Лила Каттен
Развод. Плохая мама

Пролог

Данил

Сон внезапно стал будто прозрачным. Как те моменты, где ты все еще спишь, но уже обеими ногами в реальности и осознаешь это, наблюдая за сновидением со стороны.

«Что меня могло разбудить так внезапно?» – мысленно задаюсь этим вопросом, по-прежнему играя в сон, а потом послышался крик Иры.

Вот что. Плач моей дочери. Третья ночь подряд.

– Зубы, – бормочу вслух, перекатываясь на спину.

Я пошевелил рукой и откинул ее на правую сторону кровати, пытаясь нащупать свою жену. Она была пуста. А это значит, что Яна уже там и не может справиться одна.

Медленно открывая глаза и повернув голову, я смотрю на циферблат электронных часов слева от меня.

– Половина четвертого. Черт, – сел и, свесив ноги, спустился с кровати.

Выйдя и спальни, дверь которой была открыта нараспашку, я вошел в комнату напротив. Маленькая детская для нашей девочки, но со всем необходимым для нее.

– Эй, ну что тут? – снова моргая, я смотрю на жену, хорошо виднеющуюся в свете небольшого ночника мишки, которая стоит у кроватки и смотрит на кричащую дочь. – Ян?

Она поднимает глаза и смотрит на меня со слезами.

Картина странная и слегка пугающая.

– Милая, она ведь плачет… – говорю ей и спешу вперед к дочери.

На самом деле, она уже была в истерике, когда ее язычок скрученный, еле виднелся из открытого рта.

Быстро подняв на руки малышку, я стал раскачивать руками, мягко обнимая крошечное тело и прижимая к своей груди с тихим «Ш-ш-ш», в маленькое ушко. Мои глаза не отрывались от молчащей жены, которая наблюдала за нами обоими.

Когда истерика Иры стала стихать, я подошел к Яне и попытался коснуться уставшего лица, но она резко отпрянула, не дав даже приблизиться, затем просто вышла из детской.

– Тише, ириска, – снова обратился к дочери. – Тише моя… Сейчас папа тебя покормит, – стал говорить с ней, привлекая хоть какое-то внимание.

Нашел на тумбочке соску на ощупь, снял крышку защитную и дал ей.

Она стала активно ее чмокать и все еще содрогалась, всхлипывая.

Ее реснички были мокрыми, и мое сердце сжалось оттого, что ей так больно.

– Ты самая прекрасная на свете, – улыбаюсь ей, разговаривая вполне серьезно. – Я такой как ты, не встречал раньше, ты ведь это знаешь?

Она моргает и продолжает смотреть, будто раздумывая над сказанным мной, но продолжая чмокать соску.

Моя улыбка становится шире, когда я вижу эти пока еще слишком темные глазки, едва ли приобретающие зеленый цвет с примесью карамели. Зеленый как мои, песочный как у моей жены.

Я направляюсь на кухню в надежде увидеть там Яну, которая делает смесь дочери, но ее там нет.

За те полгода, как я стал отцом, у меня появилось много дополнительных умений помимо тех, что были приобретены мной за двадцать девять лет.

Например, одна из таких, держать ребенка одной рукой и делать ей смесь. При этом умудряясь отмерить все специальной глубокой ложкой. Проверить воду в бутылочке. Попробовать все это дело и наконец – покормить.

Это увлекательно – быть папой. Видеть это маленькое чудо каждый день и даже в такую бессонную и плаксивую ночь. Но знать, что я ее отец и тот, кто поклялся защищать ее и дарить покой, а потом наблюдать за тем, как она засыпает в твоих руках, прижавшись доверчиво – это дорогого стоит. На самом деле это стоит всего, что человек может иметь на свете.

Я чертовски счастлив этому новому статусу.

Я забираю готовую смесь и иду обратно в детскую.

Опускаю дочь на мягкий пеленальный стол, купленный с рук в идеальном состоянии, и меняю памперс.

– Отлично, – подвожу итог, застегивая боди. – Мы готовы спать? – спрашиваю, и она улыбается.

Снова взяв ее на руки, я укладываю дочку так, чтобы она была немного на плече моем и, забрав соску, даю бутылочку, что и пикнуть не успевает.

Ира хватается за бутылочку одной рукой и придерживает вместе со мной, пока мы не спеша ходим по детской.

Я улавливаю движение справа от меня и поворачиваю голову, смотря на свою жену.

Она выглядит нервной. Смотрит странно.

Мне казалось, что у нас все наладилось. Так и было. Но видимо, это не так.

Она смотрит на нас, и я киваю ей, чтобы подошла.

Жена приближается ко мне, но недостаточно близко.

Нельзя не заметить, как она отдалилась от Иры или от меня в последнее время.

Это пугает меня и заставляет гадать, в чем дело. Но на прямой вопрос, Яна не отвечает.

– Что с тобой? – спрашиваю мягко, чтобы не задеть ее.

Она устала, и я это понимаю. Помогаю как могу, каким бы уставшим ни был.

Тишина.

Я все же касаюсь ее щеки тыльной стороной ладони, и она прикрывает глаза. В плохом освещении я все же замечаю, как дрожит ее подбородок.

– Милая, в чем дело? Поговори со мной, – прошу ее шепотом, стараясь не разбудить Иру.

Она делает вдох. Затем второй и третий. Я решаю, что она в итоге промолчит. Но моя жена начинает говорить.

Я думал, она скажет о том, что ее беспокоит и откроется мне.

В некотором смысле она это и делает. Но увы, не то, что я ожидал услышать.

– Я подаю на развод, Данил, – недавно трясущаяся губа искривляется, а глаза проливают сдерживаемые слезы.

Я смотрю на нее уверенный в том, что ослышался. Она разворачивается и идет в нашу комнату, когда я, очнувшись, зову ее.

– Ты сказала, подаешь… В каком смысле, Яна?

– Я подаю на развод и отдаю полную опеку тебе.

Дверь спальни закрывается, а дочь снова начинает плакать на моих руках, возвращая в подобие мира, где я до этого жил.

Глава 1

События до пролога

8 месяцев беременности героини

Яна

В очереди к гинекологу я сижу уже почти час. Меня так раздражает это. Чувствую себя еще более уставшей, чем обычно ощущаю себя к вечеру.

И кажется, только Дане нормально. Сидит, улыбается, поглаживает живот.

Дочь толкает ребра в его сторону и мне становится неприятно. Ненавижу, когда она так делает, хоть и понимаю, что она просто шевелится.

– Прекрати, – отталкиваю руку мужа.

– Тебе больно? Прости, – он улыбается и совершенно не понимает, почему я это сделала.

Снова испытываю раздражение.

Почему обязательно нужно улыбаться, когда видишь, что я раздражена?

Отворачиваюсь от него и сижу, провожая спину другой беременной.

– Надо было ехать на такси, а не на маршрутке. Приехали бы быстрей и быстрее вошли в кабинет.

– Зай, ну я же тебе сказал, что заплатил за тот комод детский, а зарплату не дали пока что. У нас не останется на твои витамины денег и на еду.

Опять эти оправдания.

– И когда тебе заплатят за тот сайт последний?

– На этой неделе.

– Неужели ты не можешь найти тех, кто будет платить вовремя за сделанную работу?

Раздражение и злость нарастают.

– Ян, – тянется к моей щеке, и я закрываю глаза. – Давай, потом мороженое поедим?

– Ты сказал, что у нас нет денег, – смотрю на него пристально.

– На такси нет, они дерут кучу бабок за одну поездку. А на мороженое, для моей любимой жены есть.

Я цокаю и слегка улыбаюсь.

– Подлиза.

Он смеется мне в шею и садится прямо.

Прием у гинеколога проходит нормально. Мне назначают витамины железа, как обычно, анализы и следующий прием, когда будет КТГ и финальное УЗИ.

– Все хорошо? – спрашивает Данил, как только я выхожу из кабинета, и кладет руку на поясницу.

– Да. Она выросла. Теперь два килограмма весит. Органы развиты. Никаких отклонений, – отвечаю ему и спускаюсь по лестнице.

– Отлично. Насчет мороженого не передумала.

– Нет, ты так просто не отделаешься. Так что я требую его и побольше.

– Как скажешь.

Вечером изрядно устав, я ложусь на диван в нашей небольшой квартирке и смотрю на свои отекшие ноги. Даня ушел в душ, и у меня есть время снова окунуться в свои мысли.

С каждым днем приближающим меня к рождению дочери я чувствую, что не готова.

Да, мне двадцать четыре. И я уже беременна.

Но я просто чувствую это.

Быть может, я и ощущаю ответственность перед этой маленькой жизнью, но теплых эмоций нет. Скорее растерянность.

Я читала о подобном в интернете. Но сомневаюсь, что меня можно отнести к этой категории женщин.

Можно назвать это незрелостью, но никак не страхом перед новым статусом.

Я просто не готова стать матерью.

И я также не могу разочаровать своего мужа. Потому что, увидев разочарование в его глазах, я совсем разочаруюсь в себе.

Мы встретились три года назад.

Я не была примером для подражания. И у меня не было такого примера вовсе. Мать работала на износ, но не для того, чтобы оплатить мне колледж. А чтобы было поесть и немного выпить, при этом алкоголичкой ее не назовешь, как ни крути.

Мы с ней, итак, редко пересекались, а с тех пор, как я поступила в ближайшем городе в техникум и переехала в общагу, и вовсе перестали фактически.

Там я познакомилась с соседками по комнате. Их друзьями. Моим первым парнем, которого я вроде бы как любила и той самой взрослой жизнью, о которой так много твердили учителя, готовя к ней.

Ничего особенного в этой жизни не оказалось. Просто вся ответственность за то, что ты делаешь на тебе.

Мне нравилось это. Принадлежать себе и самой решать то, что раньше за меня решала мама. Не было каких-то «нет». И я многому в итоге говорила «да».

А потом я устала и от этого. Заканчивая техникум, я поняла, что утопаю в развлечениях, на которые тратила свою стипендию все три года. Часто платила и за парня, и за подруг, плохо питаясь. Когда могла, хотя бы откладывать кое-что по минимуму.

А потом я встретила Данила.

Это была случайная встреча вечером. Мы с Сашей поссорились в очередной раз, и я возвращалась в общагу, чтобы заняться учебой и поставить точку везде, где можно. И наткнулась на него.

На пять лет старше, он казался мне взрослым и разумным. Спокойным и таким мужчиной, а не парнем. Остроумным.

Я и саму себя ощутила внезапно взрослой. Мне это импонировало. Это притягивало двадцатиоднолетнюю девчонку.

Когда все стало более серьезным и я переехала к нему, казалось, что под старой жизнью я подвела жирную черту.

Девчонки завидовали. Даньку называли моим женихом, который в итоге им и стал.

И не было роскошной свадьбы. Мы расписались, посидели с его друзьями, выпили. Так, я и стала женой Даниила Белова.

Не передать словами, как я собой гордилась.

Мы с мамой стали общаться изредка. Окончив техникум, я стала работать и приносить кое-какие деньги, хотя Даня сам обеспечивал наш быт.

Потом новизна вошла в привычку. Мы оба поговорив решили, что можем завести ребенка.

Тогда я не думала, что мое взросление, было слегка преждевременным.

Жизнь оказалась сложнее.

Теперь я не выдерживала всего этого. Я поняла, насколько оказалась слабой.

Но разве у меня есть отходной путь? У меня внутри ребенок. Муж, который верит в меня. Семья…

Закрываю глаза и проглатываю накатывающие слезы.

Иногда мне удается убедить себя в том, что это просто гормоны. Но надолго не хватает.

– Зай? – доносится голос мужа.

Даже не слышала, как он вышел из душа и оказался так близко.

– Ты в порядке?

Он садится на корточки возле дивана и, видимо, заметив мои ноги, поднимает их на свои бедра, сев с противоположной стороны.

– Сейчас я тебе помогу.

Начинает разминать мои ступни и внутри прорывает плотину.

Беззвучно плачу, не желая его тревожить.

Он такой замечательный, а я такая неподходящая девушка.

Кажется, будто я совершаю преступление, находясь в его жизни в статусе жены. Хочется бросить все и открыть ему глаза на мое черное нутро. На мысли, которые меня посещают, чтобы увидел и понял, что я ему не пара.

Но я остаюсь, потому что он моя надежда на то, чтобы стать лучше.

– Я люблю тебя, – шепчет и целует пальцы ног, продолжая их разминать.

Разве могу я уйти? Разве могу разочаровать? Я ведь тоже люблю… Но может, не так сильно, как он меня.

Глава 2

Данил

Она плачет.

Лежит спиной и думает, что я давно уснул.

И мне хочется, чтобы так и было. Устал сегодня сильно, плечи аж до судороги сводило от длительного сидения за компьютером. Я думал, что как только коснусь головой подушки, меня просто унесет.

Но стоило закрыть глаза, и сон стал поверхностным, медленно вытягивая меня в более глубокий я услышал… понял или почувствовал, что она плачет.

Все, чего я желал для моей жены – это счастья. Хотел быть тем, кто его ей подарит.

Она казалась счастливой. Сейчас… я не уверен в том, что видел ее настоящей за последние несколько месяцев.

И я не могу подойти и задать вопрос. Предложить взять паузу. Я даже не представляю себе своей жизни без моей Яны. Но и обрекать на постоянные слезы не могу. Не палач.

Она беременна, в чем-то нестабильна.

Медленно оборачиваюсь к ней и приблизившись вплотную чувствую, что замерла.

Обнимаю ее, медленно проведя по бедру, и останавливаюсь на плече, куда целую, не удержавшись.

– Зай, – зову ее, но Яна не отвечает. – Нам нужно поговорить, понимаешь. Потому что я не знаю, что мне делать с твоими слезами. Может, я делаю что-то не так, или это все беременность. А может вообще все дело в другом…

Не договариваю. Не произношу свои мысли, потому что страшно, если этот вариант ей предпочтителен. Скажет сама, если так и есть.

Еще несколько минут я оставляю короткие поцелуи на ее нежной коже и ложусь обратно на подушку.

– Я рядом, Яна, – напоминаю ей и какое-то время смотрю в потолок.

А когда нет никакой реакции, снова стараюсь уснуть, что выглядит скорее пыткой.

Поэтому встаю и иду на кухню. То ли воды попить, то ли выдохнуть просто, чтобы не пытать своими вопросами жену.

Мне казалось, что она доверяет мне. Надеялся, что придет и скажет обо всем и всегда.

Слух улавливает тихие шаги босых ног, и я хватаю кислород, оттягивая момент столкновения, чтобы не накинуться на нее будто сумасшедший. Ведь она пришла ко мне… сама.

Пока ищу облегчение от ее присутствия, жена прижимается к моей спине и крепко обнимает. Чувствую ее выпирающий живот. Снова облегчение.

– Прости меня, пожалуйста, Данечка… Я такая глупая… – всхлипывая бормочет мне в спину и не позволяет повернуться к ней. – Я не должна была так себя вести. Просто я устала, боюсь… Я боюсь, что не справлюсь. И что буду плохой мамой и… я такая ужасная жена… И…

Когда ее слезы попадают на мою кожу голой спины, я все же выпутываюсь из женских объятий и заключаю в свои.

Поднимаю ее заплаканное лицо, держа в своих ладонях, кажущееся совсем крошечным и целую.

Мокрые глаза, покрасневшие. Припухшие губы, щеки. Маленький нос.

– Ты моя самая лучшая, слышишь? Самая любимая… Никогда так не говори, Ян. И никогда не думай о том, что ты не справишься. Я всегда буду рядом. Буду помогать, зай.

Снова целую и не могу перестать это делать.

Подхватил бы на руки, чтобы унести в комнату, но помню попробовал, и это оказалось неудобным, а я не хочу вредить дочери или жене. Поэтому просто положа руку на поясницу, веду в спальню. Укладываю в постель и укрываю одеялом, ложась напротив.

– Замерзла?

Переплетаю свои ноги с ее прохладными и напоминаю себе купить ей новые тапочки домашние.

Недавно мы взяли теплые сапожки-носки. А те, что уже были у Яны, не налезают на нее вечером, из-за отеков. У нее всегда, даже как сейчас летом, мерзнут ноги.

– Немного, – шепчет она мне.

Я спускаюсь вниз и обхватываю ее ступни ладонями, вызывая ее смешок, и грею.

– Прекрати… Ну, Даня, – целую ее живот, оказавшись напротив него лицом, и прижимаюсь щекой, чувствуя, как наша дочь толкается там внутри.

– Все у нас будет хорошо, Яна.

Она гладит меня по голове, уже не прося остановиться. Она просто смотрит своими красивыми глазами и улыбается, согревая что-то внутри меня.

***

– Мам, все в порядке.

– Мне так не показалось, Данил. Яна выглядела немного не в себе.

А я думал, что она, озвучив свои страхи, успокоилась.

Вздыхаю и сажусь на стул за прилавком, где она торгует овощами и фруктами. Сейчас сезон, поэтому я рад, что ей удалось выкроить минутку на меня и просто поговорить.

– Она боится, – признаюсь ей, немного стыдясь того, что раскрыл терзания жены.

Но лишь в надежде, что она сможет немного помочь.

– Чего?

– Материнства, я так понял. Боится, что не справится. На самом деле я уже думал попросить тебя с ней поговорить. Но на днях она, наконец, высказалась.

– Сынок, это нормально. Когда я была беременна тобой, меня охватывал ужас оттого, что я могу не справиться. Если ты хочешь, я все же с ней поговорю.

– Не знаю, она впервые доверилась за это время, как ее настроение изменилось в худшую сторону. Можешь сказать, что заметила что-то, но не говори о моих словах, пожалуйста.

– Не скажу, – мама улыбается и продолжает собирать в пакет овощи.

Я оставляю ей деньги, но она, как обычно, возмущается.

– Там не вся сумма. Но хотя бы что-то. Ты набрала тут килограмма на три.

– Моя невестка беременна, и я люблю своего сына и его жену. Не удивительно, что я хочу дать вам овощей и фруктов.

– Спасибо, мам.

– Забери, сынок, – сует мои деньги в карман.

Никогда не берет, поэтому я кладу их в кассу под столом, когда она не видит.

– Может, еще что-то нужно?

– Не-а. Мне сегодня уже пришлют деньги за работу, сразу купим все, что не успели в детскую.

– Это хорошо.

– Думаю попробовать сразу пару заказов взять.

– У тебя, итак, спина болит из-за этого компьютера, сынок.

– Зато так мне придет оплата разом больше пятидесяти тысяч. Смотря какой заказ. Будет многостраничный, там и под сотню выйдет.

– Ох, Данька. Ну нельзя же так. Вон Яна и декретные получает.

– Я еще не решил, – приходится соврать ей, потому что я сегодня написал уже о моей просьбе.

Тут к лавке подходят покупатели, и я быстро забираю пакет, кладу деньги за продукты и ухожу.

Дома появляюсь ближе к шести. Яну нахожу на кухне. Мы быстро перекидываемся парой слов и сажусь работать за компьютер.

Незаметно проходит два часа. Мои глаза устают, и я решаю сделать перерыв.

Жена сидит на балконе и смотрит на улицу. На часах хоть и восемь, но довольно светло. Уже и жары нет.

– Ты как?

– Нормально. Решил оторваться от работы?

Звучит слегка обвинительно. Поэтому я не отвечаю словами, а скрашиваю их поцелуем в шею и объятиями.

– Тебе смска приходила. Деньги на карту пришли.

– Отлично. Завтра можем пойти и купить кроватку дочери, а также пеленки и прочее.

– Хорошо, – она вздыхает, и я улавливаю что-то такое… не знаю даже как объяснить.

– Что-то не так?

– Думала, может, прогуляемся?

– Конечно. Я сейчас сохраню проект и можем идти.

Когда я иду в спальню, Яна уже надевает платье с длинным рукавом.

– Господи, ты такая красивая, – подхожу и, не позволив ей одеться, обнимаю.

– Да ну, растяжки сплошные по всему телу и лишний вес.

– А я считаю тебя самой прекрасной женщиной.

– Я не женщина. Мне двадцать четыре.

– Мне странно говорить: «Моя прекрасная девушка».

– Но иначе звучит так, что ты обращаешься к тридцатилетней тетке.

– Тридцать не так уж и много. Мне двадцать девять.

– Не для девушки.

Я усмехаюсь и отпускаю ее, чтобы мы, наконец, оделись.

– Дань, – зовет меня Яна, когда я беру документы с собой в карман и кошелек.

– М?

– А в кафе зайдем?

Я останавливаюсь и мысленно подсчитываю, сколько стоили вещи для малышки, и сколько останется у нас до следующей выплаты и понимаю, что выйдет впритык. Потому что те деньги, что получает Яна, я не позволяю тратить на семейные нужды. Она должна знать и чувствовать, что я способен содержать семью. Тем более, если я закончу проекты чуть раньше, то, скорее всего, получу деньги как раз до родов.

– Конечно, – она благодарно улыбается, и я делаю это в ответ, прежде чем выйти из квартиры.

Глава 3

Яна

– Ты куда-то идешь? – смотрю на мужа, который надевает старые штаны и не самую свежую футболку.

– Да, тут кое-какая работа нарисовалась. Заработаю тысяч пять.

– Что за работа? – удивленно смотрю на него.

– Ну, ребята знакомые разгружают фуры и загружают их снова.

– Что за бред?

– Это для переезда через границу. Товары разные. Нужно все сделать правильно, чтобы был проход. В общем, немного потружусь, и пеленки купим сразу.

– Боже, – запрокидываю голову к потолку, ненавидя себя за все, что я ему наговорила в порыве слабости. – Родной, – подхожу к нему и обнимаю. – Прости за мои слова. Не нужно тебе ничего таскать, у нас на все хватит денег, Дань. Я была не в себе.

– Зай, – он, как может, прижимает меня к себе и смотрит прямо в глаза. – Я дам вам все, что смогу. А это плевое дело. Может быть, снова сходим в то кафе.

– Не хочу кафе… – возмущаюсь. – Просто останься и все. Мне декретные скоро придут.

– Ты ведь знаешь, что они для тебя самой. Купишь то красивое платье, которое тебе так понравилось. Да и ребятам обещал. Не приду, они не справятся. Там в паре работать нужно.

– Данька, – хватаюсь за его затылок, – прости, пожалуйста, что я такая невыносимая стала. Порой не могу контролировать себя.

– Ты самая лучшая, – целует в губы крепко, гладит живот и, взяв олимпийку, уходит.

Я выглядываю в окно и смотрю на него, пока он не доходит до серой двенашки и садится в нее, едва глянув в мою сторону, потому что из-за деревьев снизу плохо видно окно, нежели смотря из него вниз.

Меня пожирает чувство пустоты и стыда. Я слоняюсь по дому. Мариную немного мяса для ужина. И терроризирую телефон.

Он даже не сказал, надолго ли уходит.

Но одной просидеть мне не удается долго. Потому что приходит свекровь, перед этим позвонив.

– А где Данил? – осматривает пространство.

– Ушел на какую-то подработку.

– Подработку? Он не говорил, что у вас настолько все плохо. Почему вы молчали?

– Да неплохо все, это он… из-за меня.

– А что случилось? – мы садимся за стол на кухне, и я ей рассказываю наш разговор.

– Ох, Янка, ну ты же знаешь какой он упертый. «Все самое лучшее для моих девочек», – она изображает его тон.

– Мне так стыдно. Еще и в кафе это пошли. Полторы тысячи там оставили, теть Галь.

– Ну-ну, хватит. Ты мне лучше скажи как ты сама?

– Нормально. Беременность хорошо протекает. Через две недели на прием и УЗИ с КТГ будет, скорее всего, финальное.

– Это хорошо. Переживаешь?

– Да, но… Стараюсь держаться. Правда, иногда, сильно… волнуюсь и срываюсь.

– Все волнуются. Каждая думает, что не справится, или что она будет плохой матерью. А в итоге у всех все получается. Особенно когда рядом хороший мужчина.

Я смотрю на нее и тут до меня доходит, что он ей, скорее всего, все рассказал. Неожиданно становится обидно.

Когда мама мужа уходит, я собираюсь и ухожу погулять.

Телефон по-прежнему молчит. И Данил не ответил ни разу на мои сообщения.

Гуляю долго. Еду в торговый центр в другом районе. Прохожусь по детским магазинам в надежде найти что-то дешевле, чем в том, где мы постоянно закупаемся и неожиданно сталкиваюсь с…

– Саша?

Мой бывший сидит на лавочке между двумя лестницами и смотрит в телефон. Затем удивленно поднимает глаза и оглядывает всю с ног до головы.

– Ни черта себе. Янка?

 Он встает и подходит ко мне.

– Мамкой скоро станешь?

– Привет, – игнорирую его вопрос, до сих пор не веря, что встретила его.

Он стал взрослей не только на годы, но и внешне. Мы не общались почти с самого моего замужества. Да я, со многими общаться в итоге перестала.

– Ну, привет, – он подходит еще ближе и обнимает. – Черт, ты прям необъятная. Падай рядом.

Он садится на скамейку и хлопает по месту рядом с собой.

Я смотрю во все глаза выхватывая из его повзрослевшего образа новые черты и те, что запомнились мне.

Но все же похожу и сажусь.

– Ну че, как ты? Колечко смотрю, носишь. Все с этим своим?

– Я замужем да. Его Данил зовут.

– Ага. И как? Не звонишь, к нам не приходишь.

– Ну, я…

– Да ладно. Не парься.

– А ты? Женат?

– А оно мне надо, Янк. Я если б и женился, тока на тебе.

Я улыбаюсь, чуть смущенно.

– Чем занимаешься?

– Да так, работаю, отдыхаю. Че мне, много надо, что ль. А у тебя как там? Норм? Если че, звони, помогу.

– Нет, у меня все хорошо. Мы с Даней дочку ждем.

– Круто. Красавица будет, в тебя, – кончик носа задевает пальцем.

– Так ты, – не успеваю задать свой вопрос, как он перебивает.

– Ладно, Ян пошел. Меня вон, лапа ждет.

Смотрю, куда он указывает, и вижу стройную девушку, идущую в нашу сторону.

Короткий сарафан, распущенные волосы и красивый макияж.

– Конечно, – встаю, тяжело облокачиваясь на боковину скамьи. – Пока. Мне тоже…

Но он уже уходит и, подойдя к девушке, целует в губы.

Не стою на месте и развернувшись иду в противоположную сторону с непонятными чувствами.

Лишь в маршрутке я понимаю, что это за эмоция. Скорее всего, зависть к этой легкости, к этой… не обремененности.

Телефон начинает звонить, и я вижу имя Данила. Но внутри поднимается необузданная и совершенно бессмысленная злость. Поэтому я не отвечаю.

А когда смотрю на время, понимаю, что уже шесть. Я не приготовила ни ужин, не дождалась его дома.

На смену злости приходит снова стыд и понимание – я не заслуживаю его.

Глава 4

Я вхожу в квартиру и слышу громкий голос Дани.

– Я не паникую, мама. Я просто хочу знать, что с моей женой все хорошо, – молчание, говорит о том, что они говорят по телефону. – Она беременная, не отвечает на мои звонки, и ее нет дома уже давно судя по тому, что мне сказали бабушки у подъезда. Господи…

В горле стоит ком размером с Эверест.

Я не представляю, каким сейчас его увижу. Но медленно прохожу по узкому коридору и вижу его в той же одежде, которой он уходил, стоящего лицом к окну.

– Я даже в несколько больниц позвонил, – его голос будто ломается.

Делаю еще шаг и попадаю в отражение телевизора, которое ловит его острый взгляд, и муж резко оборачивается.

– Яна, – его ошеломленный взгляд скользит по моему телу, выискивая повреждения или что-то еще.

Затем он идет вперед. Быстро говорит маме, что я дома и обхватывает меня руками, зарываясь в промежуток между шеей и плечом. Пальцами в волосы и прижимает к себе так сильно, что становится больно дышать.

Ни слова. Ни звука. Только его руки, обхватившие меня.

Я тоже молчу. Потому что стыдно. Не могу и слова вымолвить.

Крепкие ладони ощупывают спину, бока, руки от плеч до предплечий. Живот… опускается на колени и скользит руками по ногам, а губами целует живот. Затем садится на пол и сжимает голову.

– Я так испугался, Яна… Я почти сошел с ума.

Его пальцы дрожат, выглядывая из светлых отросших прядей. Я замечаю раны на коже его. Замечаю что-то похожее на занозы и опускаюсь рядом.

– Прости, пожалуйста, Данечка, – тянусь к нему и обнимаю сама.

– Домой пришел, нет тебя… Вышел на улицу, осмотрелся. Думал, может, в магазин ушла. А тут говорят, что уже несколько часов тебя нет. И телефон… – бормочет с опущенным к полу лицом.

– Я гуляла. А телефон на беззвучном в сумке был. Не слышала. Забыла о времени… Прости, пожалуйста.

Он поднимает голову и смотрит недолго в мои глаза, затем кивает.

– Что с твоими руками?

– Я на работу уезжал.

– Я помню. Почему они в ранах? – беру его руку и понимаю, что это и правда множество ран от заноз. – Данька…

Охаю, увидев это.

– Ерунда. Мы брус грузили не обработанный. Или это были просто доски. Черт знает. По пять тысяч заработали.

– Какой ужас… Устал?

– Адски. Было две фуры. Рук не чувствую, спину тоже…

В глазах скапливаются слезы.

– Оно не стоило того, Даня, – беру в ладони его лицо.

– Стоило Яна, – шершавым пальцем проводит по линии моей челюсти, с намеком на улыбку. – Она скоро родится, и никогда ни в чем нуждаться не будет, как и ты.

В груди все переворачивается, и я прикасаюсь к его губам своими. Не глубокий, а простой поцелуй. Нужный сейчас.

– Пойду в душ, – отстраняется от меня и поднимается.

– Хорошо.

Он помогает мне встать и уходит больше ничего не сказав.

Я быстро бегу на кухню и принимаюсь за ужин. Слышу попутно, как муж выходит из душа и скрывается в комнате. Дальше слышится только тишина.

На ужин уходит почти час и когда я иду за Данилом, вижу его растянувшимся на кровати. Спит.

Проверяю плиту, чтобы не были включены конфорки, и возвращаюсь в спальню. Ложусь набок рядом с ним и просто лежу.

Мысли хаотично напоминают этот день. Встречу со свекровью, бывшим.

Смотрю на Данила, всматриваюсь в его черты лица.

Красивый такой. Для своих двадцати девяти, как студент выглядит. Особенно его эти волосы чуть длинноватые сверху и короткие на затылке и висках. Растрепанные и торчащие в разные стороны, потому что по привычке постоянно их лохматит, проводя часто пальцами сквозь них.

А еще веснушки, которые ненавидит и родинка на лице. Зуб передний, выступает вперед, потому что вырос неправильно. И он называет его своей изюминкой, а я смеюсь. Но на самом деле, это и правда его красит почему-то. И улыбается он часто настолько, что на щеках две морщины отпечатаны с обеих сторон. И добрый… такой добрый, что не передать словами.

И я? Полная противоположность. Какая-то испорченная. Неправильная.

За что он меня вообще полюбил?

Следующие недели до родов были более чем тяжелыми. Живот стал опущенным, из-за чего казалось, что кожа сверху натянется так, что порвется скоро. Отеки. Дочка толкалась так сильно и била по ребрам, аж до боли. Приходилось в периоды активности подставлять руки и не давать ей в них ногами упираться. И я набирала вес. Снова.

Опять стресс. Перепады настроения и злость. Я уже не могла от этого состояния.

Данил все терпел меня. Улыбался. Возможно, тихо ненавидя. Не знаю. Но и его тихое принятие меня бесило. Лучше думать, что он не так идеален, как есть на самом деле. Хотя кого я обманываю?

Здесь только один злодей, и это я.

Роды наступили в срок, установленный гинекологом.

Но сам процесс забрал все силы. Я не была даже уверена в том, что справлюсь со всей этой болью.

Семь часов длились как семь жизней в агонии.

Одно я могла сказать точно, я больше никогда не захочу рожать детей. Ни за что на свете.

Так как это была обычная больница, а не те, в которых можно присутствовать мужу, Дани не было со мной. И не знаю, как точно относиться к этому факту. То ли я была рада, то ли умирала оттого, что не было его заботы и поддержки.

Через два часа меня перевезли в палату, а дочь забрали на прививки и осмотр педиатра.

Я ее даже толком не рассмотрела.

Думала, что как в фильмах положат на грудь и что-то такое теплое у меня внутри образуется. Но ее сразу же стали вытирать и что-то там делать, а я смотрела на нее с кресла и почему-то плакала.

Беззащитная и крошечная, под этой лампой. Она была сравнима с хрупким ангелом.

Глава 5

– Пожалуйста, покажи ее, еще раз, – просит муж и я, закатив глаза с улыбкой на лице, опускаю камеру на нашу дочь.

Она спит, замотанная в пеленку. Пока что красная, слегка отекшая, но такая милая.

– Не могу поверить, что мы стали родителями… А она… только посмотрим на нее. Такая маленькая. Слишком хрупкая.

Я смотрю и вижу все, что о чем он говорит. Вижу и улыбаюсь.

Данил приблизился к камере так близко, будто это и его приблизит к нам.

– Сколько еще дней?

– Я только сегодня утром ее родила, прекрати.

– Да? Мне показалось, что прошла целая жизнь. Почему так долго?

– Потому что ей нужно получить полный медицинский уход, да и мне тоже.

– Мне так жаль, что у тебя все болит.

– Это было нереально больно. Сказали, что много порывов. Семь швов наложили.

– Это нормально? Может, стоит кому-то заплатить за то, чтобы тебе получше лекарства давали?

– Успокойся. Все тут в одном положении.

– Вы в другом. Вы мои.

Я улыбаюсь и вижу, как соседки по палате смотрят искоса улыбаясь.

Дочь начинает ворочаться и бухтеть.

– Это она? Покажи, умоляю, покажи снова.

Я показываю ему момент за секунду до бури эмоций. А счастливое лицо мужа, это непередаваемое изображение искусства.

– Запиши на диктофон.

– Дома послушаешь. Мне нужно ее переодеть, она описалась.

– Я люблю вас. И жду еще больше фото.

– И мы тебя любим.

Когда я заканчиваю с Ирой – так мы назвали дочь, ложусь на свою кровать, так как сидеть мне нельзя, а стоять долго не могу.

Нам принесли маленькие бутылочки недавно со смесью, как раз остыла. И начинаю кормить ее.

Это забавно смотрится. То, как она обхватывает соску и причмокивая тянет жидкость из нее.

– Какой у вас папа заботливый, – слышу от девушки в углу. – Мой звонил два раза. Я родила два дня назад. По одному звонку в день узнать, когда выпишут.

– Мой, почаще звонит, но такого умиления от нашего сына я не услышала.

– Мой Даня, именно такой, – улыбчиво отвечаю, радуясь тому, какой он замечательный муж и отец.

Если первый день с ребенком был вполне нормальным, она спала прекрасно. Проснулась дважды за ночь. То к концу второго дня, когда прибыло молоко, все резко изменилось.

Грудь болела и набухала, а дочка ела мало. Сцеживать молоко не получалось. Она была как камень и мои нервы сдавали быстро. Само кормление выходило тоже болезненным. Теперь я с ужасом ждала пробуждение Иры и плакала от этой пытки.

– Все так плохо? Мазь, что я привез, неужели не помогает? – Даня с печальным лицом спрашивал меня каждый раз, когда мы созванивались.

– Нет. Я полночи трачу не на сон, а на молоко.

– Родная, мне так жаль. Это ведь временно?

– Да, но я не выдержу больше. Это так больно.

– Ты у меня такая умница, слышишь? Я так тебя люблю, Ян… Все будет хорошо.

На этот раз его слова вызвали гнев. Не он тут лежит с больным животом, не он не спит, не он борется с проклятым молоком в груди. Но я его сдержала.

– Завтра во сколько за вами заехать?

– В двенадцать начинается выписка.

– Я буду там за час до этого. И буду ждать вас обеих. И куплю тебе самые красивые цветы, которые найду в городе. Слышишь?

– Слышу. Люблю тебя, Дань.

– И я тебя, малышка.

День выписки был очень волнительным. Но одновременно с этим, я знала, что теперь буду не одна. Приехали обе наши мамы и были готовы помогать.

Моя вообще перестала пить алкоголь, как только я забеременела, для того чтобы ей было позволено видеться беспрепятственно с внучкой. Мама Данила в принципе внушала доверие, не прикладывая особых усилий. Она у него просто замечательная.

Муж подарил самый красивый букет, как и обещал. Я даже не представляю, сколько он стоил. Да и есть ли разница, когда видишь его взгляд, обращенный к нашей дочери.

– Наша Ириска, – его губы коснулись моего виска. – Спасибо тебе за нее, родная.

Переступив порог квартиры, я утонула в розовых шариках. В коридоре висела небольшая лента «Добро пожаловать домой, доченька!»

Данил вошел с Ирой на руках, и я услышала, как он шепнул ей: «Вот ты и дома. Я так тебя ждал».

Мамы приготовили вкусный, праздничный обед и навели порядок, потому что когда я отсюда уезжала, была в суматохе и страхе, когда отошли воды.

В воздухе витал аромат тепла и уюта. А еще было так спокойно.

– Пойдем уложим ее в детской? – Даня улыбался и бережно обнимал дочку.

– Конечно.

В комнатке два на два все было оборудовано для ребенка и удобству взрослых, чтобы ухаживать за младенцем.

Данил положил ее в кроватку и посмотрел на меня.

– Что?

– Я не могу это сделать сам, Ян. Она же… у нее рука толщиной с мой палец.

– И что? – улыбаясь, я подошла к нему и стала показывать все, чему меня саму научили.

– У тебя так хорошо получается, родная, – поцеловал меня в плечо. – Ты замечательная мама, Яна. Самая лучшая для нашей девочки.

Его слова сделали что-то с моими внутренностями. Потому что я ощутила такую силу, которой раньше не было.

– Мы справимся, да?

– Обязательно.

Данил

– Я больше так не могу, – Яна плачет и сдавливает свою грудь.

Это уже четвертая ночь после выписки из роддома. Я смотрю на ее мучения и не знаю, как помочь.

– Мама сказала что нужно…

– К черту все это. Я устала. Я устала, Данил. Ты не видишь, что это делает со мной? Не видишь моих страданий?

– Может, надо, чтобы молоко выпивала дочка?

– Да не пьет она его. Не хочет.

Жена повышает голос. А я качаю на руках ириску, которая, не переставая, плачет.

– Зай, я не знаю, что придумать. Черт, я думал, будет проще.

– Думал он… Ни о чем ты не думал. Господи, – она снова сдавливает грудь, а вытекает всего капля. – Они будто опухли…

Ее слезы начинают течь снова.

– Давай тогда будем покупать смесь?

– А у тебя есть на нее деньги, Дань? Знаешь, сколько стоит хорошая и качественная?

– Есть деньги, я же сказал. Возьму снова два заказа.

– И будешь сидеть за своим компьютером целыми днями, а я с ней на руках? Готовить кушать, убирать…

– Ты не помогаешь, Ян. Я предлагаю варианты, а ты все критикуешь. Чего ты от меня хочешь?

– Я не знаю, – кричит она, вконец срываясь. – Не знаю я.

Она выходит из гостиной в ванную и остается там.

В тишине слышно только всхлипывания дочери.

Я иду в детскую, укладываю ее в кроватку и пока качаю, вытаскиваю телефон. Нахожу в интернете информацию о кормящих матерях. И не статьи профи, а именно советы каких-то форумов. Делаю закладки и когда Иришка засыпает, иду к жене.

– Давай я помогу, – оставляю дверь открытой, чтобы услышать дочь.

– Как? Отрежешь мне ее? Уходи…

– Я помогу, родная, прошу…

Она опускает руки и отворачивается, когда я мою руки в почти горячей воде. Намыливаю руки и начинаю мягко сжимать ее грудь ладонями от основания до кончика, сжимая сначала одну, затем вторую.

Молоко туго выходит. По капле буквально. Через минут десять на правой пробивается один ручеек. Тонкий, но уже что-то.

Я встаю позади Яны и обнимаю руками, продолжая манипуляции.

– О господи, – со вздохом говорит она, когда даже по моим ощущениям, грудь становится мягче.

– Вот так… Сейчас будет еще легче.

Мы вернулись в постель только к четырем утра. А через пять минут проснулась дочь.

Я принес ее в постель. И Яна с болью покормила малышку.

– Я правда не могу больше кормить ее грудью, Дань. Они горят, пекут. Это невыносимо.

– Завтра позвоним врачу и попросим прийти, чтобы перейти на смесь.

– Спасибо тебе и прости за срыв.

– Все в порядке. Засыпай.

Она ложится на спину и тут же проваливается в сон, а я лежу и наблюдаю за ней и спящей дочерью. Затем встаю и отношу Иру в комнату, а сам иду в гостиную. Включаю компьютер, печатаю письмо на второй заказ, который согласен взять. Включаю программу и принимаюсь за текущий.

Конечно, я предполагал, что будет сложно. Так и есть. Но это не то, что я могу испугаться. Уверен, потом станет легче и все наладится. А деньги для своей семьи я заработаю.

Глава 6

Яна

Мне хочется тишины. Мне хочется хотя бы немного сна. Крепкого и здорового сна. Я так больше не могу.

Я смотрю на дочь и не понимаю… почему она кричит? Ну почему?

– Ира, ну боже… Ну что ты еще хочешь? Ты сыта и сухая пеленка. Уже два часа ночи. Я не понимаю, чего тебе надо.

Снова поднимаю ее на руки и чувствую, как хрупкое тельце выгибается в моих ладонях.

– Прекрати, я тебя уроню.

Прижимаю ее к себе и стараюсь укачать. Укладываю так, чтобы ее ножки были прижаты слегка к животику. Если это колики, то должно сработать. У Дани всегда срабатывает.

У меня… Снова плачет.

Из глаз скатываются редкие слезы от беспомощности.

Я не могу идти к мужу. Не могу каждый раз будить его. Но когда такие моменты доводят до крайности, я чувствую себя бездарной дурой, а не матерью.

– Пожалуйста, доченька… – шепчу ей на ушко, по-прежнему пытаясь укачать. – Умоляю тебя, давай мы с тобой просто помолчим, успокоимся… Твой папа так много работает для нас. Он делает это часто по ночам, думая, что я не слышу и не вижу. И я так хочу, чтобы он высыпался. Милая моя… ш-ш-ш… – из горла вырывается чуть слышная, сиплая мелодия.

***

Ммм…

Ночь прекрасная дарит покой.

Засыпай, моя милая девочка.

Нежным бархатом мягко накрой…

Подари сладкий сон, моей феечке…

Я пою и пою ей снова лишь четыре строчки, которые мне пела мама в далеком, почти забытом детстве и плач малышки становится все тише.

– Мне так стыдно перед тобой… И в это страшно признаваться другим, знаешь? – шепчу ей, напевно. – Все вокруг ждут от тебя отличия и результатов. Ждут, что ты справишься. И ты стараешься, стараешься… а все это пыль. Хочется послать и сказать, чтобы шли к черту со своей идеальностью… Но в итоге наступает новый день, и ты делаешь это снова. И только твой папа не ждет от меня чего-то сверхъестественного. От этого мне особенно тошно. Потому что, где-то там внутри, он все равно надеется, что я буду лучшей. Эта надежда душит.

Она все еще тихо всхлипывает, но уже спит, слегка приоткрыв ротик.

– Они ждут мой провал… Они его ждут…

***

Ммм…

Ночь прекрасная дарит покой.

Ммм…

Я укладываю ее аккуратно в кроватку и покачиваю еще пару секунд, прежде чем уйти. Но поворачиваясь замечаю в дверях мужа.

Даня стоит и смотрит такими влюбленными глазами, что все мысли испаряются разом.

Мы неслышно выходим из детской и тут же оказываемся в нашей комнате.

– Ты прекрасна, – шепчет в мои губы и целует их.

Данил валит меня на постель и накрывает собой, продолжая целовать уже мою шею, спуская лямки с плеч.

– Мне нельзя…

– Я знаю. Просто соскучился по тебе, – снова поднимается к моему лицу и заглядывает в глаза. – Хочу снова увидеть тебя счастливой, Ян, – поглаживает щеку, вырывая из легкий резкий вздох.

– Ты думаешь, я несчастлива?

– Я просто знаю, что ты устала… Мне важна твоя улыбка, твои эмоции. Вся ты, понимаешь? Я будто вину свою ощущаю… Может, рано мы…

– Прошу, – закрываю ладонью его рот, и он замолкает. – Не говори этого… и никогда не думай. Я тут и с тобой, в нашей квартирке, потому что хочу быть здесь. Я хочу быть только здесь… Ты самое дорогое, что я когда-либо могла заполучить в своей жизни. А теперь и наша девочка. И я вижу все, что ты делаешь для нас. Я ценю это, пусть и плохо это показываю.

Кусает мой палец, и я со смешком убираю свою руку от его губ, чтобы снова попасть в плен его горячего, нетерпеливого рта.

Неделю спустя

– Пойду прогуляюсь, может, хоть на улице поспит, – недовольно ворчу, забирая детский плед с собой.

– Мне нужно закончить эту страницу, и я пойду с вами, Ян, – Даня отрывается от компьютера и перехватывает мою руку.

– Нет, ей надо поспать. Иначе потом снова слушать слезы. Не хочу. Я до ТЦ дойду, куплю смесь.

– Уверена?

– Я же говорю, что да, – уже начинаю психовать.

– Хэй, – тянет на себя, пока я не оказываюсь всего в паре сантиметров от его губ. – Я беспокоюсь о тебе.

– Знаю, прости. Ира уже возится, сейчас концерт устроит.

– Хорошо, – отпускает и смотрит нам вслед задумчиво.

На улице дочка быстро засыпает, как я и думала. По дороге встречаю соседку. У нее тоже ребенок, но побольше, чем наша девочка. Но мы разминаемся у торгового центра.

В магазине вспоминаю еще и о теплых носочках. И пока вожусь с нижним отсеком на коляске, куда можно что-то класть, Ира просыпается.

– Тише, тише дочь.

Быстро даю ей соску, а когда выпрямляюсь, на меня смотрит Саша.

– Ну ни хрена себе, – говорит очень громко, что притихшая дочка, тут же пытается заплакать снова.

– Потише, она некрепко уснула, – берусь рукой за держатель и принимаюсь катать коляску вперед-назад.

– Она?

– Да, у меня девочка родилась.

– А ты я смотрю при формах, – оглядывает с ног до головы усмехаясь. – Тебе так больше идет.

Ненавижу эту тему. Даня говорит, как обычно, что я самая красивая, но я же в зеркале вижу то, что не должно быть.

– Не говори ерунды. Я будто корова.

– Я серьезно. Бедра прям… обхватить можно, – демонстрирует в воздухе хватку, идиот.

– Я замужем, – фыркаю, напоминая ему.

– Да помню я. Это ж комплимент, Янк. Ну и че, как дела?

– Нормально.

– Спала давно, синяки под глазами.

– Саш, хватит, а, – начинаю раздражаться.

– Че? Слышь, ты злая какая-то.

– Потому что ребенок – это нелегко. Вот появится и узнаешь.

– Ага, оно мне надо? Ну ты загнула.

– Ой, это ты сейчас так говоришь.

– И потом скажу то же самое. Меня моя жизнь устраивает, а эта петля на фиг не нужна. Даже на тебя стоит посмотреть, все зародыши этого желания, если бы были, сдохли.

– Ты такой… – специально не договариваю, закатив глаза.

– Ну, так что, давно ты вообще веселилась?

– Я веселюсь каждый день, разве не заметно?

– Да ладно? Твой муж тебя никуда не водит, что ли?

– Например?

– В клуб? В бар отдохнуть? Выпить пивка, расслабиться.

– У нас ребенок, Саш, ты о чем вообще?

– У тебя мамка есть. Оставила и пошла тусить. На что еще бабки нужны?

– Отстань, серьезно.

Принимаюсь идти вперед, только бы не слушать о том, какой унылой может быть жизнь. И я не жалуюсь… Нет. Я же понимаю, что у меня ребенок. И даже если я бы хотела с Даней развеяться, я бы не стала… Нет!

И я не хочу об этом думать.

Что за дурацкая мысль?

Это он виноват, что она улеглась в моей голове.

На мое плечо ложится рука, и я тут же ее скидываю.

– Эй, прекращай.

– Это ты в недотрогу перестань играть.

– Саш, я серьезно. Мы, может и встречались когда-то, но я теперь замужем.

– Ну и что? Вся такая скучная стала. Что мешает нам повеселиться как-нибудь?

– Ну и вали к своим блондинкам и брюнеткам. Какого черта со мной тут идешь? Скучная…

– Ооо, да ты еще и обиженку строишь. Не узнаю прям. Лан не гони. Шутканул я. А в клубешник соберешься, звони. Мой номер тот же, что и раньше был.

– Будто я его запоминала. Уймись…

– Я знаю, что запоминала, – щипает за бок, и я отпрыгиваю в сторону.

– Ян? – сзади доносится голос мужа и все внутри переворачивается.

– Данил, – поворачиваюсь и тут же улыбаюсь, смотря, как он подходит ко мне и встает так, что я оказываюсь далеко от Сашки, а он между нами.

– Данил, муж Яны, – кивает, но руку не протягивает.

– Саня, – этот руки в карманы сует. – Ее…

– Мы учились вместе, – вставляю быстро, чтобы этот идиот не начал болтать.

Не хочу, чтобы муж что-то там надумал.

– Ясно, – поворачивается ко мне. – Ты купила что хотела?

– Да.

– Тогда пойдем прогуляемся всей семьей.

– Конечно, пока Саш, – машу ему и тут же беру Даньку под руку.

Мы идем в тишине, но я слышу, как он пыхтит.

Смешной такой.

– Ну и чего ты такой…

– Какой? – спрашивает, не дав, договорить. – Не такой, как этот, черт пойми кто?

– Ревнуешь, что ли?

– Ян, я не хочу искать повод для ревности. И не хочу, чтобы ты мне его давала. Потому что иначе, это обесценивает все, что мы делаем с тобой.

Неожиданный ответ, который внезапно больно бьет меня в грудь.

Ну почему я такая идиотка?

Глава 7

Данил

Я наблюдаю за Яной, делая вид, что работаю, впрочем, как и она, делает вид, что убирается.

После ситуации в торговом центре и нашего последующего разговора она внезапно стала тихой. Одним словом – ненастоящей или притаившейся.

Я ведь знаю ее и тот самый взрывной характер. А тут передо мной бродит нашкодивший милый котенок.

Сейчас дочка спит, а моя жена убирает по третьему разу подушки на диване. До этого она переложила их немного правее. В этот раз они сдвинулись влево, на прежнее место.

– И как долго ты будешь изображать из себя домохозяйку.

– Что? О чем это ты?

– Ты вертишься у этого дивана последние десять минут. Или эти подушки и правда плохо лежат?

– Перестань, я стараюсь сделать как можно больше, пока спит Ира, – даже нахмуривается, отчитывая меня.

– Как можно больше? В зале?

– Дань, ты хочешь до меня докопаться? – хватает одну подушку и бросает ее в меня.

– Я многое хочу, – улыбаюсь ей, полностью разворачивая компьютерное кресло, и ставлю ноги шире, спускаясь чуть ниже и пристально наблюдаю за своей женой.

Она смотрит на меня. Ведет по телу глазами, кусая нижнюю губу, и закатывает их. Подходит медленно, делая вид, что это маленькое одолжение.

Но я знаю, что это не так.

Мы не занимались сексом очень долго. И я имею в виду нормальный, здоровый секс. Я люблю свою жену и хочу лишь ее, полностью, а не обходиться малым.

И Яна ходила вчера к гинекологу. Так что все должно быть в порядке.

Помог ей сесть на мои бедра и погладил талию жены, ведя ладонями по бокам вверх и вниз.

– Ты стала еще красивей, – смотрю и налюбоваться не могу.

И я не лгу. Каким-то образом беременность сделала ее совершенней, добавила очертаний и довела огранку, ее прекрасного тела до идеала… Моего идеала.

– Прекрати, я планирую заняться спортом, – взъерошивает мои волосы, вплетая свои пальчики в них.

– Занимайся, но это ничего не значит. Ты останешься моей любимой женщиной…

– Только не это слово, умоляю. Не сейчас… – просьба растворяется на моих губах, которые она целует.

Усмехаюсь и решаю не спорить с ней. Этот момент не может быть еще лучше.

Она поднимает руки и позволяет мне снять майку.

Красивое тело Яны, манит прикоснуться. И я делаю это с большим удовольствием.

Обнаженные валимся на диван, почти задыхаясь от возбуждения и желания обладать каждой частью тела друг друга… Не только тела, но и души…

По крайней мере, я этого более чем хочу.

Мы договорились о защите от второй беременности, поэтому я, стараясь не шуметь, ухожу в спальню, беру презерватив и уже иду назад, где с порога меня останавливает крик дочери.

Это доводит меня до смеха. Потому что… ну, видимо, с этим сталкиваются все родители.

– Вовремя, да? – смотрю на Яну и понимаю, что смешно только мне одному. – Хэй, как только она уснет снова мы…

– Будем заняты уборкой, готовкой, стиркой, – психуя одевается обратно, – что угодно, но не друг другом или отдыхом.

Я по-прежнему стою на месте, наблюдая за ней.

– Рада, что тебе весело.

– А что ты предлагаешь, зай? Дуться? Орать и хвататься за волосы. Это маленький ребенок. Она хочет, чтобы ее родители пришли и покормили ее, уделили время, переодели. Да что угодно.

Подхожу к брошенным трусам и надеваю их, уходя в детскую.

– Уж точно не этого она ждет, милая. Не твои психи, – говорю, уходя.

– Ну разумеется, я дерьмо и скандалистка, истеричка и кто угодно, а ты святой. Не так ли?

Открываю дверь и смотрю на торчащие в разные стороны ручки дочери. Уши заполняет ее крик.

– Здравствуй, – улыбаясь наклоняюсь и поднимаю ее на руки. – Думал, тебе тут установили рупор, ты такая громкая, ириска.

Она всхлипывает и царапает мою голую грудь. Это и впрямь больно.

– Итак, чего же ты хочешь?

Укладываю ее на руку и смотрю в ясные проснувшиеся глазки.

– Ну и взгляд у тебя, – улыбаюсь, трогая кончиком пальца ее щечку. – Мне кажется, что никто не смотрел на меня так, как ты.

Она следит за моими губами и сжимает кулачки, абсолютно не понимая моих слов и, наверное, чувств тоже.

– Однажды я расскажу тебе, какой милой ты была в этом возрасте. Я постараюсь запомнить каждую мелочь твоей драгоценной жизни, чтобы никогда не забыть.

В комнату входит Яна и ставит бутылочку со смесью на столик.

– Иди работай, я справлюсь, – говорит и проходит к тумбе, вытаскивает ползунки и расстилает пеленку и демонстративно встает так, будто ждет уже полчаса, пока я выпущу дочь из рук.

Усмехнувшись ее надутыми губами, я целую малышку и отхожу в сторону, но не ухожу насовсем.

Мне нравится наблюдать за тем, как Яна справляется.

Но у меня и правда много работы. Поэтому, когда она берет ее на руки и начинает кормить, я делаю шаг вперед и останавливаюсь позади. Касаюсь ее плеч ладонями и оставляю поцелуй на затылке.

– Прости, я не должен был так говорить.

Она молчит, но не пытается отстраниться.

– Я очень тебя люблю, – шепчу в мягкие волосы, собранные в хвост и секунду прижимаясь к ней, все-таки ухожу, чтобы не мешать.

Позже вечером, когда мне приходят деньги за уже рабочий сайт, я пишу маме смс, чтобы попросить об одном вечере в качестве няни для Иры. Хочется расслабиться и побыть наедине с женой.

Когда она отвечает мне, что с удовольствием это сделает, я дожидаюсь Яну в постели и сразу же оглашаю свои планы.

– Может быть, ты хочешь в субботу немного погулять?

Она замирает, намазывая на руки крем, стоя передо мной в одной майке и трусиках.

– В каком смысле?

– Проветриться по городу. Сходить куда-нибудь.

– Ты говоришь о семейной вылазке или…

– Я и ты.

– Ладно, – соглашается странно на меня смотря.

– Что?

– Не знаю, просто так внезапно ты это предложил.

– Ну, просто я решил, что это важно для нас.

– Согласна. И… спасибо.

Поцелуй в губы, это все, что мне в итоге достается. Но я знаю, что она выбита из сил и потому не пристаю. Только обнимаю покрепче и засыпаю.

Яна

Я весь день не могу дождаться вечера.

У меня так пухнет голова от боли, что я готова выть. А еще я хочу почувствовать хотя бы малейший глоток свободы.

Я не знаю, как справляются другие. Но уверена, что не одна такая, кому тяжело с ребенком. И знаю, что не винила бы их за то, что они хотят хотя бы час тишины и принадлежать только самой себе, а не разрываться на части.

Я все эти дни, с момента, как Даня предложил вылазку, могла думать только об этом. Я чертовски устала. Делает ли это меня плохой мамой? Не уверена, что знаю ответ.

Когда просыпается Ира, я вожусь с ней. И вдруг слышу громкую речь от мужа. Но стоит прислушаться, я понимаю, что все планы коту под хвост.

Купание заканчивается, когда входит Данил в ванную. Он молча берет полотенце и помогает закутать в него дочь.

Я даже не смотрю на него. Да и он ни слова не произносит, явно понимая, что я все услышала, итак.

Ира довольная и уже полностью одетая, лежит раскинув руки в стороны и большими глазами глазеет на нас.

Перекладываю ее в кроватку, включаю колыбельную, которую подарила свекровь, и ухожу мыть бутылочку.

Муж идет за мной, и это бесит страшно.

– Можешь работать, не обязательно ходить за мной.

Мои слова переполнены равнодушием. Они монотонные и ровные.

– Ян, – подходит ближе, но я отступаю, будто за чем-то, но на самом деле просто не хочу сейчас не говорить, ни тем более слушать.

– Дань, ты можешь просто уйти? – беру чайник и наполняю его холодной водой, слив кипяченую теплую в емкость. – У тебя дела, занимайся ими, а не над душой стой.

– Я правда не мог этого предположить. Они что-то там натворили, и сайт лег. Я должен это исправить.

– И я говорю об этом. Иди.

– Я клянусь мы…

– Не надо, – прерываю его, включив чайник. – Мы оба знаем, что лучше не обещать ничего, чтобы потом не разочаровываться.

– Это не зависит от меня…

Ира начинает плакать, и я разворачиваюсь, просто ухожу к ней.

Лучше сейчас побыть одной, чем наговорить лишнего.

Муж не следует по пятам, чем упрощает ситуацию. Я плюхаюсь на диванчик в детской, и качаю ногой кроватку, потому что открываю смс и читаю недавно пришедшее от Саши.

«Приветище. Седня в клубе клевая вечерина. Приходи. Тут все наши».

Глава 8

Мои пальцы покалывает. Я отбрасываю телефон в сторону и сосредотачиваю внимание на своей ноге, которая двигает кроватку взад и вперед, стараясь укачать дочь.

Потом вспоминаю про смесь, которую так и не развела ей.

Поднимаю на руки Иру. Игнорируя мужа, вхожу на кухню, справляюсь с бутылочкой и возвращаюсь в комнату.

Глаза снова находят телефон. Но я упорно его игнорирую.

Это бред какой-то, не так ли?

Я кормлю ребенка. Затем она засыпает.

На часах половина шестого.

Я бы хотела, чтобы уже была ночь, но время просто издевается надо мной.

Тихо выхожу из комнаты дочери и тут же оказываюсь в нашей спальне с Данилом. Убираюсь в ней. Застилаю новое белье. Забираю грязные вещи и отношу в ванную, включив стирку.

Но мысли возвращаются к приглашению Сашки.

В другой стороны, что в этом такого? Я бывала в клубах много раз.

Смотрю на мужа, сосредоточившегося на компьютере и тут же отметаю этот бред. Данил ненавидит подобные вылазки. Когда познакомились, он еще ходил в ночные клубы, по большей части из-за меня, я думаю. А сейчас, вряд ли его что-то сдвинет с места.

Он скорее предпочтет время дома или посиделки с друзьями, которых у него не так много на самом деле. Но сейчас и этого он не делает, потому что у нас был на подходе ребенок, Даня часто работал и много, поэтому…

Все становится привычным. И я не понимаю, неужели так и будет всегда? Может быть, я просто не до конца поняла, что значит эта взрослая жизнь, где появляется не только муж, но именно ребенок?

А может, я просто не могу понять себя. Запутываюсь в мыслях о правильном и наоборот. Боюсь осуждений, что, не справившись стану будто прокаженной.

Мой телефон оживает, и я, испугавшись, смотрю на имя контакта, одновременно с этим выдыхая.

– Да, мам.

– Привет. Ну что там, как вы? Как Ира?

– Спит она. Данил работает. Как обычно все. Я убираюсь хожу.

– А, ясно. Спросить хотела, может, в гости приедете?

– Ой, мам. Говорю же, муж работает. Какие гости?

– Ну… я бы и такси оплатила. Ну или не сегодня, то завтра на пару часиков? А если Данечка занят, то может, ты приедешь с Ирочкой?

Нет… нет, нет, нет…

Но в голове уже продуман план, будто не хватало лишь одной детали, которую мама додумала за меня и все сошлось.

– Я перезвоню.

Сбрасываю и начинаю ходить по комнате кругами.

Пальцы покалывают, а пот просачивается на коже и кругом идет комната.

– Почему нет или почему да?

Сопротивляюсь самой себе, заранее проигрывая, видимо. Потому что выхожу из спальни и прямиком к мужу.

– Дань, ты надолго будешь занят?

Он отрывает глаза от монитора и протирает их.

– Если честно, понятия не имею. Часа три, четыре. Сайт многостраничный, я его разрабатывал долго, поэтому и проблема большая. А что?

– Мама позвала к себе.

– Зай, я ну никак не могу.

– Тогда, – голос дрожит, – может, я поеду с Ирой сама? А ты к нам завтра присоединишься? Ужин у меня готов, просто разогреть не забудь.

– Конечно. Я не могу, а вы спокойно езжайте. Ян, – встает и подходит ближе. – Прости, я правда не думал, что такое могло произойти.

– Я психанула просто. Все в порядке, честно.

Берет в ладони мое лицо и прижимается своими губами к моим.

– Обещаю исправиться.

– Хорошо, – улыбаюсь и отвечаю на объятия и поцелуй. – Давай покормлю тебя пока что, все равно доча спит еще.

– Ты самая лучшая.

– Ты уже прощен, – смеюсь в его губы.

– Я говорю серьезно, – глаза мужа останавливаются на моих и там ни капли лжи.

– Я знаю, – касаюсь уголка его рта поцелуем и ухожу на кухню.

За такси в итоге Данил маме не позволил заплатить и сделал это сам.

Когда мы оказались дома у нее, было почти восемь.

– Ты нервная, в чем дело? – мама с радостью играла с Ирой и обратила на меня внимание.

– Ни в чем. Просто думаю.

– Садись и расскажи.

– Ой, ма. Играй в бабушку, а не в родителя, пожалуйста.

Мы с ней стали общаться больше и фактически объявили перемирие. Я даже верю, что она готова к переменам, но это не значит, что я так легко все забуду. Мы не лучшие подруги, и о доверии не может быть речи.

Однако…

Я смотрю на нее и размышляю, пока она не замечает мой пристальный взгляд.

– Янка, я знаю эти глаза. В чем дело?

– Хочу прогуляться.

– Ночь на дворе. Темнотища вон какая. Куда тут гулять?

– Ну я ж не на улице буду. В клуб схожу.

– Какой еще клуб? С ума сошла? – мама повышает голос, но недостаточно чтобы напугать Иру.

– А что такого? – возмущаюсь. – Я что пенсионерка?

– Это тут при чем? У тебя ребенку месяц, какие гульки, Яна?

Началось.

– Ну, видимо, мне есть с кого брать пример.

– Я потому и пытаюсь все исправить, потому что вовсе не пример.

– Ага. Поняла, наконец? Зато сколько требований было.

– Прекрати сюда втягивать мои ошибки.

– Ой, все. Я просто схожу потанцевать.

– А Данил? – не отстает она. – О муже не забыла?

– Работает он. И блин, ты так говоришь, что я иду мужиков цеплять. Я танцевать хочу, что такого-то? У меня есть голова на плечах.

– Дура ты, вот что. Мальчик ради тебя из кожи вон лезет.

– А я, по-твоему, сижу на заднице ровно? Что мне, похоронить теперь себя надо? Если бы не работа, мы бы, итак, сегодня пошли гулять, а дочь оставили со свекровью.

– Вот как пойдете вдвоем, это другое дело. А ты милая моя, замужем.

– Ой, мам, – машу на нее рукой, в край заводясь. – Посидишь с Ирой или нет?

– Нет.

Черт.

– Тогда с собой ее возьму, – решаю выложить беспроигрышную карту.

– Совсем с ума сошла? Я сейчас Данилу позвоню.

– Ага давай, оставь ребенка без отца.

– Что?

– Ну а что? Добиваешься развода моего? Данька Иру не заберет, зато она останется без отца.

– Господи, что ты творишь? Я не понимаю тебя, Яна.

– Не надо меня понимать. Я что пленница? Я просто устала. Я не могу устать? Я не сплю ночами…

– Все мы не спали.

– А ты еще скажи, что не оставляла меня бабушке?

Она молчит. Вот и все.

Учить меня, когда сама не ангел? Что за бред?

Даже если я Данилу позвоню, он и слова не скажет о моем походе в клуб. Просто не хочу, чтобы переживал, вот и все.

В половине десятого я звоню по видео мужу. Мы недолго говорим с ним перед «сном». Он любуется Ирой какое-то время и, наконец, прощается. Сообщая, что приедет к нам, как проснется утром. Потому что собирается работать допоздна.

Мама смотрит на меня гневно и с беспокойством.

– Все будет в порядке. Звони, если что. По смеси и прочем ты сама все знаешь. Я на пару часиков не больше.

– Яна, – предупреждающе смотрит, – ты еще можешь передумать.

– О боже, дай мне два часа потанцевать. В двенадцать или половине первого уже буду дома, и все.

– Если не появишься, то…

– Позвонишь мне и все. Но я буду.

Она больше не говорит ничего, и я выхожу за дверь.

Я не совершаю преступление. Я просто хочу отдохнуть, вот и все.

Глава 9

В клубе я быстро нахожу свою бывшую компанию.

На самом деле приятно было встретить ребят и девчонок.

Каждый спрашивает, как я поживаю, поздравляют с рождением ребенка, приветствуют и говорят, как скучали. И тут я понимаю, насколько отдалилась ото всех в тот момент, когда в моей жизни появился Данил. И ответить сейчас прямо, почему так произошло, я не могу. Потому что не знаю.

Мне казалось, что я должна перевернуть какую-то страницу жизни и, видимо, исключила все, что было до. Правильно ли?

Мы тусуемся. Танцуем. Пьем.

Кураж проникает под кожу и становится так свободно.

Как же давно не было этого чувства.

Алкоголь туманит голову, потому что я давно не пила так много, и я позволяю ему ненадолго взять все в свое владение. В свою облегчающую душу власть.

Не знаю, сколько проходит времени.

Я танцую с Сашей.

Смеемся.

Потом мы разговариваем с ним где-то на улице.

Снова смеемся.

Он обнимает и шепчет какие-то глупости.

Говорит, как я красива. Как желанна для него… будто не было лет разделивших нас. Верю ли я, не знаю, но это приятно…

И нет ничего не правильного в этом всем. Так диктует мне туман, пленивший разум.

А потом я не знаю, как и в какой момент его губы накрывают мои в глубоком развратном поцелуе. Руки обнимают и гладят тело, желающее внимания. И все случается быстро, грязно. Порочно с привкусом мерзкого чувства… остывающего на дне моей души…

Отрезвляет, но слишком поздно…

Чужой голос и все чужое…

Саша уходит и зовет меня с собой, но я отказываюсь.

Я остаюсь одна и выпадаю из этого момента. Желая, чтобы случилось нечто, заставившее меня очнуться от этого состояния. Но оно поглощает все глубже.

Я иду к кустам и вызываю рвоту, потому что мне плохо. Но вряд ли из-за выпитого алкоголя. Это желчь, что появляется оттого, что мне тошно от самой себя. Хочу вылезти вон из кожи этой, но вряд ли б сработало.

Телефон разрывается звонком, а я не могу ответить на вызов мамы. Поэтому сбрасываю и пишу ей, что уже скоро буду дома. Но на самом деле сижу и не могу пошевелиться.

Не могу поверить, что только что произошло.

Разум зачем-то быстро трезвеет. А я пьяной хочу быть. И желанное беспамятство не случается. Все слишком живо в моем дурацком мозгу.

Я беру сумочку и вызываю такси.

В машине стараюсь привести в порядок заплаканное лицо. А когда оказываюсь дома у мамы, сразу же ухожу в душ.

Она ждет меня снаружи, будто знает или подозревает что-то.

– Что с тобой? – тут же летит вопрос, стоит выйти из ванной.

– Ничего. Спать хочу. Спасибо, что…

– Как отдохнула? – она хватает за руку и дергает на себя.

– Мам, – поворачиваюсь и смотрю на нее. – Спасибо, что присмотрела за Ирой. Иди спать.

Вырываюсь и снова иду вперед.

– Надеюсь, что ты рада своей вылазке… И ничего не натворила.

– Что я могла натворить, по-твоему? – психуя спрашиваю.

Будто у нее есть право лезть ко мне.

– У тебя на лице большими буквами написано «Вина».

Я вспыхиваю от злости на то, что кажусь открытой книгой для нее.

– Нет никакой вины. Что выдумываешь? И надеюсь, это останется, между нами.

– Ты сказала, что Данил был бы не против. К чему тогда эта ложь?

– Господи, – шиплю, сходя с ума. – Ты что не можешь просто держать язык за зубами?

– Но соучастницей делать меня не надо, Яна.

Закатываю глаза и ухожу в комнату, где спит дочь.

Только спать я не планирую. Не думаю, что вообще способна на отдых сегодня.

Неужели я вот так просто изменила мужу? Как вообще до этого дошло? Как я могла позволить другому…

Но правда в том, что я позволила ему все, что в итоге случилось. И я виновата.

Я даже не знаю, что мне теперь делать и как себя вести с мужем.

Проплакав долгие часы, я кормлю проснувшуюся Иру, завидуя ей, что до ее ошибок еще много лет. Но они будут другими. Не хочу, чтобы ее осуждали, чтобы она саму себя презирала.

– Я такое натворила, дочка… – шепчу ей, кормя с бутылочки.

Она открывает глазки и тут же сонно их прикрывает.

Я жду, пока она уснет, и сама засыпаю в неудобной позе, скрутившись улиткой.

Данил

Я вхожу в комнату Яны и Иры и наблюдаю за тем, как они спят.

Дочка лежит на спине и с уголка ее губ стекает слюнка. Ручки растянуты в стороны, и грудная клетка медленно поднимается, затем опускается, успокаивая и мое дыхание.

Моя жена скрутилась в углу кровати, и я понятия не имею, как ей может быть это удобно.

Меня тянет подойти к ней и поцеловать, но я кому как не мне знать, как изматывает ночь с маленьким ребенком. Поэтому я просто тихо выхожу и направляюсь на кухню к теще.

– Спят?

– Ага. Не стал будить. Видимо, ночь Яну утомила.

– Видимо, – она садится напротив и ставит передо мной чашку с кофе.

– Спасибо, – благодарно принимаю ее и отпиваю, наслаждаясь вкусом. – Как прошел вечер? Нанянчились?

– Ох, она прелесть.

– Согласен, – улыбаюсь ей желая скорее обнять их обеих и расцеловать.

– Кушай, кушай, – подвигает ко мне оладьи.

– Как раз не успел поесть, сюда спешил.

– Яне повезло с тобой, Данил.

– Да ладно вам.

– А ты вот не стесняйся. Мой как узнал о дочери, свалил мигом. И вся любовь с ним вместе. Если бы для меня кто-то вот так старался, я бы… многое сделала иначе.

– Вы старались. Никто не станет вас винить в этом.

– Я сделала немало ошибок. И я их признаю.

– Мы все ошибаемся.

– Да… – вздыхает она и смотрит за мою спину. – Доброе утро.

Яна подходит медленно, и я вижу, что она совершенно сонная. Глаза опухшие, волосы в беспорядке, походка странная.

– Привет, – тут же встаю и подхожу к ней, но она позволяет коснуться лишь щеки, видимо, стесняясь матери.

– Ты рано.

– Не мог спать без вас долго. Решил приехать.

– Ира еще спит.

– Я видел. Заглянул к вам сначала. Давай, позавтракай. Сейчас приедем и ляжешь спать, а я с дочкой посижу.

– Не стоит, – губы изгибаются в милой улыбке, которая быстро спадает.

Она садится за стол рядом со мной, пока теща наливает кофе и ей.

– Ты все сделал по работе?

– Да. Возился до часу ночи.

– М… ясно.

Не выдержав, я обнимаю ее за плечи и притягиваю к себе, касаясь губами виска.

– Ты такая тихая сейчас, такая мягкая и домашняя…

– Ты хотел сказать сонная и помятая?

– Нет, милая и нежная, – шепчу снова.

Мы едим в тишине. Точнее, Яна молчит, а мы с ее мамой разговариваем о разных мелочах.

Не пристаю к жене, потому что знаю характер, не любит она, когда сонная, чтобы к ней лезли.

Затем просыпается моя девочка и я тут же устремляюсь к ней.

– Привет, ириска моя, – тянусь за ней, обнаружив мокрые штанишки и сразу переодеваю.

И только после этого, создав для нее комфорт, обнимаю дочку.

– Я так по тебе скучал.

Она возится на руках, явно возмущенная тем, что ее до сих пор не покормили. Поэтому я быстро иду на кухню, где застаю явно напряженный разговор матери и дочери.

– Все в порядке? – спрашиваю обеих.

– Да. Давай покормим дочь и поедим к себе домой, – отвечает Яна, встав из-за стола.

А так хорошо все начиналось. В итоге каждый раз заканчивается их ссорой на пустом месте.

Глава 10

Яна

Я не могу даже смотреть на него. Не могу разговаривать.

Мне настолько стыдно за свой поступок, что не знаю, как мне вообще быть. Я не могу признаться, но и оставить так просто это… неправильно.

Боже, что я натворила?

Данил рассказывает, как решил свою проблему с сайтом, а я не могу и слова уловить.

Ира засыпает очень быстро, вдоволь наевшись, и я хочу скрыться в спальне или на кухне. Загрузить себя работой. А муж ищет моего внимания.

– Эй, ты сегодня такая тихая, – обнимает за талию и притягивает к себе, оставляя губы на моей шее.

В глазах скапливаются слезы, и я боюсь повернуться.

– Все хорошо?

– Конечно, – скрипучим и неживым голосом отвечаю ему. – Знаешь, вчера мы вечером прогулялись, было ветрено. Думаю, я могла немного простыть.

– Черт, нужно было сразу сказать. Мама приносила варенье. Сейчас заварю чай.

– Не стоит, я лучше полежала бы.

– Сначала чай, а потом вместе полежим.

– Нет, Дань. Еще и ты заболеешь. Я в зале лягу…

– Я даже обсуждать это не хочу. А к Ире эти пару дней не подходи тогда, ну, если только не крайний случай. Она слишком мала, чтобы уже заболеть. Садись, зай.

И вот я смотрю за тем, как он заботливо ухаживает за своей лживой женой и становится противно.

Я кричу на саму себя. Обзываю трусихой и самыми гадкими словами… Жалю себя изнутри… но этого недостаточно. Потому что все это никак не обелит меня и не поможет чувствовать себя иначе. Я совершила худшее из того, что может сделать жена в отношении такого мужчины, как Данил.

Когда он опускается передо мной за стол, то долго всматривается в мое лицо.

– Кажется, у тебя температура поднимается, потому что глаза начинают блестеть.

«Это не температура, это слезы, Дань», – отвечаю ему мысленно.

– Если станет плохо, скажи. Я позвоню маме и попрошу присмотреть за дочкой, поедем в больницу.

«Мне уже плохо и врач тут не поможет», – звучит внутренний монотонный голос.

Он тянет руку и гладит по щеке, а я вконец разрушаюсь и все-таки роняю слезы подлости и лжи.

– Ну-ну, ты чего, – тут же садится ко мне ближе и прижимает к себе. – Все хорошо, малыш. Мы справимся… Вместе… Мы же семья.

Месяц спустя

– Вы так и не помирились с мамой? – слышу вопрос от Данила.

– Нет. Много причин для этого, но это почти норма.

Я мало общаюсь с ней после той самой ночи.

Я вообще все это время старалась, и сама позабыть о своем поступке. Я стараюсь все исправить как могу. И если мать будет постоянно ходить и давить на меня, я не смогу больше справляться с этим отвращением к самой себе.

У меня было достаточно времени подумать и проанализировать свое поведение в целом, а не только в ту ночь. И я поняла, какой сукой была в отношении мужа и дочери.

И если кто-то подойдет и ткнет мне в лицо пальцем сказав, что я его не заслужила, я соглашусь. Потому что я первая, кто тычет в зеркало каждое утро говоря себе это. Мне нужно, чтобы кто-то это делал вместо меня.

Я стараюсь. Я пытаюсь поменяться. Хочу быть его достойной, пусть и поступила как подлая трусиха, скрыв измену. А кто признается в этом?

Признание равняется потере. А терять семью я не хочу.

Я люблю своего мужа. И пусть поняла это поздно, но я вижу и ценю все, что он делает ради нас.

Если он и удивляется тому, как поменялась я, то не говорит об этом вслух. Какой в этом смысл? Я лишь надеюсь, что он никогда не узнает о том, что я сделала в ту ночь и мы просто продолжим с того, на чем остановились.

– Может быть, сегодня ты ее пригласишь? Это ведь твой день рождения, Ян, – не унимается муж.

– Знаешь, я снова чувствую, что приболела. Не стоит ее тащить сюда.

– Опять заболела?

– Да. И не очень хорошо себя чувствую.

– Я тебя понял, – улыбается, не веря мне.

Если про простуду я немного приукрасила, а вот о самочувствии нет. Будто недомогание.

– Не буду настаивать, ладно? Просто подумай над тем, что время не стоит на месте и твоя мама не молодеет.

– Обязательно.

В конце вечера, проводив свекровь и друзей, я прибралась на кухне и пошла в детскую, где Данил укладывает Иришку.

Сейчас спустя два месяца после рождения она стала чуть спокойней. Конечно, ночи не перестали быть неспокойными. И все же, самая сложная стадия животиков уже прошла.

Улыбаюсь ему и оставляю их наедине, уходя в ванную комнату. Принимаю долгий душ и чувствую озноб.

Наверное, я все же была права по поводу самочувствия.

Вытираюсь, надеваю халат и в спальне решаю измерить температуру.

– Эй, она спит, – он игриво подходит ко мне, лежащей на кровати, – так что… В чем дело? Температура?

– Еще не знаю. Сейчас минутку подожду и посмотрю, – но Данил прикладывает руку к моему лбу.

– Горячая, сразу говорю.

– Я тоже чувствую.

– Что-то ты часто болеешь. Пару недель прошло, как ты переболела простудой.

– Нужно, наверное, витамины купить и подпитать иммунитет.

– Согласен. Завтра схожу в аптеку.

– А пока что принеси мне парацетамол и воду, пожалуйста.

– Конечно, лежи не вставай.

Если бы и могла, не встала. Снова эта усталость.

В итоге я болею целых десять дней.

Даже в больницу сходила, ведь температура тридцать восемь с половиной держащаяся так долго, не совсем норма. К тому же у меня сильно болела голова и появилась бессонница. Это если не считать сильный кашель и внезапную диарею.

– Мне не нравится это все, – задумчиво поделился муж. – Это не норма.

– Успокойся, я почти здорова, – принимаю последнюю таблетку из назначенных мне недавно врачом.

– И все же… Почему тебя не обследовали? Эти лекарства мы и сами можем купить, без их дурацких направлений.

– Главное, что вы с дочкой не подхватили. Видимо, такой грипп ходит. В следующий раз сделаю прививку.

– Ага, она прям поможет. Ладно, ты отдыхай, а мы с ириской погуляем немного. Скоро холода придут. Середина сентября как никак.

– Хорошо. Ты самый лучший, – чмокаю его в губы и заползаю под одеяло.

После тех бессонных ночей я часто сплю днем. Урывками, но это уже что-то, чтобы не ощущать усталость, которая будто копится в моем теле.

Глава 11

Данил

Почти полгода с момента рождения дочери

– Так, все, – положил дочку на специальный коврик играть игрушками, подвешенными на специальной подставке, и пошел к Яне, которая чихает в который раз в нашей спальне.

В спальне она лежит под двумя одеялами, потому что ее знобит и не сразу слышит меня.

– Собирайся, поедем в больницу, – говорю, подходя ближе.

– Прекрати. Обычное ОРВИ. Скоро пройдет.

– Ты болеешь раз в месяц по две недели.

– Ты утрируешь.

– Может и так, однако обеспокоенность это вызывает.

– Я понимаю. Завтра схожу. Сегодня еще отлежусь.

– Я вызову скорую.

– Вот еще. Дань, я просто посплю и все. Твоя мама принесла мед и молоко.

Смотрю на ее бледное лицо и синяки под глазами и киваю.

– Завтра.

– Обещаю.

– Пойду к Иришке.

– Конечно. Спасибо за твою заботу.

– Я люблю тебя.

– А я тебя.

Тихо покидаю комнату и закрываю дверь. Мы собираемся с малышкой на улицу, как можно бесшумно. Но она не любит теплую одежду и начинает психовать. Однако я успеваю до грандиозной истерики и в итоге она уже через двадцать минут спит в коляске, пока я, не спеша, гуляю, добираясь до базара, где торгует мама.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.