Леонард Лемец, Паша Лемец
Корона времени. Часть 1. Истоки мудрости

«Идите за Мною,

и Я сделаю вас ловцами человеков»

(Евангелие от Матфея. 4:19)

Пролог

Вспышки белого яркого света чередовались с беспросветной тьмой. Пленник уходящего вглубь подземелья очнулся от этого мерцания, в такт которому стучало его сердце. Ему было холодно. Он понял, что лежит полностью обнаженный, а кто-то по узкому тоннелю с бешеной скоростью катит его тело на каталке.

Мужчина решил освободиться и максимально напряг мощные мускулы. Но все было тщетно! Он попробовал хотя бы приподняться на локтях, но его руки и ноги были туго связаны.

Голова раскалывалась от странной боли. Он помнил эту боль, но не мог объяснить ее причину: то была память тела, а не разума. «Где я?», «Что им нужно от меня?» – металось сознание в поисках ответа. Но сейчас он не смог бы назвать даже свое имя. Краем глаза пленник рассмотрел двух одинаковых существ. На них были надеты серебристые блестящие одежды, и они походили скорее не на людей, а на мифических созданий. Сияющие шлемы на их головах напоминали островерхие короны. Лица близнецов были едва различимы и отделены от внешней среды зеркальным стеклом.

Пленник попытался понять, что происходит, уловить мысли незнакомцев, но вся их информация была напрочь закрыта.

– Кто вы такие? Отпустите меня!

Молчание было ему ответом. Прохлада подземелья освежала волнами крепкое рельефное тело молодого мужчины.

Каталка неожиданно остановилась.

В конце тоннеля отворились большие двери, и все пространство вокруг залил яркий белый свет. В комнате были люди. Пленник подземелья обреченно вздохнул. Последним усилием воли он сделал рывок, стремясь освободиться, но неожиданный сильный удар током поразил его тело. Он дернулся в конвульсиях и потерял сознание…

1

Великая римская императрица Анастасия, жена императора Маркуса Красса, принимала делегацию Парфянского царства. Дорогих гостей чествовали в белом парадном зале дворца цезарей на Палатине. После переговоров, как и заведено, настал час пиршества. Столы ломились под грузом изысканных яств. Особым успехом пользовались запеченные в меде соловьи, поданные с соусом из виноградного сока и лепестков роз. Это роскошное блюдо всегда вызывало восторг у гостей императорского дворца. Полуобнаженные танцовщицы переплетались в причудливых позах под аккомпанемент авлосов и кифар, а дрессировщик показывал представление с пантерой и птицами.

В последнее время Ана принимала гостей одна: ее муж продолжал военную кампанию в Северной Африке, и все представительские и управленческие функции в столице легли на императрицу. Она была величественна и немногословна, как и полагается великой римской самодержице. Ее длинные светлые волосы венчала изысканная золотая корона с драгоценными камнями. Это украшение, как символ любви и преданности, создали искусные мастера по приказу императора ко дню бракосочетания пары. Древние римские короны не нравились Ане: они были примитивны и не соответствовали роскоши Нового Рима.

Во время обильных возлияний императрица любила наблюдать за поведением придворных и съехавшихся отовсюду визитеров. Присутствующие на приеме восточные гости в причудливых одеждах очень громко и эмоционально разговаривали между собой и сильно отличались от граждан империи.

– Несравненный Рим стал еще более красив при Маркусе Крассе! – сделал комплимент парфянский посол, одетый особенно колоритно. Это был статный мужчина средних лет с красивой седой бородой, тонкими чертами лица и карими глазами. Он цыкнул на своих разговорчивых подчиненных, и они мгновенно умолкли.

– Ваши слова – большая похвала для нас! – с едва уловимой иронией ответила императрица Анастасия. – Все течет, все меняется. Мы перестраиваем старый город, обновили многие здания. Ипподром вообще не узнать! Нам давно хотелось использовать в отделке его арены белый проконесский мрамор.

Парфянин медленно пил вино из кубка. Своими темными, как ночь, глазами он пристально изучал прекрасную женщину на троне, стараясь ничем не выдать тайное стремление обладать ею.

Обычно, в общении с римлянами парфяне были очень сдержанны и не могли себе позволить лишнее. Для них, воспитанных жестко и строго, римский порядок казался порочным, основанным только на чревоугодии, вине и сексе… «Как столь падкая до всевозможных удовольствий нация сумела создать столь сильную империю?» – удивлялись они.

Ана взяла крупную виноградину, поиграла ягодой в руке и, слегка облизнув ее, надкусила чувственными губами. Томный, с поволокой взгляд императрицы не выражал никаких эмоций. С ее стороны это был не флирт и не игра, а аккуратный тест, проверка того, насколько ограничен в проявлении своих живых эмоций сегодняшний гость.

Парфянский посол робко опустил взгляд и сделал большой глоток вина, чтобы скрыть охватившее его смущение.

«Да, это обычные люди, и часто мимика выдает истинные желания лучше любых слов», – подумала Ана. Ей импонировал этот восточный мужчина, его самообладание, невозмутимость и спокойствие. Она с наслаждением разглядывала его волевой мужской подбородок с ямочкой, четко очерченные пухлые губы, темные глаза. Императрица незаметно любовалась его большими жилистыми руками в кожаных браслетах и восхищалась его мужской статью.

– Уважаемый Ашкан, я приглашаю вас и вашу свиту завтра посетить большие бега на Ипподроме. Уверена, что это действо вам необычайно понравится!

– Благодарю вас, великая императрица! Мы премного наслышаны об этом грандиозном событии и с радостью примем ваше приглашение. Для нас праздник в вашем обществе многое значит! Мы, парфяне, ведь тоже искусные наездники, любим лихую езду. Я сам укротил не одну строптивую кобылку, – многозначительно ответил посол и пронзил императрицу пылким взглядом.

«Из уст этого огненного восточного мужчины “лихая езда” в сочетании со “строптивой кобылой” звучит как-то уж очень двусмысленно, – подумала Ана. – Интересно, какую тактику он предпочитает? Сразу разогнаться и лидировать до финиша или начать спокойно, а после жестко пойти на второй и даже третий круг?» В глубине души она хихикнула, но на ее холодном императорском лице не отразилась ни одна эмоция.

– Хм, не сомневаюсь в вас! Но есть особи, которые вообще не поддаются дрессировке! – парировала девушка. – В любом случае, я дам распоряжения слугам, чтобы вас встретили, сопроводили и разместили в лучшей ложе.

– Я чрезвычайно благодарен, о великая императрица! Ваше гостеприимство поистине не знает границ, – поклонился Ашкан.

Но в поклоне он не спускал с Аны своих больших восхищенных глаз, так что теперь она даже немного растерялась.

«Его поведение, речи и взгляд явно выходят за рамки протокола! Какую цель он преследует сейчас? Он слишком дружелюбен, что странно после многочисленных войн между Римской империей и парфянами, – подумала Ана и стала перебирать в памяти хорошо известные ей факты. – Парфия, как и Италия, некогда была в составе империи Александра Великого, но после его смерти она стала главным противником Рима на Востоке. Да и изнутри страну часто разрывала борьба между влиятельными кланами за столицу Ктесифон. Бесчисленные войны делали уязвимыми обе империи, эти распри не приносили пользы никому – ни Риму, ни Парфии. Но все же, худой мир лучше, доброй войны. Видимо, сегодня мой восточный гость старается показать себя большим другом, или…»

Императрица сделала глоток темного виноградного сока, он заменял ей красное вино. Еще какое-то время она, не забывая сохранять дистанцию, бесстрастно поддерживала беседу с восточными гостями, хотя ее мысли блуждали уже далеко.

Немного погодя настроение Аны изменилось – она просто устала от шума застолья. Взмахом руки императрица показала, что покидает собрание. Музыка на время умолкла, голоса стихли. Ана в сопровождении помощниц покинула зал.

Она отослала девушек прочь и осталась одна в своих апартаментах. Глядя в зеркало, решительно сняла императорскую корону, избавилась от объемной одежды и собрала волосы в пучок. Затем подошла к стене. Привычным движением Ана открыла замаскированный в ней тайник и достала черный пластиковый футляр. В нем хранился небольшой полированный металлический венец. Он излучал слабый мерцающий свет. Императрица надела его на голову и прикрепила на пояс маленький стальной контейнер, а затем прикоснулась кончиками пальцев к венцу в области висков. Внезапно всю комнату озарило синее ослепляющее сияние – и девушка вмиг растворилась в пространстве.

2

Каждый раз, возвращаясь сквозь время в свою нью-йоркскую квартиру, Анастасия вспоминала события прошедшего дня. Они кинолентой проносились в ее голове. Надев теплую пижаму, с чашкой чая в руках девушка поднялась на второй этаж, в библиотеку своего роскошного пентхауса. Темное дерево стен и солидные, с позолотой разноцветные корешки книг всегда успокаивали Ану. Здесь был ее островок безопасности, ее самое любимое место в родном доме. Место, которое пробуждало воспоминания.

Анастасия выросла на Манхэттене в респектабельной и очень богатой семье. Ее отец, знаменитый инженер-генетик, филантроп Роберт Ронстон, продолжал семейный бизнес и владел ведущей фармацевтической компанией «Ронстон&Ронстон». Он лично управлял передовой лабораторией, в которой создавали и тестировали различные лекарства, сотрудничал со многими университетами и технологическими гигантами. Огромные прибыли компании позволяли ему поддерживать многочисленные культурные программы, покупать редчайшие произведения искусства, выигрывать торги на самых известных аукционах и даже открыть свой собственный публичный музей. В этом музее, носящем его имя, ежегодно устраивался R&R Spring Ball – благотворительный весенний бал костюмов.

***

Девушка устроилась на небольшом кожаном диванчике и проспала пару часов тревожным сном. Проснувшись, она включила трек своего любимого исполнителя Майкла Френкса из цифровой библиотеки музыки.

За большими панорамными окнами шел дождь, крошечные люди внизу спешили домой с работы. Город сиял яркими огоньками скоростного вечернего трафика аэромобилей. Этот осенний день вводил Анастасию в депрессию. Не спасал даже великолепный вид на крыши и небоскребы Нью-Йорка. Девушку накрыла тоска: «А как там, в Риме? Уже хочу назад, здесь такая серость и скука!»

Вдруг звуки музыки стали тише и ровный женский голос виртуальной помощницы произнес:

– Входящий видеозвонок. Звонит ваш отец. Вы хотите ответить?

– Да, отвечу.

Тотчас же на столе активировался оставленный Аной 3D-планшет. Над его экраном возникла небольшая трехмерная проекция отца. Он выглядел уставшим.

– Привет, Ана. Наконец-то ты снова дома! Неужели тебе надоела развеселая римская жизнь? – поддел отец.

– Пап, ты шутишь? Там веселого очень мало. Политика, приемы, общественные дела… Иногда приходится одновременно решать столько вопросов, что я готова свалиться от усталости и постоянно думаю: «А зачем мне все это нужно?»

– Дочка, вижу, ты реально утомилась. Побудь дома, отвлекись, отдохни. Может, увидимся на днях, когда я освобожусь?

– Но пап! Маркус совсем скоро вернется в Рим, я готовлю торжественную встречу, город с нетерпением ждет триумфа императора, грандиозного праздника. Нужно быть там и самой контролировать выполнение всех моих замыслов.

– Я понимаю, Ана, ты у меня очень ответственный человек и многое на себя взвалила. Скажи, Маркус прислал тебе новые образцы?

– Да! Часть интересных образцов с поля боя я привезла и уже отправила тебе в лабораторию. Значительное количество пленников приведут в Рим на триумф Маркуса. Я очень надеюсь, что среди них окажутся хотя бы «птенцы». Это пока всё. Как твои успехи?

– Не спрашивай! Я по-прежнему не нахожу нужной комбинации. И даже простая зеркализация старых образцов, которых осталось совсем мало, разрушает цепочки белков. Мой оптимизм иссякает, но я не сдаюсь! Надежда умирает последней.

– Папа, ты у меня такой молодец! Может, это тебе пора немного отдохнуть, отключиться от работы? Поезжай в Хэмптон, побудь один, сходи на наш пляж… Ты ведь раньше так любил это место, наш белый дом у океана, а сейчас там почти не бываешь.

– Я подумаю, дорогая. Но ты же знаешь, что там я буду грустить: этот дом напоминает мне о чудесном времени, когда мама была жива, и мы были счастливы втроем… Но, может, ты и права, милая.

– Да, пап, подумай. Маркус вернется на следующей неделе, и я смогу заняться «птенцами» сама. Если, конечно, мы найдем их в новой партии пленников.

– Хорошо, Ана. Будь осторожна и внимательна. Бдительность в нашем деле на первом месте! И не забывай, что атлантум заканчивается. Время поджимает, надо торопиться! Иначе…

– Профессор Ронстон! Я, как никто другой, понимаю ситуацию, сама нервничаю.

Ана слегка рассердилась: отец все еще относится к ней как к ребенку, постоянно контролирует и поучает, словно маленькую. Но таковы, наверное, все родители. И она добавила уже более спокойно:

– Хорошо, папочка. Ну что ж, мне пора возвращаться. До свидания, люблю тебя!

– До свидания, Ана. Будь хорошей девочкой и береги себя!

***

Анастасия решительно надела корону. Прикосновение к вискам, синее сияние – и она снова вернулась в Рим эпохи цезарей, в свою спальню.

«Тут всё по-другому. Как же я люблю эту мою жизнь! – подумала девушка. – Здесь кипят нешуточные страсти, здесь калейдоскоп событий, здесь адреналин зашкаливает, я получаю море незабываемых эмоций!»

Ее смутил шорох за дверью, как будто кто-то стоял притаившись, но на секунду раскрыл себя неловким движением. Ана поспешно деактивировала и отправила в специальную капсулу в стене свою бионическую копию, которая оставалась все это время в спальне вместо нее. Затем девушка дважды позвонила в колокольчик и позвала свою помощницу Лею. Та влетела как ураган. Скорее всего, это она стояла за дверью и шпионила за императрицей.

Служанка помогла ей одеться, и Ана приказала позвать распорядителя скачек.

– Скажи мне, Антонио, вы закончили подготовку к завтрашним бегам? Все безупречно? – спросила Анастасия.

– Да, моя госпожа, конечно! А распорядок соревнования и список важных гостей лежит у вас на столе.

– Кстати, подумай, где посадить представителей парфян. Недалеко от меня, но так, чтобы я с ними не общалась, и они не слышали мои разговоры, – велела императрица. – О, есть идея! Посади-ка ты их возле старейшин из сената.

– Слушаюсь, моя госпожа, – не поднимая головы ответил Антонио.

– Посмотрим, как им понравится это общество старых зануд! – ехидно улыбнулась Ана. – И кстати, ты узнал, кто из гостей точно выкупил свои ложи?

– Я посмотрел списки. Будут почти все сенаторы совета, патриции и префекты.

Взмахом руки Ана отпустила распорядителя и, вопросительно подняв бровь, обратилась к Лее:

– А у тебя какие новости?

Служанка выдержала долгую паузу, прежде чем ответить.

– Я слышала, что на бегах не будет Максимилиана с женой и четы сенаторов Кориолан. Но самое главное… – Тут Лея понизила голос и заговорщицки добавила: – Я прознала, что жена Макса беременна! Они сегодня празднуют это событие с родителями.

– Вот так новость! Прекрасная Валерия, жена Максимилиана, беременна? Ты должна была с этого начать!

«От кого может быть ребенок? – задумалась Ана. – И как это я не заметила в ней изменений? Когда Маркус ушел на войну, Макс и Валерия выпали из моего поля зрения. Мы почти не общались!»

Ана знала, что Макс стопроцентный гомосексуал, тайно опасается и избегает женщин. Да и Маркус от природы был бисексуален и предрасположен к различным экспериментам. Императрица терпеливо принимала вольности античной эпохи: сначала позволяя своему великолепному супругу разные шалости с юнцами-катамитами. Так в Риме называли подростков, которые сопровождали в походах и оказывали сексуальные услуги молодым мужчинам. Намного позже появился Макс, который ловко вытеснил конкурентов и уже несколько лет оставался фаворитом, единственным любовником Маркуса.

Макс был прекрасен, как молодой бог: безупречное тело и юношеское смазливое лицо. Впрочем, порой оно приобретало и мужественные черты, особенно когда Максимилиан отчаянно спорил или увлеченно рассказывал о гладиаторских поединках. Это было его хобби. Его точеные скулы, волевой подбородок и пухлые губы манили миллионы поклонников по всей империи: ведь император Маркус Красс то и дело приказывал лучшим скульпторам запечатлеть юношу в виде очередной статуи. Безмолвные копии Максимилиана взирали на граждан империи глазами многочисленных богов, от Меркурия до Аполлона.

К тому же, Маркусу и Анастасии нравилось общество молодой супружеской пары – Максимилиана и Валерии. У них был свой, закрытый, почти семейный круг. Это император заставил Макса жениться, предприняв грандиозные поиски невесты для своего любовника. Естественно, требования были чрезвычайно высоки, но все же в Риме нашлось несколько сотен достойных кандидаток, из которых Маркус выбрал самую-самую – красавицу Валерию. Так дочь провинциальных, но очень состоятельных землевладельцев в пятнадцать лет стала женой опытного двадцатидвухлетнего Максимилиана.

Ана вспомнила, как наивна была тогда Валерия. Она, как все девочки-подростки, мечтала о любви прекрасного принца, о идеальном браке и детях. Она восхищалась статуями Макса и его неземной красотой. Но в реальной жизни все оказалось проще… Намного проще!

Судьба подарила Валерии долгожданного сказочного принца, но только не его любовь! Муж воспринимал молодую жену лишь как картинку, как красивую, покорную и безмозглую куклу. Впрочем, он и сам не отличался мощными умственными способностями. Супруги очень подходили друг другу: оба прекрасны внешне, но с достаточно заурядным интеллектом; при этом естественны и притягательны.

3

На следующее утро Лея с помощницами старательно подготовила императрицу к великим бегам на Ипподроме. Золоченая туника, заплетенные в косы с лентами волосы, бриллиантовая диадема и вычурная пектораль на груди – все выглядело безупречно! Ритуал одевания был завершен. Ана в очередной раз заметила, что Лея смотрит на нее с восхищением и плохо скрываемой завистью.

– Вы прекрасны, госпожа! Впрочем, как всегда! – льстиво воскликнула Лея, присев в поклоне, а вслед за ней упали ниц и другие служанки.

Ане не нравились фальшивые комплименты, она жестом приказала Лее замолчать. Императрица понимала, что иногда надо благодарить прислугу за преданную работу, но сейчас ей этого совсем не хотелось.

Ана выбрала Лею себе в помощницы не случайно. Девушка стала главной во дворце благодаря расторопности, живости ума, хорошим манерам и, конечно, природной красоте. Уже несколько лет Лее удавалось на должном уровне руководить другими слугами, имен которых Ана даже не знала. Лея была надежным мостиком между императорской четой и службами дворца. В своих руках она держала все рычаги, необходимые для обеспечения спокойной и беззаботной жизни императрицы.

***

Сказать, что на Ипподроме было шумно, – это ничего не сказать! Гомон многотысячной толпы, ржание лошадей и крики наездников были слышны издалека. Люди, изнывая от жары, ждали начала представления, момента, когда императрица войдет в главную ложу и разрешит грандиозное действо.

Наконец Анастасия под приветственный рев зрителей торжественно заняла свое место на троне. «Ну что ж! Шоу начинается!» – подумала она, взмахнула рукой в знак открытия соревнований – и толпа взревела еще громче.

Лошади в ожидании неистово били копытами, над колесницами и в ближних к арене рядах витал неприятный запах – смесь вина, пота, пыли и конского дерьма, – но никто этого не замечал.

Фаворит соревнований, наездник Гай Касиус, был явно не в духе – он пару раз перед стартом огрел кнутом своего нерасторопного помощника. Касиус опасался, что сегодняшний день не принесет ему удачу: подкупленные слуги основных его соперников, Пулия и Эвтиба, донесли, что те долго и упорно готовились, впрочем, как и он. Наездник понимал, что его конкуренты очень искусны и что шансы на победу у всех троих равны.

Гай ловко запрыгнул на колесницу и громким криком приветствовал толпу. В лучах осеннего солнца его черная кожа сияла антрацитовым блеском, аккуратная борода и мелкие кудри волос украшали лицо. Глядя на скандирующую в экстазе толпу, он зарычал, как зверь:

– Виктория! Победа! Победа будет за мной!

Традиционно, сначала стартовал забег восемнадцати колесниц. Затем шестерка победителей парами соревновалась на время и скорость.

Колесницы выстроились в ряд – и над ипподромом неожиданно повисла тишина. Императрица Анастасия выдержала паузу, церемонно взмахнула платком – и крики толпы слились с громким топотом копыт и грохотом сорвавшихся со старта колесниц. Народ получил свое вожделенное зрелище!

***

…Гай Касиус победил и на этот раз! Несмотря на все сплетни и прогнозы (большинство зрителей считало, что победит Эвтиб), он снова обошел соперников. Его поздравила сама императрица, а вольные горожанки бросали победителю цветы и посылали воздушные поцелуи. А ведь когда-то он был просто рабом!

Еще ребенком он попал в зажиточную семью и с раннего детства тренировался в скачках и борьбе. Мальчишка мечтал доказать своим хозяевам, которые полюбили его, как родного сына, что выбьется в люди и станет уважаемым человеком. И это случилось! После первого же юниорского победного заезда хозяева освободили подростка из рабства и приняли в семью. Потом был долгий путь тренировок. А сегодня Гай, потный, грязный, но счастливый и сияющий, снова ликовал.

– Я победил! – восторженно кричал он. – Хвала Юпитеру! Хвала богам! Виктория!

Он торжествовал, а глаза его были в постоянном поиске. Гай внимательно рассматривал всех девушек на трибунах знати и искал только ее, одну-единственную. Он думал и мечтал лишь о прекрасной незнакомке, с которой уже в третий раз тайно встречался в городском саду. Как бы он хотел подарить свою победу именно ей! Узнать ее имя и повторять его, как мантру, рассказывать всем, как он влюблен.

Гай точно определил, что девушка богата и знатна. Это было легко понять, видя ее осанку, дорогую одежду, фарфоровую кожу и холеные руки. «Может даже, – думал он, – эта юная незнакомка – из патрициев?» Но в ложах аристократов мелькали совсем другие лица – лица людей, которых он не знал.

Он разочарованно допустил: «Ничего, следующая наша встреча уже скоро. В среду я обязательно ее разговорю и узнаю о ней больше! В крайнем случае, прослежу за ней. Как я раньше не догадался это сделать? Да, элементарно не догадался! Это всё изнуряющие тренировки: времени хватало только на пару часов свиданий… Стоп! Сегодня праздничный пир у великой императрицы. Может, именно там я встречу свою незнакомку?»

4

Римский пир – это всегда праздник безудержных плотских наслаждений. Анастасия знала это, но обожала устраивать пиры по любому поводу. Начиналось все с поздравлений, с громких речей, продолжалось застольем, а заканчивалось… оргией. Впрочем, больше всего императрица любила именно финал! Любила, когда все сыты и пьяны, языки развязаны, женщины доступны, а мужчины возбуждены.

О, до чего же ей нравилось смотреть, как ее подданные публично занимаются беспорядочным сексом! Вы говорите, порнофильмы? Нет, никакие порнофильмы с этим не сравнятся! Ведь порой сниматься в них – это изматывающий труд и напряжение. Здесь же, в гранд-зале на Палатине, когда девушка тянулась губами к другой девушке, а ее сзади обнимал крепкий мужчина, все совершалось легко и по взаимному желанию. Ана всегда с интересом взирала на изощренное реалити-порношоу, которое с удовольствием затевали некоторые горячие аристократки с ее молчаливого согласия. И сегодня все было как… нет, не в порнофильмах, а в античном Риме!

Императрица возлежала под балдахином, вкушала инжир, фаршированный сыром и шушукалась с подругой Флорой, в то время как ее глаза напряженно следили за происходящим. Лишь тонкие полупрозрачные занавеси балдахина отделяли девушку от опьяненных вином и похотью подданных.

Победитель сегодняшнего состязания Гай Касиус увлеченно брал сзади совсем молоденькую девицу, причем незадолго до этого успев оприходовать более зрелую даму по имени Виктория.

– Видимо, – с улыбкой заметила Ана на ушко Флоре, – наш бравый наездник сначала отдал дань уважения своей сегодняшней победе. Viva Victoria!

– Он любвеобильный самец!

Для любого победителя соревнований торжество в его честь – огромная гордость. Это работа по созданию своего образа, образа триумфатора, в глазах сильных мира сего.

Ана следила за Гаем не в первый раз. Ей нравилась его стать, высокий по римским меркам рост и крепкое темное тело. Она очень часто фантазировала, как могла бы оседлать этого строптивого жеребца. Но до сих пор Анастасия только присматривалась к победителю. Все-таки она императрица! Девушка прекрасно понимала, что должна оставаться недоступной для простых смертных. Мужчину, с которым она решилась бы вступить в контакт, могли лишить жизни, тем более если он раб! Но Гай давно уже не был рабом, он стал прославленным наездником и богатым гражданином.

Ана смотрела, как он виртуозно ласкает девушку. «Хм! Хотела бы и я оказаться на ее месте… Но кто мешает?» Вспоминая историю Мессалины, Ана понимала, что проблема заключается скорее в ней самой, в ее пуританском воспитании. Настоящая римлянка не отказала бы себе в получении такого удовольствия!

– Ох, как я хочу его! А ну-ка приведи его ко мне, как только я выйду.

– Моя повелительница, слушаюсь и повинуюсь! Здесь всё для тебя! – лукаво улыбнувшись, поклонилась Флора.

Анастасия встала и, скрываясь за воздушными тканями, проследовала в дальнюю комнату.

Недолго думая, Флора подошла к Гаю и больно уколола его в спину длинным ногтем. От неожиданности он рыкнул и обернулся. Увидев близкую подругу императрицы, мужчина изменился в лице, оторвался от партнерши и встал во весь свой могучий рост.

– Побереги силы! Тебя ждут. Следуй за мной, – и Флора увела Гая из зала.

Все-таки Анастасия решилась!

5

– Господин, вам срочное послание из дворца! – слуга вручил Максимилиану свиток с печатью императрицы.

Макс догадывался, зачем его вызывают во дворец. «В послании написано, что цель встречи – прогулка с императрицей, но для чего ей на самом деле нужна эта прогулка? Скорее всего, она уже узнала, что жена беременна, и именно это Анастасия хочет обсудить», – подумал Макс. Он не желал такого разговора, боялся и избегал его. Максимилиан надеялся отодвинуть объяснение до приезда Маркуса – знал, что любовник-император поддержал бы его и отвел гнев императрицы, желающей все держать под своим тотальным контролем. Но отказаться от приглашения он не решился – это могло обидеть Анастасию.

– Будь что будет! – сказал себе Макс, быстро собрался и поехал в дворцовый сад, где была назначена встреча.

***

Окруженная помощницами императрица стояла в глубине сада, среди осенних ярко-желтых и красных цветов. На ней было длинное алое платье-стóла с золотым кантом, распущенные волосы ниспадали на плечи, а рубины на небольшой тиаре сияли в солнечных лучах.

Перед ней благоухали свежесрезанные розы. Анастасия внимательно рассматривала каждый цветок и отбирала самые красивые, а Лея ставила их в массивную темно-синюю вазу недавно преподнесенную в дар парфянским послом.

Багровые лепестки цветов, алое платье императрицы, рубины на тиаре – из-за обилия красного цвета все вокруг показалось Максу кровавым, агрессивным, как свежая кровь на жертвеннике.

«Неужели императрица жаждет моей крови? О нет! Выдержка и только выдержка! Я должен держать себя в руках. Может, все не так плохо…» – убеждал он себя.

– Прекрасное утро, Максимилиан! – сказала Ана.

Она была в хорошем настроении – жаркая ночь с наездником дала ей новые силы и неповторимое вдохновение. Императрица сделала знак помощницам удалиться.

– Доброе утро, госпожа, – ответил гвардеец и почтительно опустился на колено.

Хорошее настроение Анастасии растаяло за секунду.

– Ты и Валерия пропустили мой праздник на Ипподроме, не предупредив ни словом, ни запиской. Вы вчера были так заняты, что не соизволили уделить время императрице? Или… как мне это понимать? – раздраженно спросила она.

– Так вышло, что к нам из провинции приехали родители Валерии. Было много… – промямлил Макс.

– …много чего? – подхватила Ана. – Почему я узнала новость о беременности Валерии от своих слуг?

– Извините, моя госпожа! Я сам только недавно узнал об этом. Не думал, что эта весть разнесется по городу так быстро.

– Я бы хотела первой услышать о ребенке, причем услышать от вас! Это дело касается и меня лично! – вскричала Ана. – Я считала, что мы близкие люди, что мы одна семья! Ты забыл кем мы вас сделали?

– Я хотел сообщить императору и Вам о беременности жены немного позже, когда ситуация прояснится больше чем…

– Больше чем что? – язвительно поинтересовалась императрица.

«Видимо, они решили пройти ультразвуковое сканирование в «центре материнства» античного Рима и узнать пол ребенка!» – про себя посмеялась Ана.

– Больше чем… Больше чем… – виновато пробубнил себе под нос гвардеец и замолчал.

Повисла долгая пауза. Мужчина искал, но не мог подобрать слова в свое оправдание.

– Как я понимаю, Макс, твое отцовство может быть под большим вопросом, и мы с тобой точно знаем почему!

Преторианец покраснел до кончиков своих красивых ушей.

– Ты поэтому так смущен и скрытен? Либо… ты все-таки уверен в своем отцовстве? – смягчила тон Ана. Ее распирало естественное женское любопытство.

– Госпожа, я пытался. Я пытался, и не раз! – наконец выпалил Макс. – Но у меня все же есть сомнения. И я боюсь, они могут подтвердиться после родов.

– О великая Юнона! – воскликнула императрица. – Не хватало в нашем окружении первенца-бастарда! Все ждут от вас «чистого» наследника рода, а не полукровку!

Анастасия пронзила гвардейца жестким взглядом голубых глаз.

– Итак, ответь честно, мой мальчик: Валерия осознаёт тяжесть своего положения? Понимает ли она, что если ваш ребенок будет ни в отца, ни в мать, а в соседского конюха, то придется избавиться от него, как от пиявки?

Макс оторопел в замешательстве:

– Не спешите, госпожа, не судите сгоряча! Я думаю, что это все же мой ребенок. Валерия не смогла бы мне изменить. Она влюблена, и я, честно говоря, сильно устал от ее заботы и опеки. Сначала все это было терпимо…

– А ты думал, будет как-то иначе? Она же твоя жена!

– …но в последнее время она стала невыносимо навязчивой, и мне пришлось часто исполнять супружеские обязанности.

Однако Ана не сдавалась. Ей казалось подозрительным поведение Максимилиана и Валерии. Они исчезли из ее поля зрения неспроста, как будто пытались что-то скрыть!

– Маркус возвращается в столицу, я готовлю пир и триумфальные празднества. Ты должен сам написать ему и сообщить о беременности жены. Я сделаю вид, что пока ничего не знаю, – смягчилась императрица.

– Как прикажите, моя госпожа, конечно, я напишу ему.

Анастасия, неторопливо разглядывая букет, поставила в вазу еще одну кроваво-красную розу и добавила яркий зеленый лист папоротника.

– Да, кстати! Я знаю, вы с Маркусом обсуждали вопрос о твоем предстоящем назначении. Как скоро ты будешь готов стать главнокомандующим преторианской гвардии?

– Моя госпожа, я хотел бы взять больше времени на обдумывание этого предложения. И сообщу о своем решении императору, когда он вернется.

– С нетерпением буду ждать ответа, – сказала Анастасия и жестом дала понять, что разговор окончен.

Императрица торопила события, потому что знала о сплетнях в сенате и о том, что многие недовольны захватнической политикой ее мужа. Анастасии нужна была ручная гвардия преторианцев. Нынешний ее глава, Кассий Эрей, не внушал ей доверия. Он был из древнего рода Клавдиев, а, как известно, этот род не мог претендовать на трон, но его представители в сенате открыто саботировали многие инициативы императора Красса.

Ана задумчиво смотрела вслед уходящему твердой мужской походкой Максу.

«Какой же он красивый! – подумала она. – Но вот что странно: Макс, такой уверенный и сильный внешне, внутри так робок! Не удивлюсь, если он пишет сопливые романтические стишки, когда тайком вздыхает по другим мужчинам, недоступным из-за его отношений с самим императором. Молодой, успешный, привлекательный, обожаемый… В моем времени он наверняка бы стал звездой инстаграма или даже известным актером, за которым наблюдает полмира».

***

– Я хочу знать, где и с кем ты была позавчера днем, пока я находился на службе! – то ли приказал жене, то ли спросил у нее Максимилиан, едва войдя домой. – Как ты проводишь время, с кем общаешься? Я знаю только одну твою подругу – Камиллу. Почему она не приходит к нам в дом?

Валерия подняла на мужа удивленные глаза:

– Милый, как раз позавчера мы с Камиллой ходили на утреннюю прогулку, потом зашли в лавку посмотреть на ткани и украшения, а затем долго сидели в саду, читая стихи.

– Слуги сказали, что тебя не было пять часов. Это почти целый день! Ты что, все это время читала?

– Любимый, я не только читала, но и сама пробовала писать! – воскликнула жена в оправдание и мило улыбнулась.

Все это было крайне подозрительно, и Макс прекрасно понимал обеспокоенность Анастасии. Что ж, он все разузнает и доложит императрице.

6

Сутки без сна. Уставший исследователь Роберт Ронстон снова и снова запускал наносеквенирование генома. Он был недоволен и опустошен, но сейчас он был еще и страшно зол. Хорошо отлаженный процесс давал сбой на промежуточном этапе, а в итоге – нулевой результат! По неизвестной причине, нужные участки ДНК продолжали разрушаться во время экстракции, и он не мог понять, почему.

– Профессор Роберт, послушайте, давайте сделаем небольшой перерыв на кофе-брейк и хоть немного отдохнем! – взмолилась его помощница, генетик Адель. – Мы все не спали целую ночь и уже работаем вторые сутки напролет.

– Отлично, перерыв на кофе! – раздраженно воскликнул Роберт. – Вы первоклассный исследователь, Адель, но плохо изучили ресурсы собственного организма. Человек не может жить без воздуха и воды, а её в кулере предостаточно. Зато без еды и отдыха можно продержаться довольно долго. Включается внутренний резерв, и вы это прекрасно знаете. Вот чего я от вас требую: включите свой внутренний резерв и сделайте еще несколько циклов!

Когда он разразился этой речью, Адель лишь моргнула в ответ своими азиатскими глазами. Она решила не вступать в полемику. Все-таки ей удалось выпросить у руководителя хоть небольшой перерыв, а это какой-никакой прогресс.

Однако Роберт уже ясно понял: в исследуемых образцах они не найдут того, что им нужно.

– Баста! Стоп! – вдруг заорал он. – Все идут домой и отдыхают, а послезавтра в восемь утра я жду вас на работе. А вы, Адель, радуйтесь: я получил новые образцы и нам есть с чем работать. Я все сказал! Пошли… пошли все вон!

***

Роберт не мог уснуть. Он думал только о свежих образцах для исследований и о своих ранних успешных опытах, которые в последнее время не удавалось повторить. Он поднялся в кабинет и сел за стол. За окном простирался великолепный вид на Центральный парк и небоскребы Нью-Йорка. Закат горел яркими оранжево-желтыми красками, но Роберту казалось, что небо кроваво-багровое, как образцы человеческой ткани, над которыми он работал.

Он налил стакан виски, резко отвернулся от окна и посмотрел на заваленный бумагами стол. Среди документов, книг и разных других нужных вещей стоял выбивающийся из обычного ряда резной старинный ларец. Роберт открыл сложный механизм, достал три контейнера и набрал на каждом индивидуальный пароль. Внутри, в консервирующей среде, лежали разного формата и состояния старинные свитки. Он надел специальные перчатки и осторожно развернул артефакты, затем взял лупу и стал их изучать. Один свиток был из Египта и сохранился лучше, чем другие два, – из Греции и Латинской Америки. Роберт давно сфотографировал их и перенес изображения в компьютер, чтобы иметь возможность работать с текстами в любое время. Но иногда ему хотелось полюбоваться своими древними сокровищами, прикоснуться к ним.

– Этот бесконечный поиск, – прошептал он, – сведет меня с ума. Где, в каком времени, в каком организме, в чьем теле еще сохранился атлантум? Я найду тебя, где бы ты ни был!

Атлантумом Роберт называл биоматериал, содержащий геном атлантов. Его он хотел найти в античном Риме, у людей, живших два тысячелетия назад. Все исследования и раскопки, все деньги и усилия были направлены только на одно – найти чистый геном! В ветхих свитках трех разных цивилизаций – египетской, греческой и майя – сохранилась одна и та же история о древних прародителях человечества, великолепных созданиях, которые были сильны, красивы, умны и, самое главное, бессмертны!

Но грандиозный катаклизм разрушил их цивилизацию. В одних источниках говорилось, что во время извержения вулкана остров Атлантида и его жители, погибли в разверзшихся разломах Земли, а океан затопил их следы; в других – что в один миг всю расу бессмертных погубил чудовищный «огонь с небес».

Однако все эти источники утверждали одно и то же: многочисленные народы Земли берут начало от неких атлантов, великанов из древности.

Подтверждения этой версии лежали сейчас у ученого на столе. Он знал, что атланты были чисты, как боги. Они не имели тех вредных мутаций ДНК и тех болезней, которые человечество в результате кровосмешений, пороков и эпидемий накопило на сегодняшний день. Атланты были гармонично развиты и обладали фантастическими способностями, считал Роберт. Значит, их ближайшие древние потомки могут дать современному человечеству часть своей прото-ДНК – ДНК силы и бессмертия.

Сделав еще один глоток виски, Роберт снова повернулся к большому панорамному окну с видом на город.

Два месяца назад профессору исполнилось шестьдесят четыре года. Он понимал, что его активный жизненный путь подходит к концу, что с каждым новым десятком лет он будет все больше терять бодрость и остроту ума. Ну что ж! Жизнь старика все ближе, но у него есть еще достаточно времени, чтобы изменить будущее. Найти подлинный геном атлантов и обрести бессмертие – был единственный выход для ученого!

Он вспоминал свою любимую – рано ушедшую жену Ирен. Если бы он, тогда еще молодой энергичный мужчина, вкладывал силы и деньги в препараты для лечения онкологии, то… Если бы! Сегодня такая опухоль вполне излечима даже на поздних стадиях, но тогда диагноз жены был приговором. Приговором, с которым ученый не пожелал смириться! В своем исследовательском центре он создал лабораторию, где не прекращались эксперименты по разработке новых лекарств от рака. Там же, в особом резервуаре в специальном растворе уже более пятнадцати лет хранилось тело его жены. Там стояли еще два, пока пустые, саркофага – для него самого и его любимого единственного ребенка – дочери Анастасии…

Тяжелые раздумья профессора потихоньку отступили под действием алкоголя. Янтарная жидкость наконец-то освободила Роберта от тревожных мыслей, он прилег на кожаный диван-честерфилд и уснул как младенец.

7

Окутанный дымом и пожарами Карфаген издалека все больше напоминал жерло извергающегося вулкана.

Шум битвы стоял постоянным фоном: гибнущие охваченные паникой люди, кони и боевые слоны издавали истошные вопли. Какофония звуков смешивалась с лязгом металла боевых орудий и работой катапульт.

Больше двух недель римляне штурмовали неприступный город: c начала карфагеняне потеряли первую внешнюю стену, а гавань города была закрыта быстро построенной римлянами дамбой. Шесть дней назад они ворвались во второй оборонительный круг, и завязалась самая ожесточенная битва. Командующий обороной столицы генерал Макагон вместе с карфагенскими патриотами укрепился в храме Эшмуна, выстроенном на высокой скале, и яростно отбивался. Тогда римляне решили заморить противника голодом и вымотать непрерывным огнем. Чтобы не попасть живыми в руки врага, доведенные до крайности обессилевшие осажденные подожгли храм, в котором находились.

Подошедшие с опозданием с юга страны конные подкрепления карфагенян атаковали римскую пехоту и конницу с левого фланга, не зная, что Карфаген уже пал. Они внезапно бросились на лагерь римлян, где была расположена ставка императора. Маркусу Крассу потребовалось ввести в бой элитные подразделения конницы, чтобы отразить и добить неожиданно нагрянувшего врага.

Измученный император вернулся с поля битвы, прогнал слуг и военачальников. Сам омыл лицо от сажи и крови и рухнул без сил на кушетку. Только кровоточащая рана, которую наспех замотал полевой лекарь, вернула его к реальности. Превозмогая боль, Маркус открыл небольшой кейс и выпотрошил все его содержимое на кушетку. Найдя антисептическую жидкость, он обильно полил ею рану на рельефном мускулистом бедре. Адское жжение было настолько сильным, что он не смог сдержать крик, похожий на вой дикого подбитого животного. В палатку мгновенно вбежали его первый помощник и двое преторианцев, охранявших шатер снаружи.

– Пошли вон! – проорал им император, красноречивым жестом указав на вход. Испуганные люди пулей вылетели из шатра.

Маркус вытащил тонкий шприц и вколол его содержимое рядом с раной. Боль стала медленно уходить. Император осторожно очистил рану специальными салфетками, еще раз обработал антисептиком и наложил повязку. Адская боль отступила совсем и теперь не мешала ему думать…

Уже позже, после уличных боев, у карфагенян осталась только цитадель, в которой укрылась вся верховная знать. Когда к Маркусу пришел гонец с просьбой о капитуляции, тот не раздумывая согласился даровать аристократам жизнь. Из крепости вместе с женами и детьми вышли почти две тысячи карфагенян, но все они были порабощены. Император в наказание приказал сжечь город дотла.

***

Звуки, становясь все тише и тише, растворились в сумраке ночи, но невыносимый смрад от горящей человеческой плоти не давал Маркусу ни на минуту забыть о том, где он. Красс наблюдал за происходящим из императорского шатра. Поле битвы, словно звездное небо, сияло сотнями ярких точек. То были костры. Тела погибших воинов-простолюдинов собирали на высокие деревянные настилы, обливали смолой и поджигали. Крупных военачальников, руководителей когорт кремировали в отдельных кострах, затем ссыпали прах в бронзовые урны, на которых ставили специальное клеймо с именем погибшего, чтобы потом доставить родным.

***

– Вам донесения, господин!

…Императора очень расстроило письмо Максимилиана. Маркус не знал, как реагировать на новость о беременности Валерии. Он получил послание от своего фаворита вместе с двумя другими секретными письмами из Рима, но на какое-то время напрочь забыл о них, так взволновало его это сообщение. Утро было испорчено. Много раз они обсуждали с Максом вопрос о возможной беременности Валерии, но любовник уверял его, что с женой они спят как брат и сестра. Конечно, у них была первая брачная ночь и пару раз Валерия заставила мужа исполнить супружеский долг, но не более того…

Маркус страшно злился. «Ну почему Валерии хватило двух-трех раз, чтобы забеременеть, а у нас с Аной за семь лет брака дети так и не появились?» – задавался вопросом император и не находил ответа. Отсутствие наследников его ужасно угнетало! Он был в том зрелом возрасте, когда мужчина хочет иметь детей, играть с ними, воспитывать…

***

Сам Маркус родился в семье командира легиона, центуриона высшего ранга. С малых лет отец учил сына сражаться, тренировать тело, и с каждым годом мальчик становился все выносливее, сильнее и искуснее. К сожалению, своих близких Маркус помнил плохо. В восемь лет он потерял отца: тот ушел на войну и не вернулся. А через год, во время восстания рабов на латифундиях, мятежники изнасиловали и убили его мать и двух старших сестер. Самому Маркусу чудом удалось бежать на север, где его принял в семью дальний родственник матери, крупный землевладелец. Он нашел для племянника наставника, бывшего легионера, чтобы мальчик мог и дальше развивать свои спортивные умения. Уже в двенадцать Маркус выглядел как физически развитый, крепкий юноша. Посторонним людям, видевшим его впервые, даже в голову не приходило, что перед ними еще подросток.

Дядя нанимал учителей, и те обучали Маркуса вместе с его родными сыновьями и постоянно хвалили живой и пытливый ум мальчика. Маркус рано научился читать и писать и все свободное время отдавал учебе. Он изучал свитки, которые брал в семейной библиотеке. Приемные родители любили мальчика не меньше, чем своих собственных детей. В семнадцать лет Маркус был развит не по годам, силен, к тому же умен и начитан.

Однажды он собрал в кулак всю свою волю и поговорил с дядей. Поблагодарил за приют и заботу, за воспитание, а потом признался, что не хочет быть латифундистом и до конца своих дней заниматься сельским хозяйством, а мечтает, как и отец, стать военным. Объяснил, что так он добьется большего успеха, и пообещал всю жизнь заботиться о родственниках, как они заботились о нем. Дядя согласился, написал рекомендательные письма, и Маркус отправился в большой манящий Рим.

Столица империи встретила его грязными улицами, блеском дворцов и нищетой густонаселенных кварталов плебса. Маркус хотел учиться, а это означало, что надо, чтобы кто-то взял его в свою школу. Дядя дал племяннику хорошую сумму денег, но их было не так много для столичной жизни. Значит, сильному умному парню нужно было найти подходящую работу. Конечно же, для свободных граждан древнего Рима такая работа существовала – это была служба в гвардии преторианцев. Гвардии, которая охраняла императора и его окружение, защищала город от смуты.

Эта служба позволила Маркусу обзавестись деньгами и продолжить обучение. В школе юноши знакомились с научными трудами мудрецов. Им преподавали грамматику, математику, медицину, астрономию и другие науки. Так же ученики овладевали разными видами искусств, особое внимание уделялось литературе, ораторскому мастерству и риторике. Маркус получил то, к чему стремился, – знания!

Более того, семь лет службы в гвардии подарили ему умение искусно владеть любым оружием, приучили к внутренней дисциплине и выдержке. Но самое главное, ему удалось создать свой круг друзей, состоявший из важных особ. Он обзавелся значимыми связями в самóм Риме!

За эти годы сменилось два императора, а карьера Маркуса стремительно пошла в гору: сначала он командовал преторианцами, затем получил должность префекта претория. Императора Тита Флавия покорили сила, ум и красноречие Маркуса, он увидел в нем своего помощника и доверенное лицо и назначил на эту высокую должность. Но вскоре Тит был убит заговорщиками, во главе которых стояла его любовница Марция.

Первого января император собирался отпраздновать свое вступление на пост консула и хотел появиться на церемонии в доспехах гладиатора, но этим планам не суждено было сбыться. Любовница напоила Тита отравленным вином, а когда яд не дал ожидаемого эффекта, его задушил раб – атлет Муциан, с которым тот занимался борьбой. Это произошло 31 декабря, накануне планируемого императором праздника. Со смертью Тита закончился период правления великой династии Флавиев.

Едва весть о смене власти достигла провинций империи, начались мятежи. Только в регионах, где стояла римская армия ситуация оставалась стабильной. Маркус четко понимал, что империя может развалиться на десятки мелких городов-государств, и счел, что это его шанс занять императорский трон и создать свою династию. С отрядом верных ему преторианцев он захватил все ключевые точки управления и склонил на свою сторону влиятельных людей, начиная с заседающих в сенате и заканчивая дружественными ему командирами войск. Блокировав инициативу семьи Флавиев, он распространил по городу слух, что несовершеннолетние дети Тита получат опеку, а фактически станет править их дядя Либерий, которого римляне ненавидели: он отличался жестокостью и думал лишь о развлечениях и оргиях. Все граждане империи, начиная с самых влиятельных и заканчивая низами, не хотели видеть в правителях очередного Калигулу или Нерона. Вот тут-то у Маркуса появился реальный шанс! И неожиданное знакомство с загадочной Анастасией, которая возникла рядом с ним именно в этот период его жизни, сыграло важную роль.

Как только сенат провозгласил его императором, он жестоко избавился от соперника, боясь заговора его семьи. Либерий жил праздной и веселой жизнью. Он любил в нищенском одеянии выбираться ночью в трактиры и бордели, в любое злачное место. И это его сгубило! Два верных вассала Маркуса, которым он пообещал карьерные назначения, изучили маршрут Либерия, выследили его и зарезали на выходе из борделя. Римляне спокойно проглотили весть об этой утрате, решив, что пьяница и развратник заслужил такую смерть. Детей Тита Флавия Маркус не убил, а выслал вместе с их матерью в дальнюю иберийскую префектуру.

***

Император открыл второе письмо, в золотом футляре с кодовым замком. Оно было от жены.

Ана писала: «Любимый мой, мы провели все анализы и эксперименты с теми пробами, что ты прислал из Карфагена. Они не подходят, в них нет того, что нам необходимо! Я как чувствовала и говорила тебе об этом раньше. Мне кажется, север Африки нам больше не интересен, мы долгое время изучали образцы из этого региона и ничего нужного не нашли. Я тебя очень прошу, сворачивай военную миссию в тех границах, что есть. Добудь еще как можно больше проб потенциальных “птенцов” или “полубогов”. Атлантум, скорее всего, мог сохраниться в землях северных народов Европы и на востоке.

У меня есть новая задумка: я отправила письмо в храм Аполлона в Дельфах, и верховный жрец назначил мне встречу с пифией. Возможно, я получу ответы на некоторые вопросы. Обсудим позже.

Люблю, очень скучаю. Твоя императрица Анастасия».

В переписке супруги предпочитали общаться понятными только им терминами. Никто другой в античном мире не понял бы, что атлантум – это разыскиваемый ими биоматериал атлантов, а «птенец» – любой возможный их потомок низшего генома. Его типаж – высокий, умный, могучий человек с необычными способностями. Слова типа «анализ», «эксперимент», «проба» в их современной трактовке тоже были непонятны жителям Древнего Рима, так что в шифровке не нуждались. А «полубогами» императорская чета называла самых ближайших потомков атлантов. «Полубоги» были на уровень выше более дальних родственников, «птенцов». Биоматериал этого вида был предельно приближен к самим атлантам и имел максимальную практическую ценность. «Полубоги» имели супер-способности, которыми не обладали «птенцы», а уж тем более обычные люди.

Маркус открыл третье послание – от его преданного друга, сенатора, доверенного лица и шпиона Феликса Петрония. Оно было зашифровано символами, известными только им двоим. Феликс сообщал о том, как прошли великие бега на ипподроме, что делала императрица и какие вопросы обсуждались в сенате за закрытыми дверями. Феликс также упоминал Макса и его жену. Он рассказал, где и с кем Валерия проводит время. Он знал многое!

8

Рано утром Валерия и ее служанка вышли на прогулку. Сначала они заглянули к близкой подруге Валерии, аристократке Камилле, которая жила в соседнем квартале-инсуле.

– Доброе утро, любимая! – произнесла Валерия и поцеловала Камиллу в щеку.

– Привет, мое солнце! – с той же интонацией ответила подруга.

Девушки улыбнулись и обменялись таинственными взглядами.

Они надели скромные накидки, чтобы не привлекать внимание прохожих своими привычными, обычно роскошными нарядами, и отправились на прогулку. Пройдя несколько кварталов, девушки заглянули в популярную лавку. Тут был рай для богатых римских модниц. Ювелирные украшения, изысканные безделушки из всевозможных материалов, ремни, платки и другие аксессуары манили красотой и радовали глаз.

– Посмотри, какой великолепный жемчуг! – воскликнула Камилла. – Он сияет, как зубы моего любимого! А как тебе этот лазурит?

– Ох, он как глаза моего Максимилиана! – вторя подруге, ответила Валерия. – Кстати, на днях он в чем-то меня заподозрил. Допытывался, почему я надолго ухожу из дома. Я сказала, что провожу время с тобой, а он ответил, что мы слишком много гуляем, и отругал. Но я отвертелась, придумала какое-то оправдание… Знаешь, осталось совсем мало времени, надо идти, а то наши друзья станут нервничать!

– Милая, ты, о чем? Мужчина должен беспокоиться, иначе чем ты будешь его волновать, будить в нем любопытство? Не своей же армейской дисциплиной! – рассмеялась Камилла. – Пусть ждет и думает, что мы не придем. Его желание станет еще сильнее!

– Ой! Конечно же, ты, как всегда, права. Пусть он сгорит от нетерпения! – засмеялась Валерия.

Она вышла замуж почти ребенком и уже успела столкнуться с лукавством и интригами знатных девушек столицы. Ее бесхитростная натура не нравилась Максимилиану, и она это прекрасно чувствовала. Валерия любила его, окружала заботой и лаской, а он отбрыкивался от нее, как необъезженный конь от назойливого наездника.

Камилла примерила еще пару украшений и платков, посмотрелась в зеркало, но ничего не купила. Затем схватила подругу за руку и выбежала на улицу. Девушки прошли несколько кварталов, вошли в арочные ворота и оказались в городском общественном саду. Рассветное солнце дарило городу утреннее тепло, но здесь, под тенью деревьев, было еще прохладно и безлюдно.

В центре сада бил многоярусный фонтан. Его грозные, покрытые зеленым мхом статуи яростно низвергали воду. Девушки миновали его и разделились: Валерия со служанкой расположилась на ложе в ротонде, а Камилла в одиночестве направилась в дальний западный угол сада, к лабиринту из высокого кустарника. Не успела она присесть на скамейку, как ощутила шорох листвы за спиной, кто-то закрыл руками ей глаза. Она сразу узнала эти большие крепкие ладони.

– Мой Геркулес! – произнесла Камилла. – Или всё же, Титан?

– Доброе утро, любовь моя! – отозвался мужчина. – Я уже решил, что сегодня ты не придешь к условленному месту. Волновался и высматривал тебя с утренними соловьями, но… Ничего не могу с собой поделать, я готов ждать твоего прихода часами!

– Мой Геркулес сомневался, что я приду? – надула губки Камилла.

– Нет, я уверен в тебе, прекрасная незнакомка! Кстати, ты мне так и не назвала свое имя.

– Зачем тебе знать мое имя, Геркулес? – засмеялась Камилла. – Мы до сих пор прекрасно обходились без имен!

– Хорошо, я признáюсь первым. Меня зовут Гай, а не Геркулес. А тебя?

– А меня… – Камилла на секунду замешкалась, она решала, как быть: придумать себе другое имя или сказать правду. – Я просто Камилла! Пусть будет это имя! А ты, Гай-Геркулес, сам решай, настоящее оно или нет!

Гай Касиус обнял любимую и покрыл жаркими поцелуями ее лицо и руки. Девушка закрыла глаза, застонала от удовольствия и охватившего ее желания. Она и хотела, и боялась этой дикой силы, которая всецело увлекала ее в мир животной страсти. Воспитанная в семье городского префекта, она всегда мечтала о другом: о романтике, стихах, изящных юношах-интеллектуалах, но полюбила и возжелала большого черного мускулистого самца. Именно самца! С ним ей не надо было притворяться, изображать невинность, строить из себя недотрогу. С ним она хотела одного: чтобы его великолепное мужское достоинство внедрялось в ее плоть как можно глубже и дольше. Несмотря на то, что она была аристократкой во всем (и об этом красноречивее слов говорили ее манеры и внешность), девушка закрыла глаза на неведомое происхождение своего любовника.

Камилла была прекрасна: ее белая, как молоко, кожа не знала палящего солнца, а темно-рыжие, с высветленными прядями волосы были уложены по последней моде знати на обруч.

Гай сел на скамью, Камилла встала на колени, расстегнула пояс на одежде наездника, освободила красивое тело и прикоснулась губами к его плоти. Гай откинулся назад и застонал от удовольствия. «Ох уж эти аристократки! В порыве желания они делают такие вещи, которых не дождешься от самых развратных шлюх», – подумал он.

В этот раз он не сдержался и быстро излился в девушку. Она всё выпила, поднялась и показала Гаю оставшиеся на губах капли страсти.

Он рассмеялся и стал целовать лицо и грудь Камиллы.

Когда все закончилось и усталость победила, Гай растянулся на своем плаще, покрывавшем холодную мраморную скамью. Девушка покорно прилегла рядом… Но Камилла не была бы Камиллой, если бы не хотела получить еще больше удовольствия. Она резко поднялась и села на любовника сверху, широко раздвинув ноги. Ее чувственные поцелуи снова завели наездника, и Гай умело проник в ее недра. Сильные черные руки обвили девушку, словно щупальца спрута, – казалось они были повсюду!

***

Валерия все это время тоже не скучала. Она оставалась в ротонде вдвоем со служанкой совсем недолго. Эта замужняя женщина тоже ждала встречи с мужчиной, но ее герой не был ей любовником: он разделял ее увлечение. Девушка в очередной раз встречалась с младшим из семьи Клавдиев – Константином. Он любил стихи и поэмы, сам сочинял их.

Мужчина подошел неуверенной походкой и вручил девушке цветок нарцисса.

– Доброе утро, Валерия! Как ваше настроение сегодня? – поинтересовался он.

Константин казался ей немного зажатым и смущенным, тем не менее он, несмотря на робость, каждый раз пристально разглядывал Валерию с головы до пят, будто увидел впервые. Впрочем, может, он и вправду все еще изучает ее, ведь они встречаются в парке всего четвертый раз.

– У меня утро всегда доброе! – улыбнулась она в ответ.

Девушка старалась улыбкой скрасить впечатление от размолвки. В прошлый раз они сильно поспорили: Константин рассказал о новом эпосе поэта Ювенала и о тайном смысле, подтексте, заложенном в поэме. Но Валерия ничего такого там не увидела, ей все казалось предельно ясным и понятным. Она высказала свое мнение, Константин не согласился, они приводили аргументы, но каждый стоял на своем. Тогда они расстались раздосадованные, даже толком не попрощавшись, и сейчас старались загладить свою резкость.

– Вы, как всегда, свежи и прекрасны!

– Вы льстец, Константин! «Свежи», «прекрасны» – к чему эти слова? Я же вас просила: не смущайте меня похвалами.

Мужчина замешкался и попытался исправить ситуацию.

– Как прошла ночь? Надеюсь, вас никто не побеспокоил… – спросил он и вмиг осознал всю неуместность подобных вопросов.

– Моя ночь? – удивленно спросила Валерия. – Я замужем и страстно люблю своего мужа. И хочу напомнить: мы с вами общаемся только как друзья. Пожалуйста, обойдемся без этих ваших сладких дифирамбов и займемся чтением!

– Разумеется… – покраснел Константин и сменил тему. – Зачем нам читать чужие сочинения? Я жду ваших новых строк. Вы что-нибудь написали за те дни, что мы не виделись?

– Вы хотите мои новые стихи? Так слушайте!

И Валерия начала читать:

Люблю тебя осенним утром

И ночью темною люблю.

Пусть ты не думаешь об этом,

Я все равно тебя люблю!

Константин застыл в удивлении:

– Как это приятно слышать!

– Не обольщайтесь! – снисходительно улыбнулась девушка – Это не о вас. Эти строки я написала, думая о своем богоподобном муже!

И начинающая поэтесса продолжила:

В твоих очах я вижу солнце,

А на устах – сиянье звезд…

«О Венера! Какая же она нежная и простодушная», – подумал Константин, продолжая с умным видом внимать наивному творчеству Валерии.

9

В суете и излишествах императорской жизни Анастасия ощущала, что ей нужен глоток другого воздуха, иная атмосфера. Она ждала Маркуса со дня на день, но до его возвращения Ане захотелось хоть на секунду сбежать в Нью-Йорк, снова поговорить с отцом. Она надела венец, сосредоточилась, воспроизвела в памяти место назначения и прикоснулась к нужным точкам…

Отец встретил Ану в гостиной. Из новехоньких колонок «Мартин Логан» звучал томный блюз. Головка винилового проигрывателя, словно по волнам океана, плыла по черной поверхности пластинки. Стеклянный стол аппарата выглядел массивно, а его желтая подсветка придавала «ламповости» сему процессу воспроизведения музыки. Тонкий ременной привод передавал крутящий момент со шпинделя двигателя на тяжелый полированный опорный диск. Всё это завораживало магией механического движения.

В целом обстановка отцовского дома походила на жилье британского денди. Ана удивлялась тому, что в свои уже немолодые годы отец сумел сохранить интерес к жизни – к красивым вещам, авторитетным людям, общественным делам. Музыка, театр, кино, общение – его увлекало всё!

После смерти жены Роберт второй раз так и не женился. Нет, он не стал отшельником, его жизнь была насыщена сексуальными победами, но он старался не привязываться к женщинам и не строить серьезных отношений. Анастасии импонировал такой подход: она не представляла себе жизнь в новой семье – с мачехой и, возможно, сводными братьями и сестрами.

***

– Милая моя доченька, как же я соскучился! Садись, выпьешь что-нибудь? – спросил отец.

– Да, хочу выдержанный виски – это было бы здорово! Знаю, у тебя в запасниках есть самый-самый лучший.

Роберт достал из большого бара коллекционную бутылку, откупорил ее и налил янтарную жидкость в граненые хрустальные бокалы.

– Детка, неужели есть повод что-то отметить? Может, успехи в наших поисках?

– Нет, папочка, просто хочется чего-то недоступного мне там, в моем мире.

– В твоем мире? – удивился отец. – С каких пор тот мир стал твоим? Не пойму, почему ты так привязалась к римской культуре? Она тебе еще не наскучила?

Девушка удивленно покосилась на отца:

– Папа, ты, о чем? Я девять лет своей жизни посвятила Риму, там мой второй дом, семья, близкие люди. Все уже завязано в один узел!

– Но, может, попробуем еще раз совершить прыжок, но только уже в другое, более раннее время? А вдруг там нам больше повезет, и мы найдем образец чистого атлантума?

– Может, найдем, а может, и нет! – возразила Ана.

– Начнешь все сначала… – продолжил развивать эту тему Роберт.

– Только ради этих эфемерных поисков менять устоявшуюся жизнь? Я не буду обустраиваться снова на другом месте.

– Да, ты права, дочка! – согласился отец. – Как всегда, права.

Ана понимала его идею отыскать атлантум с меньшим риском, в дальнем прошлом. Ведь каждый прыжок отнимал здоровье, энергию и годы жизни. Без вливаний атлантума, джамперы во времени, были обречены семимильными шагами идти к саморазрушению.

– Прости! Зря я затеял этот разговор… не хотел говорить о нашем деле, но, к сожалению, мы не можем забыть о нем ни на минуту! – запнулся Роберт и замолчал.

Возникла пауза и Ана поспешила сменить тему разговора.

– Пап, представляешь, у меня был контакт с одним крепким наездником. И я вдруг подумала, что он тоже может быть «птенцом». Этот поиск как маниакальный психоз, одержимость. Теперь я ищу «птенцов» даже в тех людях, которые меня окружают!

– Вау, такими темпами ты скоро весь античный мир, всех его жителей превратишь в подопытных кроликов! – рассмеялся профессор и долил виски в стаканы; он понимал опасения дочери, но держался спокойно и уверенно. – И как проявил себя «крепкий наездник»? Почему ты решила исследовать именно его?

– Не знаю. Но его сила и мощь – это что-то нечеловеческое! – рассмеялась Анастасия.

– А ты не думала больше времени проводить здесь, дома? Познакомиться с хорошим парнем, завести детей и семью? В Риме все отлично работает и без нашего участия, ты могла бы там уйти в тень, – осторожно предложил отец.

От удивления Анастасия растерялась, но взяла себя в руки:

– Нет и еще раз нет! Сейчас у меня назревает что-то особенное, какое-то событие. Я это чувствую! Как я могу все пустить на самотек? Я там живу, там я императрица. А кто я здесь? Заурядный исследователь в семейной компании? Нет уж! Когда-нибудь я вернусь сюда навсегда, но позже. У меня огромная ответственность перед римским народом, перед историей и даже перед любимым мужем.

– Муж у нее там! Это тот парень, что спит со всеми подряд и даже с другим мужиком? Хорош супруг! Ради такого стóит рисковать своей жизнью, – грустно ухмыльнулся отец. – Неужели ты не понимаешь? Случись завтра очередная война или заговор, и ты рискуешь погибнуть там, навсегда остаться в прошлом со своим драгоценным Маркусом.

– Папа, везде есть риск! Вообще… жизнь – это смертельная болезнь!

– В Риме с давних пор коварно используют яд, кинжал или веревку – это их рабочие инструменты для смены власти.

– Я все прекрасно понимаю, – возразила Ана, – но ты же знаешь, какой это адреналин – самой творить историю.

– Ладно, твори свою историю, только не оставляй материальных следов.

Ана устала от этого разговора, ощущая себя опустошенной. Ее неудержимо тянуло назад, в Рим. Она попрощалась с отцом. Прилегла ненадолго в своей комнате, рассматривая вечернее синее небо в панорамном окне. И все же этот город казался Ане одним серым пятном: ей не хватало насыщенных красок античного мира.

– Хочу назад, в столицу моей империи! – подумала она, резко встала и надела венец.

***

Анастасия привычным движением потерла венец и закрыла глаза, чтобы ее не ослепила яркая вспышка, – и ничего! Перемещения не было! «Странно», – подумала она и еще раз повторила знакомые движения. Открыв глаза, девушка удивилась и растерялась: она находилась в белой квадратной комнате. По стенам медленно поползли вертикальные линии, за ними горизонтальные – и проступила крупная клетка. Ана запаниковала: что это, куда она попала? Это другое измерение, чужое пространство? Стены меняли изображение каждую секунду. Клетка уменьшилась до размеров тетрадной, и на одной из стен появился пейзаж: цветущее поле, холм, а на его вершине – одинокое дерево. Она смотрела на эту картину, пытаясь вспомнить, из каких событий прошлого этот пейзаж, и понимала, что никогда раньше его не видела! Это не картинка из подсознания, а реальное место, куда ее переместил венец. Другие стены в клетку тоже начали растворяться, превращаясь в продолжение пейзажа. Девушке стало холодно, озноб пробежал по всему телу.

– О нет! Нет! Это не Рим!

Вмиг картинка незнакомой природы рассыпалась, снова возник белый фон. Линии потекли вертикально вверх, образовали подобие греческой буквы П, которая стала обрастать вычурными архитектурными деталями, фризами, колоннами и статуями. Закончив трансформацию, «буква» превратилась в мраморные врата и застыла. За ними зияла черная космическая пустота, усыпанная мириадами звезд.

– Пожалуйста, нет! Я не хочу туда! Думай, Анастасия, думай! – шептала девушка.

Ей нужно было найти в памяти как можно больше зацепок и крючков, чтобы вернуться в необходимые время и измерение. Она закрыла глаза, еще раз прокрутила в голове картинку привычной обстановки своего любимого уголка во дворце и попросила, словно умоляя «корону времени»:

– Я хочу в Рим! Верни меня в мой дворец! Там мой магнит, моя спальня, ложе, мое зеркало.

Ана открыла глаза. Портал отворился – она стояла посреди своей спальни в Большом дворце.

– Хвала богам, я снова сделала это!

Вздох облегчения сорвался с ее губ, но из глаз градом хлынули слезы отчаяния. Ей стало страшно. В голове метались мысли: «Алгоритм перемещения впервые дал такой сбой! Что, если в следующий раз мне не удастся совершить прыжок во времени? Что произошло, почему все пошло не по плану? Все дело во мне или это системная ошибка? Может под действием алкоголя я была настолько рассеянной, что не смогла четко сформулировать задачу?»

Пошатываясь Ана подошла к своему сейфу, спрятала в пластиковый футляр «корону времени» и волнуясь достала небольшой черный чемоданчик. Она поспешно ввела необходимую кодовую комбинацию, но допустила ошибку. Замок предательски молчал. Девушка торопливо повторила попытку – и снова осечка. Только с третьего раза замок щелкнул и открыл доступ к контейнеру с десятью шприцами, лежащими на матовом охлаждаемом стекле. Семь из них уже были пусты, и только в трех переливалась, притягивая взгляд необычным свечением, светло-синяя жидкость.