Виктория Вишневская
Возьми меня в долг

Глава 1. Часть первая

– Виола, это катастрофа!

Я оборачиваюсь на оклик сестры.

– Меня уволят! Нет, убьют, – верещит, а я не понимаю, в чём дело. – Что я только наделала?

– Успокойся, Камилл, – встаю со стула, и иду к девушке, голос которой показался мне заплаканным. – Ты как всегда нагнетаешь.

Или нет?..

На её глазах наворачиваются слёзы. Лицо с каждой минутой все краснеет, а губы продолжают кровоточить от той силы, с которой старшая сестра прокусывает их.

И это не на шутку пугает меня. Она редко плачет, хоть и нежная. В исключительных случаях. В последний раз на похоронах матери, а что теперь?..

Но она не отвечает. Закрывает лицо ладонями и оседает на кожаный неудобный диван в ординаторской.

Меня не должно здесь быть, но мой рабочий день закончился, поэтому ничего плохого не произойдёт.

Сажусь рядом с ней, обвиваю за хрупкие и подрагивающие плечи.

– Я уверена, это мелкая проблемка.

– Мелкая?! – восклицает, убирая руки от своего лица. – Моя ученица вколола не тот препарат пациенту! Понимаешь? Не тот!

Я всегда думала, что сестра преувеличивает.

Но сейчас я понимаю… Нет. Это катастрофа.

Перепутать ампулы, миллиграммы – самое страшное, что может случиться в профессии врача. Как и поставить неправильный диагноз.

Из-за этого жизнь человека может внезапно прерваться. И это, безусловно, вина врача.

И хоть эту ошибку допустила подопечная Камиллы, вся ответственность всё равно ляжет на последнюю. Она не проконтролировала её.

И… Скорее всего, если пациент и выживет… Он имеет право подать заявление в суд. Лишить работы. Любимого дела. Ещё и придётся выплачивать за моральный ущерб. Деньги, которых нет.

Но, может, всё ещё не так плохо? И удастся договориться?

– Кому и что она вколола? В каком он сейчас состоянии?

Эти ходящие ходуном плечи и громкий всхлип обозначают одно – всё плохо.

– Кёлеру, – холодный пот прошибает всё тело. Волоски на руках встают дыбом, пульс учащается.

Это невозможно. Почему именно он?

– Препарат безобидный, но у Кёлера на него аллергия. Его сын меня убьёт и следом отправит за своим отцом, если он вдруг того…

– Почему она вообще была у него в палате? – восклицаю, резко вставая с дивана. Один вопрос – зачем?! – Как ты могла додуматься пустить практикантку в палату к такому влиятельному человеку?! Ты и меня к нему не подпускала!

Да, я только что окончила университет. Проработала в регистратуре около полугода, читала методички, хотела набраться опыта. Приехала к тёте в частную клинику в Германии, чтобы перестать записывать бабушек и дедушек на приём и искать медицинские карты по полкам! Хотела учиться.

Но ни сестра, ни тем более тётя не позволили мне взять ни единого пациента.

Я здесь полгода, а Лэнг… От силы пару месяцев!

Мне не то, что обидно, я в диком замешательстве!

– Не кричи! – я понимаю, что ей плохо и без меня, но не могу сдержать эмоции. Я из кожи вон лезла, чтобы заслужить их доверие! Но нет, я опять сижу на телефоне, иногда работаю «подай-принеси», но ни разу не сделала и банального укола. Хотя, чёрт!

Почему я сейчас думаю об этом, а не о том, что у нас в палате где-то умирает пациент из-за халатности врача?

– Так вышло! Поступил новый больной с ранением в ногу. У него была потеря крови! И пока я разбиралась с ним, поручила сделать Лэнг укол! Точно сказала, какой препарат колоть, но она…

Лоханулась.

– И что теперь?

Я пока отодвигаю свою обиду на задний план. Ладно, моё время ещё не пришло. У нас на кону жизнь влиятельного человека, из-за которого клинику могут закрыть.

В первую очередь пострадает материальная составляющая старшей Логиновой.

И, конечно, жизнь человека в опасности!

Как представлю, что из-за оплошности умрёт человек… Начинаю всех проклинать.

– Не зна-а-аю, – воет, и опять закрывает лицо руками. – Отключился двадцать минут назад. Откачать пытаются! Если не получится, Виол, я не знаю, что и делать…

Я не дослушиваю её истерику.

Встаю с дивана и вылетаю из ординаторской. Бегу по коридору в сторону палаты Кёлера. Вряд ли Камилла сейчас способна говорить. Лучше уж узнать всё самой.

Вся клиника стоит на ушах из-за этого инцидента.

Не успею добежать до нужной палаты, как слышу разъярённый голос какого-то мужчины. Впереди высматриваю молодого, что-то орущего человека и свою миниатюрную тётю, которая, сжавшись под криком, пытается ему ответить.

– Вы хоть понимаете, что наделали?! Мой отец умирает, а вы всего лишь приносите свои извинения?!

– Господин Кёлер, – Логинова не поднимает взгляда от пола, виновато опустив голову вниз. – Мы делаем всё возможное. Пожалуйста, наберитесь терпения. Медсестра, делавшая укол, обязательно будет наказана и с вашим отцом всё будет в порядке!

Я не рискую подходить в этот момент к тётушке. Её и так шатает из стороны в сторону. И хоть любопытство сжирает меня изнутри, остаюсь стоять чуть поодаль, прислушиваясь к их разговору.

– Я хочу увидеть эту безмозглую бабу и мерзавку, не умеющую поставить обычный укол!

Даже я сжимаюсь от этого крика. А я ведь стою неблизко.

– Х-хорошо, господин, если вы так желаете. Через полчаса, когда…

– Сейчас! – Логинова-старшая, как и я, чуть не подпрыгивает на месте от злых и яростных ноток. Тут же разворачивается, срывается с места и бежит в ординаторскую.

Я не думаю. Перехватываю её на полпути за руку. Заглядываю в глаза, полные отчаяния, когда она поднимает их на меня в испуге.

– Виол? Не до тебя! – отмахивается, и пытается бежать дальше. Не даю ей уйти. Вцепляюсь в рукав белоснежного халата.

– Тёть, что ты делаешь? – пытаюсь её остановить. Нельзя, чтобы Камилла шла к этому мужчине. Она у меня слабенькая, хрупкая. Особенно сейчас, когда гормоны берут верх. – Кама беременна. Ей стресс сейчас ни к чему. Ты ведь как врач всё это прекрасно знаешь!

Логинова резко останавливается, выдирает руку из моей цепкой хватки.

– И что ты мне прикажешь делать?! – я понимаю, что сейчас она на эмоциях, но я съёживаюсь. На меня давно никто не кричал.

– Я пойду, – выпаливаю, не раздумывая

Камилле нельзя. Она и так порой сидит на капельницах. Недавно развелась с мужем, и теперь будущая мать-одиночка. Стресс ей не нужен. У неё и так слабое здоровье.

Удивление и надежда мерцают в мокрых глазах. Сердце болит от этих слёз.

– Нет уж, сама пойдёт! – всё же решает и делает по-своему. – Какой бы я хорошей ни хотела быть тёткой, но, милая, это врачебная ошибка! Я должна это сделать, несмотря на то что она моя племянница! Тем более, Август знает Камиллу в лицо! Оставь!

И всё же она выдёргивает свой рукав.

Зло топаю ногой, раздражённо цыкаю и смотрю в хрупкую спину тёти, которая стремительно несётся по коридору.

Плохо дело…

Кама ранимая. Может и расплакаться, особенно сейчас, когда гормоны берут верх. И ничего не сможет ответить Кёлеру.

Чёрт, и он ведь знает, как она выглядит…

И от этого становится ещё страшнее. Тревожнее.

Опираюсь ладонями о стойку.

Выравниваю сбившееся от волнения дыхание. Минутная паника заставляет задохнуться. Сжать от бессилия ладони в кулаки. Впиться ногтями в кожу.

И только потом прийти в себя.

Когда теряю контроль, единственное, что помогает мне – хоть какая-то боль.

Взгляд неосознанно цепляется за еле видимые полосы на запястьях.

Вздыхаю, одёргиваю задравшийся рукав рубашки и поворачиваюсь в сторону, когда вижу провинившуюся Лэнг и сестру. Та смирилась со своим положением, и понимает, что всю ответственность придётся брать на себя.

Они проходят мимо меня, но я не отстаю. Следую за ними. Из-за суматохи в коридорах никто меня не замечает.

И когда они подходят к кабинету, где их ждёт Кёлер, дёргаю ученицу за руку, отстраняя от двери. Благо она заходит последняя, и я успею оттащить её в сторону и зайти в кабинет сама.

Затихаю. Но ненадолго.

Тётя решает проверить Лэнг и оборачивается. Глаза медленно выскакивают из орбит. Чувствую на себе всю её злость, но ничего не могу с собой поделать.

Мне тоже страшно. Так сильно, что коленки трясутся. Если бы накосячил другой врач, я бы её никого не защищала. Но здесь… Протеже сестры. Вся ответственность ляжет на неё.

Всё будет хорошо!

В следующие минуты мы уже стоим в просторной палате вшестером. Он уже и юристов с собой двух притащил.

Плохо дело.

– Кларисса, оставьте нас наедине. Я поговорю с ними лично.

Сглатываю, потому что смелой я являюсь до тех пор, пока Логинова не мажет по нам соболезнующим взглядом и не уходит из кабинета.

– Вы понимаете, что вы сделали, когда доверили этой криворукой иглу? – начинает, когда в кабинете мы остаёмся впятером. Кама не смотрит в мою сторону, пока этот человек брызжет слюной.

Проглатываю все обвинения молча.

Я понимаю его злость. Точно также у нас погиб отец. По вине врачей. И от этого ещё хуже и обиднее. Потому что мы все втроём испытываем те же самые чувства, что и сейчас сын потерпевшего.

– Д-да… – сестра не пытается ничего отрицать. На её месте я бы отреагировала точно так же. Мне самой не по себе от всей этой ситуации.

– Так, ладно, – запускает пятерню в волосы. – Я предлагаю вам ультиматум.

Что? То есть?

– Вы, как ответственная за это дело, выполните моё поручение. Оно будет не из простых. Возможно, аморальным. Но мне как раз нужна молодая женщина. Взамен я не буду подавать на вас в суд.

Она не успевает и спросить. Перебиваю её, как только слышу, что он задумал. Что-то плохое.

И понимаю, что лучше бы я стояла и молчала, но…

– Простите, – подаю голос. Отчего же он так дрожит?

Кама удивлённо переводит взгляд на меня. Не ожидает здесь увидеть, но я не сдаюсь.

– Это я перепутала препараты. Мне и отвечать за это дело…

Мужчина прищуривается. Окидывает меня изучающим взглядом.

Как будто мы два товара, и он выбирает, какой ему выгодней.

– Хм, решили взять всё же всю вину на себя? Похвально. Камилла, идите, мы поговорим с…

– Виолетта, – представляюсь. Хоть, скорее всего, это не нужно.

Кёлер усмехается.

Сестра хватает меня за руку, дёргает на себя. Наклоняется и злобно шепчет мне на ухо, чтобы услышала только я:

– Ты чего творишь?!

Я только толкаю её чуть в бедро. Говорю жестом уйти.

И она бы не ушла, если бы не этот уничтожающий взгляд мужчины впереди меня. Жуткий он. Улыбочка подозрительная. Страшная и коварная.

– Камилла, идите. Нам с вашей сестрой нужно поговорить.

Что?

Как он узнал?! Мы ведь даже непохожи! И я специально сняла бейджик с именем!

И пока я стою и не могу поверить в его слова…

Мужчина упивается моим удивлением. Кама колеблется и неуверенно выходит из кабинета, поглядывая на меня.

И когда дверь закрывается и мы остаёмся вчетвером… Начинаю бояться.

– Вы же сказали, что мы будет говорить один на один, – внезапно появившееся спокойствие в глазах мужчины не даёт мне расслабиться.

Он только что орал на нас, обвиняя почти в трупном состоянии его отца, а теперь… Ухмыляется.

Садится безмятежно в кресло и оттягивает удушающий галстук в сторону.

– Мои юристы – часть меня. Они промолчат, – это объяснение мне не по душе. Но не рыпаюсь. Я здесь не в том положении, чтобы сопротивляться.

Убираю за спину руки и сдавливаю ногтями один палец. Чтобы привести себя в чувства в случае чего.

– Начнём. Скажу честно. Пока мой отец лежит без сознания, уплывают сотни тысяч евро. Фактически сейчас вы пропускаете деньги как воду через растопыренные пальцы. Это, безусловно, неприятная ситуация. И меня волнуют сейчас только деньги.

Как? А здоровье отца?

– У меня их нет, – выпаливаю честно и отчаянно. Глаза лезут на лоб, потому что мужчина прямым текстом говорит дать ему на лапу. И я сделала бы это, но… Откуда у меня деньги? Только если у тёти занимать. Но не думаю, что их хватит.

– Я знаю, – отвечает самоуверенно, рассматривая свои ногти. – Поэтому… Предлагаю вам их отработать.

Губы размыкаются в немом вопросе. Аморальное поручение, да?

– Мы закроем глаза на этот пустяк…

Пустяк? У него отец умирает на койке! Да, по вине специалистов, но разве можно быть таким равнодушным?

– Не просто так, конечно, – эта фраза заставляет сглотнуть ком в горле. – Я не подам на вас в суд, а взамен… Вам всего лишь нужно будет отвлечь внимание одного мужчины.

Глава 2

– Что? – вырывается. – Отвлечь мужчину?

– Да, – подтверждает мои опасения. Как?… Как я буду отвлекать? – Около двух часов. Мне неважно как: разговорами, созданием проблем, или же сексом.

Сглатываю от последнего.

Если бы он предложил это моей беременной сестре… Это было бы ужасно. И хоть сейчас мне страшно из-за этого предложения, понимаю, что всё сделала правильно.

Но чёрт?…

Как теперь самой выпутаться из этого клубка неприятностей?

– Завтра. На место вас сопроводит мой человек, даст все остальные указания. Оденьтесь как-нибудь соблазнительно. Все мужчины падки на женскую красоту. У вас она… Имеется.

Я должна смущённо покраснеть, но не в этой ситуации.

– Что если… – губы пересыхают от волнения. Хочется пить, высушить бутылку с водой до дна. Ладони слегка подрагивают. – Что-то пойдёт не так? Или… У меня не получится?

– Нуу, – пожимает плечами. Отвечает непринуждённо. Легко. – Тогда буду вынужден взять плату с тебя. Придётся немного поработать. Долг всё капает. Не получится – встрянешь в ещё большие деньги. Но ты их быстро отработаешь…

Он жадно и медленно, испытывая мои нервы, осматривает с головы до пят. Останавливается на бёдрах и поднимается взглядом по талии к груди. Хочется прикрыться, замотаться в белых халат сильнее.

– На пару с сестрой, – ухмыляется.

Последняя фраза звучит как приговор. Отрезвляюще. Будто головой окунают в холодную воду.

– Но как же… – ком застревает в горле.

– Хочешь отказаться? – вздёргивает брови. – Тогда готовь бабки, милочка. Смерть моего отца многого стоит. Скажи спасибо, что я не так сильно горюю, если вдруг он умрёт. Но… Ты стоишь, а деньги капают. Поэтому, хочешь прикрыть задницу своей сестрёнки и той криворукой неумехи будь готова завтра в шесть.

Я всё равно не шевелюсь. Своими словами он буквально заставляет прирасти к полу. Откуда он вообще он знает об этом? Понял за пару минут. Даже то, что мы сёстры.

Мы не похожи. Да, есть что-то общее, но… Нас тяжело назвать сёстрами. У нас разные отцы.

– Х-хорошо, – голос надрывается. У меня выхода нет. – Где мне?..

– За тобой заедут. Не опаздывай.

Я не спрашиваю, куда заедут и откуда он знает мой адрес. Это бессмысленные вопросы, на которые он вряд ли ответит…

***

– Спину выпрями, не сутулься, – диктует мерзкий старик, лапая меня рукой за бедро. – Раз уж одеться нормально не смогла, возьмёшь хоть грацией, фигурой, и умом. Если они у тебя вообще есть.

– Перестаньте меня оскорблять, – не выдерживаю.

То и дело всю дорогу до бильярда, где мы сейчас находимся, я терпела нападки в свою сторону.

То сижу не так, то платье, которое я надела, слишком длинное. Мне что, надо было его обрезать, чтобы трусы были видны?

Серьги – дешёвая бижутерия, а макияж слишком скромный. Туфли недостаточно высоки, а волосы прикрывают длинную и тонкую шею.

– Нет, чтобы найти нормальную бабу, они…

Я почти его не слушаю. Оглядываюсь в испуге, не зная, куда деть свой взгляд.

Здесь мало людей, но что-то не даёт мне покоя. Буквально напрягает.

Я знаю, что бильярд более мужская игра, но… Почему здесь нет ни одной девушки? Я видела здесь только двух женщин пока шла, и то… Это был обычный персонал. Официантки, и совершенно не в этом зале.

И когда мы останавливаемся у следующей комнаты, нервно сминаю клатч в пальцах. Потому что совершенно не знаю, что меня ждёт за этой дверью.

– Пошли, – приказывает старик, толкает преграду внутрь и заводит меня в помещение.

На всякий случай, пока я ехала сюда, скинула адрес тёте, чтобы она знала, где искать мой хладный труп. Ощущение, что сегодня из этой бильярдной меня вынесут вперёд ногами.

Но я ошибаюсь, когда думаю, что это комната. Балкон. Мужик выводит меня именно на него, опирается на поручни и кивает вниз.

Подмечаю прямо недалеко от нас лесенку.

– Смотри сюда, – указывает вниз головой. – Справа у стены, видишь, мужик стоит? Тебе он нужен.

Я рассматриваю человека, из-за которого собственно и здесь.

Красивый. С тёмными короткими волосами, жёсткими чертами лица, рассмотреть которые не могу из-за темноты и танцующего разноцветного света. Слегка небритый, но эта щетина ему безумно идёт.

Он дико притягательный. В этой белой рубашке, узких брюках и тёмных ботинках. Рукава рубашки закатаны по локоть, позволяя рассмотреть витиеватые вены, которые видно даже в темноте. Запястья, одно из которых перетянуто часами. Загорелая кожа, в отличие от его друга, что стоит рядом. Пальцы украшены кольцом.

– Что? Слюни потекли? – эти мерзкие слова отвлекают от рассматривания моей цели. Может… Будет не так неприятно вести с ним контакт? – Это к лучшему. Сейчас спустишься вниз, навяжешься на игру. Охмуришь, уведёшь в любую другую комнату и заставишь его позабыть о реальности. Понятно объясняю? Два часа. Не даёшь ему ответить на звонок.

Я киваю, хоть и совершенно не хочу этого делать.

– Иди, и ничего не напутай. Я не смогу тебя проконтролировать, поэтому… Без ошибок, девчонка! Не дай ему понять, что ты там не просто так.

Мне становится страшнее ещё больше.

Два часа наедине с мужчиной.

Чем я могу его заинтересовать? Чтобы ещё и увести от других?

Лекциями и конспектами из медицинского?

Он уснёт, и я спокойно посижу рядом все два часа, умирая от скуки. Но чувствую… С таким подходом он прогонит меня сразу же, как только я открою рот.

Но мне нужно всё сделать так, чтобы дело не дошло до интима. И мне легче будет, если я его чем-нибудь ударю и оглушу. Поспит немного. Он, может, занятой, спит мало, а здесь я… Помогу ему.

И опять всё не то.

Старикашка сказал, чтобы он ничего не узнал.

Чёрт! А не мог сразу сказать? Я бы снотворное с собой взяла, или вроде того… В его же ведь интересах усыпить его!

Не время думать об этом, Виол.

У тебя сейчас проблема посерьёзнее.

Сыграть роковую женщину, что сведёт с ума любого мужчину.

Да только вот я… Не совсем подходящая кандидатура на эту роль.

Кама бы подошла побольше, но… Ей нельзя здесь находиться. По крайней мере, потому что здесь всё пропитано алкоголем и табаком.

Тут же задохнуться можно… Я уже это делаю.

Или это не из-за дыма?

А из-за того, что спускаюсь медленно по лестнице. Подмечаю свою цель, направляюсь к ней. Почти подхожу к намеченному мужчине.

Он уже успел отойти от стены и подойти к своему столу. Ладонями опереться о его край и начать наблюдать за игрой друзей. Ждать своей очереди на удар.

Незатейливо подхожу к ним, сама понимая, как выгляжу со стороны. Нелепо и глупо.

Но перспектива отрабатывать своим телом сотни тысяч евро, если не больше, меня не радует.

Поэтому страх и волнение засовываю глубоко и надолго. Поднимаю аккуратно руки и тянусь позади к молнии на платье, чуть опуская собачку вниз.

Не свожу взгляда с мужчины, который продолжает незаинтересованно, ради галочки, смотреть за игрой.

Пытаюсь не спалиться, пока все игроки спокойно наблюдают за ударами и шарами.

Опускаю руки, убеждаюсь, что меня никто не заметил и непринуждённо подхожу к их столу. Точно к цели.

– Извините, – отвлекаю его виноватым тоном.

Он не спешит. И это нервирует.

Но поворачивается, смотрит на меня своим ледяным взглядом.

Серые глаза, которые с трудом рассматриваю в темноте, будто светятся.

Морозная стужа летит в мою сторону и покрывает тело инеем.

Я уже начинаю сомневаться в своих действиях, но… Нет. Пути назад нет.

– Простите, что отвлекаю, – натягиваю скромную улыбку. Пока в голове закрадывается неудачная мысль. Он настолько равнодушно смотрит в мою сторону, что кажется, сканирует меня взглядом. Читает всё, что находится у меня сейчас в черепушке. И готов послать куда подальше. – Мне очень неловко.

Как хорошо, что хотя бы это чувство не приходится изображать!

Мне действительно неловко. Смущение бьёт ключом к щекам. Потому что помимо леденящего взгляда… Незнакомец красивый. Очень. Особенно вблизи, когда вижу его не сверху вниз и вдали.

– Не могли бы вы застегнуть мне молнию на платье? Расстегнулась, не могу дотянуться, – глупая идея, которая не сработает.

А что потом, Виол? Скажешь спасибо и уйдёшь?

Надеюсь, что что-нибудь придумаю.

– Поворачивайся.

От этого тона и голоса мурашки коликами бегут по спине. Вкрадчивый, хрипловатый и бесстрастный. Немного резковат, твёрд.

И мужчина явно намерен покончить со своей проблемой быстро.

Разворачиваюсь, как можно быстрее, а сама сгораю от стыда, когда показываю ему полуобнажённую спину.

Улавливаю тихие смешки, и даже его друзья кажется мой подкат слегка неудачным.

Закусываю губу, а сама соображаю, что делать дальше.

Но не могу и составить примерный диалог. Его пальцы уверенно смыкаются на месте, до куда расстегнула молнию.

Касаются замка, пройдясь по позвонку. И это одно, мимолётное касание вызывает волну тревоги во всём теле.

Секунда и всё прекращается. Всё это время не дышу, и даже не думаю о плане.

И когда горячие ладони пропадают с тела, не знаю, что и сказать. Поворачиваюсь обратно и опять съёживаюсь под этим холодным и диким взглядом.

– С-спасибо, – голос отчего-то дрожит. Он кивает, хватает кий, который отложил чтобы помочь мне и возвращается к игре.

И это всё?

То есть – конец?

У меня ничего не вышло?

Да, план недейственный… Но мог хотя бы задержаться на минуту?

– А присоединяйтесь к нам, – внезапно разносится с другой стороны стола. Перевожу всё внимание на мужчину и узнаю в говорившем человека, с которым моя цель вернулась к столу.

И знал бы он, как я ему сейчас благодарна!

Без него стояла и мялась бы как школьница у доски!

– Нам как раз не хватает женского внимания, – ухмылка озаряет его смуглое лицо.

– Я-я не уверена, – обхватываю себя руками, закрываясь. – Я плохо играю в бильярд.

И не умею врать. Я уверена, что мне нужно остаться здесь, но если быстро соглашусь… не подозрительно ли?

Господи, во что я только ввязалась? Но Кама точно не справилась бы. И пришлось бы тогда… Нет, нет. Этого не будет.

– Рихтер научит, – стреляет взглядом на мужчину, стоявшего рядом со мной.

Так значит, Рихтер… Фамилия ему подходит. Благородное. Он и движется также. Грациозно, с какой-то изюминкой. Сдержанный. Непоколебимый. Как и присуще всем судьям.*

Взгляд только пугающий. Обо всём говорящий. Первая его реакция на меня – раздражение. Отвлекла его от игры.

– Ты же не против, друг?

Последнее слово сказано с издёвкой. Но не обращаю на это внимания.

Замираю и прислушиваюсь. Музыка летит мимо ушей, как и бешено стучащее сердце. От его ответа сейчас станет известно… Окажемся ли мы с сестрой в безвыходной ситуации, или же выйдем сухими из воды.

И когда он кидает следующие волнующие меня слова – сердце останавливается. От его приговора. *Рихтер (обозначение) – судья.

Глава 3

– Пусть.

Одно слово. Пять букв. А сколько облегчения он приносит в мою душу.

Слегка расслабляюсь и натянуто улыбаюсь.

Полдела сделано, осталось не накосячить.

– Тогда… Я пока посмотрю, если вы не против, – пытаюсь, чтобы тон казался непринуждённым. Но на самом деле трясусь под этими взглядами.

Их шестеро. Зал небольшой, за другими столами ещё игроки. Но один из них уже засобирался на выход.

И меня пугает тот факт, что… Здесь одни мужчины. Захотят изнасиловать – утащат, и пикнуть не успею.

Где они… Шесть бугаев и я. А мне ведь нужен всего лишь один…

Тот, кто совершенно не обращает на меня внимания. Полностью поглощён игрой.

Меняет кий из вертикального положения на горизонтальный. Наклоняется. Смотрит на шар со своего угла обзора, и уверенно ударяет по белому мячу, который несётся от одного шара к другому. И те успешно попадают в лунки, через сложный путь.

– Я в тебе не сомневался, – усмехается его товарищ. – У вас будет хороший учитель… Как зовут прелестную леди?

Он вздёргивает вопросительно бровь.

И я тушуюсь. Сказать своё имя, или же…

– Жанна, – представляюсь русским именем. Нет смысла врать и претворяться немкой. Мой акцент меня выдаёт.

– Красивое имя, Жанна, – кажется, он ехидствует. Чёрт! Ну, почему он говорит со мной? Другой мне нужен! Поэтому нужно лезть из кожи вон, чтобы заставить этого красавчика обратить на себя всё внимание. – Может, попробуешь?

Он кивает на стол. И быстро с «вы» переходит на «ты».

Сглатываю и всё же отказываюсь.

– Я не…

– Играй, – этот голос такой же холодный, как и взгляд нового знакомого. Озноб проскальзывает по всему телу от одного только слова.

Лучше бы он молчал.

Воздух вокруг будто электризуется. А в комнате воцаряется удушающая атмосфера. Я боюсь сделать и шага.

Все утихают и ждут только моих действий. Каждый наблюдает за мной. И от этого напрягаюсь сильнее.

Рихтер поворачивает голову в мою сторону.

– Ты ведь сюда играть пришла.

Эта фраза сказана с каким-то подвохом.

Будто он видит меня насквозь.

Залезает в мысли, проходит по моим укромным уголкам, всем воображаемым полочкам и считывает всю информацию.

Словно знает, зачем я здесь.

– Да… – всё же выдыхаю и принимаю в руки кий, который всё это время протягивал мне мужчина. Поднимаю дрожащую ладонь и чуть не выхватываю палку из его рук.

Только бы дрожь пальцев не увидел. Меня опять начинает трясти.

На самом деле… На это задание я ещё больше хреновый вариант, чем сестра.

Меня часто накрывает. Я могу проколоться только из-за тремора и дрожащего голоса. Так ещё и момент такой… Волнующий.

Провалюсь… И мне и Каме будет плохо.

Беру неловко кий в руки и повторяю за всеми. Наклоняюсь, вытягиваю его. Хорошо, что белый шар лежит прямо передо мной. Удобно. Если сейчас ударю, может, хотя бы не опозорюсь. А если и да… Придётся глупо смеяться. А я не умею.

Внезапно чувствую рядом с собой что-то тёплое. Человек. Мужчина. Тот, что мне нужен.

Ладонь опускается на ягодицу, скользит на бедро.

– Расслабься, – звучит как указание.

Да попробуй здесь расслабится, когда тебя в такой ситуации лапают…

А ведь пока я тушевалась из бильярдного зала ушли почти все остальные. Эти шестеро… Остаются здесь одни. И я.

Нет, участвовать в оргии я не хочу. Но… Мне нужен этот человек, который сейчас без стеснения трогает меня. Ведёт ладонью выше на спину. Останавливается на середине и слегка надавливает.

– Выгнись.

И зачем всё это?

Не понимаю. Нужно было прочитать хотя бы как играть в бильярд. Но я не знала, куда еду.

– Так вид эротичней.

Меня напрягают такие пошлые слова в компании остальных. Кто-то хихикнул, а кто-то пустил едкую шутку про кий и шары.

И опять паника подступает к горлу. Жутко волнительно от того, что сейчас все взгляды направлены на меня.

А мужчина всё же заставляет меня прогнуться.

Чувствую его ногу своим бедром. Своей обнажённой кожей. Юбка слегка задирается, и я проклинаю это платье. А тот старик всё кричал, что оно длинное.

Посмотрела бы я на него сейчас… Попробовал бы сам.

Мужчина, которого назвали Рихтером наклоняется. Ощущаю его присутствие рядом. Тепло, исходящее от груди.

Он припечатывает меня своей мужской энергетикой к столу.

– Держи кий уверенней, – тихий и бархатистый, но твёрдый приказ.

Облизываю нервно губы и стараюсь не вскрикнуть. От испуга. Потому что этот человек не убирает свою ладонь. Наоборот. Присоединяет вторую. Только уже на руку. Ставит её в правильное положение: локоток чуть назад.

– Да тут становится жарко, – отзывается кто-то слева. Краснею от смущения, но…

Сама влезла во всё это. Мне нужно защитить беременную сестру от суда. Или от затеи Кёлера.

– Выбери траекторию. И бей, – Рихтер игнорирует глупую шутку, и я стараюсь сделать точно также. Бью по шару, лишь бы это быстрее закончилась.

Наблюдаю, как белый шар бьётся о красный и рикошетит обратно.

Пытаюсь подняться. Вырваться из давящей и невесомой хватки. Я до сих пор чувствую его руки на своём бедре. Успел соскользнуть ею со спины.

Поднимаюсь, неловко улыбаясь.

– Не забила.

Не знаю, что делать дальше.

Судорожно рассуждаю. Может, всё пройдёт дальше, как по маслу? Но мне нужно отвести его в комнату… А что потом? Не дать себя взять.

Внезапно у кого-то из шестерых звонит телефон. Как спасительный сигнал. Или же нет?… Мне же сказали отвлечь его! Не дать уйти, когда позвонят! А если он сейчас…

Сглатываю, когда незнакомый мужчина отвечает на звонок. Стойко выслушивает и кивает. Сбрасывает.

– Сейчас придём. Хенрик, пошли.

Они что, уходят? Нет-нет, нельзя!

– Мы скоро будем, – кидает в нашу сторону. Мне, или?…

Поворачиваю голову на Рихтера. Тот согласно кивает в ответ. Провожает взглядом двух ушедших, что выходят из зала, оставляя нас пятерых вместе.

Ненадолго. Мужчина, что стоит рядом кидает на них многозначительный взгляд. А мне это не нравится. Потому что те переговариваются меж собой и уходят следом, попрощавшись.

Мы остаёмся в зале одни. И с одной стороны это хорошо – меня уж точно не изнасилует шестеро парней. Но с другой… Сглатываю, когда возвращаю всё внимание на Рихтера.

А он смотрит на меня. Опять этими серыми глазами, которые покрывают меня коркой тончайшего льда.

– И так, кто ты и зачем пришла сюда, Жан-на?

Паника от этого вопроса опять тянется ко мне своими тонкими ручками.

Но становится чуть легче, когда он отворачивается и демонстрирует свою широкую спину, обтянутую белой рубашкой.

– Странный вопрос, – улыбаюсь, опираясь попой о бильярдный стол. Обхватываю его края ладошкой и наклоняю голову чуть набок. – Поиграть в бильярд…

Берёт наполовину полный стакан с алкоголем. На меня не смотрит, но это мне и на руку. Хоть и мне всё равно некомфортно.

Его движения… Как у хищника.

Медленные, выжидающие.

Будто он сейчас ударит.

Нападёт.

И тут он поворачивается. Слегка наклоняюсь, показывая ложбинку меж грудей.

Он слишком серьёзно настроен и задаёт странные вопросы.

– Ты не умеешь играть, – делает вывод.

Волнительно сглатываю, но не сдаюсь.

– Пришла научиться, – отвечаю, чуть заигрывая. Я не умею этого делать. Банально – не умею!

Он делает шаг вперёд. Взгляд опускается на его ноги. На тёмные ботинки. Дорогущие. Интересно, кто это?

Считаю каждый сантиметр, который мужчина преодолевает.

– К чему тогда платье расстёгивала?

Сердце на секунду останавливается. Перестаёт биться.

Глаза непроизвольно округляются от мимолётного шока. Выдаю себя с потрохами, но…

Как?

Пульс вмиг начинает биться чаще.

Он усмехается. Первое его изменение в лице за всё время. И лучше бы он был равнодушным. Прятался за каменной маской.

– Не понимаю о чём ты, – продолжаю играть дурочку. Я всё прекрасно помню. – Ты ошибся. Ведь когда я подходила к тебе ты на меня даже не смотрел. Откуда тебе знать?

Казалось, он довольно прикрывает глаза. Делает глоток темноватой янтарной жидкости и ставит стакан на подставку.

Приближается ко мне. Медленно. Опасно.

Опускает свои ладони мне на колени, из-за чего дыхание сбивается. Смотрит в глаза, не отрываясь.

И резко разводит ноги в стороны. Как ударяет. Вклинивается между ними. Не даёт свести их вместе.

– Что ты?…

Близко. Так сильно, что не могу дышать. Я не договариваю из-за его груди, которая появляется перед глазами.

Поднимаю на него взгляд.

И лучше бы я этого не делала.

Рихтер поднимает свою ладонь в казалось бы, раскалённый воздух.

Сейчас дотронется. И мне всего лишь нужно будет потянуть время разговорами. Потому что на секс… Я не готова. Особенно с незнакомым мужчиной. Если придётся…

Не представляю, как из этого выпутываться.

Но вместо того, чтобы прикоснуться ею к лицу… Горячие пальцы обхватывают шею. Душат, вжимают назад, из-за чего неожиданно падаю назад. Под весом его тела, давлением руки.

Ударяюсь лопатками о тонкое дерево. Шиплю и лягаю ногами, как дикая кошка.

Вцепляюсь остервенело пальцами в его запястье. Кривлюсь от боли, и чувствую этого мужчину всем телом. И ведь ему плевать, что он сейчас перекрывает мне кислород!

– Что на тебя нашло?! – горячо выкрикиваю, пытаясь привести его в чувства.

Но вместо ответа он наклоняется сильнее. Становится ещё ближе. Чувствую его у себя между ног. Эту твёрдую плоть, что утыкается мне в ткань трусиков.

Неприятно. И страшно.

Когда он обжигает горячим дыханием щёку.

И тихо, грубо шипит мне в лицо, выплёвывая каждое слово:

– Кто. Ты. Такая?

Глава 4

– Я ведь сказала! Жанна! – выпаливаю с испугу. – Ты мне понравился, и я решила к тебе подойти! Если ты имеешь садистские наклонности, то я не мазохистка, и ничем не могу тебе помочь!

Несу всякий бред.

Он с ума сошёл! Душить человека!

– Понравился, значит? – угрожающе тихо рычит. – Что же, Жан-на. Раз ты рассчитывала на приятный вечер, мы его и устроим.

Только не говорите мне…

Одна раскалённая рука ложится бедро. Обжигает кожу. Делает одно резкое движение, задирая и так короткое платье вверх.

Обнажает край развратных чулок, без которых чувствовала бы себя абсолютно голой.

– Ты уже не такая смелая.

Попробуй быть смелым, когда тебя пытаются трахнуть, и по совместительству душат. Посмотрю я на тебя, козлина.

– И подготовилась, – обводит пальцами кружево. Скользит вверх, приближается к краю тёмных трусиков. Знал бы он, сколько трудов мне стоило их надеть под это платье.

Я чуть не съела сама себя.

– Отпусти, – хриплю.

Он забывает о том, что держит меня. Слегка расслабляет хватку. А сам второй рукой цепляет ткань трусиков, и я надеюсь, что он их не снимет.

А сейчас просто играет. Выводит меня на правду. Испытывает.

– Пожалуйста, не надо, – опять начинаю паниковать. Голос дрожит. Как землетрясение в десять баллов. Ноги становятся ватой, а живот болит от волнения.

– Разве ты не хотела хорошего вечера? – строгие нотки пугают сильнее.

– Хотела, но… – у меня нет аргументов. По нулям.

– Тогда молчи, – следует грозный хрип. Он полностью убирает свои пальцы от моей шеи, и я неосознанно тянусь к ней ладонями. Проверить, всё ли хорошо.

А Рихтер, пока лежу в шоке, чуть отстраняется и спускает трусики по бёдрам вниз.

Хотя бы не порвал – уже радует! Бережный, чёрт его, возьми!

Но от этого дурно. Ветерок от его движений обдаёт промежность. Съёживаюсь на бильярдном столе, и..

Господи, надеюсь он не решит войти в меня своим кием…

Не такого я первого раза хочу!

– Фигурка у тебя красивая, Жан-на, – он как будто насмехается над моим именем. Кладёт ладонь мне на грудную клетку. Сжимает пальцами ткань и резко, неожиданно, как выстрел – дёргает её на себя.

Глаза сами распахиваются от испуга.

Он порвал мне платье!

Хоть лиф не настигла его участь… Только отодвинул его вниз.

– Слушай, постой… – пытаюсь его отговорить. Драться не могу. Бить его тоже.

Тогда всё это будет зря. И того хуже… Он меня ещё и изнасилует.

А разве не это он сейчас делает?

Но опасность и страх пробуждают в голове идиотские мысли. Пытаюсь спастись. Хоть и поздно.

– Я знаю, что нехорошо поступила, но мне нужно кое в чём тебе признаться…

Кажется, он не слушает меня. Концентрирует взгляд на обнажённой груди. Буквально впивается.

А соски, словно имея разум, и поняв, что их буквально облизывают взглядом, твердеют в несколько секунд. Тут же прикрываюсь. Тяну ладони к груди.

А мозг генерирует тупые идеи, чтобы спастись, пока щёки полыхают.

Я не стану отрицать, но…

Рихтер красивый. Симпатичный. Тело как идеальная скульптура, искусно сделанная из обыкновенного камня. И я оцениваю её через слой неплотной рубашки.

Правда, ведёт себя как животное. И пусть не думает, что мне приятно!

Я не мазохистка! Но соски предают меня, приветливо смотря на мужчину. Это всё ветерок от его движений!

И пока пытаюсь себя в этом убедить, его пальцы касаются меня… Там.

Не замечаю этого, и когда подушечка пальцев накрывает чувствительный комочек, прикрываю глаза.

Чёрт… Как же это необычно и приятно одновременно.

Но я не хочу потерять свою девственность на бильярдном столе. Ещё и с каким-то незнакомым мужчиной с замашками доминанта!

– У меня много заболеваний!

Он вопросительно выгибает бровь, хочет что-то ответить, но мелодия его мобильника не даёт этого сделать.

О нет.

Ещё один.

Тот старик сказал сделать так, чтобы он не ответил на звонок. И если у меня всё получится… И спать с ним не придётся.

Я понимаю, что сейчас будет лучше, если он вдруг уйдёт, но… Сестра. Я должна думать о ней. И о себе.

Отрабатывать с ней вдвоём на пару – не воодушевляет.

Рихтер тянется свободной рукой к карману своих брюк.

А я действую как дура. Поднимаю ладони, впиваюсь пальцами в ворот его рубашки. И хоть слабенькая, кое-как тяну на себя.

– У меня могло бы быть много заболеваний, и тогда бы наш вечер не удался, но… К счастью, я таким не страдаю. И вообще… Я неопытна в этом во всем этом…

Мне должны дать долбанный «Оскар» за мою игру. И даже дрожь от паники сейчас как раз в тему.

Меня здесь изнасиловать пытаются, а всё, о чём я могу думать – лишь бы он не взял проклятый телефон.

Но всё равно достаёт его.

Задерживаю дыхание. Слышу стук собственного сердца в ушах. К горлу подступает истерика. Хочется остановить её. Но она резко отступает сама.

Когда мужчина, даже не заглядывая в экран, отключается.

Переводит обжигающий, но в то же время леденящий взгляд в мою сторону.

– Что же, девчонка. Тебе удалось меня насмешить.

Кажется, мой выдох облегчения должен быть слышен где-то на берегу моря за много километров отсюда.

Но я уверена, этот стон, который срывается с губ, когда его пальцы проводят вдоль складок, пронесётся ещё дальше, чем выдох.

Я не возбуждена, нет. Как можно хотеть мужчину, что сейчас чуть не задушил тебя?

Я не мазохистка!

– Неопытная говоришь? – прищуривается. – А стратегия как у опытной шлюхи, что деньги сосёт с мужиков. Думаешь, ты здесь такая первая?

Он грубо хватает меня ТАМ и делает больно. Но тут же нажимает большим пальцем на клитор, который массирует круговыми движениями.

А я задыхаюсь. Он этих ласк и от мимолётной боли, которая тут же заменяется чем-то другим.

– Не надо, – шепчу, прося, чтобы он это закончил. Он ведь не ответил на звонок. Большего мне и не надо. А удержать его ещё какое-то время… Смогу другим.

Но у нас с ним разные планы на этот вечер.

Рихтер свободной рукой хватается за мои запястья. Пытается развести их в стороны, а я сопротивляюсь.

Но сама понимаю, что делаю только хуже. Ломаю свою же легенду. А если он о чём-то догадается?

Закусываю губу, закрываю глаза. Горькая обида растекается по всему телу. От осознания, что не убегу от того, что собирается сделать этот мужчина.

Я опять вспоминаю Камиллу. Себя.

Кёлер не шутил. Видела по взгляду. Он либо подаст на Каму в суд, либо же выбьет деньги другим путём. Постельным. И боюсь, это участь ждёт нас обеих, если я не перетерплю оставшееся время.

Да и чего греха таить… Не все так плохо. Мужчина искусный любовник. Раз вызывает во мне странные ощущения вперемешку с болью.

Поэтому позволяю убрать свои руки от груди.

Рихтер наклоняется, пока извиваюсь на столе и пытаюсь прийти в себя.

Опять всю колотит. От волнения, страха, испуга и странного чувства внизу живота.

Горячий язык дотрагивается до розовой горошины, и я всхлипываю.

Ненормальная это реакция!

– Я начинаю верить твоей порядочности, – выдыхает прямо в грудь. Мурашки, вызванные от его дыхания, делают ещё хуже. Напрягают тело, поднимают волоски там, где они есть. – Стонешь как девственница. Все пугались твоих болезней, поэтому ты так зажата и неопытна?

Ехидный смешок не веселит меня.

– Н-нет, просто, – я впервые чувствую такое. – Хотя… Наверное.

Не хочу, чтобы он знал. Ничего не изменится. Вдруг он вообще девственниц не любит? Выкинет меня куда подальше.

И лучше бы именно это он и сделал.

А мне нужно подержать его здесь ещё хотя бы часик…

Поэтому терплю. Точнее нет. Позволяю себя трогать. Потому что это не так противно, как я думала.

Чёрт, как же повезло, что Рихтер красивый. Хотя бы не старик. Мне противно, но и нет одновременно.

И к тому же неплохо справляется с…

– Ах, – руками, мать его!

Неожиданно входит в меня на одну фалангу.

– Быстро же ты возбуждаешься.

Глава 5

Закусываю губу, и не могу унять дрожь во всём теле. Потому что этот неадекватный опять захватывает в плен розовую горошину и слегка посасывает её.

Внезапно кусает, порождает боль, которая несётся по всему телу. Сдерживаюсь, чтобы его не ударить.

Сестра. Мне нужно думать о ней.

О тех деньгах, которые она должна будет Кёлеру.

Палец входит глубже. А я чувствую как там всё горячо. Так сильно, что жар передаётся через всё тело от низа живота к верху.

В груди давно всё пылает, а к лицу только-только подступает нереальный стыд.

И отвращение. Вместе с презрением.

Грязно и неправильно.

Я понимаю, что всё это для дела. Но с каждым сантиметром, что он входит в меня – становится обидно. Мне ведь сказали прийти сюда как обыкновенную шлюху, которой я сейчас и являюсь.

Отвлекающий манёвр в играх взрослых дядь.

От этого хочется зарыдать.

Но не могу.

Рихтер делает один резкий, неожиданный толчок.

Приводит меня в чувство и не даёт думать дальше.

Срывает с моих губ громкий стон.

Хочу свести ватные ноги вместе, но он не даёт.

Втиснулся между ними и теперь изводит меня до предела. Играется. И совсем не аккуратничает.

Совершает ещё один удар внутрь.

А внизу живота всё накаляется. Скручивается в тугую спираль. Такую сильную, что, кажется, живот сведёт спазмами прежде, чем она стрельнет.

– Секса у тебя не было давно, – ухмыляется, на секунду отстраняясь от груди. Зализывает укус, который сам же и сделал.

Выпрямляется и уже не так яро нападает на мою грудь.

А я только и могу что лежать, распластавшись на столе.

Когда там уже пройдёт время? Осталось каких-то пятьдесят минут, которые мне нужно вытерпеть…

Два часа тянутся неминуемо долго.

Но вряд ли я смогу сохранить девственность в таких условиях.

Особенно когда Рихтер начинает ускоряться.

Делать толчок за толчком.

Выбивать стон за стоном.

И делать меня безумней ещё сильнее.

Заставляет выгибаться, впиваться ногтями в зелёную поверхность стола. Сцарапывать ногтями покрытие.

– Перестань, пожалуйста, – прошу его, чувствуя самый настоящий стыд.

Мне неприятно. От того, что хорошо.

– Я ведь уже доказала тебе, что ты мне понравился.

– Не настолько, чтобы провести со мной ночь, так ведь? – его тон пренебрежительный. Равнодушный. Всё равно ему мои слова.

Но он останавливается. Вытаскивает из меня палец, и я облегчённо выдыхаю, пытаясь отдышаться. Двигался он… А вся вспотела я. И устала тоже. Морально.

Но даёт он мне передышку ненадолго. Резко переворачивает на живот, которым ударяюсь о твёрдую поверхность стола.

Нет, это уже ни в какие рамки не лезет! Мне нужно его отвлечь, и точно не своей голой задницей!

Только хочу встать, но его сильная ладонь опять пригвождает меня к уже горячему от моего тела столу.

И пока ойкаю, этот подонок сдергивает с меня один чулок. Нависает надо мной, обматывает капроном запястья.

Пытается привязать к дереву, но я лягаю его ногами и стараюсь вырваться.

– Хватит, это уже не смешно! – вырывается от страха. Что он ещё задумал?! Только не говорите мне, что… – Оставь, пожалуйста! Не буду сопротивляться!

Но Рихтер не слушает.

– Я уже сделал насчёт тебя выводы, Жан-на. Маленькая, лживая охотница за деньгами.

Опять грозные, вибрирующие слова. Бьющие в самую душу.

Сколько раз я ему скажу, что он мне понравился? Даже если эти слова не совсем искренние.

Хочет потешить своё самолюбие?

Мне летит резкий шлепок по заднице.

Вскрикиваю от не щадящего жжения на коже и проклинаю его всеми известными мне словами.

И опять чувствую его в себе. Но на этот раз… Он входит двумя пальцами. Растягивает меня сильнее. И от этого… Ощущения приятнее. Необычнее.

Мне дико страшно. Я боюсь, что сейчас вот-вот лязгнет пряжка ремня и конец той преграде, с которой ходила всю свою жизнь.

И проходила бы ещё дольше…

Если бы не он.

Неожиданно стон удовольствия снова срывает с уст.

А немцу это нравится. Ускоряется. А я совсем забываю, что не смогла ему ответить.

– Не… нужны мне… – выдыхаю на каждом толчке. – … твои… деньги. Ах, провались ты… пропадом!

– А что ты хочешь? – я опять чувствую его спиной. Нависает надо мной и вжимается бедром в обнажённый зад, пока ладонь орудует во мне как великий мастер на своём инструменте. – Член? Пришла только ради этого?

– Нет…

– А что, Жан-на? – он останавливается. Но тут же вбивается снова. И слова в этот раз вылетают из его грязного рта совершенно другие. Чёткие, нетерпящие возражения. И требующие ответов. – На. Кого. Ты. Работаешь?

Да знала бы я сама!

– Ни на кого! – выкрикиваю и вытягиваюсь как сёрфер на доске.

Внизу живота нестерпимое желание закручивается сильнее.

И когда он делает ещё один безумный толчок – выгибаюсь в спине.

Распахиваю искусанные от волнения губы и выпускаю гортанный и громкий стон. Глаза сами открываются от того, какие ощущения сейчас простреливают всё тело.

Взрыв. Самый настоящий взрыв, после которого погибают миллионы людей. Но этот взрыв другой. И умираю в этот раз я одна.

Он всё ещё во мне. Унижает меня сильнее. Когда стенки лона сокращаются, он только стоит у меня за спиной. Держит свои пальцы во мне. Чувствует каждое сокращение мышц.

– Ненавижу лжецов. Поэтому… Тебя ждёт наказание, Жан-на.

Глава 6

Я начинаю ненавидеть имя, которое сама же себе и придумала.

Стереть бы его сейчас с лица земли, как и меня… Потому что я не хочу больше двигаться. Тело до сих пор захвачено странным облегчением и сладкой негой.

Меня как будто засунули в тёплую воду, в которой я спокойно балансирую и мне не нужно ничего делать.

Но я тут же прихожу в себя.

Когда лязгает пряжка ремня. А звук ширинки оглушает.

– Стой! – несмотря на недостаток сил, извиваюсь. Пытаюсь вырваться. А он меня не развязывает.

Нет-нет! Я на такое не подписывалась!

Несмотря на то, что он только что довёл меня до первого в жизни оргазма, сопротивляюсь.

Поднимаюсь чуть выше по столу, ёрзаю. Клацаю зубами о капрон, только бы его разорвать. Он плохо идёт, но я всё равно не успеваю сделать и маленькую дырочку.

Сильные и широкие ладони хватают за обнажённые ягодицы.

Дёргает резко на себя, возвращая на место.

Прижимая меня к…

Глаза округляются от ужаса.

Я чувствую его ягодицами. Теперь складками. Большой. Больше его двух пальцев, или сколько он в меня их совал!

Но это…

Будет больно.

Это и так понятно, но от этих размеров, которые ощущаю у себя между нижних губ…

Страшно.

Очень.

Я знаю, что сейчас боль пронзит тело. И не будет никакого удовольствия. Но…

Не для него я всё это время девственность хранила!

– Крикливая, – изрекает и слегка подаётся вперёд.

Чувствую его головку каждым миллиметром кожи, которой он касается. Даже внутри.

Входит в меня одной головкой, но я уже хочу закричать от непривычки.

Готовлюсь, когда он сделает толчок. Сжимаю ладони в кулаки. Впиваюсь в плоть ногтями.

Но вместо удара…

Слышу трель телефона.

Рихтер внезапно выходит из меня, и я облегчённо выдыхаю.

Вряд ли я продержусь ещё сорок минут, но за это время… Я что-нибудь придумаю.

Пока мужчина хватается за телефон, снова пододвигаюсь вверх.

Хватаюсь зубами за капрон и разрываю его зубами.

Его игры мне не нравятся! Мог бы, и прекратить, услышав крики! Но нет! Использует меня как хочет! И ведь надумал себе, что я на кого-то работаю!

Да, так и есть, но…

Откуда ему знать?

– Что ты сказал? – разъярённый голос немца заставляет тело покрыться испариной.

Слышу звук ширинки. Опять. Но на этот раз… Он её застегнул.

И я выдыхаю. Впервые в жизни так счастливо выдыхаю. Но не расслабляюсь. Рву чулки, и обещаю себе их больше никогда не надевать. Чтобы не было ещё одного такого случая.

Выбрасываю ошмётки, встаю с места.

Но не успеваю. Грубой хваткой Рихтер переворачивает меня на спину. Ударяет головой о шар и копчиком о выпирающую часть стола.

Морщусь, слегка вскрикиваю, и не понимаю, что на него нашло.

А он нависает, как огромная тень. Не даёт двинуться, хватается за бедро ладонью. Вторую опускает на мои щёки. С силой их сдавливает, вырывая изо рта болезненный стон.

– Больно! – выкрикиваю, но ему плевать.

Наклоняется ближе. Шипит мне прямо в лицо:

– Ты хоть понимаешь, девчонка, что только что наделала?

– Не понимаю, – мямлю, вымученная его грубыми обращениями. Щёки горят. – Я ведь ничего…

– Ты проштрафилась, – обрубает грубо. – Ещё и солгала. Ты только что лишила меня около сотни миллионов евро. Пока отвлекала меня от звонков. И ты их отработаешь. При следующей встречи за всё заплатишь, и скажешь, на кого ты работаешь. А пока…

Он дёргает рукой. Голова уходит в сторону как от пощёчины.

Хлёсткой.

Мощной.

Оглушающей.

– Тебе лучше уйти, нуттэ*. Пока я не раскатал тебя на этом столе и не трахнул кием.

Страшная картинка воцаряется в голове. Как он раздвигает мои ноги в стороны…

Выкинь, Виолетта, выкинь это из головы!

Он отстраняется.

Мне хватает одного его шага, чтобы сползти со стола вниз. Поднять упавшее на пол бельё, подскочить на ватные и дрожащие ноги. Натянуть трусики по пути к выходу. Одёрнуть платье и прикрыть грудь руками.

Я бегу от него как ошпаренная. Зная, что он смотрит мне в спину. Холодным, но в то же время обжигающим взглядом. Наблюдает, как я снимаю чулок в припадке, зная, что сейчас меня в таком состоянии увидят многие.

Но я бегу.

Только бы скрыться от его холодных серых глаз, взглянув в которые пробирает до дрожи.

Хочу уйти тихо, больше не выбешивая его. Но не успеваю. Слышу себе в спину многообещающие слова, которые вселяют в душу ужас:

– При следующей нашей встречи тебе придётся хорошенько поработать.

А я всей душой надеюсь, что она не случится.

Это всего лишь запугивания!

– Жан-на.

––

Нуттэ* – шлюха (немецкий). Виола говорит на немецком, но не изучала мат, так как он ей не нужен. Вследствие чего не знает о переводе этого нового слова.

Глава 7

Выхожу из такси на подрагивающих ногах, и хлопаю себя сильно по щекам.

Дура! Безмозглая!

Тебя почти что хорошенько оттрахали на бильярдном столе, а ты идёшь и рыдаешь! Вытри щёки и ищи в этом что-нибудь хорошее!

Но чёрт… Мне так хреново. Лучше бы он меня задушил там.

Может, не испытывала бы такой стыд и одновременно страх, как сейчас.

На мне ни чулков, ни трусов, и платье разорвано.

И пиджака своего не дал, ублюдок. Чтобы прикрыться хотя бы.

Только накричал, опять сделал больно и пообещал, что мы ещё встретимся, и я за всё ему заплачу. А судя по его лицу… Пока я его отвлекала, произошло что-то ужасное.

Во что меня только ввязали…

Господи, это уже не важно. Главное, что я выполнила то, что меня просили. А всё остальное уже пустяки. Моя сестра никому ничего не должна. Денег никаких готовить не нужно.

И моё маленькое унижение перед этим человеком – не такая уж большая цена. Как и моя растоптанная самооценка и принятие самой себя.

Захожу в свой подъезд, поднимаюсь с трудом на второй этаж. Вваливаюсь в свою однокомнатную квартиру, и как только перешагиваю порог и закрываю дверь, скатываюсь по ней вниз.

Я влипла.

Так сильно, как не влипала никогда.

Из одной проблемы она мягко перетекла в другую.

Что, если он найдёт меня? Заставит работать на него? Тем, что сейчас до сих пор горит от его пальцев.

Безумие. Мне понравилось. Хоть и окончание вечера – сплошное разочарование. Не успела расплатиться с одним долгом, как схапала другой.

И надеюсь, он забудет про меня и всё будет нормально.

Зарываюсь лицом в голые колени. Воспоминания о чулках не самые хорошие.

Да провались он пропадом, этот Рихтер!

Выставил жалкой и грязной шлюхой! Которой, в итоге, и оказалась! Я ведь получила оргазм. Крышесносный, сводящий с ума. От которого хотелось умереть.

От ненависти к себе. Как он заставил испытывать меня это чувство наслаждения, даже применяя грубую силу?

Я что, всё же мазохистка?

Нет, нет. Я чувствовала боль. Когда он пытался войти. И я не хотела этого.

И хорошо, что его прервали. Иначе бы я… Не выдержала. Разочаровалась в себе ещё больше.

Течь от незнакомого мужчины… Ненормально!

Мелодия мобильного раздаётся по всей комнате.

Точно…

Нужно сказать Каме, что всё в порядке. Она наверняка нервничает и волнуется за меня.

Достаю телефон из сумки, которую еле-еле схватила с того места. Всё, что меня волновало в тот момент – убежать. А остальное – дело второстепенное.

Нажимаю на кнопку ответа и мысленно успокаиваюсь, когда слышу взволнованный голос старшей сестры.

– Виол, всё хорошо?! Ты в порядке?!

Усмехаюсь.

Более чем…

– В порядке. Ничего страшного не случилось.

Если не брать во внимание немца, который теперь мне угрожает. И того, что я чуть не лишилась девственности.

И кажется, обрела врага…

– Солнышко, не волнуйся, – устало успокаиваю её. Сейчас мне хочется снять это платье, это бельё и пойти в ванную. Пролежать в ней целые сутки, чтобы избавиться от его прикосновений. И лечь поспать. Мне завтра так-то на работу в первую смену… – Дело было несложным. Я справилась. Но очень устала и хочу отдохнуть. Расскажу всё завтра, хорошо?

– Л-ладно, – и хоть соглашается, всё равно слышу, как хочет расспросить меня обо всём прямо сейчас.

Отключаюсь, роняю телефон на пол. Хочу спокойно посидеть ещё несколько минут и только потом пойти в…

Вздрагиваю, когда громкий и сильный удар прилетает по двери. Подскакиваю с места. Выкидываю сумочку в сторону, накидываю за себя куртку. Кто бы там не был, ему не надо видеть разорванное платье.

Не смотрю в глазок, открываю двери и застываю на месте.

Нужно было, Виола, смотреть в глазок. Нужно.

– Что вы здесь делаете? – начинаю первая. Я ведь выполнила условия! Задержала мужчину, и они смогли сделать то, что планировали. – Я думаю, мы же всё закончили?

– Не торопись, девочка, – скалится Кёлер. В глазах у него метают красные молнии. Злится, чуть ли не разъярён. Полопанные капилляры в глазах и отсюда вижу…

– Я ведь отработала, – жалобно скулю. Меня не хватит на ещё один такой вечер. Рихтер выжал из меня все силы. И физические, и моральные. – Сделала, как вы сказали. Отвлекла мужчину.

– Да, – цедит сквозь зубы. Буквально шипит. Делает шаг вперёд, а я рефлекторно пытаюсь закрыть дверь. Но его бугай за спиной не даёт мне этого сделать. Ставить, казалось бы, бетонную или металлическую ногу в узкую щель.

Так просто они не уйдут.

Пячусь назад, сильнее укутываюсь в куртку.

– Тогда зачем вы пришли?

– Ты, девочка моя, – начинает опасно. – Охмурила не того мужчину.

Не могу поверить в услышанное.

Погодите, что?..

– Как?… – шепчу, не понимая.

– И ты провинилась. Не справилась. Деньги нам не вернула. Поэтому… – губы начинают дрожать. Как такое могло случиться? – Будешь отрабатывать долг, крошка. А он у тебя… Большой.

– Нет-нет! – выпячиваю руки вперёд, пытаясь защититься. – Это какая-то ошибка!

Ну не могла я, невезучая нажить в один день сразу двух врагов!

– Хватай её, – отдаёт приказ бугаю. – Только аккуратнее. Не порть тело и личико. Ей ведь ещё в кино сниматься…

– Какое к чёрту кино? – и опять у меня истерика. Не могу сдвинуться и с места, но нащупываю рамку на стене. Пытаюсь снять её, но не получается.

– Взрослое, милая, взрослое…

Я не выдерживаю. Поворачиваюсь, хватаю безобидную картину со стены, чтобы отбиваться, но не успеваю.

Сильный удар в затылок оглушает. В ушах начинает звенеть. Перед глазами всё размывается. А ноги, на которых еле-еле стояла до этого – окончательно подкашиваются.

И я падаю вперёд. Не знаю – успеваю ли долетать до пола, но последнее, что чувствую, перед тем как потерять сознание и провалиться в черноту – небрежную хватку на талии…

Глава 1. Часть вторая

– Хватит, отпустите!

Вырываюсь из цепких лап двух уродов, что держат меня за руки за ноги. Извиваюсь как змея, только бы меня отпустили.

Я устала говорить им, что они совершили ошибку! Но не сдамся, хоть меня и колотит уже третий день подряд в борьбе за свою жизнь.

– Ты кого мне привёл, Ханс? – недовольное шипение подогревает во мне силу сопротивляться. Сейчас они поймут, что не подхожу им, и меня отпустят!

– Кого дали, того и привёл. Она должна деньги отработать. Ты-то будто не знаешь, что в порнухе они отбиваются быстрее, чем на проституции. Эти извращенцы готовы платить бешеные бабки. Мне ли тебе рассказывать? Кто у нас ас в порно-студии?

Я снова чуть не хнычу, когда слышу эту мерзость.

– Я никому ничего должна! – восклицаю, когда падаю на задницу и лягаю ногой второго мужика.

Но тот оказывается сильнее. С лёгкостью заламывает мне руки, срывая с губ болезненный стон. Ставит на колени и припечатывает лицом к грязному полу.

Кашляю, вдыхая пыль и грязь от ботинок.

– Буйная, – довольно отвечает мудак, который здесь за старшего. – Правда, проблем с ней много. Я же её ещё не пустил на камеру. Ты её как три дня назад привёл, так и всё. Она взбрыкнулась, ну, мои и приложили… Шишак на пол-лба. А сам знаешь – любят с лицами смотреть. Сейчас вон подзажило немного, пусть работает. Не всё на шее нашей сидеть. Ей теперь ещё и проживание здесь отрабатывать. Сколько она должна-то? Я в прошлый раз не спросил.

Пытаюсь опять вырвать запястья, чтобы заехать здесь каждому по лицу. Но руки опускаются с каждой минутой.

Что я могу сделать против толпы мужиков? Ни-че-го.

И это добивает. Бьют наотмашь пощёчиной. Из-за чего становится страшно.

Слёзы подступают к горящему горлу, и я стараюсь не заплакать.

Лучше бы я сегодня приложилась лбом о стекло! Может, тогда бы отсрочила себе смертную казнь.

– Я ведь уже говорила, – хнычу, пока эти уроды упиваются моей беспомощностью. – Я ничего никому не должна…

Почему всё это случилось со мной?!

Я ведь всего лишь хотела защититься от тюрьмы. В итоге из-за глупости этих мудаков встряла в безвыходную ситуацию.

Где, кроме меня самой, никто мне не поможет.

А я уже не могу. Не могу бороться с ними. Во мне максимум пятьдесят пять килограмм. А их тут двое или трое под сто с мышцами, как надувные шарики.

Что мне делать? Кричать? Бесполезно. Я сорвала горло и получила затрещину.

И сейчас не знаю, что и делать, кроме как пойти и выпрыгнуть в окно. Но фиг им в рот!

– Смотри, отмазывается, – усмехается. – Перешла дорогу Кёлеру.

– Оу.

Закусываю губу и прикрываю глаза, лишь бы не видеть этой развратной площадки, подготовленной для ролика. Лучше бы меня убили, чем всё это…

– Ничего, надо было думать. Тридцать тысяч евро пусть отработает. Ну и для себя там отстегни. У тебя две недели, чтобы выбить с неё эти деньги. Потом отпустишь.

Две недели…

Нет-нет! Я не выдержу!

– Отпусти-ите, пожалу-уйста, – уже вою, позабыв о гордости и самоуважении.

Да какая гордость?! Я и шевельнуться не могу.

– Ну и беду ты мне принёс, – выдыхает с разочарованием. – Но ладно, быстро отобьём. Мордашка и тело крутое. Сиськи тоже ничего. На взносах здорово соберём. Альфред, тащи её на крест. И позовите кто-нибудь Оливера! Хватит мазать его маслом!

Глаза вмиг округляются от ужаса, потому что я прекрасно вижу этот крест, к которому меня сейчас и понесут.

Привяжут и поимеют во всё, что можно. А я ведь…

Не хочу-у!

Громко всхлипываю и чувствую, как мужик позади пытается поднять меня в воздух. А я сопротивляюсь.

Только не это!

Но внезапно он останавливается. Когда по комнате разлетается звук открываемой двери. Как лучик света в кромешной темноте.

Внутри появляется маленькая надежда. Словно тусклый огонёк зарождается в груди.

Резко поднимаю голову, не видя зашедшего через упавшие на лицо тёмные волосы.

– Кто-нибудь, спасите! – кричу, хоть и понимаю, что мне никто не поможет. Ненавистные слёзы текут по щекам. Чувствую солёный привкус на губах, который делает ещё хуже.

– Господин Рихтер, простите, что вы увидели это безобразие. Вы к боссу? Его сейчас нет на месте…

Стоит мне услышать знакомую фамилию, перестаю дышать. Всё вокруг замирает, как и время. Воздуха не хватает, и я чуть не задыхаюсь.

Но тут же…

Мир начинает играть новыми красками.

Потому что мы встречались раньше…

И от этого осознания…

Всё вокруг снова становится унылым и бесцветным.

Потому что частично я здесь по его вине.

Глава 2

Волосы падают чуть в сторону, и я замечаю мужчину, с которым однажды уже встречалась.

Но всё идёт против меня… Потому что расстались мы на плохой ноте. Он меня поймал. И мне не удалось… Отвлечь его. Наверное, потому что так и осталась девственницей, не решившись ему отдаться…

И он – источник моих новых проблем.

С ледяным, пробирающим до костей взглядом.

Мужчина равнодушно смотрит на меня сверху вниз. Припечатывает к грязному полу одним только вниманием и холодными глазами. И опять эта морозная стужа, которая не щадит меня.

Он злится. Сильно злится.

Потому что из-за меня этот человек потерял много денег. Кое-что всё же я успела сделать…

Он разгневался, прогнал меня. Сказал, что ещё отплачу ему за это.

Я терпела эти унижения.

А потом… Пришёл тот, кто меня нанял.

И сказал… Что я отвлекла не того человека.

Изначально их было шестеро, но пятеро ушли в начале, оставляя нас одних. И я была уверена, что подошла к тому! Потому что тот мудак показал мне на Рихтера!

И вот теперь я здесь. Стою и умоляющим взглядом смотрю на того, кто может уберечь от позора. Или сделать ещё хуже.

– Ты ведь… – шепчу, хватаясь за последнюю ниточку надежды. – Пожалуйста, спаси меня! Я ведь должна тебе денег! Я отработаю, только забери меня отсюда!

Горло раздирает от крика. Сама едва не глохну от собственного голоса.

Я хочу выйти отсюда живой и невредимой. С девственностью и устойчивой психикой.

Поэтому лучше он, кто хочет превратить меня в пепел, чем сниматься в порно-видео.

Рихтер делает шаг вперёд. Приближается ко мне, как шторм.

От него веет холодом, которым пропитано всё его тело.

Присаживается на корточки. Медленно, словно хищник, убирает с лица тёмные волосы и заглядывает своими серыми довольными глазами в мои карие, искрящиеся надеждой.

И лучше бы он этого не делал. Потому что вместо благих намерений я вижу там совершенно другое.

– У тебя нет денег, – не бьёт, а убивает.

– Найду, – отвечаю отчаянно. – Выкупи меня! Я всё верну!

Он касается пальцем запыленной щеки.

– Маленькая отчаянная кошечка, – изрекает. – Совсем в безысходности, раз просишь меня – твоего нового врага, выкупить тебя.

– Пфф, кошечка? – слышится за спиной мужчины. – Мегера она. Расцарапала мне двух бойцов.

Рихтер усмехается. И эта усмешка ужасает. Как и его взгляд – бездушный.

– Сколько она стоит? – спрашивает внезапно, а в груди разрастается огонь радости от этого вопроса, который спалит меня, когда мужчина услышит цену и даже не подумает покупать.

– Пятьдесят кусков. Сделаю скидку в пятьдесят процентов как для друга босса…

– Что? – вскликиваю, возмущаясь. – Я должна всего тридцать!

И то! Я ничего ему не должна!

Но, кажется, немца, сидячего передо мной на корточках, совсем не волнует то, что я говорю.

– Ты в курсе, что я потерял из-за тебя сто тысяч евро? И к этим пятидесяти… Ты должна будешь мне сто пятьдесят. Они у тебя есть?

Когда он озвучивает эту цифру, надеюсь, что он шутит.

Потому что он озвучивает… Безумные деньги. Даже у тёти с её клиникой не будет их.

Я могу занять у своей подруги, но… Не столько же!

Ладно, я что-нибудь придумаю.

Главное – выбраться из этого притона.

– Я всё отработаю, – выдыхаю вымученно. – Верну.

Сказываются последние три дня, которые я металась в крохотной комнатке из стороны в сторону.

– Часть заплачу в начале. Только, пожалуйста, забери меня отсюда. Мы всё обсудим, и я заплачу…

– А я вот не уверен, – резко отрезает грубым басом и встаёт, выпрямляясь. – Поэтому… Это место не такое уж и плохое для выплаты долга.

– Она что, ещё в долги влезла?

Рихтер хмыкает.

– Значит, я – твоя не первая жертва…

Нет-нет! Всё не так! В прошлый раз… Мужчина посчитал меня охотницей за деньгами. Но всё ведь было не так!

– Будешь работать здесь, – он как судья выносит свой приговор. Точно… Он и есть судья. Тот самый, который сейчас низвергает меня в ад. Хотя… Он начался уже давно. Несколько дней назад. – Как только отработаешь чужой долг, возьмёшься за мой. На этом и закончим, больше не буду задерживать вас.

Глава 3

Он отстраняется и тут же разворачивается, уходя. И пока я в шоке смотрю ему вслед, слышу отдалённо ужасающие слова то ли директора, то ли режиссера этого дурдома:

– Я передумал, тащи её к станку. Привяжи и кляп в рот засунь. А то кричать начнёт, весь ролик испоганит.

И эти слова должны пугать до дрожи.

Но почему я сейчас не брыкаюсь и смотрю в широкую спину, которая отдаляется от меня ещё дальше и дальше?

Он – бесчувственное чудовище, которое бросает меня на верную смерть.

А ведь он может спасти меня.

Я же ему понравилась, нет? В прошлый раз. Когда он трогал меня своими пальцами, шептал на ухо слова, которыми пытался меня проучить.

– Пожалуйста, – выдыхаю в последний раз.

Для меня сейчас Рихтер – как якорь. Но он не опускается в нужный момент и меня уносит штормом куда угодно, но только не в то направление.

И я понимаю – это мой конец.

Почему мне не сиделось в России? Я бы и дальше работала в регистратуре. В спокойствии.

И была бы не здесь, когда меня хватают под руки, тащат на площадку.

А я не могу двинуться. Смотрю опустошённо в пол.

И только когда дотрагиваюсь голым животом до леденящего станка, меня как будто прошибает холодным пОтом.

Последнее, что я вижу, перед тем как меня поворачивают задницей к съёмочной группе и Рихтеру – бездушные серые глаза, прожигающие во мне не одну дыру.

Наказывающие за мою оплошность.

И когда я вижу их… Отчаяние захлёстывает с головой.

Он остался стоять там!

Чтобы посмотреть, как меня трахнут!

И от этого паникую сильнее.

Но не могу и пошевелиться. Ноги цепляют к строению, обматывая их наручниками. Как и руки, одной из которых ударяю мужика по ладони.

Пытаюсь вырваться, а ничего не получается.

Всхлипываю в очередной раз.

Твёрдый шарик погружается в рот, а ремешки громко защелкиваются на затылке. Не могу сказать и слова, только мычу, давясь слюнями.

Мне страшно и больно одновременно. От несправедливости.

Я всего лишь хотела спастись. От тюрьмы. Которой мне пригрозил Кёлер за то, что я вколола чуть больше препарата его отцу, чем следовало. Но это не только моя вина…

И я согласилась на его наказание. Ему плевать на отца, нужны только деньги. И мне дали поручение.

Сказали отвлечь мужчину, и я это сделала. Но я уверена, что не ошиблась! Тогда почему же…

Я сейчас здесь и отрабатываю деньги, что потеряли те люди, которые заставили плясать под их дудку?

Но всё это так… Убивает. Наповал. Огромным топором вонзаясь в спину.

– Неплохой ролик будет, Алекс, – не понимаю, к кому он обращается, но мне уже и всё равно. – Любят, когда девушка сопротивляется. О, Оливер, ты как раз вовремя!

Меня колотит от страха. Потому что помню это имя. Актёр. Который и будет сейчас изгаляться надо мной, когда видеокамера начнёт записывать этот позор.

Я сваливаюсь в глубокое отчаяние.

Желание прекратить всё это бьётся в груди.

Я бьюсь в наручниках битых пять минут, пока чужие и омерзительные руки пытаются меня возбудить.

Или сделать вид.

Но я замираю, когда краешек ненавистного белья, в которое меня одели, отодвигается в сторону.

Я чувствую спиной большое и могучее тело. Горячее, полыхающее огнём. Ощущаю ягодицами его близость.

Как этот самый Оливер приближается. Почти вплотную встаёт ко мне.

Ещё несколько сантиметров и я почувствую своей плотью его дубинку.

Кричу, пытаюсь вырваться, до тех пор, пока… Меня не ударяют по ягодицам. Хлёстким, мощным ударом. Чтобы перестала вырываться.

А я всё. Выдохлась. Полностью иссякла. Потому что понимаю, что никто не спасёт.

Три дня борьбы. И всё в пустую.

И когда мужчина приближается, чуть ли не касается своим членом сухого лона, уже не надеюсь на спасение.

Но в этот момент я слышу громовой голос.

Как с неба. Карающий. Выносящий свой приговор.

– Стоп.

Я напрягаюсь сильнее. Нервы накаляются до предела, как и всё тело. Не могу и выдохнуть. Пошевелиться.

Из-за того, что съёмку прервал ОН.

Мой судья*.

– Отвязывай, – кидает небрежно. – Я её покупаю.

Мой облегчённый выдох наверняка слышен где-то на другом континенте. Чувствую холодную поверхность станка, касаясь его животом.

Упала, не раздумывая, когда он сказал эти три заветных слова.

«Я её покупаю».

Ловлю волну спокойствия и не замечаю тяжёлых шагов.

Рихтер подходит, становится напротив меня. Опускает пальцы на подбородок. Зажмуриваюсь, только бы не видеть его победного взгляда.

Он поднимает мою голову вверх одним касанием. Поддевает подбородок. И я неосознанно распахиваю глаза. Не знаю, чем думаю. Но именно сейчас мне надо увидеть в его серых льдах какие-то эмоции. Чувства.

Но ничего из этого нет.

– Ты ведь понимаешь, что должна мне ещё больше?

Громко сглатываю, но киваю.

– Верну! – заявляю. У меня есть близкие люди. Есть друзья. Если не сто пятьдесят тысяч евро, то хоть сколько-то наберу… Нет, буду просить у подруги. У неё и муж богатый, и она сама сейчас развивается. Не бросит же… Потому что мне тогда точно не к кому будет пойти. – Только развяжи…

Мужчина не насмехается. Смотрит равнодушно. Поднимает свой взгляд на Оливера, что всё ещё стоит за спиной. И продолжает прижиматься ко мне.

– Я же сказал, – стальной голос режет по ушам. – Развязывай.

Дрожь проносится по всему телу. Это адресовано Оливеру, но страшно отчего-то мне.

Секунда, и ноги становятся свободными. Порно-актёр, как верная собачонка, бегает рядом. Отвязывает меня спереди, а я всё не могу пошевелиться. ОН продолжает держать меня за подбородок.

Смотреть мне в глаза.

– У тебя неделя, – его слова, как раскат грома. – Чтобы найти деньги. Иначе я разрушу клинику твоей тётки. И заставлю твою беременную сестру отрабатывать долг в этой самой студии. И ты будешь кричать здесь… Вместе с ней.

Я задыхаюсь от одних только слов.

Ни моргнуть, ни вздохнуть не могу.

Откуда?! Он?! Это?! Знает?!

Он ведь только что пришёл! Даже был в недоумении, когда услышал про тот несуразный долг! То, что я должна деньги Кёлеру, хотя, по сути, я всё выполнила! Мне сказали отвлечь мужчину справа, и я это сделала! Отвлекла Рихтера!

И вот я гляжу на того, кто стал моим убийцей и спасителем в одном лице.

И я не представляю, откуда ему известны подробности о моей семье.

– Не думай, что сможешь так легко отделаться, Виолетта.

Воздух из лёгких будто выбивают. Опять. Убивает.

Откуда он знает моё настоящее имя?..

Я ведь представлялась… По-другому!

Он видит моё озадаченное лицо. Мои округлённые от шока глаза. И приоткрытые губы, которые хотят выпустить обречённый стон.

– Неожиданно, правда? – усмехается. Убирает пальцы от подбородка. – Ты никуда от меня не денешься. Поэтому… До скорой встречи.

Он не трогает меня, не пытается забрать, чтобы я отрабатывала долг другими путями. Только разворачивается и спокойной, вальяжной походкой идёт на выход из студии. Оставляет свободной на тёплом станке. С которого я подпрыгиваю, когда дверь за ним захлопывается.

А потом слышу хлопки.

Разворачиваюсь на владельца этого притона и сжимаю со злости кулаки.

– Повезло, – довольно произносит. – Жаль. Данные у тебя отличные. Приходи, если вдруг не найдёшь деньги за неделю. Сто пятьдесят кусков не обещаю, но… Заработаем.

– Иди к чёрту, – выплёвываю, натягивая по тонким бёдрам трусики. Дико стыдно. Неприятно. Меня видели голой, как минимум, пять человек. Рихтер видел мою попу. А Оливер… Даже прижимался к ней.

Да пошли все к чёрту!

Со злости, на эмоциях бегу на выход. В ту комнату, где меня держали. Там осталось моё разорванное платье и куртка. Хоть что-то, чтобы не быть голой, чтобы убраться отсюда.

Только бы уйти…

***

Возвращаюсь домой. Сползаю вниз по двери и пытаюсь унять дрожь во всём теле. Понимаю, что нужно взять себя сейчас в руки и позвонить родным. Меня трое суток не было.

И трясусь, как осиновый лист на ветру, когда оказываюсь в своей однокомнатной квартире. Всё равно ползаю по полу, чтобы найти телефон. Он выпал где-то здесь.

И когда нахожу его, звоню сестре. Ей нельзя волноваться, но она наверняка уже это сделала.

Но на звонок не отвечает.

Выдыхаю и решаю позвонить чуть позднее. Она, наверное, в клинике…

Хоть за кого-то спокойна моя душа.

Правда, будет. Когда я найду сто пятьдесят тысяч и отдам Рихтеру. Который даже не помог прикрыть наготу. Не подвёз до дома. Бросил меня там посреди плебеев, которые только и думают о сексе.

Он ведь сказал, что помимо меня, он и её в порно отправит… А она здесь причём? Решил надавить?

И именно сейчас меня накрывает.

Снова.

Когда понимаю, в каком дерьме оказалась.

У меня есть неделя, чтобы найти деньги.

Но почему мне кажется, что это невозможно?

Глава 4

– И что? – сестра возмущённо хлопает ресницами. – Как теперь быть?

Я рассказала Каме всю историю от начала до конца. Почти. Не стала говорить о том, что её младшая сестра чуть не стала порно звездой. Только ответила, что я три дня скиталась по городу, пытаясь найти денег. Перед этим ко мне завалились ублюдки и потребовали с меня неустойку. В евро. Не тюрьмой, и это уже хорошо. Но у меня могут быть проблемы. Только у меня.

Не хотела её нервировать. Она беременна, не стоит.

– Сто пятьдесят кусков… – всё ещё шепчет в шоке. – Виол, это же пиздец. Полный.

Я не удивляюсь, что она матерится.

Ага.

Всё так и есть.

– Я чувствую свою вину, – теребит пальцы. – Если бы я тогда проконтролировала…

– Да ладно тебе, – отмахиваюсь. – Найду я эти деньги. С Лэнг стрясём. Она частично тоже виновата. Нашла, кому доверять… Мне. Студентке-практикантке. У неё родители богатые. Судом пригрозим.

Я ощущаю себя сейчас какой-то меркантильной тварью.

Но… Я не хочу, чтобы ни я, ни моя беременная сестра отрабатывали долг в той порно-студии.

– У тебя, может, чего есть. У тёти попросим. Я все, что есть, вложу. По знакомым пойдём… К Левицкой схожу. Уж она-то часть точно даст. Другой подруге в Лондон позвоню.

Конечно, мне придётся всё возвращать.

Мне неловко просить у них денег.

Но я понимаю – сто с лишним кусков я не наберу.

И от этой мысли покрываюсь испариной.

Потому что в голове голос того мужика. С его предложением про порно-ролик.

Нет-нет!

Я что, дура?

Бежала оттуда, чтобы вернуться? Да ну. У меня биполярки нет.

– Есть у меня один вариант, – облокачиваюсь на столик. – Лечился здесь пару месяцев назад дед один. У него сын богатый. Он ещё меня к нему сватал. Так вот, он, когда выписывался, говорил, что, если помощь нужна будет – приходи. Вот, думаю, к нему сходить.

– Неплохой вариант, – одобряет. Отлично. Ещё одна глупая авантюра. – Только он взамен что-то может попросить. Вдруг за сына замуж выйти?

– Да ну, – морщу носик. – Мы же не в девятнадцатом веке живём. Долг есть долг. Верну ему потом частями. Если вообще согласится!

– А тёте правду скажем? – уточняет.

– А выбор есть? – спрашиваю с надеждой.

– Не-а, – шепчет сожалеюще. – Ничего, справимся. Ты только мне скажи… Насчёт мужика что думаешь? Правда перепутала или же подставили?

– Подставили! – уверенно заявляю. Да, я иногда путаю лево и право, но не до такой степени! – Потому что мужик чётко на него показал!

Да, там стоял ещё один. Не помню, как его зовут. А вообще представлялся ли? Но ему тоже во время игры позвонили, и он вышел… Но почему тогда у Рихтера деньги утекли? Блин, не знаю! Не виновата я!

– Так, ладно. Разберёмся с этим потом, – встаю с места. – Пора работать. Обеденный перерыв закончился. Хочу поработать, а потом уже думать, где деньги искать. Неделя – слишком мало. И если я их не найду…

Не договариваю.

Ну уж нет, Рихтер. Я так просто не сдамся!

Рихтер

– Ты чего задумчивый сидишь? – надоедливые ладони разминают плечи. Раздражает. – Не обо мне ли думаешь?

Хочу закатить глаза. Но вместо этого хватаюсь за ладони, одёргиваю их в сторону. Задрала.

– Грубый, – надувает губы. Не вижу, но понимаю по интонации.

Резко встаю и отхожу от стола.

У меня сейчас проблема посерьёзнее. Мне не до собственной женщины.

А всё дело в одной темноволосой девчонке. Что обвела меня вокруг пальца и поимела.

Сразу просекал, когда что-то дурное чувствовал!

А эта так лгала хорошо, строила из себя дурочку, что я забылся. Думал, нет. Не может. Слишком уж она наивно и по-детски выглядит. Шутит плоско.

Но обдурила.

И, когда увидел её удачно в порно-студии, думал, куш словил. Я как раз собирался идти искать её, чтобы надавать смачных шлепков по заднице. Выпороть ремнём, стеками и трахнуть прямо на станке. При людях. И задушить.

Взбесила меня!

Никто обдурить не мог! А тут девчонка. Глазками похлопала, ротик облизала, ложбинку меж грудей показала. Совсем обычная. Миленькая такая.

Но даже меня, вечно невозмутимого, из равновесия выбила.

Капец какой-то!

Но так ей и надо. С этой порнушкой. Уроком будет, что нельзя в игру взрослых влезать. Но зато, благодаря ей, узнал кто же под Каспара копает. Кёлер. Придурок. Чего только ждал? Подставить его хотел? Возможно. Но мне это на руку.

Враг моего врага – мой друг. Но всё же… В то время, пока девчонка отвлекала меня, кто-то спёр важные документы из сейфа. И, если бы мозг не заработал, так бы ещё больше потерь было.

– Алекс, ты меня вообще не слушаешь?

Ещё одна на мою голову!

Поворачиваюсь в её сторону. Знает же, что ненавижу, когда имя сокращают.

– Ты чего пришла? – холодно и чётко. С ней только так говорить.

И вот из милой искусительницы она превращается в настоящую ледяную королеву. Какой я встретил её впервые. Ни капли эмоций. Дерзкий, но невозмутимый взгляд.

– Знаешь, Александр, – начинает, – чисто ради приличия мог и принять заботу своей жены.

– У меня нет настроения, – отвечаю чётко, без промедлений. – И имеются срочные дела. Мне нужно отъехать. Так ты по делу или просто так?

– По делу, – недовольно. – Хочу сменить персонал в доме. В основном горничных, они не справляются со своей работой. Решила посоветоваться с тобой. Я ведь знаю, что ты не любишь сильных перемен.

– Меняй, – кидаю сухо. Лишь бы отстала. По мне видно, что я настроен на разговор?

У меня руки чешутся и кулаки изнывают от желания придушить одну маленькую девчонку. Меня не волнуют деньги, которые пропали. Они – мелочи.

Её, кстати, очень дёшево продали. Она явно стоит дороже. С такой-то задницей и грудью. Неплохой вариант для… отработки долга. Деньги не найдёт – пущу на фарш. В ту же студию. С её попкой там все успели познакомиться.

– Ещё что-то? – спрашиваю перед тем, как схватиться за ручку двери. И выйти отсюда. Потому что у меня появились маленькие дела. Надо бы…

Заглянуть в клинику, которая через неделю станет моей. И проверить одну маленькую сучку, что обвела меня вокруг пальца.

Виолетта

Когда рабочий день заканчивается, я неосознанно, перед тем как уйти из клиники, незаметно иду в палату Кёлера-старшего. Чтобы узнать, как его состояние. После того, как я вколола ему не тот препарат, ему стало очень худо. Он впал в кому, а его сын, который использовал меня для отвлечения Рихтера, куда-то пропал.

Он получил свои деньги, и всё.

А его отец остался у нас.

И у меня жуть, какая вина на плечах.

Поэтому вечером я иду к нему.

Проверяю, всё ли в порядке, и только через несколько минут, когда уже окончательно собираюсь на выход, понимаю, что забыла сумку в ординаторской.

Бегу туда. Как хорошо, что коридоры почти пусты, и я могу немного пошуметь. У меня встреча назначена с одним человеком. Не хочется её пропустить. За целый день я успела связаться с одним мужчиной, и он согласился дать мне в долг пять тысяч евро. Это мало, но! Начинать с чего-то нужно.

Тётя отдала, что смогла – десятку. Кама свои три тысячи, оставила для себя на будущие роды, и я… Свои жалкие копейки. Но ничего. Я продам украшения, которые у меня есть, и, может, тысяч двадцать мы наскребём, а вот всё остальное…

Не время дрейфить, Виол!

Что тебе этот Рихтер сделает?

Ни-че-го!

Если что-то произойдёт ещё – в полицию пойду.

Открываю дверь в ординаторскую, забегаю в тёмную комнатку. И не сразу понимаю, что на кресле… кто-то сидит. Чувствую прожигающий взгляд спиной. Смотрю в окно, а в нём отражение.

Я резко оборачиваюсь.

И встречаюсь с холодными, невозмутимыми глазами.

Мне не нужно осматривать его полностью. Уже понимаю, кто это.

Сглатываю, и ни секунды не медля, произношу:

– Что ты здесь делаешь?

Глупый вопрос, Виол.

– Ах, да. Ты ведь и про клинику мою знаешь, и про сестру… Откуда? – начинаю язвить, понимая, что спрашиваю не то. Мне бы его бояться – я ему денег должна, но из меня только злость рвётся. Да и он… Ужасный по энергетике.

Рихтер неподвижен. Сверлит взглядом и резко встаёт с места.

– Ты глупая, – изрекает, на мгновение прикрывая глаза.

– Чего? – у меня начинается нервный тик. – Ты пришёл сюда и решил меня оскорбить?

Немец остаётся непреклонен.

– Нет, просветить, – звучит поучающе. – Прежде, чем идти в логово врага, нужно вытащить паспорт из сумки, Виолетта.

Я зависаю.

И леденею.

Как будто… В сугроб падаю. Голой.

Я же… Блин. Чёрт его за ногу!

Как он там оказался?!

Он же российский! Здесь я им не пользуюсь! Видимо, оставила давно в сумке, и когда этот мужчина пытался трахнуть меня на бильярдном столе… Клатч упал. И паспорт вылетел. Вот же дура! Как я могла забыть, что он там лежал?!

Вот чёрт!

– Что первое имя, что второе… Как у проститутки, – он усмехается, пытается меня унизить. – Ты уже придумала, как будешь отдавать мне мои деньги? Или мне вернуть тебя обратно?

Я вырываю паспорт из рук.

– Я найду, – отвечаю упорно. – Ты пришёл сюда только за этим?

– Нет, – впервые уголки его губ поднимаются немного вверх. – Паспорт я вернул. И…

Делает паузу.

И именно в этот момент она становится такой пугающей.

– Познакомился с Логиновой-старшей и твоей сестрой, – и опять меня будто опускают в прорубь. Кожу обдаёт холодом, а внутренности замерзают. – Приценился. Участок хороший. Дорог мало. Природа. Снесу клинику, построю дачу. Для летнего отдыха.

Я сглатываю от волнения. Сжимаю крепко кулаки.

– Этого не будет, – произношу уверенно. Хорошо, что о беременной сестре не заикнулся. Хотя там вряд ли видно. Животик маленький. Пятый месяц. Но он уже знает об этом. И откуда только?! – У меня есть ещё шесть дней. Проваливай. Здесь нельзя находиться посторонним.

Я опускаю ладонь ему на плечо. Хочу подтолкнуть на выход, но вместо этого…

Рихтер хватает меня за запястье. Дёргает и резко, неожиданно для меня, прижимает к стене. Нависает сверху, вынуждая поднять на него взгляд.

А я не дышу.

Махина. При первой встрече я была на каблуках, и всё было хорошо, а сейчас… Как букашка выгляжу.

– Не дерзи, – он даже сейчас отзывается холодно. – В будущем это моя клиника. Что хочу, то и делаю. А ты пока…

Его ладонь опускается мне на грудь. Проводит костяшками пальцев по блузке. Ныряет в вырез и обжигает кожу.

– Попытайся заработать.

Втягивает носом воздух.

– У тебя есть для этого все данные.

– Ты на что намекаешь? – спрашиваю ошарашенно.

Он мне намекает идти на трассу и зарабатывать?

– Каждый думает в меру своей испорченности, – отзывается, отстраняясь. Убирает ладони в карманы брюк. – У тебя неделя, помни об этом.

– Да как тут забудешь, – цежу сквозь зубы. Ходит, напоминает. Знаю и без этого!

Он собирается уйти, но озарение моментом простреливает голову.

– Стой, – я дура, раз прошу его остаться. – У меня есть к тебе просьба.

– Я похож на добрую фею? – выгибает бровь. – Я и так тебе слишком много помог. Первое – не убил. Второе – не дал трахнуть какому-то мужику. Предпочитаю сделать это сам. Третье – не опозорил на множество стран. Немецкое порно, знаешь ли, популярное. Неприятно, если бы тебя увидели знакомые.

Он даже сейчас не удерживается от издёвки. Причём такой скрытой. Он не насмехается, не смеётся и не подаёт виду даже взглядом. Бьёт одними словами и равнодушным лицом.

– Да и пошёл ты! – огрызаюсь. Отрываюсь от стены. Хочу вылететь из ординаторской, что и благополучно делаю. Но в спину мне доносятся слова, которые стараюсь не воспринимать всерьёз:

– За каждое твоё плохое поведение я буду ставить тебе минус. Чем их больше, тем хуже тебе и твоей сестре. Вы ведь на пару мой долг отрабатывать будете.

Я опять оборачиваюсь к нему. Иду спиной по пустынному коридору. Поднимаю ладонь в воздух. И выставляю средний палец вверх.

– Этого не будет!

И, пока он не успел сказать и слова, снова продолжаю свой путь. А в спину мне несётся:

– Второй минус.

Ничего! Всё будет нормально!

Не стоило вообще говорить ему о просьбе. А я всего лишь хотела, чтобы этот всезнайка узнал – подставил ли меня Кёлер и зачем. Чувствую, они крутятся в одних кругах.

Я бы давно это сделала. Тема интересная.

Денег решил на мне заработать?

Зачем? Он богатый.

В общем, это была глупая затея.

Потому что знаю – всё это неспроста. Меня кто-то подставил. Или подстроил всё это.

Может?.. Лэнг? Именно она тогда была со мной в палате, из-за чего я вколола лишнего.

Так, ладно, допрос устрою завтра.

А сейчас…

Мне нужно в ресторан. Меня Шмидт ждёт. И я волнуюсь из-за этой встречи больше, чем из-за Рихтера. Хотя от него теперь зависит моё будущее. Но тот мужчина… Извращенец. Пока он лежал в палате, на лечении, постоянно захаживал ко мне. И потом ещё с сынком своим знакомил. Бррр.

Но вдыхаю полную грудь воздуха и пытаюсь собраться.

Всё. Будет. Хорошо!

Ну, ё-маё, не заставит же меня Шмидт спать с ним? За какие-то пять кусков евро. Не думаю. Да и откажусь я. Поэтому… Ладно, буду верить в лучшее и в то, что всё пройдёт гладко.

Только бы вылезти из всего этого.

Глава 5

– Здравствуйте, господин Шмидт, – я дружелюбно улыбаюсь. Сажусь за стол, убираю сумочку набок. Немного неловко из-за того, что сейчас поздний вечер, а мужчина назначил встречу в шикарном ресторане. – Не знаю, как вас отблагодарить за помощь.

– Ой, да ладно тебе, Виолетта. Не чужие же люди, – скрипит своим голосом. Неприятный человек. На вид шестидесятилетний весёлый старик. Но вот слова у него…

Мне так и хочется ответить, что чужие, но перебарываю свою неловкость, чтобы этого не сделать.

– Да…

Мне бы поскорее взять деньги да уехать домой, но…

Неловко как-то.

– Здесь… – решаю поддержать разговор. Осматриваюсь по сторонам. – Красиво.

И сто процентов невероятно дорого.

– Рад, что вам нравится, – отзывается. – Итак, перейдём к делу, Виолочка.

Скриплю зубами. Что за отвратительное имя. Почему мама не назвала меня просто Машей? Звучит хотя бы не так пошло. Особенно из уст этого старика.

– Ты же за деньгами пришла?

Я робко киваю. Складываю ладошки на коленках.

Знает же ведь.

– Я, конечно, дам тебе их, – благородно улыбается, но слышу подтекст в этих словах. Напрягаюсь. – Но не просто так.

– Я всё верну, – напоминаю ему, начиная бояться. Только не говорите мне, что он что-то задумал! Хватит мне и без того проблем.

– Я знаю. Но… – отводит взгляд в сторону. Теребит в руках салфетку. – Давай так. Я заплачу тебе сорок тысяч евро взамен на один маленький вечер со мной. Сопроводить. Не более. Никакого секса.

– Что? – вырывается изо рта. – Зачем отдавать сорок тысяч за то, чтобы я сходила с вами куда-то? Не легче нанять эскорт? Он стоит намного дешевле.

Господи, я сейчас говорю так, будто продаю себя.

Но… Зачем?

– Не уверена, что я смогу, – признаюсь честно. Да, один вечер, и сорок кусков у меня в кармане, но…

Нет. Так нельзя.

Я чувствую здесь огромный подвох. И оно того не стоит, хоть у нас и будет треть всей суммы…

– Поэтому давайте остановимся на пяти? Я постараюсь всё вернуть в течение нескольких месяцев. Если нужно… Можем сделать расписку.

Я надеюсь, что он сейчас передумает. Руки начинают трястись, а в груди зарождается огонёк тревоги.

– Нет, – прикрывает глаза. – Я предлагаю тебе другой вариант, Виолочка. Сопроводишь меня разок, и тебе не придётся возвращать эти деньги. Это всего лишь бизнес-встреча. Я буду там не один, тебе нечего бояться. Обещаю, что не трону тебя и пальцем. Я слишком стар уже для этого.

Я сверлю его недоверчивым и нерешительным взглядом.

Скажу честно – сомневаюсь.

Одна встреча, и мне придётся искать меньше денег. Ещё и возвращать не надо будет… Нет, я, конечно, верну, но не в ближайшее время.

И всё же слишком соблазнительное, но подозрительное предложение.

– Я могу подумать? – отвечаю несмело.

– Можешь, – улыбается. – Мероприятие через пять дней. У тебя есть четыре дня на раздумья.

– Спасибо, – во рту пересыхает. Хватаюсь за стакан со свежей водой и выпиваю залпом.

Господи, дай бог, я найду оставшиеся деньги через других людей, и мне не придётся опять идти к Шмидту.

– Я, наверное, пойду, – и сказать ничего не могу. Плохо как будто становится. И дыхания не хватает. – Спасибо большое за предложение. Я вам обязательно позвоню.

Сама встаю на ватные ноги и, не дослушав его, хватаю сумку и иду на выход.

Нет, у меня очень плохое предчувствие. И лучше уж рассмотреть другие варианты, чем сотрудничать со Шмидтом.

– До скорой встречи, Виолочка.

Делаю вид, что ничего не слышу и вылетаю из зала. Иду к лифту, а сама наслаждаюсь видами ночного города, которые поблёскивают в панорамных окнах. Возможно продолжила это делать, если бы не мужчина, который мог последовать за мной.

Захожу в лифт, хочу немного расслабиться, перевести дыхание, но вместо этого… Слышу знакомую мелодию телефона.

Достаю его из сумки, смотрю имя звонящего. Подруга.

– Да, Лин? – держу смартфон плечом, застегиваю молнию и стараюсь услышать подругу. Я ей ещё не говорила, что мне нужны деньги, но собиралась позвонить на днях.

– Ты помнишь, что я завтра жду тебя у себя?

– Конечно, помню, – придаю тону правдивости. На самом деле… Я забыла. И всё из-за этой клиники, Рихтера и теперь ещё и Шмидта. У Каролины и Влада завтра годовщина их свадьбы, и я должна была приехать… И приеду. Но будет некрасиво, если я попрошу у неё денег на их празднике. Блин, Виола, у тебя проблем по горло! Переступи ты через гордость. – Завтра, как и договаривались, всё в силе.

– Жду-у-у.

Мы говорим ещё несколько минут, пока я спускаюсь вниз. Не знаю, отчего такой медленный лифт, но на каком-то из этажей… Заходит эффектная блондинка. Я даже сглатываю и начинаю чувствовать себя на её фоне очень глупо.

На мне обычные джинсы и блузка. Я маленького роста и выгляжу на восемнадцать, хоть мне и двадцать два. Легко спутаешь с подростком.

А вот женщина… Мне становится не по себе. Шикарная. Волосы блестят, накрашена легко и со вкусом. Одета… Ладно, я промолчу. Мне на такие вещи надо пахать годами. И точно уж не в регистратуре.

Невольно прислушиваюсь к её разговору.

– Александр, я не хочу, – недовольно. – Сам иди. Я там никого не знаю. И Левицкую терпеть не могу.

Знакомая фамилия режет по ушам. Это же… Моя подруга, к которой я завтра собираюсь! Она что-то против имеет?! Я ей сейчас вшатаю!

– Сходи один. Влад – твой друг, – когда она называет имя мужа Лины, точно понимаю, что они говорят о моих друзьях. – Что значит – это моя обязанность? Знаешь что? А твоя обязанность – меня трахать хоть иногда. Но ты же этого не делаешь!

Она внезапно оборачивается, когда это говорит.

Я делаю вид, что не слушаю её, отворачиваюсь к прозрачной стенке лифта. Смотрю на огоньки за окном.

Ещё несколько едких фраз и она прощается, нервно скидывая телефон в сумочку. Поправляет полушубок, который непонятно зачем надела в тёплую погоду. Сама переминаюсь неловко на месте. Неосознанно тереблю джинсовку.

– Мужики – козлы, – изрекает. Поворачиваюсь в её сторону. Смотрю в идеальный затылок. – Будешь замуж выходить – удостоверься, что твой муж хотя бы заинтересован тобой. И вот зачем только замуж выходила?

Оке-е-ей. У неё не срослось. Но я замуж сама пока не собираюсь.

– Сожалею, – решаю поддержать. Не молчать же.

– Да толку…

Лифт спускается на первый этаж. Мы обе выходим из кабинки и идём на выход. Когда оказываемся на улице, она резко оборачивается. Из-за этого останавливаюсь, потому что чуть не сталкиваюсь с ней на узкой дорожке.

Она зачем-то осматривает меня критичным взглядом. Эй, что со мной не так, женщина? Обычный джинсовый костюм. Ну да, штаны зауженные, с открытыми щиколотками. Но удобно же!

– Эй, девчонка, – окликает. – Деньги не нужны?

Она что, это по моему внешнему виду определила? Я, конечно, студентка, но не как бомж одеваюсь!

– Плачу десять тысяч евро.

Ого.

– Э-э… – теряюсь. Сегодня что, день «помоги бедной Виоле, которой так нужны деньги»? Но я даже не буду спрашивать, за что. Вот так вот заплатить девице с улицы? – Простите, но нет.

Мне хватило Шмидта с его глупым предложением.

Огибаю блондинку, иду по дорожке к велосипеду. Надо как можно быстрее убраться из этого места.

– Ну, как хочешь, – слышится за спиной, но я уже не воспринимаю её слова всерьёз. Мне не до её шуток. Нужно где-то найти деньги. Через знакомых. А пока… Сажусь на велик и мчусь домой.

На сегодня… Я сделала всё, что могла.

Глава 6

На следующий день

Как только оказываюсь в огромном поместье Вернеров, теряюсь. Ищу подругу глазами, но в этой толпе народа не могу найти.

Сама же мысленно и неосознанно пытаюсь выцепить фигуру той вчерашней блондинки. Хоть она и сказала, что не придёт сюда, всё могло измениться. Не знаю, для чего я это делаю. Чисто машинально.

И, когда никого не нахожу, сажусь на плетёный белый стул. Достаю смартфон, набираю Лине сообщение. Чувствую, звонка она не услышит. Как только отправляю, жду ответа.

Он приходит через несколько минут, и, только глядя на её слова, улыбаюсь:

«Погоди пять минут, здесь такие вкусные креветки, боюсь, что сожрут всё без меня. Встретимся на кухне».

Я отправляю ей обычное «окей» и, перед тем как идти в дом на знакомую кухню, встаю с места и рассматриваю живые цветы.

И всё же люблю Мюнхен.

Здесь постоянно тепло, пахнет летом, а эти свежие цветы добавляют какой-то легкости. Ладно, я просто слишком падкая на белые пионы.

Собираюсь и иду в назначенное место встречи. Направляюсь по узкой тропинке между людей в приподнятом настроении. Несмотря на то, что радоваться мне осталось недолго. Уже почти пять с половиной дней… Но ладно, двадцатка в кармане у меня уже есть! Почти.

Так увлекаюсь рассматриванием своих белых босоножек и чистым утренним воздухом, пропитывающим лёгкие, что не замечаю, как задеваю кого-то плечом.

Поднимаю взгляд вверх и извиняюсь перед гламурной девушкой, которая смотрит на меня, как на дерьмо. Ладно, после вчерашнего это пустяки.

– Смотри, куда прёшь.

От её скрипящего голоса режет слух.

– Леони, будь вежливей, – ледяной тон пробирает до мурашек. Я не сразу замечаю, что с гламурной фифой кто-то стоит. Перевожу всё внимание на мужчину и надеюсь, что это не…

– Рихтер… – шепчу, громко сглатывая вязкую слюну. А он что здесь делает? – Ты меня преследуешь, что ли?

Последние слова говорю чуть громче.

Он кидает на меня равнодушный взгляд.

– Не обольщайся, – отрезает. – Я здесь по работе. Леони, пошли. Вернер ждёт.

Он тут же, как будто не видел меня несколько секунд назад, проходит мимо. Я смотрю этим двоим вслед, пока девушка не поворачивается и не кидает в меня предупреждающий взгляд.

Вернер? То есть? Он дружит с Владом?

Задумчиво смотрю вдаль.

Скорее всего… Леони – его девушка. Тогда почему при нашей первой встрече он пытался трахнуть меня?

Кобель!

Злюсь на него и иду в дом. Немного жду Каролину, пока та доедает креветки, а сама тереблю в руках тесто, которое нашла на столе.

Раздражает меня этот немец.

И вселяет страх одновременно.

У него жёсткий взгляд. Ужасающая аура. Замедленная, как у хищника, походка. Он – льдина. Холодная и неприступная.

Так его и назову – ледышка. Имени-то я его не знаю. И, надеюсь, не узнаю.

– Простиии, – разносится мелодичный голос по всему коридору. Дверь на кухню распахивается, и в помещение влетает моя взбалмошная подруга. – Я чуть не забыла про тебя! Креветки – отпад.

Лина опускается на стул напротив и тянется ко мне руками.

– Блин, Виолка, я так рада! – смотрю на её пузико и сглатываю. Знаю её всю жизнь. Вечная модель, следящая за своим весом, а тут… Второго решила родить. И всё равно ей на фигуру. – У тебя как дела?

Она присаживается, складывает руки перед собой.

Я неловко чешу висок, не зная, как начать разговор.

– Понимаешь… – мне стыдно. – Тут такое дело… Я вляпалась в неприятности.

– О нет… – стонет.

Я огорчённо киваю.

– Так вот. Так всё вышло, завертелось и теперь должна одному человеку… Очень много денег, – я смотрю на подругу с какой-то надеждой, пока её растерянный взгляд осматривает моё взволнованное лицо. Мне никогда не было так стрёмно. Я упала ниже некуда. – Сто пятьдесят кусков.

– Ого, – округляет от удивления пухлый рот. – Ты чего набедокурила?

И я рассказываю. Всё, до последней мелочи. Кроме имени человека, который это сделал. Ни к чему ему лишняя слава.

– Ну, Виол, – с сожалением отвечает подруга. Неужели… – Я могу дать денег, но не всю сумму. У меня у самой столько не будет. Знаешь же, что у Вернера не попрошу, так как на его шее столько сижу и проблем доставляю, но свои – без разговоров. Пятьдесят тысяч – легко. Если дашь мне ещё полторы недели, дам семьдесят. Но больше пока не в состоянии…

Я её понимаю. Она сейчас самостоятельно раскручивает свой бизнес.

– Мне будет достаточно и пятидесяти! – восклицаю. Это лучше, чем ничего! Семьдесят тысяч у нас в кармане! Осталось половину, и это уж точно больше, чем ничего. – Боюсь, тот человек не будет ждать полторы недели.

– Позвони Лили, – даёт наставления.

– Да, я хотела… – господи, я похожа на попрошайку! – Но чуть попозже. Я же не одна собираю. Тётя ещё бегает и сестра. Не знаю, как у них идут поиски, но Кларисса готова взять кредит. Правда, вряд ли успеет.

Лина обхватывает мои руки. В поддержке.

– Всё будет хорошо, солнышко. Я могу сказать Владу, он со всем разберётся. Как зовут того человека? Ты же знаешь, я всегда готова тебе помочь, котёнок.

– Нет, – не хочу ввязывать его в проблемы.

Рихтер – серьёзная шишка. Я поняла это по его поведению, дорогой одежде. Тем более, они знакомы. Вдруг друзья? Или же партнёры. Он точно не станет создавать себе врага.

Гуглить, кто Рихтер – делать себе хуже. Испугаюсь сильнее. Вдруг он – убийца? Мафиози? Бандит??

Нет уж, буду жить в неведении.

– Я разберусь сама, – отвечаю. – Если будет всё плохо, то я приду к тебе.

– Смотри мне! – нравоучительно хмурится. – Так, ладно. У нас годовщина, и надо веселиться. Пошли в гостиную! Там Влад сейчас с Александром ведет переговоры. Неприятный тип. Вечно без эмоций. Не знаешь, что и думать. Глянет на тебя, а ты себя кривой уже чувствуешь. Но потом мы можем что-нибудь поделать…

Хах…

Знакомое описание. Тут же Рихтер вспоминается. У него что, брат-близнец существует?

Но всё же киваю.

Да, портить праздник подруге не хочу.

Поэтому соглашаюсь, иду следом за Линой. Мы говорим уже о бытовых проблемах. Рассказываем друг другу шутки, обсуждаем детей. Хотя я в этой теме – полный ноль.

И, когда мы добираемся до гостиной и заходим в помещение, мне хочется развернуться и убежать обратно.

Да ну, серьёзно?!

Нет! Это уже ни в какие ворота не лезет!

Потому что там, на диване, сидит Рихтер. Со своей разукрашенной девушкой.

Его взгляд мечется к нам. Проскальзывает по фигуре Лины и тут же теряет интерес, когда видит подругу. Так получилось… Что мы с ней одного роста и телосложения. Обе маленькие, худенькие. И так вышло… Что я спряталась за ней.

И сейчас, когда здороваюсь с Владом, мне приходится выдержать это внезапное внимание на себе.

Рихтер неожиданно смотрит вперёд. На меня, когда я сажусь рядом с Линой, которая забирает сына с рук мужа.

И в этот раз…

Я вижу озорной огонёк в серых глазах. Уголки губ приподнимаются в еле видимой улыбке.

Влад знакомит нас, и мы просто друг другу киваем. Стараюсь не провалиться сквозь мягкую обивку дивана, пока Леони испепеляет меня ненавидящим взглядом.

Пытаюсь не обращать на них никакого внимания.

И поэтому, когда спустя несколько минут, пока слушаю Влада, мне приходит сообщение – с радостью отвлекаюсь на телефон.

И застываю, когда вижу неизвестный номер телефона, от которого пришло одно-единственное сообщение:

«Ты меня преследуешь?»

Я откладываю телефон в сторону. Не отвечаю.

Он с ума сошёл?! Я слежу за ним?

Да будь моя воля, вообще его никогда не видела бы!

– Лин, я, наверное, пойду, – говорю подруге на ухо. – Кама написала, говорит, ей плохо.

– А… Ты уже всё? – расстраивается.

– Я постараюсь вернуться через пару часов, и посидим с тобой ещё, поболтаем, – когда Рихтер уедет отсюда. – И гостей поменьше станет.

– А, хорошо, – с таким условием она соглашается.

Поэтому встаю с места, прощаюсь со всеми и делаю вид, что не замечаю ни Рихтера, ни его… жену. Почему-то я только сейчас замечаю на его руке обручальное кольцо. Он женат.

Выбор у него – отстой.

Не удивляюсь, почему в первую нашу встречу он начал приставать ко мне.

Ладно, это не моё дело!

Поэтому прохожу мимо, закрываю за собой дверь и тихо выдыхаю. Ушла. Мне некомфортно находиться с этим мужчиной в одной комнате. Из-за этого и сбегаю.

Иду по длинному коридору, слышу шум с улицы. Окна открыты нараспашку, и я не замечаю за собой громких шагов. Мимо проносится официант, толкает меня, и я едва не падаю. Вовремя твёрдо становлюсь на ноги, но ненадолго.

Горячая ладонь опускается на талию.

Прямо на голый участок кожи, не прикрытый коротким топиком.

Меня дёргают на себя, и я заваливаюсь вбок. Прислоняют к твёрдому телу, и пока человек, что держит меня, открывает первую попавшуюся дверь, улавливаю знакомый запах.

Что за?!

– А ну, отпусти! – брыкаюсь, когда Рихтер пытается втолкнуть меня в комнату. Утыкаюсь пятками в порожек, но ничего не могу сделать. Он спокойно запихивает меня внутрь, закрывает дверь и рывком прижимает к стене.

Голова начинает кружиться, и я не сразу понимаю, что происходит.

Поднимаю взгляд вверх и встречаюсь с ледяными глазами.

И он начинает меня пугать. Вот сейчас. По-настоящему. Потому что настроен мужчина агрессивно.

– Я так понимаю, наши встречи – не случайности, – говорит твёрдо, что не могу и слова против сказать. Но надо! – Поэтому я задаю тебе один-единственный вопрос. На кого ты работаешь?

Он опаляет дыханием, как чёртов дракон. Ещё чуть-чуть, и огонь пойдёт! Или лёд? Что там у него?

Он спрашивает меня уже второй раз об этом! В первую нашу встречу было всё именно так же!

И, если в прошлый раз он сам выгнал меня, как узнал, что пока он развлекался со мной, у него что-то там пропало, то сейчас…

Мужчина уверен в своих словах.

– Давай порассуждаем, девчонка, – от его голоса передёргивает. – Ты внезапно приходишь в бильярдный клуб. Расстёгиваешь своё платье, пытаешься заманить меня. Отвлекаешь. Делаешь это успешно, облизывая свои губы и неся всякий бред. И пока ты отвлекаешь, меня обворовывают. Я уверен, что всё это неспроста. Потом я встречаю тебя в порно-студии, здесь. Мне сказали, что ты кому-то задолжала. Кому? Ты выполняла его поручение? Это Кёлер был?

Он так наседает и орёт на меня, что на глазах наворачиваются слёзы. Сжимает плотно губы, гневается, чем и пугает меня, держа за талию. Делает больно, сжимая её пальцами. А я пытаюсь его оттолкнуть. А он, как бетонный – не двигается.

– П-погоди, я всё расскажу, только отойди, – прошу его.

– Говори так, – едва не рычит.

Шмыгаю носом от подступающей истерики и стараюсь не разреветься. Почему мне сейчас страшно, когда он так грозно со мной разговаривает?

– Препарат, который я вколола Кёлеру-старшему, вызвал у него аллергическую реакцию. Он в коме сейчас. Его сын сказал, что пока его отец лежит без сознания… Деньги капают.

Я сглатываю, надеясь, что Рихтер понимает, о чём я говорю.

– И он пригрозил мне, что эти деньги и я, и сестра отрабатывать будем. Или я за решётку отправлюсь… Сказали – отвлечь тебя. Мне в тюрьму не хотелось… Я ещё молодая!

– И?

– Не знаю! Мне сказали – я ошиблась! – восклицаю, толкаю мужчину в плечи. – Но сделала так, как мне приказали! Это всё тот старик виноват! Ты ведь всё уже наверняка знаешь!

Я пытаюсь оттолкнуть его от себя, но мужчина перехватывает мои запястья. Его ладонь, как две моих. Чтобы не брыкалась, заносит их над головой.

– Знаю, – шипит. – Ты должна была охмурить Каспара, но натолкнулась на меня. Вроде всё честно. Но есть одно маленькое «но». Почему деньги пропали у меня? Ты оказываешься там, где и я. Следишь? Значит, ты работаешь ещё на кого-то?

– Да я откуда знаю! – опять пытаюсь вырвать запястья. А они никак. Поднимаю колено, чтобы ударить Рихтера, но тот спокойно блокирует его. – Ни на кого я не работаю! Я вообще полгода назад только из России переехала и в клинике практику проходила по учёбу! Наша встреча – совпадение! Всё!

Слёзы выступают на глазах. Мне не нравится, когда меня вот так держат. Особенно когда мужчина настроен агрессивно.

– Ах, так…

Рихтер неожиданно делает рывок в сторону. Впечатывает меня щекой в стену и чуть не сворачивает обе руки. Продолжает держать их над головой.

У меня уже всё затекло!

– Эй, а это ещё что? Отпусти сейчас же!

Свободная ладонь, что всё это время покоилась на талии, сейчас проходит по животу. И я опять жалею, что надела этот короткий топ.

Но это сейчас меня волнует меньше всего на свете.

Я чувствую, как мужчина прижимается ко мне всем телом. Упирается стояком в копчик.

А ладонь… Расстёгивает пуговку на джинсах и спускает собачку вниз. Ледышка проникает в трусики.

– Знаешь, – разносится над ухом спокойный тон. – Ты неплохо кричишь. Мне нравится.

Глаза округляются от удивления.

Когда он проникает пальцами вглубь, касается складок. Он уже трогал меня там. В нашу первую встречу, когда пытался трахнуть на бильярдном столе. Грубо. Больно. Прямо как и сейчас.

– Ты решила поиграть со мной, а я – с тобой. Я верну свои деньги. Это дело принципа. Для меня это – копейки. Но вот моя гордость… Так скажем, уязвлена. Ты обманула меня, девчонка. И ты об этом пожалеешь.

Губы распахиваются в немом возгласе, когда он дотрагивается до чувствительной горошинки.

Массирует её, заставляя выгнуться и почувствовать попой каменный член, который так остро ощущается даже через плотную ткань джинсов.

Мама… Только не это…

Что-то мне совсем не хочется потерять девственность с тем, кто желает меня убить…

Глава 7

Александр

– Стой-стой! – её крик мягко разливается по комнате. Пытается вырваться, но я не даю ей этого сделать. Провинилась. Заслужила. – У тебя же жена есть! И наверняка ждёт тебя!

– Жена? – я наклоняюсь. Выдыхаю прямо на ухо: – Есть. Но это не Леони.

Я, не стесняясь, ускоряюсь. С упоением наблюдаю за тем, как девчонка размыкает розовые губы. Хватает ртом воздух. Прикрывает глаза.

Вырываю из её притягательного рта еле слышимый и глухой стон.

– Да какая разница, кто… – хмыкаю. Слабенькая. Возбуждается быстро. Меньше минуты, и между её ног мои пальцы скользят намного проще. – Это не отменяет того факта, что ты – подонок!

– Не отрицаю.

Проникаю пальцами глубже. Вместо клитора всё внимание перевожу на вход, в который однажды чуть не вошёл. Нас прервали. И я собираюсь это исправить. Прямо здесь и прямо сейчас.

Она ещё поплатится за то, что сделала.

Одним движением проникаю внутрь. Всего лишь один палец, и то не полностью, а она вскрикивает.

– ТЫ! – едва не задыхается. – Ты! Больной! На голову!

Не знаю, отчего, но её слова меня раззадоривают.

Да, у меня есть жена. Но я не считаю это преступлением. Мне вообще плевать. У нас с ней есть причина быть вместе, но Оливия заигралась. А в остальном… Что хочу, то и делаю.

И вот сейчас…

Я хочу отомстить.

Маленькой, лживой… Сучке.

В ней туго. Буквально нет места, из-за чего не могу и подключить второй палец. Джинсы мешают. Может… Хм…

Связать бы её. Чтобы не рыпалась. Сама ведь возбуждена, но не даётся. Отрицает тот факт, что хочет того же самого, что и я – секса.

Но ничего. Мы откроем ей правду.

Вытаскиваю из её трусиков ладонь. Отпускаю запястья.

Наблюдаю за тем, как она тяжело дышит и опирается о стену щекой. Покрасневшая, с искусанными губами. Растрёпанная.

И милая.

Сама по себе внешность.

Не посмотрев в её паспорт, дал бы ей восемнадцать максимум. С косметикой она ещё тянула на двадцать, но сейчас… нет. Будто до малолетки домогаюсь. Но ей и мне повезло. Двадцать два.

Опускаю ладонь на талию, дёргаю на себя. На всякий случай закрываю двери. Чтобы никто не зашёл.

До этого… Мы сильно рисковали. Но теперь нет. Я не выпущу её до тех пор, пока она не отработает. Может, сжалюсь, так и быть… Скину тысяч десять-двадцать с долга. Смотря, как хороша она окажется.

– Что ты делаешь? – девчонка пугается, когда по комнате разлетается звук закрытого замка. Я не объясняю. Тяну на себя и за пару секунд дохожу с брыкающейся девчонкой к столу. Поворачиваю к себе спиной.

И пока она матерится на русском (видимо, это он?), прижимаю её бёдра к краю мебели. Опускаю ладонь на спину и давлю. Та, как хрупкая тростинка, сама летит вниз. Ломается под давлением.

Упирается руками о стекло, визжит, а я тем временем спускаю по бедрам ее джинсы. Одним движением.

– Ты не можешь! – поворачивает свою голову и чуть всхлипывает. – У тебя жена! И вообще я… Я не сплю с незнакомцами!

Холодно смотрю в её покрасневшее лицо. От слёз.

Нужно было думать прежде, чем всё это произошло.

– Меня зовут Александр Рихтер, – равнодушно представляюсь. Когда её джинсы оказываются в зоне колен, смотрю на аппетитную попку. Хм, стринги. Явно готовилась к встрече. – Я не люблю сокращений, поэтому никаких «Алекс» или «Саша». Вот теперь мы и знакомы, Виолетта.

Хватаюсь за край трусиков и дёргаю в сторону. Не думая, что ей может доставить это дискомфорт.

Сильно. Резко.

Девчонка вскрикивает, когда от ткани остаётся красная полоска. Больно ей. Ну и пусть. Боль порой отрезвляет. Или возбуждает сильнее. Вот меня – точно да.

– Да плевать мне, кто ты! – она пытается встать, упирается руками о стол. Но не сегодня. Толкаюсь бёдрами ей в ягодицы. Чтобы не смогла и пошевелиться. Заодно почувствует, как она своими сопротивлениями завела меня.

Обеими руками хватаю её за запястья. Делаю тот же самый приём, что и у двери – соединяю над её головой и прижимаю к стеклу.

– Рихтер, прости, – неожиданно выпаливает. Понимает, что ничего не может сделать.

Перепуганная овечка. Это так мило. Но отчего мне так плевать? Ничего не шевелится. Абсолютно. Потому что кое-кого нужно наказать.

– Я не специально, прошу, выпусти. Ты ведь дал мне неделю. Я всё верну. Ты ведь меня сейчас изнасилуешь…

Она смеётся надо мной?

Свободной рукой веду по её ягодице. Ныряю ей между ног. Веду по мокрым складкам.

Она возбуждена не меньше моего!

– Знаешь, когда девушку насилуют, она явно не течёт в три ручья, – я ненавижу, когда меня обманывают. Поэтому тон резок и холоден. Она вообще начинает раздражать меня одним только словом.

Поэтому я перестаю быть сдержанным.

Расстёгиваю ширинку брюк. Приспускаю боксеры. Освобождаю ноющий от нетерпения член и дотрагиваюсь им до бархатной и нежной кожи.

Хочу её ещё с первой встречи.

Завлекла. Заинтересовала.

А я не отпускаю того, кого желаю.

Поэтому утыкаюсь головкой члена между её складок.

Слышу тихий всхлип.

– Постой, – она не шевелится. Просит. – Не надо, прошу. Последнее, что я хочу делать – потерять девственность на столе в этом поместье.

– Девственность? – я неосознанно усмехаюсь. Она издевается? Маленькая врушка!

Я слегка наклоняюсь к ней. Чувствую на головке её влагу. Вот зачем она обманывает?

Хочу уже войти в неё и почувствовать эту узкость на своём члене. А она оттягивает.

– Знаешь, когда там, в бильярдной, ты пыталась меня совратить… – шепчу ей на ухо. Опаляю горячим дыханием. Слегка дотрагиваюсь кончиком языка до мочки.

Улыбаюсь сильнее, когда волоски на затылке встают дыбом, и продолжаю:

– Ты точно не выглядела, как девственница. Я тебя понял, Виолетта. Ложь – твой спутник по жизни.

И это меня раздражает.

В первую нашу встречу она меня обманула. Во вторую… Тоже. Вряд ли она соберёт сто пятьдесят кусков евро, хоть и уверена в своих силах. И вот сейчас опять она это делает. Лжёт.

Чем разжигает во мне настоящую бурю из ярости и злости.

Выпрямляюсь, бью ладонью по мягкой ягодице. Захотелось.

Мне нравится с ней играть.

Слышу тихий всхлип и жалобные слова:

– Это не так…

А мне уже всё равно на то, что она говорит. Я отпускаю её руки. Обхватываю её попку, наслаждаясь нежностью кожи и мягкостью тела.

И… дёргаю на себя.

Врываясь в миниатюрное, податливое, но такое греховное тело.

Виолетта

Закусываю губу, морщусь и едва ли не скулю.

Сжимаю с силой ладони и проклинаю мужчину, что входит в меня, всеми матерными словами.

– Больно! – пытаюсь остановить его хотя бы так. Да, я, конечно, знала, что терять девственность – неприятный процесс. Но я думала это случится в менее напряжённой обстановке и хотя бы на кровати!

Но не на столе в незнакомом доме с ненавистным для меня мужчиной.

– Хм, – несмотря на всю противность Рихтера, он останавливается.

Выходит из меня, и я облегчённо выдыхаю. Хоть между ног и жжётся. Но…

Я привыкла к боли. Частенько впиваюсь ногтями в ладони, чтобы успокоиться. Отрезвить себя.

Но я не мазохистка, чтобы это терпеть!

– Не соврала.

– Нет, я пошутить решила! – пытаюсь вырваться. Встаю на ладони, веду задницей в сторону. Лишь бы отпустил. Сколько он ещё будет на это смотреть?!

Смачный шлепок летит на ягодицы. Как кипятком обдаёт. И опять припечатывает меня к столу.

– Лежи смирно.

Да попробуй это сделать ещё! Особенно, когда по твоим ногам течёт кровь, которая потом впитается в одежду.

Шмыгаю носом и стараюсь не заплакать сильнее. Мне всегда страшно в таких ситуациях, и вот сейчас мне боязно ещё больше.

Особенно, когда я чувствую на внутренней стороне бедра… Ткань. Рихтер ведёт чем-то по моей коже там, где только недавно стекала жидкость, обжигающая кожу.

– Какой ты заботливый, – цежу сквозь зубы и опять пытаюсь вырваться.

– Правда? – мне кажется, или в его тоне удивление? – Мне просто не хочется замарать брюки.

– Скотина, – выпаливаю на русском.

– Что?

– Иди к чёрту, – это уже на-немецком.

– Плохая ты всё же девочка, Виолетта, плохая, – слышится тихий смешок, и рука с тканью пропадает от моих бёдер. – А плохих девочек… Нужно наказывать за их острый язык.

Губы распахиваются в немом возгласе, потому что Рихтер, сказочный ублюдок, толкается вперёд. Входит в меня, растягивает, вырывает из моего рта шипение, а из глаз – слёзы.

Нет, не от боли.

А от сжирающей меня обиды.

Он – козёл. И я впервые встречаю на своём жизненном пути такого… Ах, чёрт…

Морщусь от его очередного толчка. Он просто берёт. Не спрашивает. Сминает мои ягодицы ладонями. Грубо, жёстко. Так, что боль между ног заглушается. И удары его тела о мое…

Уже не кажутся такими болезненными. Наоборот… Он двигается во мне около минуты. Не сказала бы, что быстро, нет, медленно, давая привыкнуть.

И я делаю это, только веду ногтями по стеклу и прикрываю глаза.

Очередной удар. Проникновение в моё тело. Движение взад-вперёд.

Я выдыхаю, когда чувствую его член внутри себя. Скользит тяжело, но… Я не понимаю, как так вышло. Я возбудилась, да, и дала Рихтеру повод, чтобы взять меня прямо здесь и сейчас.

И всё из-за чего?

Сама не знаю.

И всё же, да, судя по всему я – мазохистка.

Но я не отрицаю, что Рихтер красивый. Да, вот только это – всего лишь оболочка. Внутри скрывается монстр.

Который без промедления, даже узнав о том, что я – девственница, продолжает трахать меня, несмотря на то, что мне не нравится.

Или…

Тёплое чувство внизу живота растекается, как блинчик на сковородке.

Я сама как будто лежу на раскалённом металле, пока огонь подогревает со всех сторон.

И мне страшно от этого. Потому что нравится, что делает этот мужчина.

И я не сдерживаюсь.

Выдыхаю тихий стон и зажмуриваюсь, когда становится ещё приятней.

И я готова провалиться сквозь землю, потому что это маленькое недоразумение… Замечает ледышка.

– Кто же у нас такой противоречивый?

Я готова ещё раз послать его к чёрту.

Но почему то именно сейчас ко мне в голову ударяют его слова про… минусы. Он прибавляет их к участи Камиллы. И хоть я знаю, что ничего не будет, всё же держу язык за зубами. На всякий случай.

И молча стыжусь, когда испытываю эти умопомрачительные чувства… впервые.

Я начинаю задыхаться.

Пальцы на руках сводит от той силы, с которой сжимаю их. От ненависти к себе.

Слегка выгибаюсь, когда Рихтер делает один стремительный толчок в меня. Такой резкий, выбивающий воздух из лёгких.

И мне опять нехорошо.

– Я тебя…

Хочется скинуть куртку с тела. Жарко. Очень. Избавиться от одежды и плюхнуться в бассейн на улице, чтобы охладиться.

Я уже наготове.

Спиралька внизу живота изнывающе закручивается сильнее. Уже на пике.

Вот-вот рванёт.

И, когда Рихтер делает ещё несколько стремительных ударов, которые неумолимо убивают, я…

Напрягаюсь.

– …ненавижу.

Закусываю губу и вместо стона, что рвётся наружу, издаю самый настоящий скулёж побитого щенка.

Потому что между ног всё сводит. Горит. Сокращается. Я чувствую ледышку каждой клеточкой тела. Пока силы уходят. А ноги не могут стоять без поддержки Александра.

Меня накрывает лавиной. Мощной. Охлаждающей. Но на пару секунд дающий такой контраст… От которого перед глазами летают звёздочки.

И я чуть не падаю, когда Рихтер делает шаг назад.

– Я знаю.

Скатываюсь по столу вниз, вытирая со лба взявшийся из ниоткуда пот.

Боковым зрением замечаю, как мужчина изливается на мебель, на которой только что изнывала я. Как хорошо, что не в меня…

Хоть одной проблемой меньше. Не придётся гробить организм абортивными таблетками.

Перевожу дыхание и заставляю себя встать.

Что я благополучно, но с трудом делаю. Ноги дрожат. В коленках, в стопах. И пальцы трясутся из стороны в сторону. Хорошо, что я уже не плачу.

Хотя… Слёзы подступают к глазам. От всё той же обиды.

Встаю, опираюсь ладонью о стол. Я осталась без белья. Поэтому натягиваю джинсы на голое тело. На всякий случай снимаю куртку, обматываю на бёдрах. Если вдруг… Кровь будет видна на ткани.

Поднимаю взгляд на мужчину, что уже поправил на себе одежду. Смотрит на меня сверху вниз. Уже не с насмешкой или каким-то желанием.

Нет.

Равнодушным, ледяным взглядом, который мне хочется размазать.

Я не буду плакать.

Мне надо быть сильной. Я уже не маленькая девчонка, что роняет слёзы по пустякам.

Поэтому… собираюсь. Делаю шаг вперёд.

– Я скину тебе двадцать тысяч долга, – внезапно огорошивает. Но я не показываю своё удивление на лице. – За твою девственность.

Его слова проходят мимо ушей.

Ладонь сама поднимается в воздух, и я, не раздумывая, прохожусь по щетинистой щеке. Кожа горит. Как будто в чан с растопленным воском сую. Но мне плевать.

Боль заставляет чувствовать. Отрезвляет.

Вот и сейчас, когда рука болит, я снова начинаю приходить в себя.

Я не жду, когда он скажет мне что-то на это. Вижу, как сужаются от злости его зрачки. Взгляд становится темнее. Из ярко-серого в тёмно-серый. Скулы сильнее выделяются на красивом лице.

А мне плевать.

– У меня осталось пять дней, – напоминаю ему. – Я найду тебе деньги. Но. Не смей ко мне больше приближаться.

Стремительно разворачиваюсь. Взмахиваю волосами. И бегу. Как можно дальше. Подбираю сумку у двери, распахиваю её и делаю шаг за порог.

Осматриваюсь, достаю телефон из сумки и заказываю такси. Нет, сил у меня на сегодня не осталось совсем.

Поэтому еду в свою временную квартиру. Тётя заволновалась после того, как ко мне завалился Кёлер, узнав мой адрес, и предложила переехать. Временно. У её подруги была пустующая квартира, которой она разрешила мне воспользоваться.

На всякий случай. Если вдруг кто-то снова решится… Вот так навестить меня и сказать, что я кому-то должна.

И так будет даже лучше. Поэтому отправляюсь быстрее домой.

И поскорее желаю узнать, как обстоят сборы денег у тёти и сестры. Семьдесят тысяч у нас есть. Осталось восемьдесят.

И пусть этот подонок засунет свою двадцатку себе в жопу!

Мне его подачки не нужны!

Глава 8

– И? – с надеждой спрашиваю. – Сколько мы собрали?

– Ну-у, у нас по-прежнему не хватает, – Камилла понуро зарывается лицом в ладони. – Я вытрясла с Лэнг пятёрку. Сказала, что у её отца сейчас проблемы и всё, что она может себе позволить – это. Ну, знаешь, она на них пять месяцев жила бы.. Уже хорошо, что согласилась помочь.

Да, в Германии цены сильно различаются от России. На три тысячи евро можно прожить месяц целой семьёй.

И если перевести эти сто пятьдесят на время проживания… Это четыре года безбедной жизни. Тем более если ты живёшь один.

Нам повезло, что Каролина дала основную сумму. Чувствую, если бы не она… Видела бы я нас сестрой уже на порно-каналах. И не сидела бы я сейчас в ординаторской.

Нам осталось двадцать тысяч. Собирали, чёрт, эту сотню с копейками всей семьёй.

Я обзвонила абсолютно всех, кто живёт за границей. А таких людей очень мало. И только одна близкая подруга из Лондона согласилась помочь. Выдернула из своего кармана, пока муж в командировке. И так…

Мы насобирали больше половины.

Но меня всё равно что-то гложет.

Рихтер скинул двадцать тысяч. Мне нужно всего сто тридцать. Сто десять мы уже нашли.

Но меня душит.

Я хотела собрать всё, хоть это и невозможно. Кинуть ему в лицо. И плюнуть. Показать. Доказать. Поставить его на место.

Но вместо этого…

Сжимаю от злости кулаки. Впиваюсь ногтями в кожу и стараюсь погасить обиду, разожжённую внутри груди. Зубы скрипят только от одной мысли о нём. Так и хочется подойти и ударить сильнее.

Радует одно – я не та, кто будет горевать из-за девственности. Порвалась, и порвалась. Вот проблема!

Меня задевает другое. Его отношение. Ко мне.

Скинул двадцатку! За девственность! Козёл!

Платочком подтёр и молодец!

– Виол, ты сейчас стол сломаешь, – я резко поднимаю разъярённый взгляд на тётю. Случайно. Неосознанно. Сейчас перед глазами только та ледышка.

И я сделаю всё, чтобы он растаял.

Поэтому хватаю телефон из сумки. Ищу в недавних звонках знакомый номер. Набираю его, терпеливо жду ответа.

Сжимаю смартфон сильнее.

Когда слышу насмешливый и победный тон. Как только гудки прекращаются.

– Вы всё-таки решились, Виолочка?

Опять сжимаю со скрипом зубы. Ещё один мудак.

Но если я схожу с ним на свидание, не нужно будет попрошайничать опять. Я доложу те сорок тысяч в эти и всё… Верну всё Рихтеру.

И мы распрощаемся. Раз и навсегда.

– Да, я согласна на ваше предложение.

***

– Вы прекрасно выглядите, – похотливый и изучающий взгляд скользит по тонкой фигуре. – Платье село на вас отлично. Угадал с размером.

И я не понимаю как. Сидит словно вторая кожа. И от этого хочу его снять. Вырядили как… Чёрт знает кого.

Чёрное платье в пол. С огромным разрезом на правом бедре. На тонких бретельках, которые оголяют плечи, ключицы и шею. Благо грудь прикрыта, но мне всё равно тошно.

А чувствую я себя вообще хуже всех на свете.

Как продажная какая-то. Только бы избавиться от одного надоедливого немца.

Поэтому когда Шмидт протягивает мне свой локоть, подхожу к нему и обвиваю своей рукой. И пока мы идём в автомобиль, я всё же его спрашиваю:

– Что мне нужно делать?

Вряд ли он заплатит мне сорок тысяч за то, чтобы я просто постреляла глазками.

– Находись рядом со мной. Это твоя единственная работа. Составь компанию старику.

– Не понимаю… – срывается с губ.

– Виола, – он впервые называет меня не «Виолочкой». Серьёзно так ещё. – Просто следуй единственному критерию. Оно несложное. Считай, это прихоть старого деда. Как только мы закончим, я тебе заплачу. Не беспокойся, мы знакомы с тобой не первый день. Твоя тётя… Меня знаете.

– Да я-то не волнуюсь, – опускаю взгляд вниз. – Просто ничего не понимаю…

– А тебе и не нужно, – открывает заднюю дверь автомобиля, помогая сесть в салон. – Считайте, это моими личными заскоками.

Он хлопает дверцей.

Обходит машину, садится в салон следом. И мы едем в неизвестность. Потому что Шмидт даже не объясняется, а я и не спрашиваю.

Дорога занимает тридцать минут. Мы останавливаемся у какого-то клуба. Точнее, нет, это не клуб.

Когда оказываюсь на улице, и держусь за ладонь Шмидта, рассматриваю известное в Мюнхене казино. То есть, мы приехали поиграть?…

Так, ладно, у богатых свои причуды. Это единственное объяснение.

– Пошли, – немец берёт меня под руку. Ведёт внутрь.

Закусываю кончик языка, чтобы побороть неловкость и мимолётный страх.

Всё будет хорошо.

Меня же не изнасилуют?

Поздно. Рихтер уже сделал это.

И вот опять. Думаю о нём и хочу убить.

Так, ладно, Виола, соберись! Никакого Рихтера сегодня! Отдохни! Выпей! Забудь об этом ненормальном! Сегодня у тебя будут деньги, а завтра ты от него избавишься!

Воодушевившись этими мыслями, перешагиваю порог казино. Пытаюсь расслабиться в тихой, но приятной музыке.

Послушно иду за Шмидтом, который сворачивает из основного зала.

Мы шагаем по тёмному коридору, который пугает меня не на шутку.

– А… – я всё же спрашиваю. – Куда мы идём?

Сердце начинает биться быстрее. В голове не одна сцена, где меня убивают, насилуют, кидают на съедение волкам. Не знаю! Мысли дурные!

А предчувствия такие…

Будто меня на оргию ведут.

– В ВИП-зал, – отвечает равнодушно. – Мы уже пришли.

В доказательство этого, Шмидт останавливается напротив двери. Опускает ладонь на ручку, и перед тем как открыть дверь, слегка усмехается. Смотрит на меня озорным, искрящимся взглядом.

– Вы когда-нибудь играли в «двадцать одно», Виола?

Я киваю.

Но в то же время озадаченно хмурюсь.

Кто не играл?

– Отлично, – мужчина довольно улыбается. – Тогда, возможно, вам не будет так скучно.

Он открывает мне дверь, тут же обвивает талию и пропускает меня внутрь. Заходит следом, всё ещё обжигая своими пальцами меня через ткань чёрного платья.

Я натягиваю приветливую улыбку ещё тогда, когда стою в коридоре.

Но сейчас, когда вижу стол, заполненный знакомыми людьми, уголки губ сами опускаются вниз. Глаза слегка округляются от удивления, а губы приоткрываются в немом вопросе.

Потому что там, за столом, сидит Кёлер. Тот человек, из-за которого всё это и началось. Бильярдный клуб, порно-студия и дальше…

И ещё один виновник. Тот, кого я должна была отвлечь вместо ледышки. Как же он его назвал? Каспар? Пусть.

Но это не самое плохое.

Хотя, о чём это я?

Келёр. Каспар. И…

Рихтер.

И все трое переводят на меня внимательные взгляды, которые сжигают. В один момент. Как чиркают спичкой о боковую сторону.

Пока я пытаюсь не провалиться сквозь пол и не выдать своего испуга.

Потому что дверь за мной… Закрывается.

Перекрывая все пути для отступления. И оставляя меня в компании… Шестерых мужчин.

Глава 9

Рихтер

Она опять появляется передо мной. В этом соблазнительном чёрном платье, которое хочется стянуть с её тела. Нет, не для того, чтобы трахнуть или полапать. Проверить на наличие микрофонов, прослушек.

Осматриваю её с ног до головы. Платье открытое. Чересчур. Ей идёт. Хотя у неё такая детская и невинная внешность, что оно её только пошлит. Нет, ну точно на проститутку смахивает. Может, она – эскортница?

Но она явно здесь неспроста.

Хотя по виду и не скажешь – пугается.

Не знала, куда идёт и зачем? Почему она пришла вместе со Шмидтом? Они работают вместе?

Вопросов много. Но нет ответа ни на один. И это начинает раздражать. Мне не хочется в этом разбираться и, тем более, копаться в этой девчонке.

Но меня почему-то тянет. Узнать правду.

Она появляется там же, где и я. И после той кражи… Я всё ещё смотрю на неё с подозрением.

Чувствую, она меня не удивит.

Хотя пару раз у неё получилось. Последний вот… Девственность. Странная штука. Хоть и выглядит девчонка невинно, был уверен, что уже перетраханная. Кто его знает, может, на порно-студии её успели обработать. Но, да, это было неожиданно.

Но никак не поменяло планы на девчонку.

Я всего лишь учу её уму-разуму.

– Жанна, рад видеть вас снова, – Каспар улыбается, отодвигает рядом с собой стул. Чтобы она села. Знал бы ты, кто под тебя копает и с помощью чего. Неужели за ним пришла?

Ладно. Чёрт с ней.

Посмотрим по ходу дела. Что-нибудь вытворит – точно пущу на мясо. Нет у меня времени играться с мелочью в виде неё.

– Жанна? – недоумевающе спрашивает Шмидт. Точно. Каспар ведь не в курсе её настоящего имени.

И когда летит этот вопрос, девчонка вздрагивает. Напрягается. И почему-то переводит на меня испуганный взгляд.

– У меня… – начинает несмело. Облизывает сухие губы влажным языком. Соблазнительно. Я найду применение этим губам, когда она не соберёт деньги. А даже если это и сделает… Всё равно найду. Они отлично будут смотреться на моём члене. – Двойное имя.

Невольно усмехаюсь.

Выкрутилась.

– Аа, не знал, – со Шмидтом они не близки, раз он этого не знает. Пришла просто так? Всё же следит?

Да почему это так тебя волнует, Алекс? Потому что она здесь неспроста – вот почему.

– Может, начнём? – я вожу стаканом по деревянному столу. – Мы ведь играть сюда пришли.

Все соглашаются. Девчонка садится на стул между Шмидтом и Каспаром. Сминает в волнении сумку. Пальцы не на месте. Как и взгляд. Мечется то вниз, то в сторону. Не смотрит на меня специально. Что же, ей же лучше.

Начинается игра. А Кёлер прям делает вид, что видит её впервые. Боится проколоться?

Возможно. Внимательно слежу за ним.

Мы собираемся в казино и играем в «двадцать одно» раз в месяц. Чтобы отвести душу. Это азарт. И здесь всегда весело, потому что в любой момент ты можешь лишиться целого состояния. И сто пятьдесят тысяч долга будут казаться нелепицей.

Хм, а что если…

– Виолетта, почему же вы не играете? – пока дилер мешает карты, беру стакан с виски и льдом. Логинова ведёт плечом. Хоть и пытается показать, что всё нормально. Поднимает на меня взгляд. И улыбается. Неискренне. Натянуто. Видно – боится.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.