# Трон из пепла

Хлоя Пеньяранда

КОРОЛЕВСТВО…

Вдали от родных земель Фейт манит к тайнам своего наследия. Сможет ли она взойти на трон, несмотря на все испытания и трудности? Будущее Фейт нависло над ней, а прошлое Рейлана угрожает его настоящему. Рядом с юношей в сердце девушки вспыхнул огонь, но если любовь усыпит бдительность Фейт, это приведет к печальным последствиям.

КВЕСТ…

Высшее призвание Фейт – спасти Унгардию, даже если для этого придется повернуть время вспять. Но вскоре она узнает, что не только время работает против нее. Надвигается тьма, история меняется, а охотники вот-вот станут добычей.

ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ…

От судьбы не убежишь. Силы Фейт больше ей неподвластны, и если она не сможет спасти себя, то никто уже не поможет. У игр с судьбой печальный конец, и Фейт должна быть готова заплатить сполна, чтобы проложить путь к свободе ради королевства и тех, кого она любит.

Chloe Cathrine Penaranda

A Throne From the Ashes


Copyright © 2022 by Chloe C. Penaranda

Cover illustration © 2022 by Alice Maria Power

Cover design © 2022 by Lumarias Press

© Минченкова В., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

> Посвящается

> Тебе, мой храбрый читатель: осмелься прыгнуть


## Пролог. Лилианна

Лилианна не помнила, как упала на колени, поглощенная своим горем. И уже не чувствовала боли в костях от того, что сидела на холодном каменном полу библиотеки. Не чувствовала ничего. В объятиях оцепенения, она словно перенеслась в другую реальность, в другое время. Возможно, будь это так, ее жизнь и мечты все еще озаряла бы надежда. Но вместо этого некогда светлое будущее омрачалось дурными предчувствиями и неопределенностью.

И все же она горевала не о себе.

Рука скользнула по все еще плоскому животу, и она начала неспешно поглаживать его, представляя жизнь внутри, прекрасную девочку, которую носила. У нее отняли даже эту тайну: волнение от догадок, родит Лилианна сына или дочь. Как бы то ни было, она полюбит ребенка больше самой жизни. И всегда будет защищать.

Теперь каждый план и задорная идея, которые наполняли ее разум еще две недели назад, до подтверждения беременности, требовали переосмысления. Нужно скрыть это от него.

Агалор Ашфаер не должен знать о своей дочери.

Эта непростительная темная мысль вырвалась рыданием из болезненно пересохшего горла. Непозволительно думать о его сердце – как и о своем собственном. Теперь важна только малышка.

Беременность стала настоящим чудом: Лилианна даже не ждала подобного благословения для них с Агалором. Но этот ребенок не был подарком двум любящим родителям, которые души бы в ней не чаяли; она была похоронным звоном, ребенком, отданным во власть извращенной, зловещей судьбе еще до первого вздоха. Если тексты на полках не врут, то Лилианна была полна жгучей решимости оградить малышку от всего этого. Даже от мира, если понадобится. Она пожертвует всем, чтобы защитить дочь.

Было невыносимо смотреть на текст о Великих Духах, раскрытый прямо на столе. Лилианна была полна надежд и сомнений в поисках решения, которое связало бы ее судьбу с любимым, чтобы они могли провести вместе вечность или хотя бы какой-то отрезок отведенного времени. Но потребовалась всего секунда, чтобы полностью разрушить ее благополучный мир.

Если бы только она раньше узнала о последствиях рождения ребенка, зачатого от благословенного рода и потомка Марвеллас, если бы понимала, на какую проклятую судьбу обрекает собственную дочь… Тогда, возможно, вела бы себя более осторожно. Приняла бы все меры предосторожности, чтобы избежать зачатия от Агалора, хоть и полагала, что шансы на подобное настолько малы, что не стоят беспокойства.

Лилианна обхватила свой плоский живот и низко склонила голову, по ее щекам потекли слезы от мучительных, но чудесных образов, заполнивших разум. Их дочь. Агалор был бы самым лучшим отцом, а девочка – его точной копией, унаследовав все. Наблюдать за их связью стало бы радостью всей ее жизни. Но в стремлении защитить ребенка придется лишить их обоих этих незаменимых отношений. От нахлынувшей тошноты и чувства вины пришлось закрыть лицо ладонями.

Теперь предстояло сделать выбор. Совершить ужасный, душераздирающий поступок, о котором было больно даже думать. Нельзя поддаться эгоизму и идти на поводу у сердца. Она должна защитить дитя.

– Любовь моя?

Взволнованный голос Агалора привлек ее внимание, и Лилианна быстро встала. Резкая боль в ногах лишь подтверждала, что она уже долгое время сидела вот так, сломленная горем и неверием. Быстро схватив разбросанные пергаменты, она сунула их между страниц книги, которую читала.

Пока Лилианна держалась за стол, чтобы к ногам прилила кровь, Агалор шагал к ней. И заставил посмотреть вверх, взяв за подбородок. Его лицо исказилось беспокойством, и потребовалась вся сила воли, чтобы не сломаться сейчас.

Он не должен знать. Ведь никогда не поймет.

– Ты плакала. – Он обнял ее и притянул к себе. – Скажи мне, в чем дело, Лили.

По щекам Лилианны беззвучно текли слезы. Если расскажет, Агалор попытается ее остановить. Никто не должен знать о ребенке, которого она носит.

– Я люблю тебя, – прошептала она и сильнее прижалась к нему, наслаждаясь близостью и не желая верить, что им придется расстаться.

Агалор погладил ее по голове:

– И я люблю тебя. Всегда буду любить. – Он отодвинул ее от груди и провел мозолистой ладонью по щеке. – Сегодня ты ничего не нашла? – Имея в виду что-нибудь, чтобы снять проклятие времени.

Лилианна нахмурилась и стиснула зубы, сдерживая эмоции, грозящие снова захлестнуть ее. Она слабо покачала головой, давая понять, что это единственная причина расстройства, как это было много раз.

– Мы должны сохранять веру, Лили, – успокаивал он.

Так нежно и ласково. Обнадеживающе. Агалор говорил ей это уже сотни раз, всегда полный решимости, что они победят время.

А Лилианна собиралась лишить его всего.

– Скажи это еще раз, – прошептала она.

Он обхватил ее лицо, ореховые глаза сияли гордостью и любовью, и Лилианна вглядывалась в них, запоминая каждую крапинку и оттенок. Агалор наклонился к ее губам, оставив на них нежный, едва уловимый поцелуй. Когда он отстранился, его ласковая улыбка разбила ей сердце.

– Моя дорогая, храни веру, что мы найдем путь.

Сердце забилось так быстро, что едва не выпрыгнуло из груди. Несмотря ни на что, оно навсегда останется с ним. Но слово было подобно песне, напоминанию о нем, которое она унесет в вечность. Лилианна повторила его, словно обещание, дар, который он преподнес их ребенку, хотя так и не узнает об этом.

– Хранить веру… Фейт[1].

## Глава 1. Заяна

Нежный, мелодичный стук сердца раздавался не в ее груди.

Заяна Сильверфейр слушала играющий орган в человеке, сидящем в кресле на другом конце комнаты, в ожидании, когда она сделает шаг. Темп ускорялся с каждым нарочито медленным шагом, который девушка делала по направлению к нему.

Любой жалкий мужичок в захудалой гостинице мог стать ее жертвой сегодня ночью, но за этим она наблюдала весь день. Охотничий азарт начинался с выслеживания. Заяна шпионила за мужчиной до самого дома, наблюдая из тени, как он принимается за теплый ужин, приготовленный, на первый взгляд, любящей женой, а по бокам устраиваются двое детей. Это зрелище вызывало тошноту: обманчивое счастье. И Заяна радовалась, что была избавлена от таких ужасных переживаний. Той же ночью мужчина покинул дом, направляясь в это самое место, и она наблюдала, как он садится играть в карты, когда у него едва хватало денег, чтобы прокормить семью, не говоря уже о глупой ночной зависимости от азартных игр и эля. И было достаточно рассчитанных по времени соблазнительных взглядов и страстных улыбок, чтобы мужчина забыл о том, кого оставил дома, и последовал за ней сюда. Она играла в эту игру много раз – и ни разу не проигрывала.

Заяну всегда завораживало, как похоть действует на мужчин. Все человеческие жертвы были покорны этому чувству, находились под его контролем. Настолько, что сами шли навстречу смерти в обличье красивой женщины.

Заяна изменила облик с помощью магии, чтобы перемещаться по городу людей, а круглые ушки помогали казаться своей и не внушать страха. Если бы ее жертвы остановились и подумали, посмотрели глазами, а не причиндалами, то осознали бы, насколько она далека от их вида. Красота была ее величайшим оружием. Черты лица были слишком правильными, кожа – слишком нежной и нетронутой временем. Черные волосы блестели, словно пролитые чернила, а глаза – они были, пожалуй, самой отличительной чертой, которая должна была тут же вызывать вопросы. Ярко-фиолетовая сердцевина вокруг зрачков на фоне обсидиановых радужек была почти такой же яркой, как молния, которую она могла вызвать кончиками пальцев.

Заяна не заботилась о внешности. Ей было все равно. Но именно благодаря привлекательности она безо всяких усилий заманивала жертв. Как бы сильно ни наслаждалась погоней, дракой, вызовом, сегодняшний вечер был призван удовлетворить порочное желание: восхищаться биением сердца, потому что ее собственное было неподвижным, как камень, и холодным, словно лед.

Если бы кто-то из сородичей узнал, где она и чем занимается, ее ждало бы суровое наказание. Люди были снадобьем, их кровь использовалась для усиления способностей ее вида, не более. Однако Заяна давным-давно перестала питаться ими.

И дело было не в сочувствии. Нет, на подобные эмоции она была не способна. Заяна воздерживалась от наслаждения сладостью их крови только потому, что не хотела зависеть от корма, который придавал бы ей сил. И в душе радовалась, что превратила себя в одну из самых могущественных темных фейри без человеческой крови.

Когда Заяна подошла достаточно близко, мужчина поднял свои отвратительные руки, чтобы прикоснуться к ней. Но темная фейри схватила его за запястья и прижала к подлокотникам кресла, на котором он сидел, а потом наклонилась, лаская дыханием шею человека. Мужчина застонал от боли, но явно наслаждался ее доминированием. Пока его разум был полностью во власти желания, Заяна прислушивалась к биению сердца. И наслаждалась способностью изменять его ритм своими действиями, в то время как он ни о чем не подозревал.

Откинувшись назад, Заяна поднесла руку к его груди, согнув средний и указательный пальцы с железными наконечниками, чтобы провести острыми как бритва краями по обнаженной коже под рубашкой. Металлические кольца, которые девушка носила на пальцах каждой руки, были подарком от того, о ком она не могла больше думать. И были не простыми украшениями или сентиментальной деталью, они служили проводниками для ее молний и позволяли наносить удары с гораздо большей точностью.

Заяна послала легкий разряд, который приятно разлился по ее венам, достигая заостренных наконечников, прижатых к сердцу мужчины. Он напрягся от легкого шока, стиснув зубы и крепко вцепившись в кресло, ее губы растянулись в хищной улыбке, обнажая зубы. Она нарушила ритм органа, но жаждала большего. Хотела услышать, как биение становится быстрее, чем того требовала его похоть.

Страх был главным спусковым крючком. Уже устав от прелюдии, Заяна отбросила чары, и взгляд мужчины тут же метнулся к ее ушам. Он в ужасе отшатнулся, и желание переспать с ней мгновенно улетучилось. Ее жестокая улыбка стала шире, обнажив острые удлиненные клыки, в демонстрации которых никогда не было необходимости.

Мужчина попытался встать, но Заяна выпустила более сильный разряд электричества через свои закованные в железо пальцы, которые все еще касались его кожи. Человеческое тело дернулось, а затем обмякло, когда она остановилась.

Заяна запрокинула голову и закрыла глаза, прислушиваясь к бешеному биению в его груди; ужас заглушал отчаянные, жалкие мольбы. Но ей было мало. Ритм был достаточно быстрым, но Заяне всегда нравилось доводить сердце до предела – частоты, которая могла бы заставить орган, поддерживающий жизнь, отключиться. Сделав глубокий вдох, она расправила плечи и с наслаждением отбросила свои последние чары. Обнажила крылья. Темная фейри почувствовала, как они величественно расправились, и выгнулась, полностью раскрывая их и отбрасывая зловещую тень на мужчину, который стал мертвенно-бледным и выпучил глаза.

До нее донесся запах испачканных штанов, и, взглянув на темное пятно вокруг его промежности, она поморщилась и разочарованно застонала.

– Ну вот, ты все испортил, – пропела она очаровательным голоском.

Мужчина не двигался, парализованный страхом перед существом неизвестного рода, нависшим над ним.

Никто не знал о существовании ее вида. Считалось, что они вымерли давным-давно, истребленные низшей сестринской расой во времена Темной эпохи. Заяна понимала, что они еще не скоро явятся миру во всем своем величии, поэтому использовала любую возможность, чтобы сбежать из невыносимых пещер под горами Мортас, которые веками были ее тюрьмой. Она получит полную свободу действий в Унгардии и за ее пределами, когда придет время. Так учили владыки.

Откровенное платье, порожденное магией, тоже исчезло, и она предстала в черном кожаном костюме с серебряными вставками, соответствующими цвету ее крови. Украшения указывали на представителя Сильверфейров, звание, которое она по праву завоевала благодаря силе и победе в Кровавых испытаниях более века назад. В мире темных фейри ничего не давалось даром, все нужно было заслужить.

Заяна сложила свои когтистые крылья, положив руки на подлокотники кресла, чтобы снова прижаться к мужчине.

– Может, твое веселье и закончилось, но мое только начинается.

Его сердцебиение было восхитительно неровным, кровь завораживающе пульсировала в венах на шее, когда фейри повернула голову, чтобы посмотреть ближе. Дыхание прерывалось, и она знала, что если человек не подстроит его под ритм сердца, то потеряет сознание. А Заяне этого очень не хотелось. Подняв указательный палец, она провела по шее мужчины железным когтем, не задевая артерию, чтобы он мгновенно не истек кровью. И наблюдала, как багровая жидкость блестит на коже, вдохнув сладкий аромат, словно выдержанное вино, а потом другой рукой послала очередной разряд электричества в грудь. Крик боли застрял у него в горле, но теперь он, по крайней мере, тяжело задышал.

– Так-то лучше, – проворковала она.

– П-пожалуйста… У м-меня семья.

Заяна отстранилась, не в настроении слушать. В глазах вспыхнула ярость, в то время как рука метнулась к груди мужчины, готовая вонзиться прямо в нее и вырвать сердце.

– Как трогательно, – негодовала она, железные когти вонзились в кожу, и человек сдавленно охнул. – Используешь их в попытке спасти свою жалкую шкуру. – Она надавила сильнее, прорезая кожу, и прогнала темное желание, почувствовав тепло крови.

Мужчина захлебнулся, но не закричал.

И когда Заяна уже не могла больше сдерживаться, то погрузила всю руку в грудь, пока пальцы не обхватили трепещущее сердце. Она едва дышала, пока самая темная, садистская часть ее существа наслаждалась ощущением последних ударов в ладони.

– Поверь, им будет намного лучше без тебя. – Заяна вытащила сердце и наблюдала за его последним толчком.

Тело мужчины обмякло, но она не обратила на труп никакого внимания, любуясь липкой темно-красной жидкостью, стекающей по ее коже и мелодично капающей на деревянный пол. Затем, удовлетворив желание и потеряв интерес, лениво ослабила хватку, позволив теперь уже надоевшему внутреннему органу перекатиться и упасть в лужу собственной крови. Манящий аромат перебил вонь мочи, и она сделала глубокий вдох.

Каждый раз, оказываясь рядом с человеческой кровью, приходилось бороться с тягой, с жуткой жаждой. В детстве у нее никогда не было выбора: им давали кровь, чтобы создать сильнейших воинов даже среди приспешников тьмы. Если бы учителя знали, как давно Заяна обходится без нее, то могли бы ее убить. За непослушание или слабость – она не знала, что разозлит их больше. Возможно, они бы даже не поверили, что девушка выиграла Кровавые испытания, возглавила Сильверфейров в процессе обучения и поддерживала порядок и дисциплину в своих отрядах под горой без единой капли человеческой крови. Это навсегда останется ее тайной. Фейри не хотела зависеть ни от чего и ни от кого. Никогда больше.

Заяна посмотрела на мертвеца – ужасное зрелище для любого, кто обнаружит зияющую полость в груди. Но она не чувствовала ничего. Как и прежде. После каждого убийства у нее мелькала нелепая мысль, что, возможно, однажды в ней проснется некое чувство. Но подобное было невозможно, ведь Заяна была существом, рожденным без сердца, без способности испытывать угрызения совести или сопереживать. И должна быть благодарна за это. Сострадание только ослабляло виды, делало их уязвимыми, и именно из-за глупой любви они проиграют грядущую войну.

Она прошла мимо мужчины, остановившись только чтобы вытереть руки о его рубашку. Потом подняла оконное стекло, распахнула ставни и взгромоздилась на подоконник, несколько секунд просто размышляя и глядя на сверкающее звездное небо. Затем Заяна позволила себе упасть, прежде чем взмыть в небо и погнаться за луной.

## Глава 2. Фейт

Фейт Ашфаер полностью сосредоточилась всего на двух вещах: сапфирах и стали. Она низко пригнулась, избегая острого лезвия, и завела руку за спину, скрещивая клинки с Рейланом, который не дал ей возможности сориентироваться. Девушка бросила взгляд через плечо и заметила его глаза, торжествуя при виде удивления в них. Крепче обхватив рукоять меча, Фейт плавно вывернула запястье, и сталь зазвенела о сталь. Губы изогнулись в коварной улыбке, когда они оказались лицом к лицу со скрещенными между ними клинками.

– Вы медлите, генерал. – Фейт оттолкнулась от него, и он позволил ей вести битву серией атак.

– Может, я просто берегу вас, принцесса.

Насмешка только подталкивала стереть самодовольное выражение с его лица. Тогда как Фейт напрягалась и просчитывала каждый шаг, Рейлан уклонялся так легко и грациозно, что было трудно не восхищаться его движениями и игрой мышц. И хотя он парировал удары, но продолжал оценивать ее технику, изучать последовательность приемов, которым обучал все два месяца пребывания принцессы в Райенелле.

Полное погружение в битву лучше всего помогало Фейт отвлечься от тоски по друзьям и Хай-Фэрроу. А также от мыслей о встрече с отцом, которого она трусливо избегала.

– Пусть так, если эта мысль помогает тебе уснуть. – Она замахнулась, шагая влево, вправо и снова влево, каждый раз опуская меч под новым углом.

Они носились по рингу в волнующем танце опасности и страсти, в то время как мир вокруг исчез.

– Это предложение?

Они извивались и поворачивались. Фейт тяжело дышала, и на долю секунды потеряла концентрацию, не веря в услышанное. Клинок Рейлана резко замер всего в нескольких сантиметрах от ее бедра.

– Ты снова оставляешь левую сторону открытой.

– А твои приемы вызывают жалость, – проворчала она, пиная клинок и снова переходя в наступление.

Но его низкий смех снова отвлек Фейт.

– Низко держишь правый локоть.

Фейт стиснула зубы, стараясь исправить ошибку.

– И необдуманно переносишь вес. Сосредоточься, Фейт.

– Я сосредоточена. – На лбу уже выступил пот, и совсем скоро она слишком глубоко погрузится в свое смертоносное спокойствие, чем доведет тело до физических приделов.

– Вовсе нет, – ровным голосом ответил Рейлан, с легкостью предугадывая и блокируя каждую ее атаку. – Ты думаешь о зрителях и позволяешь страху осуждения пошатнуть самообладание.

Последняя фраза эхом отдалась у нее в голове. Между Фейт и генералом существовала странная связь, благодаря которой она часто улавливала его чувства и с легкостью общалась мысленно. Это выходило за рамки ее способностей; похоже, Рейлан не просто проецировал свои мысли – все было гораздо проще. И Фейт могла объяснить подобную связь лишь тем, что они обменялись силой в тронном зале Хай-Фэрроу. Она никогда не говорила об этом, но не могла отрицать, что сохранившаяся связь наполняла ее чувством удовлетворения. Однако Фейт все еще нервничала при мысли о том, что Рейлан тоже чувствует ее, просто не говорит. Возможно, вовсе не хочет этого.

Фейт всего на секунду отвела взгляд от его пристально наблюдавших глаз. Но этого оказалось достаточно, и Рейлан воспользовался возможностью одержать победу. Быстрый удар в открытый левый бок сбил ее с ног. Но спину тут же обхватила сильная рука, спасая от падения. Фейт инстинктивно выгнулась вперед и вцепилась его рубашку, пока Рейлан держал ее.

Когда они замерли, Фейт тяжело выдохнула, окончательно приходя в себя. Сапфировые глаза полностью завладели ею, и она в замешательстве уставилась на него, их лица были так близко, что дыхание перемешивалось. Время замедлилось, и хотя Рейлан быстро выпрямился, но не сразу убрал руку. Ладонь легла ей на спину, пальцы скользнули по позвоночнику, медленное поглаживание руки закончилось на талии, прежде чем прикосновение прервалось, и она разжала кулаки. Все это время они не отводили глаз друг от друга.

Фейт точно не знала, колотилось ли сердце от долгого боя или пробежавших от его близости мурашек.

Раздался низкий голос Рейлана:

– Мы еще не закончили. – Затем он отвел взгляд, и затуманенный разум Фейт полностью прояснился.

Она застонала, представляя впечатляющую полосу препятствий, которая ждала ее в конце каждого занятия. Изначально Фейт сама настояла на этом, желая развить ловкость. Но теперь проклинала себя за излишнюю решимость. Ее мышцы протестовали, дыхание обжигало горло.

– Если только вы не слишком устали, Ваше Высочество, – с издевкой добавил он, заметив ее заминку.

Фейт бросила на него сердитый взгляд, затем выпрямилась и расправила плечи. Ее хмурое выражение лица сменилось усмешкой, вызовом, от чего в глазах генерала вспыхнул восторженный огонек. Ничто так не воспламеняло ее напор, страсть и силу, как взгляд в лицо опасности или вызов. Адреналин был опасным наркотиком, и тяга девушки к нему никогда не ослабевала.

Фейт бросилась вниз и заскользила по полированному полу, едва не зацепив низкую перекладину. Затем изогнулась, снова поднимаясь на ноги, прежде чем сделать следующий вдох. Разум давно приучил тело отключаться от физических нагрузок и сосредотачиваться.

Свобода движения была просто восхитительна в новом костюме – улучшенной модели ее предыдущей боевой формы Райенелла. Она даже не думала, что такое возможно, но материал оказался даже более невесомым, со множеством карманов для оружия. Легким движением Фейт выхватила кинжал и метнула в мишень, которая двигалась к ней. Кинжал попал во внутренний круг, и цель упала навзничь, сигнализируя об успехе. Победной паузы не последовало; она продолжала двигаться вперед.

Раскинув руки для равновесия, Фейт крадучись прошла по тонкой балке над глубокой ямой, падение в которую наверняка стоило бы ей пары переломов. Она не смотрела вниз, без запинки переступая ногами. Тропа прочно запечатлелась в памяти, и Фейт была почти уверена, что сможет пройти ее с закрытыми глазами. Почти – потому что Рейлан оказался настоящей занозой в заднице и всегда немного изменял правила игры. Ничего очевидного, только чтобы проверить ее наблюдательность и реакцию.

Далее следовала проверка на терпение и собранность. Фейт на секунду остановилась и внезапно заметила нововведение Рейлана. На губах заиграла лукавая улыбка, когда она отметила, что одна из пяти горизонтальных вращающихся панелей крутится быстрее остальных.

Фейт быстро отвергла предложение генерала скорректировать курс таким образом, чтобы устранить всякую реальную опасность, и старалась не обижаться на его опеку. Именно опасность заставляла ее двигаться и учиться. Без нее все это превратилось бы просто в детскую забаву.

Фейт приблизилась к ловушке, сделала глубокий вдох и позволила винтам поглотить себя. Она двигалась легко, парила, словно ветер, извивалась, как призрак. И будто стала шестой панелью. Не избегала их, а двигалась вместе с ними, прижав руки к груди, чтобы лучше контролировать движения. Фейт протанцевала весь путь, и когда добралась до последней, то ускорилась, едва избежав самого быстрого винта. Но не стала радоваться, миновав ловушку Рейлана, призванную застать ее врасплох. Она двигалась вперед.

Разбегаясь, девушка смотрела на выступ, точно зная, какую скорость нужно набрать, чтобы преодолеть большую пропасть впереди, не желая вечно стыдиться падения в темный проем. Фейт ступала бесшумно, но чем ближе подбиралась к краю, тем сильнее отталкивалась от камня. Она ждала до последней секунды, затем согнула колени, болезненно надавив пальцами ног на жесткую поверхность, и подпрыгнула. Руки слегка вытянулись к небу, и она стиснула зубы, неловко ухватившись за каменный край напротив; напряжение посылало по рукам волны обжигающей боли. Сердце подпрыгнуло в груди, когда вспотевшие ладони заскользили по камню. Ноги уперлись в ровную поверхность стены, спасая лицо и тело от удара. Не дожидаясь, пока руки ослабнут, Фейт собрала все силы, чтобы подтянуться и перелезть через край.

Выносливость уже не была ее слабым местом, но она все еще ненавидела свою неуклюжесть, не в состоянии сравниться с окружавшими фейри.

Фейт отточенными движениями преодолела оставшуюся часть дистанции, прежде чем приступить к последнему испытанию. Оно не требовало силы или стойкости, но оставалось самым сложным. Она проходила полосу препятствий бесчисленное количество раз, но из-за проклятой трусости всегда сдавалась в последнюю секунду. Фейт приблизилась к луку и вложила стрелу. Тетива застонала, и руки задрожали, но не от усталости, а от волнения. Она подняла стрелу с железным наконечником на уровне глаз и выровняла дыхание, чтобы успокоить биение сердца. Перед ней располагалось пять мишеней, каждая из которых находилась дальше предыдущей. Ее единственной задачей было попасть в первую – она знала, что у нее нет шансов поразить пятую, которую Фейт, смертная девушка, едва могла разглядеть, – и все же каждый раз, застыв в этой позе и готовая пустить стрелу, она останавливалась.

– Почему ты остановилась?

Прозвучавший в голове вопрос Рейлана заставил ее поднять глаза на короля Райенелла Агалора Ашфаера, который как всегда пристально наблюдал за ней со смотровой площадки. И хотя генерал и стоял позади нее, но точно знал причину постоянной заминки.

Фейт не понимала, почему так боялась присутствия короля. Возможно, стыдилась промаха или не хотела разочаровывать его своей неумелостью. А может, ничего из этого. Она не знала, почему чувствовала себя так, словно должна что-то доказать ему – отцу, который оставался практически незнакомцем.

Когда она осмелилась снова посмотреть вверх, король исчез.

Фейт поморщилась от недовольства и злости. На себя и свою неуверенность. Она отвела руку назад, мышцы болели от напряженной позы, чтобы удерживать равновесие и целиться.

Внезапно стрела пронзила открытое пространство так быстро, что расплылась в полете, свист прорезал тишину, а потом раздался глухой удар, когда та достигла цели. Фейт ослабила тетиву и опустила лук, с недоумением уставившись на красное оперение в дальней пятой мишени. В самом ее центре, насколько позволяло различить человеческое зрение. Она обернулась, чтобы бросить на Рейлана обвиняющий взгляд, но обнаружила его стоящим со скрещенными на груди руками и без лука. А потом заметила движение позади него.

– Я подумал, хороший пример не помешает.

К Рейлану шагал Кайлер – фейри, с которым она уже успела познакомиться, – сдерживая задорную улыбку и покачивая длинным луком в руке. Фейт заметила и второго гостя, когда к нему присоединился его брат Изая. Она познакомилась с ними в свой первый день в Райенелле и быстро обнаружила, что в их компании чувствует себя совершенно непринужденно. Фейт держалась поближе к генералу, как к единственному знакомому в чужих краях, но радовалась новым друзьям. Они оба были товарищами Рейлана, насколько она поняла из их общения. Братья обладали приятной внешностью и явно были ближайшими родственниками, судя по одинаковым темно-каштановым волосам и поразительным насыщенно-зеленым глазам. Но, несмотря на такое сходство, Фейт не могла представить двух более разных фейри. Кайлер был задорным и притягательным, с каменным телосложением и более длинными волосами, которые волнами падали ему на затылок, в то время как Изая казался немного худощавым, но сильным, с коротко подстриженными волосами, всегда идеально уложенными. Она никогда не встречала никого, в ком одновременно сочеталось столько сходств и различий. Словно солнце, сияющее в два совершенно разных времени года.

– Это закрытая тренировка, – проворчал Рейлан.

Было забавно наблюдать за суровым генералом в компании друзей. Время от времени он снимал маску, и у нее, как ни странно, трепетало сердце при виде него, расслабленного и спокойного. Это отвлекало от мрачных мыслей и чувств из-за разлуки с Хай-Фэрроу, который всю жизнь был для нее домом.

В ответ Кайлер лишь пренебрежительно махнул рукой, что только сильнее разозлило генерала. И Фейт прикусила губу, скрывая улыбку.

– Ты даже не попал в центр, – встрял Изая, протягивая руку к оружию брата и потянувшись за стрелой с красным оперением.

Кайлер усмехнулся, но подчинился.

Изая мастерски вставил стрелу, подняв и выпустив ее за один рассчитанный вдох. Фейт снова повернулась к мишеням и с благоговением уставилась на красную точку вдалеке, ставшую немного больше. Насколько она могла судить, они оба поразили центр, но, очевидно, зрение фейри давало более точную картину.

Изая торжествующе просиял, но Кайлер прищурился, глядя на мишень. И вдруг, безо всякого предупреждения, его окутали тени, и поглотила тьма. Когда через секунду все рассеялось, Кайлер исчез.

Рейлан уже объяснил Фейт, что он был Тенью и мог перемещаться куда угодно. Но Фейт впервые видела это своими глазами и была совершенно ошарашена.

Не успела она задать вопрос, когда Изая внезапно исчез в контрастной белой вспышке света, превратившись в ястреба, воспарившего над их головами. Он был Оборотнем. Фейт могла лишь стоять, разинув рот, и наблюдать за птицей, пока та пролетала мимо мишеней. С очередной вспышкой ее взгляд метнулся к месту приземления, и теперь она нечетко различала стоявших вдалеке братьев, изучающих – или, скорее, сравнивающих – свои попадания. Она не могла разобрать слов, но и без слуха фейри знала, что они спорят о том, чья стрела ближе к центру.

И тут Фейт улыбнулась. Даже тихонько рассмеялась, забавляясь детской ссорой двух взрослых воинов-фейри. Кайлер был первым заместителем командира – Рейлана, – а Изая вторым. Он был почти на век младше брата и генерала. Неясное восприятие времени у фейри все еще сбивало Фейт с толку.

Однако их обсуждения прервала еще одна стрела, так быстро просвистевшая мимо ее уха, что она пропустила бы размытое движение, если бы моргнула. Братья на мгновение притихли. Две белые вспышки на фоне черных клубов дыма, и они снова оказались рядом с Рейланом, который уже отложил лук в сторону и стоял с обычным серьезным выражением лица.

– Выпендриваешься, – буркнул Изая.

Но Рейлан не разделял всеобщего веселья.

– Ты когда-нибудь расслабляешься? – выпалила Фейт, прежде чем успела подумать.

Изая показал на генерала большим пальцем.

– Он? Ну, был один раз… А, нет, даже тогда нет.

– Как насчет Юлмаса, когда… Эх, нет, – вмешался Кайлер, погрузившийся в раздумья, как и его брат.

Фейт рассмеялась, и Рейлан бросил на нее недовольный взгляд, от которого она сменила смешок на широкую улыбку. Затем повернулся и сердито посмотрел на товарищей, которые продолжали подшучивать над ним.

– На выход, оба, пока я не заставил вас всю неделю проводить тренировки.

Изая закатил глаза и с сарказмом ответил:

– Да, генерал.

Фейт напрягалась всякий раз, когда они испытывали терпение льва, зная, что очень немногим прощалась подобная манера разговора. Но он, казалось, совсем не злился на фейри. Они уже собрались уходить, когда Кайлер повернулся к ней:

– Это было впечатляюще, Фейт.

– Для человека? – с вызовом спросила она.

Кайлер изогнул бровь и ухмыльнулся:

– Для кого угодно.

Фейт выпрямилась от гордости, услышав такой комплимент, и кивнула в знак признательности.

– Если нужно будет отвлечься от мрачных мыслей, я готов помочь со стрельбой в любое время.

– Буду иметь в виду. Спасибо.

Прибыв в Райенелл, Фейт готовилась к тому, что будет чувствовать себя чужой долгое время, но с облегчением и радостью обнаружила, что люди и фейри, до сих пор встречавшиеся ей на пути, не допускали этого. Они приветствовали ее так, словно она всегда жила здесь, и держались непринужденно, несмотря на то, кем был ее отец. С этим еще предстояло разобраться, а пока что Фейт даже ни разу не оставалась с королем наедине после приезда в могущественное королевство. Однако это не останавливало его от регулярных приглашений в место, которое называли Стеклянным садом. Фейт понимала, что когда-нибудь ей придется предстать перед ним, но хотела еще немного побыть в блаженном неведении.

Когда братья ушли, ее улыбка угасла, когда она поймала на себе серьезный взгляд Рейлана.

– Чего ты боишься, когда поднимаешь стрелу?

Фейт переминалась с ноги на ногу, когда внезапно снова перенеслась на полосу препятствий. И лишь неуверенно пожала плечами, не зная, как выразить словами свои страхи. По правде говоря, она и сама не знала, почему никогда не пыталась даже выстрелить.

– Нельзя позволять страху неудачи или осуждения остановить тебя от попытки. Поле боя не подстраивается под тебя: момент промедления может стоить тебе жизни или другу.

Вместо силы и решительности, которые обычно вселяли его слова, на Фейт навалилась тяжесть разочарования – он был прав, и мысль о том, что кому-то может грозить опасность из-за ее трусости, порождала мрачное ощущение беспомощности.

Должно быть, Рейлан почувствовал ее отчаяние, поскольку его взгляд смягчился.

– Хочешь снова потренироваться с мечом? А может, стоит поработать над навыками ближней защиты?

Фейт недовольно фыркнула. Она стала лучше двигаться и высвобождаться из захватов с тех пор, как в первый раз он с легкостью победил ее. Генерал всегда настаивал на этих тренировках, и именно они давались сложнее всего. Фейт не хотела признавать, что дело было не в недостатке мастерства, а скорее в близости его тела, отчего все слова и наставления пролетали мимо ушей. Ей меньше всего хотелось вырываться из его хватки, и даже сталь не пугала ее.

Воспоминания об этом заставили покраснеть.

– Думаю, на сегодня с меня хватит.

Генерал вовсе не выглядел убежденным, но кивнул и пропустил ее вперед.

Тренировочный зал замка поразил Фейт, как только она впервые вошла сюда. Впечатляющее помещение было построено с учетом тренировки каждого навыка и боевого умения. Неудивительно, что армия Райенелла славилась на всю Унгардию, когда каждый воин оттачивал свои сильные стороны, а не выполнял рутинные тренировки. В Райенелле не жалели ни времени, ни средств, чтобы разместить всех желающих, в результате чего появились легионы самых лучших солдат с разнообразными навыками. Это было второе, что она больше всего ценила в юге.

Первым было их равенство. В столице Райенелла – Эллиеме – возвышалась не одна крепость, окружавшая только королевский замок и фейри; их было две, и люди жили под защитой высоких стен внешнего кольца. Они также не были изгнаны прозябать в бедности. А жили в достатке, без страха и ненависти перед фейри за внутренними стенами. На самом деле здесь для двух видов было обычным делом смешиваться и сосуществовать рядом, некоторые даже дружили.

Фейт и генерал молчали, шагая по широким коридорам замка. И она мимоходом любовалась багровыми гобеленами, как всегда, не сводя глаз с эмблемы феникса. Хотя до сих пор не понимала, что именно в изображении мифического создания разжигало огонь в душе.

В конце коридора другой мужчина завернул за угол и начал приближаться к ним. Малин. Рейлан, должно быть, заметил ее напряжение, поскольку незаметно шагнул ближе.

Самым большим открытием, ошеломившим по приезде в Райенелл, было то, что отец оказался не единственным живым кровным родственником Фейт. Фейри впереди был ее кузеном, сыном брата Агалора, павшим в битве много веков назад.

– А, принцесса, – протянул он с фальшивой любезностью.

Малин был высокомерным, порочным, эгоистичным, и она поняла это прежде, чем он вымолвил первое слово. Обычно Фейт не судила людей по первому впечатлению, но Малин был исключением. Он знал, что ей не нравилось слышать свой титул – об этом предупредили всех, – но использовал его всякий раз, когда ухитрялся столкнуться с ней. И, судя по частоте встреч, они не были случайными.

– Малин, – поздоровалась она с такой же натянутой улыбкой.

До того как стало известно о существовании дочери короля, Малин был следующим в очереди на трон. И, по мнению Фейт, таковым и оставался. Она не стремилась к этому, не претендовала на какой бы то ни было титул или положение, и не только потому, что этому все равно не бывать из-за ее смертности. Просто не желала ни короны, ни власти. Однако Малин едва ли ей верил, а попытки переубедить его стали бы пустой тратой времени.

– Днем я собираюсь во внешний город и подумал, вдруг ты захочешь присоединиться ко мне, побыть среди своего вида спустя столько времени, – ужасно слащаво произнес он.

Фейт не могла отрицать, что хотела принять предложение, ведь с момента прибытия в Райенелл интересовалась его человеческими поселениями. Только вот не была в восторге от компании.

– Она еще не готова, – вмешался Рейлан, и было очевидно, что он недолюбливает принца даже больше, чем она.

Выражение ее лица смягчилось.

– Я хочу пойти, – быстро сказала она, словно защищаясь.

Глаза Рейлана потеплели, когда обратились к ней, и Фейт подумала, что увидела в них намек на беспокойство. Но решила, что в городе людей бояться нечего, учитывая высокую защитную стену. Фейт быстро отмахнулась от тревог, посчитав типичное стремление Рейлана к опеке чрезмерным, шагом вперед по сравнению с обычным желанием мужчин-фейри защищать. В чем бы ни заключалось его волнение, у него не было возможности возразить.

– Отлично! – просиял Малин. – Встретимся в зале приемов в полдень.

Фейт захотелось стереть победоносную ухмылку с его лица, но она лишь неохотно улыбнулась в ответ и кивнула, прежде чем кузен проплыл мимо них, не сказав больше ни слова. И как только оказался у нее за спиной, Фейт нахмурилась. Когда она посмотрела на Рейлана, его взгляд был пугающе расчетливым.

– Расслабься, ладно? Я не уйду далеко и не нуждаюсь в защите, – добавила она, раздраженная тем, что он вообще собирается возражать против прогулки.

Рейлан скрестил руки, и Фейт повторила движение, передразнивая его. Они упрямо смотрели друг на друга несколько секунд, когда генерал закатил глаза и тяжело вздохнул, уступая:

– Я пойду с тобой.

Фейт не возражала против такого условия, совершенно не желая оставаться наедине с Малином.

Она усмехнулась и игриво толкнула его локтем, не сдвинув генерала даже на сантиметр.

– Но не по долгу службы. Попытайся хоть раз повеселиться.

Его губы дрогнули, скрывая улыбку, и Рейлан слегка расслабился, когда они продолжили путь. Фейт посчитала это небольшой победой.

– Вряд ли мне удастся забыть о службе в компании тебя и Малина.

– Он не глуп, ведь навредив мне, сделает себе только хуже.

Рейлан ухмыльнулся:

– Вообще-то я беспокоюсь не о тебе.

## Глава 3. Николас

Было странно находиться в центре внимания и чувствовать возложенные на него надежды. Сидеть на почетном месте, на которое он так привык поглядывать искоса, витая в своих мыслях, но делая вид, что внимательно слушает, как и те, кто сейчас смотрел на него. Король Николас Серебрегриф невольно чувствовал призрачное присутствие отца, сидя во главе заседания совета, словно тот наблюдал и оценивал его готовность к правлению. На нем не было короны, но она все равно сжимала голову стальным обручем.

Собрание лордов длилось почти час и было в самом разгаре. Но голова Ника уже была забита невероятным количеством докладов о конфликтах в королевстве. Кожа зудела все сильнее от каждого нового фейри, который брал слово. Он страстно желал сбежать. И все же должен был исполнить свой долг. Поэтому Ник слушал и тренировал ум, отбрасывая мелкие проблемы и запоминая все, в чем действительно были смысл или интрига, чтобы позже разобраться с вопросами.

Тория сидела справа от него, уравновешенная и внимательная к высокородным фейри за столом. И хотя возражала против присутствия здесь, поскольку никогда не посещала заседания Орлона, ему казалось правильным, что она рядом. Возможно, было эгоистично просить об этом только потому, что ее уверенность всегда передавалась и ему. Помимо Тории, недовольные взгляды собравшихся были вызваны персоной слева от него, бросавшей еще больший вызов традициям.

Ник сочувствовал Джейкону. Нелегко было в одиночку представлять свой вид, находясь в центре внимания, и Ник не верил, что Джейкон находился здесь по собственной воле. Когда ему предложили должность представителя людей, как посоветовала Фейт, Джейкон тут же отверг эту идею. И только пару недель спустя все же решил попытаться – посмотреть, изменится ли что-то в городах людей. Ник не сомневался, что невеста Джейкона помогла ему изменить мнение.

Когда последний вопрос был улажен, Ник повернулся к нему.

– Есть новости из внешнего города?

Джейкон слегка выпрямился на стуле, и при виде его неловкости под пристальными взглядами Ник почти пожалел о своем вопросе. Но человек быстро напустил на себя уверенный, храбрый вид, когда дюжина фейри неохотно обратила взоры в его сторону. И Ник с восхищением отметил, что его голос не дрожит, когда Джейкон заговорил:

– Необходимо вернуть солдат в Галмайр. Люди продолжают пропадать. Жители Фэрроухолда больше не сообщали о появлении Вальгарда, но некоторые семьи все еще голодают. Еды недостаточно.

Джейкон давно озвучил Нику эти проблемы, но нужно было, чтобы о них услышала и знать, король должен был предоставить Джейкону как можно больше голоса и авторитета во время подобных встреч, если хотел, чтобы ему когда-нибудь было оказано по праву заслуженное уважение. Ник уже разработал ряд решений для человеческого города и не нуждался во времени на обдумывания или рассуждения. Впервые за время изнурительного заседания он выпрямил спину, таким образом обращаясь к придворным: поза, предупреждавшая, что было бы серьезной ошибкой оспаривать то, что он собирался сказать.

– Я предлагаю разместить легион в Галмайре. Захват одного города станет шагом к покорению всего королевства. Я этого не допущу.

Фейри за столом одобрительно забормотали – не потому, что беспокоились за жизни людей, а из-за страха, что Вальгард подберется ближе к ним самим, если продолжать бездействовать.

– Что касается людей Фэрроухолда, я объявляю, что с сегодняшнего дня ворота Каяс-Сити будут открыты. Всегда. Чтобы люди и фейри могли беспрепятственно ходить там, где им заблагорассудится. Товары будут распределяться равномерно. Хай-Фэрроу не достиг бы всего, что мы имеем, не функционировал и не выстоял бы без людей за стеной. Пришло время признать это и воздать должное тем, кто подарил вам роскошную жизнь.

Прозвучал новый голос:

– При всем уважении, Ваше Величество, ваш отец…

Ник оперся руками о стол и осторожно поднялся со своего большого богато украшенного сиденья. Родовитый фейри тут же умолк.

– Мой отец больше не король. Теперь король я.

Горло фейри дернулось, когда Ник пригвоздил его к месту своим пристальным взглядом. Напряжение стало осязаемым. В то время как на лицах остальных читался протест, говоривший уступил, вжавшись обратно в стул.

Ник продолжал:

– Человек или фейри, высокородный или простолюдин – в могиле это не имеет значения. Существует гораздо более серьезная угроза, которой наплевать на ваше бессмертие или богатство. Не делайте врагов из тех, кто на нашей стороне, только из-за формы ушей, ведь может наступить день, когда тот, кого вы считаете слабым, спасет вашу жизнь.

Ник не мог отрицать, что последнее заявление было вызвано личными чувствами. Сердце болезненно сжалось от тоски по Фейт. И хотя они обменялись несколькими короткими письмами, ей еще предстояло навестить Ника во время Ночных странствий. Он понимал, что ей понадобится время, чтобы привыкнуть к новой жизни в Райенелле и попытаться наладить связь с давно потерянным отцом. И знал, что нужно быть терпеливым, несмотря на эгоистичное желание навестить подругу. Увидеть хотя бы на мгновение.

Когда Ник уже собирался выпрямиться и распустить собрание, в воцарившейся тишине раздался язвительный голос:

– Если мне позволят, я бы хотел затронуть последнюю проблему, Ваше Величество…

Взгляд Ника тут же метнулся к лорду Зариасу. Он весь напрягся, заметив, что тот посмотрел на Торию, но скрыл нарастающий гнев. Король не питал ни капли доброты к лорду, с которым был слишком хорошо знаком. Зариас стал одним из приближенных отца благодаря своим жестоким, злобным помыслам.

Ник остался стоять, его тон был жестким и предупреждающим, когда он произнес:

– Говори.

Исходившее от лорда высокомерие было осязаемым, и Нику пришлось сдержаться, чтобы не сжать кулаки, предвидя тему, которая вот-вот будет затронута, понимая, что он никак не сможет оградить Торию.

– Разумеется, я не хочу выказать свое неуважение, говоря это, но ваш отец знал, что дела королевства не должны обсуждаться в присутствии посторонних.

Ник почти почувствовал желание Тории отпрянуть от неясного замечания, осторожного упрека, хитро сформулированного лордом. Хотя слова Зариаса были адресованы не только ей, Ник не сомневался, что Джейкона считали чужаком лишь за человеческое происхождение.

Ник приложил усилие, чтобы голос звучал ровно:

– Я бы не стал подвергать королевство опасности, приглашая сюда тех, в чьей верности сомневаюсь.

– Позвольте мне выразиться яснее. – Зариас встал, и этот смелый шаг пробудил в Нике безрассудную жажду доминирования. Он сосредоточился на дыхании. Конфликты были неизбежны при смене правителя. Фейри знал это, но все равно не был готов к ним. – Многим из нас некомфортно обсуждать внутренние дела Хай-Фэрроу в присутствии представителя другого королевства.

Ник обвел взглядом остальных фейри за столом. И хотя все молчали и даже не двигались, на суровых лицах многих лордов читалось согласие. Он невольно отметил, что его нервы на пределе. Как можно поддерживать мир, но уже настроить против себя стольких членов совета? Внезапно его охватила неуверенность, но Ник умело скрывал это перед стервятниками, которые прижали к стенке, ища любой незначительный повод опорочить его. Прямо сейчас умение править подвергалось испытанию, и потребуется еще много времени и пара взвешенных решений, чтобы заставить их безоговорочно поверить, что он достоин носить корону короля Хай-Фэрроу.

Ник полностью встал:

– У вас есть причина не доверять кому-то за этим столом, лорд Зариас?

Они с вызовом смотрели друг на друга.

– Не совсем. Но, принцесса…

– Королева, – спокойным и ледяным тоном поправил Ник. – Если вы обращаетесь к ней, то стоит использовать правильные имя и титул.

– И могу я добавить, – раздался голос Тории, и взгляд Ника скользнул к ней, когда она встала. – Если вы собираетесь говорить обо мне в моем присутствии, то не будете ли так любезны обращаться ко мне?

Сердце переполнилось гордостью за Торию, вселяя уверенность и в него.

Тория не посмотрела в ответ, устремив твердый взгляд на Зариаса.

– Разве мы не союзники, лорд Зариас? – Он открыл рот, чтобы возразить, но Тория продолжила: – Разве я не провела столетие рядом с Орлоном в качестве его подопечной, которой он полностью доверял? И разве, находясь здесь, не ставила нужды жителей Хай-Фэрроу выше собственных?

Но Зариас тут же обесценил ее речь.

– Некоторые верят, что вы здесь только для того, чтобы получить необходимые ресурсы для возвращения Фенстеда.

– Вы говорите за себя?

– Да, и за многих других.

Ник осознал, что находится в опасном положении. Он ни разу не усомнился в Тории и всей душой верил в ее искренность и отсутствие злого умысла по использованию Хай-Фэрроу в личных целях. Но пребывал в полном недоумении, как обосновать это политически и не выдать личных чувств.

– Я бы посоветовал вам тщательнее выбирать слова в разговоре с королевской подопечной, лорд Зариас. Не выдвигайте необоснованных обвинений, – предостерег Ник.

– Я не выдвигаю обвинений, – небрежно ответил Зариас, но в его голосе звучала насмешка. – Но она не может быть подопечной короля Хай-Фэрроу и королевой Фенстеда.

Ник не был уверен, к чему клонит лорд.

– Тогда что вы предлагаете?

Он тут же осознал совершенную ошибку, предоставив Зариасу прекрасную возможность вершить судьбу Тории. Губы лорда слегка изогнулись в коварной улыбке, словно Ник произнес именно то, на что тот надеялся. Лорд плавно опустился на стул, в глазах светилось скрытое торжество, и Нику пришлось стиснуть зубы в приступе ярости.

Нехотя он тоже сел, и Тория последовала за ним.

Зариас воспользовался выпавшим шансом.

– Фенстед все еще остается под властью Вальгарда. И потребуется гораздо более мощная сила, чем армия Хай-Фэрроу, чтобы его вернуть. Тория Стагнайт – не королева.

Ника обжег всепоглощающий гнев, усилившийся от ощущения неловкости Тории.

– Осторожнее, Зариас.

Лорд прекрасно осознавал свое преимущество. Ник был королем, но не имел права отстранять членов совета от власти без причины и согласия большинства. Лорд Зариас имел вес в Хай-Фэрроу и был одним из самых богатых и уважаемых. Если действовать опрометчиво, лорд может с легкостью сплотить оппозицию, и его правление окажется под угрозой.

– Разумеется, я не хочу выказать вам неуважение. Скорее, напротив. – Мелодично озвучивал он свою гениальную идею. – Предлагаю навсегда наречь Торию Стагнайт королевской подопечной Хай-Фэрроу. У нее нет королевства, но мы, возможно, сможем завоевать крепость в два счета, если используем ее положение в своих интересах.

Ник ненавидел учащенное сердцебиение, нарастающий гнев и страх, затуманивший разум.

– Если Тория станет подопечной Хай-Фэрроу, мы сможем предложить ее руку Тарли Вулверлону и тем самым закрепимся в Олмстоуне. А когда придет время, получим влияние в Фенстеде, если нам удастся вернуть его, объединив две великие армии. Возможно, получится также убедить Райенелл поучаствовать, благодаря их новой принцессе-человеку, которая, как мы все знаем, тесно связана с Хай-Фэрроу и прежде была главной шпионкой короля. Может, придет время попросить об ответной услуге за акт милосердия вашего отца.

Ник лишился дара речи. В предложении Зариаса не было ничего привлекательного, но все взгляды были прикованы к нему, чтобы оценить его мысли по поводу хитрой идеи, которая, похоже, имела смысл. Это стало бы предательством по отношению к тем, кого он любил. Ник чувствовал на себе шокированный взгляд Тории, призывающий посмотреть в ответ, чтобы он мог увидеть таящуюся в нем мольбу. Но король не мог этого сделать, иначе наверняка сломался бы. Поэтому сохранял бесстрастное выражение лица, как будто раздумывал, выдерживая давящее осуждение. Нужно действовать разумно в этой мучительной войне сердца и долга. Он ненавидел слова, которые должен был произнести, но, поскольку внимание совета было приковано к нему, выбора не оставалось.

– Ваше предложение может оказаться выгодным.

Молчаливое возмущение Тории ранило в самое сердце. Ник с трудом сглотнул, стараясь не выдать своей реакции. Не посмотреть на нее и не умолять понять или подождать, пока он объяснится наедине.

– Но хотя мы остаемся союзниками, я все еще не доверяю Варласу после его попытки захватить Райенелл. Возможно, этот союз помог бы нам влиять на него и отслеживать решения короля. Пока что наши источники сообщают о тишине в Олмстоуне, но было бы глупо предположить, что он отказался от своей мести.

Лорды закивали в знак согласия. Когда он встретился взглядом с Зариасом, то едва сдержался, чтобы не наплевать на последствия и не стереть самодовольную ухмылку с его лица.

– Я обдумаю ваше предложение, лорд Зариас. А теперь, полагаю, мы закончили на сегодня.

Все переглянулись, но, кажется, только когда Зариас согласно кивнул, остальные последовали его примеру, и зал наполнился болтовней, пока лорды покидали его. Ник посмотрел вслед Зариасу. Он ни капли не доверял ему и решил не спускать с него глаз.

В следующую секунду после того, как члены совета покинули комнату, Тория в ярости вскочила на ноги:

– Ты не имеешь права!

Но они были не одни – у стен все еще стояла стража. И Ник не мог быть уверен, что все преданны ему. Нельзя, чтобы его слова дошли до Зариаса, если он будет говорить открыто, поэтому старался говорить спокойно и равнодушно.

– Имею, если хочешь оставаться в Хай-Фэрроу под моей защитой.

При виде обиды и негодования в ее глазах в сердце словно вонзился кинжал.

– Если твоя защита подразумевает мою продажу ради выгоды твоего королевства, то считай, что я хочу быть где угодно, только не здесь. – Не оглядываясь, она вылетела из зала. Изумрудное платье обрывисто развевалось по ее спине.

Ник уперся рукой в стол и встал, сопротивляясь порыву последовать за ней.

– Неприятно признавать… – Тихий голос Джейкона прозвучал неожиданно и вырвал его из раздумий. Ник почувствовал себя виноватым, что совсем забыл о человеке. – Но она права. Разве влияние на Олмстоун стоит ее сердца?

Нет. Ничто не стоило ее сердца. Оказавшись втянутым в конфликт между сердцем и долгом, Ник больше всего на свете боялся, что рискует проиграть по обоим фронтам.

## Глава 4. Фейт

Фейт вынуждена была признать, что становится большой поклонницей нарядов Райенелла. В то время как ткань платья струилась сзади, его асимметричный крой оставлял ногам полную свободу в облегающих кожаных брюках. Элегантность, но в то же время практичность, казалось, лежали в основе королевства феникса.

Фейт плыла по коридорам, решив не дожидаться, пока Рейлан заберет ее, словно домашнего зверька. Она покинула свои покои после того, как столько раз измерила их шагами, что больше не могла выносить растущего от хаотичных мыслей напряжения. Принцесса долго сдерживалась, сохраняла спокойствие в течение нескольких месяцев, пока привыкала к новому окружению, но знала, что контроль ослабевает с каждым новым столкновением, и была всего в шаге от того, чтобы позволить хаосу мыслей поглотить ее. Злые духи, поиски храмов и встреча с отцом на данный момент занимали первое место в списке того, чего следует избегать.

Фейт направлялась в зал приемов, где ее должен был ждать очаровательный Малин. Единственное, что заставляло терпеть компанию кузена, это надежда на встречу с ее видом и знакомство со здешним образом жизни людей. Она почувствовала приближение Рейлана еще до того, как он поравнялся с ней.

– Я же просил подождать меня.

Фейт не посмотрела на него, стараясь не выдать своего веселья:

– Ты слишком долго возился.

Он лишь недовольно фыркнул:

Тогда Фейт все же бросила на него взгляд и едва не закатила глаза при виде его нелепого вооружения.

– Ты вроде бы говорил, что Эллием самый безопасный город в Унгардии, – протянула она.

– Так и есть. Но иногда опасность может предстать в образе друга, чтобы прорвать оборону.

Хотя она и была согласна, но не стала говорить, что волнения казались ей слегка чрезмерными. На самом деле даже очень. Словно его присутствия было недостаточно, в конце коридора она заметила еще двух стражников.

Кайлер и Изая также были вооружены до зубов и непринужденно болтали. При виде них братья тут же выпрямились, и Изая широко улыбнулся. От опасно соблазнительной улыбки захватывало дух, но Фейт все равно не смогла скрыть раздражения.

Она остановилась и повернулась к Рейлану, понизив голос и недовольно спросив.

– Это действительно необходимо? – Подобные меры не должны были беспокоить настолько сильно, но она приехала в могущественное королевство не для того, чтобы быть под постоянным наблюдением.

Лицо Рейлана смягчилось от понимания.

– Они будут держаться вдалеке, ты их даже не увидишь. – В его взгляде читалась скрытая мольба, и она выругалась, оттого что почувствовала себя виноватой. Но тут же отбросила эту мысль.

Когда они поравнялись с братьями, Изая положил руку на сердце.

– Постараюсь не обижаться на то, что ты считаешь наше общество таким ужасным, Фейт.

Его шутливый сарказм поднял настроение, и Фейт коротко рассмеялась, позволяя негодованию рассеяться. Она думала, что будет чувствовать себя слабой и лишней среди друзей Рейлана, самых высокопоставленных и смертельно опасных фейри. Но общение с ними, напротив, наполняло восхитительной силой, и ей льстило, что они приняли ее радушно и не обращались так, словно она хрустальная.

Фейт высоко подняла голову, когда они вошли в зал приемов, и обнаружила Малина, в одиночестве ожидавшего у парадного входа. Его глаз слегка дернулся, выдавая раздражение при виде окружавших ее фейри, но губы, как обычно, расплылись в слащавой улыбке. Теперь она даже радовалась своим сопровождающим хотя бы потому, что их вид привел его в замешательство.

– Не терпится увидеть внешний город, поездка в который так взбудоражила этих воинов, – сказала Фейт в качестве приветствия.

Малин обвел взглядом всю компанию. И к ее разочарованию, успешно скрыл раздражение по поводу того, что они не будут осматривать человеческое поселение в одиночку. Без сомнения, лишившись шанса выказать свое уже не так скрываемое отвращение.

– Не могу говорить за всех, но Эллием является домом для некоторых самых красивых и соблазнительных представителей обоих видов. – При этих словах Малин оглядел ее с головы до ног, ясно давая понять: она не соответствовала его идеалам.

В Фейт закипал гнев. Не из-за оскорбления, а из-за самодовольного блеска в его глазах, которые отчаянно хотелось выцарапать собственными руками. Внезапно она почувствовала мягкую ласку, успокаивающую бурные мысли. И хотя не смотрела на Рейлана, но мысленно поблагодарила за то, что он удержал ее от оскорбительного ответа – словами или делом.

Вместо нее ответил Кайлер.

– Может, нам стоит пойти без тебя, Малин? Так у нас будет шанс пообщаться с жителями, а не отпугнуть их.

Фейт подавила смешок при виде вспышки ярости в карих глазах принца. Он надменно усмехнулся, но больше ничего не сказал, повернувшись и направившись к большим богато украшенным главным дверям. Фейт бросила благодарный взгляд на Кайлера, который задорно ухмыльнулся в ответ.

Как только она переступила порог, у нее перехватило дыхание от благоговения, словно впервые увидела этот грандиозный внутренний двор. Фейт никогда не видела строения, похожего на королевскую цитадель Райенелла. Не могла даже вообразить ничего подобного. Крепость была не просто твердыней из цельного камня; замок представлял собой впечатляющее сооружение по периметру, с обширным открытым пространством в центре и множеством колоннад. До сих пор она проводила большую часть времени в помещении, привыкая к местному образу жизни и тренируясь каждую свободную минуту, чтобы отвлечься от волнений и тоски по дому. И поэтому сейчас ощущала волнующее предвкушение свободы.

Они спустились по нескольким длинным лестницам и зашагали через бесконечный внутренний двор. Фейт вытянула шею, восхищаясь впечатляюще высокими строениями вокруг. А когда оглянулась на смотровой балкон, то отпрянула, залившись краской при виде стоявшего там короля. И снова почувствовала себя трусихой, пока тяжесть осуждения давила сильнее с каждым шагом.

– Он ничего от тебя не ждет, – тихо сказал Рейлан.

– Я даже не знаю, что ему сказать, – в отчаянии призналась она.

– Ты здесь, и ты стараешься. Он все видит. Действия говорят громче слов. – В сапфировых глазах читалось одобрение, и Фейт с удивлением отметила, как сильно нуждалась в этих словах: заверении, что ее приезд в Райенелл не стал сплошным разочарованием. Будь они одни, она бы обняла генерала.

Переступив через гигантский герб феникса, вышитый золотом на багровом полотне по центру внутреннего двора, Фейт решительно вздернула подбородок. Она преодолеет страх и наконец поговорит с Агалором. Предстоящий разговор казался не таким пугающим от осознания того, что Рейлан будет рядом и после поддержит ее.

У ворот их ждала карета. Эллием был впечатляюще большим городом, и потребовалось бы несколько часов, чтобы добраться до внешнего кольца пешком. Но когда они подошли ближе, Фейт обнаружила, что карета совсем маленькая, и определенно не вместит трех рослых воинов вдобавок к ней и Малину.

Встав у экипажа, Малин, очевидно не желая посылать за более просторным транспортом, ответил на ее мысленный вопрос:

– Я думал, мы будем только вдвоем, принцесса.

– Я все равно предпочитаю небо, – вмешался Изая.

Фейт повернулась как раз в тот момент, чтобы заметить мимолетную вспышку света, прежде чем младший из братьев превратился в орла, взлетающего все выше и выше. Когда она посмотрела на Рейлана, на его лице отчетливо читались тревога и раздражение. Малин уже удобно устроился в карете, совершенно не заботясь об уходе фейри и том, как все они собираются добираться до внешнего кольца. Фейт слабо улыбнулась Рейлану, недовольная сложившейся ситуацией, но чувствуя необходимость успокоить его.

– Со мной все будет хорошо, – начала она, когда стало ясно, что он обдумывает другой способ добраться до места и не оставлять ее наедине с любимым кузеном.

Взгляд Рейлана метнулся к ее поясу – а именно к висевшему там кинжалу.

Фейт усмехнулась:

– Ты беспокоишься за его безопасность, или что он даст мне повод воспользоваться ножом?

Уголки губ Рейлана слегка дрогнули, но этого хватило, чтобы успокоить ее.

– Меня меньше всего волнует его безопасность, но ты…

Фейт не смогла удержаться и взяла его руку. Их пальцы переплелись, и от прикосновения затрепетало сердце.

– Увидимся во внешнем городе, – сказала она. И продолжила смотреть на Рейлана, когда убрала руку, а потом отвернулась и направилась к карете, пока не растеряла остатки самообладания.

Скользнув на сиденье напротив Малина, Фейт выглянула в окно. Рейлан уже исчез. Желая узнать, забрал ли он способности Кайлера или Изаи, Фейт высунулась в окно и машинально посмотрела в небо, словно уже знала ответ. Она тут же заметила кружившую в вышине белую птицу и широко улыбнулась, подавив смешок.

– И как тебе удалось подчинить своей воле лучших командиров Райенелла… Признаться, я впечатлен. Ты быстро осваиваешься. – Голос Малина сочился отвращением, которое он не утруждался сдерживать наедине.

Фейт откинулась на спинку сиденья, когда карета рванулась вперед. И уставилась на кузена, на губах которого играла надменная улыбка. У Малина были такие же каштановые волосы, как у нее, и глаза почти в тон. Он был изысканно красив, но под этой красотой скрывались хитрость и изворотливость, с первого взгляда подрывавшие к нему доверие. Ее предупредили, что Малин также был могущественным Ночным странником, как Агалор, о способностях которого ходили легенды. Она испытывала недовольство от того, что впервые осталась с ним наедине, а он, похоже, напротив, наслаждался сближением. И поняла, что поездка была просто предлогом, чтобы оценить ее как возможную угрозу его притязаниям на трон. Идея казалась нелепой, но весьма забавной.

Фейт небрежно откинулась назад:

– Завидуешь, Малин?

Он усмехнулся:

– Завидовать уличной человеческой крысе? Вряд ли.

Ей не понравилось, что замечание задело что-то внутри. Фейт хотела задеть его в ответ – он определенно этого заслуживал, – но должна была действовать осторожно.

– Значит, боишься. Что можешь потерять корону из-за простой уличной человеческой крысы.

С ее стороны неразумно было злить кого-то столь могущественного, как Малин, но, лишенная физической силы, она могла рассчитывать лишь на слова. Вспышка ярости в его глазах дала понять, что они проникли гораздо глубже лезвия. Стоило отдать кузену должное, он не позволил гневу вырваться наружу и сохранил самообладание.

– Может, ты и носишь имя Ашфаер, но оскорбляешь то, что оно символизирует. – Малин выплескивал ненависть с холодным, расчетливым спокойствием, словно озвучивал факт, а не личное мнение. И когда Фейт стиснула кулаки, он с ухмылкой посмотрел на ее сжатые руки.

– Ты ничего обо мне не знаешь, – жалко возразила она.

– Разве? – Губы Малина скривились в коварной улыбке, когда он наклонился к ней с хищным блеском в глазах. – Фейт Ашфаер – трагически обедневшая девочка на улицах Хай-Фэрроу, отчаянно пытающаяся найти свое место в этом мире. Но с тем же успехом можешь считать себя сиротой, поскольку твоя бесхребетность не позволяет предстать перед собственным отцом. Ты слаба, Фейт, и не подходишь на роль правительницы. Твоя жизнь будет слишком короткой, чтобы оставить след в истории. И станет пустой тратой таланта. – Очернив ее имя и само существование, Малин торжествующе откинулся на спинку сидения.

Глаза защипало, ярость затуманилась ощущением никчемности. Часть ее – большая, отвратительная часть – соглашалась с ним. В голове проносились самоуничижительные мысли, и ей захотелось пожелать миру сгореть дотла и сдаться прямо сейчас. Фейт подняла глаза к красному бархатному потолку кареты, словно хотела увидеть белые летние облака и парящую над ними серебристую птичку. Рейлан оставался рядом в самые трудные моменты, никогда не отказывался от нее и не замечал ее слабостей. Фейт ухватилась за его веру, позволив прогнать тень неуверенности, которую Малин пытался в ней зародить. Она не будет слабой. И не сдастся.

Когда Фейт снова опустила глаза, то сурово посмотрела на принца. Ледяная жесткость прогнала страх и остудила вспыхнувшее смущение. Она не позволит ему победить.

– Хочешь знать, что я вижу, когда смотрю на тебя, Малин?

Принц изогнул бровь, находя ее противостояние забавным.

– Страх. Мастерски скрытый за фальшивой уверенностью. Имя это просто слово, очередная маска. Кто ты без короны, без притязаний на наследие Ашфаеров? – Она не дала ему ответить. – Разница между нами в том, что я не нуждаюсь в имени, титуле или другом проклятом слове, чтобы показать себе, кто я. И я пришла сюда не претендовать на трон только из-за имени, но также проделала весь этот путь не для того, чтобы отказаться от своего наследия. Может, я восстала из ничего, но достигну всего. И с триумфом буду наблюдать, как ты увидишь все это.

Фейт откинулась назад, но не радовалась выражению лютой ненависти на лице Малина. Он был злым, но не глупым, и, хотя носил при себе меч и кинжал, не настолько обезумел, чтобы напасть на дочь короля. Но она все же представила, каково было бы встретиться с кузеном на ринге в честном, равном бою. Мысль о том, чтобы всадить нож ему в сердце, была пугающе соблазнительной. Ведь на тренировках постоянно случаются несчастные случаи…

– Осторожнее, – произнес Малин так тихо, что она едва расслышала.

Услышав предупреждение, Фейт метнула на него пристальный взгляд, но он невинно смотрел в окно с полным равнодушием на лице. Она вся напряглась, чтобы подавить дрожь. Можно было бы не принимать угрозу всерьез, но Малин был хитер и изворотлив. Что-то в его отстраненном поведении заставляло всегда быть настороже. И было бы глупо недооценивать кузена.

Фейт полностью выбросила его из головы после неприятного разговора. Она не ждала прекрасного путешествия в его компании, но не могла предвидеть такой дерзости. Малин обладал большим влиянием в замке, и стоило быть осторожной, чтобы не оказаться на неверной стороне в противостоянии дворовой знати. Поэтому не оставалось другого выбора, кроме как отступить и держаться подальше от Малина, насколько это возможно.

Придвинувшись поближе к окну, Фейт восхищалась улицами города, вид которых заставил ее снова улыбнуться. Эллием представлял собой слияние блистательного Каяс-Сити с внешним городом. Улицы были красивыми и ухоженными, но не с таким количеством устрашающе высоких зданий из сверкающего белого камня, казавшимися слишком совершенными, чтобы в них можно было жить. Эллием был удивительно разнообразен и подходил для всех слоев общества. Они все еще находились во внутреннем кольце, но Фейт уже заметила нескольких людей, парочка из которых дружелюбно беседовала с фейри. Улицы оживлялись веселой болтовней, и она уловила звуки различных инструментов, наполнявших воздух радостью и жизнью.

Они проехали под аркой, и Фейт заключила, что это граница внешнего города, поскольку пары округлых ушей стали появляться гораздо чаще, а фейри почти исчезли. Было ясно, что богатство и статус людей снижались по мере того, как здания приобретали печальные бурые оттенки, мучительно напоминавшие о ее старой хижине в Фэрроухолде. Хотя по сравнению с Хай-Фэрроу атмосфера, по крайней мере, оставалась позитивной, и все еще слышался смех, в отличие от унылого мрака ее бывшего дома.

Фейт с облегчением вздохнула, когда карета наконец остановилась. Атмосфера внутри становилась удушающей от вражды между ней и принцем.

Дверь тут же распахнулась, и Фейт отбросила вежливость, вылезая первой. Все ее раздражение испарилось при взгляде в знакомые успокаивающие сапфировые глаза.

В них не читалось ни тепла, ни облегчения; он оглядел ее и бросил взгляд на принца, возникшего позади. Фейт встала рядом с генералом, гадая, слышал ли он с высоты их разговор. Малин принял свой обычный самодовольный вид и даже ухмыльнулся, ничуть не смущенный грозным взглядом белого льва. Титул защищал его от любого ответного удара со стороны подчиненных, и на сей раз это касалось и Рейлана.

Фейт прищурилась и посмотрела на кузена, думая, что тот, возможно, хотел, чтобы генерал услышал его оскорбления. Хотел насладиться его сдерживаемым гневом от осознания, что тот не в силах защитить ее. Она почувствовала себя виноватой при мысли о том, что вообще могла вызвать такую реакцию.

– Что ж, меня действительно ждут неотложные дела, – протянул Малин, и его неприятный голос вернул ее в настоящее. – Наслаждайся городом, принцесса. Буду ждать тебя здесь. Часа должно хватить. – Не дожидаясь согласия, он резко развернулся и зашагал к скоплению людей.

Фейт продолжала смотреть ему вслед. Ее не должно было волновать, как он проводит свободное время и что именно имеет в виду, говоря о деле в городе людей. Она злилась на свою подозрительность, наблюдая за его спиной, пока кузен не исчез в толпе.

– Тебе стоит быть с ним осторожней, – резко сказал Рейлан, встав перед ней.

В попытке поднять настроение Фейт недовольно усмехнулась:

– Нужно было предупредить раньше. Тогда бы я отказалась проделать весь этот путь до Райенелла.

– Именно поэтому я этого не сделал, – буркнул он.

Они повернулись и зашагали вдоль улиц.

– Он давно положил глаз на трон, но, если взойдет на него, это станет проклятием для Райенелла.

Фейт почувствовала тяжесть скрытого в его словах послания и бремя надежд Рейлана, что тот, вероятно, все еще надеется увидеть ее на этом месте.

– Возможно, так и будет, – тихо ответила она. Но, почувствовав на себе взгляд Рейлана, не осмелилась встретиться с ним взглядом, не в силах вынести его разочарования. Фейт не позволила молчанию затянуться. Заметив крытую аллею, она тут же повеселела от головокружительного возбуждения, когда прочитала вывеску:

Слоан-маркет.

– Ты захватил деньги? – спросила Фейт с ребяческой улыбкой.

Рейлан расслабился при виде ее воодушевления и коротко кивнул.

Не теряя времени, Фейт начала пробираться сквозь лабиринт восхитительно благоухающих прилавков с домашней выпечкой и изделиями ручной работы. Это была именно та скромная обстановка, в которой она нуждалась после окружавших ее нарядов и роскоши. На рынке было оживленно, но благодаря устрашающему виду спутника-фейри, большинство людей расступались перед воином с суровым лицом. Но делали это не из-за страха – не так, как в Фэрроухолде, – что помогало ей чувствовать себя более свободно в их радостном пространстве.

– Знаешь, ты мог хотя бы улыбнуться, – поддразнила генерала Фейт, наблюдая, как он сканирует улочку на признак малейшей угрозы. Она взяла маленький карманный нож со стола, любуясь великолепной рукоятью, украшенной драгоценными камнями.

Рейлан даже не пытался казаться приятным.

Фейт усмехнулась, положив оружие на место и игнорируя недовольный взгляд продавца, когда отказалась от покупки. Но затем остановилась и решила быть выше его портящей настроение озлобленности.

– Пожалуй, я возьму это. – Она лучезарно улыбнулась мужчине за прилавком, снова хватая нож, и выжидающе посмотрела на Рейлана, мотнув головой. Пока она продолжала мило улыбаться, он закатил глаза и потянулся в карман за серебряной монетой.

Фейт практически бежала мимо прилавков, делая покупки и безмерно наслаждаясь столь обыденным занятием. Рейлан следовал за ней по пятам, и когда она заметила особенно скандальный комплект одежды, то хитро улыбнулась про себя.

Она погладила роскошное замысловатое кружево и поняла, что Рейлан больше не держится так близко. А когда обернулась, ей пришлось прикусить губу, чтобы не захохотать при виде воина-фейри, намеренно отводящего взгляд от товаров на прилавке.

– Твоя наигранная невинность так мила, – поддразнила она.

Мысленное обращение заставило его резко повернуть голову, и она помахала ему. Казалось, Рейлан собирался запротестовать, но только застонал при виде умоляющего взгляда и шагнул немного ближе. Фейт сложила руки, подперев подбородок.

– Я думаю о белом, – задумчиво произнесла она. И когда он не ответил, скользнула по нему взглядом, только шире улыбаясь. – Вы покраснели, генерал! Ты что, никогда раньше не видел женских кружев?

Рейлан ответил хмурым взглядом, что лишь сильнее раззадорило ее.

Фейт игриво закатила глаза, собираясь уходить.

– Мужчинам все равно… Даже не знаю, зачем нам все это.

– Красное.

Она остановилась, медленная торжествующая улыбка тронула уголки губ. Фейт сдержала ее, когда снова повернулась к Рейлану и скрестила руки на груди. А потом посмотрела на темно-красный кружевной комплект с золотистыми элементами, но не призналась, что именно он изначально привлек ее внимание.

– Этот цвет ты хотел бы видеть на всех своих спутницах?

В его взгляде что-то изменилось, сапфиры потемнели. Казалось, он намеренно удерживался от того, чтобы опустить глаза и окинуть взглядом ее тело. Фейт вздрогнула, а затем почувствовала, как жар разливается по щекам и распространяется по всему телу… все ниже. Она опустила руки и отбросила свои остроумные замечания, когда прервала зрительный контакт, слишком напряженный для такого общественного места.

– А мне кажется, что в белом ты бы выглядела более изысканно, Фейт.

Фейт поблагодарила бы Изаю за вмешательство, если бы после этих слов ее щеки не запылали еще сильнее. Рейлан бросил на него предостерегающий взгляд, достаточно пугающий, чтобы игривая улыбка фейри тут же испарилась.

Позади генерала появился Кайлер в облаках черного дыма.

– Малин ждет у кареты, – доложил он. И Фейт уловила неприязнь в его голосе при упоминании принца.

Она так расслабилась, наслаждаясь прогулкой по городу, что совершенно не желала возвращаться обратно в рамки придворной жизни. Но еще меньше хотела снова увидеть кузена.

Фейт неохотно последовала за фейри, когда все они повернули назад, и держалась немного позади, разглядывая встречные прилавки. Мимолетная вспышка света привлекла ее внимание к ближайшему ювелирному киоску. Фейт остановилась. Это мог быть простой солнечный луч, пробившийся сквозь навес веранды, но ее интересовали вовсе не украшения. Она свернула с пути, не сводя глаз с предмета, словно манившего к себе. Это была корзинка с медными булавками, на которые большинство не обратило бы ни малейшего внимания, и все же Фейт тянуло к ним, дыхание учащалось по мере приближения. Она увидела единственную искусно изготовленную металлическую булавку, которая лежала среди множества других и разительно выделялась на их фоне. Фейт неуверенно протянула руку и взяла ее. А когда подняла, кровь застыла в жилах.

Окружность, разделенная перевернутым полумесяцем и двумя параллельными линиями. Она уже видела такое раньше. Внезапно в памяти вспыхнуло воспоминание, и она узнала символ, изображенный над прекрасным Духом с волосами цвета воронова крыла в библиотеке Хай-Фэрроу.

Дакодес. Дух Смерти и Богиня Луны.

– В чем дело? – В голосе Рейлана послышалось беспокойство, пока она смотрела широко раскрытыми глазами на латунную булавку, дрожащими пальцами держа холодный металл. И не смогла ответить.

Фейт снова посмотрела на прилавок и побледнела, перебирая булавки в корзине. А потом выудила еще одну: полый круг с тремя горизонтальными линиями. Не было никаких сомнений, что перед ней знак Ориелис. Обезумев от страха, она наконец нашла последнюю, к которой чувствовала тягу, завершив набор: треугольник, направленный вниз внутри полого круга, пересеченного единственной линией. Фейт разложила булавки и уставилась на набор древних символов Духов.

Не могло быть совпадением, что они попались ей именно сейчас, когда Ориелис поручила найти храм Дакодес и предотвратить опасные события, которые могут развернуться в их мире, если не помешать Духу Смерти проникнуть в него. Нет, все не случайно; это было напоминанием. Запустился обратный отсчет, и она больше не могла избегать возложенной на нее задачи. Фейт почувствовала тошноту при мысли об опасном задании, которое продолжала от всех скрывать. Беспечное время в королевстве феникса подходило к концу, а ей еще так много предстояло сделать. На многое решиться.

– Кровь – вот что прогонит врага.

Фейт в страхе подняла глаза на продавщицу лавки, почувствовав призрачный холодок от ее слов, которые казались до боли знакомыми.

– Что? – выдохнула она, хотя отчетливо расслышала женщину.

– С вас два медяка. – Женщина улыбнулась, ее лицо просветлело.

Фейт вся дрожала.

Продавщица нахмурила брови, в замешательстве склонив голову набок, словно узнала ее.

– Лилианна?

При этих словах у Фейт екнуло сердце, и она отступила на шаг.

– Нет, я…

– О чем ты там болтаешь? Она не… – Мужчина за прилавком, прежде стоявший к ней спиной, повернулся и широко распахнул глаза, несколько секунд разглядывая Фейт. – Клянусь богами, – прошептал он. А потом закричал так, чтобы слышали все: – Королева вернулась!

Фейт замотала головой, но не могла подобрать слов, чтобы указать на его ошибку. Крик привлек всеобщее внимание, и люди завертели головами, чтобы поглазеть на нее, и, к ужасу Фейт, начали стекаться к тому месту, где она стояла. Гул голосов усилился. Это был неразличимый шум, и Фейт охватила волна жара, от которого кружилась голова. Она не могла разобрать слов, перебегая взглядом с лица на лицо, когда все разом заговорили с ней. Кто-то хвалил ее, в голосах некоторых звучало облегчение, других – обожание, но ни одно слово на самом деле не было адресовано ей. Люди собрались, чтобы поприветствовать возвращение своей давно потерянной королевы – ее матери. Но та никогда не вернется, и Фейт не была ею. Не была той, кого любили эти люди.

Напряженно моргая, она безмолвно кричала в душе и боролась с желанием сжаться и исчезнуть. Горло напряглось. Кто-то протянул к ней руку, и она резко дернулась. Фейт завертелась по кругу, все инстинкты призывали бежать как можно дальше от напиравшей толпы. Но внезапно наткнулась на стену, преградившую путь. Нет, не стену. Здесь было тепло и безопасно. Рейлан.

– Я держу тебя.

Фейт прижалась к нему всем телом и вслушалась в его голос, чтобы замедлить биение сердца, пока то не разорвалось на части. Время тянулось так медленно, но она подавила панику и вернула себе самообладание. Рейлан продолжал держать ее до тех пор, пока не почувствовал, что она может твердо стоять на ногах, и только потом отступил назад.

Толпа больше не напирала. И когда Фейт обернулась, то с облегчением обнаружила, что люди держатся на расстоянии благодаря Кайлеру и Изаи, принявших устрашающие позы. В хаосе голосов отчетливо звучало лишь повторяющееся имя матери, накрывая ее новыми волнами вины и горя.

Прикосновение руки Рейлана к спине снова вырвало ее из засасывающей бездны отчаяния. Оно заставило двигаться, гул голосов затихал вдали, пока они поспешно выбирались из замкнутого каменного лабиринта рынка. И когда наконец вышли на открытую площадь, Фейт глубоко вдохнула чистый воздух. Пока она расхаживала взад-вперед, пытаясь также очистить разум, Рейлан стоял неподвижно, нахмурившись от беспокойства и тревожных мыслей. И только открыл рот, чтобы заговорить, как был прерван тихим голосом. Фейт остановилась, резко повернув голову. При виде Малина в ней мгновенно вспыхнул гнев, заглушая все остальные эмоции.

– Я задавался вопросом, помнят ли они ее до сих пор, – протянул он с легким удивлением. – Хотя королевой она не была. Просто еще одной уличной человеческой крысой.

Малин склонил голову набок, спрятав руки в карманы. Его губы медленно расплылись в кривой усмешке, и Фейт сорвалась. Она рванусь к нему, но не успела сделать и шага, прежде чем Рейлан остановил ее, обхватив за плечи. Ей хотелось наплевать на проклятые последствия и всадить купленный карманный нож в горло Малина. Его победоносный вид выдавал истинную причину приглашения в город людей. Это было сделано не для того, чтобы она побыла среди своего вида и почувствовала себя желанным гостем. Нет, конечно, нет. Поездка была уловкой, чтобы оценить ее реакцию, если в ней узнают мать – народную королеву, как однажды назвал ее Рейлан, – возможно, чтобы поколебать ее уверенность в себе и доказать, что она никогда не сможет нести бремя короны.

Желание покориться было подавленно потребностью подняться, доказать, что он не прав. Фейт бросила взгляд на Рейлана, который все еще держал ее, и хватка ослабла после заверения, что она не станет мстить, как бы приятно это ни было. Фейт высвободилась из объятий и сделала несколько стремительных шагов к злорадствующему принцу.

Трое спутников-фейри подошли поближе, когда она остановилась перед ним. Малин не вздрогнул; вместо этого его улыбка стала пугающе хищной. Фейт ничего не сказала. Она оглядела его с ног до головы – от шелковистых локонов до начищенных ботинок. Медленно, обдуманно. И добилась желаемой реакции. Это читалось в его дрогнувшем взгляде и едва заметном сжатии челюсти, настолько мимолетном, что она с трудом уловила его. Ее молчаливая оценка привела его в ярость, хотя он и пытался это скрыть.

Выражение лица часто выдавало мысли. И хотя Фейт обладала способностью глубоко проникать в сознание человека, но часто получала ответ благодаря наблюдательности, читая правду на лице.

Когда Фейт снова подняла глаза, чтобы выдержать его ожесточенный взгляд, то смотрела на него с вызовом. Ей было все равно, увидел ли он это, прежде чем она пронеслась мимо. Потребовалась огромная выдержка и сила воли, чтобы уйти, не вступив в бой. Фейт сдерживала гнев на Малина и позволяла панике от окружения толпы рассеиваться с каждым тяжелым шагом. Рейлан, Кайлер и Изая держались рядом, но не приближались, давая возможность успокоиться, когда она подошла к карете. Проклятие, она никак не могла решиться на обратный путь со своим злобным кузеном.

Спустя минуту Рейлан шагнул к ней.

– Я не горжусь своим гневом, – прошептала она, смущенная недавней вспышкой.

– А стоило бы, особенно когда он справедлив и направлен на правильный объект.

Фейт посмотрела на него и хрипло усмехнулась в ответ на его кривую улыбку.

– Нельзя позволять ему задевать себя. Он чувствует угрозу и сделает все возможное, чтобы убедиться, что ты не станешь серьезной соперницей в борьбе за трон, – продолжил Рейлан. – Но он может думать о тебе что хочет, ведь те из нас, кто может видеть, не станут так быстро сбрасывать тебя со счетов.

– Хотелось бы мне однажды размозжить его напыщенную башку, – вмешался Изая, сцепив ладони.

Фейт хихикнула при виде этого зрелища. Изая был гораздо более задорным и непринужденным, чем его брат и важный генерал. Она радовалась его заразительному юмору, который был натуральным средством от любого плохого настроения. Кайлер же был по-своему добрым и приветливым и как старший брат яростно защищал Изаю, хотя они казались почти ровесниками. Фейт почувствовала его братскую любовь при первой встрече в Райенелле.

– Малин получит по заслугам. Ничей гнев не сравнится с разъяренной Фейт Ашфаер. – Кайлер подмигнул ей, но от гордости в его глазах у нее потеплело в груди.

Может, Фейт и пробыла в королевстве феникса всего пару месяцев, но странным образом ощущала себя здесь словно дома. Она не понимала, вызвано ли это чувство близостью к матери, удивительно доброжелательными фейри или Рейланом, – возможно, всем сразу. Как бы то ни было, она готова принять все, что могло предложить ей королевство.

## Глава 5. Заяна

Заяна с непоколебимой уверенностью скользила по темным коридорам лабиринта под горой. Ее дом, который всегда больше походил на тюрьму. Клетка без прутьев, но с теми же удобствами. Перекошенные, зазубренные стены, которые, в чем она была почти уверена, постоянно менялись. Помещения гудели от безмолвных воплей измученных душ, наполненные запахом безнадежности и смерти. Прогуливаясь по вырубленным проходам, ей часто казалось, будто она бродит по братской могиле.

Пока все темные фейри были вынуждены сосуществовать рядом, существенный разрыв между Сильверфейрами и Блэкфейрами всегда создавал атмосферу напряженности и доминирования. Рожденные соревновались с Перерожденными. Но лично она не видела никакой разницы. Темные фейри всегда были жестокими и сильными, но представители Блэкфейров отличались особой дикостью и непокорностью. Вероятно, им вообще невозможно было привить послушание. Однако Заяну, как лидера Сильверфейров, это не интересовало – они не находились под ее начальством.

У Заяны было всего несколько спокойных секунд, прежде чем она почувствовала, как кто-то подкрадывается к ней сзади, намеренно пытаясь ускользнуть от ее чувств, и лукаво усмехнулась. Прежде чем рука успела опуститься ей на плечо, она изогнулась и схватила запястье, посылая электрический разряд через свою ладонь. Противник напрягся, опускаясь перед ней на одно колено.

Тайнан злобно ухмыльнулся, когда она прекратила пускать ударные волны, и тяжело вздохнул.

– Мне правда нравится, когда ты играешь нечестно. – В его голосе звучала нежность.

Заяна закатила глаза, грубо отталкивая его запястье. Тайнан Сильверфейр была ее заместителем… и большой занозой в заднице.

– Придется тебе постараться лучше, Тайнан.

– Может, я хотел, чтобы ты меня услышала.

Она бросила на него убийственный взгляд, когда он зашагал следом. Тайнан был высоким, сногсшибательным, с непослушными русыми волосами. Глаза обладали легким карим оттенком, который часто завораживал, если присмотреться повнимательнее. Заяна могла бы выбрать его для удовлетворения похоти, зная, что он с радостью согласился бы, если бы вообще желал женщин.

– Ты была занята ночью, – заметил он, делая глубокий вдох и наслаждаясь запахом человеческой крови, запекшейся в складках шрамов на ее ладонях.

Заяна проигнорировала эти слова.

– Где остальные? – спросила она особенно язвительно по сравнению с его игривым замечанием, вспоминая скучный визит в Галмайр.

Город начинал ей безумно надоедать. Число потенциальных жертв ежедневно сокращалось из-за необузданной жадности Блэкфейров, которые часто игнорировали приказы и покидали гору, набрасываясь на всех подряд, несмотря на жестокие наказания и даже смерть, которые постигали тех, кто осмеливался на подобное. Это невероятно раздражало Заяну.

Сильверфейры рождались темными фейри; Блэкфейры подверглись трансформации, в ходе которой обычный фейри превращался в их темную родственную расу. Это давало возможность увеличить численность, но им явно не хватало дисциплины и сдержанности.

Не все захваченные фейри переживали обряд перехода во время ежемесячного полнолуния. Те, кому это удавалось, либо вступали в ряды Блэкфейров, которых считали достаточно вменяемыми для обучения, либо признавались слишком дикими для этой цели и усыплялись, как собаки, или использовались для гораздо более жестоких целей.

– Ацелин и Келлиес следят за порядком в яме. А Драя и Селин, полагаю, делают то, что умеют лучше всего, и приглядывают за всеми из тени, – доложил Тайнан.

Она с удовольствием отметила, что ожидала именно такого ответа.

Эти пятеро были отобраны Заяной лично, чтобы сформировать ближайший круг самых высокопоставленных и сильных Сильверфейров. Она выбрала их не из-за телосложения, а благодаря уникальным качествам, которые превращали их в непоколебимую силу, с которой приходилось считаться. Заяна все равно направлялась в яму – не по собственной воле, а по долгу надсмотрщика. По вечерам проходили тренировки молодых Сильверфейров и Блэкфейров. И хотя зрелище было безумно скучным и неприятным, присутствие Заяны в качестве делегата от своего вида было необходимо, чтобы держать их в узде.

Выйдя на широкое открытое пространство, Заяна глубоко вдохнула свежий воздух. У ямы не было крыши, и через острые зубья горы открывался чудесный вид на ночное небо. Яма была тренировочным рингом, местом встреч для общения и драк. Почти всегда одно следовало за другим, хотя неточный порядок этих событий делал происходящее хоть немного интересным.

Лязг стали и шум голосов вызвали в Заяне отвращение и острое нежелание убраться отсюда. Она предпочитала тишину и компанию звезд на фоне черного неба. Но, несмотря на свои желания, зашагала вперед с властным видом. Те, кто смеялся или бездельничал, тут же выпрямлялись от страха, едва завидев ее, и возвращались к своим занятиям с новой сосредоточенностью в надежде, что она ничего не заметила. Но Заяна легко замечала каждую мелочь. Наказание зависело исключительно от ее настроения, и прямо сейчас она хотела лишь поскорее покончить с этим вечером и не тратить время на пустые нотации.

Однако кое-что все же привлекло внимание, когда она посмотрела в сторону от того места, где Ацелин и Келлиес были поглощены наблюдением за боем на мечах. Три молодых Блэкфейра окружили юную Сильверфейр в тени ямы. Один из них грубо задел пальцами ее крыло, и она отпрянула, съежившись, в то время как остальные рассмеялись.

Заяна вспыхнула и задрожала от такого зрелища. Фейри разрывалась между тем, чтобы обрушить гнев на Блэкфейров за столь дерзкий поступок и выговором своему виду за уклонение от тренировок. Она уже готова была взорваться и решила выплеснуть ярость, чтобы хоть немного унять бурю эмоций.

Темные фейри заметили ее приближение, и с их лиц тут же исчезли злорадные ухмылки. Они попятились, но Заяна уже стояла перед ними и грозный взгляд предостерегал их от побега.

– Тронете ее еще раз, – с убийственным спокойствием начала она, – и останетесь без рук. – Она призвала молнию, позволив фиолетовым разрядам потрескивать на пальцах, и их глаза расширились от страха.

Заяна уже собиралась прогнать их, когда раздался злобный голос, взывающий к ее жестокости.

– Ну-ну, Заяна, они просто немного позабавились с любопытной малышкой, посмевшей забрести к нам. Если кому-то и стоит напоминать о запрете переходить черту, так это твоему виду.

Заяна стиснула зубы от слов Маверика, делегата Блэкфейров. Он неторопливо подошел и небрежно расправил крылья с невыносимым высокомерием. Сколько раз она представляла, как разрывает ему горло голыми руками? И пообещала себе довести дело до конца в один прекрасный день. Возможно, когда они не будут обречены на отвратительное заточение в Мортасских горах.

Заяна отвернулась от приспешников тьмы, чтобы посмотреть в лицо порочно красивому мужчине. Проще всего отличить Перерожденных от Рожденных можно было по ониксовым глазам и тьме, которая поглотила всю человечность, остававшуюся в них при жизни в качестве фейри. Маверик был обращен в темного фейри после того, как был захвачен в плен в королевстве Далрун более ста лет назад. Он успешнее многих пережил перерождение, сохранив способность к огню, с которой родился, в то время как многие теряли свои дары – и рассудки.

Маверик и Заяна были одними из немногих, кто обладал магией среди темных фейри. Они выросли бок о бок, но всегда соперничали. Она превосходила его во многих вещах, но он не гнушался мошенничества и лжи, чтобы добиться своего, а Заяна не собиралась тратить время на столь постыдные занятия.

Они с вызовом смотрели друг на друга, и она вложила в свой взгляд всю ненависть к нему. Отчаянно хотелось стереть кривую улыбку с его лица. Или навсегда сделать ее такой с помощью лезвия.

– Держи своих мерзавцев в узде, Маверик, или это сделаю я, – предупредила она.

Чтобы поддерживать хоть какое-то подобие мира под горой и не дать им уничтожить друг друга, владыки установили правила, которым все они обязаны были следовать. Им запрещалось сражаться со злым умыслом и, конечно же, убивать без причины.

– Это угроза?

Заяна склонила голову набок.

– Будь это так, ты бы не спрашивал. – Она чувствовала за спиной присутствие Тайнана, готового вмешаться, если она отдаст приказ. Заяна никогда этого не делала, но как заместитель он обязан был обеспечивать ее безопасность любой ценой. Защищать ее жизнь ценой собственной, если понадобится. – Всего лишь совет одного представителя другому. Ты обнаружишь, что твои маленькие юные негодяи не смогут владеть мечом и летать без рук и крыльев.

Глаза Маверика заблестели от мрачного восторга, когда он сделал смелый шаг вперед, сокращая расстояние между ними. Теперь по яме разносились тихие перешептывания, бои прекратились при виде нарастающего конфликта между делегатами, хотя все предусмотрительно держались подальше. Молодые темные фейри рядом с ними также отступили, но не уходили, не получив разрешения.

– Сегодня ты кажешься более дерзкой, чем обычно. И я буду рад услужить, если нужно… снять напряжение, – поддразнил он.

Заяна никак не отреагировала на попытку унижения. Ее глаза метнулись вниз, а затем она снова встретилась с ним взглядом и усмехнулась:

– Можешь оставить это разочарование для тех, кому платишь, чтобы они согревали твою постель. – Она повернулась, чтобы умчаться прочь, но успела сделать всего несколько шагов, прежде чем он окликнул ее.

– Так же, как ты поступала с Финнианом?

Эти слова пробудили в ней слепую ярость. Напомнили об имени и прошлом, которое она давно похоронила, вместе с трупом. Маверик точно знал, куда бить. Тайнан тоже. Его взгляд метался между ней и темным фейри, который вызвал ее неукротимый гнев.

Заяна схватилась за рукоять меча. Лязг стали утолил ее потребность в насилии, и она повернулась к Маверику, обуздав бурю тысячи штормов.

– Произнеси это имя еще раз, – пригрозила она, понизив голос.

Невозмутимый взгляд Маверика был подстрекающим.

– Даже после всего ты позволяешь ему делать тебя слабой, – усмехнулся он, качая головой. – Но я могу устроить ваше воссоединение.

Вены Заяны загудели, с пальцев сорвалась молния, прочерчивая зазубренные электрические линии по богато украшенной гарде ее меча, и заискрилась на полированной поверхности темной стали, осветив лезвие смертоносными разрядами яркого фиолетового света.

– Твои маленькие фокусы с молниями очень милы. – Он весело наблюдал за танцующим зарядом, наклонив голову. – Что бы Финниан…

У него не было возможности закончить. Проклиная последствия, Заяна вытянула руку с мечом, направив острие прямо на него, и послала мощный заряд через стальной канал. Она не нуждалась в клинке, но жаждала скрестить мечи с темным демоном и выпустить кипевшую внутри ярость. Маверик увернулся, едва избежав атаки. Молния пронеслась через яму и с оглушительным грохотом ударилась о черную каменную стену. Посыпалась угольная крошка, земля задрожала. Звук удара сотряс гору.

Маверик приподнял брови и уставился на воронку в стене. Затем потянулся за собственным мечом, с хищническим торжеством сосредоточившись на ней теперь, когда ему удалось спровоцировать темную фейри. Ее ждет наказание за то, что она ударила первой. Заяна это знала, но ей было все равно. Необходимость бросить ему вызов, заставить замолчать затмила все мысли о жестоком избиении, которое та получит за нарушение строжайшего закона.

Заяна крутанула клинок в запястье, посылая очередной заряд, и подождала, пока он приблизится. Они уже не первый раз сталкивались в бою, только обычно это был спланированный и разрешенный поединок, со строгими правилами, запрещающими смертельный удар. Но она не была уверена, что сможет сдержаться в пылу гнева. Ей не нужно было время, чтобы оценить его как противника, она знала его стиль – каждое движение, каждую привычку, каждый изъян. Заяна была наблюдательной и умной.

Плечо Маверика дернулось, и Заяна без особых усилий уклонилась от ожидаемого дротика синего пламени, шагнув к нему. Затем его нога чуть сдвинулась, и она низко пригнулась как раз в тот момент, когда горизонтальная полоса огня прорезала воздух над головой. Расстояние между ними снова сократилось. Заяна легко предвидела его жалкие атаки и мелочные трюки, и когда оказалась достаточно близко, сталь обрушилась на сталь со всей тяжестью ее ярости. Удар отозвался в каждой клеточке тела, пробуждая, а затем поглощая ее.

Заяна двигалась инстинктивно, становясь лезвием, которое поднималось и опускалось, изгибалось и вертелось во все стороны, непоколебимое, непреклонное. Маверик уклонился, но она продолжала наступать и заставила его отступить на несколько шагов. Злорадствуя, она по глупости позволила их клинкам сомкнуться.

Маверик злобно посмотрел на нее через скрещенные мечи.

– Прекрасная в своей дикости. Но слишком эмоциональная, – заметил он, пытаясь разозлить еще сильнее.

Это сработало, отвлекая ее ровно настолько, чтобы она не заметила, когда Маверик вызвал жар огня без пламени, обжигающий ее ладони через соединенные клинки.

Заяна злобно зашипела, разжимая пальцы, и меч со звоном упал на камни. Она сделала большой шаг назад и поменяла стойку, поднимая руки и вытягивая средний и указательный пальцы, закованные в железо. Ее способности были наукой. Чтобы вызвать и направить молнию, требовались четкие движения, плавность и контроль. Но она уже давно выучила танец бури.

Маверик усмехнулся, но она не расценила это как насмешку, отметив напряженную позу, когда его храбрость пошатнулась. Он вложил клинок в ножны, приняв небрежную стойку для контратаки со сжатыми кулаками, и призвал пламя, которое охватило костяшки его пальцев.

Теперь настала очередь Заяны усмехаться. А потом нанести удар. Она не дала ему ни секунды на подготовку и метнула в него искривленные разряды молний. Фейри обуздала свой гнев, контролировала силу и направляла каждый удар точно в цель. Маверик сконцентрировался на пределе возможностей, чтобы уклоняться и отражать их, послав несколько собственных слабых зарядов, которые взорвались прекрасным смертоносным фейерверком магии при столкновении с ее молниями. Он замедлялся, и Заяна позволила лукавой триумфальной улыбке изогнуть уголки ее губ. Как раз в тот момент, когда она нанесла решающий удар, чтобы окончательно покончить с этим, он расправил свои впечатляющие крылья, взмывая вверх и избегая молнии, которая врезалась в стену. Заяна быстро извернулась, когда взрыв сверху едва не прожег ее крылья, и зарычала от раздражения.

Так поступает лишь бесхребетный жалкий трус.

После секунды раздумий, стоит ли подниматься в воздух, она решила преследовать его с земли. Заяна перемещалась между огненными снарядами, но не била в ответ. Пока нет. Ее взгляд был прикован к несносной летучей мыши, кулаки сжаты, пока она незаметно накапливала силу в ладонях, чтобы нанести последний удар. Электричество восхитительно гудело на кончиках пальцев, жар от напряжения нарастал. Она глубоко погрузилась в бушующий внутри шторм, призвав на помощь все свои способности и выпустив на поверхность достаточно, чтобы нанести серьезные увечья, но не убить.

Нет, как бы ей ни хотелось покончить с ним раз и навсегда, Заяна не могла убить его, иначе ее тоже ждала бы казнь. По крайней мере, пока фейри оставалась прикованной к горе и была вынуждена подчиняться законам владык. Но однажды она освободится и в тот же день обрушит свою многовековую жажду мести на всех тех, кто причинял ей боль.

Когда электричество запульсировало в руках, Заяна расставила ноги шире, чтобы смягчить отдачу. Сцепив руки и объединяя потоки, она послала смертоносные искры по предплечью, груди, а затем направила всю силу взрыва через железные наконечники на пальцах. Она двигалась быстро, а Маверик был слишком уверен в своей позиции в воздухе, чтобы разгадать ее замысел. Молния попала точно в цель.

Маверик вскрикнул и мгновенно начал падать, хотя все же довольно грациозно, не брызгая слюной, как она надеялась. Он приземлился с достоинством и выдержкой. Приходилось отдать должное его силе, раз он выдержал такой удар. Маверик упал на одно колено, напрягшись и дрожа, пока остатки молнии расходились по телу. Заяна накапливала очередной заряд, кончики пальцев гудели и пели, готовясь нанести новый удар.

– Хватит!

По яме разнесся пронзительный женский голос, заставляя всех замолчать и вызывая в ней трепет. И хотя Заяна знала, что ее ждет наказание, но надеялась закончить бой и выиграть время, чтобы собраться с мыслями, прежде чем весть дойдет до владык. Бросив взгляд на смотровую площадку с каменной окантовкой, она тут же прокляла свою роковую ошибку, когда обнаружила, кто именно наблюдает за ними.

Заяна редко испытывала даже легкий страх, не боялась самой владыки Нефры и ее громогласного голоса – смогла бы выдержать ее жестокие побои. Но она нарушила один из величайших запретов на глазах у Верховного Лорда, и оправданный страх сковал ее неподвижное, холодное сердце.

## Глава 6. Фейт

– Итак, ты говоришь, что мог бы переместиться вместе со мной и спасти от утомительной поездки с Малином? – Фейт бросила на Кайлера невозмутимый взгляд, когда он предложил доставить ее обратно во дворец с помощью своих способностей. Злобный принц, о котором шла речь, совсем недавно проехал мимо них в своей помпезной карете, в то время как они только вошли во внутреннее кольцо пешком.

Она отклонила предложение Кайлера. Во-первых, потому что побледнела при одной только мысли, чтобы исчезнуть невесть куда и оказаться в другом месте по его воле. А во-вторых, действительно наслаждалась неторопливой прогулкой по оживленным, шумным улицам среди таких разных жителей Эллиема.

– Я могу захватить с собой одного или двух за раз, в зависимости от расстояния. Но не упоминал об этом раньше, потому что Малин не оставил бы попыток застать тебя наедине, чтобы высказать свои глупые мысли, – пояснил он.

Фейт раздраженно рассмеялась.

– Кроме того, я знал, что ты с ним справишься.

Ее усмешка исчезла, когда Фейт посмотрела в другую сторону. В то время как Кайлер и Изая шагали непринужденно, Рейлан оставался напряженным и смотрел прямо перед собой с каменным выражением лица.

– Почему ты не предупредил, что люди могут принять меня за маму? – Тихо спросила Фейт – не обвиняющим тоном, поскольку восторженное воспевание имени ее давно умершей матери, казалось, тоже задело генерала за живое.

Во взгляде Рейлана читалась мука.

– Я боялся этого, но надеялся избежать. Прости, Фейт. Мне следовало настоять на отмене поездки.

Фейт помотала головой, прерывая его:

– Я хотела поехать и была рада побывать в городе. – Она тепло улыбнулась в попытке хоть немного смягчить его чувство вины. – Просто это стало… шоком. Я и не подозревала, насколько народ любил ее. – И хотя сердце наполнялось невыносимой скорбью при воспоминании о радостных лицах и того, что она в них видела… надежду и любовь.

Но открытие, что ее мать оказала столь большое влияние на Райенелл, пробуждало гордость. То, как ею восхищались, придавало решимости доказать, что Фейт достойна быть ее дочерью.

– Она была ярким пламенем в этом королевстве. Упрямой, свирепой, преданной. Совершенно по-человечески, но это не имело значения, – торжественно сказал Кайлер. – Возможно, она сбежала в Хай-Фэрроу, чтобы защитить тебя, но я верю, что даже она знала, искре феникса всегда суждено вернуться к нам. – В глазах Кайлера горели гордость и восхищение.

У Фейт защипало глаза от его пламенной речи и любви, с которой он говорил о ее матери. Но она подавила свою неуверенность и улыбнулась, почувствовав потребность быть той, на кого они смогут возложить свои надежды. Ее мысли и, возможно, даже чувства, казалось, были услышаны и прочувствованы Рейланом, жесткие черты которого разгладились, а уголки рта слегка приподнялись.

– Кстати, спасибо. Я прикупила парочку новых вещей, – сказала она ему.

– Но кое-что забыла в последней лавочке.

Изая не успел закончить и недоверчиво посмотрел на брата, когда Кайлер быстро толкнул его локтем в бок.

– Что! Я только собирался сказать, что в белом Фейт… – На сей раз он умолк сам, поймав взгляд Рейлана, и его лицо тут же стало мрачным. – Ожерелье из белого жемчуга выглядело бы изысканно, – неохотно проворчал он. Хотя они даже не проходили мимо такого товара.

Фейт было и смешно, и неловко. Чтобы отвлечься, она наблюдала за толпой, сквозь которую они пробирались. Одна мысль не давала покоя с тех пор, как девушка увидела здесь совместную жизнь людей и фейри, которая очень радовала глаз.

– После битв многие беженцы Фенстеда бежали в Райенелл? – задумчиво спросила она, восхищаясь золотистыми и темно-коричневыми оттенками кожи.

Рейлан кивнул:

– Агалор предложил безопасное убежище любому, кто смог добраться сюда. Многие уроженцы Фенстеда предпочли остаться между Эсмайром и Фенхером – эти города граничат с их королевством. Большинство из них остались жить на склонах холмов и в лесах, а не в городах. И хотя Эллием более безопасное место, они по-прежнему находятся под надежной защитой армии Райенелла в городах на окраинах.

Фейт завороженно слушала о столь прогрессивных взглядах. Здесь не было никакого разделения. Она почувствовала прилив гордости за Агалора, но также волнение и страх от осознания того, что эти чувства вызваны не только его бескорыстной великодушной помощью попавшему в беду союзнику. В ее душе медленно зарождалась вера в саму себя – она была его дочерью и на этот раз не хотела прятаться от своего происхождения. Напротив, хотела стать достойной своего имени, открывая в отце очередную благородную черту.

Фейт задумалась, знала ли Тория, как много ее людей остались в живых. И чувствовала себя уютно и непринужденно среди прохожих, поскольку слышала от принцессы Фенстеда много историй об их культуре и родине. Эллием не шел ни в какое сравнение с яркими образами, которые Тория нарисовала в сознании Фейт, когда преданно рассказывала о королевстве оленя и своем народе. И ей оставалось только мечтать увидеть это место своими глазами, прежде чем оно было жестоко завоевано. Было больно думать, что подруга, жившая в Хай-Фэрроу со времен битв, даже не подозревала о тех, кто нашел убежище в королевстве феникса – их величайшего союзника – и ждал момента, когда королева приведет их домой. Фейт спрятала свои мысли и чувства, больше всего желая поделиться открытием о процветающем народе Тории и вселить в нее новую надежду.

Дорога, по которой они шли, стала шире, и больше не нужно было уворачиваться от скопления пешеходов. Они непринужденно прогуливались, взгляд Фейт блуждал по всему городу, пытаясь охватить как можно больше, поскольку она не знала, когда состоится следующий визит.

В конце перекрестка появились два фейри, сопровождавшие спотыкающегося мужчину-человека. Его светлые кудри подпрыгивали, когда он вздрагивал, явно напуганный охранниками с обеих сторон. Фейт нахмурилась. Она не могла отвести от него глаз и смотрела в спину. Дыхание участилось, сердце забилось быстрее. Походка человека пробудила воспоминания, как и медовый цвет волос, а еще рюкзак, который он крепко сжимал…

– Стойте, – собиралась крикнуть Фейт, но с губ слетел лишь шепот неверия.

– В чем дело? – раздался встревоженный голос Рейлана, когда рука метнулась к кинжалу на поясе.

Фейт проигнорировала его и ускорила шаг, продолжая вглядываться в спину человека и не совсем веря, что увидит лицо, которое уже всплыло в воображении при виде знакомой осанки и растрепанных волос, пока мужчина не обернулся.

– Подождите! – На этот раз она действительно закричала, и стражники остановились.

Человек обернулся. И сердце Фейт замерло вместе с ее шагами. Она отпрянула, усиленно моргая, чтобы убедиться, что это не какая-то иллюзия. Его глаза тоже расширились, как блюдца, от шока, а затем наполнились облегчением.

– Рубен? – выдохнула она.

Парень медленно закивал, затем уже энергичнее, переполненный эмоциями от встречи с другом в чужом королевстве. Плечи Рубена поникли, в глазах заблестели слезы. Они оба пробежали несколько шагов и упали в объятия друг друга. Друг сотрясался от рыданий; Фейт была слишком ошарашена, чтобы плакать. Она отстранилась, вглядываясь в его гладкое мальчишеское лицо, такое знакомое, но одновременно чужое, словно он не по годам постарел. Одежда была грязной и пахла проведенными в море днями, солью и элем. Но он не был ранен.

– Проклятые духи, что ты здесь делаешь? – недоверчиво спросила она. В последний раз она видела друга детства, когда грузила его в ящике на корабль из Хай-Фэрроу… в Лейкларию. Невозможно, что он оказался в Райенелле, когда они отправили его на остров, чтобы спасти после шпионажа для Вальгарда, как их тогда заставили думать. Но это оказалось прикрытием, мастерским обманом короля Орлона. Агалор проверяет каждого иностранца, попытавшегося пересечь границу, на предмет государственной измены, и она не сомневалась, что стражники ведут его именно туда. Рубен даже не знал о ней. О том, кем она была.

О боги. Фейт едва не покачнулась при мысли обо всем, что должна ему рассказать. Хотя в этом было большое преимущество: здесь он будет в безопасности. Проклятие, она лично позаботится об этом.

Рубен быстро вытер лицо и отшатнулся при виде трех устрашающих воинов позади нее, о которых Фейт совсем забыла. Она бросила взгляд на Рейлана, который все еще сжимал рукоять меча и сверлил взглядом слабую угрозу в лице Рубена. Девушка едва не закатила глаза.

– Он друг из Хай-Фэрроу. Объясню позже.

При мысленном обращении Рейлан перевел взгляд на нее и сдержанно кивнул, но не расслабился.

– Могу спросить тебя о том же, – пробормотал Рубен. – Но, боги, как же я рад тебя видеть, Фейт.

За его спиной возникли фейри, и Рубен в страхе замер, в глазах читались отчаяние и мольба о помощи. Стражники схватили его под руки, и Фейт вздрогнула.

– Отпустите его.

Ни одного из них, казалось, не смутил ее приказ. Фейт стиснула кулаки во вспышке гнева.

– Мы должны доставить его на допрос. А ночь он проведет в камере, – протянул один из них, желая поскорее покончить со своими обязанностями и явно раздраженный ее вмешательством.

– Ты отпустишь его, – повторила она, с вызовом выпрямляясь.

– И кто отдал такой приказ, девочка? – усмехнулся другой, после чего они оба разразились язвительным смехом.

Глаза Фейт вспыхнули яростью от такого унижения. Рука так и чесалась дотянуться до меча, который, как она знала, не висел на поясе. С ходячим арсеналом, который сопровождал ее, она не чувствовала необходимости брать его в город. Вместо этого кончики пальцев коснулись короткого кинжала, висевшего на бедре, когда Рейлан встал рядом.

– Лично я. – Его твердый голос не оставлял места для споров. – Сразу после Фейт Ашфаер.

Фейт повернулась к нему и почувствовала прилив гордости. Рейлан не подавил, а подчеркнул ее положение. Более того – заявил, что звание генерала ниже ее титула. Она разрывалась между безмерной благодарностью и виной, чувствуя, что не вправе носить имя, которое тут же заставило стражу опустить руки и низко поклониться. Особенно когда принцесса продолжала бороться против того, что оно влекло за собой. Фейт не станет злоупотреблять властью, не станет прибегать к ней просто так, только потому, что могла. Пришло время выбирать.

Подняться или уступать.

Принять свое имя, заявить права на свое наследие и бороться за то, что может принадлежать ей…

Или Фейт может сдаться и покинуть Райенелл, у которого не останется выбора, кроме как перейти в руки другого единственного Ашфаера после Агалора. Малин был хитер, эгоистичен и высокомерен. Фейт не сомневалась, что в нем есть все, чтобы править – он был воспитан для этого, – в то время как сама она была далека от знатной королевской семьи. Но Малин не был народным королем, не был любим, как Агалор. Как ее мама. Представ перед внутренним выбором, Фейт поняла, что ответ всегда был на поверхности, но уродливые сомнения и неуверенность скрывали его. Посмотрев в лицо стражникам, она вздернула подбородок и коротко кивнула в знак принятия извинений.

# Примечания

1

Фейт – в переводе с английского – «вера».