# Подлунная Роза

Алена Реброва

В самом сердце Подлунного королевства, укрытая сенью серебряных сосен, обитает мрачная тайна.
Это тайна о колдуне в старой лесной башне и о заколдованном принце, что живет у озера, тайна об обиде, могуществе и безумии. Их почти забытая история оживает, когда однажды в ночной лес забредает девушка с волосами цвета пламени и соглашается развеять проклятие. Сила приходит к каждому, кто ищет достаточно усердно, однако цена за колдовство будет высока.
Сердце юной принцессы не знает поражений. Она верит, что справится, но что, если нет?

© Алена Реброва, текст, иллюстрации

© Кейт Плотник, иллюстрация

© Анастасия Сокол, иллюстрации

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

## Часть первая. История о принцессе из Подлунного королевства

Небо над Подлунным королевством безмятежно, ведь король еще в полном здравии. Затаившийся в сердце леса зверь еще не познал желаний, которые заставят его выйти к замку. Лебединое озеро пока хранит свои горькие тайны. Однако старая ведьма уже оставила в дупле древний камень, и он начал звать новую хозяйку. Маленькая принцесса с волосами цвета пламени поднимает взгляд от учебников и устремляет его к шумящему за окном серебряному лесу. Юная роза, ее неопаленное сердце еще не решило, о чем мечтать, но зов услышан, а это значит, что история вот-вот начнется.

### Глава 1. Под луной

Сама я с детства думала о себе как о разумном человеке, которому мало одной только роли девочки в самых дорогих в стране платьях. Лет с пяти мне казалось, что еще год-другой подрасти – и приключения наконец начнутся, они просто ждут, пока я достаточно окрепну, а стоит этому произойти, и моя жизнь наполнится чем-то удивительным.

Я высиживала на скучных уроках мисс Энке, танцевала на приемах, играла на арфе для иностранных гостей отца и носила диадему, которая означала мою принадлежность к королевской семье… Но это все всегда было для меня чем-то сторонним, неважным, временным. Стоило только вырваться из канители дворцовых дел, и я летела к заветному тайнику под матрасом – там лежала одежда служанки, которую я с таким трудом добыла и тщательно скрывала от строгой наставницы. Я переодевалась, и тогда начиналась моя настоящая жизнь за пределами внимательных взглядов, стриженых садов и строгих арок – в лесу, среди сорняков, диких животных и щепотки-другой волшебства.

В семь лет я впервые увидела магические огоньки, они чуть не завлекли меня в чащу, но мне хватило ума остановиться, как только я перестала узнавать местность. В восемь – знакомый ворон показал мне дупло, в котором кто-то спрятал подвеску с удивительным переливающимся камнем. Не это ли было настоящим пиратским сокровищем или кладом лесного народца? Может, это заколдованный принц оставил lkz своей возлюбленной? Я храню подвеску по сей день, хотя знаю, что камень этот всего-навсего лабрадор, а никакой не магический кристалл, и в восемь лет я, вероятно, залезла в тайник какого-то вора, а не отыскала клад старой колдуньи.

Когда мне было девять, я осмелилась зайти дальше в чащу, забрела на болота и там встретила Нэну. Ее яркая одежда и красный платок привлекли мое внимание, если бы не они, я бы, возможно, прошла мимо, так и не заметив ее. Бедная женщина оступилась и угодила в трясину, она провела в воде уже больше суток к тому времени, когда я оказалась рядом и смогла вытащить ее, протянув длинную палку.

До сих пор стоит перед глазами картина: Нэна лежит на земле и смеется сквозь слезы.

– Ты спасала мне жизнь, девочка, – сказала она тогда хриплым голосом. Ее яркие голубые глаза сияли на грязном смуглом лице, она была похожа на ведьму, но меня она не пугала, совсем наоборот, с первых мгновений нашей встречи я испытывала к ней глубокую симпатию.

– Я просто проходила рядом, – сказала я, предлагая ей поесть. Я собиралась перекусить, сидя на одном из своих любимых поваленных деревьев, но Нэне мои припасы были нужнее.

Она приняла их и съела все до крошки, а потом поднялась и протянула мне руку.

– Что ж, Одри, – проговорила она. Я уже сказала ей, как меня зовут, и она сразу поняла, что я принцесса, платье ее не обмануло. – Идем. Я хочу поговорить с твоим отцом.

Мне не очень нравилась эта идея: отец не догадывался о моих отлучках, и я хотела, чтобы так оно и продолжалось.

– Не бойся, я придумаю, как рассказать ему о нашей встрече, чтобы ты и дальше могла гулять по лесу. – Она подмигнула, и огромные золотые кольца в ее ушах качнулись.

С того дня Нэна осталась во дворце. Она работала без оплаты – таково было ее желание, – но еду и одежду получала, как и остальные слуги. Нэна стала моей личной служанкой и помощницей. Наверное, она была единственной, кто знал о моих лесных приключениях, но мы никогда о них не говорили. Помощь и советы от Нэны всегда приходили ненавязчиво, она не следила за каждым моим шагом, как мисс Энке, но всегда оказывалась рядом, когда у меня случались неприятности.

После того как я нашла подвеску и спасла Нэну, поток приключений поутих, но я не остывала ни на день: я твердо верила, что чудеса случаются и могут настигнуть меня в любую минуту – в любую минуту, пока я где-то за пределами замка и классной комнаты, разумеется. В ней-то можно и не мечтать об удивительном, разве что мисс Энке будет в хорошем настроении и задаст поменьше уроков.

Используя любую возможность, я убегала в чащу, изучала деревья, наблюдала за животными, залезала в каждую найденную нору – не найдутся ли там еще сокровища? – а когда уставала, всегда отдыхала возле своего любимого лесного озера. Иногда на поляну неподалеку от него приходили олени. За годы они привыкли ко мне и не боялись, наоборот, сразу шли поздороваться – я всегда брала с собой угощение. Они слизывали с моих рук кусочки морковки или соль, а я делилась с ними своими переживаниями, представляя, что меня действительно слушают.

Один из оленей – он отличался от остальных – любил опускаться рядом, когда я сидела на берегу, и класть голову мне на колени. Он позволял гладить себя и смотрел так, будто понимал каждое мое слово. Я звала его Фиан, так на одном древнем языке звучало слово «олень».

Впрочем, даже для девочки, нашедшей в дупле переливающийся камень, природа исключений не делает, и я это понимала. Я не ждала, что в один день олени со мной заговорят или что останутся хоть на минуту, если я не принесу угощения, но тешила себя приятными мечтами, что для меня этот лес действительно иной, что олени меня слушают, а магические огоньки ждут не дождутся, когда я вырасту и смогу отыскать их в самой чаще.

И я росла, крепла, училась, была послушной дочерью и примерной принцессой, которой мог бы гордиться слишком рано овдовевший отец. Оставалось чуть меньше года до совершеннолетия, когда меня настигла горькая правда: сказка, о которой я грезила, была со мной лишь то время, что я провела в ее ожидании. И ее конец наступит в день церемонии, когда больной отец объявит меня королевой. В день, когда мне нужно будет выбрать короля для своей страны и мужчину, который разрушит все мои мечты.

В один вечер вдруг оказалось, что моянастоящая жизнь связана вовсе не с приключениями в лесу, а с отцом, министрами и бесчисленными часами в кабинете, которые до сих пор казались чем-то второстепенным, скрытым за туманом непреодолимой скуки.

– Но я не обязана быть королевой! Я женщина, а это значит, что отец может назначить другого преемника. Я хорошо усвоила ваши уроки, мисс Энке! – говорила я, почти кричала. Я задыхалась от ужаса, который изо всех сил пыталась выдать за гнев, но это у меня получалось неважно, судя по сочувственному взгляду мисс Энке – наставницы, немолодой женщины, посвятившей мне и моей семье всю жизнь. – Я не обязана!..

– Одри, милая, – говорила она. Ее большие карие глаза с потемневшими от возраста веками слезились, губы почти дрожали, хотя из всех известных мне женщин мисс Энке казалась самой крепкой, просто несгибаемой. – Если бы только можно было не взваливать на тебя эту ношу так рано… но твой отец… он слишком болен. Ему не на кого надеяться, кроме тебя. Ты единственная, в кого ему осталось верить, Одри.

Я сжала челюсти, пытаясь справиться с подкатившим комком слез. О болезни отца я знала, но до сих пор воспринимала ее как нечто временное. Отказывалась видеть, что болеет он уже несколько лет и лучше ему не становится…

В тот вечер я сделала то, что делала всегда, когда не могла найти ответы: переоделась в наряд служанки и отправилась в лес за стены замка. Уже стемнело, меня трясло от холода и страха перед тем, что мне предстоит.

Быть королевой… Наверное, меня это не пугало. Я всегда знала, что однажды выйду замуж и мой муж займет престол отца, что наши дети будут править после нас. Моя роль в этой уготованной с рождения жизни не должна была помешать моим планам: я полагала, королева не обязана присутствовать на бесконечных приемах и жертвовать своими интересами ради кипы бумаг. Королевы на моем веку не было, и я наивно думала, что раз отец без нее справляется, то и моему призрачному супругу я не понадоблюсь и смогу продолжить свои поиски удивительного.

И тут мисс Энке усаживает меня перед собой и говорит, что мужа я должна выбрать через несколько дней, на приеме, куда съедутся все достойные моей руки холостяки. Что отец, которого я всегда любила и уважала, слишком болен и боится покинуть мир раньше, чем я стану совершеннолетней… что он хочет, чтобы в семнадцать лет я вышла замуж и заняла свое новое место в королевской семье рядом с человеком, которого даже не знаю.

Я упала на колени перед озером и плакала, обхватив себя руками: все во мне сжималось от боли, мои мечты горели заживо.

Кто-то пробирался ко мне из леса, я услышала треск веток, но не испугалась, даже немного обрадовалась: если меня разорвет медведь, мне не придется выходить замуж и становиться королевой.

Однако, обернувшись, я увидела, что это был никакой не медведь, а всего лишь олень. Мой дорогой Фиан. Скорее всего, его стадо находилось неподалеку, он услышал меня и пришел проведать.

Когда олень остановился возле меня, в его больших печальных глазах отразились лунные блики на озере. Я протянула руки к узкой морде и погладила плоский лоб, провела пальцами по крепкой шее. Пар с шумом выходил из большого влажного носа. Фиан подошел ближе. Он смотрел так, будто знал, почему я плачу, и сочувствовал.

– Не знаю, увидимся ли мы еще, мой дорогой Фиан, – проговорила я, и мой голос прозвучал так жалостливо, что комок слез снова подкатил к горлу. – Знаешь, отец болен и хочет, чтобы я вышла замуж через несколько дней… Он боится, что не доживет до моего совершеннолетия. А оно всего лишь через полгода…

Не выдержав, я снова разрыдалась, уткнувшись лицом в теплую оленью шею. Я почти повисла на ней, но Фиан не шелохнулся, поддерживая меня.

Должно быть, луна вышла из-за туч, осветив озеро, потому что даже сквозь закрытые веки я почувствовала, как стало светло. Казалось, будто кто-то зажег в небе огромную белую свечу, однако вскоре я поняла, что свет идет вовсе не сверху: шкура Фиана засияла, а сам он вдруг выгнулся, словно невидимая веревка тянула его голову назад.

Я отпрянула от друга, белый свет ослепил меня, а когда он исчез и зрение вернулось ко мне, я увидела перед собой темноволосого мужчину в изношенном белом охотничьем костюме. Он сидел на коленях и смотрел на меня, участливо и отчасти виновато.

– Здравствуй, Одри, – произнес он, не сводя с меня больших светло-карих глаз.

Я сидела у дерева, прижав колени к груди, и не могла произнести ни слова. В голове не осталось ни одной мысли. Ни единой.

– Меня зовут Томас, – представился он, чуть склонив голову и откашлявшись, чтобы голос звучал четче. – Когда-то мы с тобой виделись, но ты этого не помнишь. Это было до того, как меня заколдовали.

Именно в тот вечер, когда я готова была разорваться от горя, в моей жизни, наконец, случилось настоящее чудо. Я слушала историю Томаса как завороженная.

Олень, которого я долгие годы считала своим лесным приятелем, оказался заколдованным принцем из королевства, давно уничтоженного могущественным колдуном. Я знала, что это за королевство, и знала о принце: он приезжал к нам во дворец, когда мне было около пяти лет. Но со мной он тогда не разговаривал, так как был слишком взрослым. Ему уже исполнилось шестнадцать, и он готовился занять свое место в кабинете министров.

Трагедия, случившаяся с его небольшой, но гордой страной, прогремела на весь мир через несколько лет после того визита. Обозлившийся на королевскую семью колдун явился во дворец и уничтожил всех представителей династии, похоронив под обломками замка его жителей. Соседние государства в итоге разбили и поделили между собой обезглавленную страну, а о наследниках престола с тех пор никто не слышал.

Но тот колдун не убил Томаса, вместо этого он обрек его на жизнь в облике животного. Человеком он мог становиться только ночью, под светом луны. Но всегда есть способ развеять любое проклятие: Томаса должна была полюбить девушка и стать его женой. У лесного озера, куда его отнес колдун, девушки бывали редко. Но одну он все-таки встретил.

Улыбаясь сквозь слезы и все еще не веря в происходящее, я рассказала ему, что через несколько дней мне предстоит выбрать себе мужа, чтобы отец мог назначить своего преемника.

– Томас, ты согласишься быть моим мужем? – спросила я, плохо осознавая, что все это происходит по-настоящему.

Когда я уже готова была сдаться, оставить все свои мечты о чудесах и приключениях, судьба свела меня с заколдованным принцем. Разве это не знак? Я не видела другого выхода – его просто не могло быть.

Томас сжал мои руки, его глаза сияли в свете луны.

– Одри, я стану счастливейшим из смертных, если ты согласишься быть моей женой, – горячо произнес он. – Сейчас я связан проклятием, но мои чувства не имеют к нему никакого отношения. Лишь благодаря тебе и твоим рассказам я не утратил рассудок и мужество, чтобы жить дальше и оставаться тем, кто я есть. Ты всегда была моим светом.

– Значит, решено. Я обещаю, что избавлю тебя от заклятия, – сказала я, и он стиснул мои пальцы в своих руках, нежно улыбаясь.

Мы условились, что он придет во дворец в полночь, я рассказала ему про тайную калитку, через которую уходила в лес сама. Он сможет проскользнуть через нее незамеченным и появиться, когда бал в честь церемонии будет в самом разгаре. По правилам я должна буду выбрать мужа после своего второго танца, и тогда отец назовет меня королевой, а моего избранника – своим преемником. Томас появится, как только взойдет луна, и мы объявим о помолвке, снимем с него проклятие.

Следующие дни прошли как одно мгновение. Дворец охватили приготовления, со всех концов материка съезжались принцы и представители высших сословий, богатые и бедные, знаменитые и неизвестные, их собралось десятки, и все они жаждали моего внимания.

Я не успевала запоминать лица, а они уверяли, что не видят без меня своей жизни, задаривали подарками, словно полагали, что меня могут впечатлить красивые игрушки. Не знаю, как бы я это вынесла, если бы не Томас, чей образ утешал меня и придавал сил. Ведь я знала, что мне не придется связывать свою жизнь ни с одним из этих незнакомых мужчин, смотревших на меня как на кусок мяса с большим гарниром.

Я не могла вырваться из дворцовой суеты ни на час, и у озера я больше ни разу не побывала, однако в день церемонии я проснулась уверенной, что все пройдет так, как задумано. Любой другой здравомыслящей девушке пришло бы в голову, что принц мог оказаться сном или бредом, случившимся из-за горя… Любой, но не мне. Если я и выйду за кого-то, то только за заколдованного принца, не меньше, и судьба, заставляющая меня выбирать так рано, обязана предоставить желаемое.

Первый танец я отдала одному из баронов, а остальные приглашения вежливо отклоняла, делая вид, что слишком занята беседой с очень важными гостями.

Отец и мисс Энке поглядывали на меня с беспокойством, но оба они уже догадались по моему виду: я все-таки приняла решение, которого они от меня так ждали, несмотря на необходимость сделать это в столь короткий срок.

Стрелки часов уже миновали полночь, когда я впервые забеспокоилась: луна давно взошла, а Томас все не появлялся.

Однако стоило этим мыслям посетить меня, двери зала тут же распахнулись, и на пороге встал темноволосый мужчина в темном костюме с золотыми деталями. Я узнала его лицо с первого взгляда: это был Томас.

Он уверенно прошел ко мне и на глазах у изумленной толпы предложил свою руку. Улыбнувшись, я приняла ее, и мы закружились в танце.

– Прости, Одри, я не должен был заставлять тебя ждать, – проговорил он. – Но я не мог явиться во дворец в обносках.

– Ты здесь, а значит, я счастливейшая принцесса в этом замке, – сказала я, тут же пожалев об этой неудачной фразе. Поскольку принцесс в замке было немного, он вполне мог решить, что я не так уж счастлива… Однако Томас вдруг криво улыбнулся, и в его глазах заблестело мрачное веселье. Его взгляд был вовсе не похож на тот лучезарный взгляд принца, которого я встретила у озера.

– Одри, я должен сказать тебе, что на самом деле меня зовут Эдвин. Я назвался Томасом в память об одном человеке, но теперь я не хочу, чтобы между нами оставались тайны. Ты будешь звать меня Эдвином?

Я не помнила настоящего имени принца из погибшего королевства, и просьба показалась мне странной. Однако этой странности было мало, чтобы я отступила.

– Конечно, Эдвин.

Танец окончился, и мы замерли посреди зала. Музыка утихла, все гости ждали, что будет дальше.

– Согласна ли ты, Одри, стать моей женой? – спросил он, улыбаясь от удовольствия.

– Да, Эдвин, я согласна!

Зал взорвался аплодисментами и удивленными возгласами, но я их почти не слышала: я во все глаза смотрела на своего избранника. Сейчас, в свете огней, в этой одежде, он казался мне невероятно красивым, но в то же время меня пугало то, как быстро все произошло. Я с ужасающей ясностью почувствовала, что еще не готова, но бежать, увы, было уже некуда.

Он был близко, но шагнул еще ближе, крепко сжимая мои руки. Я догадалась, что он собирался поцеловать меня, и едва стояла на ногах от волнения. Зала позади его лица расплывалась как в тумане, а в горле пересохло.

Его блестящие глаза казались мне сияющими от жадности, а губы, искривленные в странной улыбке, напоминали о змеях, я подалась было назад, еще не осознавая, что творю, и тут двери с грохотом распахнулись.

Эдвин отпрянул от меня и обернулся, как и все в зале. На пороге появился мужчина в белом охотничьем костюме, изношенном до лохмотьев.

– Стой! – крикнул он. – Прекрати это, Эдвин!

Зал замер, я вскрикнула: у ворвавшегося мужчины было такое же лицо, как и у того, кому я только что пообещала руку и сердце.

– Что здесь происходит? – воскликнул мой отец, поднимаясь со своего места гораздо резче, чем ему следовало. Он пошатнулся, но страх за меня придал ему сил. Отец остался стоять на месте, и голос его звучал твердо, как в прежние годы: – Объясните, что вы здесь делаете!

– Меня пригласила принцесса Одри, – сказал тот, что в белом костюме.

– А вот я позволил себе прийти без приглашения, – вдруг совершенно чужим голосом произнес тот, что стоял возле меня. Его лицо окончательно преобразилось в самодовольную гримасу, брови изогнулись и сжались у переносицы, уголки губ поползли вверх.

В ужасе я отпрянула от него, но он крепче сжал мои руки так, что кожа вокруг его пальцев побелела.

– Отпусти меня! – воскликнула я, тщетно пытаясь вырываться.

Томас кинулся к нему, но тот вдруг взмахнул рукой, и под ноги принца ударила невесть откуда взявшаяся молния.

– Ни шагу ближе к моей невесте! – протянул Эдвин, пригрозив ему пальцем, как непослушному ребенку.

– Хватит! – велел Томас, в гневе сжимая потертую рукоять своего меча. – Я виноват перед тобой, и я готов понести наказание, но Одри здесь ни при чем. Отпусти ее!

– Все не совсем так, как ты говоришь, дорогой Томас, – возразил ему Эдвин, силой притягивая меня к себе и обнимая за талию. – Только что Одри при всех этих людях назвалась моей невестой. Теперь мы с ней одно целое, разве не так? – он обратился ко мне, гадко ухмыляясь.

– Я скорее умру, чем выйду за тебя, кто бы ты ни был! – воскликнула я. Охваченная яростью, я с силой выдернула руку и отступила, гордо выпрямив спину.

– Вот как? – он вздернул вверх черные брови. – А что, если, скажем, я предложу тебе выбор? Видишь этого несчастного юношу с добрым светом в глазах? – Он кивнул в сторону Томаса, стоявшего поодаль и готового в любую минуту кинуться ко мне, чтобы защитить. – Он обречен провести всю свою жизнь в обличье оленя, по ночам обращаясь человеком, чтобы сполна ощутить всю бессмысленность своего существования. Он уже много лет борется с подступающим безумием, но каждое утро, когда его руки и человеческий голос исчезают, оно снова пытается взять верх.

Я взглянула на принца в изношенном белом костюме. Он выглядел как дикарь, но его осанка и сноровка все еще были при нем, а в глазах я не увидела ни ненависти, ни злости, только решимость. Истинное благородство.

– Я сниму с него проклятие, если ты прекратишь упрямиться и сдержишь слово, данное мне несколько минут назад, – предложил Эдвин. – Что ты на это скажешь?

Я перевела взгляд с Томаса на самозванца. Его лицо выглядело точно так же, но оно могло быть порождено магией… Магией, в существовании которой я все еще сомневалась до этого вчера. Я ничего не знала о том, кто стоял передо мной, кроме того, что он ненавидит Томаса и обладает силой, тягаться с которой здесь некому.

Я взглянула на отца, на мисс Энке, на толпу замерших гостей, которые перешептывались в догадках.

– Я согласна, – ответила я, повернувшись к колдуну. – Если ты снимешь проклятие с Томаса, я стану твоей женой.

Как только последнее мое слово слетело с губ, Эдвин взмахнул рукой, и стремительная красная молния понеслась в сторону Томаса. Она пронзила его тело, на миг в его глазах вспыхнул свет, и на этом все кончилось. Принц едва не упал, но в последний момент сумел опереться на меч и устоять.

– Что ж, ты свободен, – проговорил Эдвин, высокомерно глядя на принца. – Но я не могу оставить без внимания тот факт, что ты имеешь виды на мою невесту. Знай, Одри, что, если ты до него дотронешься, он обернется оленем, и на этот раз навсегда! Свадьбе быть через семь дней, подготовь дворец к празднику: я надеюсь, что наше торжество будет поистине великолепным.

Стоило ему произнести эти слова, как его тело, задрожав, рассыпалось в воздухе. Поднялся сильнейший ветер, окна и двери распахнулись, я услышала громкий хлопок и обернулась. Огромная черная тень, в которую обратился колдун, пронеслась над головами людей и скрылась за распахнутой балконной дверью.

### Глава 2. Колдун

Суета, поднявшаяся после бала, смела остатки моего самообладания. Мужество, которое помогло мне говорить с колдуном, испарилось.

Мне удалось сбежать, смешавшись с толпой гостей, но затем меня перехватила невесть откуда взявшаяся Нэна. Она отвела меня в свою комнату, где я смогла перевести дух вдали от чужих глаз и бесполезных сочувствий.

– В замке неспокойно, – сказала Нэна, вернувшись через несколько часов. Мне удалось немного поспать, и я чувствовала себя лучше. – После того как вы выбрали незнакомца, приезжие принцы пришли в ярость. Эти надутые индюки оскорблены до глубины души: они решили, что их обманывали все это время и они зря распинались. Подумать только, ни один подарок не был дороже дворцовой свинарни, а они подняли такой шум! – она взмахнула руками в своей обычной манере и села на стул возле кровати, где лежала я.

– Меня ищут?

– Мисс Энке искала. – Нэна всегда произносила ее имя с легким раздражением: они не ладили, одни боги знают, почему. – Но я сказала ей, что вы хотите побыть одна. Я принесла вам еды. Перекусите и отправляйтесь-ка к отцу, вы должны объяснить ему и остальным, что происходит. Время сейчас очень дорого.

Нэна никогда не была со мной излишне мягка, она говорила четко и по делу, не заботясь о том, что подумают остальные. Ее считали резковатой, но я воспринимала эту ее особенность как признак надежности.

Кивнув, я выпила принесенную воду и съела что-то, оставшееся от праздничного стола. Затем я пригладила волосы, расправила нарядное платье и пошла к отцу.

Нэна была права, мне стоило объяснить ему и остальным, почему я приняла предложение колдуна.

В кабинете отца на меня уставились два десятка глаз, но я не дрогнула, это было все равно как отвечать урок, даже проще – от меня только и требовалось, что озвучить свои мысли.

Кто бы ни явился во дворец вчера вечером, мы ничего о нем не знали, в отличие от Томаса, а значит, не могли диктовать условия. Соглашаясь на предложение колдуна, я не только выручала принца, но и выигрывала время. Узнав больше об Эдвине, мы могли бы попробовать справиться с ним и обезопасить королевство.

Отец и собравшиеся в кабинете министры сочли мое решение трезвым и взрослым, я видела похвалу и одобрение в их глазах, и это придало мне сил.

– Мы надеемся, что гнев несостоявшихся женихов утихнет, а их задетое самолюбие не станет поводом к опасным действиям. Однако последние события вкупе с вашей болезнью, Ваше Величество, делают королевство уязвимым в глазах соседей, – проговорил Вильям, министр по иностранным делам. Его голос звучал спокойно, но мы все понимали, что кроется за его словами: положение действительно шаткое. – Это может обернуться чем угодно, и мы должны решить проблему с колдуном в ближайшее время.

Томас, оставшийся во дворце в качестве гостя, был приглашен на совет, где рассказал свою историю, связанную с Эдвином.

– Кто он и зачем ему понадобилась моя дочь? – жестко спросил отец.

Он выглядел очень плохо после церемонии: глаза ввалились, руки тряслись, и он прятал их под столом. Мне было больно на него смотреть, но я чувствовала, что должна быть сильной, чтобы не подвести его.

– Эдвин – мой брат, Ваше Величество, – ответил Томас.

Как оказалось, колдун не использовал магию, он в самом деле выглядел точно так же как принц. Это был его брат-близнец, родившийся вторым. Придворный маг, доверенный слуга их отца-короля, объявил второго близнеца дурным знамением для королевской династии и велел уничтожить его. Младенцем Эдвина отдали магу, рассчитывая, что тот сам выполнит свое жуткое наставление.

В то время, пока Томас рос со всеми привилегиями наследника, Эдвин, которого считали мертвым, оставался игрушкой безумца, грезившего магией крови. Он был нужен колдуну для бесконечных испытаний и в качестве слуги. Однажды в пылу ссоры колдун рассказал Эдвину о его происхождении, и с тех пор тот вынашивал план мести.

Овладев искусством темной магии, Эдвин одолел старого колдуна и обрушился на королевство, пощадив из всей семьи лишь Томаса.

– Но зачем ему Одри? Чего он хочет? Власти? – спрашивал отец. – Денег?

– Боюсь, ему нужно все, чего хочу я, – признался Томас. – Его силы столь огромны, что ради мести мне он готов разрушать судьбы и государства. Для него все это игра, в которой он не может проиграть.

– Что ж, это мы еще посмотрим. – Отец нахмурился. – Что тебе известно о его слабостях?

– Боюсь, их нет, – признался Томас, но почему-то после своих слов украдкой посмотрел на меня.

Когда совет был окончен и мне разрешили уйти, Томас последовал за мной.

– Одри, могу я поговорить с тобой наедине?

Я задумалась: мисс Энке должно быть стоит начеку возле моей комнаты, ждет, когда сможет утешить меня после случившегося. Повсюду во дворце меня ждут расспросы и сочувствия, от которых уже тошно.

Но одно место все-таки было.

– Идем!

Я отвела Томаса в комнату Нэны.

– Так-так, юная леди, я смотрю, вы неверно истолковали мое гостеприимство, – проворчала она, поднимаясь с кровати.

– Пожалуйста, Нэна! Во дворце всюду глаза и уши, – взмолилась я. – Разреши нам поговорить у тебя.

– К черту! – Она усмехнулась, накидывая халат поверх ночной рубахи: так как ночью кровать заняла я, Нэна решила выспаться днем. Перед уходом она погрозила Томасу смуглым узловатым пальцем. – Помните о проклятии колдуна, молодой человек! Надеюсь на ваше благоразумие.

– Не беспокойтесь об этом, – ответил тот, улыбнувшись старой цыганке.

Когда она ушла, принц обратился ко мне.

– Я не знаю, кому еще могу довериться, кроме тебя, – признался Томас, когда мы остались одни. Он держался на почтительном расстоянии, но отодвинул для меня стул, словно не боялся, что я могу ненароком его коснуться.

– Я слушаю, – я посмотрела на него.

Вздохнув и собравшись с мыслями, Томас заговорил.

– Мне жаль, что из-за своей ненависти ко мне Эдвин заставляет страдать и тебя, и твою семью, – признался он. – Но он не тот человек, которого стоит бояться кому-то другому, кроме меня. Жестокость ему не свойственна.

– Что ты хочешь сказать? – изумилась я. – Что выдавать себя за другого и обманом захватывать королевство – это не жестокость? А уничтожить твою семью?

– Все не так просто, как может показаться, Одри, – сказал он, качнув головой. – Выслушай меня. Твой отец спросил меня о его слабостях, и я ответил, что их нет, но это неправда. Магия вытягивает из него жизненные силы, и я чувствую, что снятие проклятия очень сильно его истощило. Скорее всего, ближайший день или два он даже не сможет двигаться и будет очень уязвим.

– И ты знаешь, где он находится?

Томас медленно кивнул.

– Я не стал говорить твоему отцу, потому что тогда Эдвина бы убили, а я этого не хочу. Он достаточно вынес, я верю, что он сможет пережить свои обиды и начать жизнь, достойную своего таланта. Я должен поговорить с ним и убедить расторгнуть вашу клятву.

– Ты считаешь, он может передумать? – спросила я.

– Да, – Томас кивнул. – Ты не должна отвечать за то, что было между ним и мной. Я хочу, чтобы ты отправилась со мной в его убежище, тогда я смогу уговорить его оставить тебя и твою семью в покое, снять с тебя клятву.

Я обдумывала его слова.

Отправиться в логово колдуна в компании принца, которого я вижу в третий раз в жизни, никому об этом не сказав? Это настолько неразумно, что даже мне стало не по себе, а я-то считала себя известной нарушительницей придворных правил!

Да и может ли быть правдой то, что Эдвину нет дела до королевства, которое уже лежит у его ног? Что для него важно лишь то, как сильно будет страдать его брат?..

Я не готова была поверить в это, но голова шла кругом, столько всего произошло, что я не понимала, где правда, а где – нет. И потому я решила поступить так, как велят в подобных случаях книги: обратилась к своему сердцу.

Я взглянула на Томаса. Его печальное, но решительное лицо, ореховые глаза, устремленные в пустоту.

Должно быть, он представлял встречу с братом, думал о нем, пока ждал моего решения. Он сразу почувствовал мой взгляд и повернулся ко мне, его лицо просветлело, на нем появилась добрая улыбка. В этом выражении я узнала старого друга, который встречал меня у озера и слушал мою болтовню, пока я отдыхала.

Может быть, Томас кажется мне незнакомцем в этом обличье, но мы знали друг друга много лет, я выросла на его глазах.

– Я доверяю тебе, – сказала я, прислушавшись к своим чувствам. Даже если я совершаю ошибку, пусть так: сейчас мне только и остается, что довериться судьбе. – Давай попробуем поговорить с ним.

Томас кивнул и выпрямился.

– Тогда идем, нельзя терять времени.

Пытаться уйти за стены замка теперь, когда стража начеку, непростая задача, особенно в этом платье. Если бы я вышла из комнаты, мне бы не дали добраться до тайника с костюмом служанки, но решение нашлось быстро. Я взяла вещи Нэны и переоделась в них. Хотя они были мне великоваты, ее любимый головной убор, привезенный с родины и напоминавший чалму, изменил меня до неузнаваемости. Во дворце никто не обратил на меня внимания.

Когда все было готово, мы отправились в лес, без труда проскользнув через едва заметную в зарослях калитку. Несмотря на то что свобода королевства и моей семьи находилась в опасности, за стенами мне стало спокойнее. Мы с Томасом шли по цветущему лесу, как будто это была самая обычная прогулка. Мелькавшие в траве и ветвях знакомые животные ободряли меня своими приветливыми мордочками, и я почувствовала себя так, словно вернулась домой.

– Скажи, откуда ты столько знаешь о жизни брата? – спросила я, решив занять дорогу разговором. – О его судьбе и намерениях?

– Не ты одна любила приходить к озеру и разговаривать с оленями, – улыбнулся он. – Эдвин хотел, чтобы я знал, за что страдаю, как и он знал, почему провел в башне столько лет. Хотя, если честно, я думаю, что он просто устал от одиночества: даже колдунам иногда нужно выговориться.

– Ты как будто совсем не злишься на него, – заметила я, наблюдая за Томасом.

– Злюсь, наверное. – Он пожал плечами, затем подался вперед, придерживая ветку куста, чтобы я могла пройти. Мы свернули с тропинки в чащу, туда, где я до сих пор никогда не бывала. Задержав дыхание, я шагнула за ним в кусты. – Но я знаю, что не его вина в том, какой он. Если бы не маг, которому родители так слепо доверяли, все было бы иначе. Эдвин рос бы со мной в замке, мне не было бы так одиноко в детстве, а он знал бы хоть что-то кроме издевательств и тяжелой работы. Я не великий знаток магии, но видел, какую цену приходится за нее платить. Эдвину я могу только посочувствовать.

Томас оправдывал человека, который убил его родителей и разрушил его жизнь… В этих словах я отчетливо слышала жалость и, что еще более невероятно, братскую любовь.

– Я восхищаюсь твоей стойкостью, – сказала я, про себя размышляя о том, смогла бы я сама проявить столько же понимания к своему врагу. Правильно это или глупо? – Не уверена, что смогла бы проявить такую же душевную силу, если бы меня лишили всего, что мне дорого.

– Его тоже лишили всего, – заметил Томас, вновь отгибая для меня ветку и дожидаясь, когда я пройду. – Но я хотя бы узнал, что такое счастье, семья, дружба… – он взглянул на меня и улыбнулся. – Любовь. А для него это всего лишь слова. Знаешь, когда много лет ты слоняешься по лесу без возможности хоть чем-то занять себя, забываются мелочи дворцовой жизни, дела, охотничьи сезоны, успехи и неудачи. Важным становится только то, что когда-то ты был счастлив – только это поддерживает в тебе жизнь. Надежда. У Эдвина ее нет, ему нечего вспоминать в дождливые дни, и я сочувствую ему.

– У него есть куда больше, чем он заслуживает, – заметила я, взглянув на Томаса.

Его слова могли бы показаться наивной бессмыслицей, но то, как он говорил о брате… Я чувствовала, что это была отнюдь не наивность, а внутренняя сила, дающая способность прощать. Я никогда не задумывалась о том, каким должен быть настоящий принц, но в тот момент поняла, что именно таким, как Томас. Смогу ли я отыскать такую силу в себе и когда-нибудь сравниться с ним?

В голову пришло, что, если бы нашему плану не помешали, мы бы уже были помолвлены и совсем скоро поженились бы.

Мы уходили все глубже в чащу, солнце уже давно село, и наш путь освещала луна. Цветы скрыли яркие краски, кружевная зелень листвы померкла в темноте, но голубой свет четко очерчивал острые ветви и причудливые узоры коры деревьев. Под холодным сиянием луны я и сама словно стала немного другой. Хотя мы шли не один час, я не чувствовала себя уставшей, даже наоборот – во мне крепла решимость. В ветвях деревьев стали мелькать черные перья: здесь повсюду сновали вороны – сотни, тысячи пернатых следили за нами, время от времени издавая хриплое карканье. Их становилось больше, чем листьев на деревьях.

– Не бойся, это его стражи, – объяснил Томас, обернувшись ко мне. – Он знает, что мы здесь, и пропускает нас.

В самом деле, вороны лишь кричали и перелетали с дерева на дерево, но к нам не приближались. Вскоре мы вышли к каменному дому с высокой темной башней, обвитой плющом. Зловещим силуэтом она тянулась к ночному небу. В единственном окне под самой крышей горел слабый зеленый свет.

Томас с силой потянул на себя крепкую дверь дома, и она со скрипом отворилась. Мы вошли внутрь и оказались в обыкновенном человеческом жилище – всюду царил беспорядок, мебели почти не было, но жилось тут, наверное, лучше, чем под открытым небом.

Эдвина в доме не оказалось, и мы стали подниматься в башню.

Лестница наверх казалась бесконечной, несколько раз Томас останавливался, давая мне передохнуть, а я, хоть и задыхалась, старалась не задерживаться долго. К утру во дворце могли начать волноваться, и мне следовало вернуться раньше.

Наконец ступени вывели нас в просторную комнату на вершине башни. Здесь все было завалено книгами, мешками, подвешенными под потолок, банками, бутылками, заполненными чем-то, о чем лучше не думать. В расставленных тут и там старых горшках цвели причудливые растения, среди которых я могла узнать разве что папоротник, но и его листья обладали удивительным белесым оттенком.

– Эдвин! – позвал Томас, осматривая захламленную комнату. Она казалась бесконечным лабиринтом из столов и стеллажей, я шла мимо них, словно завороженная.

Настоящая башня колдуна… Как же странно иногда оборачивается жизнь. Я всегда мечтала оказаться в подобном месте, но теперь испытывала лишь страх и беспокойство: похоже, Эдвин не прекратил изучать магию, а значит, стал еще сильнее с тех пор, как разрушил королевство своих родителей. И еще опаснее.

Вдруг Томас остановился.

– Вот ты где, – сказал он.

Поискав взглядом своего спутника, я обнаружила его возле окна. Там среди груды горшков и сложенных стопками книг находился полуразвалившийся топчан, на котором под старым одеялом лежал колдун. Его тело было неподвижно, но глаза смотрели вполне трезво, а на лице играла издевательская ухмылка.

– Так-так, братец, ты снова здесь, – протянул он, гаденько улыбаясь. – Дай угадаю: пришел требовать, чтобы я избавил Одри от обещания и вернул тебе твое проклятие?

– И ты это сделаешь, – уверенно сказал Томас. – Эдвин, она не имеет никакого отношения к тому, что с нами произошло! К тому же она наследница королевства, ты не можешь впутывать ее в свои игры, будто это ничего не значит.

– Не надо врать мне, дорогой Томас, или ты принимаешь меня за глупца? – недобро проговорил колдун. – Ты ведешь себя так, будто твое мнимое благородство не позволяет тебе оставить девушку в беде, но тобой движет вовсе не это.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – Томас нахмурился.

– Я освободил тебя, но ты вернулся, чтобы забрать у меня то, чем хотел бы владеть сам, пусть даже ценой своей свободы, – он говорил тихо, и его голос звучал как треск гремучей змеи. – Тебе мало прожить за меня жизнь, ты готов и дальше отбирать у меня все! Эти прекрасные медные волосы и голубые как небо глаза… С чего ты взял, что я желаю это лесное чудо меньше, чем ты? Что я достоин его меньше тебя?

С каждым словом голос набирал силу, лицо колдуна менялось, наливаясь злостью, но все тело оставалось неподвижным, словно голова жила отдельно от него. Это было жуткое, отвратительное зрелище.

– Я здесь, так смотри мне в глаза, когда говоришь обо мне! – воскликнула я, выступив вперед. Я давно приметила возле кровати магический посох с острым наконечником и, схватив его, приставила к горлу Эдвина. – Какое ты имеешь право распоряжаться чужими жизнями?! Ты зашел слишком далеко, прекрати это, а не то тебе придется сыграть в свою игру на других условиях!

– О, маленькая девочка из леса показывает зубки! – он усмехнулся, посмотрев на меня с издевкой. Он даже не думал бояться. – Крошка Одри решила, что может убить человека, неподвижного и беспомощного! Так ли ты жестока, моя дорогая принцесса?

Но его слова не тронули меня. Томас стоял дальше, чем я, и не мог помешать мне, он лишь с тревогой наблюдал за происходящим. Я знала, что в моих руках покой моего отца и будущее королевства, мое собственное будущее, каким бы мрачным оно мне ни казалось еще пару дней назад. Я не могла отступить, поддаться страху, на этот раз слишком многое от меня зависело!

Я заглянула в глаза колдуна, и он увидел мою решимость. Брови Эдвина дрогнули, он посмотрел на меня с уважением.

– Ну конечно, крошка Одри всегда была достойной ученицей, – проговорил он. – Отличные оценки, послушная, образцовая принцесса… Разве может она подвести королевство и любимого папочку? Вы с Томасом стоите друг друга, оба так слепо верите в свой призрачный долг… но в тебе, девочка, больше пламени. Теперь ты нравишься мне еще сильнее!

– Избавь меня от клятвы, а Томаса от проклятия! – повторила я, толкнув посох. Он уперся в трахею, и Эдвин почувствовал это.

– Дай мне кое-что показать тебе, и, уверяю, ты не захочешь убивать меня, – заявил колдун. Он потянулся подбородком в сторону, пытаясь уйти от острия, но его сил не хватило даже на это. Его тело было полностью обездвижено. – Видишь ли, я тебе нужен, и пройдет совсем немного времени, прежде чем ты будешь молить меня о помощи.

– Этого никогда не случится!

– Разве? – Эдвин притворно удивился. – Опусти глаза, видишь блюдо у моей постели? Загляни в него, Одри, и скажи, что в нем.

Я крепче ухватилась за посох и перевела взгляд на большое серебряное блюдо. Его зеркальная поверхность вдруг задрожала под зеленым светом, и я увидела в нем гонца, скачущего на лошади. По цветам ее сбруи стало понятно, что это гонец королевства, принц которого присутствовал на балу… Ансельм, кажется, принц Контуары. Одни из наших сильнейших соседей, поддержание мира с ними стоило особенно дорого. Им не хватало территорий, у короля было двенадцать сыновей, которые жаждали своей собственной земли.

Гонец пробирался сквозь ветви, пока не выехал к огромному лагерю. Большие шатры, лошади, пушки… там была целая армия, и они поспешно сворачивались, готовясь выступать. Вдруг лагерь стал уменьшаться, словно мы смотрели глазами птицы, поднимаясь все выше и выше, и в конце концов я увидела вдалеке свой родной дворец.

– Они совсем близко, – проговорила я, забывшись.

– Вот именно, – усмехнулся Эдвин. – И их тысячи. А где находится ваша армия?

Наши основные силы расположились очень далеко отсюда, на укреплениях южных границ. Никто не ждал, что отцу станет так плохо, никто не ждал, что враг прокрадется к самым стенам королевского дворца.

Как вообще это могло произойти? Почему их не заметили?..

– Согласись, милая Одри, что в твоем положении очень полезно иметь в женихах кого-то вроде меня, – заметил колдун, ухмыляясь. – Как знать, если ты попросишь, может, я и соглашусь помочь… Мертвым я так или иначе стою не больше, чем мой благородный, но бесполезный братец. Он, конечно, превосходный фехтовальщик и помашет мечом, защищая тебя, но скольких он одолеет, прежде чем достанут его, а затем и тебя?

– Чем докажешь, что это не обман? – спросила я, сомневаясь. – Создать блюдо, которое покажет что угодно, – несложная задача для такого сильного мага. Пограничники не могли пропустить такую армию.

– Я не стану ничего доказывать, – просто ответил колдун. – Вернувшись во дворец, ты первой узнаешь о том, что армия подступает, и ведет ее один из оскорбленных принцев, которому ты отказала. Он собирается взять силой и королевство, и тебя. А будет ли у тебя в тот момент надежда, что мне не захочется бросать свою невесту в беде, зависит от того, как долго еще этот посох будет упираться в мое горло.

Я посмотрела на Томаса. На нем не было лица.

– Я ничего не знаю об армии, – признался он. – И я не могу дать тебе совет: Эдвин – мой брат. Я не хочу его смерти.

Поразмыслив, я опустила посох и поставила его на место.

– Хорошая девочка, – похвалил меня Эдвин. – А теперь возвращайтесь во дворец… Если только ты не хочешь поухаживать за своим обездвиженным женихом, пока он не придет в себя, конечно.

Я поморщилась, и колдун расхохотался.

– У тебя еще будет на это время, дорогая Одри, а пока, так и быть, возвращайся в отцовский дом! Томас, присмотри за ней, не хочу, чтобы с моей невестой что-то случилось до свадьбы.

Мы выбрались из лесной хижины с башней и побрели домой, вороны каркали нам вслед, словно насмехаясь.

Путь обратно до дворца показался мне вдесятеро дольше, я была вне себя: что, если колдун обманул меня, и я упустила единственный шанс спасти нас?

Томас шел впереди молча, он, как и я, был потерян в сомнениях.

### Глава 3. Осада

Во дворце меня уже начали искать, но, к счастью, удалось незаметно проскользнуть в комнату и переодеться, поэтому никто не догадался о том, что меня не было в замке.

– Одри, где ты пропадала?! Мы уже не знали, что думать! – говорила мисс Энке, заламывая руки. Она обняла меня за плечи. – Бедное дитя, на твою долю выпадает слишком многое…

– Все в порядке, мисс Энке, – уверила я, положив голову ей на плечо. Сейчас мне как никогда требовались ее поддержка и тепло. – Я заснула в одной из комнат, не хотела, чтобы меня беспокоили. Зато я смогла отдохнуть.

– Отдохнуть! – изумилась мисс Энке. – Да ты выглядишь так, будто всю ночь шаталась по лесу!.. Да-да, не думай, что твои выходки оставались незамеченными все эти годы. Кто, как ты думаешь, стирал твои лохмотья и прикрывал тебя перед отцом?.. Но сейчас это уже неважно. Наши несчастья не заканчиваются, дитя мое. Разведчики видели солдат Контуары, они в паре дней пути отсюда. Ансельм скрылся сразу после церемонии, и, похоже, он настроен решительно. Нам всем предстоит тяжелое испытание, и слава богу, что ты теперь здесь, а не в лесу, где могут быть их люди.

Внутри меня что-то оборвалось, голова закружилась, и я, оставив объятия мисс Энке, опустилась на стул.

– Но каким образом они проделали такой путь незамеченными?

– Войска, охраняющие северные границы, предали нас и перешли под знамя нашего врага, Одри. Предать, и в такое время… Беды так и сыплются на наши головы.

Мисс Энке сложила руки в молитвенном жесте: она, как и я, понимала, что с армией Контуары, вобравшей в себя наших людей с севера, дворцовой страже не справиться.

Я словно падала в пропасть, и падение все не кончалось… Однако, как и предсказывал Эдвин, я возблагодарила богов, что у меня была надежда на его помощь. Если он не вмешается, у нас не будет ни единого шанса выдержать осаду.

* * *

Время шло медленно, день тянулся словно неделя. Каждые шесть часов разведчики приносили одну и ту же весть: враг приближается.

Во дворце начали готовиться к осаде, за стенами собирались жители окрестных деревень, сортировалась и отправлялась на хранение вся провизия, которую удавалось привезти в замок. Все, кто мог сражаться, готовились к битве.

Томасу выделили новую одежду и кольчугу со шлемом и перчатками. Он настоял на том, чтобы быть моим телохранителем, и никто не стал ему возражать. Я только обрадовалась тому, что теперь возле меня всегда находился верный друг. Решала ли я вопросы обустройства дворца на время осады, сидела ли на советах или переводила дух в своей комнате, – он был рядом, готовый поддержать меня словом или делом, и это придавало мне сил.

Об Эдвине мы не слышали, лишь изредка я замечала ворон, деловито сидящих на карнизах моих окон. Были то просто птицы или слуги колдуна, я не знала, – для меня это не имело значения. Я больше ничего не могла хотеть, не осталось ни желаний, ни единой мечты: я не знала, буду ли жива через неделю, будет ли здоров мой отец, будет ли цел дом, или же… или через неделю в руках врага окажусь и я, и весь мой мир.

Думать об этом было невыносимо, но я заставляла себя: как принцесса и наследница, я должна приготовиться принимать тяжелые решения. Хоть и в мыслях, но я должна пережить самые худшие варианты развития событий.

Скольким людям мы дадим погибнуть прежде, чем придется сдаться? Если отец не сможет командовать армией, должна ли я признать поражение или сама повести наших воинов? Если Ансельм войдет во дворец, должна ли я мирно встретить его, или погибнуть, защищая свой дом? Если останусь жива, должна ли я выйти замуж за захватчика, чтобы заботиться о своем народе, или достойнее будет умереть, не сдавшись на милость Контуары?

Я хотела рыдать, бить себя в грудь руками при этих мыслях, но не могла проронить ни слезинки, внешнее спокойствие поражало меня саму – все чувства словно присыпало толстым слоем земли.

Воспоминания о недавних днях, прогулках в лесу и уроках мисс Энке стали далекими и блеклыми, и иногда мне казалось, что я всегда жила так: в замке, который готовится к осаде, среди мальчишек, тщетно пытающихся удержать выданные им мечи, среди плачущих женщин и напуганных детей.

Присутствие Томаса, сила его духа и неиссякаемая доброта придавали мне решимости идти дальше и выполнять свои обязанности.

– Разведчики донесли, что их около десяти тысяч, – сказала я ему, когда мы ужинали в моей комнате. Часы уже пробили полночь, а мы впервые с самого утра смогли поесть. – В замке лишь три тысячи мужчин, и большая их часть – это фермеры и мальчишки.

– Фермеры и мальчишки, которые встанут на защиту своих семей и своих матерей. Они будут намного сильнее своих противников, взявшихся за мечи ради денег, – сказал Томас. – Да, нас немного, но нас охраняют стены и ров. Главное суметь продержаться до того, как придет помощь с юга. А это мы сумеем, Одри. – Он ободряюще улыбнулся. – Ты самая храбрая девушка из всех, кого я знаю.

– Спасибо, Томас, – искренне поблагодарила я. Рука потянулась было к его плечу, он не дрогнул, но я вовремя осеклась. Проклятие. – Если бы не ты, мне бы не хватило мужества выдержать все это.

* * *

На пятый день еще до семи утра разведчики доложили, что армия Ансельма подходит к замку. Тем же днем контуарцы выдвинули свои требования, передав их через гонца, – отец должен отдать меня и королевство Ансельму, либо они атакуют. Отец, собравший все свои силы, сам вышел на стену и дал отрицательный ответ, и тогда враги разбили лагерь.

На шестой день началась осада.

Одеваясь с утра, я надела поверх платья кольчугу, а на пояс повесила короткую рапиру, словно это была самая обычная вещь для принцессы. Глядя на себя в зеркало, я видела чужое осунувшееся лицо, потухшие глаза, и лишь волосы по-прежнему отливали рыжиной, – слабое напоминание о той девушке, которой я была всего несколько дней назад.

Ранняя коронация, предстоящее замужество, переживания о том, что не погулять мне больше в лесу, – теперь это казалось ерундой, я с трудом понимала, как вообще могла волноваться из-за этого. Прошлых тревог больше не осталось, все мое существо обратилось в страх перед тем, что предстояло мне и всем собравшимся во дворце. Я была ходячим ожиданием казни.

Смотрясь в зеркало, я хотела отыскать в себе хоть какую-то искру, способную дать надежду и молчаливое обещание, что все будет хорошо.

Вдруг я поняла, что должна сделать. Я развернулась, подошла к шкафу и достала оттуда шкатулку, в которой хранилось несколько маминых украшений и одно мое. Я осторожно подцепила торчащий из драгоценностей шнурок и вытянула наружу подвеску с лабрадором, это было то самое сокровище из детства. До сих пор мне ни разу не приходило в голову надеть ее, но теперь я почувствовала, что время настало.

Томас уже ждал меня снаружи, он был в полном боевом облачении. Мы встретились взглядами, и ни один из нас не улыбнулся.

Мне было запрещено покидать замок, отец не выходил из комнаты, лекари не оставляли его ни на минуту. Меня внутрь не пускали, а на мои вопросы отвечали общими фразами.

– Вашими молитвами, принцесса Одри, он выдержит, – говорили они.

В середине дня я услышала первый залп катапульт. Снаряды пролетели над стенами и упали на площадь, раздробив мостовую. Они никого не задели, но то, с какой силой они разбили камень, ужасало. После первого раза грохот не прекращался ни на час.

Стены дворца дрожали, к вечеру несколько башен были полностью разрушены, а одна из стен обвалилась сверху. Защитники пали духом: они не могли ответить, враг был слишком далеко, и все, что им оставалось, это безвольно следить за летящими в стены снарядами.

– Где бы ты оказался сейчас, если бы мог? – спросила я у Томаса. Мы сидели в моей комнате и играли в шахматы, хотя оба едва ли были в состоянии следить за игрой. Ни я, ни он пока ничего не могли сделать, и все, что нам оставалось, это убивать время, подавляя в себе животное желание убежать, спрятаться где-нибудь подальше отсюда.

Из-за окна, задернутого шторами, раздался грохот. Очередной снаряд обрушился на стены. Послышались крики людей.

– Я бы был здесь, с тобой, – сказал Томас, почти не задумавшись над ответом. Он сделал ход конем. – Мне нечего желать: я человек и могу защищать лучшую девушку в мире.

– Но, если бы ты не знал меня и никогда не был оленем… Где бы ты хотел быть? – спросила я. – Ну же, неужели ты разучился мечтать?

Он посмотрел на меня с грустной улыбкой.

– Хорошо. Когда-то я очень любил лошадей, у меня их было пять, и я сам ухаживал за всеми, пока обязанности при дворе не отняли все мое время. Если бы я мог выбирать, где очутиться, я бы хотел оказаться в лесу возле своего дома, верхом на одном из моих коней… Мне предстояла бы долгая прогулка. Родители ждали бы меня к ужину, я бы опоздал… – Он вдруг замолчал, опустил взгляд к полу, уголки губ поникли. Однако он не позволил унынию взять верх и уже через миг смотрел на меня, ободряюще улыбаясь. – А ты, Одри? Где бы хотела оказаться ты?

– Разве ты не знаешь? – Я улыбнулась в ответ. – По-моему, это так очевидно. Для меня никогда не было лучшего места, чем поляна у лесного озера. Только там я чувствую, что живу по-настоящему. Знаешь, я почему-то думала, что моя жизнь связана с лесом… А на самом деле все это было лишь для того, чтобы у меня остались счастливые воспоминания о детстве. Ты был прав, когда говорил о том, как они важны. Теперь я понимаю, насколько.

Снаружи снова раздались крики, Томас встал и подошел к окну. Аккуратно отодвинув штору, он выглянул, чтобы узнать, в чем дело.

– Что там?

– Они катят к стенам лестницы, – ответил он. – Мы отстреливаемся, но пока не достаем.

Я сгорбилась, желудок неприятно сжался, а по плечам пробежала мерзкая дрожь.

– Я схожу проверить отца.

Лекари снова преградили мне дорогу, однако в этот раз я настояла.

– Если отцу хуже, я должна знать! – протестовала я, отталкивая от себя их руки.

В конце концов меня пустили. Отец лежал на кровати, из-за одеял его было почти не видно, но серое лицо выделялось на белоснежных подушках.

– Он в глубоком сне, – объяснил один из лекарей. – Никто не должен знать об этом. Войсками командует ваш дядя Юджин, якобы передавая слова короля, однако вы должны быть готовы принять обязанности наследницы раньше, чем мы ожидали. Приказ уже подписан – на худший случай.

Я кивнула, едва осознавая их слова, и села на постель возле отца, взяла его холодную руку. Он этого даже не почувствовал, наверное, это к лучшему: он хотя бы не мучается от знания, что его дом вот-вот захватят враги.

Через час начались бои на стенах. Враги подкатили лестницы и взбирались по ним, чтобы проникнуть внутрь. Наши воины отбивались, но несли сильные потери. Счет шел на сотни всего за пару часов обороны…

Дворцовые стражники во главе с командующим вошли в покои короля и потребовали, чтобы я отправилась к себе в сопровождении Томаса.

– В замке может быть очень опасно, есть вероятность, что лазутчики уже внутри и ждут удобного момента, – предупредил один из них. – Вам с королем лучше находиться в разных частях замка, принцесса. Будьте осторожны.

Я в последний раз сжала руку отца и позволила им увести себя. Томас тихо переговаривался с одним из стражей у меня за спиной, но я ничего не слышала. Похоже, они готовились к худшему.

– Запри двери изнутри, снаружи вас будут охранять четверо, – велел командующий, Томас кивнул и проводил меня внутрь комнаты.

Стемнело, а свечи зажечь было некому: все слуги находились внизу, помогали сражающимся, передавая припасы. Пока Томас запирал дверь, я пыталась найти в кромешной тьме, чем зажечь свечу.

– Так темно, что… – пробормотала я и вдруг наткнулась на человека. Он стоял возле стены, затаившись… Лазутчики!

Я готова была завопить, но что-то коснулось моих губ, и голос покинул меня.

– Одри? – Томас насторожился от того, как быстро я умолкла.

Комнату озарил противоестественный зеленоватый свет, и я увидела, что нахожусь в руках колдуна. Он был до жути похож на Томаса, но только его лицо выражало чувства, которых я никогда не видела у принца: самодовольство, радость от чужого страха. Я оттолкнула его, и колдун отпустил меня, нежно проведя рукой по моему плечу напоследок.