Становление бытия – 2
Образ полного присутствия
Евгений Михайлович Кирьянов

© Евгений Михайлович Кирьянов, 2024

ISBN 978-5-0064-0526-4 (т. 2)

ISBN 978-5-0064-0527-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Кирьянов Евгений Михайлович

СТАНОВЛЕНИЕ БЫТИЯ – 2

(ОБРАЗЫ ПОЛНОГО ПРИСУТСТВИЯ)

ПРЕДИСЛОВИЕ

Вопрос об иллюзорности сущих можно отнести и к числу химер рассудка. Ведь интуиция о реальности опережает смысл иллюзорности, конституируемый актуальностью мысли безальтернативно по умолчанию. Иллюзии бывают только в отражении, в неполноте бытия и отсутствии самодостаточности. Андрогинат восполняет дефицит реальности. Обе ипостаси, сорастворяясь в единосущности, созерцают друг друга в единстве и постоянстве.

Книга продолжает анализ понятия бытия.

Москва 2024

Сеть Индры

«Сеть Индры состоит из множества драгоценных камней, каждый из которых отражается во всех остальных в своём блеске. Конечно же, при этом все камни отражаются в каждом одном.»

Все они, в сущности, зеркала друг для друга. Здесь мы вспомним, что поставили себя в условия универсальности, когда мы можем (и должны) проявлять свободу в смещении по вертикали меры проявленности, варьируя и степень проявленности специфических модальностей описываемых сущностей. В частности, мы можем сделать шаг в направлении того уровня, когда снимается различие между «сущностью» и её «отражением».

В качестве вольной интерпретации этой процедуры мы предположим, что кто-то тихо-тихо и незаметно (чтобы всё не разрушить) вынес сами зеркала, не потревожив их отражений. Тогда ему удалось бы оставить в сети только отражения друг в друге (вполне равносущностные).

Разумеется, это невозможно там, где падение в проявленность уже достигло «разноосуществления» объектов, но на более универсальном уровне ещё могут отсутствовать такие специфические различительные модальности, в которых эти сущности проявляются как разноприродные (когда ещё не предполагается наличие пространственных и метрических характеристик).

Ясно, что сама природа «зеркальности» и «отражаемости» при этом приобретает много более обобщённый характер, утрачивая привычные частные модальности в более грубой проявленности. Понятно также, что сам вопрос о тождественности или инаковости описываемых сущностей в разных плоскостях проявленности становится неопределённым (таковые отношения не наследуются при переходе с одного уровня на другой).

Возникает вопрос касательно природы соотносимых сущих. Являются ли они самосущными (получая свой статус «свыше»), или они взаимообусловлены (и только этим «существуют»)? Верно и то, и другое. Как уже равносущностные они и тождественны, поскольку в контексте происходящего нет иных дополнительных коннотаций. В этом аспекте они представляются как одно, создавая статус «самосущности» как выявления именно себя именно этим в аспекте тождественности. Как имеющие своё основание в множественности, они сущностно зависимы и, следовательно, суть не более чем отражения друг в друге. Сделав шаг в иерархии неразличения вверх, мы снимаем эту дихотомию как химеру нижекачествующего рассудка.»

Можно не торопиться понимать всё сказанное в этой цитате, но главное – вот что Сеть Индры символизирует всю совокупность сущих в своём отношении друг к другу. Сама исходная посылка, что одни зеркала реальные, а другие – лишь отражения, не только не обязательна, но и сомнительна. Если рассматривать проявление сущего в априорных условиях отсутствия различительности, то все они должны рассматриваться как только отражения друг в друге.

Это и понятно. Проблема взаимного сосуществования самодостаточных сущностей нами обсуждалась ещё на уровне диалектики Единого. Именно там утверждается реальность во взаимности Единого и Иного как отражении друг в друге.

Это и есть парадигма всякого соотнесения сущих между собою. Значит, мы должны остановиться на том, что все сущие реальны лишь в ту меру реальности, каковая выражается их природой отражения в других. Ещё раз подчеркнём, что всякое сущее существует не само-по-себе, а как отражение или обусловленность другими сущими, природа которых такова же. Нетрудно догадаться, что вся множественность сущих может быть рассматриваема как взаимообусловленность всего лишь пары. Они же также не являются самодостаточными, но каждое из них есть образ другого. Только тогда они все могут «знать» о существовании друг друга, когда обретают качество реальности в обусловливании друг другом. Это значит, что их сообщество есть пустота.

Также ясно, что никакие метрические, временные и прочие характеристики не являются априорными данностями такового сообщества сущих. Что самое первичное усмотрение их в пространственной соотнесённости должно утверждать присутствие в каждом из сущих всех остальных («всё в одном, одно в одном, одно во всём, всё во всём»). Кроме того, в отсутствии различительности в любых модальностях возможен беспрепятственный переход любых сущих друг в друга.

Что же может рассматриваться как наиболее соответствующее вышеизложенной модели сущего в качестве реализации его в более плотной материальной явленности?

Например – голограмма.

Вышеизложенные посылки могут в условиях более грубой проявленности инспирировать и новые представления относительно известных качеств материи.

Рассмотрим некоторые из них.

Мы рассмотрим сначала привычную модель возникновения Вселенной как того, что произошло в результате Большого Взрыва. При всех необходимых допущениях мы не можем предполагать это событие в условиях, когда имеют место время и пространство. Это категории того мира, который и является результатом Большого Взрыва. Он, по принципу аналогии, подобен тому, что описано выше. Собственно говоря, это одно и то же. И нет ещё ничего, что могло бы позволить рассматриваемое событие предполагать причастным модальностям времени и пространства. Они как будто и создаются впервые – даже в своей принципиальной фактуре. Разумеется, это надо понимать не как событие, положенное во времени. И именно поэтому сам взрыв не только не может быть отнесён к какому-либо моменту преимущественно, но, произойдя, приобретает качество происходящего в каждый момент впервые.

Но, кроме того, им (времени и пространству) неоткуда взяться, поскольку из ничего не может образоваться ничто специфическое и самодостаточное, а только бескачественное Единое. Ведь всякая специфика вторична. Поэтому пространство и время – всего лишь, условная и иллюзорная реальность. «Кажимость» (наблюдаемость сообразно парадигме отражения), которая отсылает нас в поиски безусловной реальности выше этого уровня. Как бы то ни было, взрыв происходит в каждой точке образующегося пространства: ведь нет ещё никакого пространства. А коль скоро оно появляется, то только как следствие происшедшего взрыва. Это – одно и то же- событие происходит в разных местах пространства, но и в одном и том же. Ведь это одно событие. Но оно, происходя в разных местах и будучи всё тем же самым, может быть только как причастное событию в разное его время. Но, поскольку оно одно и то же, оно существует во времени и как в разные моменты, и как одновременно.

Этот факт отражается в Специальной Теории Относительности в том, что взрыв как таковой один и тот же в любых условиях. Этот Взрыв есть парадигма любого излучения (в частности). Значит, излучение происходит всегда в одном и том же месте (в любой точке пространства) и в один и тот же момент (в любой момент времени). И отрезок, измеряющий расстояние между двумя точками излучения, сокращаясь (соответственно СТО), становится равным по длине нулю. То есть, точки того события, которое подобно первичному взрыву, совпадают.

Кроме того, при этом совпадают и моменты взрыва, поскольку для каждой из двух точек время в другой точке прекращается (замедляется до нуля). Таким образом, есть только одно место (везде), где происходит событие, имеющее парадигмой для себя Большой Взрыв; и оно происходит в один момент (всегда). Собственно говоря, это и есть Большой Взрыв.

Итак: Расстояние между двумя квантами при скорости света, в соответствии с СТО, равно нулю. А время, с точки зрения внешнего наблюдателя, останавливается. А поскольку БВ произошёл до того, как возникли пространство и время, то и произошёл он везде сразу и всегда, в любой момент. Все точки возникшего пространства и являются источниками первичного излучения. А пространство и время – просто вторичные условия для реализации двойственного состояния вселенной: множественности проявления факта БВ и одновременно – локальности этого события и в пространстве, и во времени. Это парадигма финального свёртывания пространства и времени… в себе и совокупно. Оно будет вне времени. Оно и есть парадигма эфемерности временных и пространственных отношений во вселенной. Чтобы происхождение Вселенной было не во времени, оно должно быть в темпоральном смысле или «всегда», или – «никогда». Только такие варианты вместимы для представления о вневременном происхождении Вселенной. И они, в силу вневременности своей, могут быть только одним и тем же. Если времени не было, то откуда оно могло взяться само по себе? Только как факт отношения сущих, будучи само одним из них. Из Ничего может произойти только то, что существует в оправдании (в отражении, отношении) друг в друге.

Кстати, элементарные частицы возникают только такими комплексами, в которых все характеристики, определяющие их наличие, суммарно равны нулю. Включая в рассмотрение, естественно, и фактор энергетического (информационного) воздействия на них извне. Ведь для того, чтобы освободить частицы (как кварки в адроне), нужна энергия, достаточная, чтобы комплекс из кварков уже содержал информацию в себе, что кварков именно три, а не два с половиной или неопределённое количество.

Скажем немного и о самом пространстве. В принципе, сказанное уже располагает к утверждению, что пространство ограничено и замкнуто (не имеет границы).

Но возможна и параллельная модель. Ведь при отсутствии априорных предпосылок для определённости предпочтения в реализации того или иного варианта мы не можем быть уверены, что суждение о том, неограниченна ли вселенная, или ограничена и замкнута, есть нечто большее, чем химера рассудочного осознания. Зачем ей быть такой или иной?

УРОБОРОС

Прежде я писал о диалектике Троицы и Единого. При этом не возникало принципиальных трудностей в описании генезиса первых трёх. К этой теме имеет непосредственное отношение глава «О МЕЛАНХОЛИИ». Я касался этой темы и в предшествующих текстах. Говорил я и о том, что вопрос о «четвёртом» был, вероятно, проблематичным для полного объяснения и для Платона, поскольку его непосредственные последователи, неоплатоники, достаточно много комментировали даже начало диалога «Тимей», в котором они усмотрели намёк Платона на эту проблему. В другом месте Платон говорит о том, что:

«…Бог сотворил душу первенствующей и старейшей по своему рождению и совершенству, как госпожу и повелительницу тела, а составил он ее вот из каких частей и вот каким образом: из той сущности, которая неделима и вечно тождественна, и той, которая претерпевает разделение в телах, он создал путем смешения третий, средний вид сущности, причастный природе тождественного и природе иного, и подобным же образом поставил его между тем, что неделимо, и тем, что претерпевает разделение в телах. Затем, взяв эти три [начала], он слил их все в единую идею, силой принудив не поддающуюся смешению природу иного к сопряжению с тождественным. Слив их таким образом при участии сущности и сделав из трех одно,…»

Почему первое смешение не пришлось осуществлять принуждением силой? Потому, что они (те, что смешивались) исходно (в себе) не были положены как таковые по своему существу. Иное приобрело неформальный (не номинальный) статус иного в результате меры инаковости, которую ему сообщила рядоположенность с тождественным уже в результате смешения (смешение есть порождение факта инаковости инакового тождественному). Препятствий для первого смешения не было. В нём (в смешении) они именно впервые полагались как тождественное и иное. Смешение – это акт манифестации на уровень большего различения. Второе смешение было уже противным и природе реально (не номинально) тождественного, и природе реально иного. И насильственное смешение – это не смешение в тождественности, а смешение в разъятости.

Сначала, тем самым, иное стало иным относительно тождественного в модусе (в качестве) только не-тождественного («успев» появиться до возникновения противоречия). И только вторым смешением была получена сущность, которая была Иным и тождественному, и Иному в первой, дихотомической, оппозиции (после первого смешенияав из трех одно,). Эта сущность и есть Четвёртый. Смысл её в том, что она есть новое иное. Иное и тождественному, и иному. В применении к манифестации в плоскость дихотомии «Бытие» – «Небытие» это есть утверждение неопределяемости в диалектике троичности неограниченного в своих модальностях бытия. Его не подчинённости диалектическим и логическим альтернативам. Его стремление быть в себе самом ВСЕМ! Но все вместе они суть Одно, поскольку то, что имеет нечто своей предпосылкой, не может быть больше его (этого «нечто»). Таким образом, Четыре есть Одно.

Почему я об этом говорю? Дело в том, что, как ни изворачивайся, а всякая попытка вывода и обусловливания на уровне неразличимости сущего (Сверхсущее, Единое, Троица), вся диалектика, связанная с ними, и даже продолжение этого типа диалектики заставляет нас крутиться на одном месте. Мы будем осуществлять те же абстрактные процедуры и с «богами» следующих уровней, и… Мы никогда не выйдем из сферы выше «ангельских чинов». А поскольку эта диалектика будет осуществляться в сфере почти неразличимости, то речь будет просто об одном и том же. Мы будем «проседать» вверх. Отсутствие внелогичного и неподчинённого диалектике момента в предпосылке осуществления эманации в «нижний мир» множественного создаёт непреодолимый разрыв между первичным, самодовлеющим Принципом и тем, что называется «сотворённое». Как возникает множественность? Хотя бы и иллюзорная

В лурианской Каббале есть понятие «цимцум». Оно приблизительно означает вот что. Прежде чем эманировать в творческом акте, неизречённый Бог, бывший ВСЕМ, «ушёл в себя», освободив место для творческой эманации. Но он и остался ВСЕМ. То что освободилось, есть непустой остаток от ВСЕГО во ВСЁМ. И потому ушедший в себя остался и лишённым всего. Это потому, что акт ухода в себя и есть позиционирование себя в лишённости всего. Он подвержен действию принципа неподверженности какой-либо оформленности; и он есть след неизречённости Высшего принципа в самом акте творения. Он есть свидетельство присутствия в «действии» «Четвёртого» в смешении.

И парадигмой множественности является инаковость всему уже наличному в проявлении сущему; и предпосылка для новых форм проявленности. Четвёртый есть источник оформляющей энергии. Но это есть и исполнитель творческой воли Единого. Это энергия, источником которой является Дух.

И, наконец, коснёмся идеи порождения множественности в контексте темы «четвёртого» на примере рассуждения о самопожирающемся Змее (драконе).

Он проглатывает самого себя. Вопрос: «сколько стало драконов»? Тут возможны разные ответы: ноль (поскольку был один, но и тот съеден); один (поскольку съевший-то остался); два (поскольку один проглотивший, а другой проглоченный); три (поскольку у дракона ещё один внутри и один снаружи); четыре (поскольку можно сделать сдвиг дракона на единицу, ведь это один и тот же дракон) и, наконец, – и это только потому, что четыре есть один – их …бесконечность (поскольку внутри и снаружи каждого есть следующий). Какой же ответ верный? Всё зависит от априорной предпосылки; если мы считаем, что находимся логически (гносеологически, онтологически) в ситуации, когда ещё можно допустить возможность «самопоедания» дракона, то эта же предпосылка предписывает нам считать, что мы ещё там, где нет различия между «нулём», «единицей», «двойкой», «тройкой», «четвёркой» (с неё же начинается «много») и множественностью (не бесконечностью). Сделав шаг в направлении материальной раздробленности (шаг «вниз» в проявленности), мы приобретаем перспективу числового различия (различения). При этом утрачивается возможность осуществимости героического самопоедания дракона.

АНДРОГИН

Следует сказать, что в условиях отсутствия различающей сущие информации становится свободным выбор структуры эквивалентных траекторий взрыва и расположение его источников. Тогда выбрать можно всё от Броуновского движения, излучения и размножения вируса – до импульса. Погашение его действенности можно ожидать от информационной экспоненты варьированием величин.

При этом используется принцип априорной неразличительности сущих («Бритва Оккама»), которая парадоксально отсечёт сущие, препятствующие свободе выбора. Можно заметить, что в неразличении мы имеем смешивание и очищение материи до полной неопределённости различающих характеристик. Источник усматривается как точка огромной плотности. При поступлении зкспоненциального потока информации неразличимые сущие доопределяются, получая персональность. Она и есть «грязь» Нигредо. В отсутствии априорности а предпочтительности источником взрыва могут рассматриваться любые Онтологические статусы трансформируемого сущего от Единого до элеменарного.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.