Сергей Панченко
Тулса

Глава 1

Двухсотлетний город Тулса по летописям, начатым с первого года эры Гармонии, получил свое название от имени двух городов, Тулы и Самары, и был основан на равном удалении от обоих. Когда-то территория, на которой располагался город, во времена позднего капитализма, варварски грабившего и убивавшего планету, называлась Россией. В год наступления Эры Гармонии территориальное деление на страны было ликвидировано усилиями передовых деятелей мира. Началось время возрождения, в эпицентре которого находились возведенные на ровном месте города с новым типом гармоничного сосуществования человека и природы, духовного и материального. Управляла ими система, состоящая из вычислительного ядра, соединенного с чипами на теле каждого жителя города. Устройства, под управлением ментаграммы, преобразовывали нервные импульсы в понимаемые вычислительным ядром команды и наоборот, а также служили передатчиками. Основой новой формы человеческого общества являлся МАК, Ментально-Аналитическая Конституция. Свод законов и совершенная программа, сочетающая в себе искусственный интеллект совместно с интеллектом каждого горожанина. В качестве цели было выбрано построение гармоничного общества, основанного на принципе взаимоуважения, позитива, поиска радости. Логотип, стилизованный под цветок мака и мозга, являлся символом Тулсы.

Ментаграмма, наконец, дала добро на поздний ужин. Светоч Вдохновенный с облегчением скомандовал полицейскому трициклу ехать к пищевому автомату. По дороге он выбрал в меню прямоугольный бутерброд с искусственно выращенным мясом и острыми добавками, делающими его вкус приятнее и пикантнее. МАК через раз позволял открывать ему мясное меню, указывая на зашлакованность организма тяжелой пищей. Навязчивая ментально-аналитическая конституция (МАК), знающая лучше человека, что ему приятнее и полезнее, вмешивалась каждый раз, когда этого меньше всего хотелось.

Светоч забрал из любезно протянутого лотка свой бутерброд и съедобный стакан с чистейшей водой. Поговаривали, что съедобные стаканы делали из покойников, чтобы не пропадали зря, но Светоч считал их городскими легендами. Внутренняя неизживаемая у многих горожан дикарская суть требовала чего-нибудь грязного и извращенного. Ежедневная счастливая жизнь казалась им скучной и бесцветной. За распространение слухов серьезно снижался социальный рейтинг, но заставить людей молчать не мог даже МАК.

– Полицейский «шесть-семнадцать-двадцать два» проверьте квадрат. Замечено групповое отключение клещей. – Произнесла рация милым женским голосом.

Служебный номер принадлежал Светочу Вдохновенному, а на экране трицикла возникла голограмма района с указанием его местоположения и место группового отключения датчиков коммуникации между человеком и МАКом. Светоч с сожалением посмотрел на недоеденный бутерброд.

– Шесть-семнадцать-двадцать два, вызов принят, еду на точку. – Доложил он диспетчеру.

Откусил бутерброд и дал команду трициклу ехать к месту возможного преступления. Он не сомневался, что снова балуются подростки, которых медом не корми, дай употребить какую-нибудь сбивающую с ног дурь. Чтобы МАК не вмешался раньше времени, им требовалось отключить «клеща», упороться какой-нибудь гадостью и ждать, когда за ними приедет наряд полиции и организует помощь. В последнее время проблема наркотиков приобрела массовый характер. Несмотря на все попытки МАКа отсечь людей от знаний о производстве различных незаконных средств, эффект не был заметен. Ушлая молодежь, будто рожденная с учебником химии в голове, создавала их из подножных средств.

Трицикл остановился у моста через пруд, заросший ивами. Светоч вынул из-за пояса штырь программатора, вызывающего к жизни отключенные чипы коммуникации прозванные «клещами», и направился в кусты. Ментаграмма усилила восприятие зрения, чтобы не включать фонарь и помогла обнаружить силуэты лежавших на земле и сидящих спиной к опоре моста людей. В нос ударил мерзкий кислый запах рвотных масс. Светоч все же включил фонарь и зажмурился. Ментаграмма не успевала быстро изменить чувствительность сетчатки и размер хрусталика. Открыл глаза и увидел знакомую картину. Восемь мальчишек и девчонок, наблевав на себя и намочив штаны и юбки, находились в полной отключке.

Светоч подходил к каждому и приставлял программатор чуть ниже затылка и ждал реакции, когда «клещ» начнет функционировать. Неожиданно на шестом парне случился сбой. Программатор не смог запустить его. Полицейский приложил прибор, определяющий жизненные процессы к шее парня и тот показал, что нервные импульсы соответствуют человеку, умершему несколько минут назад. Светоч быстро восстановил клещи у оставшихся подростков и снова замер перед умирающим парнем.

– Это шесть-семнадцать-двадцать два, у меня парень умирает от передозировки наркотиков. Клещ отказывается запускаться.

– Шесть-семнадцать-двадцать два вы нарушаете устав. Приступайте к немедленным реанимационным действиям до прибытия службы спасения. – Строго произнес диспетчер.

Светоча пробил пот. Он знал устав и тот предполагал непрямой массаж сердца вкупе с дыханием рот в рот. В рот, который был испачкан вонючей рвотой. Светоч положил умирающего на спину, сделал несколько надавливаний в область грудной клетки и попытался вдохнуть воздух в его легкие, но не смог. Только он приблизился к лицу, в нос ударил кислый запах, от которого полицейского вывернуло.

Утерся и снова сделал массаж сердца, но с дыханием повторилось ровно то же самое, его снова вывернуло прямо на лицо бедного парня. Теперь он вообще ни за что не стал бы делать ему искусственное дыхание.

– Это шесть-семнадцать-двадцать два, я не смог сделать искусственное дыхание по физиологическим причинам.

– Шесть-семнадцать-двадцать два вам выписан штраф в виде понижения профессионального рейтинга. В случае гибели человека вследствие ваших непрофессиональных действий будет проведено разбирательство.

– Пошла ты в жопу. – Не сдержался Светоч.

– Ваше ругательство отправлено в службу морали.

Через мгновение пришло сообщение из службы Морали о понижении социального рейтинга из-за случая зафиксированного унижения.

– Кого я унизил? Программу? Ей плевать, куда я ее послал. – Произнес возмущенно полицейский.

Светоч проклял тот день, когда повелся на высокие рейтинги службы в полиции. Выбрав эту общественную работу, перед ним открывались многие недоступные прежде развлечения. У него появлялся доступ в тир, где можно было пострелять из настоящего оружия. Открывался доступ в дорогой мир полувиртуальных развлечений, на которые прежде приходилось годами вкалывать, не допуская ни единой промашки. Личный транспорт и даже раз в год путевка в любой город из тридцати шести. Он ни разу не выезжал из Тулсы, как и большинство ее жителей. Конечно, многим этого и не хотелось, они и так жили в лучшем месте на свете, но Светоч мечтал об этом. Теперь же со стопроцентной вероятностью его мечты накрылись медным тазом.

На мосту раздался шум. Зашумело в кустах, и появились врачи службы спасения с реанимационными тележками.

– Который тут тяжелее всех? – Спросил врач.

Светоч указал пальцем на заблеванного парня.

– Этот.

Врачи мигом закинули его на тележку. Роботизированное оборудование самостоятельно приступило к работе. Врачи занялись другими.

– Чего им не хватает? – Громко спросил Светоч. – Зачем так упарываться до бессознательного состояния.

– Дело не в том, чего им не хватает. – Произнес один врачей. – Дело в том, что у них всего в избытке. Им хочется, чтобы было плохо.

– Так пусть отправляются на внешнее кольцо, там им быстро мозги вправят.

– О, да вы не чтите законов гармонии. – Усмехнулся врач, укладывая очередного «нарика» на тележку.

– Я-то как раз чту, у меня все хорошо и меня все радует, в отличие от этих. – Светоч указал пальцем на тележку с умирающим парнем.

В этот момент она издала подозрительно неприятный гудок и убрала инструменты от тела парня.

– Поздравляю, у нас новый покойник. – Произнес доктор с досадой.

Светоч сжал кулаки что есть сил и с огромным трудом заставил себя не разразиться руганью. Не хотел, чтобы его рейтинги, просевшие всего за одно неудачное дежурство, опустились еще ниже.

– Шесть-семнадцать-двадцать два обстоятельства проступка будут вынесены на обсуждение для вынесения заключения комиссией по профессиональной пригодности. Заканчивайте смену.

– Шесть-семнадцать-двадцать два принял. Еду домой. – Светоч с облегчением покинул дурнопахнущее место.

Сел в трицикл и бесшумно покатил домой по освещенным улицам. Перед ним лежал недоеденный бутерброд, от взгляда на который воротило до невозможности. Открыл окно и выбросил его прямо на тротуар.

– Понижение социального рейтинга от службы городского порядка. – Произнесла ментаграмма.

– Мне нанесен психологический вред из-за бездействия службы морального надзора, службы контроля за лесопарковыми насаждениями, службы контроля за медицинскими препаратами. Мне необходима помощь, чтобы я снова поверил в устав о гармонии.

– Вот перечень доступных приемов помощи: а – медикаментозный. Примите препарат, вызывающий расслабление и чувство полноты жизни. Б – физиологический. Устройте сексуальную игру с вашей избранницей Миолой. В – адреналиновый. Вам открыт доступ в игру с поддержкой ментаграммного интерфейса. Натуральность ощущений гарантируется. Г – литературный.

– Хватит, я уже выбрал. Это будет второй вариант.

– Отличный выбор. Пока вы едете домой, я могу нарядить Миолу в выбранный наряд. – Сообщила метаграмма.

– Надень на нее короткий халат и пусть она ждет меня на диване с книгой в руках.

– Отличная идея. Что-нибудь еще?

– Холодный душ и сильным ароматом чего-нибудь мятного.

– Непременно.

Светоч выбрался из трицикла возле прозрачного лифта дома, в котором он жил. Служебное транспортное средство бесшумно укатило, чтобы послужить другому полицейскому. Светоч вошел в просторный лифт, наполненный светом и приятными ароматами. Лифт бесшумно тронулся с места и, набирая скорость, понесся на восемьдесят второй этаж. Ближе к своему этажу перед ним раскинулась панорама Тулсы, сияющего бриллианта в ночи. Каждый раз, когда видел ночной город, сердце сжималось от великолепия, к которому он тоже был причастен. На несколько секунд Светоч забыл о неприятностях, восторгаясь совершенством силы человеческого разума. Особо его впечатляли туманно светящиеся вдалеке ионные щиты, окружающие город. Они очищали воздух от той грязи, которую производили дикие, ничего не смыслящие в законах гармонии.

Лифт плавно остановился. Двери окрылись на балкон, обильно поросший вьющейся растительностью. Внутри зарослей наперебой исполняли ночные песни сотни сверчков. Отличная мелодия, настраивающая на здоровый сон. Светоч прошел к дверям своей квартиры. Как назло ему попался сосед Любомир Прославленный и увидел запачканную рвотой форму.

– Оу, Светоч, ты сегодня пахнешь, как дикарь. – Он брезгливо заткнул нос пальцами.

– А ты думал у меня на службе только рейтинги раздают налево и направо? Приходится терпеть такие вещи, как блевотина наркоманов. Я тебе больше скажу, они еще и ссут под себя, а иногда и кучу могут навалить. – Решил добить соседа Светоч.

– О, фу, я не знал, что такое возможно. – Любомир бегом выбежал на свежий воздух.

Через стеклянную стену было видно, как он хватает полным ртом свежий ночной воздух. Ментаграмма снова булькнула предупреждением.

– Предупреждение о разглашении недопустимой профессиональной информации.

– А кого мы хотим вырастить? Если люди не будут знать все стороны жизни, они станут неприспособленными. – Возмущение Светоча осталось без ответа.

Он вошел в квартиру, которую смог позволить после года службы в полиции. Три полноценных комнаты, спальня, гостиная и спортзал. Первым делом скинул с себя китель и позвал робота-экономку.

– Клава, возьми мою форму и постирай.

Бесшумная Клава появилась у дверей, как только он подошел к ним с той стороны. Забрала форму, проверила все карманы и укатила в сторону санузла. Светоч прошел мимо гостиной. Миола, как он и заказывал, лежала на диване в коротком халате, из-под которого выглядывали ноги во всю свою немаленькую длину. Миола была точной копией певицы, проживающей в северном городе. Блондинка с идеальными формами, синими глазами, роскошными волосами и умопомрачительным голосом. Увидев ее, Светоч сразу загорелся завести себе ее копию. Пришлось потерпеть полгода, пока рейтинги по всем направлениями не позволили ему это сделать. Когда мечта исполнилась, он целый месяц летел с работы на крыльях, предвкушая острые переживания.

До Миолы у него была мулатка Бимбим, но то была модель проще уровнем и не имела подогрева тела и других анатомических особенностей, как у Миолы. После пользования продвинутой куклой, забавы с мулаткой казались отталкивающе суррогатными. Миола умела ходить, менять позы, имела больше лицевых мышц и владела ими несравнимо лучше, и могла так повести глазами, что трусы сами слетали с ног.

Светоч прошел в ванную и встал под душ. Краны сами открылись и окатили его свежей водой с сильным запахом горькой травы и мяты. Вода смыла остатки плохого настроения. Светоч посмотрел на свое отражение в зеркале. Оно мгновенно измерило объемы его мышц и посоветовало увеличить нагрузки, чтобы достигнуть форм, план которых он по глупости составил год назад. Светоч и без них нравился себе.

Обернулся полотенцем и вышел в гостиную. Сел у ног искусственной подруги и запустил руку под халат. Искусственная кожа сразу же покрылась мурашками.

– Что читаешь? – Спросил он томно, добравшись до упругой груди.

– Эротические фантазии Громосмеха Влюбленного. – Миола убрала книгу. – Его фантазии ничто, по сравнению с твоими. День был так долог без тебя.

– А мой день сегодня был совершенно невыносимым. Если бы у меня еще не было и тебя, то я просто умер бы от негодования. – Признался Светоч. – Мне нужна разрядка и чуточка сочувствия.

Он распахнул халат на Миоле и полюбовался ее телом, точной копией настоящей женщины, вплоть до мельчайших подробностей. По крайней мере, так заявлялось в документации к кукле. Провел пальцем от нижней губы, по шее, между грудей к животу и ниже. Уже предвкушал ощущение горячего лона под пальцами, но тут беспристрастный голос ментаграммы произнес:

– Модель куклы Миолы больше не позволительна под ваш общий рейтинг. Она деактивируется и завтра будет забрана.

– Нет! – Вскричал настроившийся на хороший секс Светоч.

Миола потеряла блеск в глазах, а ее вторичные половые признаки либо затянулись, либо убрались вглубь тела, сделав его отталкивающе ненатуральным.

– Твари! С какого перепуга вы так понижаете мне рейтинг? Я что ли пичкал этих ублюдков наркотиками? Оставьте Миолу, я завтра все исправлю.

– В вашей аптечке есть препарат «Счастьетомин», он понизит уровень тестостерона и уберет раздражительность. Советую употребить его, иначе нежелание сделать это будет расценено, как потеря адекватности и будут назначены более серьезные процедуры. Светоч, для любой жизненной ситуации есть устав Гармонии. Вспомните, нельзя расстраиваться напрасно по поводу того, что нельзя изменить. Любое напрасное моральное изведение себя является признаком деградации личности. В нашей Тулсе нет места людям, которые не умеют принимать законы гармонии. Это удел дикарей, разрываемых нелепыми страстями, злобой и попытками подчинить себе то, что не является их по сути. Иди и прими «Счастьетомин». – Приказным тоном заявила ментаграмма.

– Ладно. – Нехотя согласился Светоч.

Уговоры подействовали на него. Эрекция не проходила, даже глядя на изуродованное транспортным положением тело Миолы. До сего дня он ни разу не пил «Счастьетомин». Не было раньше никакой необходимости в этом. Открыл пачку и выдавил из фольги большой кругляш красного цвета с нарисованной на глазури смеющейся мардашкой. Экономка мгновенно оказалась рядом со стаканом воды в руках.

– Спасибо. – Светоч взял стакан в руки. – Была бы ты живой женщиной, цены бы тебе не было.

Экономка бесшумно укатила в гостиную. Светоч проглотил таблетку с большим количеством воды. Подождал немного и когда почувствовал, что она начала действовать, на самом деле убрав все переживания, направился к кровати. Упал на нее и мгновенно заснул. Проснулся от разряда будильника по нервной системе. В квартире уже пахло завтраком, гренками и кофе. Светоч поднялся и повертел головой. Боялся, что после таблетки счастья на утро будет болеть голова.

– Счастьетомин не является алкалоидом и не наносит вред организму. – Ментаграмма словно подслушивала его мысли.

Двести лет назад, когда планета захлебывалась в дыму заводов, фабрик и машин, в локальных и крупных военных конфликтах, каким-то чудом появился проект экогорода в полностью технически возможном исполнении. И люди ухватились за эту идею. Помимо чистого воздуха город предлагал новую среду коммуникации, в которой невозможны были преступления. При этом не требовалось устанавливать камеры на каждом шагу. Камер в городе будущего не было совсем. Чтобы не чувствовать себя под наблюдением, был создан МАК, система состоящая из программы-конституции, определяющей жизнь каждого индивида и вычислительных мощностей, обрабатывающих сигналы идущие через «клеща» от всех людей города.

МАК никому ничего не рассказывал, даже полиции, если не имелось состава преступления. На многие тайные вещи у людей имелась «тайна исповеди». МАК наоборот, иногда рекомендовал людям, застрявшим в однообразии, расширить границы чувственных восприятий или оттянуться на каком-нибудь адреналиновом симуляторе. Ощущение, что за тобой подглядывают, возникало только тогда, когда человек совершал правонарушения. И каждый преступник знал, что кара неизбежна. Все, что можно было делать тайком от людей, совершалось на глазах вездесущего МАКа.

В городах отсутствовал такой рудимент прошлого, как деньги. Это не значило, что можно было пользоваться всем, до чего дотянешься. У каждой вещи или мероприятия имелся свой индекс, который плюсовался к рейтингу горожанина, если ими пользовались. Достигнув определенного уровня рейтинга, человек больше не мог позволить себе что-то сверх него, не подняв его еще. Рейтинг складывался в первую очередь из лояльности МАКу. Адекватное отношение к рекомендациям являлось базой. Затем шел социальный рейтинг, в основу которого брались оценки человека сторонними людьми, социальной активностью, посещением публичных мест, волонтерством, участием в акциях по окультуриванию «диких», допущенных к проживанию на внешнем периметре.

И завершающей вишенкой на торте являлся профессиональный рейтинг. Выбранная профессия, соответствие ее критериям, трудовые успехи и прочее добавляли баллы в общую копилку, часто существенно.

Но иногда МАК, как в случае со Свточем, как будто читал мысли.

– Если ты такой умный и всезнающий, то почему не замечаешь, как подростки делают наркотики и успевают отрубить клеща? Что это за выборочная осведомленность? – Спросил он.

Ментаграмма не считала нужным отвечать на каждые вопросы. Вместо этого она решила рассказать об обстановке в городе.

– Защитное ионизирующее излучение работает сегодня на семнадцать процентов. В городе будет приятно пахнуть и солнечно. Агрономический отдел начинает уборку пшеницы и ячменя, урожай которых в этом году станет самым большим за все время, благодаря выведению новых сортов. Своей очереди ждет новая партия жителей второго поколения готовых стать полноценными горожанами. – Последнее касалось детей «диких», которым было позволено поселиться на внешнем кольце.

– Рад за них. – Без эмоций произнес Светоч. – А почему мы постоянно набираем дикарей, вместо того, чтобы рожать самим?

– Генетическое разнообразие. – Ответила ментаграмма.

– Ясно. Вот можешь же отвечать на некоторые вопросы. – Упрекнул он ее. – А про наркоманов не можешь.

– Есть информация доступная только МАКу.

– Не смею сомневаться, что всевидящий и всезнающий МАК умеет с ней обращаться, но хотелось бы увидеть результат. А то несправедливо получается, меня штрафовать можно, если я что-то делаю не так, а МАК, уже который год безуспешно борется с подростковой наркоманией. Я бы тоже хотел влупить ему штраф, чтобы он зашевелился. Я уже подхожу к возрасту, когда придется сдавать генетический материал, и не хочу, чтобы мой ребенок научился варить всякую гадость и употреблять. Откуда они вообще берут эти знания?

– Закрытая информация.

– Ничуть не сомневался.

Светоч сходил в туалет, помылся в душе и вышел в гостиную в благостном расположении духа. На столе стояла тарелка с гренками и бокал с кофе. За такой завтрак он готов был простить и забыть обо всем на свете.

Только позавтракал, пришло сообщение, что приехали забрать Миолу. Светоч открыл дверь. Вошли двое парней, явно из «второго поколения». Отличались они некоторой зажатостью от коренных горожан. При них был ящик, похожий на гроб. Они уложили Миолу в него и направились к выходу.

– Э-хе-хе, теперь кто-то другой будет трогать ее нежное тело. – Произнес Светоч с сожалением.

– Выберите себе более доступные варианты. – Предложил парень.

– А как же любовь? – В сердцах произнес Светоч.

– Какая такая любовь? – Не понял представитель «второго поколения».

– Такая любовь, возвышенная и искренняя.

– К кукле? – Парень смутился.

– Ее зовут Миола. Она не кукла, она почти человек.

– Все вам хорошего. – Работники удалились.

Светоч присел на диван и понюхал подушку, на которой лежала Миола. Ее запаха на ней не осталось.

– До начала рабочей смены у вас осталось сорок пять минут. – Напомнила ментаграмма.

– Спасибо. – Выдавил из себя Светоч, с трудом сдержавшись, чтобы не нагрубить.

Ему очень хотелось вернуть себе Миолу назад, для чего надо было вести себя так, чтобы МАК оценил старания.

Экономка подала выстиранный китель. Светоч оделся, покрутился у зеркала в прихожей и вышел из квартиры. К лифту одновременно с ним шла соседка из квартиры слева, Яснолика Счастливая. На ней было легкое, почти просвечивающее платье, красиво уложенные волосы и легкий парфюм.

– Хорошего утра, Светоч. – Поздоровалась она первой.

– Счастливого дня, Яснолика. Если бы я сравнивал времена года с женщинами, то ты лето. Теплая, солнечная и беззаботная.

– Спасибо. Именно так я и хотела сегодня выглядеть. А что с твоим рейтингом? – Ментаграмма показывала рейтинги всех, с кем контачил ее обладатель.

Светоч немного смутился. Он понятия не имел, какой рейтинг был у Яснолики раньше, и потому не заметил бы его изменения.

– Работа в полиции очень опасна своей непредсказуемостью. – Ответил он обтекаемо.

– Устав Гармонии тебе в помощь. – Произнесла Яснолика.

Они зашли в лифт. Светоч посмотрел на девушку и вдруг понял, почему Миола занимала все его мысли, а обыкновенная женщина нет. Кукла умела говорить только то, что он хотел слышать, а каждая женщина, даже самая красивая, обязательно обладала какой-нибудь придурью, отталкивающей от себя.

Прогноз был прав, на улице стоял невероятный аромат лета, смесь нагретой на солнце зелени, свежего утреннего воздуха и легкого флера озона, как будто где-то рядом прошла гроза. На самом деле, его производил защитный ионизирующий барьер, выхватывающий частицы грязи из проходящего сквозь него воздуха, дующего с территории «диких». Ужасна была сама мысль, что им приходится дышать одним и тем же воздухом. Трицикл ждал Светоча у входа.

– Хорошего дня, Яснолика! – Пожелал он соседке, в надежде поднять немного уровень социального рейтинга.

– Море радости, Светоч! – Не оборачиваясь, пожелала она ему.

– Море. – Усмехнулся он негромко. – А то ты знаешь, что такое море. В море и утонуть недолго. – Пробубнил он, забираясь в трицикл. – Поехали на работу.

Полицейский транспорт плавно тронулся с места и вклинился в поток машин, развозящих людей по своим делам. Или делам МАКа.

Глава 2

Основным отличием всех новых городов, возникших после провозглашения Эры Гармонии, стало отсутствие такого понятия, как иерархия власти. Не существовало аппарата городских чиновников, не существовало руководящих должностей в различных службах и конторах. У каждого имелась конкретная работа, которую ему поручал всезнающий МАК. Отсутствовало понятие субординации, карьерного роста и простой зависти к тем, кто пробился выше. Совершенная система, основанная на абсолютном знании всех потребностей жителей города, умела распределять обязанности, манипулируя ими исходя из целесообразности момента. Это значило, что нанимаясь в полицейские, Светочу за то же самое предлагали совершенно другие возможности, чем Добрину, или Любжану.

Оба напарника, Добрин и Любжан припарковались на небольшом пятачке, рядом с крупным пищевым автоматом, откуда после чашки кофе, приличного бутерброда и получения инструкций от диспетчера, разъезжались по городу.

– А что у тебя с рейтингом? – Поинтересовался Любжан, заметив снижение его значений над головой Светоча.

– Не смог откачать паренька. Умер от передозировки. – Он не стал врать.

– Умер? – Глаза у обоих напарников полезли на лоб. – Но причем здесь ты?

– Не оказал первой помощи. Не смог сделать искусственное дыхание в его заблеванный рот. Физиологически.

– Какой ужас. – Искренне изумился Добрин. – Это серьезное нарушение Устава.

– Видимо, Устав не учел, что не каждому человеку под силу такое. – Светоч отхлебнул кофе, вдруг показавшийся ему совсем невкусным. – Чего они сегодня в него добавили?

– Да обычный, как всегда. – Любжан отпил и пополоскал его во рту. – Зря ты гонишь на Устав, он-то как раз предвидит все. Возможно…, на другой работе тебе будет проще.

– А ты сам попробуй приложиться ртом к вонючему зеву наркомана, да еще так плотно, чтобы вдыхать в него воздух? – Светоч почувствовал, как начинает заводиться.

– Кофе сегодня вам больше не положен. Верните его в автомат и заберите чистую воду. – Произнесла ментаграмма прямо в мозг.

– Не хочу воду! – Зло огрызнулся Светоч.

Добрин и Любжан уставились на него.

– МАК советует мне попить воды и успокоиться. – Пояснил он напарникам.

– Вот видишь, МАК знает все. Ты и вправду кажешься взведенным. Отличного дня и легкой работы. – Пожелал ему Любжан и укатил.

– Сегодня все пойдет как надо. – Успокоил его Добрин и тоже поехал работать.

– Кому надо? – Буркнул Светоч вдогонку.

Поставил недопитый кофе в лоток и забрал воду. Сделал несколько глотков и почувствовал, как нервы снова приходят в порядок. Допил воду и съел стакан.

– Семь-шестнадцать-двадцать два у вас сегодня патрулирование в районе городского канала. Вчера там была замечена активность подростков.

– Семь-шестнадцать-двадцать два принял. Направляюсь к точке.

– В психотерапевтических целях вам будет показан ролик о нравах дикарей. – Произнесла ментаграмма.

– Зачем? Я хочу музыку.

Ментаграмма не ответила. На экране трицикла начался фильм про дикие нравы «полулюдей». Вкратце он показывал все самое неприглядное, вызывающее стойкое отвращение к ним, убийства, насилие, грязь, некрасивые лица, животные вопли. К счастью ролик оказался коротким. После него ментаграмма решила познакомить Светоча с ситуацией в городе.

– Сегодня работа защитного щита составляет семьдесят три процента. На город движется облако ядовитого дыма из промышленной зоны внешних поселений. Жителям Тулсы ничего не угрожает. А вот в дружественном Шархе сегодня ночью было неспокойно. «Дикие» снова предприняли попытку нанести ракетный удар по счастливым жителям города. Ни одной ракете не удалось достигнуть цели, все они были перехвачены еще до сельскохозяйственного пояса Шарха. Сегодня по итогам инцидента МАКи всех городов предпримут коллективное решение, и вероятнее всего будет проведена бомбардировка цехов по производству ракет. Зависть, это худшее, что есть в человеке. Будьте счастливыми и ваши враги не переживут этого. – Резюмировала итоги ментаграмма.

– Спасибо. – Поблагодарил ее Светоч. – Я стал гораздо счастливее от мысли, что живу в таком городе, как Тулса.

– Ваш гормональный уровень идет вразрез с признаниями. Скажите, Светоч, что вас беспокоит больше всего, я разработаю для вас методику психологической реабилитации. – Ментаграмму не удалось обмануть.

– Больше всего меня беспокоит, что забрали мою Миолу.

«Клещ» передавал в МАК все жизненные параметры и если ты говорил, что стал счастливее, но при этом уровень ответственных за ощущение счастья гормонов не менялся, то ты просто врал. А вранье совсем не поощрялось. К счастью, на этот раз вместо понижения рейтинга, Светоч получил рекомендации. Оказывается, надо было больше пить воды и бегать.

Трицикл остановился у набережной канала, опоясывающего город кольцом. Он был похож на ров перед замком, задерживающий врагов. Фактически за каналом начинался агропояс, бесконечные поля, на которых неустанно трудились большие роботы, обеспечивающие город продуктами питания. За агропоясом начиналось внешнее кольцо, буфер между землями города и «диких». Туда ссылали горожан с обанкротившимся рейтингом, которые уже не могли ничего себе позволить из предложенного ассортимента, ни жилье, ни еду, ни транспорт, ни развлечения. Так же там жило первое поколение «диких», отобранных по генетическому богатству. Поговаривали, что нравы в их поселениях были такими же, как и по ту сторону границы. Им пожизненно запрещался выход в город, и только их детям разрешалось начинать с нуля, с самых простых занятий и с наименьшим набором возможностей. Большая часть населения на внешнем кольце работала на защитном барьере, либо в службе по контролю внешних территорий.

По набережной гуляли люди. Отдыхали в тени высоких деревьев, любовались птицами, разрезающими водную гладь пруда. Светоч прокатился несколько километров вдоль канала, наблюдая за группами людей. Все они выглядели обычно, как и положено счастливым горожанам. Взрослые, проникнувшиеся сутью Устава, направленного на достижение гармонии, вряд ли стали бы устраивать групповые нарушения. Только неугомонные подростки, не успевшие разобраться в жизни, пытались бунтовать, думая, что таким глупым способом найдут какой-то иной более значимый смысл жизни. Но все заканчивалось рвотой, мокрыми штанами и реанимацией.

Утром подростков на набережной почти не наблюдалось. Все они проходили в это время уроки усвоения Устава, расширения кругозора и общественных медитаций.

– Семь-шестнадцать-двадцать два на вверенной мне территории нарушения общественного порядка не фиксируется. – Доложил диспетчеру Светоч.

– Семь-шестнадцать-двадцать два даю точку, проверьте ее пешим порядком. – На экране замигал огонек.

– Семь-шестнадцать-двадцать два принял, еду проверять.

Трицикл остановился на ровном месте, ничем не отличающимся от других. Та же каменная набережная, что и везде и народа здесь не было никакого.

– Семь-шестнадцать-двадцать два, нахожусь в точке, иду проверять.

– Семь-шестнадцать-шррр…ва, шррр…, оде.

– Я ничего не понял, тут какие-то помехи. – Произнес Светоч, нарушив форму доклада.

– Се… шрррр…де.

– Ни слова не разобрал. Повторите. – Не хватало еще, чтобы сломался «клещ».

Процедура его замены и приживления не самая приятная. Светоч выбрался из трицикла и пошел вдоль набережной.

– Диспетчер, вас не слышно, у меня помехи, повторите, что вы сказали.

– Шрррр …цать два, выйдите из зоны помех и подойдите к воде. – Произнес диспетчер.

– Фух, это семь-шестнадцать-двадцать два, слышу теперь хорошо. Чем вызваны помехи? – Светоча отпустило, как только он понял, что дело не в «клеще».

– Семь-шестнадцать-двадцать два, не имеем ни малейшего понятия. Я отправила запрос в МАК, но он уполномочил тебя разобраться в этой ситуации. Оставайся и наблюдай.

– Семь-шестнадцать-двадцать два, принял. Я могу отъехать за обедом?

– Семь-шестнадцать-двадцать два, десять минут, иначе штраф.

– Я управлюсь.

Светоч выбрал ближайший пищевой автомат и решил прогуляться до него пешком, благо оставалось не больше трехсот метров. По дороге заказал суп-пюре с сухариками, креветочные кругляши на шампуре, рулеты из печеного баклажана с чесночно-морковной начинкой и стакан апельсинового сока.

– Ваши порции будут уменьшены эквивалентно снижению общего показателя рейтинга. – Сообщила ментаграмма в заключении.

– Но…, морить человека голодом негуманно. – Расстроился Светоч.

До сего дня его рейтинг только рос и он понятия не имел, что его снижение повлияет на такую вещь, как размер порции.

– Стимуляция к повышению качества жизни через насыщение является одной из главных мотиваций. – Сумничала ментаграмма.

– Хочешь сказать, голодный человек на месте сидеть не будет?

Ответа он не получил. Подошел к пищевому автомату, который при приближении вытянул вперед лоток и забрал свой обед. Даже зрительно порции оказались не такими, на которые он рассчитывал. Место для принятия обеда находилось на крыше здания пищевого автомата. Светоч забрался на него по лестнице и сел за столик под зонтом. Расставил на стол приборы с едой и приступил к обеду. Не спешил, вопреки предупреждениям диспетчера. На набережной все было тихо, никто не упарывался наркотиками, не тонул, люди наслаждались прекрасными видами и чистым воздухом.

Светоч смотрел на водную гладь и вдруг, в том месте, куда был направлен его взгляд, прямо из воды появился человек. Возможно, он нырял или занимался задержкой дыхания, хотя в городе для этого имелись различные бассейны с имитацией морского дна. Человек выбрался на берег, отжал мокрую одежду, встал на ховерборд и уехал. Выглядело это странно и даже подозрительно. Несколько человек проводили взглядами странного ныряльщика.

Светоч доел усеченный обед и встал из-за стола с легким чувством голода.

– Шесть-семнадцать-двадцать два вы покинули зону ответственности больше десяти минут назад.

– Это шесть-семнадцать-двадцать два, я вел наблюдение. Зафиксировал появление из воды подозрительного человека.

– В чем была его подозрительность? – Недоверчиво поинтересовалась диспетчер.

– В том, что там никто не плавал, не нырял в ближайшие несколько минут перед этим.

– Шесть-семнадцать-двадцать два в первую очередь обращайте внимание на подростков. Впрочем, вы и сами это должны понимать.

– Их тут нет. Они все еще на занятиях.

– Шесть-семнадцать-двадцать два, не нарушайте каждый раз форму доклада, иначе я буду вынуждена это отметить.

– Это шесть-семнадцать-двадцать два, такого больше не повториться. Наблюдаю за подростками изо всех сил.

– Шесть-семнадцать-двадцать два, до связи.

Светоч не стал отвечать. Он снова стал свидетелем появившегося из воды человека в том же самом месте. Спрятался от него за ветвями ивы и стал наблюдать. Тот разделся, выжал одежду, так же, как и первый ныряльщик, как ни в чем не бывало, снова оделся, встал на хорверборд и покатил в сторону города.

– Послушай, всезнайка, – обратился Светоч к МАКу через ментаграмму, – а нельзя ли увидеть инженерный чертеж набережной в том месте, где я стою. Особенно меня интересует подводная часть.

– Это служебный запрос?

– Нет, мне просто захотелось стать архитектором. Конечно, служебный.

– Вашему запросу присвоится порядковый номер, и он будет помещен в картотеку запросов ведомства.

– Я согласен. Давай уже чертеж.

– Он переслан на экран служебного трицикла. – Сообщила ментаграмма.

Светоч вызвал к себе транспорт, и с интересом рассмотрел объемный чертеж проекта набережной. Поменял на нём текстуры и наполнение, чтобы получилось нагляднее, и понял, что где-то под ним имеются круглые проходы, ведущие в пустые пространства. Назывались они помещениями шлюзовых камер, через которые происходил аварийный водоотвод в половодье или при сильных ливнях.

Он собрался сообщить об этом диспетчеру, но потом решил, что ей это будет совсем неинтересно. Она тоже получила нагоняй от МАКа и понижение рейтинга за его вчерашний проступок, и сегодня хотела изо всех сил не допустить повторения проблемы. Повторение одной и той же ошибки влияло на рейтинг сильнее, чем их разнообразие. Светоч разделся и сложил форму в трицикл. На него никто не обратил внимания. Люди лежали на траве в купальных костюмах, некоторые и без них, ничуть не смущаясь постороннего внимания.

Зашел в воду по колено. Под ногами оказалась скользкая каменная поверхность ступеней. Дошел до глубины выше пупка, а дальше ступени заканчивались. Светоч умел задерживать дыхание на три минуты и неплохо видеть в воде, благодаря ментаграмме, умеющей возбуждать нервные окончания зрительного нерва или нервов, ответственных за конвульсии легких, при понижении содержания кислорода в крови.

Он рассчитал, что расстояние от входа в отверстие до комнаты, в которой есть воздух, он доберется за минуту. Никакого риска. Светоч продышался, накапливая кислород, и погрузился в воду. Открыл в воде глаза, с каждой секундой погружения приспосабливающиеся к недостатку света. Увидел темный провал правильной круглой формы в плоской стене набережной и поплыл внутрь. Через три метра Светоча накрыла легкая паника, глаза не поспевали за сгущающейся темнотой. А тьма создавала эффект нехватки воздуха. Он чуть не вдохнул, поддавшись рефлексам.

И тут он заметил свет и устремился к нему. Бесшумно поднялся над водой и оказался в комнате, свет в которую падал из ливневого колодца в потолке. Оттуда же доносился шум города и человеческая речь. Выбрался на бетонный пол и постарался бесшумно отдышаться. Огляделся и увидел на полу мокрые следы босых ног. Какого черта их сюда тянуло? В городе имелось множество мест, гораздо привлекательнее этой крысиной норы.

Мысленно попросил ментаграмму усилить слух, чтобы быть уверенным, что он в помещении один. Усилился только городской шум, да скрип механизмов водоотвода. Уже смелее поднялся и обошел темное пространство. Помимо затхлости, запаха сырого бетона и ржавеющего железа, здесь ощущалось присутствие человека. Аромат геля для душа или шампуня, парфюма и легкий запах кожи. Все это рассказали рецепторы обоняния, усиленные при помощи ментальной программы. Но они ничего не сказали о том, что именно здесь делали люди. Зрение и слух тоже не помогли выяснить причину. Может быть, это была странная игра, взрослые прятки или поиск загадок.

– Шррр-шррр-шррр. – Включился передатчик ментаграммы, заглушаемый помехами.

Наверное, диспетчер заметила, что Светоча нет на вверенной территории. Он снова обошел все небольшое помещение, внутри которого стоял мощный электромотор, зубчатые шестерни, толкающие направляющие шлюза, находящегося под полом. Светоч решил, что обмотка старого мотора начала создавать помехи, мешая нормальной связи. Зависимости между подозрительными ныряльщиками и помехами он не нашел и решил, что это простое совпадение. Надо было выбираться наружу, пока диспетчер не отправила доклад о самоуправстве.

Светоч спустился в воду и уже не волнуясь, всплыл на поверхности канала.

– Шесть-семнадцать-двадцать два, шесть-семнадцать-двадцать два! – Ударил по ушам возбужденный голос диспетчера.

– Это шесть-семнадцать-двадцать два, я выяснял причину помех на набережной. Мне пришлось погрузиться в воду и исследовать помещение водоотвода.

– Шесть-семнадцать-двадцать два, вы просто неуправляемы. Вы получали приказ разобраться в этом?

– Это была моя личная инициатива. Имеется аномальный участок, на котором невозможна коммуникация с МАКом, что противоречит положению Устава Гармонии, который говорит о непрерывности связи между конституцией и горожанином. Разве вам помехи не показались подозрительными?

– Шесть-семнадцать-двадцать два, вы снова нарушаете форму доклада. Вы полицейский и у вас есть определенный круг задач, в которые не входят исследование причин нарушения городской инфраструктуры.

– Это шесть-семнадцать-двадцать два, понял, принял, продолжаю наб… – Светоч замер с открытым ртом.

Из воды в том же самом месте, откуда он появился совсем недавно, выбрался мужчина лет тридцати. Стараясь не смотреть на окружающих, он, как и предыдущие пловцы, снял с себя и отжал одежду, встал на первый попавшийся ховерборд и полетел в город.

– Шесть-семнадцать-двадцать два, что с вами, почему замолчали на полуслове? – Спросила диспетчер.

– Это шесть-семнадцать-двадцать два, просто из канала в одном и том же месте появляется уже третий мужчина. Мне кажется это странным. Не могла бы ты, вы, проверить странную активность ныряльщиков в этом месте.

– Шесть-семнадцать-двадцать два, я проверю, но если все это окажется фантазиями…

– С чего мне фантазировать? Меня и так уже наказали, за то, что я отказался облизывать чужой заблеванный рот. Я говорю о том, что вижу своими глазами. Странные люди выбираются из-под воды, выжимают руками одежду, надевают и отправляются в город. Причем делают одинаково, как будто у них всё происходит по заранее подготовленному плану.

– Шесть-семнадцать-двадцать два, я отправила запрос. До связи. – Диспетчер дала понять, что причины рефлексии полицейского ей совсем не интересны.

– Это шесть-семнадцать-двадцать два, до связи.

Светоч надел китель и сел на скамью в тени раскидистой ивы. Зачем ему надо так переживать за все происходящее? Любая инициатива, исходящая от него, а не от МАКа, считалась нарушением служебной этики. Светоч просидел неподвижно два часа. Больше ныряльщики не появлялись. На набережной стали появляться подростки. Они носились на ховербордах вдоль всей набережной, просто бегали, шумели. Горожане постарше, испытывая дискомфорт от их присутствия, начали покидать канал. После полудня остались только подростки от четырнадцати до восемнадцати лет, активно проводившие время после занятий. Они напоминали орущих чаек на берегу, в момент, когда в канал выпускали мальков рыбы.

Светоч взял в руки программатор и отправился в пешее патрулирование по набережной. Несколько раз подходил к подозрительным группам молодежи, но каждый раз напрасно. Подростки просто забавлялись безобидными вещами, обсуждали сверстников, играли в «пуговицы», бросая оторванные от одежды пуговицы в сторону ямки, либо устраивали заговоры, не пуская в свою компанию провинившихся. Однажды ему нагрубил парень, на что Светоч с чувством глубоко удовлетворения выписал ему штраф, который должен был вернуться наглецу солидным минусом в рейтинге.

– Шесть-семнадцать-двадцать два, конец смены. Возвращайтесь домой. – Предупредила диспетчер о конце рабочей смены.

– Это шесть-семнадцать-двадцать два, что по моему запросу о подозрительной активности ныряльщиков в городском канале?

– Шесть-семнадцать-двадцать два, МАК ответил, что никакой активности замечено не было. Люди просто купались там.

– В одежде?

– Шесть-семнадцать-двадцать два, желаю вам хорошо отдохнуть и выйти завтра в рабочем настроении. До завтра.

– Но… до завтра. – Светоч сжал губы от негодования и возмущенно задышал.

– У вас зарегистрированы стабильные признаки надвигающейся депрессии. – Ментаграмму нельзя было обмануть. – Рекомендуется сегодня принять препараты, снижающие выброс определенных гормонов. А так же я составила вам набор продуктов, которые способствуют снятию напряженности.

– Какая диета? – Возмутился Светоч. – Мне нужна Миола, чтобы я забыл обо всем на свете хотя бы на полчаса.

– Сейчас это невозможно. Вы можете выбрать куклу, подходящую под ваш уровень.

– Теперь-то ни за что. Они вообще не похожи на женщину.

– Тогда, помимо препаратов и еды, советую поучаствовать в какой-нибудь занимательной виртуальной игре. Как вам полеты в вингсьюте над цветущими Альпами? Или посещение Кораллового рифа? Прыжок из стратосферы? Футбол в условиях слабой гравитации?

– Послушай, всё, чего бы я хотел сегодня вечером по-настоящему, это хороший секс с Миолой. Вот это всегда снимало у меня любые депрессии.

– К сожалению, это невозможно и вы знаете почему. Кстати, не хотела говорить вам сегодня, на фоне начинающейся проблемы, но комиссия по профессиональной пригодности рассмотрела ваш вчерашний проступок и пришла к заключению, что вам для возвращения рейтинга необходимо зарегистрироваться участником общественного суда.

– Нет! – Воскликнул Светоч, обратив на себя внимание горожан.

– Да. Это реальный шанс вернуть себе прежний уровень, и, конечно же, Миолу. Вы не можете отказаться, помните, неучастие, равно соучастию. Полноценная жизнь горожанина немыслима без всестороннего интереса ко всему происходящему в городе. Мы часть единого, а не множество единых, образующих целое.

– Хорошо, но давайте с завтрашнего дня. – Ментаграмме ничего не стоило уговорить Светоча.

– Я и собиралась сказать вам об этом завтра вечером, накануне выходного дня.

– Спасибо, тронут твоей заботой и заботой МАКа о каждом из нас.

– МАК всегда с теми, кто стоит на пути к гармонии и никогда не оставит наедине со своими проблемами.

– Передай ему спасибо. – Светоча немного раздражали подобные умничания, отдающие дешевым пафосом.

– Ваши поступки ему наградой.

Светоч сел в трицикл, откинулся на спинку и вытянул вперед ноги. Находился за день, устал. Аппарат, мягко скользя по городским улицам, повез его к дому. По дороге заехал к пищевому автомату. Ужин состоял из того, что рекомендовала ментаграмма, много зелени, вареной фасоли, сыр и стакан с напитком, напичканным различными препаратами, возвращающими ощущение полноты жизни. Ужин забрал домой, чтобы поесть с чувством. Это тоже помогало настроиться на позитивный лад.

Одновременно с ним с работы возвращалась Яснолика. Он до сих пор не знал, где она работает, ему было это неинтересно, но сегодня почему-то решил поинтересоваться.

– Как прошел твой день? – Спросил он.

– Отлично, как всегда. – Она широко улыбнулась.

– Прости, что спрашиваю через год с лишним после того, как стал твоим соседом, но где ты работаешь? Мы всегда возвращаемся с тобой в одно и то же время, когда я работаю в дневную смену.

– Бюро анализа формирования когнитивных способностей у детей в зависимости от лингвистической среды. – Ответила она.

– Ого, звучит очень умно и серьезно. То есть, вы ищете зависимость умственных способностей у детей от языка, на котором они разговаривают.

– Не только умственных, в более широком понимании. МАК задался целью создать единый язык, самый совершенный, который позволит жителям всех городов понимать друг друга и иметь одинаковые стартовые возможности. Согласись, это же так прекрасно.

– Прекраснее ничего не слышал. А у меня сегодня особенный ужин, – Светоч показал на коробки, – не хочешь пропустить со мной чашечку чего-нибудь успокоительного перед сном?

– Оу, спасибо, но не сегодня. Очень устала после работы. Спасибо за предложение. – Отказалась Яснолика.

Они зашли в лифт. Щеки у соседки слегка зарумянились, как от смущения. Поднялись молча на свой этаж и дальше не проронили ни слова.

– Спокойной ночи, Яснолика. – Пожелал Светоч девушке.

– Спокойной ночи, Светоч. – Она первой зашла в квартиру.

Светоч сделал вид, что заходит к себе, но дождался, когда Яснолика закроет дверь, на цыпочках подошел к ней и приложился ухом.

– Ричард, я так устала сегодня. – Раздался ее томный голос.

– А я так устал ждать тебя, дорогая. – Произнес мужчина хорошо поставленным голосом.

– Мне нужен массаж.

– Я промассирую каждую клеточку твоего прекрасного тела.

– Тьфу. – Почти сплюнул Светоч.

Конечно, ни одна нормальная девушка не променяла бы вечер с такой совершенной куклой, какой был Ричард, на общество простого парня.

– Нарушение тайны личной жизни, серьезный проступок. Ваш рейтинг понижен. – Произнесла ментаграмма. – Апартаменты в этом доме больше недоступны вам. У меня есть перечень жилья, которое вы можете занять.

– Что, прямо сегодня? – Светоч расстроился, чуть ли не до слез.

– Немедленно.

Глава 3

Светоч трясущимися руками взял мягкий стакан сока и выпил в два глотка. Его нервы дали сбой, и если бы он не залил в себя всю микстуру, выписанную ему для поднятия настроения, могло случиться страшное. Он стоял в коридоре у панорамной прозрачной стены и пытался успокоиться. Как назло домой вернулся Любомир Прославленный.

– Ого, Светоч, а дела твои все хуже и хуже. – Заметил он, чуть ли не со смехом. – Что, так плохи дела с порядком в городе или это у тебя дела плохи с порядком?

– Мои дела тебя не касаются. – Сжав зубы, произнес Светоч.

– Мы все часть целого…

Все же препаратов, намешанных в соке и рассчитанных на приведение к норме незначительного отклонения психики, не хватило на всплеск ярости, овладевший сознанием полицейского. Светоч кинулся в драку и успел нанести два удара приемами, записанными в его мышечную память ментаграммой, прежде чем она успела взять ситуацию под контроль.

Светоч пришел в себя у лежавшего на полу соседа. Из своей квартиры на шум показалась Яснолика и со страхом уставилась на поверженного Любомира.

– Наркоман. – Соврал Светоч. – Упоролся в лифте и не успел дойти до дверей квартиры.

Развернулся и направился по коридору на выход. Яснолика захлопнула дверь, не проронив ни слова. Картина очень нетипичная для горожан Тулсы. За всю свою жизнь Светоч только однажды видел драку, и та происходила не больше пяти секунд, пока ментаграмма не заблокировала нервные центры дерущихся. Помнится, в тот день он усомнился, что подобная реакция МАКа на проявление свободы оказалась оправданной.

– Вам требуется серьезная терапия и изоляция. Оставайтесь у входа в здание, пока вас не заберет автомобиль службы реабилитации.

– Я в норме.

– Вы избили человека.

– Он провоцировал меня. Это нарушение Устава, запрещающего морально давить на человека в сложной ситуации.

– Его рейтинг понижен, но вас это никак не оправдывает. Физическое насилие является серьезнейшим проступком, недопустимым для горожан Тулсы, стремящихся к гармонии во всем.

– Если бы я его не ударил, мне было бы хуже, и я только удалился бы от ощущения гармонии, а теперь я испытываю полнейшее удовлетворение.

– Это временно, пока в крови высокое содержание адреналина. Затем вас захлестнет чувство вины. – У ментаграммы на все был готов ответ. – Допустимое насилие мгновенно приведет к тому, что горожане станут считать его легальным способом коммуникации.

– А по-моему, это научит многих держать язык за зубами.

– Ваши взгляды идут вразрез с Уставом Гармонии, что предусматривает серьезный курс реабилитации.

– Нет, нет, только не серьезной. Вы хотите, чтобы я стал похож на овощ? Давайте трудотерапию, чистку фильтров на барьерах, что угодно, только не надо пичкать меня транквилизаторами. Знал я одного, как там его звали, Доброслав, кажется, так он месяц после вашей реабилитации не мог сдерживать мочевой пузырь. Я так не хочу, я не заслужил этого. У меня все нормально с мозгами, с гармонией и всем остальным. Просто ситуация, вызванная всего одним проступком, из-за этого чертова наркомана, вызвала снежный ком налипающих друг к другу проблем. Мне нужна просто смена обстановки, и никакой реабилитации.

– Напрасно. МАК отмечает почти стопроцентную эффективность подобного курса. Используя гипнотические приемы усвоения Устава, человек начинает подсознательно пользоваться им в повседневной жизни.

– Я не робот и не хочу, чтобы придуманная кем-то программа управляла мной на подсознательном уровне. Я справлюсь и без этого курса, обещаю. Предлагаю пари, если я оступлюсь, тогда делайте со мной, что хотите, но сейчас дайте шанс самому выбраться из этой ситуации.

– Ответ будет дан чуть позже. – Произнесла ментаграмма, оставив надежду на помилование.

Светоч вышел на улицу. Изумительнейшей красоты город и небо над ним, жили своей гармоничной жизнью, и только он выглядел на этом фоне инородно. Как говорил МАК, достижение высочайшего единения всех горожан, это неустанный труд каждого. Потакание слабостям, лень, путь к эгоизму и разъединению. Что из этого постулата нарушил, чтобы получить отторжение, как инородное тело, Светоч не понимал. Жизнь горожан напоминала непрекращающийся сон, убаюкиваемый внушениями МАКа, а он стоял разбуженный посреди спящих горожан с блаженными улыбками на лицах и хотел скорее уснуть снова, чтобы не испытывать ощущение отстраненности.

– МАК принял ваши условия и готов дать шанс.

Светоч вздрогнул от неожиданного голоса ментаграммы.

– Очень рад. Ни секунды не сомневался в его мудрости.

– Идет набор в службу контроля внешних территорий. Полугодовая работа в ней дает жителю города стабильно высокий базовый рейтинг от МАКа, снятие прежних наказаний и доступ к эксклюзивным ресурсам.

– А что они контролируют? – Светоч никогда не интересовался их работой, считая, что ее доверяют только «диким» из второго поколения, желающим получить «горожанство».

– Это секретная служба и информация о ее специализации может быть озвучена только после поступления на службу. – Загадочно ответила ментаграмма. – Если вас это пугает, вы всегда можете отказаться и отправиться на реабилитацию.

– Нет, я хочу, чтобы мои мысли принадлежали только мне.

– Напрасные страхи, вызванные глупым упрямством. Нет ничего сильнее и продуктивнее коллективного разума, объединенного общими идеями и целью.

– Видимо, во мне еще осталось что-то первобытное, через что я не могу переступить. Я выбираю эту чертову секретную службу. Посмотрю хоть, как живут дикари. Надеюсь, это не опасно?

– Не более чем жизнь в городе. Наши технологии не позволяют жителям внешних территорий создавать проблемы. В таком случае, вместо машины службы реабилитации вас заберет гравилет. Пройдите на ближайшую площадку стоянки гравилетов. – Посоветовала ментаграмма.

У Светоча захолодело на душе от предчувствия перемен. С одной стороны, он очень боялся неизвестности, как и все горожане, привыкшие к ощущению привычности и ежесекундной заботы, но с другой ему хотелось возвыситься над обыденностью. По дороге на стоянку гравилетов, все, кто встречался ему на пути, обращали внимание на невысокий рейтинг, нетипичный для жителей этого района города. Светочу уже было плевать на них, у него появилась новая цель, не зависящая от молчаливого осуждения окружения.

До сего дня ему ни разу не приходилось летать на гравилете. Совершенные транспортные аппараты поднимались высоко в воздух, почти на границу ионизирующего щита, открывая потрясающие панорамные виды на город и окрестности. Они так же могли перемещаться между городами, но насколько он знал, над территориями диких смотреть было не на что, многочисленные дымы из труб, серость, карьеры, отвалы, облака раскрашенные выбросами химических производств во все цвета радуги.

Светоч расположился в кабине на двенадцать мест. Он был один. Вообще поездки к внешним границам не были частым явлением у горожан. Поэтому гравилетов на стоянке редко было больше одного. Аппарат закрыл дверь, пожужжал чем-то в своих недрах и плавно оторвался от земли, стремительно набирая вертикальную скорость. Ускорение вжало Светоча в спинку кресла. Он с трудом смог вывернуть шею, чтобы посмотреть в иллюминатор. Огни города быстро уменьшались в размерах. Бледно-зеленое свечение барьера, редко видимое из города, окружило его со всех сторон. Световые дорожки вдоль полей расходились как солнечные лучи от яркого круга города и упирались в ионизирующий щит.

Гравилет поднялся за облака, скрыв город и окрестности из виду. Начал горизонтальное движение с не меньшим ускорением, чем вертикальное. Продолжалось оно не больше минуты, потом началось активное торможение и снижение. Внизу показалась светящаяся окружность внешнего пояса, почти упирающая в бледно-зеленое свечение защитного барьера.

 Гравилет мягко сел на освещенный прожекторами пятачок. Вокруг стояли еще пять таких же аппаратов, неслыханная вещь для города. Над всем периметром внешней сферы нависала светящаяся стена защитного барьера, наполняющая ночь зелеными оттенками. Светоч выбрался наружу и сразу ощутил более концентрированный запах озона, чем в городе.

– Вам забронирован жилой отсек. Выспитесь, а завтра отправитесь знакомиться со службой. – Сообщила ментаграмма.

Светоч направился к месту ночлега заранее зная, где он находится. Услужливая ментаграмма подсовывала в память знания о маршруте таким образом, что человек воспринимал их как собственный опыт, хотя и бывал в этих местах впервые. Светоч впервые увидел человека без всяких рейтингов. Это были «дикие» отобранные с целью расширения разнообразия ДНК. Для него стало шоком, что они выглядели совсем не ужасно, не так, как роликах, которыми их пичкал МАК. Мимо прошла очень стройная смуглая девушка, с большими черными глазами и непослушными вьющимися волосами. Он вспомнил свою простоватую куклу Бимбим и понял, что кукла проигрывала дикарке из плоти и крови по всем параметрам.

– Привьет. – Поздоровалась девушка с акцентом, заметив интерес. – Впервые на внешней граньице?

– Да. – Сухо ответил Светоч.

Морально он был не готов сразу встать с ней на одну ступень и общаться как с равной, и потому всем видом показывал свой высокий статус.

– Это замьетно. – Засмеялась девушка. – Ты выглядишь растерянным.

– Совершенно не растерян. – Светочу не понравилось, что дикарка позволила себе замечание в его адрес.

– Ну, как знаешь. Желаю хорошо обустроиться на новом месте. – Она пошла дальше.

Как и у всех дикарей, у нее не было «клеща» и подключения к МАКу. Им не позволялось покидать внешнюю границу ни при каких обстоятельствах. Они жили мечтами, что их дети получат право полноценного «горожанства» и только ради этого стоило терпеть неравноправие. Жизнь на внешней сфере существенно отличалась от жизни в городе. Во-первых, из-за сожительства с «дикими» хромал общественный порядок. Во-вторых, здесь находились люди, которые покидали безопасный периметр с целью недопущения несанкционированного развития технологий у дикарей, способных нанести ущерб городу. Такие люди, как правило, сложно контачили с МАКом и все разговоры о движении в сторону гармонии считали пустой болтовней.

Светоч сразу понял это явное отличие, когда нарвался на грубость, выставившись на бородатого мужчину со шрамом на лице.

– Какого хрена вылупился? – Зло спросил тот, увидев на себе пристальный взгляд. – Я тебе не девица.

– Извините. – Смутился Светоч.

Обычный горожанин, заметив на себе внимание, кивнул бы, еще и улыбнулся. А этот тип будто располагал бесконечным рейтингом, позволяя себе сорить ругательствами налево и направо. Рейтинг, надо сказать, оказался у него невысоким. Значительно ниже, чем у Светоча. Видимо, мужчина был неисправимо склонен к моральной деструкции, за что и обосновался здесь надолго.

Жилой модуль на самом деле оказался модулем. Светоч остановился у высокой вертикальной стены фасада здания, похожего на какой-то домик насекомых. Сотни, а может быть и тысячи дверей эллипсовидной формы расположились в десять рядов от уровня тротуара и до крыши. Начиная со второго уровня, к ним вели лестницы, соединенные в длинные платформы. Конструкция напоминала строительные леса, но выполненные в некотором инженерном изяществе. Жилой модуль для Светоча находился на десятом этаже, и никаких лифтов для поднятия на самый верх предусмотрено не было.

Несмотря на позднее время суток, жизнь в этом месте кипела. Много людей ходило по улицам пешком, что редко встречалось в городе. Некоторые катались и на ховербордах и на старых велосипедах, но в стороне, как будто их присутствие на улице было нежелательным. Светоч поднялся на десятый этаж с одной остановкой. С верхнего этажа открывался прекрасный вид на ионизирующий барьер, нависающий над узкой полосой жилой застройки и инфраструктуры. Свечение доминировало над всем и невольно становилось основным объектом внешней сферы, отбирающей на себя львиную долю внимания.

Налюбовавшись вдоволь на рукотворное чудо, Светоч зашел в свой жилой модуль. Он был размером с прихожую в его последней квартире. Поразительная экономия пространства, выражающаяся в конструировании его под свои нужды. Здесь все убиралось и вынималось из стен или деталей интерьера. Функционально, но больше похоже на клетку для домашнего животного. Светоч так устал, что не стал разбираться в тонкостях конструирования жилого пространства, разделся, принял душ и лег спать на кровать, обнаруженную с обратной стороны узкого платяного шкафа.

Проснулся от пения в соседнем модуле. Время было еще семь утра. Он не привык вставать так рано.

– А нельзя ли потише, я хочу выспаться! – Крикнул Светоч.

Пение прекратилось.

– Извини, я думал, вокруг меня до сих пор никого не поселили. – Ответил мужской голос. – А с семи утра петь уже можно.

– У меня был вчера тяжелый день, я поздно лег.

– Все сюда приезжают после тяжелого дня в городе. От хорошей жизни еще никто не явился на границу.

Светоч ничего не ответил, попытался снова настроиться на сон. Спустя минуту сосед снова затянул песню, но уже вполголоса, только ее все равно было слышно. Светоч непроизвольно прислушивался и набирался раздражением, пока окончательно не понял, что больше уснуть уже не получится.

– Для вас в кран с питьевой водой добавлено успокоительного природного происхождения. – Сообщила ментаграмма, отметившая раздражение.

– А где тут кормят?

– В жилом модуле имеется пневмопровод доставки обедов. Приемное окно находится слева от входной двери.

– Отлично, можно есть, не выходя на улицу. Почему бы и в городе не сделать так же?

– Жизнь в городе и на внешнем кольце отличается. Здесь другой ритм.

– Ритм? Звучит не очень обнадеживающе. Не успел поесть дома, и всё, останешься голодным?

– Отвлекаться на перекусы здесь дурной тон, как и есть напоказ.

– Почему такая разница?

– Смешение культур в первую очередь, а во вторую, сюда отбираются те люди, которые не смогли оценить внутреннюю гармонию города. Им не по душе многие правила, которые кажутся естественными остальным горожанам. Например, поедание бутерброда на виду у всех.

– А что в этом такого?

– Некоторый процент людей считает процесс поглощения пищи довольно интимным моментом, не подлежащим публичности. МАК оценивает это, как один из признаков начинающейся деградации личности, пытающейся спрятаться за барьером из собственных правил. Они забывают, что каждый из нас часть единого, монолит, а не песчинки, собранные вместе, не способные образовать ничего, кроме рыхлого песка.

– Ясно. Меня никогда не смущало есть бутерброд на виду у всех. – Светоч подошел к крану. – А где взять стакан?

– Сдвинь раковину в сторону. – Посоветовала ментаграмма.

Светоч повернул узенькую раковину и под ней обнаружил полость с посудой. В ней два стеклянных стакана, тарелки и столовые приборы.

– Они что, несъедобные? – Удивился он.

– Нет.

– Но это негигиенично? До меня из него уже пили?

– Конечно, но вся посуда стерилизуется каждый раз, когда убирается на место.

– Все равно это как-то психологически неприятно знать, что ею кто-то пользовался.

– Упрощенный быт используется в воспитательных целях. Было бы удивительно, если бы потеря рейтинга не подразумевала отличия на всех уровнях. Вы еще столкнетесь с отсутствием многих вещей, к которым привыкли, чтобы в следующий раз заранее просчитывать последствия своих поступков.

– Я уже изменился и осознал, можно мне назад? – В шутку поинтересовался Светоч.

– Да, конечно, собирайся. – Ответила ментаграмма.

– Серьезно?

– Конечно, нет. – Ментаграмма позволила себе усмешку. – Не бывает волшебных преображений личности. Человеку необходимо время переварить глубинную причину своей ошибки, чтобы в подсознании тысячи раз повторить для себя неприемлемые варианты ее повторения. Так что, полгода, не меньше. А пока, пей воду, в которой есть все, чтобы мир казался тебе дружелюбнее.

Светоч взял в руки тяжелую кружку и набрал в нее воды. Принюхался.

– А почему у нее такой странный запах?

– Потому что здесь подземные источники, принадлежащие городу и внешним территориям, смешиваются. Очистить до приемлемого уровня не получается. Пей, в ней нет ничего опасного.

Светоч выпил, убрал стакан на место и задвинул раковину на место. Он почувствовал, как наступил эффект расслабления и легкой эйфории из-за лекарств, напичканных в воду. Полгода, так полгода. Зато он сможет шокировать коллег по работе и соседей пугающими байками о жизни на внешнем кольце. О встречах с «дикими», о бомбардировках их заводов, на которых они делают свои ракеты, напрасно пытающиеся долететь до города и прочее, возможно придуманное ради желания попугать изнеженных горожан.

Светоч заказал завтрак, имеющий довольно скудный ассортимент. Вынул из приемного терминала серую картонную коробку, внутри которой лежала еда, тоже в картонных судочках. Салат оказался просто набором крупно нарезанных вареных овощей, чуть приправленных маслом. Вместо бутерброда с мясом и острыми приправами лежал кусок размякшего хлеба, пропитанный прозрачным соусом из-под которого выглядывали какие-то мясные обрезки, совершенно не похожие на подаваемые пищевыми автоматами в городе. Взять в руки его не получилось.

– Вывалите на тарелку и съешьте при помощи приборов. – Посоветовала ментаграмма. – Качество продуктов на внешнем кольце эквивалентно уровню рейтинга. Это ваш выбор, так что не стоит расстраиваться.

– Я выбирал другое. – Ответил Светоч, пробуя на вкус бутерброд.

Он имел такой же неприятный вкус, как и внешний вид. Светочу хотелось добавить, что Устав Гармонии слишком суров и вместо того, чтобы помочь оступившемуся, всячески провоцирует его на последующие нарушения, но промолчал. Гнать на Устав считалось неприемлемым кощунством, он был совершенным порождением самих горожан, вобравшим в себя опыт двухсотлетнего сожительства с аналитическим ядром под управлением Конституции. Какая-то часть собственных мыслей и желаний Светоча тоже была вложена в обучение МАКа и потому любая его критика выглядела, как нежелание принимать последствия за собственные решения.

– Вам доставлена форма службы слежения за внешними территориям. – Сообщила ментаграмма. – Сдайте форму полицейского и переоденьтесь.

Светоч доел невкусный бутерброд, поел салат, с трудом осилив половину, и только после этого пошел переодеваться. В блеклой бумажной коробке лежала свежая форма пятнистой окраски, довольно непривычной взгляду. Светоч переоделся, сложил свою старую форму в ту же коробку и закинул ее в терминал пневмопровода. Пожалуй, это техническое решение являлось преимуществом перед бытом внутренних горожан. Там для любого действия приходилось покидать квартиру. МАК словно не хотел, чтобы они слишком долго сидели дома.

Светоч подумал о том, куда ему надо направиться для несения службы, и память услужливо напомнила маршрут. Он покинул маленький жилой модуль, который за полгода запросто мог развить в нем приступы клаустрофобии и оказался в дневном варианте небольшой части внешнего кольца. Ионизирующий барьер поблек на фоне яркого солнца, зато улицы и дома расцвели. Здесь было не так, как показалось ночью, вполне уютно. Особенно из-за того, что единственная большая улица, опоясывающая город кольцом заполнилась спешащими пешеходами, а не машинами.

– Это тебя поселили рядом? – Поинтересовался мужчина, покинувший модуль одновременно со Светочем.

– Меня. А мы уже на ты?

– Извини, но на внешке не принята напускная вежливость. Ты скоро это сам увидишь. Милодел Воспетый. – Он протянул руку для рукопожатия.

В городе не принят был подобный этикет, только на всяких мероприятиях, как знак сопричастности.

– Светоч. – Пришлось принять правила игры и пожать руку.

– Тебя за что сюда? – навязчиво поинтересовался сосед.

– Мне обязательно об этом рассказывать?

– Нет, конечно. Не хочешь, не надо. Через месяц ты сам будешь рассказывать об этом новичкам и не чувствовать смущения. Ты как будто проснешься и в один день поймешь, а жил ли ты там или спал. Вспомнить нечего, кроме своего проступка, остальное как в тумане.

Светоч отнесся к его словам с огромным сомнением. Он понимал, что у него есть претензии к какой-то стороне жизни в городе, но и другое понимал, что там ему было хорошо.

– А ты за что?

– За любовь. – Ответил Милодел. – Влюбился в Мечталину, коллегу по работе. А она на меня не обращала никакого внимания. Конечно, у нее был мужчина, в смысле, кукла и я понимаю ее, она умела больше меня. Но во мне зародилась какая-то идея фикс, добиться ее и у меня почти получилось, но в нашей конституции подобные вещи считаются насилием над свободой личности. И вот я здесь. – Милодел развел руками.

Светоч не особо проникся его историей и даже знал наперед, что если бы попал на заседание суда, выносившего вердикт Милоделу, то отправил его на внешнее кольцо без всяких сомнений. Это ужасно навязываться человеку со своими чувствами. Все равно, что поместить его в тюрьму из решеток собственных желаний.

– Закономерно. – Ответил Светоч.

– Думаешь? А как же чувства?

– Твои чувства должны оставаться при тебе, а не быть навязанными другим против их желания.

– Сразу видно, свеженький. Ладно, на внешке тебе быстро твоя философия покажется дикой. Тут, кстати, женщины, попавшие для пополнения генофонда с той стороны, из трусов выпрыгивают, чтобы получить потомство от горожанина. А среди них есть прямо таки горячие штучки, не чета рафинированным мартышкам из города.

– Меня все устраивало в городе и потому я постараюсь скорее поднять свой рейтинг и вернуться назад в нормальную квартиру с нормальной водой, едой и развлечениями.

– Ха-ха, – усмехнулся Милодел, – пожалуй, с развлечениями тут побогаче, чем в городе. Особенно по ту сторону границы.

– А что, тут можно запросто ее пересекать? – Удивился Светоч.

– Не всем, конечно, но тебе-то точно придется. – Милодел кивнул на пятнистую форму. – Хотелось бы быть таким же оптимистичным, как ты, насчет возвращения через полгода, но служба у парней по слежению не самая простая.

– В каком смысле?

– Сам узнаешь, иначе МАК совсем отключит меня за болтовню.

Светоч спустился на тротуар. Их дороги с Милоделом разошлись.

– Хорошего дня, Милодел. – Пожелал ему Светоч по привычке.

– Не сдохни в первый день. – Ответил Милодел.

Внешнее кольцо делилось на равные сектора. Каждый сектор являлся автономным по всему перечню необходимых служб. Поэтому до места несения службы Светоч дошел минут за десять, успев за это время рассмотреть здешние особенности. В центре, между жилыми домами и многочисленными зданиями служб, проходила большая дорога. На стороне к городу располагались только жилые модули разного уровня. За ними раскинулись парки, за которыми вероятно уже начинались поля. С другой стороны дороги находились здания служб, половину из которых занимало обслуживание работы защитного барьера. Поддержание его работоспособности и переработка мусора отфильтрованного мусора.

Сообщение между жилой зоной и рабочей происходило через многочисленные подземные переходы под дорогой. Светоч прошел в один из них, оказавшись в потоке людей, спешащих на работу. Встречались среди них и «дикие», старающиеся держаться особняком. Они очень отличались от коренных горожан, но не внешностью или фигурой, как казалось ранее, а зажатыми движениями, выдающими их неуверенность. Светоч вышел из подземного перехода и опознал по памяти здание, в котором должен был работать. Большой куб с летающей техникой на крыше. Выглядел он пугающе некрасивым и угнетающим. От него веяло опасностью, примитивной утилитарностью и непривычной суровостью.

Он зашел внутрь, испытывая сильное волнение, и оказался внутри ангара с колесной и гусеничной техникой, которую никогда не видел прежде, и даже не подозревал о ее существовании. Дальняя стена ангара светилась объемным экраном, у которого стояли несколько человек в такой же форме, как и у Светоча. Он вытер вспотевшие ладони о ткань формы и направился знакомиться.

Глава 4

– Всем доброго дня. – Подал голос Светоч, потому что его появление не заметили. – Меня назначили переводом к вам для поднятия рейтинга. Мое имя, Светоч Вдохновенный.

Люди в пятнистой форме, среди которых было пятеро мужчин и две женщины, разом обернулись и осмотрели его оценивающе, даже невежливо. Не совсем приятный момент, непривычный типичному горожанину.

– Да, мы знаем, что у нас новенький с сегодняшнего дня. – Произнес мужчина старше остальных. – Для начала тебе будет простое задание, вымыть технику, которая вчера вернулась из рейда.

– Откуда? – Светоч не знал значения этого слова.

– Из рейда. – Мужчина посмотрел на него с высокомерной улыбкой. Он явно ничего не слышал про этикет. – Что, ничего не знаешь про рейды за барьер?

Светоч помотал головой из стороны в сторону.

– Конечно, кому в городе интересны такие мелочи. Вам там спокойно, сытно, беззаботно, а тут под боком дикие твари не знают покоя. И не знал бы, если бы не такая мелочь, как рейтинг.

Пожилой мужчина позволял себе очень крамольные выражения, за которые в городе запросто получил бы солидный штраф.

– Красавина, покажи новенькому, где у нас шланг, пусть приступает. – Распорядился он.

– Идем. – Женщина тридцати двух лет с очень низким рейтингом, мягко улыбнулась Светочу и пошла.

– Что стоишь, иди за ней. – Грубо подогнал его мужчина.

– Спасибо, я понял. – Светоч даже растерялся от подобных манер.

Почувствовал себя дикарем, к которому не надо подбирать интонаций. МАК учил его, что проявление вежливости к собеседнику есть первый шаг для установления нормального контакта. Все люди достойны уважения, в особенности до знакомства. Похоже, жизнь на периферии Тулсы превратила этих людей в дикарей. Город точно не принял бы их такими.

– Как ты уже слышал, меня зовут Красавина.

– Меня Светоч. Очень рад знакомству.

– Я тоже. Хочу дать совет, тут любезности не в моде. Ментаграмма не понижает рейтинги, потому что уже и понижать некуда, поэтому мы тут расслабились и ведем себя естественно.

– Я бы не сказал, что естественно грубить человеку, которого ты впервые видишь. – Заметил Светоч.

Красавина рассмеялась, смутив новенького еще сильнее.

– Тебе показалось, что Добронрав грубо с тобой разговаривал? – Она снова рассмеялась. – Он был очень добр с тобой и любезен. Когда он будет груб, ты сразу это поймешь, а возможно и почувствуешь.

– Что это значит?

– Ну, несмотря на имя, нрав у командира совсем не добрый. Только зря обижать он не станет. У нас тут серьезная служба, гибнут люди, так что глупить не позволяется. Все хотят жить, даже в таком месте, как это.

– Как… гибнут люди? – Светоч почувствовал, как по спине потекли капли холодного пота.

– А ты думал, что прогулки по внешке полны только положительных впечатлений для расширения кругозора? Увы, там живут очень разные существа и некоторые нас не любят до зубного скрежета. Хорошо, что у нас есть надежная техника. – Красавина постучала по стальной «шкуре» огромной машины. – Держи шланг и смывай с нее грязь. Помоешь эту, переходи к следующей, и так, пока не отмоешь все пять.

– Пять? Это же на весь день работы. – Светоч не поверил, что его, горожанина, заставят делать работу, которая больше подходит дикарям второго поколения.

– Нет, не на весь день, а до обеда. Потом у тебя будут занятия. Приступай, иначе останешься сегодня без обеда. – Красавина ушла, виляя бедрами.

– Это совсем не то, что я себе представлял. – Обратился Светоч к ментаграмме.

– Чтобы горожанам было проще тянуться к гармонии, их не должны отвлекать подобные вещи. Вы оказались среди людей, для которых устав, учащий жить в гармонии с миром, ничего не значит. Вы тоже усомнились в нем.

– Это же было естественно в моей ситуации.

– Естественно усомниться в себе, а не в совершенной мысли. Вы продемонстрировали непозволительное высокомерие, заразное, если начать делиться им с окружающими. Считайте перевод на эту службу карантином вашей глупости и гордыни. И поспешите с работой, часы приема пищи здесь строго регламентированы.

– Я не смогу заказать еду в любое время?

– Не сможете.

Светоч открыл кран. Тугая струя воды ударила из шланга и вырвала его из рук. Он завертелся змеей, поливая во все стороны. Светоч кинулся ловить его и получил в лицо неслабый удар. Верткий шланг никак не давался в руки, словно издевался над ним. Выкручивался гибким телом намного быстрее, чем позволяла его ухватить реакция Светоча. И вдруг шланг безвольно опал. Добронрав перекрыл воду на выходе из металлического гидранта.

– Бери в руки и держи крепко. – Произнес он ледяным тоном.

Светоч невольно подчинился. Взял шланг двумя руками.

– Готов?

– Ага.

На этот раз он смог обуздать стихию. Приноровился к давлению воды и направил ее на испачканные в грязи гусеницы и борта машины. Под грязью обнажился серо-зеленый корпус из толстого металла в многочисленных царапинах, ожогах и оплавленных отверстиях. Светочу хватило ума понять, что повреждения металла вызваны попаданиями того, что способно делать в нем дыры. Он часто видел ролики про военные действия дикарей, но не знал, что в Тулсе есть своя военная техника. Он был уверен, что МАК обходится бомбежкой заводов по производству ракет. Этого было достаточно, чтобы не переживать о безопасности городов. По крайней мере, так преподносили информацию новости.

Светоч, наконец, понял, что за хобот находился в верхней части машины. Это была электромагнитная пушка, скрытая под броней. Страшное оружие по своей разрушительной мощи. Ему все меньше хотелось работать в службе контроля за внешними территориями. Работа по поддержанию защитного барьера в рабочем состоянии уже казалась ему намного спокойнее и предпочтительнее.

– А нельзя ли меня перевести на другую работу? – Спросил он у ментаграммы. – Здесь же, на внешнем кольце.

– Основную работу здесь выполняют иммигранты и их дети. В службу контроля за внешними территориями, как вы понимаете, их не возьмешь. Это наиболее подходящая работа для человека, работавшего полицейским.

– А если я настою?

– Вы только продлите себе срок возвращения назад.

– Какая же ты… несговорчивая. – Еле сдержался Светоч.

Больше он ни с кем не разговаривал, ни на кого не обращал внимания. Сконцентрировался на мытье машин. Когда ментаграмма напомнила, что начался обеденный перерыв, у него еще оставалась немытым один аппарат. Светоч спешил изо всех сил и освободился за пятнадцать минут до окончания обеда. Забежал в столовую, в которой почти никого не осталось и забрал ожидающие его две тарелки, с первым и вторым, и коричневый напиток в стеклянном стакане. Он никогда еще так быстро не ел, как в этот раз. Ему было плевать на вкус еды, боялся остаться голодным до самого вечера. Для обычного горожанина, привыкшего к частым перекусам, совершенно невозможная вещь. Он подавился, потратил минуту на кашель и все равно уложился до закрытия.

– Худший результат из лучших. – Произнес Добронрав, когда Светоч забежал на второй этаж. – Иди в класс за симулятор «мастодонта».

К тому времени Светоч уже знал, что «мастодонтом» называли бронированную машину. Он был удивлен, когда увидел за тренажерами около тридцати человек. На них были надеты аналоги «клеща», только крупнее и с функцией симуляции среды. Руки учеников лежали на органах управления техникой, либо ее оружием.

– Надевай макаку. – Добронрав протянул Светочу костюм напоминающий шкурку снятую с обезьянки.

– Кого?

– Ма-ка-ку. – Повторил Добронрав по слогам. – Ты же не глухой. Из города вообще все здоровые сюда попадают.

– Я не глухой, просто не привык к вашей терминологии. Макака, это обезьяна, семейство мартышковые, отряд приматов.

– Точно, они приматы, как и ты. Надевай и за штурвал.

– За что? – Светоч уже боялся собственной неосведомленности.

– Вот эта штука, похожая на твой писюн, называется штурвал. Хватайся за него, как наденешь макаку.

Ученики, сидящие в симуляторе, начали подсмеиваться над Светочем, окончательно смутив его. Он неумело натянул на себя костюм. Ментаграмма успела подсуетиться и заложить в память этапы его надевания. Через три минуты он сидел в кресле и держал в руках миниатюрный орган управления огромным «мастодонтом».

– Светоч, ты водитель машины, Чудозар на пушке, Мечтаил на радаре. Задача, найти оптимальный способ выбраться из засады, сохранив экипаж и технику. Вперед.

Симуляция ощущения в машине была стопроцентной. Светоч чувствовал специфический запах, тряску и шум механизмов. Управление оказалось простым и даже примитивным, как в какой-нибудь игрушке для малышей. На рычажке имелись еще две кнопки. Зажимая левую, блокировались гусеницы по левому борту, позволяя совершать разворот на одном месте. Блокируя правую, происходило то же само, но в зеркальном отражении. Поначалу ничего сложного он не заметил.

– Вижу тепловые сигнатуры справа на удалении двухсот метров. – Сообщил Мечтаил. – Как люди не идентифицируются. Возможно, это лесное животное.

– Беру цель на сопровождение. – Доложил Чудозар.

– Прибавляю скорость. – Светоч решил скорее проскочить опасный участок.

Машину тряхнуло взрывом.

– Подрыв фугаса прямо за нами. – Доложил Мечтаил. – Дорожное полотно разрушено.

Второй взрыв раздался впереди. Светоч увидел вспышку и сильнейший толчок. Машина ухнула вниз, подскочила и замерла.

– Вы влетели в воронку от взрыва. – Сообщил парень на радаре. – Вижу разделение тепловых сигнатур. Теперь они опознаются, как сигнатуры людей. Орудие не склоняется из-за поднятия передней части корпуса машины.

Светоч спохватился и попытался сдать назад. Машина упиралась во что-то, рыла гусеницами края воронки и никуда не ехала. Тогда он зажал левую кнопку и попытался вытащить машину по-другому. Она начала вращаться и когда стала носом в сторону леса, он отпустил кнопку и двинул рычаг вперед. У воронки с этой стороны стена оказалась ниже, и машине хватило сил, чтобы вырваться из плена.

– Стреляй! – Выкрикнул он.

Стрелок медлил.

Раздался выстрел. Яркая молния ударила в землю метрах в тридцати перед «мастодонтом». Корпус тяжелой машины качнула взрывная волна. Следом в уши вонзился высокочастотный свист накачиваемых электричеством конденсаторов и раздался второй выстрел, взорвавшийся чуть дальше прежнего. Три дерева упали на землю, как подкошенные. Светоч повел машину задним ходом, держа лбом в сторону потенциальной засады. Вдруг из леса сверкнул разряд и гулкий удар. В нос ударил запах горелого металла.

– Имеются остаточные следы проникающего пробития, не угрожающие жизни экипажа. – Сообщила электроника «мастодонта». – Повреждения, ограничивающие функциональность машины, отсутствуют.

Стрелок получил точку, откуда был произведен выстрел по машине и сделал третий выстрел. Светоч выехал на дорогу, только когда Мечтаил доложил, что никаких признаков засады не наблюдается. «Макака» отключилась.

Светоч снял костюм и посмотрел на Добронрава.

– Неплохо для новичка.

– Ментаграмма подсказал мне устройство «мастодонта».

– Ментаграмма ментаграммой, но тактику ты выбрал сам. Это была правильная идея двигаться лбом к противнику. Повернись ты бортом, смерти не избежать.

– Спасибо. – Светоч обрадовался похвале, но сделал вид, что смущен. – А почему бой не ведет автоматика?

– Ну, парень, ты не прекращаешь меня удивлять. «Дикие» на самом деле не такие уж и дикие, как ты привык считать. Они запросто могли бы перехватить управление машиной, если сделать ее полностью автоматической. Ты когда-нибудь задумывался, откуда вообще берутся все вещи в городе, если там нет ни одного завода?

– О, нет, не задумывался. – Честно признался Светоч.

Для него окружающие предметы казались делом естественным, как вода из крана. Их происхождение ему знать не надо и неинтересно.

– А все вещи, начиная с твоих трусов и заканчивая «мастодонтом» делаются по ту сторону барьера, руками дикарей.

– Но…

Добронрав рассмеялся.

– Да, такая реакция у всех, кто сюда приехал впервые. Производство вещей очень грязное дело, а мы не хотим дышать грязным воздухом. Все, что мы умеем, это технологии, генерируемые МАКом, являющиеся секретом для дикарей. А чтобы они их не скопировали, заводы производят только какую-то одну деталь, по которой невозможно воссоздать общую технологию готового, критически важного для нас продукта.

– Выходит, дикари создают броневики, чтобы они потом были направлены против них? – Увидел Светоч явное несоответствие.

– А дикари очень разобщены. У них нет аналога нашей Конституции. Они как жили двести лет назад в войнах, так и сейчас живут. Вокруг Тулсы собрались те, кто мечтает перебраться через вожделенный зеленый забор и получить частичку той жизни, о которой мечтают. Пусть не для себя, хотя бы для детей. Они готовы работать на грязных заводах по двадцать часов, лелея мысль о счастливом билете. Многие вещи изготовлены именно в этом буферном поясе вокруг нашего города, или любого другого такого же.

– А кто живет дальше?

– А там, парниша, живут такие оголтелые ненавистники городов, что даже ребенок, узнав, что ты горожанин, постарается вскрыть тебе горло. Они уверены, что в их невыносимой жизни виноваты именно мы. Ими правит идея, что наша идеальная жизнь поддерживается их рабским трудом и убитой экологией.

– Не вижу связи. – Признался Светоч.

– А они видят. Одно слово – дикие. Примитивное общество ищет для себя примитивные и понятные массам цели. Самое лучшее, найти образ врага, виноватого в твоих проблемах.

– А рейды бывают так далеко? – Робко поинтересовался Светоч.

Добронрав вздохнул и ответил не сразу.

– Утешить тебя мне нечем, сынок. – Произнес он трагическим тоном. – Учись управлять «мастодонтом» и «птеродактикелем». Если ты хороший боец, отмучаешься полгода и вернешься к спокойной жизни, честно заслужив ее. Если нет, то твоя смерть не напрасна. Ты погибнешь, чтобы остальные горожане смогли жить дальше и строить идеальное общество.

Светочу пришла на ум идея, отпроситься в туалет, но вместо этого бежать с внешнего кольца. Вернуться в город и попытаться жить там, в надежде на прощение МАКа. Какой-то несуразностью отдавала мысль о необходимости жертвовать собой, убивать и прочее, совершенно не укладывающееся в нормы морали, заложенные в сознание с самого рождения.

– Признаки скорой депрессии. – Заметила ментаграмма. – Вам необходимо принять «Счастьетомин». Добронрав сгущает краски, как обычно делает это с новичками, чтобы полюбоваться произведенным эффектом. Не все так, как он описывает. Работа в службе по контролю за внешними территориями не намного опаснее работы полицейского.

– Так, ленивые опарыши, теперь переходим на тренажер для освоения «птеродактиля». – Добронрав указал на столы с другими органами управления.

Светоч понятия не имел, кто такие опарыши, но по интонации догадался, что это оскорбление. Еще одна вольность, недопустимая при общении в городе. Можно было подумать, что жители на внешнем кольце не являлись горожанами в полноценном смысле, иначе они жестко противоречили Уставу Гармонии, требующему безусловное уважение к каждому человеку. Ментаграмма подсуетилась и выдала:

– Опарыши – личинки мясной мухи. В дикой природе живут и развиваются в тухлом мясе.

Рвотный рефлекс подкатил к горлу Светоча. Он представил себе зрелище мертвого животного, в тканях которого возятся жирные белые личинки.

– Итак, новички, а так же те, кто плохо усвоил предыдущие уроки, «птеродактиль» – это двухместный летательный боевой аппарат. В тандеме с «мастодонтом» является смертельной тактической группой, способной справиться со значительными силами дикарей. За счет маневренности и постановщика помех, «птеродактиль» легко сбивает с толку все виды оружия, использующего для наведения интеллектуальные системы электроники. Аппарат способен выявлять, распознавать и передавать данные о целях «мастодонту», либо уничтожать самостоятельно. На борту несет четыре самонаводящиеся бомбы с электромагнитным импульсом малого радиуса действия. А так же установлена двуствольная скорострельная пушка, с функцией самонаведения и удержания цели. Правда, все это работает при идеальных условиях. В случае противодействия всё управление осуществляется вручную. Вот этому вы и будете сейчас учиться.

На имитации летающего боевого аппарата у Светоча тоже получилось неплохо. Ему доверили управление пушкой, и он неплохо отстрелялся от противника, засевшего в развалинах здания. На самом деле это напоминало обычную игру, но с большей степенью достоверности. В городе не было костюмов, аналогичных «макаке» и наверняка, неспроста. Погружение в искусственную реальность происходило в них полнее, а люди часто не желали выходить из игр, грубо нарушая Устав, предполагающий приоритет живого общения.

– Так, приматы, снимайте с себя «макаки». На сегодня всё. Время, оставшееся до конца рабочей смены, предлагаю вам использовать для осмотра боевой техники.

– А когда нас возьмут в рейд? – Спросил парень по имени Многознай Возвышенный.

– Не терпится? – Усмехнулся Добронрав. – А тут никаких сроков не ставят. Как будет повод, так поедем. Отберем лучших, а худшие будут мыть технику по возвращении, пока не станут лучшими. А еще, лично от меня всем усердным я открою доступ к такому, чего в городе не увидите.

– А что это? – Поинтересовался Многознай.

– А это будет для вас сюрпризом. Валите на самообучение, иначе я придумаю вам занятие посложнее. – Гаркнул он и чуть ли не дал леща Многознаю.

Светоч застыл в изумлении. Физические методы воспитания считались преступлением. Несколько новичков опешили от увиденного не меньше его. Только те, кто попал сюда раньше, смеясь и толкаясь, выбежали из помещения с тренажерами и побежали в ангар.

– Чего замерли, салаги? Или вам не хочется узнать, какие развлечения можно разблокировать с убитыми рейтингами?

Светоч спохватился раньше остальных. Мысли сбежать оставили его. Страх, вызванный коренными изменениями, ослаб и теперь он хотел погрузиться во что-нибудь отвлекающее. Он облазил «мастодонта» со всех сторон. Рассмотрел оплавленные отверстия, в которые запросто пролезали три пальца. Только чудовищная сила могла оставить их в таком металле, предназначенном противостоять пробитию.

Затем всей ватагой поднялись на крышу, где стояли «птеродактили». Некоторое сходство с древними ящерами наблюдалось на самом деле. У аппаратов имелся хищный заостренный нос, направленный под углом к поверхности. На пилонах по обеим сторонам были подсоединены скорострельные орудия с углом вращения на триста шестьдесят градусов. Машина производила незабываемое впечатление хищной мощи.

– Это совсем не то, чему нас учит Устав. – Воскликнула девушка из числа новеньких по имени Любогляда. – Убивать, даже дикарей, ужасно и несправедливо. Мы должны нести им свет знаний, чтобы убедить их прикоснуться к гармонии. Научить их уважать себя и всех вокруг. Дать понять, что разрушение только провоцирует разрушение.

– У тебя есть шанс рассказать об этом, когда собьют. – Усмехнулся ее взываниям парень из числа «стареньких». – И совсем немного времени успеть сделать это.

– А что, такое было? – Поинтересовался Многознай.

– Честно говоря, я не был еще в рейде, хотя прошел целый месяц, как меня сослали на внешнее кольцо, но я застал тех, кто бывал. Они рассказывали, что… – Он сморщился и схватился за грудь. – Вот, зараза. – На его лице выступила испарина. – Рассказывали, что… сбивали, но никто не погиб. Успевали эвакуировать.

Его конвульсия многим показалась странной и подозрительной. Парня скрутило, как будто у него случились желудочные колики. Подобными проблемами в городе отродясь никто не страдал. Ментаграммы не оставляли шанса ни одной болезни. Хотя при таком качестве питания, как здесь, она могла не поспевать за проблемами организма.

– Тебе плохо? – Спросил Светоч сочувственно.

– Спасибо, уже нормально. Иногда случается. Ментаграмма говорит, что это на нервной почве. Когда попал сюда, переволновался и заработал проблемы с желудком. Уф, – он вытер пот со лба. – Особо бояться нечего. Учитесь управлять техникой и все будет хорошо.

Светоч обследовал машины, пока ментаграмма не сообщила о конце смены. Добронрав и Красавина стояли в дверях, давая понять, что еще ничего не закончилось.

– Не так быстро, опарыши. – Остановил компанию «салаг» Добронрав. – Я обещал вам, что за прилежание сделаю вам презент и слово своё держу. Чем раньше вы поймете, что за жизнь на внешнем кольце, тем скорее перестанете задавать глупые вопросы. Итак, подходите к Красавине по одному. Она сделает вам вход на одно мероприятие, которое начинается только вечером и продолжается до утра…

– Сон? – Спросил Многознай.

– Этому не надо. – Указал на него пальцем Добронрав. – Иди домой и учись держать язык за зубами.

Манера общения была так непривычна новеньким, что половина из их коллектива подалась за Многознаем. Добронрав не стал им препятствовать. Когда они вышли из ангара он посмотрел на оставшихся.

– Вы прошли первый отбор. – Произнес он.

Светоч не понял, о каком отборе шла речь, но ему польстило, что он выделился в лучшую сторону.

– Подходите смелее и подставляйте своих «клещей» Красавине. Сегодня вы испытаете то, чего вам никогда не предложат в городе. Здесь, на кольце, суровая жизнь. МАК это знает и допускает подобные вольности.

Парни и девушки подходили к женщине в пятнистой форме, которая ей очень шла, и подставляли шеи, чтобы она добавила в память «клеща» допуск на интригующее мероприятие. Светоч представлял себе голографическое шоу с эффектом максимального погружения. Учитывая место, он предполагал, что это будет виртуальное путешествие по ту сторону защитного барьера. Пожалуй, виртуальным знакомством он бы удовлетворился полностью. Ему совершенно не хотелось отправляться туда по-настоящему.

Красавина коснулась его холодным жалом программатора. Через несколько секунд он уже знал, где проходит мероприятие. До его открытия оставалось около часа. Добронрав распустил всех домой. Светоч за десять минут добрался до двери своего жилого модуля. Помылся и освежился ароматной субстанцией. За это время форму постирали ультразвуковой стиркой и ею же выгладили. Светоч оделся, покрасовался в объемном зеркале и вышел наружу.

Ему снова встретилась та самая мулатка. Она выглядела усталой и с трудом поднималась по лестнице. Светочу почему-то стало ее жалко.

– Привет! – Светоч поздоровался первым.

– Привьет. – Она натянуто улыбнулась. – Привыкаешь?

– Понемногу. – Он вспомнил, что «дикие» не носят «клеща» и потому не знают его имени. – Меня Светоч зовут.

– Светош. – У нее не получилось правильно выговорить его имя. – Выглядишь лучше, чем вчера. – Сделала она комплимент. – А меня зовут, Коломбина. Немного непривычно для жителей Тулсы.

– Непривычно, но красиво. А у тебя что, был тяжелый день?

Она просто покивала.

– Хорошего вечера. – Произнесла она, направившись выше по лестнице.

Светочу это не понравилось. Дикарка позволила уйти, не дослушав его.

– Спокойной ночи. – Произнес он ей вслед уже не так любезно.

Он определенно еще многого не знал о жизни на внешнем кольце. Еще вчера он был уверен, что жизнь здесь точно такая же, как и в городе, но с присутствием «диких», которые точно знают свое место и их жизнь протекает параллельно жизни остальных. Оказалось, что здесь все по-другому и дикари, хоть и выделяются на фоне остальных, но живут среди всех и имеют даже некоторую гордость.

У сферического здания собралась вся компания, получившая разрешение на вечеринку . За стенами бухали басы, а когда открывалась дверь, улицу наполняли задорные музыкальные ритмы, совсем не похожие на произведения, которые слушали в городе. Светоч не обладал хорошим музыкальным слухом, но и того, что имелось, хватило понять, что эта музыка гораздо проще. Однако она пробирала до мурашек своим простоватым ритмом.

– А что мы ждем? – Спросил он у компании.

– Блажену. Она почти новенькая. Обещала нам все показать.

Через несколько минут явилась Блажена, которая тоже была на занятиях, но уже с более опытными учениками.

– Предупреждаю сразу, публика здесь буйная, никому не навязывайтесь по вашей городской привычке, ни к кому не прикасайтесь. – Громко произнесла она. – Здесь объясняют только один раз, во второй раз могут свернуть челюсть набок.

Это предупреждение напрягло Светоча. Он сразу же задумался о том, чтобы свинтить под благовидным предлогом. Не дала ему этого сделать сама Блажена.

– Ты мне кажешься самым смелым. Думаю, нам будем весело вместе. – Отрезала она ему пути отхода.

Компания вошла в огромное помещение, наполненное красным светом, разрезаемое мечущимися лучами разных цветов. Барабанные перепонки напряглись под децибелами громкой музыки. Первое, что увидел Светоч, это подвешенные к потолку клетки, в которых извивались гибкими обнаженными телами девушки.

Глава 5

Творилось что-то невообразимое для жителя города. Поругание Устава Гармонии происходило по всем статьям. Посетители вечеринки наливали из автоматов полные бокалы желтой жидкости, содержащей алкоголь. Блажена назвала ее пивом и сказал, что ее завозят «оттуда». Алкоголь считался злейшим врагом развития гармоничных отношений. Он разрушал тело и дух, приводил человека в скотское состояние, несовместимое с устремлениями горожан. Светоч никогда его не пробовал, в городе алкоголь было не достать. Видел в роликах про внешний мир. Демонстрация алкогольного опьянения оставила у него тягостное впечатление, такое же, как и наркотическое.

Однако на шумной вечеринке это никого не смущало. Народ пил, отплясывал в едином ритме с музыкой и совсем не выглядел, как упоротые наркоманы, не контролирующие физиологические процессы.

– Сделай три больших глотка. – Блажена протянула полную кружку пива с пеной наверху. – Это очень полезный продукт из ячменного солода. Я прослежу, чтобы ты не выпил лишнего, не переживай.

 Светоч доверился ей. Несколько парней из их команды уже осмелились и сделали по глотку. На вкус жидкость оказалась горькой, похожей на квас.

– Пей, не будь трусом. – Блажена подтолкнула бокал под донышко. – Ты выглядишь, как строгий папа на школьной вечеринке. Расслабься.

Светоч выпил половину и вдруг понял, что не может сдержать отрыжку. Это так смутило его, что он поспешил в темный угол помещения и там аккуратно отрыгнул в кулак. Блажена громко рассмеялась за его спиной. Сделала глоток пива из своего бокала и, не стесняясь, отрыгнула.

– Что естественно, то не безобразно. – Произнесла она. – Так говорят дикие, но нам есть чему поучиться у них.

– Чему?

– Естественности. Они больше нашего смыслят во многих вещах.

– А чего тогда лезут к нам?

– Реклама. Они думают, что у нас рай.

– А разве не так?

– Чтобы сравнить, надо побывать по обе стороны защитного барьера.

– Предпочел бы жить в неведении до самой смерти.

– Ты скучный. Наверное, я выберу себе другого парня на вечер. Пока. – Блажена убежала веселиться.

Светоч остался в одиночестве и шарил глазами по большому залу. Все «салаги» с которыми он пришел, бегали по нему с бокалами пива и были почти неотличимы от остальных. В сознание постепенно стала закрадываться эйфория. Музыка обрела иной окрас, стала приятнее и вошла в гармонию с настроением Светоча. Он поднял глаза вверх. Клетки с обнаженными девушками, извивающиеся флюоресцирующими телами, пришли в движение и стали опускаться. Народ, все как один, подняли одобрительный вой.

На сердце Светоча затомилось. Ему хотелось увидеть вблизи голую дикарку, и он не против был потрогать её, но вспомнил предупреждение Блажены о том, что трогать тут строго запрещено. Допил пиво и встал рядом с тем местом, где должна была опуститься клетка с девушкой. Процесс этот оказался не быстрым. Организаторы вечеринки собирались подогревать публику как можно дольше. Странно, но ментаграмма молчала, хотя уже должна была почувствовать алкоголь в крови. Светочу пришла невероятная мысль в голову, что здание блокировано от сигнала между МАКом и «клещом». Это было бы преступлением похуже отказа в первой помощи. МАК всевидящ и это правило непреложно.

Эффект эйфории стал ослабевать. Светоч направился к автоматам, налить себе еще пива. Народу возле них собралось немало. Пришлось отстоять небольшую очередь.

– Тут здорово! – Произнес один из «салаг», набирая пива в бокал.

Его глаза блестели и выражали крайнюю степень счастья. Такие редко увидишь в городе. Там все больше люди выдавливали из себя счастливую мину. Светоч осознал разницу только в этот момент. Как бы люди не признавались в том, что они полны гармонии и счастья, у многих при этом в глазах ничего не происходило. Не было света в них, такого, как в глазах пьяного салаги. Светоч набрал пива и отошел от автоматов. На том месте, где он стоял раньше, собралась толпа парней, в ожидании горячего зрелища. Светочу уже было не пробиться сквозь них.

 Клетка с девушкой замерла на уровне голов. Дикарка извивалась между прутьями, провоцируя откровенными движениями и без того разогретую публику. К ней потянулись руки, и клетка сразу поднялась выше. В толпе сразу нашли того, кто не мог себя контролировать, и вытолкали из круга. Это был тот самый «салага» с пивом. Он попытался протиснуться назад, но его снова оттолкнули, а когда он не понял, ударили по лицу. «Салага» упал навзничь, как подкошенный. На него никто не обратил внимания, как будто это было нормой.

Светоч допил пиво, подошел к несчастному и похлопал по щекам.

– Ясноум, вставай.

«Салага» промычал что-то нечленораздельное, но в себя не пришел. Пришлось оттащить его к стене, чтобы не затоптали. В один миг вечеринка превратилась в шумный фантасмагорический спектакль. Ум, обученный МАКом, отказывался верить в происходящее. Человека ударили, и никому до этого не было никакого дела.

– Оставь, его не бросят. – Рядом появилась Блажена. – Сейчас будет самое интересное.

Она не стала дожидаться реакции Светоча, схватила его за руку и потянула в центр зала. Пока он был отвлечен на помощь, клетки с извивающимися «дикарками» собрались в центре зала.

– А что сейчас будет? – Спросил Светоч.

– Посвящение. – Ответила она, ничего не объяснив.

– Во что?

– Просто стой и жди. Если на тебя укажут, танцовщица возьмет тебя с собой в клетку и будет танцевать только для тебя.

– А кто укажет?

– Заткнись и жди. – Отмахнулась Блажена.

По головам людей забегали яркие пятна сфокусированного света и вдруг музыка остановилась. Люди завертели головами, глядя друг на друга, пока не раздался радостный крик.

– Избранный! Избранный!

Толпа вытолкнула молодого парня на пустое пространство перед собой. Клетка одной из танцовщиц открылась. Из неё, грациозно двигаясь, вышла девица. Взяла парня за руку и повела за собой. Они зашли в клетку и поднялись под самый потолок. Народ завопил в каком-то экстазе, словно каждый из них оказался в клетке с красивой дикаркой. Вновь заиграла музыка.

Во второй раз повторилось то же самое. Толпа вытолкнула парня, которого забрала танцовщица. У потолка зависла вторая клетка.

– А в клетке можно трогать девушку? – Спросил Светоч у Блажены.

– Тебе решать, быть посвященным или нет. – Она рассмеялась.

Музыка замолкла с третий раз. Светоч заметил, как взгляды людей замерли на нем. Он еще не успел ничего понять, как десятки рук вытолкали его вперед. Он замер перед клетками с девицами, глаза которых, направленные на него, хищно светились в красном свете. Дверь открылась у девушки с большими черными глазами и длинной причудливо заплетенной черной косой. Она подошла к Светочу и под одобрительные вопли зала, увела его в клетку.

Ускорение быстро подняло их под потолок. Светоч посмотрел в другие клетки, чтобы понять, что ему надо делать, но к большому удивлению понял, что они больше не прозрачны. Закрылась от постороннего взгляда и их клетка. Танцовщица, глядя ему прямо в глаза, принялась соблазнительно двигать тазом. Светоч стоял у стены, не будь ее, он непременно стоял бы снаружи, и смотрел на гипнотические движения с безопасного расстояния.

В зале в очередной раз замолкла музыка.

– Ты так и будешь смотреть или все же пройдешь обряд посвящения? – Спросила танцовщица.

– Что такое посвящение? Как его пройти? – Светоч предполагал, но психологически не мог прикоснуться к обнаженной женщине.

В его сознании уже сформировался блок, что секс это между человеком и куклой, а между человеком и человеком это рабочий процесс зачатия, которого может и не быть за всю жизнь. Граница между сексом и подчинением или даже насилием была настолько иллюзорна, что нарушить Устав Гармонии было проще простого.

Танцовщица взяла инициативу в свои руки. От первых же прикосновений к разгоряченному телу женщины, Светоч почувствовал неконтролируемую силу, которую не мог и не хотел обуздать. Он опьянел от выброса гормонов и все, что происходило дальше, ему запомнилось не во всех деталях.

– Одевайся, обряд закончен. – Танцовщица вытерлась непонятно откуда взявшимся полотенцем. – С вступлением в новую жизнь.

Светоч смутился своей наготы. Быстро оделся и спросил:

– А что дальше?

– Продолжай веселиться, а у меня работа. – Она открыла клетку.

Разгоряченная публика встретила Светоча свистом и криками. До пола еще оставалась пара метров.

– Прыгай. От меня все мальчики уходят мужчинами! – Подзадорила его танцовщица.

Светоч спрыгнул. Поднялся и сразу же наткнулся на Блажену. Она держала в руках два бокала пива, а взгляд ее излучал страсть.

– Прими мои поздравления. – Она протянула бокал. – Ты был великолепен.

– А это что, транслировалось? – Светоч залился краской.

– Нет, конечно. – Блажена рассмеялась. – Это просто комплимент. – Выпей пивка, а то ты совсем протрезвел. Нам еще веселиться до половины ночи.

– А завтра что, выходной?

– Да. Веселись и не переживай. – Она сделала большой глоток, подняла руки вверх и изобразила задорные па.

Светоч тоже приложился к пиву. Сделал большой глоток, но понял, что веселиться ему уже не хочется. Однако Блажена завелась и не хотела его отпускать. Он никак не мог понять, почему ее так завел его секс с танцовщицей. Это походило на форму странной ревности. Побывать в постели с двумя женщинами за ночь когда-то было его подростковой мечтой, но потом появились куклы и мечта забылась.

– Не все сегодня прошли посвящение. Парень, выбранный после тебя, сбежал. – Блажена рассмеялась. – А ты, значит, не боишься женщин?

– Как тебе сказать, я до последнего был уверен, что этого не произойдет. Для меня это дико, непривычно и даже преступно. – Признался Светоч.

Блажена снова рассмеялась.

– Я тут уже месяц и меня больше ничего не удивляет. Пусть МАК пасет горожан, а здесь другие порядки, свободные. Скоро ты сам будешь водить сюда новичков, и смеяться над их нелепой неловкостью. Расслабься, Светоч, никто с тебя не спросит и не накажет. Пей.

Светоч выпил до дна и поставил бокал на стойку. Блажена тоже выпила и поставила рядом.

– А теперь танцевать. – Она вытянула руки в приглашающем жесте.

– Извини, но МАК выявил у меня отсутствие хореографических данных. Я смешон в танце. – Признался Светоч.

– Здесь все смешны, пьяны и завтра никто не будет помнить, как ты танцевал. Зато нам будет весело. – Блажена показала сложное па, совпадающее с музыкальным ритмом.

– Красиво.

– Теперь ты.

Светоч коряво подвигался, как марионетка в театре кукол и рассмешил Блажену.

– Плохие танцоры – хорошие любовники. – Со смехом подбодрила она. – Идем на танцпол.

Ей удалось утащить его в гущу танцующих людей. После того, как Светоч понял, что на него не обращают внимания, стал раскованнее дрыгать руками и ногами. Ему даже показалось, что он вошел в ритм и обрел некую гармонию между музыкой и движениями. Так продолжалось минут десять, а потом все вокруг стало меняться. Звук отдалился, обстановка стала нереальной, как будто он смотрел на нее со стороны. Увидел вскользь внимательный взгляд Блажены, а потом услышал крики, и все провалилось в черноту.

Светоч проснулся и долго не открывал глаза. Он испытывал незнакомое чувство, что события вчерашнего вечера не помнит в подробностях, но точно помнил, что случилось что-то серьезное. Открыл глаза и долго пытался остановить вращение комнаты. Неприятное тошнотворное чувство. Снова закрыл и накинул с головой одеяло. Вставать не хотелось. Светоч понимал, что вертикальное положение только усугубит тяжелое состояние. Попытался восстановить в памяти вчерашний вечер, но вспомнилось ровно до того момента, когда он отправился танцевать с Блаженой. А потом все забылось.

Между лопаток появилась непонятная боль. Светоч попытался вспомнить, а не дрался ли он. Не ударили ли его по голове, отчего он потерял память. Ощупал голову, но не нашел ни одного намека на полученный удар. Вспомнил, как пил пиво из рук Блажены.

– Наберите воду из-под крана. В нее добавлены препараты, выводящие токсины из организма. – Произнесла ментаграмма.

– Спасибо, очень вовремя. Еще бы ты умела ходить и принесла мне стакан. – Светоч не хотел шевелиться.

– Когда-нибудь сознание людей и МАКа сольется в едином порыве и вам не будет надобности в удовлетворении физиологических потребностей.

– Появятся другие потребности. Например, жить поближе к розетке, чтобы не умереть от разрядки. И вообще, что за странные идеи ты озвучила. Я первый раз слышу, чтобы МАК слился сознанием с людьми. Разве это цель Устава Гармонии?

Ментаграмма ничего не ответила. Светоч поднялся, свесил ноги с кровати и так просидел пару минут. Встал и прошел к крану, придерживаясь за стену. Набрал воды и выпил ее залпом. В нос ударил запах химии. Подействовала она почти сразу. Состояние начало улучшаться. Светоч подошел к зеркалу и включил снимок голограммы. Через мгновение перед ним появился он сам. Обошел объемную картинку со спины и к своему удивлению обнаружил трехсантиметровый свежий шрам.

Это точно был хирургический шрам. Он не раз видел такие на практике, когда учился на доктора. Откуда он мог взяться на его спине, у Светоча не было никаких вариантов.

– Ответь мне, откуда у меня шрам? – Спросил он у ментаграммы.

– Я ничего об этом не знаю. – Ответила программа. – Поинтересуйся у тех, кто был с тобой на вечеринке.

– Завтра. Сегодня мне надо лежать. – Светоч упал в кровать.

Как ни силился он вспомнить события вчерашнего вечера, ничего не получалось. Ключом к воспоминаниям была Блажена, опекающая его весь вечер. Наверняка это она помогла добраться ему до дома. Только шрам никак не хотел найти себе место и время в этой понятной картине. Светоч закрыл глаза и вспомнил черноглазую танцовщицу, даже до таких деталей, как запах ее кожи. В душе затомилось и захотелось снова увидеть ее. Теперь кукла Миола вспомнилась ему как суррогат женщины. Как он мог вообще думать, что человека можно заменить? Неожиданно пришла мысль, а что если танцовщица специально участвовала в этом развратном спектакле, чтобы забеременеть. Они ведь искали возможности родить и устроить своих детей в Тулсу. Сложная схема, но с новичками, которые шарахаются на внешнем кольце от всего непривычного, прокатила.

От намешанных в воду лекарств потянуло в сон. Светоч уснул и спал до самого обеда, пока не понял, что проголодался. Состояние организма улучшилось радикально. Головокружения не было, интоксикация не ощущалась, болел только шрам и место рядом. Это беспокоило Светоча. Он решил, что у него появился в организме второй «клещ», необходимый на службе по ту сторону барьера. Непонятно только почему его об этом не уведомили. Он бы не стал отказываться. Раз надо, значит надо.

Светоч заказал еду. Рисовый суп с креветками, бутерброд с зеленью и фаршем и лимонный сок с тоником. Очень хотелось кислого, чтобы сводило скулы. Подождал немного, потом пообедал и понял, что полон сил, чтобы выйти на улицу. Хотел встретиться с кем-нибудь из вчерашних посвященных, чтобы обсудить события вечеринки.

В это время улицы оказались немноголюдными. Светоч спустился на тротуар и направился в сторону, противоположную работе. Шел минут двадцать, но не встретил никого, кто мог ему помочь. Свернул к защитному барьеру и пошел по узкой извилистой улочке, расположенной на задах различных предприятий и служб.

Вблизи защитный барьер ощутимо гудел. Воздух находился в непрерывной вибрации, раздражающей барабанные перепонки легким зудом. Светоч дал задание ментаграмме ослабить слух. Через несколько секунд зуд пропал. От барьера регулярно отходили машины, груженные яркими кубами с предупредительной надписью: «Осторожно, отходы». Видимо машины вывозили выловленные из воздуха примеси грязи. Их должны были возвращать тем, кто создает загрязнение. Так ему рассказывали в городе. Отфильтрованная грязь годилась для переработки и повторного использования.

В спину раздался мощный гудок. Светоч от неожиданности отскочил с дороги. Ослабленный слух сыграл дурную шутку, его чуть не переехали грузовиком. Машина обогнала его и неожиданно остановилась. За органами управления в ней сидела Коломбина. Она сняла с лица защитную маску.

– Ты что, не слышал?

– Я ослабил слух, чтобы не зудело в ушах от барьера. – Пояснил Светоч.

– Ясно. Забыла, что вы умеете регулировать органы чувств. – Она улыбнулась. – Как прошел вечер?

– Пытаюсь вспомнить. – Честно признался он.

– Хочешь прокатиться? Есть времья?

Предложение огорошило Светоча, но только на пару секунд.

– Есть. Сегодня нам дали выходной.

– Залезай.

Светоч забрался в кабину. Он никогда раньше не ездил на специализированном транспорте, у которого не было автопилота.

– Значит, тебья вчера посвятили. – Коломбина улыбнулась.

– Да. Откуда знаешь?

– Я тут давно, все знаю. Выходной дают только раз, после посвящьения.

– Ну да, понятно. А ты случайно не знаешь, откуда появляются шрамы на спине. Я что-то вчера напился, и не помню половину. Не могу понять, зачем пришлось резать меня, когда я был в таком состоянии?

– А может быть ты как раз и нужен был в таком состоянии, чтобы тебя порьезать? – Задала мулатка наводящий вопрос.

– Зачем? Мне что-то вшили? Или наоборот, вытащили?

– Я не стану говорить. Меня могут наказать намного серьезнее, чем кого-то из вас. А могут и выселить за барьер. Завтра тебе расскажут на работе.

– Ты меня раззадорила, Коломбина. Как теперь вытерпеть до завтра? Здесь, на внешнем кольце, все совсем не так, как в городе. Это не вы стали причиной новых порядков? Я заметил, что многие вещи здесь напоминают те, о которых говорилось, что они присущи диким. – Светоч уставился на девушку. – Ой, прости.

– Ничьего, это нормально. Я привыкла. Возможно, ты прав, и наше присутствие породило отличия от того порядка, который существует в городе. Это тоже называется гармония, когда между сильно отличающимися людьми возникает золотая середина. Если ты вдруг подумал, как многие, что МАК здесь ничего не контролирует, то ошибаешься. Это он придумал правила для внешнего кольца. Мы привыкаем к тому, что будьет ждать наших детей в городе, а вы привыкаете к тому, что будьет ждать по ту сторону барьера. На диких землях.

– Хм, с такой точки зрения я не смотрел на эту проблему. А ты сказала, что боишься возвращения назад, с чем это связано?

– На менья все будут смотреть, как на человека, который вернулся, чтобы шпионить. Мы там очень подозрительные. Тяжелые времена вынуждают нас быть осторожными. Ты скоро и сам все увидишь.

– Меня это совсем не радует. Я предпочел бы снова кататься на трицикле по городу и приглядывать за порядком. И, черт возьми, я бы сделал искусственное дыхание даже в заблеванный рот, зная, к чему может привести отказ.

– Ты жалеешь о своем проступке?

– Разумеется.       У меня было все, что только можно представить. Шикарные апартаменты на восемьдесят втором этаже, совершенная кукла Миола, отличная работа, такой рейтинг, что я мог позволить себе почти все развлечения, а еще мне светила путевка в другой город. И тут бац, у меня на вызове умирает парень от передозировки наркотиков, а я не смог ничем ему помочь. Побрезговал.

– Наркотики, это ужасно. Я была уверьена, что в ваших городах такого не бывает.

– Когда-то действительно не было, но современная молодежь, подростки, они буквально с ума сходят по тому, чтобы сделать из чего-нибудь наркотики и проверить на себе. Даже представить не могу, откуда они черпают эти знания. Если так и дальше пойдет, то МАК просто перестанет учить горожан. Тупое население проще держать в счастливом состоянии.

– А-я-яй, крамола, Светош.

– Согласен, но выводы сами просятся на язык. А тут, как я понял, можно не так следить за сказанным.

– Вам нужна свежая кровь. – Произнесла мулатка.

– В каком смысле? Пустить или наоборот, залить? – Светоч понял, что имела в виду девушка, но решил обыграть «дикарскую» сущность собеседницы.

– Любой процесс со временем переходит в свою противоположность. Так мне говорили мудрые люди. Любое благое дело постепенно превращается в мерзкое, и наоборот. Таков закон мироздания и даже МАКу его не изменить.

– А почему же вам так хочется попасть к нам?

– Потому что все уверьены, и я в том числе, что на наш век и на век наших детей порядка еще хватит. За барьером тяжело жить, особенно зная, что где-то все по-другому.

– А у тебя уже есть дети?

– Нет, но я в поиске достойного отца.

Светоча ошарашила ее фраза. В уме не укладывалось, что дикарка искала «достойных» среди горожан, которые сами должны выбирать, кому из них подарить свое семя.

– Достойнейшего из достойных? – Он улыбнулся.

– Хотя бы чуть-чуть мужественного. Уж прости за прямоту, но мужчины из города женственнее женщин из внешнего мира. Мне тяжело представить себя с таким в постели, а уж в роли отца и подавно.

– Предрассудки. У нас воспитанием детей занимается МАК. Родители пустая формальность, особенно в детском возрасте. Все необходимое для воспитания уже прописано в Уставе Гармонии. Дети с рождения впитывают его одинаково, а если бы их воспитывали родители, и каждая пара делала это по-своему, то к зрелому возрасту трактование Устава и как следствие общая цель становились бы невозможными из-за разнообразия интерпретаций.

– Так может, по этой причине ваши дети склонны убегать от навязанной действительности через наркотики?

Светоч посмотрел на Коломбину с высокомерным укором.

– Конечно, один человек, который никогда не был в городе взял и сразу во всем разобрался. – Он ухмыльнулся. – Дело в том, что МАК это не свод правил, придуманный двести лет назад раз и навсегда. МАК эволюционирует, он так создан, и вместе с ним меняются подходы к достижению полноценной гармонии человека с миром. Возможно, где-то он дал промашку, решив разведать новый путь. Так же незаметно для общества сам найдет способ решить проблему.

– Было бы замечательно. Иногда я думаю, что поспешила со своим решением попасть в город.

– А как ты прошла отбор? – Поинтересовался Светоч.

– Еще ребенком. Я же не из окрестностей Тулсы, ты и сам это видишь. Мои родители очень хотели, чтобы я жила не как они и отправили мою ДНК. Им пришел ответ, что где-то далеко на севере есть город Тулса, в котором мои гены очень пришлись бы. Когда мне исполнилось шестнадцать, я переехала ближе к вашему городу и через два года оказалась за барьером.

– А сейчас тебе сколько?

– А сколько дашь? – Коломбина отвернулась от дороги и кокетливо посмотрела на Светоча.

– Двадцать два? – Неуверенно поинтересовался он.

– Я такая старая?

– Нет, ты не выглядишь старо, не в этом дело. Просто, ты кажешься намного самостоятельнее, чем горожанки в таком возрасте. Ты водишь грузовик. В двадцать лет мы еще дети. Если абстрагироваться от твоей самостоятельности, то когда я увидел тебя в первый раз, решил, что тебе и есть восемнадцать.

– Мне двадцать два. – Коломбина рассмеялась.

Светоч рассмеялся вместе с ней.

– Ну, ты разыграла меня. Я ведь поверил тебе.

– Во внешнем мире некрасиво интересоваться возрастом женщины, особенно давать ей тот возраст, который у нее есть. Все хотят выглядеть чуть помоложе.

– У нас тоже самое, только мужчины тоже хотят выглядеть моложе. Поэтому, мне все еще девятнадцать и попробуй усомниться в этом.

– Хорошо, буду знать, что ты у нас еще слишком юный.

Светоч посмотрел в окно грузовика. Коломбина свернула с центральной дороги в сторону полей.

– На базу отходов. – Пояснила она, заметив удивленный взгляд Светоча. – Сюда прилетает раз в день огромный грузовоз и забирает все контейнеры на переработку. Ему возле барьера даже приземлиться негде, он просто огромный.

– Надо же, я ничего этого не знал, ни про отходы, ни про переработку. Даже не задумывался.

– Конечно, зачем тебе задумываться о том, что тебя не касается. А мы дышим грязным воздухом, чтобы вам жилось, как в раю.

– Уже не вам, а нам. А еще вернее, то вам, а не мне. Я же попал в службу контроля за внешними территориями. Скоро предстоит воочию увидеть и понюхать тот самый воздух за барьером. – Светоч глубоко вздохнул.

– Я рада и одновременно нет. – Произнесла Коломбина. – Ты мне кажешься хорошим парнем, чтобы служить там.

– О чем ты….

Грудную клетку Светоча неожиданно пронзила резкая боль. Он согнулся пополам и застонал.

– Что с тобой, Светош? Тебе плохо.

– Тебе дальше нельзя. – Произнесла ментаграмма. – Еще сто метров и смерть.

Глава 6

– Мне попадет. – Коломбина развернулась на узкой дороге и поехала в обратном направлении.

Светоч почти ничего не соображал от сдавившей грудь боли. Пока грузовик не вернулся метров на сто, от того места, где она началась, боль не отпускала. Потом резко прекратилась, как будто и не было. Светоч побледнел, тело покрылось потом, волосы намокли и слиплись.

– Отпустило. – Предупредил он Коломбину. – Я ничего не знал, что мне теперь нельзя двигаться в сторону города. Мне никто об этом не сказал.

– Не успели. Ты же был без сознания.

– А ты знала об этом? – Спросил Светоч.

– У вас свои правила. Я не знала про них. Мне тоже нельзя в город, но я спокойно вожу отходы до базы, и ничего не происходит. Я не проверьяла, как далеко можно дойти и даже не собираюсь этого делать. Мне хватает ума понять, что оказавшись в городе, я не смогу в нем жить. Если хочешь, можешь подождать меня здесь. Я вернусь через десьять минут. Если нет…

– Я подожду. Ноги трясутся. Чувствую, далеко не уйти на них. Да и самочувствие после вчерашнего не восстановилось, как следует.

– Я быстро. – Коломбина помогла открыть пассажирскую дверь.

Светоч выбрался из машины, отошел в сторону и уселся прямо в растущую у дороги траву. Откинулся на спину и в таком положении остался поджидать возвращения Коломбины. Теперь он не сомневался, что шрам остался после хирургического вмешательства, результатом которого стала невозможность возвращения в город. Ему красноречиво дали понять, бегство невозможно. Малодушие каралось смертью. В это сложно было поверить, но это было именно так. Настоящее посвящение состояло не в сексе с дикаркой, а именно в потере этой возможности. Теперь он поневоле становился одним из тех, кто навсегда прописался на внешнем кольце.

Размышляя, Светоч попытался вспомнить, а кого он знал из тех, кто когда-то обитал на внешнем кольце из числа понесших наказание и снова вернулся в город. И не вспомнил никого. Ни среди своих знакомых, ни среди чужих. Даже во время службы в полиции он ни разу не столкнулся с вернувшимися отсюда. Из всех категорий горожан с внешнего кольца в город попадали только дети второго поколения «диких». И те попадали в таком возрасте, когда не могли ничего толком помнить о своей жизни на внешнем кольце.

Это было настоящее и очень гнетущее открытие. Светоч вообще был удивлен тем, как мало его интересовали очевидные вещи до сего момента. Все его мысли крутились вокруг рейтинга и способов его повышения. Еще его интересовала работа, в первую очередь открывающая доступ к новым удовольствиям. Потом шла еда и романтические отношения с суррогатными женщинами. И замыкала небольшой круг его интересов возможность участвовать в виртуальных симуляторах.

– Повышается уровень депрессивных гормонов. – Доложила ментаграмма.

– Какой хочу уровень, такой и поддерживаю. – Буркнул Светоч. – Это мое тело.

– Мы все часть целого…

– Заткнись! Вы меня исключили и, как мне кажется, навсегда. Я прав?

Ментаграмма, как обычно, когда от нее ждали ответа, промолчала. Коломбина показалась на дороге и остановила грузовик напротив.

– Ты как? – спросила она в открытую дверь.

– Все нормально, ничего не болит. – Светоч поднялся, отметив, что ноги еще ватные и забрался в кабину. – Поехали домой.

– Поехали.

Всю дорогу они молчали до самой кольцевой.

– Слушай, скажи мне, только честно, отсюда возвращаются в город? Ты знала таких людей? Я говорю, про коренных горожан, провинившихся перед МАКом. – Спросил Светоч.

Коломбина бросила на него пристальный взгляд.

– Я не стану отвечать на твой вопрос. – Ответила она. – Это между тобой и вашей конституцией. Я тут лишнее звено.

– Не отвечай, я и так все понял. – Светоч горько ухмыльнулся. – М-да, какие были планы на жизнь.

– А если это была иллюзия жизни?

– Какие у меня были планы на эту иллюзию.

Коломбина рассмеялась.

– Интересно было бы узнать.

– Это же личное? – Отмахнулся Светоч. – Хотя, какая теперь уже разница. Слушай, если интересно. Как я уже говорил, через год у меня были планы съездить в другой город. Потом я собирался поднять рейтинг еще выше и мне бы открылись доселе неизвестные развлечения…

– Горожане часто говорят про них, но я не понимаю, что это? – Призналась Коломбина.

– Это способ проведения досуга. Они бывают разными, но чаще виртуальные. Мы же все одиночки, нам удобнее сидеть дома. Я хотел чего-нибудь адреналинового или же романтического. На моем уровне все больше предлагали различные развлечения для расширения кругозора, погружение на дно океана, полет по орбите Земли. Интересно, но раз или два, а потом скукотища. Хотелось чего-нибудь бодрящего, чего МАК не очень одобряет. Он считает, что зависимость убивает гармонию. В предпочтении созерцательность.

– В этот раз не могу не согласиться с МАКом. Представляю, какими извращениями страдают люди, зная, что все останется втайне. Одни ваши куклы чего только стоят, фуу. – Коломбина сморщила нос.

– А что в этом такого? У нас кукла считается нормой. Она же полная копия какого-нибудь настоящего человека. Один в один.

– Фуу, не хочу больше этого слышать. Это все равно, что нарисовать на стене женщину и сношаться с ней. Вы – горожане, больные извращенцы.

– Так, тебе хотелось узнать мои планы на жизнь, а не комментировать их. Да, у меня была кукла, и я мечтал о ней каждый день. Миола умела не быть назойливой, в отличие от окружающих меня обыкновенных женщин.

– Вы разучились общаться друг с другом и потому казались назойливыми. Проще избегать друг друга, чем приспосабливаться. А я, по-твоему, тоже хуже куклы? – Коломбина со смехом во взгляде уставилась на Светоча.

Светоч осмотрел девушку с головы до ног.

– Еще два дня назад я бы точно сказал, что тебе далеко до Миолы. Особенно, когда ты ушла и не стала со мной разговаривать. Кукла себе такого бы не позволила. Но вчера, во время той шумной и развратной вечеринки я уже не мог быть в этом уверенным. Черноглазой танцовщице удалось что-то разбудить во мне…

– Мужчину, а не дамскую собачку, которая сношает все игрушки в доме.

– Умеешь ты найти нужные слова. Забыла, что я горожанин, а ты оттуда, из-за барьера. Не удивлюсь, если ты ела младенцев на обед. – Чтобы Коломбина не обиделась на его слова, он произнес их в шутливой манере. – Не все игрушки, а только одну.

– Если тебе интересно, то у меня в детстве тоже были куклы, но совсем не для этого.

– Все, хватит про куклы. Я уже понял, что образ жизни на внешнем кольце разительно отличается от городского уклада. – Рассердился Светоч.

– Как скажешь. – Коломбина пожала плечами. – А вот и моя работа. Тебье туда нельзя. Спасибо, что составил мне компанию.

– Это тебе спасибо. Теперь я знаю, что мне нельзя в город, а еще неплохо провел время. А ты, до которого часа сегодня работаешь?

– Ты что, решил пригласить меня на свидание? – Спросила Коломбина со смехом.

– Честно говоря, ни разу не был ни на одном свидании, даже не представляю, что там делают. Мы могли бы пройтись вечером вдоль улицы, полюбоваться барьером, если ты не сильно устанешь.

– Барьером? У меня от него нервный зуд. Конечно, к вечеру я устану в любом случае.

– Жаль. Я просто не знаю, будут ли у меня еще выходные.

– Нет, я не отказала тебе, ты неправильно меня понял, только идея с прогулкой показалась утомительной. – Призналась Коломбина.

– Мы можем посидеть в моем жилом отсеке, но он похож на конуру. – Предложил Светоч.

– Предупреждаю, я в первое свидание не сплю с парнями. Этим очень сильно отличаюсь от кукол.

– Я ничего такого и не предлагал тебе. – Светоч покраснел. – Посидеть, это значит посидеть и поговорить. Заказать ужин и съесть его вместе.

– Ты забавный. – Произнесла Коломбина с улыбкой.

Светоч не понял контекста фразы, но переспрашивать не стал. В его представлении забавными были щенки или котята, но никак не взрослый парень с намерением общаться.

– Иди, а то мне влетит за опоздание. Я и так выбилась из графика.

– До вечера? – Светоч выбрался из кабины и замер в ожидании ответа.

– Я буду в восемь. – Пообещала девушка. – Закрывай.

Светоч хлопнул дверкой и проводил грузовик взглядом. Он заехал в автоматически открывшиеся ворота и исчез за ними.

До своей «берлоги» Светоч шел довольно долго. Действие лекарств, выписанных ментаграммой закончилось, и он снова почувствовал слабость и легкую тошноту. Однако, несмотря на это и на докучающие мысли о коренном переломе жизни, депрессии не наблюдалось. Причиной тому, несмотря на сознательный протест, являлась очаровательная мулатка. После общения с ней у Светоча язык не поворачивался называть ее дикой. Между ним и ей не было ожидаемого недопонимания. А он на полном серьезе предполагал, что общение с дикарем равносильно общению с ребенком, только научившимся разговаривать. Коломбина обладала необходимой эрудицией, легко изъяснялась, даже несмотря на то, что язык горожан Тулсы был для нее не родной. Она оставила после себя легкое душевное волнение, никогда не испытываемое прежде. Оно совсем не походило на волнение, которое появлялось перед контактом с Миолой. То было обычное животное возбуждение, предвкушения сладострастия. В нем не было уважения, переживания радости и попыток вспомнить цвет и выражение ее глаз.

– Высокий выброс окситоцина и дофамина. – Казенно пробубнила ментаграмма. – В воду будет добавлено вещество, приводящее в норму уровень этих гормонов.

– Знаешь, от чего у меня случается депрессия чаще всего? – Спросил Светоч у докучливой программы.

– Нет, но интересно узнать.

– От тебя. От того, что кто-то постоянно разговаривает у меня в голове, советует, решает, знает обо мне больше меня самого. Меня это выводит из себя. Мне неприятно, что в моменты счастья ты мне начинаешь докладывать о скакнувшем уровне гормонов. Мне неинтересно знать это. Мне хорошо и я хочу зафиксировать это состояние у себя. А ты, неживая тварь, советуешь мне выпить притравленной воды, чтобы убрать чувство счастья. Привести меня в норму, в состояние вещи, у которой не бывает эмоциональных всплесков. Нет уж, я не стану пить воду из своего крана. – Рядом с жильем Светоча поливался газон из разбрызгивателя. – Я попью отсюда.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.