Тициана Ламзина
История Надежды

Прежде всего скажу немного о себе. Мне 44 года, мы живём вдвоём с дочкой-студенткой, а я работаю на «Скорой». В силу последнего обстоятельства я не люблю общения со случайными людьми и, признаюсь, стараюсь избегать ситуаций, когда приходится оказывать врачебную помощь. Однако что-то, видимо, внедрилось глубже, чем хочется самой, и пройти мимо не получается. Именно это заставило меня этим летом остаться рядом с женщиной, которая сидела на бревне у мощёной дорожки в лесу в Подмосковье. Мы с дочкой ходили по этой дорожке на озеро, засиделись, возвращались подполночь, в темноте. Было уже совсем пусто, тихо. Вдруг недалеко от нас раздался странный звук – кто-то вроде бы пытался нас позвать, и таким голосом, что мы включили фонарик и бросились искать. Увидели женщину лет 70-72, весьма приятной внешности, с ласковым голосом; ей явно сильно прихватило сердце. У меня с собой всегда небольшая аптечка, мы решили помочь и попробовать вывести женщину к шоссе недалеко оттуда. Она дала мне себя осмотреть, но идти куда-то не захотела. Я вызвала бригаду, определив наше положение по интернет-навигатору, и мы попытались почти понести её, но не хватило сил: я слабовата и сильно устала, а дочка у меня очень хрупкая, такая крошка-малютка, так что мы сели на месте и стали ждать. И вот тут женщина заговорила. Отказалась говорить полное имя, возраст и адрес, но вдруг сказала мне: «Я наверняка сейчас умру, а я человек очень верующий. Я хочу исповедаться, а вы, пожалуйста, послушайте.» Я не отговариваю своих пациентов, если они начинают выспрашивать меня, неужели они сейчас умрут, или нести подобную ерунду: я тут же перевожу их внимание на какой-либо важный вопрос, а разговор их отвлекает; и я сразу сказала: «Ну, конечно, говорите, я очень внимательно слушаю.» И она начала говорить, но вдруг остановилась. «У Вас хороший телефон? – спросила она. – Я вижу, у девочки планшет? Не могли бы Вы записать меня на аудио? Я Вас очень об этом прошу.» Заряд у планшета был ещё большой, и дочь согласилась и включила аудиозапись. Вот этот рассказ дословно.

«Меня зовут Надежда. Мой отец прошёл войну, брат тоже стал военным. Мать была учительница, потом преподавала в педтехникуме. Мой отец умер от инфаркта, очень внезапно, и это было очень страшно. В доме вдруг стало словно черно. Мы будто стали в трясине тонуть. Все разговоры матери были о смерти, и брат сказал, что уходит жить в общежитие при своём военном институте. Я словно одна осталась. Мать не давала мне ни с кем встречаться, только в школу и в музыкалку меня отпускала: всё остальное считала грехом, потому что отец так недавно умер… Но прошло полгода, потом год, два! А мне – только 17 лет! Мне казалось, я с ума схожу! Мать вышла на пенсию по инвалидности – у нее тоже стало постоянно болеть сердце, и она села дома. И круглосуточно – разговоры о смерти. Про родственников, знакомых, соседей, про чужих – как и от чего умерли, сколько промучались, как теперь плохо их близким… И поучения: как надо чтить умерших!..

Я возненавидела сперва саму мать, потом отца – за то, что посмел умереть и бросить меня с этой сволочью, потом и брата, за то, что сбежал из дому, живёт с друзьями, ездит по всей стране по командировкам, а я тут сижу и слушаю этот бред. У меня не стало никого из подружек – мать всех отвадила, а соседи стали на нас оглядываться. Я не знала, почему, но знала, что из-за матери. Я её видеть не могла! Но это сейчас можно запросто сбежать из дому, пойти найти жильё и работу и жить в своё удовольствие. В те годы всё было другое. Я кончила школу и поступила учиться в Москву, стала ездить на учёбу, просиживала до вечера по библиотекам. Мой отец был очень порядочный и очень гордый человек – я не могла «гулять», внутри при одной мысли всё протестовало. Но я изыскивала средства торчать вне дома как можно дольше. Дома мне казалось, что я на кладбище…

В библиотеке я познакомилась с молодым человеком, тоже студентом. Он мне не очень-то и понравился, но это был серьёзный человек, и учился в МГУ, и с ним было интересно говорить. Он был на 2 года старше, хотя казалось – на 10. Мы не очень подходили друг другу, но я сама решила навязаться ему: я надеялась, что если мы сойдёмся и поженимся, ему дадут в общежитии семейную комнату, и я уйду из дома. Я рассказала ему – не обо всём, но хоть о чём-то. Он очень удивился и ответил: «С удовольствием женюсь, но ты просто дура, а твоя мать – сумасшедшая». Я подумала об отце и хотела обидеться, но испугалась, что мой парень не захочет выяснять отношения и перестанет со мной встречаться, и промолчала.

Скоро я вышла за него замуж. Моя мать прямо на свадьбе закричала мне, что я предаю отца и её, а брату мой муж не понравился: он хотел, чтобы я вышла за офицера. Про мужа говорил: приезжий выскочка! Но муж закончил МГУ с красным дипломом, пошёл работать в солидный НИИ и начал писать диссертацию, так что я не обращала внимания на их выпады: мне казалось, я наконец-то свободна и счастлива…

Но вскоре и я закончила учёбу, мы жили в общаге, муж мотался из командировки в командировку, меня взяли лаборанткой в НИИ в Москве, и мы еле находили деньги на еду. Мой муж оказался очень жёсткого характера человек, мне с ним стало безумно трудно, а совета спросить не у кого, и мы без конца грызлись. А потом родились дети. Близнецы, мальчик и девочка, и я… Да, они были очень похожи на меня саму, а я похожа на своего отца… Но я их дико возненавидела. А муж был так рад, что у него и дочь, и особенно сын! Мне так хотелось сделать ему побольнее! И я придумала ужасную вещь. Я сделала вид, что поскользнулась и уронила своего мальчишку в роддоме так, что он сильно повредил голову, – его положили в реанимацию… А я пошла поговорила с врачихой, поехала домой и привезла ей кое-что из вещей, которые мать думала, что хранит втай от нас с братом. Это был золотой гарнитур и кольцо, они стоили жутких денег; отец мне показывал их, когда мне было 10 лет. Он мне сказал, что, когда я выйду замуж, он мне их подарит… Как же, подарил мне кто-то что-то! Но я знала, где что лежит. Мать думала, что я в роддоме, а я приехала и взяла их и привезла врачихе и отдала… за услугу. Муж-то был в командировке, я ему туда только позвонила…

Эта женщина как-то что-то устроила с моими документами. Я сама понятия не имею как и что, но ведь меня это и не касается: я же ей отдала золото не за то, чтобы самой всё сделать, согласитесь? Но когда меня выписали, у меня был только один ребёнок – девчонка. Я вообще не выясняла, что стало со вторым – мне это было всё равно, я их обоих ненавидела.

Нам скоро стало негде жить, но муж не мог снять нормальную комнату – всё было переполнено. Встал вопрос: уезжать ему из Москвы, бросать перспективный институт и т.д., или нам переехать ко мне, то есть к матери. Его родные жили в Волгограде и происходили от поволжских немцев. Только его младшая сестра тоже приехала учиться в Москву, но я ни разу её не видела – мне это было неинтересно. Мы переехали ко мне… И началось снова, только по-другому. Теперь шли нападки на мужа, который якобы гуляет, мать устраивала скандалы и истерики, в финале которых шла «Скорая» и стоны «Умираю, это всё из-за вас!» Моей дочери говорилось, что она дура поганой немецкой породы, она визжала от ужаса, глядя, как бабушку уносят на носилках, весь подъезд стоял и слушал…

А я шла к машине «Скорой» и думала: как же я хочу, чтоб вас всех троих вот так же вынесли – и чтоб больше я вас не видела!!!

Скоро муж мне заявил: с меня хватит. Я уже устала его терпеть не меньше, сказала: скатертью дорога, и он уехал, но подал в суд: забрать дочь к себе. В те времена мать, которая отдаёт ребёнка отцу, который сам ушёл, – это уже не мать, её и с работы погонят, и уважать перестанут. Мы судились несколько лет, и за это время произошла странная вещь. В соседнем доме поселился холостой капитан из местной военчасти, взявший из детдома мальчишку-сироту. Они с моей дочерью мигом сдружились, начитались летом сказок про витязей-побратимов и подобную чушь, и назвали себя братом и сестрой. И при этом были очень похожи… Настолько, что когда они бегали всюду вдвоём и назывались «братом и сестрой», все были уверены, что они близнецы. Странно, правда? Но я не верю в совпадения. Я ничего не стала выяснять, с этим капитаном даже знакомиться не стала, хотя в школе дети оказались сперва в одном классе. Я свою дочь перевела, но они всё равно дружили, хотя я ей запрещала, скандалила. Но у неё очень изворотливый характер, она рано научилась лгать, так что я всё узнавала слишком поздно. А слушаться меня она никогда не желала. В этом она была очень похожа на своего отца, и я её ненавижу.

Наконец, от претензий мужа я избавилась. Он стал делать карьеру, ему стало не до ребёнка, он от меня отстал и только платил алименты. А я завела, наконец, подругу, а с ней – нормальных знакомых. На работе в НИИ я стала младшим научным сотрудником – это звучит солидно, но платили за это копейки, и я жила на алименты на дочь. Я ей не занималась: по примеру подруг я захотела, наконец, нормальной жизни. Моя мать водила её в музыкалку, по кружкам, требовала моего участия в воспитании. Я же посылала их к чёртовой бабушке, и в доме была только ругань и крик. Тогда я стала водить друзей к себе: мать стеснялась скандалить при чужих людях, если это не соседи. А я всем открыто говорила: она сумасшедшая, так что не слушайте, и они смотрели на неё и улыбались, и она всё понимала! Но скоро я поняла, что она мне стала по-настоящему мешать. Я решила выйти замуж: моя подруга вышла очень удачно, у неё стало очень много денег, машина! В начале девяностых это была такая редкость! И я решила: я ещё молодая, красивая женщина, с образованием, приличной работой, со своим жильём. Да, у меня, к сожалению, есть ребёнок и мамаша, но моя дочь через несколько лет уже закончит школу, и я сделаю всё, чтоб выпереть её в какое-нибудь училище с общагой подальше от дома!

Оставалась мать. Она мне мешала. Слишком сильно мешала. Я познакомилась с одним неплохим мужчиной, потом с другим… Но при попытке пожить у меня всё летело к чертям, и они от меня просто сбегали! Меня это взбесило. И я решила действовать сама.

Я редко виделась со своим братом, но тут я ему позвонила, мы встретились, и я попросила его привезти из командировки лекарства, которые у нас тут якобы не достанешь. Я сказала, что матери совсем нехорошо с сердцем. У неё во время моего развода и суда был лёгкий инфаркт, вот я и сказала, что боюсь новой беды.

Брат оказался понятливей, чем я хотела. Последние годы он к нам толком не приезжал, но я знала, что он постоянно пьёт, и у него даже на службе из-за этого неприятности. Я надеялась, что он давно уже пропил все мозги и ничего не сообразит, но он уставился на меня и сказал: «Она стала тебе мешать? Ты хочешь от неё избавиться!» Выругал меня и ушёл, и больше даже к телефону не подходил. Но я всё равно решила: пошёл к чёрту! Даже если он потом что-то ляпнет, кто поверит запойному алкашу?! А я сделаю всё как следует, и всё будет как надо…

Я стала подмешивать матери в питьё сердечное тонизирующее, которое ей было запрещено. Через три месяца у неё случился второй инфаркт, тяжёлый, и кардиолог сказал, что в таком возрасте надежды невелики. Добавил, что не понимает причин такого резкого ухудшения. Но я ему объяснила: она постоянно ругается с внучкой, та хамит и не слушается, закатывает истерики, а бабушка слишком сильно на этот счёт переживает, вот и всё. Врач только руками развёл: надо бы девочке разъяснить, и прочее, и прочее…

Через месяц мне привезли с работы лекарство, которое я попросила: наша сотрудница ездила в Германию и там его купила. Мать удивилась моей заботе и стала пить эти капсулы, но я с ними успела кое-что сделать. Я выпотрошила из большей половины из них порошок, который в них был, взяла те таблетки, которые ей были противопоказаны, раздавила в пыль и пересыпала туда. Капсулы были хрупкие, их края ломались, но я старалась и всё-таки сделала всё аккуратно. У матери была привычка: она все свои лекарства доставала из пачек и пересыпала в старые немецкие флакончики, которые ещё отец после войны привёз. Эти капсулы я сама ей туда положила, она, дура, даже «спасибо» мне сказала… И через две недели я от неё уже избавилась!!!

Только мой брат догадался, что произошло. Я ему позвонила, он приехал… И прямо в прихожей рявкнул: «Ты всё-таки это сделала!!!» Хотел уже выскочить на лестницу… Но тут выбежала моя дочь. Бабку нашла мёртвой она и очень испугалась, услышала, что я звонила своему брату, очень его ждала. И вот сейчас бросилась ему на шею, расцеловала… И он заткнулся и никуда не пошёл, ничего ни говорить, ни делать не стал. Но перестал приезжать и звонить, и после похорон я его не видела лет восемь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.