах наливаются синяки от впившихся в кожу ремней безопасности.

– Моника! Дорогая, – он с трудом перегнулся через подлокотник и потрепал жену за плечо.

Моника нахмурила тонкие брови и недовольно забормотала. Волна радости прокатилась по телу Эймса, притупляя боль. Он готов был поклясться, что такую смесь счастья и облегчения в последний раз испытывал лет пять назад, когда Моника впервые предложила поехать к нему.

Но, как было заведено в их браке, счастье было мимолетным. Не успело оно расцвести в полную силу, как тут же оказалось растоптано яростным воплем открывшей глаза Моники.

– А я ведь говорила! Где мы теперь?! Почему эта штука не работает?! – она пару раз ткнула в бортовой компьютер и, не дождавшись отклика, в сердцах ударила по нему ладонью. В голубых глазах заблестели слезы.

Эймс подавил желание устроить наконец настоящую ссору и схватил Монику за руки.

– Дорогая, ну успокойся. Главное, что мы живы. Неужели этого мало?

– Живы! Отлично просто! Мы живы, но мы хрен пойми где, без связи, без возможности улететь, зато живы!

– Именно.

– Вот только мама все равно нас убьет, если мы не успеем к ужину.

Эймс закатил глаза и тяжело растекся по креслу. Моника тут же сменила гнев на милость.

– Ты что, ранен? Где болит? – она отстегнула ремни и поднялась. – Тут где-то была аптечка.

– Все нормально, – отмахнулся муж.

– Не шевелись. И не напрягайся. Я сейчас.

Она скрылась из поля зрения. За спиной раздались грохот и шуршание, а потом и ругань сквозь стиснутые зубы. Чем дольше Моника не могла найти аптечку, тем больше злилась,: Эймс уже чувствовал, как копится ее гнев. И если рядом не найдется чего-то хрупкого, то ярость Моника выместит на своем многострадальном муже. Дожидаться этого он не собирался. Эймс с трудом отстегнул ремни и встал.

– Ты куда?

– Хочу поискать людей, – заявил Эймс и взялся за ручки для экстренной разблокировки дверей. Раздалось шипение, и в кабину ворвался теплый воздух, запах дыма и мелкая крошка песка.

– Не вздумай, – попыталась возразить Моника.

– У нас нет еды и почти нет запасов воды. Рано или поздно придется выйти.

– Надо хотя бы дождаться, пока рассветет. Ты же со своим везением не мог приземлиться рядом с человеческим жилищем. А если мы посреди пустыни! Или…

Словно в насмешку над ее словами, раздался щелчок, и прямо перед шаттлом зажглась красная неоновая табличка:

«Бар “Черная дыра” пиво, коктейли и дистилляты»

– Смотри-ка, дорогая, – ухмыльнулся Эймс. – Хоть в чем-то мне повезло.

Кроме бара никаких других зданий видно не было. Куда ни глянь, вокруг до самого горизонта простиралась укутанная сумраком пустыня. Под ногами шуршал песок и мелкая галька, вдали мерцали вспышки молний. И только из больших окон бара лился теплый оранжевый свет, обещавший уют и спокойствие.

Сам бар был небольшим – двухэтажное здание, сложенное из нескольких корабельных контейнеров, как конструктор. Обшивку явно потрепали бури, первый этаж по самые окна был занесен песком. Только крыльцо было тщательно вычищено, а из-за приоткрытой двери на улицу вырывались отзвуки тяжелой музыки. Эймс расплылся в улыбке, как подросток, и все же обернулся на жену. Привыкшая к клубным ресторанам, она смотрела на заведение с ужасом. Но даже Моника не была настолько лишена благоразумия, чтобы требовать поискать что-то еще.

– Там должна быть станция связи, – вздохнула она, ясно давая понять, что это единственное условие, на котором она готова мириться с самим фактом существования этой забегаловки.

– Может, и еда найдется, – пожал плечами Эймс, распахивая перед женой дверь.

Потрепанные жестким приземлением, всклокоченные и покрытые ссадинами, они вполне вписались в атмосферу заведения. Тут тоже ничего не вопило о свежести. Мебель была старая и вся разная, словно спасенная от бесславной смерти на помойке. В центре стояла барная стойка, а за ней – сервант, подсвеченный неоном. Внутри блестели стеклянными боками бутылки. У Эймса аж во рту пересохло. У него был очень долгий день, с самого утра наполненный скандалами. Стаканчик скотча заставил бы его забыть о желании напомнить Монике, что он был прав, когда предлагал не лететь в гости к ее маме сразу после солнечной бури.

За барной стойкой обнаружилась согнутая фигура. Молодой человек в клетчатой рубашке сидел на высоком табурете, подтянув колени к плечам. Одной рукой он держал книгу. Раз в пару секунд потрепанные страницы переворачивались.

«И как ему видно из-за волос?» – подумал Эймс, но тут же забыл об этом вопросе, увидев узор татуировки, тянувшийся от кончиков пальцев до самых ушей. Чернильные линии заходили даже на выбритые виски, и Эймс, сколько ни был свободен от предрассудков, решил, что перед ним до ужаса неприятный тип.

Он еще больше утвердился в этой мысли, когда парень оторвался от книги и поднял голову. Лицо у него было… никакое. Захочешь – не вспомнишь. Прямые черты, светлые глаза, тонкие губы – портрет среднестатистического homo sapiens. Разве что изгиб носа выдавал многочисленные переломы. Парень положил книгу и второй – механической – рукой убрал волосы с лица.

– Приветствую.

– Он наверняка из какой-нибудь банды или секты, – прошептала Моника, вцепившись в локоть мужа. Эймс, как бы ни хотел с ней согласиться, произнес другое.

– Здравствуйте… эм… Вы бармен?

– Да не, я пописать зашел, но там занято было, вот я и завис, – отмахнулся парень, скрещивая руки на груди. – Но раз уж я здесь, может, вам налить?

– Шутите сколько влезет, но моему мужу нужна профессиональная помощь, – нахмурилась Моника. Она все так же держала Эймса за локоть и теперь, чуть повернувшись, продемонстрировала супруга бармену, как сумочку из кожи мирфакского варана.

Бармена это только раззадорило. Он размашисто поклонился и улыбнулся.

– На ваше счастье, мэм, перед вами настоящий профессионал. И на мой профессиональный взгляд вам стоит не размениваться на нашу ссанину с кранов, а начать вечер сразу с лонг-айленда, – два коктейля в высоких стаканах тут же появились на стойке. – Только учтите, тут в два раза больше алкоголя, чем в классическом рецепте.

«А он мне нравится», – тут же подумал Эймс.

Обычно, куда бы они ни пришли, персонал трясся и благоговел перед Моникой. Само собой, даже сейчас, изрядно потрепанная, она все еще могла внушать праведный ужас своими тонкими чертами, ослепительно белыми волосами и ледяными глазами. Даже ссадины, еще сочившиеся кровью, придавали ей опасного шарма. Эймс в своем деловом костюме не мог произвести и десятой доли того же впечатления, сколько бы ни втягивал живот и ни прикрывал волосами намечавшуюся лысину. А парень молодец, не спасовал, даже нашел в себе смелость позубоскалить. Монику это, понятное дело, взбесило.

– Медицинская помощь, идиот. Где здесь какая-нибудь больница?

– На Макомбе, – невозмутимо пожал плечами парень.

– Но это же…

– Ага.

– А здесь что, ничего нет?

– По распоряжению Галактического Правительства, больницу или поликлинику строят на планетах с населением от тысячи человек. Тут постоянного населения – человека два-три.

Моника судорожно вздыхала, раздувала щеки, словно пыталась остудить вскипевший от ярости мозг. Эймс же практически выпал из разговора. Возможно, дело было в сотрясении. Но сейчас все его мысли были заняты только бокалом лонг-айленда, запотевшими стеклянными боками, на которых начали собираться хрустальные капельки. Он уже представлял, как кисло-сладкий напиток течет по горлу прямо в желудок, истерзанный зеленым салатом, вареным горошком и котлетами на пару.

– Так что успокойтесь, дамочка, и выпейте. На Руссо-42 болезней всего две: хуйня и пиздец. Хуйня сама пройдет, а пиздец не лечится.

– Это просто возмутительно! Есть в этой дыре хотя бы станция связи?

– Конечно, как бы мы тогда принимали брони, – всплеснул руками бармен и достал из-под стойки что-то пластиковое, звенящее, с диском и витым проводом. – Одна из самых первых моделей телефона, сильно модифицированная, но сохранившая шик времен до Солнечной Империи и уже тем более Революции. Пользуйтесь на здоровье, только я вас предупреждаю, там нет ничего сенсорного. И связь появится часа через четыре, когда спутник подлетит поближе.

Монику уже трясло. Эймс осторожно выпутался из ее хватки, перебежками приблизился к стойке, схватил бокалы и протянул один жене. С видом величайшего презрения Моника взяла бокал в руки и на одном дыхании выпила все до последней хлюпающей в трубочке капли. Эймс не успел даже шутку придумать, когда жена потянулась и за его стаканом.

– Дорогая, – окликнул ее Эймс, прижимая бокал к груди, но наманикюренные пальчики были сильнее и проворнее.

– Отстань, дорогой, у меня был трудный день.

– Я сделаю еще один, – подмигнул бармен, зачерпывая лед. Моника хмыкнула, но уже без прежней ярости, так, чтоб парень просто не расслаблялся.

Эймс оперся на барную стойку и виновато улыбнулся.

– Вы извините мою жену. Она… очень остро реагирует, когда что-то идет не по плану.

– Не волнуйтесь, – понимающе кивнул бармен. – В ближайшие шесть часов все пойдет по плану, если ваш план – веселиться и пить. Вы же не с похорон к нам завернули?

– Даже на похоронах было бы веселее, – вздохнул Эймс. – А почему именно шесть часов?

– Через шесть часов прилетит челнок, такая галактическая маршрутка. Сможете доехать до Макомбы или Ланели, а там уже пересядете или вызовете кого-нибудь.

– А в каком мы созвездии? – нахмурился Эймс. Бармен посмотрел на него, как на полного дурака.

– Так это… Сатир.

– Ка-а-ак? – простонал Эймс, чувствуя, как снова накрывает волна головной боли. – Как мы смогли так скакнуть? Мы живем на Большом Псе.

– Престижное местечко, – раздался новый голос. Все обернулись.

В углу помещения задребезжала хлипенькая дверь, состоявшая из сплошных трещин. Она присутствовала разве что номинально – все звуки свободно попадали в зал. Бармен округлил глаза и прижал руку ко рту, когда замелькали тени, раздалось лязганье пряжки ремня, урчание воды в унитазе и долгий пшик освежителем. И еще один, контрольный.

– Готов поклясться, сколько я тут работаю, ни разу не видел, чтобы кто-то выходил из этой двери, – шепнул парень Эймсу.

– А давно ты здесь?

– С позапрошлого года.

На пороге уборной показался низкорослый щуплый мужчина. Сколько ему лет, сказать было трудно. Несмотря на единую систему летоисчисления по земным годам, условия жизни на разных планетах помогали одним до ста лет сохранять младенческую упругость кожи, а других за пару месяцев превращали в высушенное нечто, что-то среднее между вяленой воблой и бухгалтером с тридцатилетним стажем под Новый год. Вот посетитель уборной выглядел так, будто над уже отмирающей оболочкой тела провели эксперимент и каким-то образом вдохнули в нее жизнь. Шарообразный череп сверкал лысиной, редкие пучки седых волос еще мелькали на висках и затылке – казалось, что вся растительность на теле мужичка решила разом переехать под его широкий нос. Усы у него были роскошные – густые и пышные. Одни эти усы могли бы сниматься в рекламе губок для обуви или щеток.

– Сильвер, опять гостям хамишь? – нахмурился мужчина, глядя на бармена. Тот указал на себя механическим пальцем и вопросительно поднял брови. – Да-да, ты. Думаешь, мне там ничего не слышно?

– Ты там столько времени провел, я думал, что ты умер. Ты ж знаешь, нагрузки в твоем возрасте… – захлопал ресницами Сильвер.

– Я тебе сейчас! – Мужчина схватил со стола первое, что попалось под руку, размахнулся и, кряхтя и жмурясь, швырнул в бармена импровизированный снаряд. Им оказалась солонка, хрустальная, с хромированной крышечкой. Она пару раз перевернулась в воздухе, пока не потеряла крышечку, как ракета ступень.

Хрустальная же часть совершила приземление за барную стойку, облетев голову Сильвера по изящной, но широкой дуге, и там разлетелась на осколки. Бармен даже не шелохнулся.

– И кому ты что хотел доказать, Дядька? Только соль рассыпал, поссоримся теперь.

– Не поссоримся, – махнул рукой тут же подобревший мужчина. – Есть проверенное средство. Давай сюда текилу.

Сильвер обернулся, схватил пузатую бутылку, но механическая рука перехватила его запястье, останавливая. Бармен нахмурился и обернулся к собеседнику.

– Ага, а по щам тебе не дать?! Не ты ли час назад ввел сухой закон?

– Это мой бар и мои законы, – Дядька снова потерял терпение, перегнулся через барную стойку и выдернул бутылку из руки Сильвера. – Давай нарезай лимончик. Завтра еще раз попробуем выбраться из нашего пике.

– И на меня отрежьте, – послышался голос Моники.

Со всей этой сценой неожиданные гости бара как-то слились с мебелью. Завидев эксцентричного владельца, оба супруга почти одновременно ощутили пробуждение инстинкта самосохранения. Правда, стоило Дядьке запить текилой слизанную прямо с барной стойки соль, как его лицо смягчилось и разгладилось. Но даже сейчас со своими усами он выглядел как тот самый милый сосед, который тщательно следит за тем, чтоб никто не топтал его клумбы и не мешал закопанным там телам мирно разлагаться.

Дядька же пришел в восторг от вида Моники, от ее холодных глаз, сочившихся презрением ко всему миру. И этот приказной тон, о… Он чуть не застонал в голос, узнав типичную стерву, которая к тому же считает себя несчастной жертвой обстоятельств. Одного взгляда на Эймса ему было достаточно, чтоб сложить два и два: когда-то страстная и легкая, как природный газ, любовь обернулась взаимным разочарованием с привкусом отторжения. Но расстаться почему-то не удается – не настал момент, не подвернулся достаточно веский повод или подходящий человек – поэтому они продолжают эту обоюдную пытку. Ведь нет ничего слаще, чем заставить ближнего своего страдать.

– Мэм, – восхищенно выдохнул дядька и, схватив руку Моники, поднес ее к губам. – Вы так похожи на мою бывшую жену, что мне хочется плакать.

Моника ответила не сразу. Сперва она опрокинула в себя рюмку текилы и закусила лимончиком – и только после этого обернулась к Дядьке, пряча за своей милой улыбкой: «Ну да, как же!»

– Где же ваша жена?

– О-о-о, – протянул Дядька, взял женщину под локоть и повел ее к лучшему столику. Он был устойчивее остальных, и из окна рядом открывался вид сразу на несколько смерчей, плясавших в темноте.

Бармен узнал этот сигнал и принялся смешивать коктейль. Он снисходительно взглянул на Эймса, но, к своему удивлению, увидел, что мужчина ни капли не расстроен. Даже наоборот: он полностью уложил задницу на барный стул и барабанил пальцами по столешнице в такт мелодии в своей голове.

– А почему этот бар назвали «Черной дырой»? – спросил Эймс.

– Потому что отсюда хрен выберешься, – невозмутимо ответил Сильвер. – А ещё наша орбита проходит через черную дыру.

– Чего?!

– Да, рано или поздно эта богадельня окажется в самом центре. Но не сегодня, так выпьем же ещё за один день! —

Сильвер хмыкнул и плеснул себе в горло виски.

– Выпьем! – поддержал Эймс, осушая стакан. Сильвер тут же снова наполнил его под жадным взглядом гостя. – Круто это, каждый день живёшь на полную.

– Ага.

– А вот я хренью полной занимаюсь. Оцениваю земельные участки для Галактической комиссии. Провожу национализацию. Представляешь, тридцать лет с Революции прошло, а ещё есть для меня работа, ну!

– Ага.

– Но вы не волнуйтесь. Вы в такой дыре, что земля у вас нихрена не стоит, – расхохотался Эймс. – Но, если придет проверка, будет лучше, если вы сможете предъявить документы, подтверждающие покупку или наследование.

– Это не ко мне, – отмахнулся Сильвер, – а к Дядьке. Расскажешь ему, когда он закончит клеить твою жену.

Брови Эймса взлетели к редеющей линии роста волос. Он словно только что вспомнил, что зашёл в бар не один. Мужчина обернулся, и его лицо сжалось в попытках выдавить усмешку. Моника, как никогда дружелюбная, сидела за столом и подавалась вперёд, ловя каждое слово сверкавшего лысиной собеседника.

– Ну, так и порешили. Она сказала, что скорее отрежет себе пальцы, чем напишет мне ещё раз. Я решил не усложнять ей жизнь, так что купил по дешевке землю в самой, простите, жопе мира, где даже связи почти нет, собрал свои вещички и уехал. Открыл бар. Помогаю вот людям найти путь, если они потерялись.

– Мне кажется, вы исполнили мечту сотен миллионов мужчин: уехать в глушь и открыть бар, – проворковала Моника.

– Милая мэм, ни один счастливый человек со здоровой психикой и без тяги к мазохизму никогда не откроет бар.

– Так вы несчастны? – спросила она, придвигаясь ещё ближе.

Дядька улыбнулся. Сколько он видел таких несчастных жен. Скольким он предоставлял свои объятия в качестве инструмента небольшого паскудства. Скольким давал надежду встретить ещё одного достойного мужчину. Заученные назубок слова сами слетали с его языка.

– Абсолютно.

Ножки стула чиркнули по полу. Моника придвинулась на расстояние выдоха и зависла на секунду, чтоб бросить взгляд на мужа, увлеченно трещавшего с барменом. Вот только Эймс перехватил взгляд. Мягкое лицо посуровело, брови сошлись на переносице.

Эймс сполз со стула и попытался приосаниться. Потом, как ни в чем не бывало, спросил:

– А есть тут что-нибудь поесть?

– Чипсы картофельные и мясные, – оттарабанил Сильвер.

– А нормальной еды нет?

– Нормальная еда у тебя дома была, но ты не ешь, – начала заводиться Моника.

Сильвер и Дядька переглянулись и принялись осторожно сдавать задом, чтоб оказаться вне поля зрения единственных гостей. Хоть нормальной кухни в заведении отродясь не было, в воздухе ощутимо запахло жареным. А когда появляется такой душок, то главным желанием становится как следует плеснуть масла в огонь.

– Нормальная еда? Это мы про вареные овощи и белковые коктейли? Или супы, которые передает твоя мама?

– Тебе нужно заботиться о здоровье. После того случая с больницей…

– Когда твоя мама неделю провела у нас? Удивительно, что у меня появилась язва, а не инсульт шибанул! – рявкнул Эймс. Моника хотела возразить, но муж предупреждающе поднял руку. – «Ой, в твоём возрасте нужно правильно питаться». «Ой, вот Тони тебя на десять лет старше, а бегает галактический марафон». «Ах, а что дом-то маловат? Нельзя было с видом на Персеиды?». Да я заебался, любимая!

– А я, по-твоему, нет?! – лицо Моники вспыхнуло гневным багрянцем, как аварийная лампочка, но Эймса в этот раз было не осадить. Он оказался на практически безлюдной планете, с женой и практически неограниченным количеством алкоголя.

– Ну, это же твоя мама. Мы же ездим к ней каждые две недели, как будто отчёт сдаём.

– И раз в две недели я слушаю, что могла бы добиться большего, найти мужа получше и вообще что ты мне не пара. А ты даже не пытаешься облегчить мою жизнь и сделать хоть что-то!

– Так зачем ты вышла за меня замуж?!

– Потому что я люблю тебя!

Повисло молчание. В вязкой густой тишине было слышно, как испускает дух забытое в холодильнике без пробки игристое. Сильвер и Дядька переглянулись, но гости не обращали на них внимания. Они смотрели друг на друга, словно впервые видели, и медленно сокращали расстояние, разделявшее их. Глаза Моники блестели от злых слез, а на лице Эймса появилась глуповатая улыбка, прямо как на их первом свидании.

Дядька наклонился к бармену.

– Спрячь самый дорогой алкоголь и можешь пойти наводить порядок в колдруме. Ну или газ проверь, я не знаю.

– А ты? – но голос Сильвера утонул в звоне бокалов и стаканов, полетевших на пол, когда Эймс обхватил Монику за талию и усадил на стол.

– А я тоже газ проверю, – шмыгнул носом Дядька и, схватив початую бутылку текилы, скрылся за почти незаметной дверью. Сильвер закатил глаза, запер кассу, взял пару милых сердцу стаканов и направился следом. Правда, высунулся на секунду, чтоб погасить вывеску.

Стены бара, выстоявшего не одну песчаную бурю, шатались. Ритмично звякали друг об друга бутылки. Дядька и Сильвер быстро нашли чем себя занять: решили говорить тост и пить каждый раз, когда раздастся сдавленное «о боже, да!». Бутылка быстро опустела, благо в колдруме было еще достаточно запасов.

– Помню, мы так в общежитии развлекались. Там-то стены вообще из картона были, – ностальгировал Дядька.

– Так себе развлечение. Хуже стрипухи – тут и не потрогать, и не посмотреть.

– С тобой не согласилось бы все население Волопаса. Там есть такая форма искусства – эротический театр. Представляешь, приходишь в приличный ресторан в вечернем пердимонокле, ведешь намарафеченную мадам, вам приносят вино, коктейли, закуски, а на сцене в центре зала кровать. Или несколько. И качели. И там творят тако-о-ое, – Дядька заговорщически понизил голос. – Вам, молодежи, с вашей дополненной реальностью и не снилось.

– Ты кого молодежью назвал?

– А потому что ты пьешь, как школьник. Мы уже три раунда пропустили. Они там сейчас закончат, а мы еще трезвые.

Замечание тут же было принято во внимание, а оплошность – исправлена. Даже колкая прохлада колдрума стала ощущаться легким бризом где-то на курорте. Сильвер потянулся на шаткой табуретке и распрямил ноги. Как и рука, одна нога у него была механической от колена до кончиков пальцев, но даже это не мешало ей – после достижения определенной концентрации алкоголя в организме – неистово чесаться.

– Микросхемы не отключи, чесоточный, – хмыкнул Дядька. – У меня деталей не останется тебя чинить. А в сервис сдавать после каждой поломки мы разоримся.

– Сам починю, – фыркнул Сильвер.

За дверью что-то грохнуло и задребезжало с новой силой.

– На стул переместились, – со знанием дела сказал Дядька. Сильвер хрюкнул от смеха.

– А ты б реально ее раскупорил, если бы муж не вписался?

– Если б ты нормально свою работу делал, а не трещал, может и да, – ухмыльнулся Дядька и перевел взгляд на часы. – Ну ладно, не всегда же на моей улице переворачиваться тягачу с резиновыми изделиями. Давай, булки в руки, еще по одной и дальше работать.

***

– Мы всё оплатим, – пообещала Моника, с благодарностью принимая стакан воды из механической руки Сильвера. Впервые за долгое время муж даже не пытался с ней поспорить.

– Вы же оплату по биометрии принимаете? – спросил Эймс, зачесывая волосы со лба.

– У нас нет системы распознавания лиц, – пожал плечами Сильвер.

– А чипом?

– Ничего, что способно собирать личные данные гостей, – с гордостью отозвался Дядька. Он уже нацепил передничек в веселый кислотный цветочек, вооружился веником и собирал стекло, разлетевшееся по всему бару. Хозяин изо всех сил старался сдержать скупые мужские слезы, наворачивавшиеся на глаза при виде обломков стула, который гости не пощадили в порыве страсти. Хотя они каждую неделю прощались с каким-нибудь предметом мебели, но в этот раз было особенно обидно.

– Я сто лет не держал в руках наличку, – признался Эймс. – Может… в шаттле завалялась мелочь?

– Да можно и не мелочь, – отмахнулся Дядька. – Мы тут вообще принимаем альтернативные способы оплаты. Чипы, микросхемы, исправную и неисправную технику.

– Еду, – добавил Сильвер.

Муж с женой переглянулись с нескрываемым облегчением.

– Боюсь, этого добра теперь навалом, – вздохнул Эймс. – Я даже не знаю, сможем ли мы починить наш шаттл.

– И на запчасти его продать не получится, модель старая, – поддакнула Моника.

– Ну вот и отлично! У нас всегда найдется применение даже самой старой развалине, – ухмыльнулся Сильвер, указывая на Дядьку.

– Я тебе сейчас ногу пересоберу так, что до конца жизни будет током бить, – пригрозил хозяин, но тут же улыбнулся. Целый шаттл был неплохой добычей. – Кстати, челнок скоро будет. Паркуется прям рядом с нами. Сильвер, вывеску!

И правда, вскоре маленький расхлябанный челнок приземлился возле бара. Сидевший за рулем алиотец с красной кожей и четырьмя хитинистыми руками, покрытыми жесткими волосками шипами, выкинул самокрутку в окно и открыл дверь. Эймс передал ключи от шаттла Сильверу и крепко пожал ему руку.

– За еще один день!

– Давай, дружище, береги себя.

– Мадам, – размашисто поклонился Дядька и поцеловал руку Моники. – С новоприобретенным вас семейным счастьем. Не давайте никому вызвать у вас желание его разрушить. Даже когда очень хочется.

– Всего доброго.

Стоя на пороге, сотрудники бара, как дальние родственники, смотрели как супруги залезают в челнок и усаживаются на прокуренных сиденьях. Умостившись возле окна, Моника положила голову на плечо мужа и что-то прошептала. Сильвер прыснул со смеху.

– Что она ему сказала? Ты прочитал по губам? – тут же принялся донимать его Дядька.

– Ага, – бармен впился глазами в хохочущего Эймса.

– Ну? !

– Это она сломала навигатор. Сразу после того, как ее муж сам сбил координаты.

– Вот ведь… взрослые люди, – покачал головой Дядька и откашлялся. – Ладно, пошли прибыль оценивать.

– Может, сначала допьем? – предложил Сильвер.

– Это можно. За мной!

Сильвер дернул ручку двери, пропуская хозяина вперед, но сам промедлил. Кое-что привлекло его внимание. Цепочка следов, еще не проглоченных песками, тянулась от шаттла дальше в пустыню, прочь от бара. Сильвер прищурился, отошел на шаг от двери.

– Ты идешь? – окликнул его Дядька.

– Ага.

На Руссо-42 действовало главное правило – не навязывать свою компанию. Если у гостя все хорошо с мозгами, он и сам поймет, что вдали от бара не выжить.

Бархоппинг

Часы издали вопль, извещающий о том, что наступило очередное утро. Временами умный дом тут же включил освещение, чтобы обитатели контейнерного жилища не сомневались: новый день и правда настал. Сильвер тут же отточенным движением натянул одеяло на голову, оттолкнулся пяткой от матраса и перебросил себя лицом на подушку, словно пытаясь собственным весом удержать остатки сна. По всему дому включилось радио: «В созвездии Большого Пса метеоритные дожди, на Персеидах начинается ежегодный фестиваль. На Большой Медведице готовятся к проведению выставки достижений галактической промышленности. Ожидается, что на церемонии закрытия будут объявлены партии, принимающие участие в выборах в парламент Галактической федерации…».

Голос ведущей был до того звонким, что поднял бы даже мертвого из могилы, если бы только это позволило убавить громкость.

– Громкость один, – рявкнул Сильвер осипшим голосом.

– К другим новостям! – надрывалась девица в радиостанции. – Сборная созвездия Кита покинула галактический чемпионат по футболу. У игроков на команду оказалось больше ног, чем прописано в нормативах. Очередной допинговый скандал…

– Громкость ноль! – прохрипел Сильвер. За стенкой раздался грохот – это Дядька попытался встать с кровати, но в итоге просто свалился, как мешок костей.

– Заткни эту суку, я тебя прошу.

– Громкость ноль!

– Парламент готовит новый список поправок, в том числе перечень приоритетных областей для развития экономики галактики.

– Да слышали-слышали, – хихикнул Дядька. Послышалось металлическое клацанье, и все рефлексы подсказали Сильверу, что самое время пригнуться. Едва он сделал это, как раздался выстрел. Радиоколонку разнесло на мелкие осколки и выплюнуло прямо в комнатку Сильвера вместе с ошметками перегородки. Бармен глянул в образовавшееся окно на довольно хихикавшего Дядьку.

– Чуть не убил. Совсем уже кукуха отлетела?

– Сильвер, если б тебя было так просто убить, я б это давно уже сделал, – ухмыльнулся Дядька и поднялся с пола. – Давай, шевели своими поршнями, пора работать. Нам опять весь песок вокруг бара обоссали, надо бы перекопать.

– Не планета, а кошачий лоток.

Солнечные лучи так и не успели достигнуть Руссо-42, а время уже близилось к полудню. Сильвер, вооруженный граблями и лопатой, перекапывал песок вокруг бара, ругаясь сквозь стиснутые зубы. Не проходило и дня, чтоб кто-нибудь не попросил их поставить второй туалет. Сильвер даже готов был из своих накоплений заказать еще один контейнер и оборудовать его в сортир, но Дядька считал, что одна работающая через раз уборная – это визитная карточка его бара.

«Тебе не понять, ты молод. Но вот раньше так было повсюду. И еще алкоголь посреди ночи купить можно было только из-под полы и с большой вероятностью ослепнуть после первого глотка. Знаешь, какой азарт тогда был? С какой радостью ты встречал новый день и возвращался домой? Вот это чувство я хочу подарить нашим гостям, а не просто опьянение», – распылялся Дядька.

Гости же, изрядно набравшиеся всего, что могло гореть, решали проблему по-своему. Правда, орошая пески безлюдной планеты, они тоже улавливали новое чувство: ощущение личной первобытной свободы. Возможно, именно поэтому на планетку периодически заглядывали не только обрыганы, но и груженные философскими трактатами малолетние бунтари.

– Работай давай, – отвлек Сильвера от размышлений Дядька. Бармен обернулся, чтоб ответить, но тут же прикрыл глаза ладонью.

– До Нового года еще далеко, ты на кой вывесил свои джингл-бэллс?

– Мой бар – мои правила, – невозмутимо заявил Дядька, закуривая сигарету. – А ты мети давай, одноножка.

– Потом опять полдня песок вытряхивать, – пробурчал Сильвер.

– Вот радуйся пока, что это не из тебя.

Он хотел продолжить, но его голос утонул в грохоте двигателей. Дядька и Сильвер задрали головы – выкрашенная в розовый капсула летела через атмосферу прямиком к ним. На подлете она выпустила несколько парашютов и заглушила двигатели, а затем мягко приземлилась прямо перед служебной дверью.

– Вернулся! – обрадовался Дядька и побежал обратно в бар за штанами. Сильвер отер лоб от пота и прислонил инструменты к стене.

Дверца капсулы открылась, и наружу вылез замотанный во все черное Крошка. В Крошке было два метра роста и сто двадцать килограммов сплошных мышц. На мощной бычьей шее сидела округлая голова с торчащими в стороны ушами. Покрытую шрамами голову Крошка брил, зато оставлял бороду. При своих внушительных габаритах это был самый улыбчивый обитатель бара. Завидев Сильвера, Крошка подбежал к нему и, обхватив огромными руками, закинул на плечо.

– Здорово! Как вы тут без меня?

– Отпусти, – засипел Сильвер. Крошка тут же ослабил хватку, позволяя напарнику соскользнуть в песок.

– Ты совсем себя запустил, – покачал головой Крошка и дернул Сильвера за отросшую прядь. – Даже бриться разучился, что ли?

– Успеешь тут, когда дед на меня всю работу свалил. Ты уехал, и ему никто не указ.

– А ты бы и рад ему в собутыльники податься, – хохотнул Крошка.

– Ой, заткнись, а.

– Ладно-ладно, потом обсудим. Пока помоги груз разобрать, я привез тут всякого, – подмигнул он, открывая грузовой отсек, занимавший почти две трети капсулы.

Сильвер, сколько ни работал, не уставал поражаться, как Крошка помещается в кабине пилота. Ему и самому там было тесно, достаточно было часа полета, чтоб начало ломить спину, шею, плечи и даже механические конечности. Крошка говорил, что всё дело в йоге. Сильвер даже пытался постоять пару раз в позе собаки мордой вниз, но Дядька своего решения не изменил – полёты в капсуле на закупку алкоголя в бар оставались задачей Крошки.

«Ты хоть раком повернись, я тебя не выпущу. Крошка четко по плану привозит всё, что от него просят, а ты довозишь нам ещё ментов на хвосте», – аргументировал тот. Тут Сильвер поспорить не мог: он был просто магнитом для служителей порядка. Вот и сидел на Руссо-42, песок перекапывал.

– Явился не запылился, – прокряхтел Дядька, выходя из бара. Он с размаху шлепнул Крошку по плечу в знак приветствия и чуть не отлетел в сторону. Крошка только улыбнулся и осторожно обнял старика. Затем достал из кармана замызганный листочек и крохотные очки, сощурился и принялся указывать на ящики.

– Значит, как заказывал. Вот тут три ящика светлого, там нефильтрованное, кега темного, крепыш стоит в привязанном ящике с пометкой «Осторожно, радиоактивно». Что ещё… Острые соусы и специи в герметичных пакетах, разольем и нафасуем сами – это сэкономило нам нормально так, должен сказать. Внизу еще новые рюмки и шейкеры.

Но Дядька не слушал. Он уже сам забрался в грузовой отсек и вскрывал ящики, сверяя наименования.

– А это что такое? – он вынул светящуюся синим бутылку.

– О-о-о, – довольно протянул Крошка. – Это комплемент от потенциального поставщика. Семейный подряд: муж с женой с потока Персеид делают настойку на свифтовских грибах. Забористая штука, вызывает галлюцинации, стимулирует все каналы восприятия. Можешь на пятнадцать минут оказаться вообще где угодно, хоть у бабушки на кухне, пока она блинчики жарит. При этом никаких побочных эффектов, никакого привыкания, состав чище, чем у воды.

Дядька тут же нежно прижал бутылёк к груди.

– Это надо будет тщательно продегустировать.

– Только не сегодня, – предупредил Крошка.

– Как это не сегодня? Еще что за новости? А если поставщик найдёт другого клиента?

– Я уже заказал партию, не переживай. Просто у нас сегодня гости. Встретил одного парня на 49 Per, чудик, конечно, но толковый. Он организует межпланетный бархоппинг, и, когда я рассказал ему о нас, он решил включить «Черную дыру» в сегодняшний маршрут.

– Что ж ты сразу не сказал?! – взревел Дядька. – И скоро они будут? Сколько рыл?

– Понятия не имею. Вместимость шаттла двадцать, но там хрен знает, долетят или нет.

На горизонте мелькнула вспышка. Горящее пятно начало стремительно приближаться.

– Похоже, долетят, – хмыкнул Сильвер. – Я за бар.

– Э, не-е-ет, – протянул Дядька. – Ты своей рожей всех распугаешь. Крошка привел их – ему и встречать. Так что давай-ка, разгружай.

– А ты?

– А у меня колени болят, – хмыкнул Дядька. – Пожалел бы старика.

– Меньше нагружай их. Попроси следующую мадам побыть сверху.

– Кто я такой, чтоб давать даме дополнительную работу, – оскорбленно пожал плечами Дядька. – Это у вас, молодежи, равенство полов. А я джентльмен и беру самое трудное на себя. Учись, сосун.

Зацепив еще пару отсвечивающих синим бутылочек, он направился в сторону бара.

Крошка глянул на Сильвера.

– Если у тебя там все готово, то давай в четыре руки.

– Погнали.

– Дядька что-то не в духе.

– Он женщину в последний раз неделю назад видел. На той неделе, правда, прилетала парочка подруг, но то были с Гидры, а у них такие жвала… Тут ему даже альфардская водка не помогла.

– Ну, привереда, – хохотнул Крошка и, подняв на плечи пару звенящих ящиков, направился на склад.

***

Через час в баре вовсю грохотала музыка. Шаттл оказался летающей вечеринкой – из него вывалились двадцать пассажиров в сверкающих шмотках, кто-то был облеплен пеной, а кто-то светился в ультрафиолете так, что спрашивать было неудобно. Заказали сразу всё: коктейли, пиво, по раунду настоек после каждого бокала. Сильвер и Крошка носились по бару как угорелые, только успевая доставать из мойки чистые стаканы.

– Пристрели меня, пожалуйста, даже обрыганы столько не пьют, – взмолился Сильвер. Последние полчаса он не выпускал из рук шейкер, и дрожь от тряски волнами расходилась по телу.

– Не ной. Вот я по этому соскучился за две недели в космосе.

– А я тут вкалываю уже полтора года без отпуска. У меня выходных было дня три за все время.

– Я тебе говорил, что скоро выгоришь. Не думаешь работу сменить?

– Мальчики-и-и-и!

На высокий стул бухнулась девчонка. Если бы не жёлтая, покрытая крупными чешуйками кожа и по шесть пальцев на руках, её можно было бы принять за человека. Но это была типичная представительница Альфы Райской птицы. Округлую голову покрывал зелёный с золотистым отливом пушок, но на макушке и у лба уже пробивались молодые перья.

– Чем можем помочь? – Крошка тут же сделал шаг вперед и уперся локтем в стойку; футболка натянулась на крепкой груди. Девушка повторила его движение, открывая отличный вид на свое декольте.

– Есть небольшая проблема – мой стакан наполовину пуст. Может, исправите это? – она поставила высокий литровый бокал на стойку.

– То же самое? – спросил Сильвер, хватаясь за шейкер.

– Что угодно, просто долей туда же, – махнула рукой райская пташка.

Она обернулась на зал. Организатор бар-хоппинга, Пири, тоже из райских птиц, только уже с полностью покрытой сине-фиолетовыми перьями головой, сидел на диванчике в компании трёх красавиц. Райские пташки, девчонки с Гидры, несколько щуплых мальчиков с хвостами, явно из созвездия Рыб – аудитория у него собралась самая разношёрстная. Какими не были бы отношения между созвездиями, под осоловевшим взглядом Пири они углублялись и выходили на новый уровень вибраций.

– Много уже отбархопали? – спросил Крошка, возвращая внимание жёлтой пташки.

– Да так, баров пятьдесят. Мы уже три дня в круизе.

– А где заканчиваете?

– Не знаю, – пожала плечами пташка. – Пири сказал, что это сюрприз. Но, кажется, я сойду раньше.

– Желудок сдаёт? У нас есть отличный супчик. Мы на себя готовим, но моей порции хватит на двоих.

– Не-е-ет, – защебетала она, и Сильвер отвернулся, чтоб никто не видел его закатившихся глаз. – Просто я поехала, чтоб залечить разбитое сердце и развлечься. А тут все уже разбились по компаниям. И как-то… чувствую себя не на своей ветке.

Крошка понимающе кивнул и улыбнулся.

– А не лучше ли вместо попутчиков выбирать кого-то, кто больше тебе не встретится? Например, симпатичного незнакомца где-то в звездном баре.

Он жестом фокусника поставил на стойку две рюмки и налил в них настойку малинового цвета. В воздух поднялось розовое поблескивающее облачко пара, запахло лимоном, базиликом и сахарной пудрой. Крошка аккуратно придвинул рюмку к девушке. Та перевела оценивающий взгляд с напитка на бармена.

– Разве ты не по уши в работе?

– Тайм-менеджмент – мое второе имя.

– А друг тебя отпустит?

– За пару минут ничего не произойдёт, – отмахнулся Сильвер.

Девушка рассмеялась и, опрокинув рюмку, спрыгнула со стула.

– Где у вас тут можно…

– Налево, направо и сразу налево. Не перепутай с подсобкой, ссать в ведро для мытья полов некрасиво, – наставительно сказал Сильвер, игнорируя испепеляющий взгляд Крошки.

Девушка только заливисто рассмеялась и направилась в указанном направлении. Сделав два шага, она пошатнулась, обернулась и подмигнула Крошке. Тот помахал ей рукой и, стоило ей отвернуться, накинулся на Сильвера.

– Ты охренел?

– Нет, это ты охренел. Она же еще даже не оперилась, – зашипел Сильвер.

– Если на борту Пири, значит, совершеннолетняя.

– Твой Пири выглядит так, будто везет продавать их всех в сексуальное рабство.

– Нам-то какое дело? Мы наливайки. Или в тебе вдруг благородство проснулось?

– Ну даже для тебя это слишком.

– Знаешь, как говорят? Не твоё собачье дело, – рыкнул Крошка, но с места не сдвинулся и принялся за следующий коктейль.

Разгоряченные выпивкой гости стали смелее. За щедрые чаевые они получили танцевальное техно и теперь извивались, насколько позволяли анатомические особенности. Пири так и сидел на диванчике, внимательно наблюдая за своими клиентами и клиентками. Каждый раз, когда руки или их подобия переплетались и танец превращался в страстные обжимания, на угловатом лице Пири появлялась довольная ухмылка.

Сильвер то и дело бросал на него пристальные взгляды и скрипел зубами всякий раз, как уголки тонких губ ползли наверх.

– Не нравится мне этот хрен, – сказал бармен напарнику, но Крошка только рукой махнул.

– Согласна, странный тип, – раздался голос поблизости. Сильвер обернулся и чуть не подпрыгнул. За баром сидела девушка – настолько homo sapiens, что аж неудобно было видеть ее среди остальных гуманоидных форм жизни. Длинные чёрные волосы она собрала в неаккуратный пучок, из-под пыльной куртки выглядывало блестящее пайетками платье. Сидела девчонка с таким видом, будто была здесь всегда, хотя Сильвер готов был поклясться, ещё минуту назад её тут и не намечалось.

– Повторить коктейль?

– Винтажную Кровавую Мэри, – кивнула та и обернулась на Пири. Тот, словно почувствовав взгляд, сел повыше и подмигнул ей. Девушка снова повернулась к Сильверу.

– Тоже хочешь соскочить с рейса? – спросил он.

– Я? О, не знаю, – пожала плечами она. – Еще не вошла во вкус.

– Значит, мало выпила. Могу сделать покрепче, – Сильвер взмахнул джиггером, но девушка только пожала плечами.

– На твоё усмотрение.

– Тогда тройную порцию.

– Ну надо же, он умеет общаться, – обернулся Крошка, скрестив руки на груди. Он пробежался оценивающим взглядом по фигуре и лицу девушки, отметил глубоко посаженные большие глаза, не самой изящной формы нос с горбинкой, слишком уж худое телосложение, но в целом решил, что игра стоит свеч. – Ты не обращай на него внимания, с ним иногда такое бывает. Сейчас приступ пройдёт, и он снова будет слать всех через плечо и бросать через бедро.

– Захлопнись, – нахмурился Сильвер.

– А ты, кстати, уточнил, совершеннолетняя ли твоя гостья? А то, знаешь ли…

– Всё в порядке, могу документы показать, – улыбнулась девушка.

Сильвер заинтересованно поднял на неё глаза, но ничего не сказал. Поставил перед ней коктейль. Девушка сделала пару глотков, но возвращаться к танцующим не спешила.

– А здесь всегда так многолюдно?

– Это ещё по фигне. Вот когда тут ежегодный слёт мусорщиков и космических кочевников, – махнул рукой Крошка, бочком тесня Сильвера к полке с бутылками. – Тогда мы тут зашиваемся. Но редко бывает, чтоб кто-то возвращался прям каждый день. Путь до нас неблизкий, инфраструктура не то чтобы развита. Галактическое правительство и все министерства, похоже, положили на нас нехилый такой болт.

– Понятно, – улыбнулась девушка.

За её спиной мелькнуло золотистое пятно. Сильвер проследил за ним взглядом. Пташка, еще недавно пытавшаяся уединиться с его напарником и залатать разбитое сердце, бодро запрыгнула на колени к Пири и что-то шептала ему на ухо. Организатор бархоппинга резко изменился в лице, кивнул, поднялся с диванчика и направился к барной стойке. Первым среагировал Сильвер.

– Что-то хочешь, дружище?

– У моей клиентки сумку свистнули, – отчеканил Пири. Сильвер поднял руки.

– За сохранность вещей администрация ответственности не несёт.

– Там были важные вещи. Сменная одежда, средства личной гигиены. Вроде даже лекарства. Цици, иди сюда, – он махнул рукой, и пташка тут же порхнула к его плечу. Пири ласково провёл пальцем по её щеке. – Опиши свою сумку, а парни поищут.

– С какого это… – возмутился было Сильвер, но тяжёлая рука Крошки, обрушившаяся на плечо, заставила его заткнуться.

– Ну, – Цици опустила глаза. – Там в основном шмотки были. Платья там, пара штук, одно зелёное, другое розовое. Ещё обувь, туфли. Несколько париков.

– Слыхали? Как девушке продолжать путь без этих вещей? – закипал Пири.

Цици решила сбавить накал страстей:

– Ой, да ладно! Кому тут могут понадобиться мои труселя?

– Ну, мало ли. Может, персонал подворовывает, а потом продаёт ношеное женское белье всяким извращенцам.

– А это, кстати, золотая жила, – осклабился Сильвер. – Розовое платье, говоришь?

Он перевёл взгляд на сидевшую за баром девицу. Та невозмутимо тянула коктейль, словно рядом ничего не происходило.

– Да, в блестках.

– Поищем, – кивнул он и обернулся к гостье с Кровавой Мэри: – Курить пойдёшь?

Та кивнула и, поплотнее запахнув куртку, первой выскочила наружу. Сильвер направился следом, оставляя Цици щебетать с Крошкой. Пири вернулся на своё место на диване.

Вечеринка, которой давно стало слишком тесно в помещении, плавно перетекла во двор. За углом бара стихийно организовался туалет, а на освещённом пространстве перед входом – танцы. Сильвер обвёл танцующих взглядом и, придерживая гостью за плечо, отвёл её подальше от остальных. Они завернули к служебному входу.

– Тащишь в укромный уголок?

Девица пыталась зубоскалить, но одного взгляда на неё было достаточно, чтобы понять: она прекрасно осознаёт, что запахло жареным.

– Топишь до талого, это похвально, – хмыкнул Сильвер, доставая из кармана мятую пачку. Девушка благодарно кивнула, когда он предложил ей сигарету. – Предлагаю решить дело по-тихому. Я не буду спрашивать, кто ты и как тут оказалась, а ты спокойно вернёшь птахе шмотки и сумку.

– Не понимаю, о чём ты, – пожала плечами девушка, поднося кончик сигареты к большому пальцу Сильвера. На кончике механической конечности загорелся красным нагревательный элемент. – Удобная штуковина.

– Здесь все в чистых шмотках. На борту шаттла есть ванная. А ты в пыльной куртке и стоптанных ботинках, – стал перечислять факты Сильвер. – И пахнешь, будто неделю не мылась. К тому же вместительность шаттла двадцать человек, а ты двадцать первая. Значит, проскочила сюда зайцем. Спёрла шмотки, пока Цици не видела, переоделась, а остальное припрятала.

– Смелое обвинение. Но не мелковата ли добыча? – девушка оперлась спиной о стену и продолжила невозмутимо выпускать изо рта кольца дыма.

– Не мелковата, если нет навыка. Так бы украла что подороже. А может, тебе только и нужны шмотки.

– А если не отдам, что ты мне сделаешь? Полиция сюда вряд ли долетит.

– Знаешь, – устало вздохнул Сильвер, – у меня сегодня был неплохой день. Я немного заебался, но в целом дела идут слишком хорошо, чтобы портить всё скандалом или потасовкой. Поэтому предлагаю просто принести вещи. Сделаем вид, что птаха их сама похерила, а мы нашли. Как тебе вариант?

– Неожиданно миролюбиво для киборга, увешанного боевыми имплантами.

– Я пока ещё жду твоего ответа.

– А мне в чём ходить прикажешь? Не голой же!

– Это уже не моя проблема. Полиции нравов тут нет, хоть без трусов бегай. Хозяин бара так и делает.

Сильвер нахмурился. От Дядьки уже несколько часов не было ничего слышно, а это было почти так же плохо, как если бы он громил всё вокруг и орал птеродактилем.

– Может, договоримся? – предложила девушка, приспуская куртку с острого плеча.

– Да, – кивнул Сильвер, делая ещё одну затяжку. – Ты возвращаешь вещи, а я не бросаю тебя на растерзание толпе гуманоидов. Птахи ведь те ещё собственники, они от тебя мокрого места не оставят.

– Окей-окей, – подняла руки девушка. – Я покажу, где остальные вещи. Платье оставлю себе. Ты меня прикроешь, а я потом отработаю твою помощь.

– Каким это образом?

– Могу посуду помыть. Или столы.

– Ну нет, ворьё мне в баре не нужно.

– Ёбырей-террористов вы же держите, – пожала плечами девка.

Сильвер смял в руке окурок.

– А вот это уже не твоё собачье дело. Ты слышала, что я сказал?

– Хорошо-хорошо, – неохотно кивнула девка, докуривая сигарету. – Тогда мне нужна твоя помощь. Я кинула вещи в подсобку, но теперь она заперта. И там, похоже, кто-то есть.

Сильвер устало закатил глаза и тихо застонал.

Дядька сидел на полу и восторженно смотрел на раскинувшуюся перед ним красотку. Она соблазнительно изгибалась на ящиках и ведрах, то сводя, то разводя длинные ноги. Рыжие волосы лежали мягкими волнами на округлых плечах, а из выреза блестящего зелёного платья то и дело показывалась аппетитная грудь. Стоило Дядьке протянуть руку, девица замирала и предупреждающе поигрывала бровями. Тогда Дядька откидывался назад, и красотка снова продолжала извиваться, изящно лаская себя. Хозяин бара смотрел во все глаза и не обращал внимания на то, что с его губ уже капала слюна. Рядом с ним лежала пустая бутылка настойки из свифтовских грибов.

– Что ни говори, а человеческие женщины самые красивые. Природу все-таки не обманешь, – ухмыльнулся он, и девушка согласно кивнула.

Дверь подсобки загромыхала.

– Пошли вон, туалет по соседству!

– Дед, открывай, – раздался голос Сильвера.

– Где пожар?

– Сейчас будет, если не откроешь. Нахрен ты там заперся?

– У меня тут важное дело, – отмахнулся старик. – Вернись через часик.

Вместо ответа послышалось лязганье металла. Дверь пару раз дернулась и приоткрылась. В проеме показалась голова Сильвера.

– Совсем ошалел? – спросил бармен, оглядывая освещенную тусклым светом одинокой лампы подсобку. Из-за его плеча показалась носатая девка.

– Это ты охренел, – Дядька нащупал какую-то тряпку и бросил ее в бармена. Затем понизил голос и указал на извивающуюся на полу сирену. – Не видишь, что ли? Я занят!

– Вижу, что ты до белки допился.

Сильвер шагнул в подсобку и, быстро найдя сумку из блестящей ткани, принялся запихивать в нее разбросанные по полу вещи: зеленое платье, парик, нижнее белье, туфли.

– Ты что творишь?! – завопил Дядька, попытался подняться, но Сильвер усадил его обратно на задницу одним движением.

– Протрезвей, – буркнул бармен. Под ногой звякнула опустевшая бутылка из-под настойки. Сильвер поднял её с пола и покачал головой. – Охренительно просто, тебя еще трое суток будет колбасить.

– Может, ему воды принести? – предложила девчонка.

– Ты вообще молчи, носастая, – раздражённо выпалил Сильвер.

Девушка нахмурилась. Из-за бара раздался звук колокола – Крошка оповещал, что начинается очередная запара.

Сильвер устало сжал пальцами переносицу. Девушка подошла к нему и, ухватив за плечи, подтолкнула к выходу.

– Окей, ты улаживай там, а я тут с ним посижу. Хорошо?

Сильвер поджал губы. Дядька смотрел на хлипкую этажерку и, судя по дебильной улыбке, видел очередной мультик.

– Только тихо. Не давай ему тут буянить.

– А если начнет?

– Ведро на голову надень. Может, сработает, как с попугаем.

И вышел за бар.

Девушка присела на перевернутое ведро и тронула Дядьку за плечо.

– Добрый вечер, – улыбнулась она.

Старик перевел взгляд от обжимавшихся перед ним обнаженных красавиц и дернулся, словно получил пощёчину.

– А-а-а, администраторша. Сколько стоят вон те красотки? – спросил он, указывая вперед.

Девушка удивлённо перевела взгляд на две швабры, прислонившиеся друг к другу, как бедные родственницы.

– Ну…

– Давай соображай. Я тут постоянный клиент, у меня послужной список как у генерала Шимфи, – Дядька защелкал пальцами. – И с газиками нам что-нибудь принеси.

– Простите, я… где мы, по-вашему?

– Ой, вот только не надо напоминать, что мы в приличном заведении, – начинал злиться Дядька. – Я сказал тебе, чтоб быстро метнулась и сообразила нам номерок на два часа и бутылочку игристого. И фруктиков. Давай-давай, я тебе еще чаевых отстегну на пластику, а то на лицо как будто космолет приземлился.

– Ну, знаете, – поджала губы девушка.

Вдруг за стеной раздался лязг и вопли, быстро перешедшие в громкий смех. Дядька дернулся, и на секунду девушке показалось, что он протрезвел. Но тот схватил ее за ворот куртки и притянул к себе.

– На вас что, напали?

– Нет, что вы.

– Да как нет, когда там выстрелы! Я знаю этот звук. Так стреляют сепаратисты.

Он отпустил девчонку и принялся похлопывать себя руками, пока не достал из-за пояса пушку. Девушка округлила глаза.

– Подождите, – зашептала она, но мужчина уже поднялся и выбил дверь с ноги.

– А ну…!

И ринулся в атаку.

Гости тем временем рассчитывались с Сильвером. Те, что уже оплатили счёт, наблюдали, как Крошка собирает осколки разбитых рюмок после того, как весёлая компания решила выпить на ход ноги.

При виде вооружённого старика все замерли.

– Всем лежать! – завопил Дядька, тряся оружием.

– Пиздец, – только выдавил Сильвер и перескочил через стойку. Одновременно с ним вперёд бросился Крошка. Гости кинулись врассыпную к шаттлу.

– Я вас всех тут порешу, – клялся Дядька, пока оба бармена, удерживая за руки, клали его лицом в пол.

– Да-да, конечно порешишь, пердун старый, – скрежетал зубами Сильвер, глядя, как выручка утекает в сторону припаркованного поблизости шаттла. – Зафиксируй его чем-нибудь, ну!

– Руки заняты, – рыкнул Крошка.

– Вот. – Девчонка в ворованном платье вытащила сняла с руки плетёный браслет и одним движением размотала его в верёвку. – Самозатягивающаяся.

– Да насрать вообще, – фыркнул Сильвер и принялся связывать Дядьке запястья.

Через распахнутую дверь было видно, как шаттл идет на взлёт.

– Минуса сегодня будут просто пиздец, – вздохнул Сильвер, прижимая Дядьку коленом к полу.

– Это единственное, что тебя беспокоит? – усмехнулся Крошка. Сильвер вопросительно вскинул бровь.

Крошка указал на девчонку, так и стоявшую позади них.

– Кажется, они багаж оставили.

Стажерка

– Такую выручку просрали, – сокрушался Дядька, прижимая к выросшей на лысине шишке компресс. Охлаждающим элементом служила бутылка виски. Её же старик использовал в качестве обезболивающего, а чтобы сохранять относительную трезвость, тут же шлифовал алкоголь крепким кофе.

– И кто в этом виноват, интересно? – сверкнул глазами Сильвер.

– Ты сейчас хочешь меня в чем-то обвинить? – вскинул подбородок хозяин бара.

– Ну, это же не я словил галлюцинации и пытался напасть на гостей.

– И как они друг друга тут без меня не поубивали? – Смешок Крошки заставил начавшую дремать девушку проснуться. Она неопределенно пожала плечами, а Крошка выпрямился во весь свой исполинский рост. – Слушайте, давайте не будем кипятиться. Просрали и просрали, не последняя в нашей жизни вечеринка. Сейчас надо просто свести кассу и посмотреть, чего не хватает.

– Ага, и понять, что лишнее, – буркнул Сильвер, косясь на задержавшуюся гостью.

Дядька удивлённо перевёл взгляд на девушку, словно только сейчас её заметил. Отчасти так оно и было: эффект галлюциногенной настойки едва начал проходить. Старик обречённо вздохнул.

– Хоть один гость не сбежал.

– Вообще-то, – девушка выпрямилась и поплотнее запахнула куртку, – я хотела извиниться. Это всё из-за меня, парни тут ни при чём.

– Чего? – округлил глаза Сильвер.

Девка тут же осмелела.

– Это из-за меня те вещи оказались в подсобке. И я не справилась, когда меня попросили с вами посидеть. Готова компенсировать ущерб.

На лице Дядьки тут же нарисовалась довольная ухмылка. Он бросил осоловевший взгляд на Крошку.

– Во-о-от оно что. А как ты компенсировать будешь, красавица?

Его рука тут же оказалась на голой коленке гостьи, но девушка легко сбросила её, точно залетную муху.

– Ну, денег у меня нет. А насчёт «красавицы» – вы сами сказали, что у меня на лице как будто космолёт приземлился, – улыбнулась она. Крошка сдавленно хихикнул. – Но руки-ноги при мне, могу вам посуду помыть. Полы. Я никуда не тороплюсь, да и вообще хотела спросить, не нужен ли вам ещё один работник.

– Исключено, – махнул рукой Сильвер.

– А это не тебе решать, глист железный, – рявкнул Дядька. Затем вернулся к своей собеседнице: – Ну, насчёт лица я погорячился.

– Ничего страшного, я достаточно часто это слышу.

– А насчёт работы… не помню, чтоб мы вешали табличку о поиске сотрудников. Или для тебя во всей галактике больше работы не нашлось?

– Мне тут понравилось, – невозмутимо ответила девушка. – Пейзажи прекрасные, коллектив приятный.

Сильвер стал мрачнее тучи. Крошка, наоборот, заржал в голос. Даже Дядька сдавленно захихикал.

– Это ты погорячилась, конечно. Таких отбросов в галактике больше не сыщешь. Если у тебя есть чуть-чуть мозгов, то поймёшь это.

– Или вы просто боитесь не справиться. Как говорят: «женщина на астероиде – к резне», – ухмыльнулась она.

Крошка вскинул брови и посмотрел на Сильвера. Тот только бросил полотенце на стойку и размашистым шагом вышел из бара в соседний блок. Громыхнула тяжёлая дверь. Шаги эхом разносились по зданию, пока не оборвались лязганьем пружин.

– Сильвер явно не в восторге. Повезло, что у него нет настроения спорить, – хмыкнул Дядька.

– Ну вообще, – подал голос Крошка, – женщина за баром – к нехилой такой чаюхе. А деньги лишними не будут, может, туалет второй наконец-то сделаем.

– А тебе только дай женщину под бок, – съязвил Дядька.

– Сам подумай, – махнул в сторону бара Крошка. – Сейчас это форменная блеводёрня, в которую приличные люди просто боятся заходить. Да сюда даже барыги не залетают! А поставим эту Белоснежку, и сразу вид как-то облагородится. Доверие появится. Кислой мордой Сильвера много не наторгуешь.

– Слыхала, Белоснежка? – хмыкнул Дядька. – Ну-ка улыбнись.

Девушка пожала плечами и выполнила просьбу.

– Зубы на месте, можно попробовать. Но первые две недели ты, считай, на стажировке. До первого косяка. Поняла меня?

– Хорошо.

– Тогда вымой весь зал и стойку и отправляйся спать, Белоснежка.

– Вообще-то меня зовут…

– Это тут никого не интересует. Будешь Белоснежкой, – хлопнул по столу Дядька и поднялся.

Крошка дождался, когда он уйдёт, и улыбнулся девушке. От широкой улыбки лицо великана превращалось в мордашку пупса-переростка, пусть и покрытую жёсткой щетиной.

– Не самое плохое начало. Ты хоть в баре раньше работала?

– Недолго. На лайнере, – пожала плечами Белоснежка.

– О, премиалочка. Ну, спрашивай, если что. А Сильвера не бойся, он погундит и перестанет, – он похлопал девушку по плечу. Рука у Крошки весила как газовый баллон, так что Белоснежка чуть не свалилась со стула. – За той дверью жилые помещения. Твоя комната вторая направо. Там пока хлам всякий хранится, но лежанку тебе я разгребу.

– Спасибо, – улыбнулась она и направилась в подсобку за ведром и шваброй.

Потом включила музыку в наушниках и принялась за дело. Уборка не была её любимым занятием, но про себя новоиспечённая стажёрка радовалась, что отделалась так легко. Она переживала, что придется умолять или даже угрожать. Всё оказалось гораздо проще – достаточно было взять Дядьку на слабо.

Мыльная вода разгоняла окаменелый слой пыли и грязи. Спина и плечи наполнились ноющей болью, но даже она была приятной. Девушка останавливалась то и дело, чтоб поднять повыше телефон и проверить, ловит ли сигнал, и каждый раз довольно улыбалась, увидев надпись «Нет связи».

«Отлично. Просто отлично».

В этом секторе даже время можно было понять только по механическим часам, висевшим на стене. Когда Белоснежка закончила с уборкой, короткая стрелка указывала на четвёрку. Девушка убрала ведра и тряпки в подсобку и прошла во второй блок. Свет был уже погашен, по коридору бродило эхо храпа. Она пошарила по стенам в поисках выключателя и, не найдя, решила не рисковать, чтобы не перебудить весь дом. Ощупью добралась до нужной двери, приоткрыла её и просочилась внутрь. Нога тут же зацепилась за что-то тяжёлое на полу, Белоснежка пискнула и с грохотом повалилась на звенящий пружинами матрас.

– Допустим, – пробормотала она и вытянула руку, пытаясь найти подушку или хотя бы край матраса. Пальцы упёрлись во что-то мягкое и горячее. Рядом зажёгся красный огонёк.

– Ну и какого хрена ты тут делаешь? – скрежетнул зубами Сильвер.

– Мне Крошка сказал… – заговорила она, но слова застряли в горле. Красный огонёк оказался совсем рядом, девушка ощутила чужое дыхание на своём лице.

– Вон отсюда.

Просить дважды не пришлось. Белоснежка кубарем выкатилась из комнаты и вернулась в зал. Нашла диванчик помягче и свернулась на нём до утра.

***

Крошка вплыл на кухню, влекомый запахами поджаренного бекона и тушеных овощей. Все силы его тела в этот момент были направлены на то, чтобы максимально раздуть ноздри и, как сетью для сбора космической пыли, захватить как можно больше оттенков ароматов. Специи, жареный лук, томаты – от одного только сочетания губы расползались в мечтательной улыбке. Перед плитой оказалась Белоснежка. Куртку она свернула на стуле. Во вчерашнем блестящем платье с убранными наверх волосами девчонка напоминала фею с грандиозного похмелья. Острые лопатки торчали из-под бледной кожи. Крошка заметил, что татуировок у их стажёрки не наблюдается. Хмыкнул про себя, но говорить ничего не стал.

– Это что, завтрак? – спросил он.

Стул жалобно скрежетнул, когда мужчина опустился на него. Белоснежка взглянула поверх плеча и улыбнулась.

– Я позволила себе немного похозяйничать на складе и в холодильнике.

– Дело хорошее. Как спалось на новом месте?

– Восхитительно, только ты почему-то послал меня в комнату Сильвера, – с намеком на упрёк проговорила она.

– Ну, я же предупреждал, что там всякий хлам лежит, – пожал плечами Крошка.

Белоснежка улыбнулась про себя и выключила плиту. Достала тарелки.

– Ты ещё и на всех приготовила?

– И кофе сварила. Вон там.

Крошка удивлённо уставился на пузатый графин, до краев наполненный чёрной, как нефть, жидкостью.

– Охренеть, он никогда у нас таким не получался.

– Потому что вы засыпали его в отсек для молока, – пожала плечами девушка.

– Слава спутникам, теперь есть женщина, которая всех нас научит правильно жить, – раздался голос Сильвера.

Белоснежка подпрыгнула и обернулась. Бармен стоял, прислонившись к дверному косяку, из одного уголка рта у него торчала зубная щетка, из другого – тлеющая сигарета. Выглядел мужчина так, будто его привязали к звездолёту и проволокли через всю галактику.

– Он всегда мандит, пока кофе не выпьет. Дай-ка ему, – махнул Крошка, придвигая к себе тарелку.

– Я сам, – Сильвер отодвинул стул и принялся разливать кофе по чашкам. После первого глотка его лицо разгладилось. Он причмокнул, обратив внимание на еду. – Ты приготовила?

– Да.

– Если будешь так готовить каждый день, мы скажем Дядьке не отпускать тебя, даже если ты сама попросишь, – хмыкнул Крошка, игнорируя полыхающий взгляд Сильвера.

– Не обольщайся, – плечи девушки расправились. – Это мой предел.

– Как он тебя назвал? – спросил Сильвер.

– Белоснежкой. А вас…

Она села и придвинула свою порцию, чтобы продолжить завтрак уже в непринуждённой обстановке, как вдруг из-за стены раздался вопль.

– Кто шарился на складе?!

Дядька в одних шортах, потрясая складками и морщинами, ворвался на тесную кухню.

– Белоснежка, – тут же отчеканил Сильвер, указывая на тарелку. – Ты ведь помидоры и перец искал для настоек? Вот они. Там ещё что у нас… базилик. Сельдерей.

Он потыкал вилкой в еду.

– Даже пара скорлупок.

Лицо Дядьки побледнело. Он впился взглядом в лицо девушки.

– Пустил козу в огород. Что мы продавать-то будем? Кто тебя просил? – застонал он, прикрывая ладонью то рот, то глаза. Сильвер отодвинул стул рядом с собой. Механическая рука вытянулась и, ухватив Дядьку за плечо, как клешня, усадила за стол. Потом придвинула к нему тарелку и чашку с кофе.

– Ну-ну, – успокаивающе сказал бармен. – Как говорит Крошка: «просрали и просрали». Поешь пока, не выбрасывать же.

Белоснежка вопросительно посмотрела на Крошку:

– Почему ты мне не сказал?

– Как я могу остановить женщину, которая обеспечила нам первый за год человеческий завтрак? – пожал плечами тот.

Дядька зачерпнул вымоченный в желтке бекон вилкой и снова застонал:

– Самый дорогой завтрак в истории бара!

– Погоди-ка, а когда ты выхлебал коллекционный вискарь с хлопьями вприкуску, потому что молоко закончилось? – напомнил Сильвер.

– Это другое.

Обвинения сменились шутками. Мужчины веселились, впихивая в себя еду и заливая её кофе, а вот девушка всё мрачнела. Еще несколько часов назад идея залечь на дно на самом краю галактики казалась гениальной. Но теперь вызывала желание изобрести машину времени, вернуться назад и дать себе пощёчину. Может, ещё не поздно поймать межпланетную маршрутку?

Белоснежка подняла взгляд на сидевшего напротив Сильвера. В его глазах сверкали самодовольные искорки, словно подтверждавшие, что она думает в правильном направлении.

– М-да уж, – Дядька отёр усы и подмигнул девушке. – Такими темпами твой долг вырастет так, что придётся тебя саму продавать.

– Да ладно тебе, – ухмыльнулся Крошка и положил руку на плечо девушки. – Ты просто давно свежего мяса не видел, дед. Нас-то вспомни?

– Твоё явление слона в посудной лавке никто не забудет. После его первого дня пришлось заново покупать вообще всё стекло, – хмыкнул Дядька и расплылся в улыбке. – Ну, пока суд да дело, расскажи о себе, принцесса. Какая нелегкая тебя занесла в эту дыру?

– Да ничего особенного, – пожала плечами девушка, подливая себе кофе. – Родители занимались сезонной работой, потом пахали на рудниках Дубхе. Должны были получить участок на Кеплере, но проект заморозили. На компенсацию купили фудтрак и летали по Альфе Гончих Псов, но, когда начались беспорядки… они пропали без вести.

– Надо же… – покачал головой Сильвер. – Как ты оттуда выбралась?

– На эвакуационном лайнере. Потом моталась по галактике, подрабатывала то тут, то там, – с нотой сожаления отвечала Белоснежка. – Попала, правда, в одну неприятную историю.

– Ну конечно! – махнул рукой Сильвер. Вышло бы драматично, но шарнирный сустав заклинило. Дядька на это только усмехнулся.

– Мне стоит ждать у порога ментов? Или кого похуже? Санэпидемстанцию? Картель «Нова»? – прищурился он.

– Нет-нет, – замахала руками девушка. – Просто… бывший связался не с теми людьми и потратил все мои сбережения, которые я откладывала на собственный блок. И его… немного преследуют. Я решила, что такие проблемы мне ни к чему, и побежала как из горящего дома, в трусах и тапках. Решила побыть в спокойном месте, где мне никто не разобьёт сердце.

– Спокойное место, слышали? – хохотнул Дядька. Бармены рассмеялись. – Ну принцесса, чесс-слово. Посмотрим, как тебе тут спокойно будет. Сильвер, бери на обучение.

– Я-то здесь при чём? – ошалел мужчина. – Это Крошка за неё топил.

– Ты же хотел отпуск? Вот обучишь так, чтоб не хуже тебя справлялась, – будет отпуск. Всё, пошли работать.

Дядька хлопнул ладонями по столу и поднялся. Прежде чем уйти, он наставил палец на Белоснежку:

– А ты не прикасайся к продуктам на складе. Для готовки есть холодильник.

– Там только консервы, и те уже в стену вмёрзли.

– Горелка в верхнем ящике.

И ушёл. Крошка тоже встал и покинул комнату. Осталась только Белоснежка, пригвождённая к месту неподъёмным взглядом Сильвера. Терпеть это не было никакого желания, поэтому она просто закатила глаза и выпалила:

– Извини, что вломилась к тебе ночью.

– Легенду ты ладно рассказала, – цокнул языком мужчина. – Вот только я был на Альфе Гончих Псов во время беспорядков. И никакой эвакуации там не было.

Старые раны

Ни один из них не сдвинулся с места. Сильвер развалился на стуле и с насмешкой смотрел на девушку, застывшую, как сжатая пружина, которую вот-вот размотает во все стороны. Белоснежка всматривалась в его лицо, пытаясь понять, блефует ли киборг.

– И что же ты делал там во время беспорядков?

– Делами занимался.

– Ну конечно, – ухмыльнулась девушка. – А может, ты просто ищешь повод выставить меня отсюда? Думаешь, что сможешь капнуть Дядьке на мозги, и он меня выгонит.

– Это верх моих мечтаний.

– Как будто вы здесь все такие с чистой совестью.

Она скрестила руки на груди, постепенно возвращая себе уверенность.

– Тут хотя бы никто не пытается выдать себя за кого-то ещё.

– У тебя паранойя.

– А ты хреновая лгунья, – подался вперёд Сильвер, так что оказался нос к носу с девушкой. Он понизил голос. – В последний раз даю тебе шанс просто собрать свои шмотки и свалить в закат.

– Или что?

– Или сам помогу тебе залечь на дно так глубоко, что вовек не откопают.

Белоснежка нахмурилась, но тут её взгляд скользнул ниже, на татуировку, расположенную в яремной впадине Сильвера. Она успела выцвести, видимо, её несколько раз пытались свести, но юпитерский состав всегда славился стойкостью. Как и те, кто носил на коже три собачьи головы, заключенные в солнечный круг. Сильвер словно почувствовал взгляд и подтянул повыше ворот футболки. Девушка ухмыльнулась. Теперь была её очередь разваливаться на стуле.

– Мне казалось, что «Церберы» клялись защищать граждан, а не нападать на них.

– «Церберов» больше не существует. Как и империи, которой мы приносили присягу, – процедил Сильвер, поднимаясь из-за стола. – Я тебя предупредил.

– Что ты делал на Альфе Гончих Псов?

Ответом ей был только хлопок двери.

Сильвер сжал кулаки и потопал прочь. Скрежетнул бы зубами, но десны и так кровоточили – слишком сильно сжимал во сне. По левому виску разливалась тупая пульсирующая боль: модуль вживленного глаза перегрелся от попыток обработать лицо девки. Собственных баз данных не хватало, не нашлось даже минимального совпадения. Нужно было добраться куда-то, где был интернет.

«Белоснежка», – усмехнулся он про себя. Сначала соврала, что была на Альфе, теперь узнала символ элитного корпуса, которого уже пятнадцать лет не существует. Прибавим к этому желание во что бы то ни стало остаться на Руссо-42. Ответ был где-то на поверхности, а инстинкты вопили, что нужно просто пробить ей голову, закинуть в мусорную яму и дело с концом. Но паршивый «ангелочек», которого Сильвер и так с огромным трудом усадил себе на плечо, упорно капал на мозги, прося не торопиться.

Он ткнул на голограммный модуль. Над запястьем повисла гордая цифра: 181.

Полгода без драк, поножовщины, разбитых носов, угроз вырезать отца, мать и всю семью. Не говоря уж о совсем грязных делах. Да он прям дзен постиг! Не хватало теперь это просрать из-за какой-то левой девчонки. Нет, нужно действовать осторожно.

– Дядька, дай шаттл погонять, – сказал Сильвер, без стука врываясь в котельную. Владелец бара обнаружился на своём привычном месте – танцующим с бубном вокруг монументального самогонного аппарата.

– Ещё чего тебе дать? Лучшие годы моей жизни?

– Их ты уже просрал, а шаттл мне нужен на пару часов.

– Нахрена?

– В компьютерный клуб на Макомбе сгонять. Там чемпионат, хоть за любительскую лигу катку одну, ну?

Дядька обречённо закатил глаза.

– Взрослый дядя, того и гляди яйца поседеют, а все в компьютер играет. Знаешь, почему я отправляю на вылеты Крошку?

– Потому что иначе он нас всех тут заебёт, – отмахнулся Сильвер. – Ещё наставления будут?

– А носастую учить кто будет? – упёр руки в боки Дядька.

– Вот пусть Крошка и занимается. Он за неё вписался, не я.

Дядька возвёл глаза к реечному потолку, пересчитал металлические перекладины, сделал глубокий вдох, выдох – и полез за ключами в карман.

– Возьми, но шоб пулей туда и обратно. Может, после этого мозги делать перестанешь.

– Спасибо, – бармен звякнул ключами от шаттла и направился на выход.

На ходу бросил Крошке счастливо оставаться и, не дожидаясь дальнейших расспросов, побрёл на улицу к припаркованному шаттлу.

– Ага-ага, скатертью дорожка, – прогнусавил вышедший следом за ним Дядька.

– СУКА!

Дядька скрипуче засмеялся. Из коридора пулей вылетела Белоснежка.

– Что случилось? – она удивлённо посмотрела на согнувшихся от хохота Дядьку и Крошку.

– Ночью буря была, – объяснил второй бармен. – Шаттл занесло. Он сейчас часа два его откапывать будет.

– К тому времени остынет и никуда не полетит, – поддакнул хозяин бара и похлопал девушку по плечу. – А ты пока давай бокалы натирай, технологички там полистай. Когда полный зал будет, тебя ждать не станут.

– А здесь реально бывает полный зал? – спросила девушка.

– Ага, – кивнул Крошка, укладывая перед ней на бар пухлую папку. – Редко, но метко.

– Это что, бумага?

– Дядька доверяет только этой фигне. Никаких цифровых носителей, одна бумага, глиняные таблички и берестяные грамоты.

Небо за окном чуть прояснилось, окрасилось сиреневым с красными всполохами. У самого горизонта вились нитки песчаных вихрей. В дневном свете песок, мерцавший ночью, оказался угольно-чёрным. На востоке виднелись мелкие горы. Белоснежка то и дело отвлекалась от технологичек: то смотрела на виды захолустья, в которое ее занесло, то поглядывала через окно на Сильвера, который во всю силу механических конечностей пытался отчистить шаттл.

Крошка её не поторапливал, мурлыкал под нос песенку и расставлял бутылки на стеллажах. Из котельной доносилось бормотание Дядьки. Как рассказал Крошка, хозяин бара уже много лет пытался создать настойки со вкусами, которые пробовал в своём доме на Земле. У него даже был заныкан целый ящик «образцов», среди которых оказались овсяное печенье, чипсы с крабом, сгущенное молоко и конфеты «Барбарис».

– Никогда не понимал его одержимости. Земля уже пятьдесят лет как необитаема, а он всё трясется над этим старьём, – хмыкнул Крошка.

– Каждый по-своему хочет домой.

– Э-э-э, нет, – поджал губы бармен. – Точно не про нас. Наш дом здесь. Мой так точно.

– А как ты сюда попал? – спросила девушка, отодвигая технологички, чтобы поудобнее упереться локтем в стойку.

– Да никак толком. С детства был гладиатором на созвездии Щита. Чемпион двух десятилетий, – он задрал рукав толстовки, демонстрируя татуировку с щитом и мечом. – Потом вольную дали, выкупился. Поездил, мир посмотрел.

– А здесь-то как оказался?

– Ну, – он сунул руки в карманы, щеки залил румянец. – Когда у тебя за плечами шесть бывших жен с детьми, хочется оказаться в каком-нибудь тихом месте. Понимаешь, о чём я?

– Его по всей галактике ищут, чтоб наконец кастрировать! – крикнул из котельной Дядька.

«Да уж», – пробормотала Белоснежка и бросила ещё один взгляд в окно. И тут же встрепенулась. Сильвер уже открыл капсулу и пытался усесться. Для этого ему пришлось рукой поддевать механическую ногу и засовывать её в кабину.

– А потом спрашивает, почему я его не пускаю. Он же там всё разгромит, – сплюнул вышедший из котельной Дядька.

– А куда он? – обеспокоенно спросила девушка.

– На Макомбу. Задрот несчастный.

***

Сколько действующая власть ни говорила о росте благосостояния населения, спустя несколько лет после революции дома, построенные из списанных грузовых контейнеров, все еще были повсюду. И неудивительно, дешевле ведь только говно и палки.

Сильвер чудом припарковал шаттл и выбрался из капсулы. Каждый позвонок и сустав отреагировал жалобным хрустом, а поясница заныла, как первая скрипка в этом разваливающемся оркестре. Сильвер устало поскрипел суставами, застегнул повыше куртку и надел очки, чтобы никого не смутил сенсор в импланте глаза. На Макомбе ревностно хранили свои секреты. Благо очки тут никого не смущали, с освещением на планете дела обстояли неплохо, и в любое время суток на улицах было светло. Местные власти объясняли низкий уровень преступности именно освещённостью. Сильвер не уставал зубоскалить на эту тему. Конечно, чем ярче свет, тем гуще тени, в которых можно прятать откаты.

В компьютерном клубе его уже знали и освободили под него кабину. Знакомый администратор заказал большую пиццу и удивился, когда Сильвер запросил полный набор переходников.

– Прошивки поменять, – сказал мужчина, приподнимая рукав на механической руке.

– А, ну… Есть же специальные заведения.

– Я и сам могу, – улыбнулся он и прошел в VIP-кабину.

Там его ждало кресло с подогревом и один из лучших игровых компьютеров. Не техника – зверь. Даже обидно было в этот раз использовать его ресурсы не для игры в своё удовольствие, а чтобы проверить какую-то левую девку, которую забросило на их планету. Кажется, даже Крошку он не проверял так тщательно.

«А с какой стати его было проверять? У этого болтуна и так язык как помело», – напомнил он себе, достал сигареты, включил вентиляцию. Дальше было самое неприятное – достать стеклянный глаз и подключить к компьютеру по шнурку. Так себе удовольствие – сидеть в суперудобном кресле, когда у тебя на проводах соплёй болтается имплант. Хотя… Он вспомнил, как ощущался настоящий глаз в таком же положении, и разумно напомнил себе (в который раз), что всё к лучшему.

«Посмотрим», – он выгрузил фото за последние сутки. Вот их Белоснежка в фас, профиль, при свете дня, на тепловом снимке и в спектре ночного видения. Такой галереи должно было хватить, чтоб найти её хотя бы на форуме бывших одноклассников. Сильвер подключил флешку и запустил программу распознавания лиц. По экрану поползла лента загрузки.

Мужчина откинулся в кресле и, схватив кусок пиццы, принялся неторопливо жевать.

«А с другой стороны – какое мне дело? Воров и убийц на Руссо полно. Беглые преступники, коррупционеры. Дядька согласился взять её и глазом не моргнул, а у него нюх… Был, по крайней мере».

Мысли снова уперлись в стену, на которой красной краской было написано «Сильвер опять ищет приключения на жопу». Хотя он каждый раз убеждал себя, что это не так, но человек, который не ищет приключений, заимев две механические конечности и пережив замену глаза всё-таки пойдёт на покой. А не будет тратить последние крохи здоровья на службу.

«Альфа Гончих Псов, ха!»

Альфа навсегда осталась в его памяти россыпью шрамов. Там вскоре после революции одними из первых начали действовать новые экономические правила. Сильвер тогда не очень понимал, зачем это нужно. По ящику говорили о «диверсификации рынка» – планетарные системы начинают каждая усиливать свою экономику. Вместо того чтобы закупать на Большом Псе железо или титан, будут разрабатывать свои месторождения, а на экспорт возить только то, чего в избытке. На Альфе была одна из самых крупных бирж, и буквально за день она рухнула. Люди остались без всего и пошли требовать свои деньги, дома, матпомощь. «Церберам» тогда предложили доказать верность режиму и подавить восстание. Только это оказалось нихрена не…

«Загрузка завершена».

На мониторе открылись сразу десять окон, и все с надписью «информация удалена по требованию регулятора». Это только разожгло интерес Сильвера. Он вставил глаз обратно и по удалённому доступу начал просматривать страницы одну за другой в надежде найти хоть что-то. Подсказку. Намёк.

Окна закрывались, пока взгляд Сильвера не задержался на одном из них. «Проект Гуттенберг. История Галактики», – гласило название. Он промотал страницу дальше и криво усмехнулся.

Правду говорят, интернет помнит всё. Даже то, чего, как говорят, не было.

***

Когда Сильвер вернулся, бар был уже замыт, а огни погашены. Мужчина в очередной раз порадовался отсутствию связи. Так его хотя бы не донимали.

В доме звучал только громогласный храп Крошки и посвистывающий – Дядьки. Так даже лучше. Сильвер направился в четвёртую комнату, в которой был склад барахла. Там, судя по логике, должны были расположить их Белоснежку, если только никто не умудрился уже затащить её к себе в койку.

Сильвер аккуратно нажал на ручку и приоткрыл дверь. Настроил в механическом глазе ночное видение, заглянул внутрь.

Ночник зажёгся тут же, ослепляя. Сильвер прикрыл глаза и протиснулся в комнату, ухмыляясь во весь рот. Блестящее дуло пистолета скалилось ему прямо в зубы. Даже лёжа на кровати их Белоснежка неплохо целилась.

– У тебя три секунды, – процедила она и сжала губы, выравнивая дыхание.

– Отличный раритет, Белоснежка, – осклабился Сильвер. – Или, вернее, Селена Джорджана Мартина Юнона, наследная принцесса Империи.

Она застыла, а Сильвер уже с трудом сдерживал хохот.

– В фамильной оружейной взяла?

Цепной пес и принцесса

– Вы тут совсем охренели? И суток не прошло, а уже бордель устроили! – шипел Дядька.

Он, может, и старался быть грозным, но в резиновых тапочках, заношенных до состояния тюля шортах и с выпученными глазами, упиравшимися в стёкла очков, ему не удалось бы напугать даже самого тревожного таракана. Что уж говорить о Сильвере и новенькой девке, застывших на кровати последней в весьма красноречивой позе. Девчонка упиралась макушкой в изголовье, волосы разметались по подушке, а Сильвер уверенно устроился сверху, за шею прижимая её к матрасу. Они были так поглощены игрой в гляделки, что даже не услышали, как Дядька оказался на пороге.

– Дура. Ты первая начала, я не собирался доводить до этого.

Тут-то Дядька и не выдержал. Его вопль отрезвил спевшуюся парочку. Оба отшатнулись друг от друга, девчонка тут же подтянула под себя голые ноги и укрыла их одеялом, Сильвер с прытью, неожиданной для утяжелённого металлом тела, оказался на ногах и отошёл от кровати. Тут же задел гору хлама и на ходу попытался сказать:

– Это не то, что ты подумал.

– Да! – тут же согласилась девушка.

– Я, может, старый, но не глухой, – скрестил руки на груди Дядька.

– Что там такое? – пробасил Крошка.

– Да у Сильвера проснулась любовь к людям. И ещё какая. Спи давай, тебя тут только не хватало, – крикнул Дядька. Крошка, как бы ни было велико его любопытство, тут же зашёлся храпом. – А вы двое… С вами разговор будет завтра.

Он подмигнул Сильверу, хлопнул его по плечу, бормоча что-то про мужскую солидарность, и звонко хлопнул за собой дверью. По коридору зашлёпали резиновые тапочки.

Сильвер перевёл взгляд на девицу, застывшую на кровати. Завёл руку назад – ствол все еще безобидно торчал из-за пояса его брюк.

За пару минут до этого

Зубоскалить перед женщиной, у которой в руках пистолет с глушителем, плохая идея. Сильвер понял это, когда раздался посвистывающий хлопок. Если бы не механический глаз, мозги бы точно украсили стену каморки, а так в последнюю секунду мужчина успел наклонить голову. Только кожей виска почувствовал, как пуля прошла рядом, и услышал, как она через секунду утонула в обшитой пластиковыми панелями стене. Рефлексы сработали безотказно. Сильвер рванулся вперед, толкая принцессу на матрас и подминая под себя. Селена Джорджана Мартина Юнона принялась дёргаться и вырываться, вскинула руку с пистолетом, но Сильвер накрыл дуло механической ладонью и вытянул руку. Против роботизированной конечности ни одна кость не устоит, и инстинкты правильно подсказали девице ослабить хватку, чтоб сохранить запястье. Правда, она всё ещё пыталась трепыхаться, чтоб сбросить Сильвера с себя. Тогда мужчина сжал коленями её плечи, прижимая руки к туловищу.

– Успокойся, – потребовал он.

– Да я спокойна, – прошипела она и продолжила пинаться. – Отпусти меня, «Цербер».

– Приказывать надо было до того, как попыталась открыть мне третий глаз.

– Издержки профессии.

Она ещё раз дернулась и перевернулась на бок, вытянула шею и попыталась зубами дотянуться до руки – или до чего угодно, что у Сильвера еще было снабжено нервной тканью. Мужчина положил ладонь ей на шею и прижал обратно к матрасу.

– Дура. Ты первая начала, я не собирался доводить до этого.

Тут-то и ворвался Дядька

После его яростной отповеди запала у обоих поубавилось. В повисшем молчании оба смотрели друг на друга. Пистолет поблескивал из-под смятого одеяла. Сильвер рванулся и первым схватил его, поставил на предохранитель и заткнул за пояс брюк. После этого скрестил руки на груди и посмотрел на принцессу.

– Хочешь продолжить с того же места или поговорим нормально?

– Если бы ты хотел поговорить нормально, не вламывался бы посреди ночи.

– Чтоб ты пришила меня в моей собственной постели, пока я сплю? Нет уж, спасибо, лучше решим всё сейчас.

– Ты такой добрый, охренеть можно.

– Ого, не знал, что принцесс учат подобным речевым оборотам. Видимо, придворный этикет взял курс на простой народ.

– Закончил зубоскалить?

Её лицо сковала усталая серьёзность. Девушка приосанилась и теперь стала действительно немного походить на своих многочисленных родственниц, чьи портреты хранились в музеях.

– Допустим, Ваше Высочество. Не сочтите за дерзость мой ночной визит, но позвольте всё-таки узнать, чего ищет столь высокопоставленная особа в нашей дыре? Хотя я предположу. После десяти покушений и минимум трёх новостей о вашей смерти за последний год вы ищете тихое место, где почти нет связи.

– Опять попытаешься вышвырнуть меня отсюда?

– Отнюдь.

– Можешь говорить по-человечески, – дернула бровью принцесса.

– Возможно, у меня есть предложение. Вы же прибыли сюда в одиночестве. Если только не прикопали где-то в пустыне телохранителей и бункер с боеприпасами.

– Уж не хочешь ли ты мне помочь?

– Сомневаешься? – ухмыльнулся Сильвер. – А я ведь могу и проболтаться. Мне понадобилось меньше двух часов и обычный игровой компьютер с доступом в интернет, чтоб опознать тебя. Да я туда-обратно дольше летел. Не могут же мои усилия пропасть зря.

– Вот как, – хмыкнула девушка и оценивающе посмотрела на него. – Значит, у меня два варианта – ты либо помогаешь мне, либо губишь меня. Так?

– Абсолютно верно.

– И что же ты хочешь за свою помощь? Тобой же движет не безоговорочное желание служить? И не восхищение моей красотой.

– Допустим, меня интересуют деньги. Сколько заплатит корона, вернее, то, что от неё осталось, за работу телохранителя?

– За этот год уже пять телохранителей расстались с жизнью. Поэтому я здесь.

– Эти телохранители не были мной, – ухмыльнулся Сильвер, расправляя плечи. Внушительнее он казаться от этого не стал. Высокий и жилистый, с механическими конечностями и глазом, он выглядел скорее комично, чем грозно. Принцесса даже не пыталась сдержать усмешку.

– Вот что, – улыбнулась она и запустила руки в волосы. Раздался короткий щелчок. Сильвер положил руку на пистолет, но оружия в руке принцессы не оказалось. На белой мягкой ладони слабо светился круглый камешек. – Это тебе за молчание. Я не буду трогать тебя, а ты – меня. Поработаем вместе пару месяцев, потом я уеду.

– Что это?

Сильвер приблизил изображение на механическом глазе.

– Микрозвёзды из королевской короны. На одну такую можно купить целый Юпитер, а на сдачу – пару колец Сатурна.

– Если ты платишь так за молчание каждому, кто может тебя узнать, то корона очень быстро потеряет в цене.

– Берёшь?

– Надеюсь, это аванс?

Принцесса Селена если и удивилась подобной наглости, то виду не подала. Её лицо оставалось неподвижным.

– Не многовато ли стоит твоё молчание?

– Это за форматирование накопителя в глазу. Буду удалять данные каждую неделю. Идёт?

Селена прикусила щеку, но всё-таки кивнула.

– Если на этом всё, я бы хотела поспать.

– Как пожелаешь, Белоснежка. Посторожить твой сон? За отдельную плату, естественно.

– Пошёл вон, – приказала она.

– Постарайся так не командовать при Дядьке, если он тебя не уволит. И ещё один совет, если Ваше Высочество позволит.

– Ну?

– Постарайся больше никому не раскрываться. Дядька – мужик мировой, но в прошлом – герой революции. До сих пор с перепою любит вспомнить, как открывал огонь по императорской резиденции. Спокойной ночи.

Принцесса кивнула, но тут же вскинула брови.

– Оружие верни.

– Целее будет, – улыбнулся Сильвер и закрыл дверь.

Тело наполнила непривычная лёгкость, а губы сами расползлись в улыбке. Мужчина, не раздеваясь и даже не снимая протезов, упал на постель, закинул руки за голову и долго смотрел в потолок. Дышалось легко, полной грудью, как в самые ранние годы, когда он был ещё юн, счастлив и имел смысл жизни. Потом были битвы, увечья, наёмная работа и попытки сныкаться от своего прошлого на Руссо-42. И вот, наконец, шанс всё исправить. Не просто заработать все деньги мира, упахиваясь до седьмого пота, а получить заслуженную награду. Веки тяжелели, и уставший и опьянённый надеждой мозг рисовал перед глазами картину радужную, как детский сон. Свой дом с огромной территорией, новые документы, может, даже новое лицо. И собаки. Бесконечное количество благодарных и умных глаз на мордах всех форм: бульдоги, венерианские гончие, борзые с Чат-Чи. Куча спасённых собак, которые точно знают, что такое преданность.

Тем временем в Совете

Генеральный секретарь правящей партии «Вселенная Один» Оскар Фред Томассон грохнул исполинским кулаком по столу. Несмотря на внушающий почтение возраст, политик сохранял силу и стойкость духа достаточную, чтобы рулить галактикой уже третий срок подряд. Здоровьем он был обязан многочисленным достижениям науки и медицины, а силой духа – себе и только себе. Суровый мужчина с длинными тронутыми сединой волосами мог одним взглядом утихомирить – а то и унизить – весь парламент. Чем сейчас и занимался.

Правда, взгляда не хватило. Братья по партии продолжали галдеть на представителей Созвездия Лука, которые в очередной раз упрекнули партию «Вселенная Один» в перевесе выходцев с Земли в национальном составе парламента.

– Вы не понимаете, – шлепал губами представитель партии. Его лысая голова с тонкой кожей напоминала аквариум, два выпученных глаза вращались каждый в своём направлении, то и дело останавливаясь на лице Томассона, чтобы снова начать крутиться. – Важно представить все группы населения. В галактике проживают более ста различных гуманоидных рас, не говоря уже о наделенных интеллектом видах. А нации! У нас более трёх тысяч наций, парламент должен учитывать их интересы. Но чтобы каждая группа чувствовала себя услышанной, она должна быть представлена.

– Ваши идеи похвальны, но противоречат установленной после революции политике. В парламенте служат профессионалы, надёжные лица, которым народ вверяет свою судьбу. Если народ хочет что-то сказать, у него всегда есть портал общественного мнения, сайт для гражданских инициатив и…

– Одно окно.

– Да, они все могут пойти в одно окно.

– Только вы уже полгода сливаете многомиллионные бюджеты, чтобы вспомнить пароль от почтового ящика для обращений населения, – не унимался представитель Лука. – Зачем вы вообще сделали шестнадцатиэтапную систему входа? Это же почта!

– Чтоб утечек не было, – невозмутимо ответил представитель «Вселенной Один», молодой мужчина с осветлёнными зачесанными назад волосами. Сколько бы он ни наряжался в строгие костюмы, Томас Томассон, племянник лидера партии, всё равно выглядел как купидон на стероидах.

– А как же слив, из-за которого журналисты выдвинули обвинения в заведомо определённых результатах выборов?

– Журналисты уволены, издания принесли извинения, а система безопасности была заменена. Полностью.

– Мы здесь встретились не мордами друг друга по столам возить! – напомнил Оскар Фред Томассон. От звука его голоса все притихли. – Мистер Томассон, напомните, какой была тема сегодняшнего собрания.

– Да, мистер Томассон, – подорвался Томас. – Мы собирали идеи для акций в рамках предвыборной кампании, которая поможет повысить репутацию альянса во главе с партией «Вселенная Один», само собой. Ранее был предложен фестиваль национальных кухонь, но его пришлось отклонить из-за разных возможностей пищеварительных систем у разных народов.

– Кто виноват, что людишки не могут есть сырые камни, – скрестил руки на груди представитель Алиота и защёлкал жвалами, показывая, что шутка кажется ему смешной.

– … Также, – продолжил Томас Томассон, – была предложена всеобщая кредитная амнистия. Проведение галактической беспроигрышной лотереи и концертный тур «Звёзды по звёздам».

– Негусто, коллеги, – констатировал генеральный секретарь. – Все эти амнистии, лотереи и концерты в масштабе не то что галактики, а одной планеты – это просто… пшик. С тем же успехом можно было организовать фейерверки на каждой планете. Нет, народ должен видеть, что мы способны на долгую и кропотливую работу ради общего благосостояния галактики. Какие у нас есть варианты в этом поле?

– Мистер Томассон, если позволите, – поднял руку помощник.

– Конечно, мистер Томассон.

– Как насчет галактической кампании по уборке космического мусора?

Послышалось недовольное мычание.

– Тихо! – скомандовал генеральный секретарь. – Продолжайте, мистер Томассон. Какие у вас предложения?

– Хоть кампания и была перенесена на следующий срок, предлагаю развернуть её прямо сейчас. Напомню наш изначальный план: собрать космический мусор, оснастить мусорные острова двигателями и направить их в какую-нибудь чёрную дыру.

– Это слишком дорого, – возмутились представители Лука. – А выбросы от двигателей могут свести на нет все усилия по очистке пространства.

– Доработайте этот момент, мистер Томассон, – попросил генеральный секретарь. – И представьте на следующем собрании. А от вас, товарищи, я жду остальные идеи.

В перерыве к Томасу Томассону подошёл мужчина, тихо сидевший в своём углу над заметками. Он изо всех сил прижимал руки к телу, надеясь закрыть потные пятна, налившиеся на рукавах.

– А, Эймс Рисби, дружище. Даже не заметил, что ты почтил нас своим присутствием. Как жена?

– Прекрасно. Планируем второй медовый месяц.

– Отрадно слышать. Ты что-то хотел?

– Да, сэр. Есть у меня одна идея по поводу вашего проекта. Что, если мы свезём весь космический мусор в чёрную дыру, не используя двигатели?

– Это как?

– Например, сгрузим его на планету, которая и так направляется в чёрную дыру?

Даже жидкие волосы Эймса светились от гордости. В поросячьих глазках Томаса Томассона заблестели азартные искорки.

– А что, есть такая планета?

***

Дядька не сводил пристального взгляда с Сильвера и Белоснежки. Оказавшись вместе за баром, они старались не смотреть друг другу в глаза. Тихо расселись по разным концам стойки и старательно фасовали чипсы. Как провинившиеся дети, ей-богу. Оба вели себя настолько тихо и послушно, что у Дядьки даже повода не было припомнить им ночное происшествие. Только вот язык так и чесался показать молодёжи, кто тут главный.

– Я тут вспомнил, у нас новое правило в уставе бара, – наконец сказал он, отрываясь от книги.

– У нас есть устав? – изогнул бровь Сильвер.

– У каждой уважаемой организации есть устав.

– Так мы уважаемая организация?

– Да, Сильвер, все, кроме тебя, – вздохнул Дядька. – Никаких отношений между сотрудниками. Вы поняли меня? Надеюсь, за ночь вы порезвились как следует.

Белоснежка вскинула подбородок, но ничего не сказала, только увереннее зашуршала кульками с чипсами.

– Отлично, – смахнул мусор Сильвер. – Крошка! Ты слышал? Дядька запрещает нам целоваться, когда пьем на брудершафт. Никаких отношений, даже собутыльничества.

– Нет, погоди, – тут же квакнул Дядька. Сильвер удивлённо посмотрел на него.

– Что такое? Ты же сам сказал.

– Никаких романтических отношений. Доволен?

– Крошка, ты слышал? – снова гаркнул Сильвер.

Из котельной донеслось довольное:

– Понял, никакой романтики, только грубый секс с придушиванием.

– Вот и разобрались, – улыбнулся во все зубы Сильвер и достал из кармана смятую пачку. – Я на перекур.

– Иди давай, умник хренов, – пробурчал Дядька.

Дождавшись, когда сотрудник выйдет на крыльцо, Дядька отложил книгу и пересел за бар, поближе к Белоснежке. Девушка продолжала фасовать. Работа у неё шла довольно быстро.

– А глазомер у тебя хороший, даже без весов справляешься. Что ты раньше фасовала, что так наловчилась?

– Да всякое, – без задней мысли ответила девушка.

– Понятно. Ну ничего, все мы этим делом баловались. Ты, конечно, не лучшее место выбрала, чтоб завязать, но ладно. На первое время – что нужно, – улыбнулся он ласково, почти по-отечески.

Белоснежка удивлённо подняла бровь. Потихоньку до неё начал доходить смысл слов Дядьки.

– Нет, я не то чтобы…

– Всё нормально, у нас тут люди понимающие. Но ты все равно смотри мне, – погрозил он пальцем. – Не вздумай развращать коллектив. Хотя Сильвера немного можно, чтоб тонус не терял.

– Не то чтобы мне хотелось.

– Правильно, Сильвер – та ещё заноза в жопе, к нему лучше близко не притираться. Если захочет от тебя избавиться, ты и крякнуть не успеешь. И страшно подумать, на что он решится, если вдруг захочет удержать тебя при себе.

– Неужели всё настолько серьезно?

– Милая моя, он тут как-то вписался в массовую драку на пятьдесят с одним вафельным полотенцем в руках. Половина потом в реанимации оказалась. Всех сложил.

Гурманы и гурманки

Говорят, святой Франциск Ассизский сказал: «Каждый святой сумеет сотворить чудо, но не каждый сможет прилично управлять гостиницей». Сейчас, натирая уже пятидесятый бокал, принцесса Селена Джорджана Мартина Юнона думала, что святым вообще не место ни в гостиницах, ни тем более в барах. За неделю в «Чёрной дыре» принцесса уже успела увидеть достаточно. По крайней мере, ей так казалось. Вот, например, накануне пара барахольщиков провела в баре почти десять часов, постепенно превращаясь из харизматичных воротил, между делом обменивавшихся добычей, в огромных младенцев, которые не могли сами даже до туалета дойти. Были ещё тусовщики с созвездия Стрельца – сначала угрожали Крошке, а потом обнимались с ним, называя его своим лучшим другом.

И, конечно, был Дядька. Как старый дряхлый хищник, он поджидал, когда какой-нибудь одиночка за баром достаточно опьянеет. Заприметив подходящую жертву, Дядька усаживался рядом и начинал предлагать новые коктейли или настойки, а потом разводил гостя на оплату всего, что было выпито или хотя бы попробовано. А если уж ему на глаза попадалась женщина… Вот как сейчас.

За стойкой сидела дама. В роду у неё явно были орнисы с созвездия Райской птицы, но большинство черт кричали о человеческом происхождении, и тут Дядька не мог пройти мимо.

– Я, как сто процентный homo sapiens, просто восхищен вашей… Гомогенностью.

Стоявший рядом Крошка заржал в голос. Женщина же, плечистая и низкорослая, как комод на ножках, с облаком фиолетовых волос и такими же фиолетовыми тенями на глазах, расплылась в улыбке.

– Ваши слова мне льстят, – голос у неё был чуть хрипловатый, и говорила она чуть присвистывая. Видимо, она жила на созвездии Райской птицы очень давно и чаще пользовалась местным наречием, чем общим языком.

– Никакой лести, мэм, только чистый и неподдельный восторг. Как такая красавица оказалась тут совсем одна?

– А что, одинокой женщине уже нельзя провести вечер выходного в своё удовольствие?

– Как же! Конечно, можно. Осмелюсь сказать, что вы выбрали для этого лучшее место, мы тут все борцы за свободу, в том числе и сексуальную. Ну, если вы понимаете, о чём я.

– Понимаю, – она прошлась оценивающим взглядом по Дядьке и отвернулась к Белоснежке. – Мне, пожалуйста, пива покрепче.

– Я налью, – кивнул Крошка.

– Нет-нет, – засмеялась женщина. – Я попросила девушку. Хочу, чтобы она мне налила.

И в качестве подтверждения положила на стол несколько свернутых в плотную трубочку купюр. Белоснежка бросила оценивающий взгляд на деньги, затем на Крошку, взяла в руки бокал и направилась к кранам для пива – еле волоча ноги, будто шла на эшафот.

Система подачи пива тут работала через раз. Дядька объяснял это влиянием большого количества факторов: от сезона до степени освещённости. В один день струёй пенного могло пробить дно стакана и оторвать руки, а в другой понадобилась бы целая серия танцев с бубном, чтобы выдоить из крана хотя бы пару капель. Крошка ржал и говорил, что дом берёт пример со своего хозяина. За это Дядька ещё пять минут гонял языкастого бармена по всему заведению ссаной тряпкой. Так или иначе, главное оставалось неизменным – пиво можно было получить, только если очень повезёт. Белоснежка поставила стакан под кран и взялась за ручку.

– А всё-таки чем вы занимаетесь, что пьете пиво вместо кофе утром выходного дня?

– Да так, всем по мелочи. Занималась цифровой безопасностью, потом препаратами растительного происхождения, сейчас вот раритетами.

– Коллекционируете?

– Покупаю и перепродаю. Ну, вы скоро там?

Темное пиво шипучей струей ударило в дно стакана. Вся конструкция в руке Белоснежки, от рычага до уходящих вглубь бара трубок, принялась дребезжать и трястись.

– Это нормально? – поинтересовалась женщина. Её брови взмыли вверх и наверняка улетели бы в стратосферу, если бы не плотный слой косметики, вес которого они не смогли преодолеть.

– Нормально, нормально… – отмахнулся Дядька. – Как насчёт шотиков? У нас просто восхитительные настойки. Готов поклясться, такие ещё мой дедушка на Земле делал. Я сохранил его рецепты. Сейчас-сейчас…

Пока он болтал, Крошка подобрался к музыкальному автомату и выкрутил музыку погромче, чтобы не было слышно, как стучит зубами Белоснежка, всем телом навалившаяся на пивной кран. А тот знай себе чихал комками пены. Раз в несколько секунд он всё-таки давал тугую тёмную струю, но напиток тут же сменялся пеной. Конструкция всё тряслась, то и дело рискуя вырваться из не самых крепких девичьих рук. Белоснежка так сцепила зубы, что не могла даже толком позвать на помощь, сил ей хватало лишь вращать глазами и безумно моргать.

Дядька только раздраженно цокнул и поспешил в холодильник. Крошка же подошёл к Белоснежке и аккуратно положил руки на кран. Казалось, он просто нежно огладил конструкцию, но металл жалобно заскрежетал и застонал от прикосновения. Белоснежка удивленно вскинула брови, увидев, как несколько огоньков перекатились под кожей Крошки и светящимися шариками вздулись на тыльных сторонах огромных ладоней.

– Я тебе советую убраться, малышка. Если тут рванет, тебя окатит знатно, а для конкурса мокрых футболок мы ещё слишком трезвые.

– Ладно.

Девушка поднырнула под его руки, уволакивая с собой наполовину полный бокал. Она виновато улыбнулась гостье, тут же расплывшейся в ответной улыбке. Женщина похлопала по стулу рядом.

– Я налью ещё, как только кегу поменяют, – пообещала Белоснежка.

***

Несколькими днями ранее

– Ну вот зачем ты сказала, что пиво скисло? – сокрушался Крошка, глядя на Белоснежку. Девушка изо всех сил терла полы вокруг барной стойки, собирая едкие брызги.

– Потому что мы несем ответственность за здоровье гостей. Что, если бы гость умер?

– Хорошо-хорошо, – Крошка поднял руки и сделал глубокий вдох, всем видом показывая, что уж теперь-то он абсолютно спокоен. – А почему ты не предложила ему другое пиво?

– Потому что у нас нет другого светлого, ты же сам говорил.

Сильвер, дремавший за столом рядом, устало потянулся и покряхтел. Потом поднялся, подхватил свой стакан, вдарил как следует механическим кулаком по крану и наполнил стакан светлым пивом. Поставил его перед Белоснежкой.

– А это что?

– Прокисшее пиво.

– Правильно. Смотри, что ты делаешь, когда гость просит тебя заменить пиво, – Он достал из-под стойки другой стакан и перелил напиток в него. – Вау. Это разъёб.

– Оно всё ещё кислое, – скрестила руки на груди девушка.

– Правда? Крошка, ты так считаешь?

Сильвер протянул стакан напарнику. Тот сделал глоток и почмокал губами.

– Даже молоко из груди матери не было свежее, – вздохнул мужчина и улыбнулся во все тридцать два. Белоснежка нахмурилась.

– Вижу, тебя не устраивает этот вариант. Тогда у тебя всегда есть ещё один. Убрать эту ссанину, – он забрал стакан у Крошки и вылил в раковину. – А потом ты идёшь менять кегу.

Он громко протопал в сторону колдрума, но дверь оставил открытой, чтобы новенькая увидела, как он подвигал в стороны пару ящиков, похлопал ладонью по жестяным бокам. Потом механическим пальцем отвесил звонкий щелбан, вышел, абсолютно довольный собой, и снова наполнил стакан.

– Вот теперь ты сделала всё, что в твоих силах. Пиво – м-м-м-м, свежак.

– Но…

– Люди пришли сюда за пивом. Большинство насвинячатся так, что всё равно будут блевать, так что не взваливай на себя лишнюю ответственность. И в любой непонятной ситуации иди менять кегу. Всё поняла?

***

– Ничего страшного, я подожду, – улыбнулась женщина. – Мне нравится смотреть, когда мужчины заняты делом. Разве это не чудесный вид?

– Наверное, – пожала плечами Белоснежка, но, подняв взгляд на Крошку, увидела его выпученные глаза. Мужчина посиневшей ладонью зажимал кран и усиленно кивал в сторону колдрума. – Слушайте, кажется, коллеги без меня кегу не поменяют.

– Ты так думаешь? – Цепкая рука легла поверх ладони Белоснежки и потянула на себя. На секунду густо намазанные помадой губы оказались прямо у уха Белоснежки. – Просто скажи, они держат тебя здесь против воли? Я могу забрать тебя в безопасное место.

– Что?

Но женщина уже отпустила её руку и поднесла к губам стакан. Высунувшийся из колдрума Дядька только успел выкрикнуть: «Не-е-е-ет!». Его голос утонул в скрипе и шипении. Крошка едва успел отдернуть руки от крана, как тот стартанул по маршруту земля-воздух, разбрызгивая вокруг пиво и пену. Замигала подсветка, трек сменился чем-то винтажным, с бодрым ритмом. Немногочисленные гости закрывались от пивных брызг, и казалось, что они просто танцуют под давно забытый мотив.

Гостья снова сжала руку Белоснежки и повела девушку к выходу. Следом устремилась толпа. Передвигаясь на заплетающихся ногах, зажимая носы, гости подталкивали вырвавшихся вперед женщин, и как бы Белоснежка ни упиралась, притормозить у неё не получалось. А чем дольше рука женщины сжимала её запястье, тем меньше ей хотелось упираться.

– Давление, блядь! Давление сбросьте! – орал Крошка по колено в пиве.

Из жилого блока вывалился отсыпавшийся Сильвер. Быстро оценив ситуацию, бросился в колдрум. Там Дядька в ужасе руками и ногами обнимал кег, скакавший по помещению. Валялись перевёрнутые ящики и банки, несколько бутылок уже превратились в груду липких осколков.

– Па-а-ам-а-а-аги-и-и-и! – верещал он.

Сильвер дернул рукой, выбрасывая встроенное в ладонь лезвие, и с размаху вонзил его в пластиковый бок кега. Раздался грохот, стены затряслись, эхом загалдели люди.

– Уши! Мои уши! – Дядька зажал уши руками и принялся молотить тонкими ногами по полу. Но Сильвер уже ушёл в зал.

– Все живы? – позвал он.

– Да, но лучше б меня всего обоссали, – хмыкнул Крошка, ища что-нибудь сухое, чтобы вытереть хотя бы ладони.

– Тот, кто просит быть обоссан…

– Будет и обоссан, и обосран, да-да, – отмахнулся Крошка. – А где Белоснежка?

Сильвер врубил тепловизор – в баре кроме них никого не было. Но возле Дядьки что-то шевелилось: совершенно не похожее на человека, но всё же живое и копошившееся прямо в кеге.

– Крошка, у нас, кажется, проблемы, – хмыкнул Сильвер и перевёл фокус на двор. Женщина с созвездия Райской птицы за ручку вела их принцессу к звездолёту, уже расправившему трап. – Я сейчас.

Сильвер выскочил на улицу. Для механической ноги что метр, что десять не представляли особой разницы, так что уже за два прыжка киборг настиг беглянку с добычей. Протянул руку, хватая проворную гостью за длинные фиолетовые волосы на затылке, намотал прядь на запястье и дернул. Несильно, только чтобы притормозить. Белоснежка плелась за ней по инерции и прошла ещё несколько шагов, прежде чем брякнулась на песок. Даже в таком положении она продолжала перебирать ногами.

– Отпусти-и-и! – завизжала женщина.

Её рот раскрылся неестественно широко, показались острые зубы. Она отвлеклась от своей жертвы, чтобы повернуться к Сильверу и клацнуть зубами прямо у его лица.

– Вот ведь женщины, – фыркнул он. Ему понадобилось полшага, чтобы уйти с траектории броска, пурпурный хвост всё ещё был зажат в его пальцах. – Орете «отпусти», но только дай вам волю – броситесь вспарывать горло. Может, отдать её тебе? Вы будете славной компанией.

– Отпусти-и-и, – сдавленно протянула зубастая и снова попыталась броситься на Сильвера. Тот снова отступил, продолжая их странную игру.

– Что, остальные слова позабыла, гурманка моя? Я бы и рад её отпустить, да вот только у меня есть перед ней обязательства.

Он напряг руку, наматывая новый виток пряди. С виду это не стоило никаких усилий, но ту, кого Сильвер назвал гурманкой, перестали держать ноги.

Она брякнулась на песок и замолотила руками и ногами. Кожа на теле разошлась, отвалилась кусками на землю, обнажая второй слой – такой же фиолетовый, как её волосы, складчатый и склизкий, напоминающий лягушачью кожу, покрытую иссиня-черными пятнами.

– Пусти-и-и-и… – заскулила она теперь жалобно. Но Сильвер только осклабился.

– Ты попыталась куснуть меня, ебаная тварь, – и с размаху ударил механической рукой.

Затрещали мягкие косточки. «Ебаная тварь» пискнула и повалилась на землю кожаным мешком. По водянистому телу пробегали мелкие волны от каждого удара, но вскоре оно совсем обмякло.

Убедившись, что у зубастой амфибии точно не осталось ни одного органа, способного на вдох, Сильвер подошел к девушке, растянувшейся на песке. Перевернул её на спину и чуть потормошил.

– Отстань, – сонно пробормотала она.

– Принцесса, я тут тебе жизнь спас.

Сильвер ткнул её механическим пальцем под ребра. Девушка тут же распахнула глаза.

– Что за…?

Она резко села. Перед глазами тут же заплясали черные круги, голова закружилась, и Селена точно упала бы, если б Сильвер не подсунул руку ей под спину, удерживая на месте. Девушка упёрлась лбом в его плечо, борясь с накатывающими волнами тошноты.

– Тихо-тихо, это токсин выходит. Гурманка здорово тебя накачала.

– Кто?

– У них очень длинное название вида, не заставляй грузить тебя слишком сильно. Вон, сама посмотри. – Он отодвинулся, открывая вид на фиолетовое месиво на песке.

– Как будто свеклу под пресс засунули, – вздохнула принцесса и икнула. – Меня сейчас вырвет.

– Неудивительно. У них кожный секрет – мощный эйфоретик и галлюциноген. Отходняки не самые прикольные.

– Ты убил её?

– Ну да. Знаешь ли, в случае нападения гостя на персонал мы имеем право действовать на своё усмотрение. Относись к этому легче.

На секунду его лицо закрыло всё вокруг. Сильвер оказался совсем рядом и просунул вторую руку под ноги принцессы. Одним движением он оторвал девушку от земли.

– И как ты пережила столько покушений? – хохотнул он.

– Ты думаешь, это было одно из них?

– Да не-е-ет, этой дряни нужно было сожрать кого-то более-менее симпатичного, чтоб и дальше отираться среди жителей галактики. Эти гурманы – вымирающий вид, каннибализм-то так и не признали вариантом нормальной диеты. Отсюда, кстати, и месиво черт. Видимо, она до тебя тоже человечиной питалась, раз даже Дядьку обвела вокруг пальца.

– Как же ты много болтаешь, – простонала девушка, роняя голову ему на плечо.

– Зато ты отвлеклась и больше не думаешь о том, как блевануть. Ну что, принцесса, я наработал на премию?

Принцесса выпрямилась и сверкнула было глазами, но тут из бара вылетел Дядька. Он держал на вытянутых руках что-то мягкое, скользкое и белое, издававшее противный высокочастотный писк.

– Вон из моего бара! И чтоб духу тут твоего не было!

Как опытный бейсболист, он размахнулся и отправил пищащую тварь в полёт. Личинка несколько раз перевернулась в воздухе и шмякнулась об песок, рядом с выбежавшей из бара компанией.

– О господи! – защелкал хелицерами один из них. – Это то, что мы думаем?

– Редчайший вид пивной личинки Pivozaurus, – закричал его напарник, радостно клацая клювом.

Дядька остановился и обернулся. Заинтересованно прислушался к разговору.

– А эта штука, она что… Ценная? – как бы между прочим спросил он. Учёные, разномастная компашка, больше похожая на мародёров, самодовольно заулыбались.

– Конечно, сэр. Если прикармливать её пивными дрожжами и залить водой, то она начнет выделять секрет, похожий на пиво по вкусу, консистенции, даже составу.

– Эти личинки бесценны на планетах, где нужны экологичные и энергоёмкие способы создания пригодных для питья жидкостей.

Дядька застыл, на его складчатом лице схлестнулись жадность и брезгливость. Брови взмывали вверх и опускались, усы и вовсе жили собственной жизнью: то изгибались волной, то распушались, как кошачий хвост.

Сильвер осторожно шагнул в сторону Дядьки.

– Дядь, даже у ссанины есть определённые стандарты качества. Отдай личинку страждущим.

– Э-э-эх, – махнул рукой старик и яростно сплюнул.

– Погодите, мы бы хотели…

– Просто заберите это, – бросил через плечо Сильвер.

Сидевшая у него на руках принцесса захихикала.

– Что?

– Так сколько этого пива ты выхлебал?

Ответом ей было позеленевшее лицо мужчины.

– Хочешь, поразвлекаю тебя разговорами, пока легче не станет? – улыбнулась она и тут же ухнула на песок и вытянула ноги.

– Посиди пока тут. Главное, если увидишь Крошку, про личинку не говори, у него слабый желудок.

После этого Сильвер вернулся к совсем понишкему Дядьке и принялся что-то торопливо ему объяснять, указывая на холмик, за которым осталось тело недружелюбной гостьи.

Принцесса горько усмехнулась про себя. Нет, что бы там ни говорил Франциск Ассизский, святым в подобных местах делать явно нечего.

Все свои

– Ваше Высочество! Ваше Высочество! Селена! Они уже здесь!

Принцесса Селена Джорджана Мартина Юнона с трудом открыла глаза. Взгляд упёрся в давяще-низкий потолок, обклеенный светящимися в темноте звёздочками. Принцесса повернула голову, перед глазами возникли обшитые панелями стены, которые она сама разрисовывала – звездолёты, цветы, многочисленные портреты мамы, папы и братьев, скорее абстрактные, но и от ребенка многого требовать не стоит. Подумаешь, квадрат вместо тела и какая-то картофелина вместо головы. Главное, что, глядя на эту картофелину, Селена ещё могла вызвать из закромов памяти знакомые лица.

– Селена! – гувернантка, позабыв всякий этикет, тряхнула принцессу за плечо, вынуждая сесть. Та наконец смогла оторвать спину от матраса и посмотрела на свои руки. Ладони совсем крошечные, с аккуратными короткими ногтями. Такие маленькие и беспомощные. Желудок завязался узлом от ужаса и предвкушения подступающей беды.

– А мама?

– Она возглавила оборону. Пожалуйста, собирайтесь, внешние ворота уже пали.

Одри, чистокровная землянка в десятом поколении, пухлая и мягкая, с неожиданной скоростью вытащила из-под кровати подопечной аварийный рюкзак, не прекращая поторапливать принцессу.

– Давайте, вы знаете протокол. Выходим к спасательной капсуле. Остальные догонят.

– Но мама…!

Возразить ей не дали. Ватно-мягкая Одри крепко сжала плечо принцессы и одним движением стащила её с кровати, поставила на ноги и поволокла за собой, таща в другой руке два тяжёлых рюкзака.

– Давайте быстрее. Действуйте по инструкции – это уже будет неоценимой помощью Её Величеству.

Она всё поторапливала Селену, пока они шли через сеть коридоров убежища, как вдруг сверху, сзади и вообще со всех сторон что-то громыхнуло. Затряслись стены, и даже уверенно державшаяся на ногах Одри рухнула на пол, увлекая за собой принцессу. В ушах зазвенело. Селена почувствовала, что вся стойкость, с которой она выносила выпавшие на их долю беды, раскалывается, как лёд под ударом ножа. Она завизжала, пытаясь перекричать шум, разразившийся в голове. Не поняла, как Одри подняла её на ноги и повела дальше. Лампы в коридоре замигали, по полу начал стелиться дым. В нём замелькали силуэты людей, все с оружием. Селена терла глаза, пытаясь отогнать слёзы, чтобы получше их разглядеть. Они махали руками, указывая путь, а принцесса всё старалась всмотреться и найти знакомые черты, но респираторы закрывали лица. Дым густел, становилось трудно дышать.

Вдруг она выросла прямо перед ними. Императрица в лёгком доспехе, гремящая оружием. Она остановилась ровно на секунду, чтобы снять респиратор и надеть его на дочь. Красивое лицо с прямыми чертами озарила мягкая улыбка, и рыдания вновь наполнили грудь Селены.

– Мама..!

– Ну чего ты? Ты же знаешь, что нужно делать, – проговорила императрица, оглаживая плечи дочери. – Такая большая, а всё пугаешься. Тебе надо найти отсюда выход, поняла?

Позади раздался треск выстрелов. Императрица подтолкнула дочь и гувернантку вперед, а сама двинулась прямо навстречу ворвавшимся в их последнее убежище повстанцам. Селена оборачивалась на каждом шагу, моля, чтобы гвардейцы прикрыли свою правительницу, позволили ей уйти к спасательным капсулам. Но силуэт матери отдалялся, скрывался за клубами дыма. Селена всё оборачивалась, собираясь с духом, чтобы окликнуть Её Величество еще раз. На очередном шаге знакомый силуэт дёрнулся, будто в танце, и скрылся из виду.

Внутри всё похолодело – и в следующее мгновение налилось тяжёлым жаром. В ушах зазвенело, перед глазами начало темнеть. Селена споткнулась и упала на колени, желудок скрутило судорогой, и…

– Спокойно, Белоснежка, давай, зови Блейда, – перед глазами возник розовый тазик с улыбающимися планетками. Девушка вцепилась в его края и сделала как сказали.

На скользкие от холодного пота лопатки легла огромная ладонь. Белоснежка всхлипнула, стирая выступившие слёзы. Губ тут же коснулся холодный стакан.

– Давай, пей, а то желудок порвёшь. Вот так, молодец. Теперь на бок, – продолжал Крошка, помогая ей устроиться на импровизированной постели в каморке. Свет лампы, ещё недавно казавшийся принцессе тусклым, теперь резал глаза. Тело почти не слушалось. – Это всё потому что ты тощая, вот тебя и колбасит.

– Что случилось?

– Это секрет той гурманки. Сильный галлюциноген и эйфоретик, а отходосы от него хуже, чем от Красной Пыльцы. Она тебя как отпустила, мы сразу тебя притащили сюда и попытались прокапать.

– У меня были галлюцинации?

– О, ещё какие. Ты в любви клялась и обещала, что никогда не бросишь. Мы тебя со двора за руки-ноги тащили, а ты всё говорила: «Какие у тебя сильные руки, Сильвер! Тебе не тяжело?». Ах-ха-ха! Ещё про какого-то пивозавра говорила.

– Святые спутники, – простонала девушка. – И много времени прошло?

– Ну, почти сутки. Ты не переживай, поспишь и будешь как новенькая. Хочешь, я тебе мультики включу?

– Отстань. Просто уйди.

– Э-э-э, мать, меня таким не проймёшь. У меня на счету куча бывших жен и каждая с детьми. Я знаю уже все приколы блюющих женщин. Супчик не предлагаю, потому что ещё часов шесть это будет перевод продуктов.

Белоснежка вздохнула и упёрлась в кровать, с трудом села, опустила ноги на пол. По телу тут же пробежала волна холода, а комната закачалась.

– Опять блевать?

– Я хочу в туалет, – хмыкнула она и осторожно встала.

Крошка поднялся следом, но девушка махнула рукой, отказываясь от помощи. Она осторожно шагнула, потом подставила вторую ногу. Действительно как после пьянки или морского круиза. Главное – просто довериться инерции и вовремя переставлять ноги, пока чугунная голова не перевесила заплетающиеся конечности.

– Ты не стесняйся, если помощь нужна, тут все свои, – посоветовал Крошка, но девушка ещё раз отмахнулась и нетвёрдо поковыляла в сторону ванной.

Состояние было так себе, ещё паршивее становилось от мысли, что случались ситуации и хуже, а тут она расклеивается из-за мелочи, как малолетка, впервые перебравшая на тусовке. И этот сон…

Умывание холодной водой принесло небольшое облегчение. Селена даже подумала о том, чтобы помыться, пока не накатила очередная волна слабости. Из зеркала на неё смотрела девушка, которой точно не помешало бы целиком залезть в стиральную машину и включить усиленное полоскание.

«Тебя и так полощет», – напомнила она себе. Мысли вились нестройным роем, иногда одна-другая выбивались из общего потока и в голове гудел их разрозненный хор – от «Ой, как плохо» до «Не сболтнула ли я лишнего, пока была в отключке». Последнее её особенно беспокоило, примерно так же сильно, как обещание Сильвера сохранить её секрет. Захотелось найти киборга и убедиться, что хотя бы их соглашение не было результатом дурмана. Но голос бармена сам настиг её из вентиляционной шахты.

– Думаешь, надо её сливать? Сам же хотел оставить?

– Это мой бар, – бухтел Дядька. – А от девчонки одни убытки. Она как какой-то магнит для говна. Вчера гурманка, а завтра кто? Пираты поножовщину устроят?

– Ну, слушай… – хмыкнул Сильвер. – Ты ж сам хотел молодую кровь. Тем более скоро Фестиваль Мусорщиков, а ты уже знаешь, что мы в два с половиной жала не вытянем. Пусть останется, для неё ещё реально нормальной работы не было.

– Не ты ли хотел её убрать, скотина механическая? Что, проникся?

– Не особо, – фыркнул Сильвер. – Но, давай честно, мы в деле её не видели. А ты мне обещал отпуск, если она нормально сработает.

– Вот ведь прицепился ты к этому отпуску! – фыркнул Дядька. – Лишь бы нихрена не делать.

– Так я у тебя пашу без выходных!

– Да кто ж спорит. Ну, документы новые ты отбил. Теперь давай стаж нарабатывай, сотрудник.

– Сотрудникам полагается отпуск.

– Да как же ты заебал, – прошипел Дядька. – Ладно, только отстань.

Зазвенели стаканы, клацнула отвинчивающаяся крышка бутылки.

– Будешь? В честь обнуления твоего счётчика.

– Праздновать нечего.

– Ну, тогда помянем, – хихикнул Дядька. – Что ни говори, Сильвер, а ты своей природы не изменишь. Ты всегда был цепным псом, и как бы твоя жизнь ни менялась, тебе всегда нужно будет защищать каких-нибудь принцессок. Герой хренов.

– Впишу в резюме, когда буду устраиваться на новую работу, – пообещал мужчина и зашагал к двери.

Белоснежка встрепенулась и принялась крутить вентиль на раковине. Шаги остановились возле двери уборной. Раздался короткий стук.

– Занято! – крикнула девушка, брызгая воду на раскрасневшееся лицо. Слабость совсем отступила.

– Мало ли, вдруг откинулась на толчке, – хмыкнул Сильвер. – Если ты закончила, то пустишь других страждущих?

Девушка порывисто закрутила вентиль и распахнула дверь. На лице Сильвера была самодовольная ухмылка.

– Что?

– Как голова? – поинтересовался он. Принцесса закатила глаза. – Значит, нормально, если хватает сил выделываться. Ты дальше спать?

– Да.

– Тогда примерку оставим на завтра.

– Примерку?

Сильвер осклабился, с удовольствием наблюдая, как взлетают вверх её брови, а в глазах появляется интерес.

– Все вы, девчонки, одинаковые. Хоть нога отвалится, но новые тряпки – это святое. Подожди меня в комнате. И Крошку поблагодари, он за тобой весь день убирает, а сейчас пошел готовить суп.

Чаюха

Селена проснулась на ворохе цветного тряпья. Она смутно припоминала, как ночью рухнула на постель, скошенная очередной волной слабости. Благо, в этот раз снов не было: ни кошмаров, ни призраков из прошлого. Да и проснулась принцесса свежей и бодрой, будто во время сна ей поставили капельницу с энергетиками.

В этот раз в комнате никого не обнаружилось, только гора одежды, которую, видимо, накануне сгрузил Сильвер. Селена порылась в разномастном тряпье, выудила пару брюк и футболку. Принюхалась: пахло духами, приторно-сладкими и дешёвыми. Принцесса поморщилась, но вариантов особо не было. Она тут же с укором напомнила себе, что ей не впервой донашивать чужую одежду. О трупе хладнокровного пришельца она старалась не вспоминать – не прямо с мёртвого же тела было снято это шмотье. Она попыталась вспомнить, во что была одета их кровожадная гостья… футболка с вырезом, штаны с дурацкими стразами. Ничего подобного в куче не наблюдалось. Она поёжилась и принялась приводить себя в порядок. За стеной жилого блока гремела музыка и гудели голоса.

Половина зала была занята, Сильвер и Крошка носились вдоль бара, блестя от пота. Первым Селену заметил Сильвер. Киборг кивнул и махнул рукой, поторапливая. Крошка оказался куда радушнее.

– Нормально себя чувствуешь, Белоснежка?

– Всё хорошо, – кивнула та.

– Тогда две Мэри, Биг-барабум и жевательную настойку, а я на склад, – пробубнил проносящийся мимо Сильвер. Крошка кивнул.

– Давай за дело, я пока всех посчитаю.

– А… Хорошо, – встряхнулась девушка и полезла за стаканами.

– Давай резче и увереннее, ты всё знаешь, – улыбнулся Крошка, наблюдая, как девушка берёт шейкер так, словно ей предложили подержать бомбу с часовым механизмом.

Сидевший за баром алиотец уставился на Белоснежку выпученными глазами и довольно щёлкнул жвалами.

– А что, у вас новенькая?

– Стажируется, – кивнул Крошка, забирая из протянутой руки смятые купюры и ловко отсчитывая сдачу.

– Красивая, – одобрительно кивнул гость.

Белоснежка улыбнулась уголками губ, отдала коктейли и принялась за настойки. Желеобразная жидкость неохотно сползала по стенкам мягкой бутылки. Девушка тряхнула бутылку пару раз, но жижа только вскарабкалась наверх, никак не желая отправляться в рюмку.

– А ты надави, – посоветовал гость.

– Вот так? – Белоснежка подняла бутылку и смяла у основания. Пластик мягко скрипнул, желейная масса сдвинулась к горлышку.

– Молодец, а теперь веди к кончику.

– Эм…

Барменша закусила губу, чтобы не сморозить лишнего, и сделала, как сказали.

– Вот так, как кетчуп, да… – забормотал алиотец, глядя, как содержимое бутыли кусками падает на дно рюмки и собирается там в однородную массу. – Молодец.

Он запрокинул голову, залил содержимое стопки прямо в выпученные глаза и на плоскую морду, тряхнул головой и ещё раз щелкнул жвалами. Затем положил на стойку несколько монет прямо перед Белоснежкой и, не говоря ни слова, поднялся. Махнул Крошке и, пошатываясь, направился к выходу. Белоснежка дождалась, когда его нескладная и шипастая фигура исчезнет за дверью, и повернулась к Крошке.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.