Искатель
Вера Васильева

© Вера Васильева, 2024

ISBN 978-5-0064-0755-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ИСКАТЕЛЬ
Глава 1

Он медленно шел по дороге. Сталкер. Исследователь. Черный копатель. Кому нужны эти ярлыки? Важно, что он идет, пред ним путь. Пусть узкий, неровный, кое-где поросший спутанными колючками, но тропа упрямо шла вверх, а это сейчас было самое важное.

Очень хотелось пить, окунуться в огромный океан сильных волн, проглотить ледяной кусок арбуза или хотя бы сделать глоток воды. Но концентрация цели была столь высока, что он не видел ничего, кроме серой каменистой тропы под ногами. Темнота наступала неожиданно, и провести это время здесь ему казалось во сто крат мучительнее.

Тропа напоминала лабиринт с невысоким плотным кустарником, чуть выше его плеч, без начала и конца. Он плохо помнил, как попал на нее, продираясь сквозь острые нагромождения чего-то шершавого и склизского. Помнил только, как шел вдоль огромной расщелины, и вдруг наступила тьма. Резко, внезапно. Только что было светло, – и сразу кромешная тьма.

Сначала он подумал, что вдруг ослеп. Тер глаза, пытался рассмотреть свои руки, поднося их к самому носу. Все было тщетно. Оставаться на месте было глупо. Одно неверное изменение корпуса, – и можно было легко угодить в расщелину, а за жизнь он еще хватался. Тогда он повернулся, как ему казалось, подальше от опасности, и зашагал в сторону. «Слепые идут по свету», – всплыла в его в голове неизвестно откуда вытащенная мозгом фраза. «Слепые идут по свету», – крутилось ритмично в такт шагов в сознании, хотя ритм тут, скорее, задавали шаги, – сначала осторожные, местами спотыкающиеся, с паузами, неровные, но постепенно более уверенные, словно сплетшиеся с ритмом слов.

Тишина тьмы оглушала, она даже, пожалуй, сбила бы его с ног своей неподвижностью, но эти слова спасали его разум. «Слепые идут по свету, по свету, по свету». Внезапная мысль остановила его. По свету. Все показалось ему вдруг таким абсурдным, что он звучно расхохотался. Как же они могут идти по свету, если ничего не видят? Мозг требовал разрядки, и нелепый хохот дал некоторое облегчение.

Вдруг ему показалось, будто кто-то стал медленно тянуть вниз поверхность под его ногами, как ковер. Хохот тут же иссяк, но движение почвы не прекратилось. Впервые за все время послышался шорох, будто гравий равномерно скользит по откосу. На секунду он замер, и тут же кинулся прочь, уже не разбирая дороги. Так он попал на тропу.

Вконец измученный от беспорядочного бега, падений, порезов, он рухнул на плотную ровную поверхность, как вдруг тьма исчезла. От неожиданности перехода он резко сел. Поглядел на свои руки серовато-бурого от пыли и крови цвета, огляделся и некоторое время просидел так без всяких мыслей.

Глава 2

Внезапный свет оглушил его. Словно кто-то повернул невидимый выключатель, регулирующий день и ночь. Но этого выключателя не существовало, это он знал достоверно.

Он оглянулся вокруг и медленно встал. После бега вслепую по зарослям рубашка во многих местах оказалась продранной и болталась лоскутами. Штанам повезло больше: плотный материал был лишь кое-где процарапан. Но больше всего саднили руки. Он поморщился. Хорошо было бы промыть порезы от пыли, но бутылка с водой осталась в потерянном где-то в колючих кустах рюкзаке. Он знал, что на подступах к горам были родники, но ни карты, ни прежней дороги у него теперь не было.

Жажда становилась все ощутимее, а солнце еще стояло почти в зените, поэтому он заставил себя встать и идти. Куда? Это сейчас не имело значения.

«Идя прямо перед собой, далеко не уйдешь¹», – словно издевкой вдруг выдал мозг. Он усмехнулся.

Перед глазами на мгновение возник образ смеющейся тетки. Все детство и юность она провела рядом с бабкой, которая рассказывала ей бесконечные истории. Когда родился Семен, тетка повторяла ему те из них, что запомнила сама. Что-то ему нравилось, и он нарочно повторял эти слова, пока не запоминал точно, а что-то, должно быть, оседало в голове само, чтобы потом всплывать из ниоткуда и снова уходить в забвение.

Саму бабку Семен не помнил, но о ней много рассказывала тетка. Маленькая, сухая. Тонкие седые волосы и очень живые глаза среди множества глубоких морщин. Она любила греться на солнце. В эти моменты она закрывала глаза и замирала. Даже дышала, казалось, реже. В детстве тетка очень боялась в такие моменты, что бабушка умерла. О чем она думала, погружаясь в солнце, – осталось тайной. Как тетка ни пыталась выспрашивать, бабка лишь молча качала головой, словно соглашаясь с какими-то одной ей известными вещами. Посидит, покивает и снова начинает разматывать бесконечный клубок своих историй. И хоть голос ее стал немного скрипеть с возрастом, она всегда говорила красиво. Это умение находить точные слова стало потом навязчивой мыслью и даже легкой завистью для тетки. Бабка добродушно смеялась над ней и говорила, что слова эти большей частью не ее: их придумали другие люди, которые и сочинили все эти истории. Тетка ей не особо верила. Всем было известно, что тексты составляет специальное управление Интеллекта. Разве могут простые люди знать столько разных вещей да еще подобрать для них такие красивые слова? Но кто бы их ни написал, – они звучали необычно, интересно, хоть иногда и очень нереально.

Бабкины истории были мало похожи на те редкие книги, что они читали в школе. Мать тетки всегда считала эти россказни чушью, но тетке нравилось, поэтому она при каждой возможности садилась поближе к бабке и просила рассказать что-нибудь интересное.

Все это Семен знал от тетки. В его же жизни истории появились из-за боязни темноты. Именно по этой причине тетка предложила ему закрывать глаза и представлять то, что она рассказывает. Но истории порой были настолько странными, что глаза наоборот иногда распахивались от удивления. А уж представить некоторые вещи было совсем невозможно!

Глава 3

Семен слегка мотнул головой, словно выбрасывая из нее вспомнившееся лицо тетки, и тут же споткнулся.

– Фу ты! – выругался он, но осекся. Из-под вывороченного камня показалось что-то блестящее.

«Палка?»

Семен нагнулся, слегка раскопал каменистую землю вокруг и поднял странный предмет. Внешне он, и правда, был немного похож на палку, небольшую, тонкую, но на этом сходства заканчивались. Серебристого цвета, местами сильно проскрябанная камнями, палка имела при этом идеально выверенную округлую форму, чуть расширяющуюся с одной стороны и суживающуюся с другой. Практически посередине она была разрезана горизонтальной полосой, в которую плотно набилась пыль.

Жизнь искателей была полна сюрпризов, и, хотя прошло уже больше сотни лет, из соображений безопасности их еще знакомили с различными вещами, применявшимся когда-то и способными нанести вред здоровью и жизни. Этот предмет не был похож ни на что из виденного Семеном раньше.

По коже пробежал первый легкий ветерок. Семен вскинул голову, – солнце садилось, а, следовательно, стоило поспешить. До заката оставалось чуть больше часа, нужно было срочно найти какое-то укрытие.

Незнакомые места уже мало пугали его, но привычка, выработанная годами, всегда напоминала о главном. Внезапно он вспомнил о странной тьме посреди дня. Сколько еще странностей здесь бывает и каких? Для этого он здесь и оказался, но спешить, действительно, стоило. К тому же ночной фонарь остался в потерянном рюкзаке, а значит, ему придется провести пять ночных часов в полной темноте в незнакомой местности.

Семен сунул найденный предмет в карман рубашки и зашагал еще энергичней, чем прежде.

Местность все круче поднималась вверх, впереди показались очертания гор. «Туда!» – метрономом звучало внутри. Там в горах где-то была вода. Язык, несмотря на вечернюю свежесть, почти прилип к небу.

«На траве вечером много росы», – вспомнилось ему, но травы не было уже очень давно. Красноватая пыль и камни – вот и весь пейзаж.

«Пейзаж», – попробовал произнести Семен вслух, но язык и губы не слушались.

Это странное слово нравилось ему с детства. Было в нем что-то диковинное, словно прорыв в неизведанное: прыгающее, как мяч «пей», которое внезапно улетало и растворялось в воздухе в «заж». Этим словом кипела вода в чайнике, пыхтя пузырьками и вырываясь паром из носика. Этим словом хлопала открывающаяся дверь: щелк! – и перед тобой все другое. Может, потому Семен с детства и мечтал стать искателем, что сильно очаровало его это загадочное «заж». Сколько таинственных мест прячется в нем. Но только искателям были открыты туда дороги. Вот и сейчас он в одном из таких «заж». Правда, на этот раз все пошло не по плану. Хорошо хоть диктофон для записи наблюдений лежал в кармане брюк, но прежде, чем их наговорить, нужно было найти воду.

Глава 4

Тем временем воздух становился все плотнее, пока не превратился в разреженную пелену, словно сотканную из мельчайших невидимых капель.

«Туман», – понял Семен.

Земля вблизи гор быстро остывала, отдавая остатки тепла небу.

Все тело мгновенно покрылось влагой. Семен наклонился и жадно лизнул свою голую до локтя руку. Капли тумана, смешавшись с потом и пылью, были отвратительно солеными и горчили, на зубах заскрипел песок. Семен поморщился, но язык и губы требовали влаги, поэтому он лизнул еще раз. И вдруг чуть не врезался в отвесную скалу. За плотным туманом он не заметил, как приблизился к горам.

Солнца уже не было. Дальше идти можно было лишь на ощупь. А из-за тумана это было еще опасней.

Хотя жизни искателей не освещали публично, он знал, что немало их не вернулось с дороги. Так почему-то всегда называли выходы за наблюдениями. Их никогда никто не искал. Да и искать, собственно, было некого. Поврежденной при непредвиденных обстоятельствах ноги могло оказаться достаточно, чтобы перечеркнуть возможность возвращения. А непредвиденные обстоятельства были в дороге на каждом шагу. За ними, собственно, искатели и шли. Гуманности ради у каждого из них был на такой случай герметично закрытый патрон с иглой, пропитанной специальным раствором. На крайний случай, чтоб не мучиться от длительной одинокой смерти. Попадая под кожу, этот раствор убивал мгновенно, а затем разъедал изнутри тело, чтобы трупы не гнили годами. Это считалось гуманной заботой государства об искателях. Некой страховкой, дающей им ощущение этой заботы.

Семен не стал рисковать. До рассвета оставалось около 5 часов. Не обращая внимания на боль и усталость, он прислонился губами к скале и аккуратно стал слизывать капли. Каменный привкус без соли и пыли был вполне терпим. Конечно, напиться таким образом было немыслимо, но отлепить язык от неба и слегка размять губы это помогло. Затем также аккуратно он стал смачивать этой влагой порезы на ладонях, руках и груди, смывая пыль и стараясь не содрать запекшиеся ранки.

Ему безумно хотелось спать, но необходимо было сделать запись на диктофон. Как показывала практика, еще неизвестно, что принесет новый день, а память человека – вещь ненадежная. Эти слова почти лозунгом висели в школе искателей. Поэтому прежде, чем уснуть, Семен отработал положенную запись. Последнее, что он помнил, как сунул диктофон обратно в карман. И мозг отключился.

Глава 5

Проснулся он так же внезапно, как уснул. Все тело била мелкая дрожь, но небо уже начинало светлеть. Максимум через час он согреется на солнце, а пока надо отвлечься от подступившего голода и жажды. Думать о выборе направления не имело смысла, он сбился с ориентиров еще вчера, поэтому любое будет правильным.

И тут Семен вспомнил про палку в кармане. Видно было плохо, но это было единственное, что могло сейчас отвлечь мозг от мыслей о еде и воде. Надо же было так глупо потерять рюкзак! А ведь он считал себя опытным искателем. Семен скептически усмехнулся, вертя непонятную палку в руках.

И вдруг в ней что-то захрустело, и одна ее часть чуть провернулась в сторону.

«Патрон!» – осенило Семена. Видимо, очень давний: он таких никогда не видел. Значит, надо быть осторожней. Он медленно стал расшатывать корпус палки. Внутри явно была резьба, но от песка она заела. Солнце всходило быстро.

Терять время было опасно, через каких-то три часа оно будет уже в зените. Семен недовольно глянул на небо, последний раз крутанул палку в руках, и вдруг она поддалась! Совсем немного, градусов на 30. Одновременно с этим в ладонь Семена уперлось что-то тонкое. От неожиданности он разжал руку. Неужели когда-то игла выстреливала так просто?!

«Как нелепо!» – мгновенно промелькнуло в голове, но на руке не было ни следа прокола, ни капли свежей крови. Голова, руки, ноги, тело – все было таким же, как до поворота патрона.

«Значит, яд выдохся?»

Семен не знал, бывает ли так. Он нагнулся, взял патрон в руки и оглядел еще раз. Все было без изменений, кроме нижнего более тонкого конца. Теперь оттуда торчал небольшой кусочек значительно тоньше патрона. Вероятно, дырка была там изначально, но за песком он ее не заметил.

Штырек был чуть желтоватым, а самый кончик явно темнее. «Странная штука», – подумал Семен, но дальше медлить было нельзя. Он сунул патрон обратно в карман. Необходимо было найти родники, чтобы не ослабеть от жажды окончательно.

Глава 6

За десять лет дорог Семен успел посмотреть много разных мест. Видел и пустыню, и леса, и поля, и горы. Горы он любил больше всего, потому что они всегда выглядели по-разному.

Эти оказались каменистыми, красновато-бурыми, практически без растительности. А это значило, найти что-то съестное тут было маловероятно. Если только… Семен мгновенно напрягся, спружинил, рука его скользнула по штанине, обнажив тонкое лезвие ножа, и тотчас уверенно метнулась к свернувшейся на камне змее, выползшей погреться на солнце. Миг, и голова ее лежала рядом с еще извивающимся телом.

Семен сглотнул, убрал нож и заткнул добычу под ремень. Теперь у него есть еда. Осталось найти воду.

До полудня было около часа. Казалось, солнце припекало одновременно с неба и, отражаясь от скал, с земли.

Кругом стояло оглушительное безмолвие, только мелкие камни то там, то тут прохрустывали под ботинками Семена. Но что это?

Он резко остановился. Какой-то странный приглушенный клекот, и совсем близко. «Родник!» – догадался он, и, шагнув чуть вверх, за одной из скал, действительно, увидел небольшой ключ, бьющий среди камней.

Вдоволь напившись, смыв с себя грязь и пот, Семен быстрыми отточенными движениями срезал змеиное мясо и тут же его съел. Теперь шансы вернуться в назначенный срок становились чуть реалистичнее. Во всяком случае, он нашел один из родников. Судя по инструкции, все они располагались в радиусе двух – трех километров, а значит, найти начальную дорогу, ведущую к самому крупному из них, было делом времени.

Внезапно свет вокруг стал меркнуть, словно размывая все вокруг. Семен быстро огляделся, стараясь запомнить местность на случай новой темноты, но на этот раз она медлила. Все вокруг плыло, словно волны огромного океана. Семен посмотрел на свою руку – казалось, она обмякла и колыхалась, точно тряпка на ветру. Он попробовал ощупать эти волны другой рукой, но перед глазами все колебалось так сильно, что он не смог точно определить свои физические ощущения. Внезапно он увидел склонившегося к роднику человека. Лица было не видно. Серая плотная рубашка, ремень обхватывающий спину наискосок от плеча к ребрам, светлые полудлинные волосы. Мужчина хлебнул ладонью воды, выпрямился и вытер рот ладонью. Еще мгновение, и видение исчезло.

В воздухе, хотя Семен не был уверен, что только в воздухе, что-то тонко и тихо засвистело. Колебания дернулись несколько раз резкими всплесками и прекратились. Остались только красноватые скалы, родник и Семен. И руки его были снова абсолютно нормальны.

Семен шумно выдохнул, глянул на часы, сел на камни и отер лицо, словно снимая с него паутину.

Галлюцинация? Он никогда прежде с таким не встречался. Этот мужчина… Семен не узнал его, но судя по фигуре, тот был плотнее него, коренастый и не слишком молодой. Семену показалось, что одной рукой мужчина опирался на палку.

Судя по часам, странность в этот раз продолжалась не более минуты, тогда как по внутренним ощущениям Семена прошли по меньшей мере минут пять.

Он подошел к тому месту, где несколько мгновений назад видел неизвестного, оперся руками о камни у родника. Он не понимал. Хотя в его задачи это и не входило. Он должен был лишь аккуратно собрать сведения о новых странностях и передать их в Управление Интеллекта.

Люди не могут мыслить масштабно, а, следовательно, часто ошибаются в выводах. Так гласило одно из правил. Семен не привык спорить и возражать. Ему нравилось то, чем он занимался. Можно даже сказать, что ему повезло. Повезло изначально знать, чего он хочет, и идти к своей цели медленно, но настойчиво. И во многом это заслуга тетки. Сначала своими историями она заронила в нем тягу к неизвестному, научила не пугаться странностей, а видеть в них интересное, новое. Хорошие физические данные позволили Семену поступить в школу искателей. Учеба была жесткой и даже беспощадной, все ради того, чтобы научиться выживать в неизвестных условиях. Для этого требовались низкие пороги чувствительности, как физической, так и психической.

И только тетка поддерживала и укрепляла его в эти самые сложные для него годы.

Отец никогда не одобрял его выбор. Да, за эту работу хорошо платили, но он мечтал, что сын благодаря хорошей памяти сможет устроиться где-нибудь в Управлении, может даже будет писать программы для новых процессов. Сам он не сумел добиться ничего особенного, перебиваясь непостоянными заработками, которых едва хватало, чтобы обеспечить семью минимумом.

Мать Семена, женщина слабохарактерная, сына любила, жалела, но никогда не позволяла себе сказать что-то против мнения мужа или бойкой свояченицы, тетки Семена. Все свое время она посвящала домашним хлопотам, а с рождением второго ребенка – своей малолетней дочери. Девочка появилась на свет на пятнадцать лет позже Семена, но тем не менее, сестру он любил и старался всякий раз приносить ей что-нибудь интересное с дороги. Он никогда не говорил с ней о странностях, но часто рассказывал о природе, животных, которых повстречал в пути.

Странности были делом секретным. Даже с теткой он не обсуждал их. Та, казалось, понимала, не спрашивала, но каждый раз после его возвращения смотрела пытливо, словно просвечивая рентгеном, а затем обнимала, и жизнь какое-то время снова текла своим чередом до новой дороги Семена.

Глава 7

Задумавшись, Семен сам не заметил, как склонился над родником ниже. Внезапно он ощутил резкую боль, словно кто-то ткнул его палкой в ребро.

Он резко распрямился. Оказалось, патрон пропорол дырку в уже и так потрепанной рубашке. Но что это?

Семен внимательно посмотрел на странный фиолетовый развод на рубашке и коже. Из патрона, с той самой стороны, где теперь торчал штырь, слабо сочилась какая-то бурая фиолетовая жижа.

На мгновение Семен замер. Что за жидкость могла быть в патроне, и каких последствий теперь ждать? Он сдернул рубашку и стал тщательно смывать с тела странные пятна. Он боялся втирать их в кожу, стараясь промакивать чистым куском рубашки. В итоге потереть все же пришлось, но лучше так, чем ходить с этим, – решил Семен.

Изменений в себе он не чувствовал, поэтому надеялся, что яд уже перестал действовать, и его жизни ничто не угрожает.

Тем временем солнце давно уже перевалило за полдень, надо было спешить. За сегодняшний день он прошел очень немного. Хорошо бы найти следующий родник.

Взгляд Семена упал на валявшийся теперь на камнях патрон. Темная капля виднелась рядом.

Внутри Семена бушевал ураган: взять или оставить? Опасность с одной стороны, и любопытство с другой. Ему никогда еще не встречались подобные вещи, и, если взять его с собой, кто знает, может, загадка патрона случайно раскроется? Может, кто-то из стариков-искателей слышал такое. Расспросы в их среде были не приняты, но осторожно навести справки было вполне возможно.

Семен поднял патрон, аккуратно промыл его в роднике, вытер насухо остатками рубахи и сунул в карман брюк.

Глава 8

Инструкции не подвели, и за следующие пару дней Семен, действительно, отыскал еще три родника, поэтому потеря фляги особо не ощущалась. Жажда приходила и отступала от ключа к ключу. С едой было сложнее. Лишь раз ему удалось поймать еще одну змею.

Подобные случаи были предусмотрены Управлением. Обычно искателю на неделю в горах давались четыре тюбика особой пасты на дни, когда найти что-то съестное не получалось. На лесные и полевые дороги выдавали всего два, полагаясь на сноровку и ловкость искателя.

«В следующий раз надо хоть один тюбик класть в карман брюк», – подумал Семен, устраиваясь на очередную голодную ночевку.

Ему снилось, что он опять оказался у первого родника. На камнях лежал найденный им ранее патрон, а рядом сидел тот самый мужчина и что-то чертил длинной корявой палкой по камню. Мужчина его словно не замечал.

«Где он взял палку? Кругом одни скалы», – почему-то подумал Семен.

Неожиданно мужчина поднял глаза и молча посмотрел прямо на него. Глаза его светили, как два фонаря, так ярко, что Семен невольно зажмурился. Внезапно свет исчез, Семен вздрогнул и проснулся.

Было по-прежнему темно и тихо. Ночная сырость пробирала до костей. Семен посмотрел на часы. До рассвета оставались еще два часа.

Какой странный сон. Та галлюцинация не отпускала его сознание, а для искателя это было опасно.

Семен поежился. После того, как рубашка пропиталась странной жидкостью, он не решался больше ее надеть, лишь накидывая на спину чистой стороной. Однако, это не сильно спасало от ночной сырости.

Он постарался сосредоточиться на дыхании и снова заснул.

Глава 9

Семен давно приучил себя в дороге вставать с первыми лучами солнца. Он вытянул ноги и вдруг наткнулся на что-то мягкое.

Разом вскочив, Семен уставился на серую тряпку, лежавшую в метре от него. Он тряхнул головой, словно отбрасывая новую галлюцинацию, но тряпка не исчезла.

– Что за! – выругался Семен. И хотя спать он укладывался уже в плотных сумерках, он был почти уверен, что вчера тут ничего не было.

Семен нагнулся и аккуратно поднял ее с камней. Тряпка оказалась ничем иным, как рубашкой. Серой, плотной рубашкой. Перед глазами тотчас всплыл мужчина из галлюцинации. Уверенности не было, но та рубашка, на нем, и эта, на камнях, были очень похожи внешне.

Семен огляделся. Справа от него по-прежнему журчал родник, вот здесь он только что спал, кругом безмолвные скалы, как вчера, позавчера, и третьего дня.

До конца дороги оставалось немного, большой родник и дорога обратно пока не найдены, но мысли Семена были заняты абсолютно другим. В голове его впервые за много лет было беспокойно. И прежде, чем идти дальше, он должен понять, что происходит. Семен внимательно осмотрел рубашку. Чистая крепкая ткань, – непохоже, чтоб она долго лежала в горах. Но Семен четко знал: людей поблизости быть не могло. До ближайшего города десять часов пути на машине.

После изменений пульса Земли жизнь вне городов и ближайших к ним поселений стала неспокойной. Внезапные изменения в рельефе, нарушение терморегуляции, неизвестные до сих пор явления, такие, как скачки времени, задвоения пространства и многое другое, называемое искателями емким словом «странности», стали трудно совместимы с нормальной жизнью. Лишь в городах и окрестностях с помощью Искусственного Интеллекта удалось создать некоторую защиту, позволяющую отражать любые аномалии.

Земля по-прежнему была пригодна для жизни, но людей пугала нестабильность, непонятность внезапных изменений. И хотя те были достаточно кратковременны, люди предпочли спокойный комфорт городов.

Тогда-то и появились искатели. Те, кто не боялись неизвестного. Управление Интеллекта отправляло их в разные точки пустующей земли наблюдать и записывать все замеченные странности на диктофон. По возвращении диктофоны сдавались на обработку в аналитический центр. Затем искатель отправлялся домой отдыхать. Поэтому Семен был уверен, что людей здесь быть не могло.

Другой искатель? Но Управление никогда не посылала двоих в одно и то же место. Когда-то тут кто-то бывал, это несомненно, но с тех пор должно было пройти уже много лет. Его предшественник или вернулся домой, или, при худшем раскладе, давно растворился среди камней под воздействием яда в патроне. Значит, этот вариант также исключался.

Тогда откуда здесь чистая, даже не запыленная толком, рубашка? От бессилия что-либо понять Семен стукнул кулаком о камень.

Однако, оставаться на месте дольше было нельзя, он и так потерял около часа на пустые размышления.

Только вот что делать с рубашкой?

Семен вспомнил, как замерз ночью, искоса глянул на зажатую в руке ткань и перекинул ее через шею.

Глава 10

Не столкнувшись за следующие полдня ни с одной странностью, хотя Семен не был уверен, что случай с найденной рубашкой относился к привычным ему странностям, ближе к вечеру он, наконец, обнаружил большой источник. Теперь он знал, что точно найдет в срок дорогу к э-мобилю.

Почему-то опять вспомнилась тетка. Она говорила, что раньше, когда-то давно, вместо э-мобилей были другие машины с длинным смешным названием «авто-мобиль». При этом она никак не могла объяснить: почему авто, если, как она уверяла, его движение полностью контролировала не заданная программа, а человек.

В детстве Семен много раз пытался представить себе эти авто-мобили. В теткиных рассказах они гудели, шумели, ломались в самый неподходящий момент. При этом люди из теткиных историй почему-то были ими очень довольны.

То ли дело э-мобили. Тихие, почти бесшумные, быстрые. Внутри удобный салон, где можно сесть или лечь, включить любимую музыку или уснуть. Тебе совершенно не надо ни о чем думать, лишь задать нужные точки, оформляя вызов.

Семья Семена жила скромно и своего э-мобиля у них не было, но в этом не было и нужды. Заказ оформлялся в считанные секунды, да и поездок далеких было не так много. Кроме пути в дорогу и обратно в город сам Семен э-мобилем не пользовался.

Город был огромный, но удобная квартальная застройка позволяла многим неделями не выходить за пределы своего сектора. В каждом квартале были и ясли, и младшая, и профильная школа, и больница, не говоря уже о магазинах, небольших скверах, развлекательных центрах и барах.

Все было максимально продумано Интеллектом для комфортной жизни людей, поэтому далекие поездки в центр города или в пригород совершались жителями крайне редко. Исключения составляли те, кто работал в Управлении, в Аналитическом центре в НИИ, учился или работал в узко специализированных школах, как школа искателей, где учился Семен, или школа обслуживания тех-разработок, о которой мечтал для сына отец Семена, школа врачей, школа-робототехники.

Остальные, как правило, учились и работали в пределах одного квартала, а кто-то и вовсе работал, не выходя из дома: терапевты, учителя общих предметов, разработчики новых приложений, дизайна. По этой причине большинство людей не нуждалось в личных э-мобилях, предпочитая списывать деньги на другие нужды и удовольствия.

Вдоволь напившись из родника, Семен снова обратился мыслями к рубашке, но дальше вопросов дело не продвигалось. Завтра к вечеру он должен был вернуться в исходную точку. Заночевать он решил здесь, а пока не стемнело, захотел немного побродить по окрестностям.

Глава 11

Поднявшись чуть выше по обломкам скал, Семен заприметил на камне ящерицу. Это было очень кстати, так как уже второй день он держался на одной воде. Мяса в ней мало, и хорошо бы обжарить, но это лучше, чем ничего. Главное, не спугнуть.

Медленный шаг. Еще один. Мгновение, – но ящерица успела юркнуть между скал.

– Фу ты! – огорчился Семен. В желудке предательски засосало.

Семен раздосадовано провел рукой по краю скалы, за которой исчезла ящерка. Пальцы скользнули чуть глубже и остановились в пустоте.

Расщелина? Туман уже начинал потихоньку выжимать свет с земли, но Семен все же решил заглянуть вовнутрь. Прогал между скал расширялся в небольшую пещеру. Света здесь почти не было. Здоровый кусок скалы, словно ниша, спускался с одной стены.

«Настоящая кровать, – усмехнулся Семен. – А что если здесь и заночевать?»

Но желудок продолжал требовать пищи, значит, лучше спуститься к воде, пока еще можно найти дорогу. Семен сделал шаг к выходу и остановился как вкопанный. В метре от входа рядом с краем ниши стояла корявая палка. Заходя со света в темную пещеру, он не увидел ее, но сейчас, чуть пообвыкнув и повернувшись к свету, он видел лучше.

Словно опасаясь, что палка исчезнет, Семен резко шагнул к ней и сжал ее в руке. После этого, не оглядываясь больше назад, он вышел и быстрым шагом направился к роднику.

Сердце его колотилось где-то в висках. Мыслей не было. Он чувствовал только палку в своей руке.

Вернувшись к воде, он сел. Положил перед собой палку, снял с шеи серую рубашку, положил рядом и молча уставился на них.

Глава 12

В голове его стоял невообразимый шум, который никак не желал успокаиваться. Семен закрыл руками уши и некоторое время просидел так, уперев локти в колени.

Солнце полностью скрылось, но глаза Семена все так же смотрели туда, где лежали палка и рубашка.

Это было похоже на помешательство. В школе рассказывали, что среди первых искателей подобное бывало. Все изменилось слишком резко, и люди не были готовы к новым реалиям. В итоге эти факты стали одной из причин разработки специальной программы и созданию школы искателей.

Но, насколько понимал Семен, те люди теряли рассудок от иллюзий, он же имел дело с реальными физическими предметами. По факту, ни один из них не был необычным, странным было то, что они находились здесь, и то, что все они снова и снова возвращали его к той галлюцинации.

Допустим, палка могла быть в горах уже много лет. 50? 100? Больше? Климат меняется, и, возможно, когда-то здесь даже была растительность. Да и в города люди переселялись неравномерно. Значит, оставить ее в той пещере мог кто угодно и когда угодно, а палка в галлюцинации и сне – лишь совпадение.

Шум в ушах слегка стих.

С рубашкой было сложнее. Спал в ту ночь Семен у родника. Скалы слегка расходились в подобие небольшой полянки, не больше полутора метров, поэтому спал почти сидя. И как ни думай, другой дороги к роднику, кроме как там, где утром оказалась рубашка, не было. Значит, лежи она там изначально, он обязательно споткнулся бы о нее еще вечером.

Семен громко выдохнул и, сцепив руки на затылке, снова уставился в темноту. Ответа не находилось.

Тем временем от ночи прошли уже два часа. Завтра предстояло вернуться домой, там он спокойно обдумает все еще раз, а пока надо спать, иначе от голода и бессонницы сил на дорогу обратно может не хватить. К тому же он решил, что завтра утром должен обязательно вернуться к той пещере и еще раз внимательно все осмотреть.

Глава 13

Утро принесло новые сюрпризы. Небо еще не начало светлеть, как хлынул ливень. Потоки дождя разразились с такой силой, что сливались в сплошной гул. Гул этот умножался, как эхо, временами превращаясь в рокот. Казалось, это недовольные горы гудят, разбуженные дождем.

Семен вмиг промок, но прятаться от бушевавшей стихии было негде. Пещера была недалеко, однако в темноте идти туда по скользким скалам было небезопасно. Он взглянул на часы.

Закончился дождь так же внезапно, как начался. По отвесным скалам еще продолжали стекать шумные струи, а в небе уже во всю светило солнце.

Семен снова взглянул на часы. Оказалось, прошло лишь пятнадцать минут, но, судя по положению солнца, дождь шел не менее часа.

Э-мобиль придет за Семеном по времени наручных часов, но по факту, час светового дня оказался уже потерян.

Семен хорошенько выжал одежду, снова надел штаны и тут только заметил, что ливневые потоки откинули палку к камням.

Он поднял ее и впервые внимательно осмотрел при дневном свете. Палка была немного корявой, чуть ниже плеча. Один конец ее был словно отполирован, другой сильно сбит и сточен к одному краю. Похоже, ей много пользовались при ходьбе.

«У этой палки своя история», – подумал Семен, вспомнив тетку. Интересно, что бы та на это сказала, если б увидела все так, как он?

Но сейчас надо было спешить. Ему очень хотелось ещё раз взглянуть на пещеру.

При высоком солнце внутри было немного светлее. Семен внимательно осмотрел каждый метр, но ничего нового не обнаружил.

Он присел на край ниши, в которой хотел уснуть вчера. Да, здесь бы он точно не вымок. Рука его машинально провела по поверхности скалы, на которой он сидел, и вдруг наткнулась на странные бугорки, совсем не похожие по ощущениям на камень. Он слегка подсветил это место часами. Так и есть. Какие-то странные наросты или наплывы, гладкие, бесцветные, но плотные, непрозрачные.

Семен достал нож и попробовал поддеть кусочек. Сначала ничего не выходило, потом щелк! – и один нарост словно спрыгнул со своего места. Семен аккуратно взял его пальцами и вынес из пещеры.

Нарост, скорее, напоминал застывшую смолу, только значительно бледнее и плотнее. Кроме того, смола чаще всего застывала каплями или нитями, этот кусок был хоть небольшим, не больше двух фаланг, но плоским с очень неровными краями.

«Новая странность?» – подумал Семен.

Он вернулся в пещеру, отковырнул еще пару кусочков, – все они были разных размеров, – сунул их в карман брюк, взял палку, обе рубашки и вышел из пещеры.

«Однако, во время пути собака могла подрасти²», – вспомнилась ему смешная фраза из теткиных историй.

Семен усмехнулся. Ему вдруг показалось, что он и есть сейчас эта собака, которая подросла во время пути. Каким легким и свободным ступил он в эту дорогу, и сколько груза в его мыслях сейчас.

Тут Семен глянул на палку с привязанными к ней еще мокрыми рубашками. Нет, не только в мыслях. Но именно эти физические предметы были крайне необходимы ему, чтоб избавиться от груза в мыслях.

Он не знал, почему так решил, но чувствовал: если оставит здесь хоть что-то из найденного, ответа на свои вопросы не найдет никогда.

Глава 14

Ливень разворошил горы, и теперь кое-где под ногами лежали целые россыпи мелких камней, сметенных с належанных мест.

Из инструкции Семен помнил направление движения к начальной дороге, поэтому шел уверенно. Он даже рад был, что теперь нужно внимательно смотреть, куда ступать, – это не отвлекало его на беспокойные мысли последних дней.

Преодолевая очередной узкий спуск, Семен придержался рукой о выступ, чуть сдвинув мелкие камни. На самом краю что-то блеснуло и скатилось вниз. Под ногами Семена лежал слегка заржавевший, старенький складной нож.

Долгое время такими ножами пользовались в дорогах, но они были не слишком удобны. Иногда, чтобы добыть еду, требовалась мгновенная атака, а складной нож сначала нужно было открыть. Интеллект разработал новую модель штанов, с особым файлом на внешней боковой стороне штанины для открытого ножа. Это дало возможность усовершенствовать и сам нож, сделав его более острым и тонким. Старых ножей Семен уже не застал, но знал о них.

Школа не загружала память будущих искателей прошлым, важнее было хорошо освоить современное снаряжение и оборудование.

Так, впрочем, дела обстояли и в других школах. Знания давались лишь актуальные на данный момент, и, в случае модернизации и изменения технологий, мгновенно заменялись на новые. Для всего, что отмирало, было достаточно баз данных Хранилища.

То же самое относилось и к изучаемым предметам. Каждая проф школа оставляла лишь те, которые были необходимы для решения будущих профессиональных задач. Из общих предметов сохранялись чтение, математика и обществознание. Школа искателей добавляла к этому географию, основы биологии, геологии и краткий курс истории. Остальное время было посвящено отработке практических навыков, работе с оборудованием, умению выделять главное, четко формулировать свои мысли, концентрировать внимание, а также физическим занятиям на ловкость, выносливость и скорость реакции.

Под воздействием теткиных историй, Семен с детства рос очень любознательным, поэтому к любым знаниям относился внимательно. Многие из них затем, особенно в первые годы, не раз спасали ему жизнь в дороге. Поэтому, найдя среди камней старый складной нож, Семен тотчас вспомнил, что видел такой у одного из тьюторов в школе.

В прежние годы тот был искателем, но возраст заставил его навсегда вернуться в город. Он был единственным тьютором, кто иногда рассказывал ученикам некоторые случаи из своей жизни в дороге.

Однажды они отрабатывали приемы с ножом, и один из учеников никак не мог уложиться в норматив.

– В тот раз, – неожиданно заговорил тьютор, словно не замечая покрасневшего от досады ученика, – моей дорогой был лес. Вы еще не знаете, как это после вечных панелей домов и асфальта попасть в гущу зеленых живых деревьев, слышать пение птиц, ступать по мягкому мху. Это первые дороги полны адреналина, а затем ты начинаешь ценить дни вне города особо.

Сейчас Семен понимал, о чем говорил тогда тьютор. Только тот больше любил лес, а Семен предпочитал горы: в них было больше простора, дальше горизонты. Только в горах Семен чувствовал волнительное «заж» почти постоянно.

– Тогда, – продолжал тьютор, – я позволил себе на какое-то время забыть: зачем я здесь. Я смотрел на листву, на изгибы стволов, и вдруг увидел большие желтые глаза в паре метров. Мне хватило доли секунды, чтобы прийти в себя. Как учили инструкции, я всегда держал в руке нож, вот этот складной нож.

С этими словами тьютор вынул маленький предмет, чуть больше пальца в длину.

– Но рысь – быстрое и умное животное, поэтому, она тоже сообразила, что промедление не на руку ее обеду. Один прыжок, – и ее зубы полоснули меня по плечу. Умения сгруппироваться и быстро сработать ножом, спасли мою жизнь, лишь попортив шкуру, – усмехнулся тьютор, оборачиваясь к ученику.

Семен посмотрел на ножик в своих руках, нажал кнопку для высвобождения лезвия, но она не сработала.

«Это можно сделать и позже», – решил Семен и сунул нож в карман, где уже лежали кусочки странной смолы.

ВОЗВРАЩЕНИЕ
Глава 15

Обратный путь оказался вполне спокойным. Э-мобиль ждал в условленном месте. Маршрут в таких случаях сразу задавался в Управлении, поэтому, загрузив свои находки в салон, Семен тут же вырубился.

Спал долго, беспокойно. Снился тот странный мужчина: он протягивал Семену нож, который то вдруг разрастался в палку, то становился патроном, из которого беспрестанно капала какая-то бурая жижа. Семен скользил и падал на ней. Тем временем мужчина уходил все дальше и дальше, а Семен, видя его спину в серой рубашке, не мог сделать ни шагу. Наконец, он посмотрел на палку в своих руках. «Куда бы мне ее деть? Не в Управление же с собой тащить?».

С этой мыслью Семен проснулся. До города оставалось около двух часов. Голод давно притих, а вот новая мысль назойливо свербила в голове: куда деть палку или как объяснить в Управлении, зачем он ее привез? Да еще из гор. Конечно, можно было оставить ее перед входом, но в этом случае никто не гарантировал ее сохранность, а терять палку не хотелось. К тому же, в карманах лежали три посторонних предмета. Сканер контроля на входе считает все, но заинтересуется ли ими?

Оставалось идти напролом, делая вид, что все так и должно быть. В случае вопросов на входе, палка сойдет за странность, а на выходе скажет, что Управление палкой не заинтересовалось.

Тем временем за окнами замелькали пригороды. Аккуратно высаженные деревья, пруды, дорожки. Кое-где прогуливались люди. А впереди уже высились панели зданий. Управление находилось почти в центре города, поэтому, быстро миновав десяток-другой кварталов, э-мобиль вскоре остановился у огромной стеклянной двери.

Семен вспомнил, что в теткиных историях дороги часто были забиты авто-мобилями, и быстро доехать куда-то было большой проблемой, поэтому под землей строили дороги с поездами. Он плохо представлял себе, каково это, ехать в туннелях, как кротам. Темнота всегда пугала его в детстве, и лишь огромная сила воли и желание стать искателем пересилили этот страх.

В Управлении всё, на удивление, прошло гладко. Только врач на обычном осмотре после дороги поинтересовался, посмотрев на палку, все ли в порядке с ногами. Семен молча кивнул. Других вопросов палка не вызвала.

Врачи, осматривающие искателей до и после дороги, чего только не повидали за свою практику, поэтому особым любопытством не отличались. Здоров, – и хорошо.

Спустя час, пройдя все обследования, Семен получил разрешение ехать домой отдыхать.

Глава 16

От Управления до дома, где жил Семен, было восемь кварталов. Обычно он с легкостью проходил их пешком, но после такой утомительной дороги решил вызвать э-мобиль и только тут вспомнил, что забыл привезти сестре что-нибудь интересное.

«Зато себе набрал», – подумалось с усмешкой. Пожалуй, можно отдать ей один кусочек той странной смолы.

Какой от нее может быть вред? Ну поглядит на него, поудивляется и спрячет в коробку с безделушками.

Семен вспомнил смешную курносую мордашку сестры и улыбнулся.

Пожалуй, возвращаясь с дороги, он всегда приезжал не просто домой, а к сестре и тетке. Между ним и матерью никогда не было особой близости, отец же сам держался с Семеном отстраненно после того, как тот решил стать искателем. И хотя Семен по-своему любил родителей, не они создавали для него ощущение дома.

Впрочем, жизни каждой семьи в этом были похожи одна на другую.

«Все счастливые семьи счастливы одинаково», – промелькнуло в голове. Семен так и не решил когда-то: счастливая у них семья или нет? И как это – счастье для семьи? Семен знал, что делает счастливым его, но ведь все люди разные, у каждого свое счастье, а значит, эта «чушь», как говорила его бабка, и правда была лишь глупой фразой.

Даже у искателей, людей, выбравших одну профессию, было разное счастье. Семен любил больше горы, тот тьютор лес…

Тьютор. Вот кто, пожалуй, мог бы помочь Семену найти ответы на вопросы. Надо как-то узнать, жив ли он и где обитает.

Э-мобиль остановился, и Семен, забрав свой скарб, не спеша вошел в лифт.

Глава 17

Не успел он войти в дверь, на нем с визгами радости повисла Лиза.

– Семен! Тетя, Семен вернулся! Ты мне что привез? А это что у тебя?! – отстраняясь от брата, схватилась Лиза за палку.

– Отстань от него!

В коридор вышла тетка, как всегда с легкой усмешкой на губах и сканером, не хуже, чем в Управлении, в глазах.

Лиза нехотя отступила, но палку не отпустила.

– Не видишь, мальчишка голодный, как волк, – уже мягче, подходя к Семену, добавила она. – Ну здравствуй, путник!

– Здравствуй, – с уставшей улыбкой ответил Семен и обнял тетку.

Из дверей комнаты показалась мать.

– Здравствуй, мам.

Семен обнял мать, та чуть всхлипнула, расчувствовавшись.

Когда сын выбрал школу искателей, она не отговаривала, как отец, надеялась, что Семен сам не выдержит и уйдет оттуда. Но Семен оказался тверже, чем она думала. И теперь, каждый раз провожая его в дорогу, мать потихоньку плакала, опасаясь за сына. Плакала она и когда тот возвращался, но уже от радости, что вернулся живой и здоровый.

Работу его она не любила, больше того, она не понимала ее. Интеллект разработал так много всего, зачем отправлять беззащитных людей туда, где полно опасностей, где невозможен комфорт, и куда никогда не вернётся жизнь?

Но мысли ее, хотя они и были вполне типичны для большинства людей, дома поддержки не находили. Свояченица, тетка Семена, жила наполовину в своём выдуманном мире, даже говорила она порой странно – длинно и непонятно. Зато Семен и Лиза с удовольствием слушали теткины бредни, хотя Лизу мать старалась держать от тетки подальше. Пусть хоть девочка растет нормальной.

Муж никогда не любил «женские сопли», как он называл ее переживания. Так и жила мать Семена своими радостями и горестями. На работу она не ходила, занималась домом, слушала разные женские подкасты, смотрела сериалы. Впрочем, жила она, как считала сама, не хуже других.

– Ой, что это я! Надо ж сына кормить! – всплеснула руками мать, но на кухне уже вовсю хлопотали тетка с Лизой.

Мать встала у двери. Ей нравилось, что Семен, хоть и старше на целых пятнадцать лет, все же привязан к сестре. Редко в какой семье дети жили так дружно. Мать даже немного гордилась этим, но тоже тихо, про себя.

Не задумывалась она, правда, лишь о том, что в этой привязанности детей друг к другу была заслуга свояченицы, не давшей замкнуться в свое время сердцу Семена. Лиза же, чувствуя теплое отношение брата, как любой несмышленый ребенок, не могла не ответить тем же.

А самым странным, о чем их мать никогда не думала, было то, что ее дети всегда находили, о чем разговаривать.

Она с детства привыкла, что все живут сами по себе. Общаются, конечно, но больше по бытовым вопросам. А так, чтоб разговаривать…

Когда она пришла в этот дом невесткой, ей казалось так странно и даже утомительно, что свояченица пыталась без конца заговаривать с ней, о чем-то спрашивала, что-то рассказывала.

Свекровь тоже это раздражало, она ругалась на дочь, но та лишь хохотала в ответ.

Бабку мужа, от которой его сестра и набралась всей этой чуши, она почти не видела. Последние пару лет та много болела и почти не выходила из своей комнаты.

После рождения Семена свояченица немного успокоилась, и, если и приходила, то сидела тихо, смотря на племянника. Мать даже не помнит, как получилось, что тетка с Семеном так сильно сблизились? Маленький Семен души не чаял в теткиных историях, а мать лишь вздыхала, но была рада, что может позаниматься чем-то своим, и что свояченица теперь не лезет к ней с разговорами, полностью переключившись на Семена.

Однако, как бы то ни было, – с волками жить, по-волчьи выть, – и мать, хоть не любила этого, но привыкла, что разговоры в семье норма. Правда, понять, что именно эта норма, заведенная в их семье, и сближала ее детей друг с другом, она так и не сумела.

Глава 18

Семену казалось, что он хорошо выспался в э-мобиле, но, едва голова коснулась подушки, он тут же отключился.

На этот раз обошлось без сновидений, поэтому проснулся он бодрым. Палка стояла в углу, но дорожных штанов на стуле не было.

Семен лихорадочно вскочил и в одних трусах, как мальчишка, выскочил из комнаты.

На кухне была одна мать.

– Где мои штаны, мам?

Та удивленно посмотрела на него.

– Откуда мне знать, сын? А где ты их…

Семен не дослушал, он уже мчался к теткиной комнате.

Забыв постучать, он распахнул дверь. Тетка сидела в кресле. Увидев Семена брови ее насмешливо взлетели.

– Где.., – начал Семен

– Я отдала их в химчистку, – спокойно ответила она, не дослушав.

Семен медленно осел по косяку, схватив рукой свой чуб, и замер. Все, что он так берег, уже выкинуто в отходы.

– Они в верхнем ящике стола, – услышал он вдруг голос тетки.

Не веря своим ушам, Семен поднял голову.

– И не забудь одеться, – добавила она насмешливо.

Семен ошалело улыбнулся и кинулся в свою комнату. Все находки были целы, только кусочки смолы почему-то стали чуть рельефнее.

– Какие красивые камушки! Дай посмотреть?

Лиза стояла, выглядывая у него из-за руки, с восторгом глядя на кусочки.

«Какая она смешная», – подумал Семен и улыбнулся в ответ.

– Вот, можешь выбрать себе любой из них.

– Правда?

Лиза неторопливо осмотрела каждый.

– Этот самый красивый! – заявила она. – А почему он похож на блин, а не на камень?

Ответить было нечего.

– Они все такие, видишь, – уклончиво объяснил Семен.

– А что ты еще принес?

Лиза лукаво заглянула в полуоткрытый ящик стола.

– Остальное секрет! Ну иди пока, мне нужно немного подумать.

Глава 19

Оставшись один, Семен снова разложил найденные предметы на столе, рядом поставил палку.

Внезапно взгляд его упал на серую рубашку, которая все еще висела на стуле.

«Интересно, почему тетка не отнесла ее в химчистку вместе со штанами?»

Но сейчас ему хотелось подумать одному.

Все эти предметы по факту были совершенно не связаны друг с другом, и тем не менее Семен в этом сомневался.

Самое простое объяснение можно было дать ножу: один из искателей, бывший в тех местах задолго до Семена, выронил его, а во время ливня тот вместе с другими камнями скатился вниз.

Кусочки смолы, скорее всего, были всего лишь новой формой странности. Он оставил о них запись в отчете, правда, результата обработки он все равно не узнает, но это не так и важно. Кусочки эти заинтересовали Семена лишь потому, что в этой же пещере он нашел палку.

Кстати, врач тоже подумал, что ей пользовались, как опорой. Но кто и когда? И почему оставил в пещере?

Получается, кто-то там жил, а следов человека Семен не заметил, хотя осмотрел все внимательно. Однако, стоит учесть: он был без фонаря.

Теперь патрон. То, что Семен изначально принял за иглу, теперь казалось ему сомнительным: слишком толстая, чтоб легко ввести под кожу. Хотя опять же, он не знал, как менялась технология изготовления патронов. Возможно, когда-то иглы были именно такими толстыми и неудобными.

Сложнее всего было найти объяснение рубашке. Точнее, в голове Семена его попросту не было. Опять-таки, галлюцинация у родника. Она совсем не была похожа на миражи, какие он видел в пустыне. Странным было еще и то, что, когда все вокруг, включая руки самого Семена, плыло волнами, галлюцинация была очень четкой, словно, шагни Семен вперед, он смог бы коснуться того мужчины.

Конечно, мало ли серых рубашек на свете, но именно то, что найденная рубашка была серая, как на том человеке, тоже не давало покоя.

К тому же, в этом Семен был не очень уверен, ему показалось, что правой рукой тот человек прижимал к себе палку.

Может ли быть столько совпадений?

Проговорить все это психотерапевту, который назначит лечение, временно приостановит новые дороги, и махнуть на все рукой? Но этого почему-то не хотелось.

Возможно, он и впрямь насочинял в голове больше, чем есть, но чтоб это понять, нужно чуть больше узнать или с кем-нибудь посоветоваться.

Делать запрос в Хранилище нельзя, его сразу заставят давать объяснения, и, чего доброго, отстранят от дорог.

Оставалось расспросить кого-нибудь. Но тут тоже было свое «но». Разговоры не по делу были редкостью. Все слишком ценили свое время и свои интересы, поэтому большей частью проводили свободные часы внутри виртуала, моделируя ту реальность, которая им больше нравилась.

С теми, с кем вместе учились, говорить было бессмысленно: они знали не больше Семена.

Спросить прежних искателей было невозможно, потому что Семен никого из них не знал даже по именам. Это была частная жизнь людей. К тому же, все они были отжившей историей искательства, которая не изучалась в школе, а, следовательно, и сами искатели прошлых лет были уже неактуальны и неинтересны современности.

«Через каких-то пару десятков лет меня тоже спишут из штата и навсегда забудут», – почему-то подумал Семен.

На ум приходил только тот тьютор, рассказавший им историю про рысь. Но где его искать? Город огромен, а, может, он давно переехал в пригород, ближе к лесу, который он так любил?

Надо попробовать поискать в вирте, возможно, остались какие-то миры, где он еще бывает.

Семен тут же надел очки, наушники и отключился от реальности.

Глава 20

Прошло не меньше часа, прежде чем Семен нашел то, что искал. «Марк Половцев» – звучало в профиле. Сейчас мало кто пользовался в вирте личными именами, но среди старших поколений такое встречалось. Собственно, это и был тот единственный шанс для Семена найти нужного человека, потому что по никам это было сделать нереально.

Сложность оказалась лишь в том, что Марк, судя по дате посещения, крайне редко заглядывал сюда. Оставалось записать видео-вызов и ждать.

Семен не стал вдаваться в подробности, лишь указал, что он учился у тьютора Марка в школе искателей и хотел бы встретиться с ним лично.

Понятно, что данное сообщение удивит Марка, но шанс на встречу все же был.

Семен снял очки и наушники. Теперь можно было заглянуть к тетке. Интересно, что она думает об этом.

Он тихо постучал и вошел.

Тетка сидела в том же кресле, но теперь на ней были наушники. Глаза ее были закрыты, губы неслышно шевелились.

Семен коснулся ее руки.

– Что ты делаешь? – спросил он.

– Слушаю истории, чтобы проверить их точность.

Семен удивленно вскинул брови.

– Сядь, – тетка кивнула на стул. – Последнее время я часто думаю, почему все вокруг считают эти истории чушью? Моя мать, твои родители, те, с кем я училась в школе.

– Я не считаю их чушью, – перебил ее Семен.

– А чем считаешь?

– Нуу…

Семен запнулся.

– Слишком прямой вопрос, – нашелся он. – Просто мне они нравятся. Они необычные, непонятные.

Тетка усмехнулась.

– Бабка рассказывала, что, когда она была маленькой, она слушала эти истории в наушниках. Что-то понимала, многое нет, но так она пряталась от страха и паники, которые тогда были повсюду. Где она слушала, я не запомнила, но теперь думаю: бабка научила этим историям меня, однако, когда я умру, эти истории исчезнут.

– Но ведь их немного знаю я, да и Лиза что-то запоминает, – попробовал возразить Семен.

– Ты помнишь то, что тебе нравится, и больше лишь смыслы историй. Лизу не очень поощряет мать, когда та приходит ко мне, и что запомнит она, я не знаю. Так вот. Я хочу записать те истории, что помню. Вдруг найдется кто-то, кому они будут интересны, кто выучит их и расскажет своим детям. Конечно, этого может не случиться, но я хочу сделать это в память о бабушке.

Тетка замолчала. Молчал и Семен.

Он пытался представить, как кто-то будет слушать эти истории, и никак не мог представить. Слишком нереальными и непонятными были они даже для Семена, хотя тетка объясняла ему некоторые вещи с бабкиных слов. Но отговаривать тетку он не стал. Раз ей этого хочется, пусть наговаривает. В конце концов, так он сможет сам в любое время потом снова послушать их.

– А ты ведь зашел совсем не за этим, – нарушила тишину тетка.

Вопрос вернул Семена к реальности. Он улыбнулся.

– На самом деле, я хотел услышать твое мнение о тех предметах, что ты видела.

– Что я могу в этом понимать? – пожала плечами тетка. – Разве что палка. Мне кажется, ей много пользовались. Она сильно сбита с одного конца. Чья она?

– Не знаю. Я нашел ее в одной из пещер в горах.

– Разве там до сих пор живут люди? – удивилась тетка.

– Я никого не встретил. Кроме…

И тут Семен впервые в жизни рассказал тетке о том, что увидел в дороге.

По кодексу это было запрещено, чтобы не сеять ненужную панику у населения, но сейчас Семену нужна была помощь, любое другое мнение. Тетке же он доверял. Пожалуй, она была единственной, кому он доверял.

Глава 21

Какое-то время тетка молчала.

– Ту рваную рубашку я выкинула, – непонятно зачем сказала она вдруг. – И эти пятна от патрона, – я видела их. Только разве яд бывает цветным?

– Я ничего не знаю о ядах, – пожал плечами Семен.

Это была правда. В школе давался лишь минимум знаний, факты и способы обращения с инвентарем, а что за яд, и какой он бывает, искателю знать неважно.

– Я бы сказала, что эти пятна были больше похожи на краску, – снова заговорила тетка. – Правда, очень бледную.

– Наверно, их размыл ливень. С тела, кстати, они тоже в итоге смылись, – вспомнил Семен. – Но зачем хранить краску в таком небольшом патроне?

– Принеси-ка сюда свои находки! – скомандовала тетка.

Спустя пару минут все они были разложены на небольшом столике: нож, пара кусочков смолы – блины, как назвала их Лиза, и патрон.

– Смотри, – тетка взяла в руки патрон и показала на штырь внизу, если представить, что это емкость с краской, то большое пространство она не покроет. И вот еще что. Кончик штыря без дырки, а значит, действовали им не как баллоном.

Рассуждения тетки показались Семену логичными.

– Тогда как? – спросил он.

– Пока не знаю.

Она провернула корпус – и штырь спрятался, еще проворот – показался наружу, но дальше этого дело не шло.

– Кончик штыря цветной, остальное нет, – заметил Семен. – В дороге я подумал, что это грязь.

– Вижу, – согласилась тетка. – Но если краску заливали вовнутрь, то как? И для чего ее использовали?

Ответа не было, но теперь казалось очевидным, что это точно не патрон с ядом. Хоть и маленький, но шаг вперед.

– Хорошо, давай посмотрим другое, – предложила тетка и взяла в руки кусочки из пещеры.

– Лиза права, они мало похожи на камни, – заметила она, покрутив их в руках. – К тому же, когда я достала их из твоего кармана, они были мягче, а сейчас твёрдые. Разве камни меняют твердость?

– Странности бывают разными, – уклончиво ответил Семен. – Но раньше я таких не встречал. Думаешь, мне надо было отдать один кусок в Управление?

– Если их это заинтересует, они отправят туда эксперта, – ответила тетка. – Как я понимаю, ты лишь ведешь наблюдения.

«Как быстро она ловит суть», – подумал Семен.

В этот момент дверь в комнату распахнулась, и вбежала чуть не плачущая Лиза.

– Мой блинчик, – всхлипнула она, – вот!

Лиза раскрыла ладошку – вместо плоского кусочка там теперь лежало нечто непонятное. Оно не поменяло цвет, но полностью изменило форму.

– Как это случилось? – спросила тетка.

– Я сидела в кресле и играла с блинчиком. Он был таким гладким, мне нравилось тереть его пальцами. И вдруг он смялся.

Лиза всхлипнула.

– Погоди, – вмешался Семен. – Ты сидела у окна на солнце и мяла блинчик пальцами, так?

Лиза кивнула.

– В горах тоже было очень жарко, и кусочки могли стать мягче, поэтому они стали рельефнее, соприкасаясь с ножом и патроном, хотя в пещере были совершенно плоскими, как кепка.

– Дай-ка мне, – и тетка взяла Лизин кусок в руки. Подышала на него, помяла пальцами, еще подышала.

– Семен, принеси стакан горячей воды, – велела она.

Тетка приложила блинчик к стакану, и через немного времени он стал размягчаться на глазах.

Лиза почти с ужасом смотрела на то, как ее блинчик принимал форму стакана.

– А если опустить в воду? – предложил Семен.

– Он нагревается и так, потрогай, он явно становится мягче – ответила тетка.

– Возможно, он может растаять, – предположил Семён. – Как лед.

Это было выше Лизиных сил. Ее подарок, такой красивый, исчезал у неё на глазах.

– Я хочу обратно мой блинчик! – заплакала она.

Семен и тетка, казалось, только сообразили, что забыли про девочку. Семен тут же дал ей в руки другой кусочек.

– Вот возьми этот. Он тоже красивый. Но, если не хочешь, чтоб он растаял, сильно руками не три и на солнце не держи.

Лиза кивнула. Пожалуй, новый блинчик был не менее хорош.

Семен проводил ее из комнаты и плотно закрыл дверь.

Тетка уже отделила кусок от стакана и положила на стол.

– Думаю, теперь он снова застынет, – сказала она, – но уже в новой форме. Камень это или нет, но это точно что-то странное.

Неосмотренным оказался лишь нож. Он был в неплохом состоянии, но от ржавчины кнопка для освобождения лезвия никак не хотела срабатывать.

– Надо чем-то его почистить, – наконец, подытожила тетка. – А пока отнеси все это к себе. Мне надо немного подумать.

Семен аккуратно собрал свои сокровища и вышел. Тетка права, здесь было, о чем подумать.

Глава 22

Следующие несколько дней Семен бесцельно сидел дома, ожидая ответ от тьютора. Он никогда раньше не испытывал такого странного беспокойства. Казалось, время остановилось. В который раз он доставал находки из ящика, осматривал их, но ничего нового не находил. Кусочек, размягченный о стакан, как и предположила тетка, застыл в новой форме. Но это и все, что изменилось за несколько дней.

Наконец, тетка не выдержала и почти вытолкала Семена в дверь, погулять.

– Под лежачий камень вода не течет. Иди проветрись, может, и мысли изменят направление, – сказала она, распахивая входную дверь.

Измотанный неизвестностью и ожиданием Семен не нашел сил спорить.

Двор был пуст. Люди давно перестали нуждаться в общественных пространствах, предпочитая проводить время в вирте.

Семен вышел на улицу. Куда идти, было, собственно, безразлично – везде одно и то же. По обеим сторонам улиц высились многоэтажки, иногда попадались небольшие скверы, которые тоже были чаще всего пусты. По дорогам бесшумно скользили э-мобили. Иногда навстречу попадались люди, но все они были на улице лишь физически: наушники плотно прилегали к ушам, погружая их в какие-то другие атмосферы. Кто-то шел молча, расфокусировано смотря в никуда, кто-то говорил с невидимым собеседником, но чаще всего Семен шел по улице один.

«А я люблю, когда в тишине что-нибудь шевелится³», – вдруг вспомнилось ему.

Те нелепые истории про Ежика и Медвежонка всегда удивляли его в детстве. В них все было запутано. Как бабка придумала их? В них почти не было действий. Животные все говорили и говорили. Единственное, что Семену нравилось в этих историях – это представлять звезды, туманы, осень, разноцветную гору. Наверно, именно тогда он впервые захотел увидеть такую гору своими глазами. Но остальное казалось ему непонятным и лишним, поэтому он всегда быстро засыпал под эти истории. Тетка же почему-то считала, что в них спрятано что-то важное, что необходимо понять.

«А ведь и правда, какая мертвая тишина», – снова подумал Семен.

За беспокойными мыслями последних дней он не заметил, что забыл надеть наушники, выходя из дома. Все тетка! – почти выгнала его из дома.

Семен не мог вспомнить, когда такое было в последний раз, и было ли вообще. Он смотрел вокруг, словно видел впервые.

В дороге все было иначе. Наушники были запрещены, там он… Семен не мог подобрать нужное слово, как вдруг мозг сам нашел их в словах одной из историй: «Ты хочешь знать, что делал я на воле? Жил⁴».

Да, именно это он чувствовал в дороге. Там он жил. Его обжигало солнце, обдувал ветер, он сопротивлялся потокам, слушал шум леса, вдыхал ароматы трав, мерз до дрожи от холода, смотрел на закаты, плутал в туманах, утопал в снегу. Там, в дороге, Семен всегда был наполнен чем-то таким, чего никогда не испытывал в вирте. Странно, что все это пришло ему в голову только сейчас, когда он случайно оказался в городе без наушников. Один. Семен впервые почувствовал ужас этого момента: один в тишине.

Тишина дорог была совсем другой, хотя и там он всегда был один.

Это было так странно. Ведь вот: дома, э-мобили, люди, – но город все равно почему-то ощущался пустым.

Внутри стало очень некомфортно, захотелось сорваться с места, побежать, содрать наушники со встречных людей, посмотреть им в глаза. Зачем? Ответ, возникший в голове, поразил Семена: чтоб увидеть, что они живые, что это не роботы с пустыми глазами.

Ему стало страшно и… Тут ему снова вспомнилась та нелепая история, Белая Лошадь в тумане, и слова Ежика: «Как она там?»

Одиночество. Это слово и ощущение было прежде незнакомо Семену, но именно так называлось то, что он чувствовал в эту минуту.

«Домой! Я очень хочу домой!» – с какой-то странной небывалой тоской промелькнуло в голове.

Семен резко повернулся и быстро, почти бегом, направился к дому, где жил.

Глава 23

Новые осознания накрыли Семена, словно лавина. Мир перевернулся с ног на голову, хотелось заново перетряхнуть и осмыслить все привычное с детства.

Семен не заметил, как перешел на бег. В ушах его теперь шумел ветер. Этот привычный звук, знакомый по дорогам, слегка успокаивал.

Лифт мгновенно поднял его на десятый этаж. Семен рванул дверь и кинулся в кухню.

Мать готовила, машинально отправляя в кастрюлю нужные ингредиенты, тогда как наушники уносили ее саму в какой-то далекий несуществующий мир.

– Мам!

Семен быстрым движением сорвал с матери наушники.

– Что?.. Что такое? – растерялась мать, не сумев полностью переключиться на реальность.

Непонимающим взглядом, будто не узнавая, она уставилась на Семена.

– Мам, я Семен. Ты что, не узнаешь меня?

– Фу ты! – отмахнулась от него мать, – разве можно так пугать людей?! Что случилось?

– Ничего.

Семен немного смутился и чуть отступил в сторону.

– Ты шутишь? Чуть наушники не сломал!

Мать была явно рассержена. Семен редко видел ее такой. Она злилась, потому что Семен вдруг резко вернул ее в обычный домашний мир, хотя ей этого совсем не хотелось, и это почему-то очень не понравилось Семену.

Мать тем временем снова надела наушники. Семен смотрел, как меняется ее лицо, и злость снова уступает место чему-то приятному. И это приятное было не в Семене.

Он постоял еще немного, повернулся и медленно пошел по коридору.

Проходя комнату отца, Семен остановился.

За всю свою жизнь он лишь раз был внутри. Отец не любил, когда его отвлекали. Отвлекали от чего? – Семен не знал, чем бывал занят отец. Одно время он работал техником на каком-то производстве, затем разносил продукты, потом Семен поступил в школу искателей, и этот вопрос больше не занимал его.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

А. де Сент-Экзюпери «Маленький принц»

Вернуться

2

С. Я. Маршак «Багаж»

Вернуться

3

С. Козлов, «Ёжик в тумане»

Вернуться

4

М. Лермонтов. «Мцыри»

Вернуться