Сергей Белов
Чёрная книга

Заявка.

Фёдор шел, сжимая кулаки от ярости. Деньги, которые он проиграл в тотализатор, поставив на вроде выигрышный матч, не выходили у него из головы. Ладно бы только свои, так он ещё занял у знакомых под процент. А начинался-то бой так хорошо! Боксёр, на которого он поставил, поначалу посылал в нокдаун своего соперника в первых двух раундах и Фёдор даже крепко сжимал кулаки, словно старался помочь своему спортсмену с нокаутом. Но в одном из последних раундов его боксёр пропустил сильный удар в печень, ушёл в глухую защиту, так и не сумев перехватить инициативу в поединке. Последний раунд представлял собой печальное зрелище – удары сыпались один за другим и рефери остановил бой ввиду явного преимущества соперника.

Фёдор резко повернул за угол и неожиданно столкнулся с молодой парочкой, о чём-то весело болтающих и глядящих только друг на друга. Парень нечаянно наступил Фёдору на ногу и, заметив свою оплошность, поспешил извиниться. Но ярость Фёдора, наконец, нашла себе выход. Он резко ударил парня в солнечное сплетение и тот от боли присел на корточки, хватая ртом воздух. Девушка с недоумением и отвращением смотрела в упор на Фёдора. Фёдор стал пятиться к краю тротуара, затем он резко повернулся, чтобы уйти, но ударился головой об столб светофора, в глазах у него потемнело, и он потерял сознание.

Фёдор открыл глаза. Его тело, он чувствовал, находилось в горизонтальном положении. На потолке палаты, в который он упёрся взглядом, горела тусклая лампочка. Фёдор хотел повернуть голову, но голова оказалась в шлеме, который был прикреплён к чему-то. Руки, тело, ноги – всё, он чувствовал, было обхвачено какими-то ремнями, на которых он висит. Неожиданно устройство, державшее его, повернулось вокруг оси и поставило его вертикально. Из полумрака выплыла фигура вся в белом. Длинная белая мантия с длинными рукавами; капюшон, закрывавший не только голову, но и плечи; белая, почти плоская странная маска, имевшая прорези только для глаз. Фигура приблизилась к Фёдору и сказала:

– Не стоило тебе бить парня. – Фигура помолчала немного. – Теперь на тебя поступила заявка.

– Какая ещё заявка? – ничего не понимая, спросил Фёдор.

– Заявка на справедливость. Наказать тебя примерно, чтобы руки не распускал.

Фёдор отвел глаза:

– Да не хотел я никого бить. Само как-то получилось. Да и ударил я его только разок.

Фигура пододвинулась ближе.

– А ты слышал про случай с одним боксёром, тоже ударившим один разок парня? А тот стукнулся головой об асфальт и умер через некоторое время от гематомы в голове?

– Слышал. Только он не хотел его убивать. И не надо было этому парню болтать, что не следовало. – Фёдор решил сменить тему. – А я в какой больнице?

– В самой лучшей! В ней лечат очень быстро, надолго здесь не задержишься. А насчёт того, что не надо было болтать… Не нравится, что тебе говорят – так уйди. Зачем же бить и убивать? Не хотел, не думал – это всё отговорки. Никто никого не может избивать по своему желанию. Даже толкнуть не может, даже один раз. А у вас это сплошь и рядом. Я понимаю животных, у которых почти нет другого выхода, кроме как показать свою силу, перед самками, через поединок. Кони, лоси, рыбы, петухи. Бараны с крутыми рогами. А вы, люди, добровольно мутузите друг друга по лицу, доставляя радость десяткам тысяч …

Фигура замолчала и как бы задумалась. Потом продолжила.

– Они называют себя – люди. Впрочем, конечно же, люди. Ни одно животное не получает удовольствие от вида крови своего «соплеменника», если можно так сказать. А вы живёте по принципу одной выжившей из ума трёхсотлетней черепахи, озвученного одним детским поэтом: «Надо драться – так дерись!» И вы дерётесь. Дома, на работе, за рулём и в ресторанах.… А легальный мордобой громко называется – спорт! Даже есть свои орденоносцы! Но что радует – это поддерживают не все. Много людей не принимают такой спорт, поддерживаемый недалёкими государственными чиновниками. И для граждан есть очень большая вероятность попасть по «горячую» руку хамов, отморозков, и прочих любителей «поговорить по мужски!». Приходиться наказывать. Наказывать так – чтобы запомнили на всю жизнь! Кстати тот боксёр тоже получил в своё время так, что ему пришлось лечиться в настоящей больнице. – Фигура помолчала и добавила – Ничто не проходит бесследно. Впрочем, этот вид спорта исчезнет, как в своё время исчезли гладиаторские бои и, уже сейчас, постепенно отмирает коррида. Впрочем, до этого ещё далеко. Учитывая какой интерес вызывают, например, так называемые «бои без правил».

Фигура махнула рукой, кого-то подзывая к себе. Подошли ещё двое. Одеты они были сверху донизу в трикотажные обтягивающие костюмы фиолетового цвета, с обтягивающими голову капюшонах. На глазах были сетки в мелкую клеточку. Они отстегнули Фёдору ремни на руках, сняли шлем, раздели до пояса и натянули Фёдору боксёрские перчатки.

– Вы что собираетесь делать? – невольно спросил Фёдор.

– Да мы ничего делать не будем. Это ты будешь отрабатывать свой гадкий поступок. Будешь заниматься своим любимым делом – боксировать. Ведь ты когда-то занимался боксом. Проведёшь десять раундов, со всеми весовыми категориями, и я тебя освобожу. Вернёшься в то же время и место, откуда тебя забрали. Только есть одно условие – не валяться на полу. Время поединка будет останавливаться, пока не встанешь в боксёрскую стойку. А так как время у меня, ваше реальное время, здесь, не действует, то если не встанешь – будешь валяться вечно! Первым будет спортсмен наилегчайшего веса.

Фигура повернулась к своим помощникам и сказала: – Начинайте.

Механизм развернулся вокруг вертикальной оси, и Фёдор увидел, что он оказался в углу ринга. Фиолетовые отстегнули ремни на ногах. Раздался гонг. Из темноты на ринг, сквозь канаты, вышел невысокого роста боксер и встал в стойку. Фёдор решил, что не будет участвовать в поединке, из принципа, раз его заставляют это делать, и спрятал руки за спину. Легковес приблизился к сопернику и, словно на тренировке, принялся наносить слабые удары по его корпусу. Фёдор старался не реагировать на провокации, но когда коротышка замахнулся с явной целью ударить ему в челюсть машинально прикрылся рукой. Фёдор, с досады, что смог попасться на уловку, отвернулся к канатам, но тут же получил чувствительный удар по почке. Пришлось снова развернуться к сопернику лицом, и, увидев голову соперника прямо перед собой, Фёдор нанёс удар. Но соперник, пригнувшись, легко ушёл от удара… Фёдор, втянувшийся в поединок, к концу раунда попал только раз сопернику в голову. Зато тот попадал ему в печень регулярно. Прозвучал гонг и пленник смог отдохнуть на стульчике, появившемся, словно ниоткуда, в углу ринга.

Второй раунд, с боксёром повыше, начался с того что, что соперник сразу стал имитировать удары по лицу. Перчатки проносились в миллиметрах от его носа, подбородка, лба. Невольно Фёдору, не хотевшему опять поднимать руки, пришлось отступать, и весь раунд уворачиваться от ударов, бегая по рингу . В четвёртом поединке Фёдору нестерпимо захотелось убежать, и он метнулся к канатам, намереваясь ускользнуть с ринга в спасительную темноту. Он нырнул под канат, но стукнулся обо что-то, словно это была резиновая стена. Он поднялся, отброшенный стеной на пол, подошёл к канатам, протянул руки и погрузил их в темноту. «Да, отсюда не сбежишь!» – ему удалось протолкнуть в чёрную стену только кисти. Стоявший сзади него очередной соперник постучал Фёдора по плечу. Фёдор повернулся и посмотрел ему в глаза. В них не было ничего: ни злости, ни радости, ни любопытства, – взгляд словно смотрел сквозь него… В следующем раунде Фёдор, запнувшись об свою же ногу, упал на пол. Вставать не хотелось. Прохладный пол так хорошо остужал все побитые места на теле. Соперник стоял в углу ринга и ждал, не проявляя никакого нетерпенья. Фёдор тяжело поднялся…. После того как прозвучал гонг на последний раунд, и появился сверхтяжёловес, Фёдор ещё успел подумать, что скоро всё закончиться и тут же получил от боксёра удар в солнечное сплетение….

– Вам плохо? – послышался чей-то голос.

Фёдор открыл глаза. Он сидел на корточках, прислонившись к столбу светофора и одной рукой держась за живот. Ныла сильно печень. Какая-то женщина держала его за плечо и участливо заглядывала в глаза. Фёдор оглянулся по сторонам. Молодая парочка, не оглядываясь, удалялась от него.

– Спасибо, всё прошло. – Фёдор с трудом поднялся и побрёл в сторону дома. Уже подходя к своему подъезду мимо него, со спины, пролетела какая-то белая тень, и он услышал, как кто-то ему шепнул прямо в ухо: «Не забывай!».

Орденоносцы.

Николаю снилась погоня. Бесконечные дощатые заборы сменялись узкими улочками, заросшими огородами, крышами гаражей и тупиками. Ноги подкашивались и наливались тяжестью. Сердце билось всё сильнее и сильнее, то ли от усталости, то ли от страха. Задыхаясь, он упал на землю и прижался к ней, стараясь слиться в одно целое, но несколько рук подняли его и понесли куда-то. Через некоторое время Николай почувствовал, что они остановились, и он приподнял голову. Земли под ногами не было. Впереди и внизу была только кромешная тьма. Подождав несколько секунд, руки одним движением бросили его в эту тьму. Николай дернулся, стараясь ухватиться за какую-нибудь руку, и проснулся.

Комната была не его. Да и он сам не лежал на кровати, а стоял в центре металлической рамки. Руки его были в зажимах, которые крепились к рамке, в которой он стоял. Он огляделся. Почти пустая комната, облицованная кафельной плиткой. Одна дверь. Окон не было вовсе. Николай попытался освободить руки из захватов, но его остановил голос:

– Не стоит пытаться, напрасный труд.

Николай поднял голову. Перед ним стояла, непонятно откуда взявшаяся, фигура человека одетая в белый балахон с капюшоном. Лицо было закрыто белой маской. На маске были только прорези для глаз, которые были заполнены глубоким темно-синим цветом.

– Из этой Рамки ещё никто не вырывался. Только когда я отпущу.

Николай ещё раз оглядел устройство. Рамка была сделана из серебристого металла, над головой нависал шлем странной конструкции с множеством трубочек, кронштейны с приборами непонятного назначения. Ноги тоже были прихвачены толстыми ремнями к нижней части станка. Торс его был оголен.

– Что те надо? – решил не тянуть время Николай.

– Мне ничего. Просто на тебя поступила заявка от ветерана войны – нужно наказать тебя по справедливости за ограбление.

– А я что в полиции или в прокуратуре? Или где? – Николаю вдруг пришла в голову тоскливая мысль, что у дедка внук, может быть, в бандитах ходит.

– Ни первое, ни второе, ни, тем более, третье. Люди называют меня Справедливость, хотя это не совсем так. И ко мне поступила заявка наказать тебя за кражу орденов и медалей у ветерана войны и, главное, за то, что ты чуть не убил его.

– Что за заявка, от кого? Да и вообще я не делал ничего такого.

– От дочери его. И мне не надо рассказывать сказки. Я всё знаю.

И подробно белая фигура рассказала, как всё происходило, включая эпизод, когда Николай, подобрав со стола подвернувшуюся под руку булавку, стал колоть ею старика, угрожая даже выколоть глаз, если тот не подчинится. Она приблизилась к нему вплотную, и Николай почувствовал холодок, исходивший от её синих глаз.

– Так было?

– Нет – Николай упрямо мотнул головой, тут же подумав, что, может, его сдал напарник.

Неожиданно справа от него появился проём в стене, и он, через стекло, установленное в этот проём, увидел своего подельника. Он испуганно озирался в таком же устройстве, но видно было, что он их не видел. Проём закрылся.

– Дружок твой тоже у нас. И он тебя не выдавал. Просто если поступает мне заявка, я всё узнаю сама.

– Ты убьёшь меня? – голос Николая дрогнул.

– Никогда! – удивлённо произнесла белая фигура. – Я никогда никого ещё не убила. Я накажу тебя и отпущу.

Белая фигура пристально посмотрела на вора.

– А зачем тебе понадобились эти медали?

– А зачем они деду? – вопросом на вопрос ответил Николай. Паскудная улыбочка внезапно появилась на его лице. – Ведь всё равно скоро в могилу.

– Так и ты долго не протянешь. Я вижу два пути, по которому ты, вероятнее всего, будешь идти. Первый, это когда ты, напившись, замёрзнешь в каком-нибудь сугробе. Второй, тебя убьют наркотики. И это не пророчество. Это твоя будущая реальность. И ради того, чтобы ты на награбленное покупал себе смерть, люди сражались за свою жизнь, семью и родину? Любое наказание тебе не восстановит даже в незначительной степени справедливость, по отношению к ветеранам, которых ты ограбил. Но наказание будет компенсацией за полученное тобой, при помощи преступления, удовольствие.

Дверь бесшумно отворилась и в комнату вкатилась тележка, прикрытая простынёй. Тележку толкал человек, обтянутый с ног до головы в фиолетовую ткань. На глазах, вместо прорезей, была натянутая мелкая сетка. Помощник подвез тележку к Николаю и откинул ткань. На тележке лежали рядами ордена и медали.

– Это твоя «награда». За содеянное. От меня. И это только маленькая часть украденных наград у ветеранов. Не только тобой, конечно. Но ты получишь столько, сколько уместится у тебя на груди. – Сказала белая фигура и показала рукой на тележку. Затем, повернувшись к помощнику, приказала, – приступай!

Помощник достал с нижней полки тележки коробку с ватными тампонами и, обильно смочив из какой-то бутылочки, принялся протирать обнаженный торс Николая. Закончив процедуру, помощник опустил шлем пленнику на голову, и закрепил его на рамке. Затем достал кляп с ремешками и, несмотря на отчаянное сопротивление Николая, засунула ему кляп в рот и закрепила ремешки к шлему. Николай пристально всмотрелся в сетку обтягивавшую голову фигуры. Но смог лишь увидеть отрешённый мимолётный взгляд.

Помощник неторопливо взял со столика что-то похожее на пинцет с широкими концами и одну из медалей. Затем пинцетом захватил кожу на груди Николая и, резко оттянув ёё, вонзил в неё застёжку медали. У Николая перехватило дыхание, и он издал мучительное мычание. Слёзы невольно полились из его глаз. Помощник положил пинцет и аккуратно застегнул застёжку медали. Затем всё повторилось. И ещё и ещё. Через некоторое время вся грудь, красная от проступившей из ранок крови, была утыкана орденами и медалями. Помощник положил пинцет на пустую тележку. Достал с нижней полки пузырек с нашатырём и, открыв, подсунул Николаю под нос. Николай, потерявший сознание на первом десятке приколотых наград, резко откинул голову и очнулся. Белая фигура указала помощнику пальцем на кляп. Когда кляп был убран, крик отчаяния, гнева и боли наконец-то вырвался из груди Николая.

– Твари, подонки, ублюдки.… А–а–а… – Никогда Николай ещё не испытывал такой боли и такого унижения. Он пытался выдернуть руки из станка, но захваты только сильнее стягивали его конечности. Николай почувствовал как внутри шлема выдвинулись два штыря и упёрлись ему в виски и его тут же ударило током. Он опять потерял сознание…

Очнулся Николай от негромкого разговора. Не открывая глаз, он прислушался.

– …прошло пару недель и уже всё вросло в тело. Придётся вырезать под наркозом. – Врач на секунду задумался. – Да, представляешь, какой вид у него потом будет!

– Хотя и говорят что шрамы украшают мужчину, но здесь… – Ответил другой голос. – Полиция кстати уже прибыла. Подкинули нам подарочек, с биркой на ноге: «Вор». Пора приводить его в чувство и послушать, что он расскажет.

Николай открыл глаза. Два врач стояли около кровати и рассматривали его грудь.

– Что со мной? – спросил он почти осипшим голосом, тут же почувствовав стягивающую кожу тяжесть на груди.

– Пару воспалений, несколько нагноений, остальное срослось с твоим телом; придётся их вырезать из тебя, все награды. А откуда у вас, пацаны, кстати, столько наград, орденоносцы? – врач перевёл взгляд с кровати Николая в другую сторону.

Николай медленно повернул голову, стараясь не натягивать кожу на груди. На соседней кровати лежал его приятель. Запрокинув голову и открыв рот, приятель тяжело дышал и постанывал. Его грудь тоже до пояса была устлана наградами.

Один из врачей вдруг заметил что-то среди наград на груди лежащего пациента.

– Смотри. Такие же три ордена у моего деде украли прошлым летом. Старик переживал очень, даже заболел, микроинфаркт. – Он показал пальцем на грудь пациента. – И все три рядом воткнуты. Вырежу-ка я их первыми. – И через непродолжительную паузу, – и без наркоза.

В руке хирурга блеснул скальпель…

Улыбочка.

Городской прокурор Семён Петров, мужчина средних лет, сидел на ежемесячном собрании и мучительно придумывал отговорку, которая позволит избежать разноса от начальника. Профессия ему «досталась» от отца, который дослужился до прокурора области, и поэтому его сыну не стоило большого труда получить соответствующее образование и работу. Но работу свою он не любил. Хотя конечно она и не слишком его тяготила – помощники, секретарши, компьютерные шаблоны. К тому же маленькие профессиональные «навыки» позволяли жить в соответствии с потребностями, которые требовали хорошую машину, дом – особняк, шикарную мебель. Петров закрыл глаза, чтобы сосредоточиться, и его тут же окружила тишина. Только что звучал голос одного из начальника отдела, резкого на высказывания человека, с неприятным каркающим голосом и вдруг всё стихло. Он резко открыл глаза, узнать что случилось, и не узнал окружающую обстановку. Вместо больших окон и дубовых панелей – голые стены. Вместо паркета – керамическая плитка. Вместо стула…. Он посмотрел по сторонам. Он стоял в металлической рамке с пристегнутыми к ней руками и ногами механическими зажимами. Над головой к раме было прикреплено ещё одно устройство похожее на шлем.

«Сплю наверно, – подумал Петров. – Надо потихонечку проснуться».

– Не стоит утруждать себя – послышался чей-то голос.

Из-за спины прокурора выплыла высокая фигура, облачённая в белую мантию до пола. На голове был широкий капюшон и маска, с прорезями только для глаз.

– Не стоит утруждать себя – повторила фигура. – Потому что вы не спите.

– Где я? – растерянно спросил Петров.

– Вы в экзекуторской! – голос у фигуры был приглушённый, но отчётливый.

– Ущипните меня кто-нибудь, – дёрнулся Семён в рамке.

– Возьмите себя в руки, – фигура сделала паузу, – вы находитесь в параллельном пространстве для свершения правосудия. На вас поступила заявка. Заявка на восстановление справедливости от фигуранта уголовного дела, которое вы ведёте.

– Кто вы вообще такой? Что вам от меня надо? – Петров решил взять инициативу в свои руки. – И вам не сойдёт с рук похищение человека. Тем более что я должностное лицо. Я прокурор! – он повысил голос.

– А вас никто и не похищал. Вас вернут в тоже время и на тоже место, откуда взяли. И никто ничего не заметит. Думаю, что и не поверят, если вы захотите рассказать что с вами здесь происходило. Так устроено мое пространство. Да и кто вы я прекрасно знаю. Заявка поступила именно на вас.

– Кто-то меня заказал? – в голосе послышались тревожные нотки.

– В каком-то смысле – да. Но я же уже сказал – вас вернут на ваше место. И не те вопросы вы задаёте.

– Хорошо, – прокурор старался говорить спокойно. – Почему я здесь?

– Потому что вы слишком много улыбаетесь! – Фигура приблизилась к Семёну. – Вы делаете противоправные поступки, пользуясь своим служебным положением, и при этом мило улыбаетесь, словно издеваетесь над людьми.

– Вы записываете наш разговор? – внезапно спросил Семён.

– Нет. Мне это не надо. Да и зачем. Большинство ваших товарищей знают эту нехорошую вашу черту, но не связываются. Ведь папа областной прокурор, и уголовный кодекс вы в данном случае не нарушили, а просто пользуетесь лазейками в законах. И превращаете их в приятные и престижные в быту вещи. Пользуясь нужными знакомствами и связями.

Фигура остановилась напротив прокурора и заглянула ему в глаза. Прокурор мило улыбнулся, но тут же стёр улыбку со своего лица и отвел глаза.

– Такая уж у нас жизнь. – Он помолчал немного и добавил, – не мы её придумали – не нам её менять.

– Очень удобная философия. И делать ничего не надо. Да к тому же вредно для своего благосостояния. – С иронией в голосе согласилась фигура. – Но даже если бы вы и захотели что-то сделать, у вас не хватит способностей. Вот беда всех сторонников такой жизненной позиции. Ну, конечно, это усугубляется дополнительно плохим воспитанием.

Фигура отступила от Рамки и махнула кому-то рукой.

– Здесь вы за конкретное дело, которое хотите спустить на тормозах: наезд на человек на пешеходном переходе с нанесением увечий средней тяжести. Водитель был пьян. И не затормозил своевременно на переходе…

– Не доказано, – отрезал прокурор.

– Да. Потому что сбежал с места происшествия. « В состоянии аффекта покинул место происшествия». Так записано в протоколе? Ответчику грозит срок заключения, лишение прав, выплата морального и материального ущерба. Но!!! – фигура подошла снова к Семёну. – Это же сынок вашего хорошего знакомого. Ну, как было не воспользоваться «блатным» приятелем. И, конечно же, не бесплатно. А тот инженеришка сам виноват – нечего было пропускать рюмочку сухого вина на праздновании дня рождения коллеги. Да и других прегрешений у вас достаточно. Отказы в возбуждении уголовных дел, сговоры с адвокатами и недобросовестными судьями, поддержка подпольных казино…

– Не доказано. – Снова перебил прокурор. И мило улыбнулся. – А потерпевший сам сказал о том, что выпил.

– Я то точно знаю, какая разница была между одним бокалом вина у инженера и полубутылкой водки выпитой водителем. – Белая фигура сделала паузу. – Ну что ж, раз не хотите понять свою вину…

К рамке подошли две фигуры, облачённые в обтягивающие, с головы до ног, фиолетовые костюмы и с сетчатыми масками на глазах. Сверху рамки опустилась большая присоска на кронштейне и зафиксировала голову прокурора.

– Что за издевательства? – задёргался в рамке Семён. – Вы ответите за…

«Фиолетовый» схватил прокурора за нижнюю челюсть и оттянул её вниз. Второй, не обращая внимания на гортанные крики прокурора, зацепил за угол его рта маленький крючок, с прикреплённым к нему резиновым кольцом. Затем, натянув кольцо, надел его на ухо прокурора, слегка оттянув уголок рта. То же самое он проделал и со вторым крючком, зацепив его за другой угол рта и другое ухо. Присоска отпустила голову прокурора, и его голова резко дёрнулась…

– Семён Викторович, уснули что ли? – все смотрели на него. Начальник кивнул Семёну, – доложите о вашей работе.

Семён встал, и тут нужная отговорка родилась у него в голове. Лёгкая улыбка невольно появилась у него на губах. Семён подумал, что надо бы придать лицу серьезный вид, но не смог убрать её. Губы не слушались его. «Резинка» – мелькнуло у него в голове, и он невольно потрогал щеку. Щека была хорошо выбрита, но никакой резинки он не нащупал. Пауза затягивалась, и генерал постучал карандашом по столу, поторапливая коллегу. И тут Семён почувствовал, как уголки его рта стали ползти к ушам. Он опять поскрёб себя по щеке. Ничего. Коллеги, молча, с недоумением смотрели на его расширяющийся рот. Семён уже двумя руками скрёб себя по щекам, но чувствовал только слезы, проявившиеся из глаз от боли разверзшегося рта. Он оттолкнул стул и стремительно выбежал из кабинета…

И ещё не раз секретарша вспоминала и рассказывала, как Петров вылетел из кабинета и промчался мимо неё со страшным оскалом и расцарапанным лицом. Вскоре по почте пришло его заявление об увольнении. Больше коллеги его не видели.

Крик.

Павел Краснов прошёл к столу хирурга и сел на стул. Врач внимательно изучил его медицинскую карточку и спросил:

– На что жалуетесь?

– Да вот в груди, слева, побаливает иногда. – Краснов ткнул пальцем в правый бок.

– Раздевайтесь. – Хирург буднично произнёс ритуальную фразу. И пока пациент раздевался, рассматривая рентгеновский снимок, спросил, – когда появились боли? Что случилось?

– Да я и сам не понимаю, откуда они взялись. – Павел погрузился в воспоминания. – Хотя может быть…

…Как он оказался в этом помещении он не помнил. Как его пристегивали к какой-то раме, тоже не помнил. Только что был в своём кабинете, собирался устроить разнос разгильдяям. Он смотрел на своих подчинённых, сидевших вокруг его стола, и подбирал слова, с которых начнёт. Но было ещё рано что-то говорить, потому что ещё не появилось знакомое ощущение в кончиках пальцев, словно они нагревались и в них появлялось приятное покалывание. Наконец он почувствовал как пальцы стали словно надуваться и уже было открыл рот, глубоко вдохнул… И вдруг здесь… Павел огляделся. Абсолютно пустое помещение. Ни одного окна, только одна дверь. «Может я в тюрьме? Или психушке? Но за что?» – мысли перескакивали с одной возможной причины на другую, но ни в тюрьму. Ни в психушку за это не сажали!

Внезапно, Павлу показалось что даже из воздуха, перед ним возник силуэт человека. Человек был одет в длинный белый балахон, на лице маска с прорезями только для глаз, на руках перчатки. Фигура приблизилась к Краснову.

– Павел Краснов? Директор межрегиональной логистической фирмы? – Павел кивнул головой.

– Я вот в раздумьях. – Фигура прошлась взад и вперёд несколько раз перед директором. – Провести сначала воспитательную беседу или сразу приступить к наказанию?

– Что вы здесь бормочите? – Павел стал приходить в себя. – Какого чёрта вы меня захомутали в это устройство? И вообще, по какому праву вы меня здесь держите?

– На сегодня ваше место здесь. Вы знаете, где вы находитесь? – Фигура сделала паузу. – Я и сама не знаю, как назвать это место. Можно было бы назвать Центром Реального Наказания, но уж больно высокопарно это звучит. Впрочем, это не важно.

Внезапно Краснов стал вырываться из рамки, пытаясь высвободить то руку, то ногу. После нескольких неудачных попыток он покраснел, вены на его шее вздулись. И Павел, набрав воздух в лёгкие, закричал фигуре:

– А ну быстро отпусти меня тварь безмозглая! Кривоногая стерва! Голь перекатная! Ещё рот откроешь – получишь по полной программе! Твоей мордой только полы мыть! Дешёвка подзаборная!…

Несколько минут Павел обзывал, оскорблял и угрожал Белой фигуре, которая стояла напротив него и не перебивала его. Наконец запал у Павла закончился и он, тяжело дыша, уставился на фигуру, ожидая какой-нибудь реакции. Фигура покачала головой

– Я так и предполагала. Ваше воспитание и психическое состояние исключает всякую надежду на перевоспитание. Возможна только установка ограничителя. – Фигура прошлась ещё раз взад и вперед перед ответчиком. – То, что вы кричите на взрослых, в частности на подчинённых, и они вам почему-то не возражают, это полбеды. То, что вы кричите на свою жену тоже можно не обращать внимания. Но, то, что вы кричите на детей – это недопустимо. Ваши дети уже привыкли к вашему характеру и пропускают ваши вопли мимо ушей. Но последнюю вашу выходку, когда вам показалось, что трёхлетний малыш поцарапал лопаткой вашу машину… – фигура встала напротив Павла. – Ведь после ваших криков на него, мальчик стал заикаться, плохо спать, вздрагивать от малейшего шума. И правильно сделала его мама, что подала на вас в суд. Но, я чувствую, вернее, я знаю, это не изменит вашего поведения к окружающим. Кричите на подчинённых. Кричите на прохожих, из машины. На соседей по дому и даче. Из-за спорного квадратного метра на дачном участке довели пожилую женщину до инфаркта. Кстати, вы не знаете, вы были ещё маленький, ваш отец тоже так вёл себя и докричался до того что лопнул сосуд у него в голове. В результате – летальный исход. Но вы как-то умудрились перенять у него это свойство характера и теперь терроризируете окружающих.

В этот момент в помещение вошли несколько человек. Все они были в фиолетовых облегающих костюмах. На головах у них были маски с сетками напротив глаз. Рамка стала медленно переворачиваться в горизонтальное положение. Павел уже было открыл рот, чтобы выкрикнуть что-нибудь, но от рамки, проворачиваясь вокруг оси, развернулся механизм со шприцем и вонзил иглу в его шею. Язык перестал ворочаться во рту. Фиолетовые окружили рамку, и один из них раскрыл принесённый саквояж, в котором оказались медицинские инструменты. Сознание постепенно покинуло Павла…

– … У вас на ребрах, какие-то посторонние включения, если можно так сказать – доктор продолжал всматриваться в снимок. – Подпилили три ребра, удалили с каждого по сантиметру кости и что-то вставили. А в медкарте ничего об этом нет.

Хирург отложил снимок. Затем помял бок, где на снимке были вставки. Слегка постучал по ним. Потом посильнее.

– Не болит? – услышав отрицательный ответ, спросил, – спать не мешает, руки можете поднять? Когда делаете физические упражнения, не беспокоит? – Хирург ненадолго задумался. – Так, когда же вас боли беспокоят?

– Да хочется на кого-нибудь прикрикнуть, хорошенько так прикрикнуть, и только воздух наберу, так и появляется резкая боль! – На лице Павла выступила жалостливая гримаса.

– И на кого же вы кричите? – поинтересовался врач.

– Да практически на всех! – вырвалось у пациента. – Вокруг собрались одни идиоты!

– Неужели все? – доктор посмотрел пациенту прямо в глаза.

Павел невольно отпустил глаза. А когда снова их поднял на доктора, он увидел в кресле белую фигуру. Павел вскочил со стула, опрокинув его, и бросился к двери. Он дёрнул ручку несколько раз, но её словно заело.

– Куда вы, больной? – послышалось за его спиной. Павел медленно обернулся. За столом сидел хирург и записывал что-то в медицинскую карту. Доктор, дописывая последнее предложение в медицинской карте, сказал:

– Операция, по восстановлению целостности рёбер, если будете делать, необычная предстоит. А это значит, очень дорогая! Так что постарайтесь сдерживать себя и эта проблема не будет вас беспокоить. Да и место вставки может воспалиться от частой деформации. И присмотритесь к людям – может они и не такие уж плохие?

Краснов вышел из кабинета и побрёл по коридору… Его интуиция подсказывала ему, что прежней жизни уже не будет. На середине пути он остановился, развёл руки, спросил сам у себя: «Как же дальше жить?» и, тяжело ступая, направился к выходу.

Квадратный метр.

Экс-депутату Огрызкову снился странный сон – толпа его друзей и знакомых будто бы укладывали его в гроб. Его поднесли к гробу обитым его любимым крепдешином, выстланным изнутри тысячными купюрами. Мимоходом он с неудовольствием отметил, что и костюм на нём самый дорогой. «Транжиры!» – подумал он и хотел было высказаться по этому поводу, но его уже поднесли к гробу. И тут оказалось, что гроб значительно меньше чем он сам. Его положили сверху на гроб, так что руки, голова и ноги свесились по краям, и на несколько секунд застыли, как – бы раздумывая, что дальше делать. Потом все, не сговариваясь, стали складывать его внутрь погребального ящика. Сначала сложили в несколько раз ноги. Потом сложили ему на груди руки и, наконец, засунули голову, вывернув её на девяносто градусов. И захлопнули, с громким стуком, крышку. И тут Огрызков проснулся.

Пётр огляделся. Он сидел на полу в узком, но высоком квадратном ящике, ярко освещённом настенными светильниками. Одной рукой он обнимал унитаз, другой мусорную корзину. В противоположном углу пристроилась маленькая раковина. Он встал на ноги и чуть не стукнулся головой об полку, на которой стояла какая-то посуда. Над унитазом висел маленький шкафчик. Открыв его, Огрызков увидел, что это был холодильник с набором его любимых продуктов. Довершали картину кухонный стул с закреплённым на стене откидным столиком. На одной из стен висели электронные часы с большим цифрами, но с погашенным табло.

– В голове не укладывается. – Пётр опустился на стул. – А может быть я всё ещё сплю?

Сверху послышался слабый шорох, и Пётр поднял голову. Потолка не было, и в его проёме виднелась одетая в белую одежду фигура. На голове у неё был капюшон, а на лице белая маска с прорезями для глаз.

– Нет, вы не спите, господин Огрызков. – Голос был глухой, но отчётливый. – С этого момента вы периодически будете появляться в этой каморке.

– Зачем? Я ничего не понимаю.

– Во-первых – за что. Будучи председателем комитета по вопросам собственности, вы приняли закон позволяющий собственнику маленького, очень маленького, долевого участка квартиры, продать его на сторону. И для некоторых людей, чьи родственники продали такие доли, или лучше сказать «дольки», такая практика стала кошмаром. Потому что вы запустили механизм который позволял разного рода жучкам и негодяям покупать эти доли. Но эти корыстные люди стали жить не на этих дольках, что, конечно же, было невозможно, а стали пользоваться почти всей квартирой. Кроме того они стали создавать хозяевам квартир невыносимую обстановку, вынуждая основных собственников продавать всю квартиру по бросовой цене. Что, конечно же, не отвечает требованиям справедливости.

– Ну, я не виноват, что у некоторых родственников такие плохие отношения. И я ведь не один его принимал, вся Дума!

– Но готовили его вы! Вы руководитель этой группы, начальник. А слово начальника, у вас, людей, стоит гораздо больше чем у остальных. Впрочем, если хотите, я могу к вам подселить весь комитет или даже Думу!

– Что значить подселить? Я что, здесь навечно?

Белая фигура удовлетворённо ткнула указательным пальцем в сторону Петра.

– Вот теперь – зачем вы здесь.

На стене засветилось табло часов с зелёными цифрами, на которых высвечивалось время – 12:00. Но, похоже было, что часы пока стоят.

– Таймер будет отсчитывать обратное время. До нуля. После этого вы окажетесь в своей квартире, в своей постели, в тоже время, какое оно было, когда я переместил вас сюда. Хочу сразу сказать, что время здесь обычное не работает. Оно остановилось, для вас, там, в реальном мире. И, когда вы окажетесь в своём времени, вы сделаете так, чтобы эту норму закона изменили, чтобы люди не страдали от вашего недоработанного, впрочем это становится традицией для вашего законодательного органа, положения. Конечно это дело не быстрое. Поэтому даю вам месяц. Месяц на поиски возможностей, старых связей, может быть денег, на продвижение этой поправки. Через месяц я верну вас сюда. На время. Чтобы вы в спокойной обстановке, не отвлекаясь на ваши предпринимательские дела, смогли оценить и обдумать ваши дальнейшие действия. Но на таймере будет уже стоять 13:00. И каждый месяц на табло будет прибавляется по часу. То есть у вас есть год, реальный год, чтобы создать для собственников, как больших долей, так и маленьких, приемлемые юридические условия.

Огрызков от сложившейся ситуации, так похожей на правду, с трудом стоял на ногах и тяжело дышал, хотя по его лицу было видно, что он всё ещё не верит в происходящее. Он потряс головой – видение не исчезло. Он присел на стул, что-то обдумывая, и изредка бросал взгляды на своего тюремщика.

– И сколько это будет продолжаться? Я имею ввиду мое пребывание в этом месте? – сказалась давняя производственная привычка прояснять до конца, по возможности, сложившуюся ситуацию.

– У вас два варианта. Первый – вы проводите поправку в Думе и больше не попадаете сюда. Второй – после того как вы, если проигнорируете моё условие, доведёте время на таймере до полных суток, то есть 24:00, или, как обычно принято 00:00, останетесь здесь до того момента, когда думцы не исправят сами, может пройти не один год, эту несправедливость. Не исправят – будете жить здесь вечно. Откровенно говоря, еда и унитаз здесь – просто дань привычке. Еда вам здесь не нужна. Потому что время, реальное время, здесь остановлено. Так что можете потом радоваться, что не душа у вас бессмертная, а вы сами! Вот только понравится ли это вам, я не знаю. А пока придумайте что-нибудь толковое, для аргументации внесения поправок в соответствующий закон перед вашими друзьями, журналистами, чиновниками.

Петр постучал головой об стену. Нет, опять не проснулся.

– Наверно это розыгрыш. – Он поднял голову и спросил – Это розыгрыш?

– Больше мы с вами не увидимся. – Ответила белая фигура. И исчезла.

Проём потолка был опять закрыт. Экс-депутат раскрыл кухонный столик, поставил на него стул, залез, используя унитаз, на эту конструкцию и легко приподнял лист фанеры на потолке. Просунув голову в потолочный проём он посмотрел во все стороны – стояла кромешная темнота. Тогда он крикнул несколько раз, но было такое впечатление, что звук исчезал прямо перед лицом пленника. Тогда он протянул вперёд руку – рука погрузилась в плотный мрак. Он слез, опустился на пол и уставился на таймер…

Когда электронные час выдали цифры 00:00, Огрызков увидел перед собой снова свой потолок. Он лежал в своей постели и думал всё об одном – розыгрыш это или сон. Наконец он вынес по этому непонятному событию себе вердикт – это был необычный, странный, даже, где-то, жуткий, но всё-таки сон. И со спокойной душой оправился на работу.

Через месяц он лёг спать и опять ему приснился странный сон. В глаза ударил яркий свет. Пётр открыл глаза. Электронные часы показывали 13:00…

Вердикт.

Федеральный судья Слепцова сидела в старом судейском кресле и думала о том, что сегодня, наконец-то, последнее заседание по делу о нелепом убийстве насильника и наркомана. Приговор уже давно был обговорен с прокурором и вся эта говорильня: ответчика, адвоката, свидетелей, были для неё, после стольких лет работы в это структуре, источником раздражения. Она устало потёрла лоб рукой и, опустив голову, закрыла глаза. Через какое-то время она поняла, что в зале что-то изменилось: исчезли голоса и лёгкий шум зала. Она открыла глаза и резко откинулась в кресле. Никого вокруг не было, да и сам зал изменился. Это было совсем другое помещение – голые бетонные стены, отсутствие окон, тусклое освещение. На противоположной стене от кресла находилась дверь, очень похожая на дверь, которая была у её служебного кабинета. Помещение было совсем без мебели, не считая её кресла. Посередине комнаты стояла человеческая фигура в белом одеянии, с накинутым на голову капюшоном. Лицо закрывала белая маска с прорезями для глаз. Но самих глаз видно не было –только очень тёмная синева. Судья посмотрела по сторонам. Кресло стояло у стены и было обрамлено яркими лампочками без плафонов, словно она сидел в артистической уборной.

Человек в странном одеянии, похожем и на одежду римских патрициев, и на хламиду инквизиторов, и на артистов, приблизился вплотную к судье и сказал:

– Я решила, что в рамке вам будет неудобно, поэтому оставила вас в кресле, – вдруг отчётливо произнесла белая фигура. – Мы поговорим о деле, которое вы сейчас рассматриваете, если можно так сказать об этом процессе.

– Я ни с кем дела, которые я веду, не обсуждаю, – последовал резкий ответ. – И где я, что это за место, как я сюда попала?

– Странно слышать это именно от вас. А как же прокурор? С ним-то вы это дело обсудили уже давно. С вашим любовником. И. конечно не хотите его огорчать, портить ему статистику…

– Кто вы? – перебила фигуру судья. – И, повторяю, как я здесь очутилась?

– Есть высшие силы, – фигура театрально подняла руку – деяния которых не подвластны пониманию человека. И это не так важно. А кто я? Считайте меня вашей совестью, которая на сегодняшнем заседании впала в кому.

– У меня очень влиятельные знакомые, так и знайте.

Слепцова резко отвела руку, указывая куда-то вверх, мантия съехала с руки, оголив её, и судья попала запястьем в лампочку.

– Наверняка останется ожог, – сказала судья, потирая руку.

Белая фигура спокойно выждала некоторое время:

– Давайте вернёмся к делу…

– Я сказала, ничего я с вами обсуждать не буду, – повысила голос судья. – И где здесь выход? Впрочем, я и сама его вижу.

Он встала с кресла, и, обогнув странное создание, направилась к двери. Дверь была точно такая же, как и у неё, даже все царапины и сколы были на месте. Слепцова протянула руку, чтобы взяться за ручку, но увидела только гладкое место, даже без отверстия для ключа.

– Согласитесь, неприятно, когда надеешься на одно, а на самом деле не за что ухватиться.

– Что вы имеете в виду? Я не понимаю!

– Человек надеется на адекватные законы и толковых и честных судей, но, иногда, сталкивается с такой ситуацией, когда и законы не учитывают всех обстоятельств и судьи не хотят проявить понимание. И не на что им надеяться, чтобы доказать свою правоту.

– Всё равно я не понимаю, – упрямо повторила судья. – Покажите мне выход!

– Выход конечно есть. Это послушать меня. Говорить ничего не надо. Только слушать. Потом вы вернётесь в зал суда. А пока сядьте в кресло. Или вам помочь?

Внезапно дверь открылась, и судья увидела, как из чёрного проёма двери вышли ещё две странно одетых существа. В обтянутых фиолетовых трико с капюшонами, с сеткой на глазах, они встали по обе стороны от судьи. Она дёрнула плечами и прошла на указанное ей место.

Белая фигура встал напротив Слепцовой и, слегка жестикулируя, продолжила.

– Человек, которого вы хотите посадить на семь лет, должен быть оправдан. По негласному, так называемому, «Закону трансформаторной будки». Этот закон не прописан в уголовном или административном кодексе, но он есть. Этот закон придумала сама жизнь. Представьте себе, что в трансформаторную будку зашёл человек поживиться – своровать цветной металл. Сломал он замок или его не было, это неважно. Думал ли он, что там нет напряжения или хотел обокрасть неработающее оборудование, тоже неважно. Важно то, что он попадает под высоковольтное напряжение и погибает. Кого же мы осудим? Замок, что не устоял натиску фомки? Ток, что не отключился, когда почувствовал что убьёт человека? Важно то, что этот вор принял самостоятельное решение идти в опасное место. Почему же за его непродуманные действия должен отвечать другой человек?

Судья расстегнула свою мантию, ей стало душно; под мантией оказалась белая блузка, украшенная ожерельем из крупного жемчуга.

– Я знаю, что вы собираетесь судить человека, который стал жертвой обстоятельств. Подумайте сами – разве он виноват, что погибший ворвался в его квартиру и хотел изнасиловать его дочь? Разве он виноват, что погибший, после того как его выперли на лестничную площадку, стал снова ломиться в дверь? Разве он виноват, что погибший был в неадекватном состоянии? И от сильного, вынужденного толчка в грудь упадёт и стукнется об ступеньку головой?

Белая фигура приблизила свою маску к лицу судьи.

– А вы хотите этому подсудимому дать семь лет! – в прорезях маски, на мгновенье, появились синие блики похожие на языки пламени. – Может быть, всё дело в том, что прокурор ваш давнишний любовник, и вы не хотите портить ему показатели? Или потому что в судебной практике сложилась такое положение – минимум оправдательных приговоров? Получается что показатели для вас важнее судьбы человека?

Вновь возникла пауза, Белая фигура как-будто ждала какие-то слова от Слепцовой, но она отвернула голову в сторону и молчала.

– У вас на этом заседании два раза ломался молоток. И если вы вынесете неправильные вердикт, то третья поломка испортит вам жизнь. Сейчас вы вернётесь на своё место – подумайте об этом. Не ломайте судьбу человеку. – Белая фигура повернулась и пошла к чёрному проёму в двери. И, чуть повернув голову, добавила. – застегнитесь.

Слепцова машинально стала застёгивать мантию. Белая фигура растворилась в чёрном проеме, и судья устало откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Но тут же их открыла, услышав знакомый голос.

Прокурор зачитывал последние слова своего требования. Адвоката и последнее слово подсудимого она уже почти не слушала. Её душила волна ярости – ещё никто не осмеливался проделывать с ней такие фокусы. «Подмешали что-нибудь в кофе» – первое, что пришло ей в голову. И после того как она вернулась из своего кабинета, огласила провор – семь лет колонии. Как она и планировала. Она взяла судейский молоток, уже третий по счёту, подняла руку, рукав мантии съехал вниз, и она увидела красное пятно на запястье! Не в силах остановиться, она по привычке с силой ударила молотком по подставке. Молоток сломался, и головка молотка полетела ей в голову. Слепцова инстинктивно отшатнулась, нога у неё подвернулась, и она всем телом упала на судейское кресло. Старое кресло затрещало и развалилось…

Хирург – нейролог подошёл к родственникам только что прооперированной больной и протянул кусок тонкого, плотного дерева, заострённого на одном конце.

– Операция прошла успешно. Щепку нам удалось удалить. Но, к сожалению, эта щепка попала в самый центр позвоночника, в спинной мозг, и нарушила работу мышц, отвечающих за правую половину тела. Но спешу вас успокоить – терапевтическое лечение приведёт всё в норму. Лечение долгое, но всё восстановиться. Так что как говорится – всё будет хорошо!

Он уже собрался уходить, но его остановил вопрос от мужа:

– А как долго?

Хирург положил мужчине руку на плечо и слега сжал:

– Думаю лет семь. Наберитесь терпения.

Муж тяжело опустился на стул, сжал виски ладонями и забормотал:

– Семь лет, семь лет…

Жемчуг.

По тенистой аллее парка неторопливо прогуливалась молодая женщина, ожидая подругу. Людей в парке было немного, в основном носилась ребятня, играя в какие-то свои игры. Мимо на велосипеде проехал подросток, и девушка почувствовала, как в туфлю попал маленький камушек, из-под колеса велосипеда, и закатился под стопу. Девушка опёрлась одной рукой об дерево и наклонилась, чтобы вытряхнуть камушек. Вдруг из-за дерева выскочил маленький мальчуган и пробежал мимо неё, видимо убегая от кого-то. Мальчишка, споткнувшись об выступающий корень, наскочил на девушку и зацепил рукой жемчужные бусы. Цепочка не выдержала и дорогое украшение, которым она и хотела похвастаться перед подругой, рассыпалось по дорожке. Реакция у бывшей спортсменки была хорошая, и она ловко схватила малыша за воротник.

– Ты что наделал, дебил?

День был испорчен. Девушка заметалась по дорожке, собирая раскатившийся жемчуг, в тоже время, не выпуская мальчика из рук, не зная, что с ним делать. Несколько человек подошли к ней помочь, но она отогнала их истошным криком – вдруг кто-нибудь утащит пару жемчужин. Злость всё сильнее вскипала в ней и искала выход. Он повернула малыша к себе спиной и стала бить со всего маху по попке. Теперь прохожие бросились на помощь мальчику и не без труда вырвали его из цепких рук девушки. Прибежала испуганная мать мальчика, и увела его, всхлипывающего и икающего от испуга, подальше от места происшествия. Несколько человек вынули свои смартфоны и снимали видеоролики. Пострадавшая собрала все жемчужины, два раза пересчитав их, и, встретив подругу, отправилась с ней в кафе. Бусами ей пришлось хвастаться в разобранном виде.

Вернувшись вечером домой, она достала из сумочки ключи, открыла дверь и, по привычке, положила их назад в сумочку. Кольцо на пальце зацепилось за что-то внутри сумочки и всё внимание, пока она заходила в квартиру, было уделено внутренностям её сумочки. Дверь в квартиру сама захлопнулась, и это насторожило хозяйку. Она подняла голову – квартира была не её! Дверь, в которую она вошла, была её, а квартира – нет. И это вообще была не квартира. Почти пустая большая комната без окон и мебели. Лишь посередине стояла какая-то арка или рамка. У стены стояло несколько человек в фиолетовых трикотажных костюмах, закрывающих даже лицо, с сеткой на месте глаз. И человеческая фигура в белой мантии. С капюшоном на голове и с маской на лице, с прорезями только для глаз.

– Сатанисты! – подумала девушка. – Наверняка устроят ритуальное изнасилование…

Белая фигура направилась к ней. Стояла полная тишина, и было слышно, как шуршит мантия.

– Не надо о нас так плохо думать Елена. Вы здесь по совсем другой причине! – Фигура махнула рукой в сторону фиолетовых помощников, и они направились к ней. Девушка одновременно захотела спросить, откуда они её знают и рвануть к двери. Может, удастся убежать, но не смогла сделать ни то ни другое, она словно застыла на одном месте.

– Вас я загипнотизировал. Не хочется лишнего крика и борьбы. Вы уйдёте отсюда живая и… – фигура сделала короткую паузу – почти здоровая. А здесь вы оказались по заявке мамы мальчика, которого вы отшлёпали очень сильно, не имея на это никакого права. Вам-то, как секретарю суда, это прекрасно известно! А мальчик сейчас находится в больнице. У него на почве нервного шока обострилась астма. И вы с его мамой встретитесь в суде. Это в будущем. А сейчас маленькое наказание и маленький подарок – вот эти прекрасные сережки, браслет и бусы. А из чего они – это объясню попозже.

Пока белая фигура произносила речь, фиолетовые поднесли девушку к рамке, закрепили ей руки, ноги и голову и остановились, ожидая дальнейших указаний.

Белая фигура вытянула руку к девушке. И тут же раздался громкий визг, перешедший в истошные крики отпустить её немедленно.

– Послушайте. Мы сюда вас переместили не для того чтобы вот так взять и отпустить. – Фигура подошла поближе и пустые, тёмно-синие глазницы уставились на пленницу. – Сначала маленькая лекция. За что пострадал маленький человек? Порвал нитку дорого жемчуга. Нечаянно. Придётся бусы ремонтировать, отдавать опять большие деньги. Конечно, вы надеетесь, что суд присудит вам компенсацию за нанесённый ущерб. Но побои мальчика всё перевернули. Вы не получите ничего. Кроме того, ответите за нанесённый ущерб здоровью ребёнку, выплатите моральный ущерб. Опять потратите деньги. – Последовала недолгая пауза. – А стоит ли этот жемчуг того чтобы тратить на него своё состояние? А вы знаете, что собой представляет этот самый жемчуг? Песчинка со дна моря попадает случайно в раковину. Моллюску не нравится, что у него под боком появился какой-то камушек, а может по какой другой причине, и начинает его обволакивать, выражаясь по научному, органическими выделениями. А по простому – соплями. И постепенно слой за слоем создает то, что мы называем жемчугом. Так что ювелирные магазины, или ценники к жемчужным бусам, можно называть «Засохшие козявки». Вы знали об этом?

Девушка прекратила возмущаться, поняв, что это бесполезно и вслушивалась в слова белой фигуры. Фиолетовые фигуры опять стояли у стенки в неподвижных позах. На вопрос фигуры она отрицательно покачала головой.

– Конечно, природа создает красивые вещи, в силу разных причин. Шкура леопарда, тигра; мех норки, соболя, куницы; кожа крокодила, тот же жемчуг – всё это привлекает взор, ласкает хрусталик глаза. Но почему обязательно примерять это на себя? Я понимаю, когда человек придумал ткань, сшил красивую одежду. Как человеку изобретательному ему хочется показать миру, что он творец. И это нормально, что этим пользуются миллионы людей. Ну, а создала природа красивый камушек. И что это прибавляет в качества человека, если он, или она, будут его демонстрировать окружающим? И в основном такие вещи одевают люди, которые только и умеют, что обманывать ближнего. Пользуясь своим положением, эксплуатируют чужой труд, воруют, недоплачивают работникам за их труд. А потом, покупая дорогие, потому что редкие, вещи, хвастаться не наличием у них этих вещей, а на самом деле деньгами, которые у них есть. Было бы гораздо проще, впрочем, фотографировать свои деньги и подвешивать фотографию на шею – смотрите, завидуйте! Но впрочем, хвастовство тоже занимает не последнее место. Хотя надо сказать, что украшать себя чем-либо человечество начало не просто так, от нечего делать. Кроме цели показать своё богатство, информировать окружающих о своём социальном статусе, в своё время такие вещи использовались в религиозных и мистических обрядах. Считалось, что какие-то украшения приносят удачу в делах, какие-то сохраняют здоровье, оберегают от злых чар, которые могут насылать на людей знахари, шаманы, ведуны, колдуньи и ведьмы. Нередко такие амулеты и обереги связывались с астрологическими знаками зодиака. Люди искренне верили, не имея достаточных знаний об окружающей среде, что это всё имеет реальную силу. Даже использовалась и, как не странно, используются и сейчас некоторыми людьми, такая вещь как кроличья лапка. Чудеса! Впрочем это известные вещи, которые к сожалению ещё занимаю головы многих людей.

Последовала очередная пауза, видимо для того, чтобы девушка впитала сказанное.

– Кстати, когда-то алюминий был драгоценным металлом. Может в память об этом, будете носить алюминиевые ложки на шее. А на голове солдатские миски? Впрочем, рубины тоже состоят из алюминия, а алмазы из графита. – Белая фигура остановилась напротив девушки. – Теперь о главном. То, что вам присудит суд, не отразит полного наказания за избиение ребёнка. Поэтому я вас накажу так, как должно наказываться такое преступление.

«Фиолетовые» подошли к рамке и нажали на пульте одну из многочисленных кнопок. Рама стала медленно переворачиваться в горизонтальное положение, опуская лицо девушки к полу. Двое «фиолетовых» оголили ягодицы.

– Сейчас вы получите столько ударов, сколько нанесли их малышу. – Спокойно объявила фигура. Девушка захотела закричать. Но не смогла. Елена опять была под гипнозом. – Будет это вам уроком или нет, мне неважно. Главное – вы получите то наказание, которое вы заслужили. Но это ещё не всё.

Один из помощников показал то, чем её будут наказывать. Это было её собственное жемчужное бусы, уже собранное в нитку. Затем приступил к экзекуции. Пленница насчитала семь крепких ударов. После этого её вернули в вертикальное положение. Снова подошёл «фиолетовый», с неповреждёнными жемчужными бусами в одной руке и с коробкой в другой.

– Бусы мы возвращаем вам в сумку. А вам даём другое украшение. – Не обращая на слёзы, невольно появившиеся у пленницы, белая фигура приказала продемонстрировать содержимое подарка.

«Фиолетовый» раскрыл коробку и достал из неё красивое бусы из коричневого материала. И повесил на её шею. Затем достал серёжки и браслет из того же материала и надел их на неё. Белая фигура снова подошла к девушке вплотную.

– Последнее. Эти материалы сделаны, раз уж вы любите такие вещи, из полированного конского навоза. Носить их вы будете месяц. Везде, кроме как в постели и ванной. Если появитесь без них в других местах, будете наказаны. – Фигура повернулась к помощникам. – Отведите её назад.

«Фиолетовые» отцепили все ремни на рамке, сначала вернув всю одежду на своё место, и отвели её к двери. Дверь открылась, яркий свет ударил ей в глаза, и она зажмурилась. Через какое-то время она решилась разжать веки. Елена оглянулась вокруг. Она стояла в своём подъезде, на своём этаже, перед собственной дверью и с ключами в руке. Девушка долго не решалась открыть дверь своей квартиры, пока мимо не прошёл сосед сверху. Сославшись на то, что в квартире вроде кто-то есть, она попросила заглянуть в её неё. Сосед проверил все помещения и, сказав, что всё в порядке, ушёл к себе. Впрочем, даже с порога было видно – квартира её. Она переступила порог и машинально положила ключи в сумочку. И наткнулась на жемчужные бусы. Она сразу вспомнила про новые украшения и яростно принялась снимать их, расшвыривая в разные стороны. Последними она сняла серёжки. На пол они падали уже в пустой комнате…

Хрусталик.

Олег Грошев стоял в автомобильной пробке и думал о предстоящем вечере. Сегодня был день рождения жены, и поэтому собиралась маленькая компания приятелей и соседей. С праздничной едой, беседами о том о сём, закусками и, конечно, выпивкой. Подарок жене уже был куплен и лежал рядом на сиденье. И даже уже был обмыт на работе. Олег понимал, что за рулём напиваться не стоит, поэтому выпивал только одну стопку и всегда заедал ментоловой конфетой. Правда, ещё ни разу инспектора ДПС не останавливали его в такие дни. И проверить, помогают ли ментоловые конфеты, он не мог. Наконец пробка дотащилась до перекрёстка, за которым была почти свободная дорога, и осталось только дождаться зелёного света. Он потянулся, сладко зевнул, закрыв от удовольствия глаза, потянулся одновременно взять в руки руль и не нашёл его…

Грошев открыл глаза. Сидел он почему-то не в машине, а в каком-то помещении, напоминавшем тренажёрный зал. Правда, тренажёр был один, который стоял посередине помещения. Сидел он, однако, на своём автомобильном кресле, которое он изучил, за многолетний водительский стаж, до последнего кожаного шва. Единственная дверь зала вдруг резко открылась, и в помещение вошли три крепкие мужские фигуры, одетые в фиолетовые трикотажные костюмы. Затянутые с ног до головы, с сетками, закрывающие глаза и лицо, эти фигуры производили угрожающее впечатление. Они подняли Олега с кресла и подвели к тренажёру. Ничего не понимающий водитель даже не сопротивлялся, когда фиолетовые стали прикреплять его руки и ноги к рамке тренажёра. Последним они закрепили на его голове шлем.

– Может я космонавт? – вдруг почему-то подумалось Олегу. – Да нет. Просто я уснул за рулём!

И тут прямо перед ним, можно сказать из воздуха, возникла белая фигура. Мантия, капюшон, перчатки и маска, на которой были прорези только для глаз, но вместо глаз была тёмная синева – всё было сияющего белого цвета. Она подождала, когда фиолетовые закончат свои манипуляции и затем, подойдя поближе, сказала:

– Нехорошо получилось, Олег.

– А в чём дело, вообще-то? Где я? – наконец голос прорезался. – И как я здесь оказался?

– Нехорошо. – Укоризненно повторила белая фигура.

– Да что нехорошо-то? – Олег мотнул головой, потому что голос звучал прямо у него в голове.

– Людей давить нехорошо. Особенно в алкогольном подпитии. На прошлой неделе ты сбил двух женщин на нерегулируемом пешеходном переходе. Не успел полностью затормозить и наехал на двух торопыг, которые даже не посмотрели по сторонам. Правда задел ты их слегка и они с испуга ничего тебе не предъявили. Но сегодня выяснилось, что у одной из женщин, после удара локтем об асфальт, сложная трещина образовалась. Потребуется операция. И сегодня же поступила заявка на справедливость – чтоб тебя бог наказал за это происшествие! – Белая фигура развела руками, – вот почему ты здесь.

«А я в бога не верил, дурак!» – подумалось Олегу.

– Бог тут не причём – продолжила фигура. – Но справедливость должна быть восстановлена.

– Да чем я провинился? – наконец-то по настоящему возмутился Олег.

– Ты – рядовой халатный водитель, думающий что можно, иногда, ездить выпившим за рулём. Хотя прекрасно понимаешь, чем это может кончиться для тебя и, особенно, для окружающих. По просьбе такой пострадавшей я и доставил тебя сюда. В эту рамку. Это орудие, если можно так сказать, возмездия. Но и воспитания одновременно.

Грошев заёрзал в станке .

– А может я искуплю свою вину как-то по другому. Денег дам, на лекарства?

– Дело в том, что на кости, в другом ушибленном месте, под коленкой, начала расти шишка. И этот нарост будет потихоньку увеличиваться, и «вылечить» этот процесс невозможно. И ещё. Разве после того случая ты перестал употреблять алкоголь за рулём? Тебе и в голову не пришла мысль остановиться. Хотя мысль у тебя была. Только другая – как бы не наказали. Вот ответь мне – тебя наказали?

– Меня мучили муки совести, – с вызовом ответил Олег. – И вообще те женщины тоже виноваты. Надо было по сторонам смотреть внимательней.

– Но они-то пострадали, а ты нет. Даже машину не поцарапал. И очень обрадовался этому обстоятельству, когда вспомнил что попал в дорожное происшествие на следующий день и осмотрел машину.

Грошев задумался на несколько секунд и что-то вспомнил:

– А я тоже пострадал. Вывихнул фалангу большого пальца, – он сделал тут же жалобное лицо. – Отпустите меня. У моей жены…

Белая фигура резко взмахнула рукой в сторону помощников.

– Нет. День рождения подождёт. Впрочем, праздник будет тебя ждать всего мгновенье. Мы тебя вернём в то же место и время, откуда тебя изъяли из реальности. А сейчас приступим к делу.

Подошли помощники и развернули рамку на сто восемьдесят градусов, лицом к стене. На стене был прикреплен предмет, очень напоминавший надувной матрас. Только более рельефный. С несколькими рядами выступающими наружу большими конусами. Помощники вставили в рот Грошеву боксёрскую капу и отошли. Внезапно «матрас» вздрогнул и поехал в его сторону. Набрав небольшую скорость, «матрас» стукнул всеми своими конусами по пленнику. Затем отъехал назад и вновь двинулся в сторону Олега, и опять врезался в него, но уже с большей скоростью. Один из конусов попал Грошеву в глаз. Не больно. Но было неприятно. На шлеме что-то зашевелилось, и на глаза опустилась железная решётка. Постепенно «матрас» набрал, наращивая её с очередной попыткой, приличную скорость и бил по телу всё сильнее и сильнее. Грошев замычал и замотал головой в сторону фиолетовых, привлекая их внимания. Но те стояли неподвижно, смотрели прямо перед собой и даже не шелохнулись. Но тут «матрас» изменил свой режим. Теперь он держал скорость постоянной, но отъезжал недалеко и поэтому удары наносились чаще. Олегу стало тяжело дышать, и он выплюнул капу, и только успел сделать глубокий вдох, как получил конусом по рту. И сразу же почувствовал вкус крови. Грошев уже еле стоял на ногах, повиснув на ремнях. Всё тело, грудь и живот, ломило. Голова болталась как боксёрская груша и, казалось, сейчас оторвётся.

– Всё, хватит, – что было сил выкрикнул Олег. – Я всё понял. Я всё понял.

«Матрас» тутже отъехал к стене и замер. Рамка развернулась и опять перед Олегом стояла белая фигура.

– Ну что ж. Это хорошо, что ты всё понял. Надеюсь, больше не встретимся. – Белая фигура осмотрела пленника с ног до головы. – Вид у тебя не важный. Впрочем, пока доедешь домой, всё пройдёт. – Фигура повернулась к фиолетовым – освободите, налейте немного для снятия стресса и отправьте назад.

Первым делом фиолетовые освободили Олегу правую руку и дали ему маленькую стопку с жидкостью, так знакомо и приятно пахнущую. Он, не спеша, как делал обычно, поднёс стопку ко рту и, закрыв глаза, опрокинул её в рот, забыв про разбитую губу. Но желание снять стресс оказалось сильнее боли. Когда жидкость рассосалась в желудке, он открыл глаза и встретился с синими проёмами глаз белой фигуры. И теперь он всё понял. Фиолетовые уже опять притягивали руку к рамке. Решётка с глаз поднялась на шлем. И сам шлем перестал шевелиться, удерживая голову в одном положении.

– Вколите ему в хрусталики бензоциан. Чтобы не садился за руль пьяным. Доза – с расчётом действия на год, – буднично произнесла белая фигура.

Внезапно сбоку шлема Олегу на рот и нос наехал респиратор с каким-то газом, и он уснул…

Олег резко открыл глаза. Горел зелёный свет светофора и, самые нетерпеливые, сигналили ему сзади. Он рванул с места. До дома доехал без приключений и сразу попал на прилично накрытый стол. Гости все уже собрались и ждали только его. Первым тост за его жену, поднял её отец. По его окончании все дружно подняли рюмки и поздравили именинницу. Олег немного замешкался, словно какие-то воспоминания удерживали его руку. Но вот рюмка опрокинута в рот, подцеплена закуска и отправлена туда же. Приятное тепло разлилось по телу. Ему захотелось сказать что-нибудь хорошее жене, и он огляделся, чтобы найти её. Но всё стало почему-то расплываться перед его глазами. Он потёр глаза. Ничего не изменилось. Всё превратились в цветные пятна. И только одна фигура, фигура в белом, была видна чётко. И он всё вспомнил…

Фаланга.

Молодой человек шёл быстрым шагом и постоянно оглядывался. По дороге он несколько раз менял направление движения и старался держаться неосвещённых тротуаров. Голова его изредка дергалась, что казалось, будто он продолжает разговаривать с каким-то собеседником. Наконец он остановился и перевёл дух. Оглядевшись, он увидел недалеко, на противоположной стороне улицы, такси, и уже собрался перейти улицу, как вдруг вдали показалась патрульная полицейская машина с мигавшими на крыше огнями. Парень залетел в подвернувшуюся, так удачно для него, арку многоэтажного дома и помчался через неё. Но странное дело – свет в конце арки стал, вдруг, отдалятся, и становиться все меньше и меньше. Затем он погас совсем. Парень оглянулся. Вход куда он вбежал, тоже был в кромешной темноте. Он вытянул руки, чтобы найти стенку и выбраться по ней, но с первым же шагом провалился в пустоту. С почти остановившимся, от страха, сердцем, он ждал удара обо что-нибудь твёрдое, но через несколько секунд вдруг увидел впереди свет, который становился всё ближе и ярче. Наконец свет стал таким ярким и близким, что парень зажмурил глаза и приготовился к удару. Но вместо удара почувствовал под ногами твёрдую опору и тут же его руки и ноги оказались зажатыми каким-то захватами. Он резко открыл глаза и увидел вокруг стены почти пустой комнаты с одной дверью и совсем без окон. В голову пришла только одна мысль – его всё-таки поймали. Парень ещё раз внимательней оглядел комнату. Стоял он в какой-то рамке с прикреплёнными к ней зажимами, которые были у него на руках и ногах. Вдруг, краем глаза, он увидел, как в центре комнаты появилось что-то белое и стало приближаться к нему. Он резко повернул голову и увидел белую фигуру. Белая мантия с капюшоном покрывала всё его тело и голову. На лице же была маска, с прорезями для глаз. Но глаз тоже не было видно. Только тёмно-синий свет исходил из прорезей маски.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.