Эл Лекс
Доспехи демона. Копье

Глава 1. Орден

Отравили!

Такой была моя первая мысль, когда я впервые попробовал это пойло. Никто не предупреждал, что мне придется пить мышьяк, настоянный на ослином дерьме, и смешанный с аммиаком, поэтому первую в своей жизни порцию зелья, призванного ослаблять демона во мне я совершенно закономерно выплюнул на землю. Магистр ордена Серебряной печати, видимо, ожидал такого исхода, потому что бритый наголо молодой послушник храма, которого он сопровождал, вися в позе лотоса прямо в воздухе, изначально принес две склянки вместо одной.

– Не нюхай, просто пей. Постарайся сделать так, чтобы сразу попало на корень языка, тогда вкуса не почувствуешь. – посоветовал зеленоватый призрак.

Как водку, короче. Ее мне кто-то, помнится, советовал пить таким же способом. И сейчас даже немного жаль стало, что я не стал ценителем этого напитка, да и крепкого алкоголя в принципе – может, сейчас пошло бы легче?

К счастью, первое знакомство с зельем произошло не сразу, как нас с Торой приняли в клещи монахи ордена, а всего лишь на третий день после этого. К тому моменту я умудрился окончательно утрясти с магистром все спорные моменты и ситуации, и пришли к более или менее мирному решению проблемы – я пью зелье, обеспечивая тем самым их спокойствие, они помогают мне с демоном, и это обеспечивает мое спокойствие. Да, обмен получался не очень честным, потому что мне быть хорошим придется сейчас, а от демона они возможно избавят меня неизвестно когда, но никакого другого варианта у меня не было, и предлагать его мне никто не собирался. Поэтому, не думая, я согласился на условия магистра, разве что выбил себе условия жизни получше, чем он предлагал изначально.

Меня поселили в самом центре храма. Это они его так называли – «храм», на самом же деле это было… Даже не знаю, как назвать – будто крошечный город. На огромной, совершенно пустой поляне прямо посреди леса, будто бы кто-то циркулем провел несколько окружностей с общим центром, одна внутри другой, а потом щелкнул пальцами, и окружности проросли в невысокие – где по грудь, а где и по пояс, – стены, сложенные из пресловутого серого камня. Потом эти стены лет пятьсот постояли, выкрашиваясь и оседая целыми участками, а потом это место занял орден и приспособил их под свои нужды. Построил кельи-общежития для монахов, амбары и хлева для сельского хозяйства, а в самом центре – высокий, этажей в шесть, шпиль главной башни и библиотеки, и с десяток крошечных однокомнатных домиков.

В одном из таких меня и поселили – в самом центре, надо думать, чтобы всегда был под присмотром. Так и получилось – на протяжении всего светового дня я постоянно ловил на себе чей-нибудь взгляд, а то и не один. Каждый раз это были разные люди, но похожие друг на друга как две капли воды, и различающиеся разве что полом, который тоже еще пойди разбери. Все послушники храма были обриты налысо, так что понять где парень, где девушка – было решительно невозможно. Со старшими монахами было попроще, но, учитывая, что они постоянно носили капюшоны – тоже непросто.

А наблюдали за мной и те, и те. И ладно бы кто-то один или там двое наблюдали за мной, просто чтобы я не выкинул какого сюрприза, нет – постоянно находился еще десяток человек, которые пырились на меня… просто так. Просто потому что я такой.

Просто потому, что я могу поднимать камни в центнер весом и швырять их на двадцать метров. Просто потому, что я могу полностью закрыться доспехами и стать неуязвимым. Потому что внутри меня спит демон.

Спит. Хорошее слово. Магистр обещал, что орденское пойло усыпит во мне демона и замедлит процесс захвата моего тела, и это было условием, на согласии которому он настаивал, прежде чем согласился, в свою очередь, помочь мне. Он даже расписал примерный план дальнейших своих действий – сначала как следует изучить меня и моего демона, понять, что он из себя представляет, что он может, что могу я при его поддержке, после этого – определить сценарий борьбы с ним, и, возможно – претворить его в жизнь.

– Возможно! – повторил призрак, назидательно подняв прозрачный указательный палец. – Я повторяю – мы понятия не имеем, с чем столкнемся, и какие последствия это может иметь! Не исключен вариант, что мы вообще ничего не способны будем сделать! Нужны многие дни исследований, чтобы все изучить и понять. Ошибка нам обойдется слишком дорого.

– Насколько?

– Ну, предположим. – магистр театрально закатил глаза. – Как тебе вариант, что вместо изгнания демона мы наоборот спровоцируем полный захват твоего тела?

Вариант мне не понравился.

Магистр мне не нравился тоже.

Но вариант нравился меньше. Поэтому пришлось принять правила игры хитрого летающего зеленого старикашки и все ее правила.

И первое правило гласило – «бери больше, кидай дальше».

Поэтому уже восьмой подряд день я проводил во внутреннем дворе центральной башни, где специально для меня соорудили небольшую площадку, на которую я своими руками натаскал валунов – тех, что смог поднять и донести. Зелье монахов действовало, и я впервые за все время пребывания в этом мире почувствовал, что это такое – когда не можешь поднять какой-то предмет. Испытав остальные возможности доспехов, я пришел в еще большее смятение – они деградировали тоже. Какие-то отказали полностью, например, возможность менять их форму, какие-то просто ослабли – например, в темноте я теперь видел от силы метров на тридцать. Скорость упала, физическая сила упала, я даже начал уставать под конец дня.

Я даже начал спать.

Как же мерзко чувствовать себя ущербным…

Нет, я вовсе не вернулся к тому себе, каким был изначально, без демона. О тех временах я уже напрочь забыл и вспоминал только тогда, когда… Да никогда не вспоминал, если честно. Какие бы ужасные перспективы не рисовали мне все окружающие, кто обладал большими, нежели я, знаниями о демонах, временами в голову даже закрадывались мысли – а может, и не стоит избавляться от него? Разговоры разговорами, но на самом деле, плюсы от обладания собственным демоном на сегодняшний момент перевешивали все минусы. Собственно, тех минусов-то было всего два. Первый – кашель от черного порошка, которым меня обкидали Безликие… Но, во-первых, от такой мелкодисперсной пыли любой закашляется, если только он не в респираторе, полагаю, а во-вторых, может я этих Безликих больше до конца своей жизни не встречу? Откуда тут знать наверняка?

Второй минус – это "вены демона" на груди и шее, но они… просто были, не принося мне каких-то особенных страданий. Они не болели, не горели, да и вообще от зелья храмовников поблекли и будто бы сдулись, живо напоминая мне Железного Человека и его фундаментальное "Дайте мне тонну этой дряни и я буду в порядке".

К сожалению, как и в фильме, оказалось, что есть один нюанс, собственно, тот же самый, что в фильме – зелье снимало симптомы, но не устраняло причину. Оно не способно было выгнать демона из моего организма, и он продолжал отравлять мой организм продуктами своей потусторонней жизнедеятельности, постепенно, хоть и сильно медленнее, чем без пойла, захватывая его. Если просто пить зелье, итог будет неизменным, просто наступит на какое-то время позже.

"Какое-то" – потому что магистр сам не знал, сколько именно времени мы пытаемся выиграть. Или не хотел мне говорить – поди пойми этого призрака.

А кроме него информацию добыть было не из кого. Послушники и монахи не разговаривали со мной сверху какого-то определенного, утвержденного начальством, набора заученных фраз, а Тора…

А Тора пропала. С самого момента нашего появления в храме ордена, а, вернее, с тех пор, как магистр в компании десятка боевых монахов увел меня в помещения башни для разговора, Тору я больше не встречал. На прямые вопросы где она и что с ней, магистр не отвечал, раз за разом уводя разговор в сторону. Если же я стоял на своем, то он отвечал, что это сейчас не важно. Когда же я окончательно вышел из себя и чуть было не наорал на высокомерного зеленого призрака, он соизволил пролить чуть больше света на эту тайну – рассказал, что Тору в наказание сослали разгребать старую библиотеку ордена и наводить там порядок, чего никто не делал уже несколько десятков лет, и вспомнили о том, что это надо делать только при моем появлении – когда искали рецепт того самого противодемонического зелья.

Он даже соизволил показать мне ее, правда не лично, а с помощью какого-то хитрого энчина – небольшого зеркала, работающего, судя по всему, по принципу «свет мой, зеркальце, скажи». В магическом телевизоре было хорошо видно, как одетая в простую монашескую робу Тора копается в пыльных книгах, постоянно морща нос и чихая. Именно это и убедило меня в том, что это если не прямая трансляция, то как минимум запись, а не какая-то хитрая фальсификация. Не стали бы ради фальсификации морочиться с клубами пыли и чиханием, сделали бы что-то более стерильное и приятное глазу. А если они действительно заморочились – об этом я все равно вряд ли узнаю, а значит, нет смысла об этом париться. Все равно что париться о том, что зелье, которым меня поют – действительно лекарство, а не хитрый накопительный яд, с помощью которого орден планирует избавиться от меня и всех проблем, что со мною связаны. Даже если это яд, я все равно об этом не узнаю.

Не говоря уже о том, что я сильно сомневаюсь, что часть Десана во мне, как бы глубоко она ни спала, позволит какому-то жалкому яду, произведенному жалкими людишками, навредить своему носителю. Допускать это – все равно что допускать, что на самом деле у ордена есть необходимые для борьбы с ним ресурсы, и они просто не хотят это делать. А если допускать и это, то придется признать, что я круглейший дурак и сейчас из меня просто делают какого-то клоуна… Или, вернее сказать, подопытную крысу, испытывая какие-то свои новые методики и средства.

Правда тогда придется признать, что и Тора тоже мне врала. Врала во всем, начиная от неуязвимости Десана и заканчивая теми эмоциями, что проявляла при первой нашей встрече. А вот это вот уже точно было невозможно. Я смотрел много разных фильмов с хорошими и отличными актерами, и некоторые из них действительно отыгрывали испуг и ужас так, что мне самому становилось страшно… Но всерьез предполагать что актриса такого уровня совершенно случайно оказалась в то же время и в том же месте, где оказался я – это уже шиза.

Равно как и предполагать, что тут весь мир наполнен исключительно гениальными актерами. И просто гениями, которые за одно мгновение могут выстроить в голове многоступенчатый план заманивания нового интересного демона в лоно родного ордена.

Даже демон внутри сказал бы, что это бредятина и паранойя, и я был бы первым, кто с ним согласился бы. Даже несмотря на то, что мотивация точки зрения демона весьма отлична от моей – ему просто все фиолетово, он в любой непонятной ситуации желает всех убить.

Как ни крути, чем дольше я здесь находился, тем сильнее эта паранойя овладевала мной. Я прибыл в место, в котором мне вроде как обещали помочь, но, называя вещи своими именами, – мне никто не помогал. Я вроде как страшнейший и опаснейший демон этого мира, но меня никто не шугается и не избегает, максимум – смотрят на меня удивленно, будто китайцы – на окрошку, и переговариваются втихаря. Я вроде не был здесь пленником, но никуда, кроме своего домика в шесть квадратных метров, в котором помещалась только кровать, тумбочка и крошечный санузел с уже привычным деревянным сортиром-унитазом и дыркой в полу для слива воды при мытье, мне не позволялось ходить. Ну как «не позволялось»… Формально, никакого запрета не было, но, стоило только мне хоть на два шага отклониться от маршрута «дом-площадка с камнями» без сопровождения, как сопровождение моментально возникало рядом. Чаще всего это были обычные монахи или даже послушники, случайно оказавшиеся рядом. Без устали улыбаясь до ушей и поминутно кланяясь, они перекрывали мне путь и изо всех сил убеждали, что туда куда я иду, по разного рода причинам ну вот никак не можно попасть именно сегодня.

Нетрудно понять, что для меня «сегодня» у них – каждый день.

И при этом они не оказывали никакого реального сопротивления. Не хватали за руки, не пытались задержать меня, просто раз – и как-то крайне ловко перегораживали какой-нибудь узкий проход так, что пройти дальше можно было только по бритой налысо голове.

Но поступать так – значило неминуемо нарушить условный мирный договор с орденом, и, с почти стопроцентной вероятностью, – моментально вызвать на свою голову десант демонологов во главе с самим магистром.

И сейчас, когда демон внутри меня спал, и все способности, которые он мне давал, сильно ослаблены, я бы уже не стал ставить на то, что их магия ничего мне не сделает. В таком состоянии я, может, и перебью половину ордена… Но что с того толку, если я сыграю в ящик сам?

Нет, не так я себе представлял это, совсем не так. Сложившаяся ситуация будто бы ставила меня где-то посередине между незваным гостем и зверушкой в зоопарке, и ни одно из положений в этом диапазоне меня не устраивало. Создавалось ощущение, что меня просто пытаются максимально долго удержать в стенах ордена… Но зачем?

Ох, Тора, как же тебя порою не хватает… Ты же знаешь всю эту кухню ордена изнутри, может быть, ты смогла бы разложить все по полочкам, показать, где я что неправильно понимаю, объяснить, что я в чем-то не прав, успокоить мою мерзкую паранойю.

Но путь к Торе мне был заказан. Даже зная, где находится библиотека, я не смог бы к ней попасть из-за вездесущих шпиков, следящих за мной будто бы и днем и ночью. По крайней мере, когда я однажды попытался ночью выскользнуть из двери дома, возле меня тут же появился аж сам магистр, который настоятельно просил меня вернуться в дом, мотивируя это тем, что они-де проводят какой-то серьезный ритуал, который может сильно повредить мне, как демону.

Ага, так я и поверил.

Десятый день в храме ордена ничем мне отличался от предыдущих – завтрак, площадка, обед, площадка, ужин, зелье, сон. Это все уже напоминало какой-то день сурка – что вообще можно изучать так долго, ставя одни и те же эксперименты?! У меня же даже новых камней на площадке не добавляется – я изо дня в день кидаю и таскаю одни и те же!

Нет уж, хватит! Если изначально я еще потреблял лапшу, которую мне навесили на уши, по поводу изучения демона внутри меня, то теперь с меня довольно! Завтра же потребую встречи с магистром, а от него потребую хотя бы увидеться с Торой! Хотя бы просто чтобы понимать, что я не нахожусь в клетке, которой не вижу, банально потому что не туда смотрю!

На том и порешав, я лег спать.

Но поспать мне не дали. Я проснулся от настойчивого стука в окно – будто целая стая дятлов решила попробовать на вкус даже не оконную раму, а само мутное стекло. Едва продрав глаза, я подполз к окно и выглянул наружу.

Каким бы мутным и непрозрачным ни было зеркало, но Тору я узнал. Девушка была одета во все черное, с накинутым на голову капюшоном, а в руке держала крохотную свечку, прикрывая ее пламя рукой так, чтобы оно освещало только ее лицо, и не было видно со стороны.

Поняв, что я ее увидел, Тора приложила кулак к губам – не иначе, изображая местный жест «ни звука» и описала пальцем дугу, после чего сделала вид, что открывает дверь, и исчезла из поля зрения.

С трудом поняв ее дилетантскую пантомиму, я подошел к двери и открыл.

Тора, присев и воровато оглядываясь, ждала за дверью.

– Тут ловуш… – начал было я, но Тора оборвала меня коротким жестом и даже недовольно шикнула. Вытянув шею, она заглянула внутрь домика и несколько секунд напряженно всматривалась во внутреннее убранство, будто бы пытаясь сфотографивать себе в голову эту картинку. Закончив, она снова жестом показала мне – "закрывай дверь" и все так же вприсядку скрылась за углом.

В полном смятении я закрыл дверь и сел на кровать.

Ну и что это, собственно, было?

Ответом мне стал открывшийся буквально через три минуты прямо посреди комнаты портал, из которого шагнула Тора. Все в том же черном одеянии с капюшоном, и все так же нервно оглядывающаяся, будто за ней гонятся.

– Привет. – улыбнулся я. – Рад тебя…

Но Тора перебила меня, не давая даже договорить:

– Они все врут! Они все обо всём врут!

Глава 2. Энциклопедия демонов

– Не понимаю. – признался я, когда Тора, захлебываясь словами и гневом, невнятно изложила суть своего недовольства. – Давай еще раз.

– Что именно ты не понял? Что из этого ты не понял?! – снова вспыхнула едва выдохнувшая фурия.

– Я вообще ни хрена не понял. Давай ты сначала отдышишься, а потом уже начнешь излагать свои мысли, а то я и со второго раза ничего не пойму. Договорились?

Гневно раздувая ноздри, Тора через силу кивнула и принялась глубоко дышать, успокаивая дыхание, взбудораженное сначала бегом, а потом сумбурным потоком мысли. Я подвинулся на кровати и похлопал ладонью рядом с собой, приглашая сесть. Тора покосилась на меня, но послушалась.

Никогда не видел ее такой. Мы, конечно, не то чтобы сильно долго знакомы, но вместе пришлось пережить немало – и вот такой я ее не видел никогда. Обычно она собрана и хладнокровна, но не сейчас. Сейчас она больше всего напоминала… Не знаю, плоскоземельщицу, которая откопала новые "неопровержимые" доказательства того, что Земля плоская, и искренне не понимала, почему ее даже слушать не хотят.

– Так вот. – наконец снова начала она. – Я все эти дни торчала в библиотеке, помнишь же?

Я терпеливо кивнул, ожидая, когда же она перейдет к сути.

– Я пересмотрела кучу книг и записей, датированных временем войны с Десаном, и множество других, которые были написаны уже позже. Пособия по демонологии, энциклопедии демонов, сборники заклинаний – в общем, я много чего успела перекопать за эти дни.

– Давай ближе к делу. – не выдержал и поторопил я. – Я даже не буду спрашивать как ты за несколько дней умудрилась прочесть "кучу" книг, давай уже к сути переходи.

– Элементарно, они больше чем наполовину из картинок состояли. – ухмыльнулась Тора. – Но ладно, к сути так к сути. В общем, в энциклопедии демонов, которая ведется практически с того самого момента, когда был побежден Десан, о самом Десане информации нет. К тому моменту уже нечего и некого было изучать, понимаешь?

– Понимаю. – вздохнул я. – На месте ваших энциклопедистов я бы вообще не хотел его изучать, даже если возможность была бы. Дальше?

– Так я же и говорю – Десана нет в энциклопедии, но кое-что интересное я кое-что нашла. – Тора многозначительно подняла палец. – В энциклопедии есть такой вид демонов, его обозвали "демоном реальности" и его особенность в том, что у него нет слабых мест. Это самый опасный вид демонов, который, к счастью, появляется очень редко, но каждое их появление влечет за собой настоящую катастрофу. Проблема в том, что, в отличие от других видов демонов, у него нет слабых мест.

– Ты уже это сказала. – усмехнулся я. – Но так не бывает. Это противоречит… Ну, не знаю, закону пищевой цепочки хотя бы. "Всегда есть рыба побольше"

Я процитировал Квай-Гона и хитро посмотрел на Тору. Она, конечно, отсылки не поняла.

– Демоны не подчиняются законам, я же тебе объясняла. – вздохнула она. – Кроме того, никто до сих пор так и не смогу понять, существует ли на самом деле какая-то классификация демонов или все это – один и тот же вид, просто разделенный по… Скажем так, мощи. По уровню силы.

– Вот сейчас не понял.

– Ну… – Тора на секунду задумалась, постукивая пальцем по нижней губе. – Вот например взять какого-нибудь жука. Сначала он яйцо, потом личинка, потом куколка, потом жук. Так?

Я кивнул.

– Вот и с демонами, возможно, я повторяю – ВОЗМОЖНО, так же. Низшие демоны, которые темный туман – это, образно говоря, яйцо демона, а такие, как Десан… Это уже даже не жук, это… – Тора пожала плечами. – Жучиный бог, что ли?

– Ладно, допустим. – я кивнул, показывая, что понял. – Допустим, демоны реальности действительно такие крутые, так что ты там про слабости говорила?

– Что их нет. – Тора снова пожала плечами. – Особенность демонов реальности в том, что они практически игнорируют решительно все, что с ними пытаешься сделать. Низводить такого демона – задача для целой армии магов, которые должны будут часами вливать в него реки различной магии, чтобы заставить его энергетический уровень понизиться.

– Так в чем же проблема? – я пожал плечами. – Берем больше магов, и все.

– Проблема в том, что как только демона реальности низводят до… уж прости за повторение, до уровня реальности, он моментально сбрасывает с себя любые заклинания контроля и становится полностью защищен от любой магии, и единственный способ, которым можно чего-то добиться – это привычные и старые как мир мышечные усилия. Молотом по голове, мечом по рукам, если, конечно, руки или голова у этого демона вообще будут, нашпиговать стрелами – тоже вариант.

– Что, просто порубить демона мечом? – восхитился я. – Так это же проще простого!

Тора закивала головой так энергично, что распущенные волосы взвились в воздух:

– Да, порубить! Именно что порубить, разделить на части! И, чем больше частей получится, тем лучше!

– Погоди. – я нахмурился. – Но ведь Десана как раз и поделили на куски, разве нет? Выходит, он был демоном реальности?

– Никто не знает. – Тора потупилась. – Исследовать-то было нечего, части Десана похоронили. Но, вероятнее всего, Десан не был демоном пространства… Возможно, он вообще не был ни одним из тех демонов, которые есть в энциклопедии, скорее всего, он совмещал в себе признаки нескольких из них.

– Но порубить на куски-то его удалось? – не отставал я. – Удалось же?!

– Порубить-то порубили! – Тора прижала руки к груди. – Но, если верить хроникам, это был жест отчаяния! Когда Конклав понял, что вся магия стала просто отскакивать от Десана, мастер Фей и тан Мендор в отчаянии кинулись на демона со своим фамильным оружием! Да, порубили, но мастер Фей пожертвовал своим мечом, чтобы обрубить пальцы демона, сжимающие копье, и своими руками, которыми он подхватил выпавшее оружие, а тан Мендор из своего лука поразил сразу оба крыла демона. Да, поделили! Но не уничтожили! Никто тогда не знал, что делать с частями демона дальше, все как раз наоборот – это уже потом, оглядываясь на историю с Десаном, демонологи предположили, что демонов реальности надо уничтожать подобным же образом, и начали делить на части и их, только в этот раз уже они стали экспериментировать с частями! И выяснилось, что, если не трогать части демона, а оставить их буквально на какие-то сутки, то они заново приобретают практически полную неуязвимость к какому-либо воздействию! Они… Окукливаются, как делают это личинки… Нет, даже яйца жуков, прежде чем стать самими жуками! Только, в отличие от яиц, подобным частям демона нужен какой-то носитель, чтобы вернуться в мир – они уже не самодостаточны! А вот если такое "яйцо" находит себе носителя, то он превращается в, извини, личинку…

Я хмыкнул, но оставил высказывание без комментариев. Раз уж Тора нащупала нить повествования, то пусть продолжает, не стоит ее отвлекать, а то потеряет еще…

– И внутри него зреет новый демон… В энциклопедии нет указания, что происходит, когда демон дозревает и захватывает носителя полностью – становится ли он тем же демоном или каким-то новым – их всегда уничтожали до того момента, когда демон наберет полную силу, потому что после этого уничтожить его уже могло и не получиться.

Я удивленно поднял бровь:

– Что значит "уничтожали"? Ты же говоришь, что убить такого демона – целый цирк с конями надо собрать.

– Пока он в носителе – нет. – Тора покачала головой. – Пока демон сидит внутри человека, пока он не захватил его полностью, не стал им, он уязвим. Не сказать, чтобы сильно, но несравнимо больше, чем бронированное яйцо, из которого он появился. Ведь личинки довольно слабы, а вот когда они превращаются в бронированного и опасного жука, справиться с ним становится намного сложнее.

– То есть, получается, что части Десана не уничтожили… – я остановился и вопросительно поднял брови, призывая Тору продолжить мысль.

Она не заставила себя ждать:

– Да к тому моменту, когда научились побеждать демонов реальности, после войны с Десаном прошло уже двести двадцать лет! Даже если бы кто-то точно помнил, где находятся, части Десана, уничтожение каждой из них потребовало бы нового созыва всего Конклава! А так как тан Мендор давно мертв, как и мастер Фей, а материальность магистра Демика оставляет желать лучшего, задача вовсе становится невыполнимой!

Я немного помолчал, переваривая информацию. Идея "закликивать" демона до тех пор, пока он не станет уязвим для какого-то супер-комбо в целом укладывалась в голове – это была примерно та же механика, что используется для борьбы с боссами во всяких там файтингах и РПГ. Но вот то, что куски демона… "Окукливаются" и снова становятся неуничтожимыми…

– А другие демоны?.. Ну, в смысле, виды демонов. Какие особенности есть у них? – просто чтобы выгадать время на подумать, спросил я.

– Все разные. Всего на данный момент энциклопедия насчитывает шестьдесят три вида демонов. – с удовольствием объяснила Тора. – Причем, оказывается, я много про них не знала, например, есть виды демонов, которые не уничтожают своих носителей, а… Тянут из них энергию другим способом.

Последние слова Тора скомкала и опустила глаза, покраснев так густо, что стало видно даже на ее красной коже. Ну понятно, о чем речь идет.

Суккубы, инкубы – никогда не разбирался в этой чертовщине, но, видать, легенды не врут и демоны моего родного мира и здешние – разливаются на одном заводе.

Интересно, кто является прототипом демонов реальности там, на Земле?

– Но, в общем, у каждого демона какие-то слабости есть. – продолжила Тора, переводя тему. – Кто-то боится определенных благовоний, кто-то становится слабее в лесу, кто-то – если облить водой, какие-то не терпят музыки, причем определенных инструментов. Есть один вид, слабость которого – это пчелы. Есть такой демон, кто слабеет от отсутствия воздуха вокруг. Есть те, кто не терпит холод. А есть такие, о слабостях которых пока еще не известно.

– И как их уничтожают?

– Точно так же – заливая магией по самые глаза. – Тора пожала плечами. – В смысле, по глаза магов, не у каждого демона ж есть глаза.

– А почему не сталью? Почему не теми же мечами, топорами?

– Да кто в здравом уме будет приближаться к демону? – горько усмехнулась Тора. – Шестьсот лет прошло, а все до сих пор помнят, что произошло с мастером Феем, а магистр Демик тому – яркое ежедневное напоминание!

– А с ним что произошло? – заинтересовался я. – Ты же про то, что он призрак?

– О да. – Тора еще раз усмехнулась. – Его спас только его посох. Мастер Фей лишился меча, когда перерубил два из четырех пальцев, которыми Десан сжимал копье, и следом – лишился рук, когда вырвал копье силой. А магистр Демик в отчаянии толкнул лишенного оружия и крыльев демона прямо руками, боясь, что он снова доберется до копья, лежащего у него прямо под ногами! Его тело осыпалось прахом так быстро, что душа даже не успела его покинуть и осталась в этом мире в виде призрака.

– Занятная теория.

– Так думает сам магистр. – Тора пожала плечами. – Проверить это нет возможности, насколько мы знаем, он единственный такой во всем мире.

– Значит, с тех пор никто не пытается победить демона силой?

– Известных нам – нет. Когда встречается какой-то новый вид, конечно, на нем испытываются все виды воздействия, какие только может осуществить человек… Но начинают всегда с магии, никому не хочется быть к демону близко.

Интересно, а как бы себя повели люди моего мира, появись там демон… Пусть не Десан, но, скажем, тот же демон реальности. Что бы с ним делали? Понятно, что поначалу пытались бы справиться теми силами, что есть, но их бы явно не хватило. Что там в городе можно противопоставить такой машине смерти? Пистолеты, автоматы, гранатометы… Авиация подтянется быстро, если понадобится. А закончилось бы наверняка все старой доброй ядреной бомбой, и плевать на город, в котором все это происходит.

Только вот далеко не факт, что хоть что-то из этого смогло бы нанести реальный урон демону. Если мой личный демон – "личинка Десана", а эту самую личинку не берут ни стрелы, ни мечи, а булыжники в центнер весом личинка швыряет как бусины, то предположить, каким вырастает жук из этой личинки – уже страшно. Годзилла не то, что отдыхает, трусливо прячется в своем океане, надеясь, что злой дядя сюда не заглянет.

Впрочем, тут даже предполагать и гадать не нужно. Достаточно вспомнить то видение, что демон показывал мне в самом начале нашего знакомства.

Я решил наконец подвести итоги:

– Хорошо, значит, способа избавить меня от "яйца" демона – нет?

Тора немного помедлила, но ответила:

– Есть.

– Твою мать! – я всплеснул руками. – Ты не могла начать с этого?!

– Не могла. – Тора мотнула головой. – Потому что именно в этом и есть главная проблема нашей ситуации. Если части демона не были уничтожены сразу и перешли в стадию "яйца", то простейший способ их уничтожить – это соединить все части воедино.

От неожиданности сказанного я даже дернулся:

– Чего-о-о?

– Да! – Тора аж подалась вперед. – Представляешь, насколько это нелогично! Вообще не поддается осмыслению! Никто бы и не додумался, если бы сто два года назад части одного демона реальности не объединились бы случайно, во время небольшого землетрясения! Оказалось, что в момент объединения и сутки после него – демон крайне узявим! Пока он срастается воедино, пока разделенные куски личностей наводят порядок и выстраивают иерархию в собранном заново теле – демон крайне уязвим! Как… Как тот же жук, после линьки!

– Так, погоди. – я поднял ладонь. – То есть, ты хочешь сказать, что… Что если я соберу все три части Десана, то…

– То его можно будет уничтожить! – закивала Тора. – Причем даже проще, чем это делал Конклав – с некоторой долей вероятности его даже можно будет отделить от тебя!

– Ага. Отлично. – задумчиво проговорил я. – Тогда почему же ваш магистр говорит, что помочь мне они не в силах? Он что, не знает всего этого?

– Я думаю, что как раз-таки знает. – вздохнула Тора. – И именно поэтому говорит то, что говорит. Если бы он сказал тебе правду, это побудило бы тебя найти все три части демона и собрать их, а тогда… А что будет тогда, не знает никто. То, что я тебе рассказала, работает для демонов реальности, а был ли таким демоном Десан – не известно. Именно это сейчас и пытается выяснить магистр, гоняя тебя целыми днями по различным испытаниям – что за демон в тебе сидит и чем это чревато. В любом случае, отсюда он тебя не выпустит. Он слишком сильно ненавидит Десана за то, что тот с ним сделал, и, если есть хотя бы малейшая вероятность того, что объединение трех частей демона пойдет не по плану, он не позволит этому случиться. А вероятность этого, как ты понимаешь, есть.

Тора грустно покачала головой:

– Прости, что я с плохими новостями… Прости, что я вообще привела тебя сюда, что пообещала тебе, что здесь тебе помогут, просто… Я считаю, что ты должен знать правду. Я верю, что ты сможешь распорядиться ею правильно.

– С плохими новостями? – я усмехнулся. – Нет, дорогая, ты как раз принесла мне отличные новости. Великолепные, я бы даже сказал, новости. А что насчет помощи – ты и так мне помогла! Ты рассказала, что надо делать, и главное – благодаря тебе теперь я точно знаю, что нет ни единой причины терять время в этом месте.

Тора округлила глаза:

– Ты же не намерен…

Я прищурился, глядя ей в глаза:

– Намерен. И не в твоих интересах рассказывать об этом кому-либо, если не хочешь, чтобы ваш орден перестал существовать.

Глава 3. Скрываясь

В общем-то, сказать, что Тора открыла мне Америку – значило соврать. Чего-то подобного я и ожидал, целую неделю наблюдая как все попытки "помочь мне" заканчиваются на таскании и кидании тяжестей, ограничении моей свободы передвижения по храму, да на том самом пресловутом ежедневном зелье. Хотя как раз про зелье плохо говорить было бы поклепом – оно действительно помогало. Я уже успел забыть, как звучит голос демона в моей голове – так давно его не было слышно. Еще и "вены демона" на моей груди поблекли и сдулись, хоть и не пропали полностью. Но и воздавалось это сторицей – я снова начинал чувствовать все то, что чувствовали обычные люди. Я снова начал уставать, я снова начал хотеть спать, а ставшие уже привычными физические возможности, которые мне даровал демон, снизились примерно на треть. Дошло даже до того, что однажды я умудрился поцарапать об острый край камня одну из костяных пластин на руках.

Так что зелье это штука неплохая, если в моих планах теперь есть пункт "добраться до Шалихада и не позволить демону захватить мое тело раньше, чем это произойдет".

А такой пункт есть. Теперь – есть.

Вот только к моменту предполагаемого побега мне понадобятся все силы демона, какие только он способен мне предложить, а то и больше. Из всего того, что рассказала Тора, совершенно очевидно следует, что отпускать подобру меня никто не захочет, а устраивать кровавую баню не улыбается уже мне самому, потому что это неминуемо ускорит захват организма демоном. Единственный вариант компромисса между тем, чтобы послушно сидеть в храме, и тем, чтобы прорываться с боем, оставляя за спиной горы трупов – исчезнуть тихо и незаметно. Например, ночью. То есть, не "например", а это единственный вариант, в общем-то. Днем слишком много бодрствующих людей – как тех, что наблюдают непосредственно за мной, хоть и упорно делают вид, что они совсем не ради этого битый час крутятся рядышком, так и тех, кому я могу попасться на глаза действительно случайно. Так что ночью. Ночью люди спят.

А демонам, как я понял, сон не нужен.

Поэтому первым делом я перестал принимать зелье. Учитывая, что ежедневная доза составляла буквально один глоток, это было осуществить нетрудно, даже несмотря на то, что послушник, один и тот же, изо дня в день приносящий мне кружку одного и того же варева, внимательно следил за процессом его употребления. В рот он мне благоразумно лезть не пытался, а попытки поговорить, – полагаю, именно для того, чтобы убедиться, что я проглотил варево, – закончились на шестой день, когда я в шестой раз подряд на его постоянное "Чудесная сегодня погода, не так ли?" ответил "Угу" и закрыл дверь перед его носом. С этого момента он даже вопросы задавать перестал, просто наблюдал, как я выпиваю зелье, и уходил.

И это было мне на руку. Залив ежевечернюю порцию в рот, я имитировал глотательное движение, максимально презрительным взглядом смерил послушника и закрывал дверь перед ним, после чего проходил к туалету и выплевывал зелье в местный унитаз. В идеале было бы не утилизировать его подобным варварским способом, а сохранить на будущее – на то время, что я буду двигаться к Шалихаду, но вот так наскоро придумать способ, как сделать, я не смог. Просто махнуть рукой на все предосторожности и выплевывать зелье не в унитаз, а в какую-то посудину можно было бы, но контакт со слюной явно не пошел бы ему на пользу, и закисание с неизвестными последствиями было бы для него лишь вопросом времени… Учитывая то, что я успел услышать о Шалихаде с его жарким и засушливым климатов – времени весьма непродолжительного.

Не говоря уже о том, что я совершенно не в курсе, сколько хранится это зелье само по себе. Вдруг у него и без всяких примесей срок годности двенадцать часов?

Будь я в своем родном мире, я бы, возможно, придумал что-нибудь, например, сделал бы из тонкого полиэтилена мешочек, который положил бы под язык и пытался бы залить зелье в него, или там губку клал бы под язык, чтобы потом выжать ее, или еще что-нибудь сообразил, но здесь не было ни одного материала, при взгляде на который в голову пришла бы мысль, что он способен мне помочь в моей задумке. Дерево, кожа, ткань, камень – все грубое, простое и отвратительно-натуральное. Ничего из этого мне бы не помогло. Так что зелье я просто выплевывал.

Демон начал просыпаться на третий день. Уже с самого утра, едва открыв глаза, я услышал его недовольное ворчание, и, черт возьми, я был рад его слышать! Оно означало, что мой план все же имеет шансы на успех, а не провалится, даже не успев начаться! В руках и ногах снова появлялись полузабытые силы, броня наливалась прочностью, а вены демона на моей груди снова набухли и потемнели, так что приходилось их постоянно прятать под рубашкой. К моему счастью, погода будто бы решила мне помочь – небо прочно затянуло тучами, стало прохладно и временами даже моросил дождь, от которого на моих тренировках меня защищал силовой купол, который любезные монахи никогда не забывали поставить.

Приходилось быть очень аккуратным и дозировать свои силы, чтобы не дать понять наблюдателям, что я снова пробудил в себе демона. Приходилось притворяться задохликом и постоянно напрягать память в попытках вспомнить, какой из булыжников и как далеко я до этого мог швырнуть. К счастью, демон внутри меня, как оказалось, не спал все это время, как я думал, а просто находился в отрешенном состоянии, как будто обдолбаный наркотой, судя по его описанию

Все видишь, все чувствуешь, все воспринимаешь… А дела до этого нет. Как будто из чужих глаз смотришь на мир, но при этом знаешь, что ты – просто наблюдатель, что контроля над телом у тебя нет, а значит и пытаться делать что-то просто нет смысла. Вот и сидишь и не дергаешься. Что бы там эти лысые не намешивали в это варево, оно действует. За эти шестьсот лет люди явно продвинулись в изучении демонов намного дальше, чем я надеялся.

Я усмехнулся, хватая очередной камень – не хватало мне еще, чтобы демон, узнав об успехах людей в уничтожении себе подобных, начал бояться их и передумал объединиться с двумя другими частями. Ведь это будет значить, что шансов на спасение у меня нет. Вернее, шансы есть, ведь Тора говорила, что способы отделить демона от человека имеются. Но, учитывая, что за демон внутри меня сидит, учитывая ту лавину магии, что придется обрушить на меня магам ордена, чтобы разделить нас с ним, возникает резонный вопрос – а каков вообще шанс, что мое тело все это выдержит? Ведь даже при изгнании не самых сильных демонов есть шанс, что носитель погибнет.

Если учесть все вводные моего случая, получится, что мой шанс погибнуть во время этой операции – почти стопроцентный. А умирать второй раз я не готов. Я и к первому-то был не готов, чего уж там.

Я продолжал тренироваться и выполнять задания, которые мне давали монахи ордена, а они будто что-то чуяли – стали просить делать вещи, далекие от кидания камней и складывания их в кучки. Несколько раз они водили меня в другие помещения храма с просьбами более бытового плана – то поправить покосившуюся дверную притолоку, то выкорчевывать из земли мешающий пень, то поднять и подержать захворавшую лошадь, пока ее лечат. Задания были постоянно разными, и, слабо представляя себе реально необходимую степень физического воздействия, я вполне мог бы спалиться перед монахами со своим планом, приложив нереалистично большое для своего формального состояния усилие. Но, к счастью, у меня был мой личный демон, который намного лучше меня понимал этот мир, и знал, как я должен поступить в каждом отдельном случае, чтобы не вызвать подозрений. И если с лошадью я справился без проблем, с притолокой пришлось изобразить некоторую заминку, то в ситуации с огромным, почти с меня толщиной, пнем пришлось призвать на помощь все свое небогатое актерское мастерство, показывая, как туго мне дается его утилизация. Хотя на самом деле я чувствовал, что все, что нужно это обрасти доспехами полностью и несколько раз сверху-вниз ударить кулаками в десяток точек по окружности пня, раскалывая его на чурбачки, после чего каждый из них вытянуть из земли по отдельности.

Но, коль скоро орден меня все это время обманывал, я его обманул тоже и пень из земли так и не вытащил. Пусть сами с ним мучаются. Может, это отвлечет пару лишних человек, которые в противном случае мозолили бы глаза о мою персону, чего мне совершенно не нужно.

Каждый раз, когда тренировки прерывались каким-то необычным заданием и нужно было куда-то идти, становился отличной возможностью получше изучить планировку храма, и я ею пользовался на всю катушку, активно вертя головой и разглядывая все, до чего дотянется взгляд. Концентрическая планировка, которая до этого момента существовала в моей голове весьма фрагментарно, потихоньку наполнялась подробностями, создавая пусть неточную, но вполне отвечающую моему замыслу, карту. Внешние круги храмовых стен ограждали поля и пастбища, с которых питался храм. Да, они были небольшие – попробуй впихни большую площадь между двух стен, но для маленького населения храма этого, видимо, хватало. Самое плохое на пастбищах было то, что там всегда, даже ночью, были пастухи. Молодые лопоухие мальчишки в хламидах на три размера больше, чем нужно, но они были, и скот пасли даже в темноте. Значит, внешние круги надо будет уходить по полям, на полях по ночам нет никого.

Следующие круги занимали хозяйственные постройки, в том числе и те, что относились к обслуживанию полей. Они располагались весьма неплотно, видимо потому что между ними предполагалось перемещать большие грузы. Концентрическая застройка этому явно не способствовала, вот и пришлось выкручиваться, оставляя между хлевами и амбарами много свободного пространства.

Предпоследний круг занимали кельи монахов, кое-где перемежаемые какими-то нежилыми постройками – возможно, они были важны для местной инфраструктуры. На самом деле, называть обиталища монахов кельями не вполне правильно. Это были скорее несколько больших общежитий, расположенный в пространстве между стенами и разделенное на комнаты. В каждой комнате жило по одному монаху, при этом в каждом одноэтажном здании был общий туалет и общая ванная комната. Общага, как она есть. Жило в каждом таком здании около пятнадцати человек, в сумме это не дотягивало даже до сотни, но из-за близости к внутреннему радиусу, и, как следствие, небольшой протяженности периметра, натыканы здания здесь были довольно плотно – таких площадей, как между амбарами и хлевами уже не найти.

Ну и наконец центр храма – башня, в которой располагается библиотека, продуктовые погреба, и какие-то еще важные для ордена помещения, и четыре небольших домика, один из которых занимал я. Даже не знаю, для кого предполагались остальные три, – не иначе для каких-то чрезмерно важных гостей, раз их расположили в самом сердце храма, – но для меня такой вариант расположения был самыми худшим. Это, считай, все окружности надо пройти насквозь, чтобы выбраться наружу, и при этом никому не попасть на глаза, или как минимум не дать поднять тревогу, если все же попадешься. В принципе, учитывая силы демона, знание планировки храма и намерение действовать ночью, даже эта задача не была невыполнима, но была еще одна проблема, о которой я все еще ничего не знал.

Еще во время путешествия сюда, в храм, Тора обмолвилась о том, что есть некий барьер, который защищает храам извне, и предупреждает о том, что кто-то его пересек, как это случилось с нами, стоило нам только оказаться поблизости от базы ордена. Главный вопрос – действует этот барьер только в одну сторону или в обе? Иначе говоря – если я его пересеку, не поднимет ли это моментально тревогу в храме?

К сожалению, выяснить, как это работает, было не у кого. Тору с момента последнего разговора я не видел, а добывать информацию у кого-то еще с высокой долею вероятности значило похерить весь план раньше, чем приступить к его выполнению. Пришлось действовать вслепую, надеясь на силы и скорость демона. Пересечь барьер, а дальше форсаж на полную – и ходу отсюда! Пока они одуплятся, что произошло, пока соберутся, пока выдвинутся в путь – я уже половину пути до Шалихада преодолею. Пусть догоняют. Вернее, сначала ищут, а потом догоняют.

План сформировался окончательно, и на шестой день после разговора с Торой я приступил к его выполнению. Как раз и погода подыграла мне – с полудня небо затянуло тучами и стал капать нудный дождик. При таком раскладе, да еще и ночью, меня точно не увидит ни один самый зоркий глаз. Поэтому, имитировав выпивание очередной порции зелья, я как обычно с презрительной миной закрыл дверь перед носом промокшего послушника-разносчика, и погасил фонарь – единственное, что освещало мою комнату. Теперь, даже если кто-то заглянул бы через окно, он бы ничего не разглядел внутри.

А вот мне изнутри было видно все, спасибо демоническому ночному виденью, которое снова пришло ко мне по первому желанию. Я прекрасно видел, как бредет прочь под дождем, зачерпывая лужи мокасинами, послушник-разносчик, как забегают в свои общежития, прикрывая головы, монахи, заканчивающие последние работы перед сном, как неохотно бредут им навстречу ночные сменщики-пастухи.

Зачем вообще они занимаются ночным выпасом? Насколько проще стало бы без него!

Особенно мне. Особенно сейчас.

Дождавшись, когда все успокоится и все разойдутся по своим местам, я оброс доспехами и представил их черными, что тут же сказалось на цвете.

Да сделай сразу невидимыми.

А что, и так можно?

Можно. Мы же вроде обсуждали уже.

Да, точно, было дело. Нет, не надо невидимыми. Пусть будут черными.

Почему?

Дождь на улице. Если кто-то посмотрит на меня, у меня есть шанс замереть и сойти в темноте за какой-нибудь объект.

Что-то не понимаю.

Если я буду невидимым, то дождь, явственно обрисовывающий какой-то объект там, где ничего нет, наоборот привлечет лишнее внимание.

Справедливо. Я и забыл уже насколько люди нелогичны в своих размышлениях.

Привыкай. Ты теперь сам больше человек, чем демон.

Это ненадолго.

Оставив последнее высказывание демона без ответа, я превратил костяную пластину на третьей фаланге указательного пальца в максимально острую, насколько получилось, грань, снова с удовольствием чувствуя контроль над доспехом. Как я и ожидал, броня всесильного демона, собранная в лезвие, легко резанула стекло, и, аккуратно вырезав его по всему периметру, я толкнул его наружу, нисколько не боясь, что кто-то услышит звук падения в этом проливном дожде, и выпрыгнул на улицу.

Зачем тогда вообще выходил через окно?

Дверь выходит на башню, больше шансов спалиться. К тому же на двери совершенно точно следящие заклятья, я уже попался однажды.

А на окне их нет, думаешь?

А что, есть?

А я откуда знаю? Я же не проверял.

Мать твою, только этого не хватало!

Я нервно огляделся, но вроде никто не собирался выпрыгивать из-под земли и уговаривать меня вернуться в кроватку. И на том спасибо. Я переместился к углу своего домика и выглянул из-за него согнувшись по-спецназовски, разве что оружие не вскинул к глазам. Не было у меня оружия. Зато у меня все еще работал демонический ПНВ и в него я с удовлетворением разглядел, что никаких препятствий к дальнейшему перемещению нет.

Однако двигаться я не торопился. Постоял еще немного, вглядываясь во все углы, чтобы точно убедиться, что не попадусь кому-то на глаза. Все было тихо и спокойно, никакого движения, никаких неожиданностей. Поэтому я собрался с духом и быстрой перебежкой по скользким от дождя камням центральной площади переместился к стенам общежития.

Здесь я снова залип, проводя разведку, но все окружающее пространство было спокойным и свободным. Казалось, всех предупредили, что я сегодня буду сбегать, и строго-настрого приказали мне не мешать. Осмотревшись, я побежал к следующему кольцу стен, но тут внезапно в одной из келий затрепетал свет, и мне пришлось срочно разворачиваться, и, поскальзываясь на раскисшей земле, которую здесь никто не удосужился покрыть камнем, как на центральной площади, бежать обратно к стене. Благо отбежать я успел всего шагов на семь-восемь. Прижавшись к стене под засветившимся окном, я дождался, когда монах-полуночник сделает свои дела и снова погасит светильник, выждал для верности еще пять минут, и только после этого продолжил движение.

Ноги скользили по мокрой поверхности, но я хотя бы не чувствовал себя мокрым. Дождь барабанил где-то там, далеко от тела, по броне. Как если бы я оделся в латы и вышел под дождь, с той ли разницей, что латы все дырявые и я бы обязательно скоро промок все равно.

Хотя нет, была еще одна разница – несмотря на то, что я не был мокрым, я чувствовал дождь. Чувствовал, что он идет мелкими, но очень частыми каплями, чувствовал, что он довольно теплым. Я уже и забыл за все эти дни без демона, что доспехи умеют передавать мне ощущения.

До самого внешнего круга стен я добрался без приключений и эксцессов, так никого и не встретив и даже не увидев. Были опасения насчет ночных пастухов, но, когда я заглянул в щелочку в рассохшихся досках пастушьего навеса, под которым пряталась парочка пастухов и увидел, что они увлеченно в четыре руки листают какую-то книжку при пляшущем свете свечи, все опасения как ветром сдуло, и я внаглую пробежал мимо мокрых лошадей, частью щиплющих травку, частью прикорнувших прямо стоя.

Интересно, кстати, днем они пасут коров, а ночью – лошадей… Почему так? Надо будет спросить у Торы.

Ах да, Тора… Тора же осталась там…

Только давай не сейчас! Вытащи нас отсюда, а потом можешь предаваться унынию, сколько хочешь!

Демон дело говорит. Сперва надо слинять отсюда.

Так… Когда мы впервые вошли на территорию храма и нас окружили монахи, я не видел храма вообще. Потом, когда монахи нас сопроводили до него, оказалось, что идти надо метров пятьсот. Это было, правда, совсем с другой стороны, но, если храм построен в форме круга, у которого до любой точки периметра от центра одно и то же расстояние, то логично было бы предположить, что и здесь барьер находится на таком же расстоянии от стен. Вряд ли в круглом храме кто-то заморочился бы квадратными барьером? Логично?

Логично.

Спасибо. Значит идем пятьсот метров в сторону темнеющего на горизонте леса, прислушиваясь к своим ощущениям. Едва только что-то становится неправильным или хотя бы подозрительным – ноги в руки и ходу. Хороший план? По-моему, отличный. Надежный, как швейцарские часы. Двинули.

Я прошел сто метров, двести, триста… По ощущениям, скоро уже должен был пройти порог полукилометра, вот я его прошел, вот я прошел еще дальше…

И ничего. Никаких необычных ощущений, никаких неожиданностей, ничего странного или хотя бы подозрительного. Будто бы никакого купола нет вовсе.

А я ведь совершенно точно его уже пересек. Как минимум потому, что я уже вошел в лес и сейчас пробирался между мокрыми деревьями. Как ни крути, а купол я уже должен был пересечь.

Я остановился и развернулся на месте, уперев взгляд в оставшийся за спиной храм, а, вернее, туда, где он должен был быть. Храма там не было. Было все, кроме него. Была поляна, на которой расположились храмовые постройки, были концентрические стены по грудь высотой, старые и полу-осыпавшиеся. А храма не было.

Видимо, именно так и действует магия барьера. Или, вернее, это часть ее действия. Но почему же не сработала вторая часть?

– Гадаешь, почему вокруг тебя все еще не пляшет десяток магов из ордена? – раздался знакомый чуть насмешливый голос сбоку, из-под дерева.

Я усмехнулся и, снова включив режим ночного виденья, перевел взгляд на источник звука.

Глава 4. Откуда берутся демоны

Тора сидела под деревом, завернувшись в плотный плащ, по которому стекали струи дождя, и насмешливо глядела на меня. К дереву рядом был прислонен ее неизменный посох, а под задницей волшебницы виднелся немаленький такой и очень плотно набитый вещмешок.

– Надо думать, твоих рук дело. – наполовину спросил, наполовину резюмировал я.

– А чьих же еще? Когда я поняла, что ты намерен уйти, я каких только заклинаний не навесила на твой дом, чтобы знать, когда ты соберешься свалить.

– Чтобы помочь мне пройти через купол? Я думал, ты сообщишь магистру, что его подопытный кролик сбежать надумал.

– Чтобы ты устроил бойню? – Тора невесело усмехнулась и поднялась. – Я достаточно хорошо тебя успела узнать, чтобы понять, что необходимость пролить кровь не остановит тебя на пути к твоей цели. Так что будем считать, что я спасла обитателей храма тем, что помогла тебе уйти.

– Спасибо. – от чистого сердца сказал я. – Ты сделала совершенно верные выводы и поступила… Не скажу, что правильно, но, по крайней мере, благоразумно. Не знаю даже как и благодарить тебя, ведь тебе теперь в ордене за это… Даже не знаю, что будет.

– Ничего мне не будет. – улыбнулась Тора. – Потому что я туда не вернусь.

– То есть как не вернешься? – удивился я. – А что ты будешь делать?

– С тобой отправлюсь. – Тора легкомысленно пожала плечами. – Мне не привыкать.

Я растерялся:

– Но… Не то чтобы я был против, но… Зачем тебе это?

– Ну, во-первых… – Тора на секунду задумалась. – Хотя нет, забудь. Без "во-первых".

–Хорошо, без "во-первых". – согласился я. – А что во-вторых?

– А во-вторых – кто будет тебе готовить зелье? – Тора подняла вещмешок и потрясла его возле уха.

– А ты что, можешь? – недоверчиво спросил я.

– Легко! Я прочитала рецепт в библиотеке, там все несложно, один ингредиент только редкий, но я набрала его достаточно в храме, тебе надолго хватит.

– Украла. – укоризненно поправил я ее.

– Украла. – легко согласилась она. – Так что, мы едем? Или все-таки будем ждать, что твое отсутствие обнаружат?

– "Едем"? – подозрительно повторил я. – Ты что, и лошадей украла?!

– Я смотрю, в дождь ты особенно сообразителен! – засмеялась Тора. – Поехали уже, пока я по колено в этой грязи не застряла!

Оказывается, в здешнем мире был свой аналог байки про лиса и кролика, который умолял не бросать его в кусты, чтобы его враги сделали именно это, и он там благополучно спетлял. Только здесь была черепаха и чайка, которая хотела ее разбить, чтобы съесть, а черепаха взмолилась не кидать ее в воду, ведь об воду она разобьется моментально. Глупая чайка кинула ее в воду и черепаха тут же ушла от нее на дно.

Тора воспользовалась этой байкой, чтобы побудить свое непосредственное руководство отправить ее наводить порядок в захламленной библиотеке – целый день во всеуслышание ныла, как ей не нравятся пыльные книги и что только бы ее не отправили в библиотеке, ведь у нее аллергия на пыль.

И, в итоге, наказание библиотекой не прошло для Торы бесследно…

Она вынесла оттуда настоящую прорву информации!

Все это она рассказывала, смеясь при этом чуть ли не в голос. Там, куда раньше заходили только в случае критической необходимости, когда попадался особенно непробиваемый демон, что происходило крайне редко, как оказалось, была целая бездна полезного! Там были даже фолианты, датируемые временами войны с Десаном – истлевшие, хрупкие, с крошащимися страницами, которые от превращения в пыль удерживала только магия. Нашлись и хронологии появления и становления ордена, начиная с выбора места расположения храма и заканчивая основными тезисами орденского устава.

Было там и про купол. Оказывается, пробовали несколько вариантов защитного купола, о каждой попытке ведя подробный дневник, и в итоге остановились на куполе, составленном из трех других видов – маскировочного, что скрывал храм от всех взглядов извне, сигнализационного, который сообщал о пересечении и еще одним, который в фолианте назывался "нервным" и заставлял любого, кто приближался к куполу, не зная, что тот скрывает, начинал испытывать необъяснимое беспокойство и желание делать ноги, причем разные люди чувствовали это по-разному, в зависимости от своего менталитета. Случайным охотникам могли привидеться десятки медвежьих следов, что моментально отвадило бы их от этого места, а какой-нибудь далекий от охоты грибник мог внезапно вспомнить, что он не закрыл входную дверь дома, и, чем ближе он подходил бы к куполу, тем более страшные картины погрома у него в голове возникали бы.

Три заклинания были сплетены воедино, образуя единый купол, который, тем не менее, все равно можно было обмануть на время, если хорошо понимать, как составлено его заклинание. Подробная формула даже была представлено в тех же фолиантах, наряду с формулами полного отключения купола на случай, если храм ордена придется куда-то переносить, чтобы можно было погасить купол на старом месте и развернуть уже другой – на новом.

– Купол, по сути, это вообще шедевр магии! – никак не успокаивалась Тора, покачиваясь в седле идущей неспешным шагом лошади. – Редкий случай самоподдерживающегося заклинания, которое не рассеивает энергию вовне, а если и рассеивает какую-то крошечную часть – восполняет ее из окружающей среды самостоятельно!

– Я смотрю, тебе понравилось работать с книгами. – усмехнулся я, поправляя капюшон плаща, который Тора предусмотрительно упаковала в седельные сумки черной с белым лбом лошади, что предназначалась в качестве транспорта для меня. – Будь твоя воля, ты бы, наверное, их с собой забрала.

– Забрала бы. – вздохнула Тора. – Да в мешки уже столько всего напихала… Да еще дождь этот – тут никакие книги не переживут.

Это точно. Дождь все лил и лил, как будто там наверху прорвало трубу. Если бы нам пришлось устраиваться на ночлег по такой погоде, мы бы здорово намучались, даже при условии, что Тора снова взяла с собой гамаки, а не, например, палатку, с которой вообще туши свет. Хорошо хоть плащи оказались хоть и тяжелыми и шуршащими, но очень качественными и не пропускающими ни капли влаги.

Так мы и ехали, пустив вязнущих в мокрой земле копытами лошадей медленным шагом. Тора без умолку болтала, рассказывая, что еще она смогла найти интересного в библиотеке, я молчал и преимущественно слушал, иногда задавая наводящие вопросы по поводу заинтересовавших меня тем.

Так предполагалось двигаться всю ночь и весь следующий день тоже. По словам Торы, надо было оказаться как можно дальше от храма, чтобы нас сложнее было найти, когда орден примется за поиски.

Так и сказала – не "если", а "когда". Эта маленькая оговорка однозначно давала понять, что спокойно жить нам не дадут.

Дождь стал стихать только под утро. Буквально в ту же секунду, как над горизонтом появился первый намек на рыжий градиент, кто-то наверху принялся медленно и важно крутить ручки небесного смесителя. Постепенно стихал шум дождя, заставляющий говорить на повышенных тонах, постепенно истончались струи воды, льющиеся с капюшона, и примерно через полчаса, когда солнце уже наполовину вылезло из-за горизонта, дождь кончился.

И тут же снова стали слышны все звуки, которые он маскировал до этого момента. Трели первых утренних птиц, влажное чавканье грязи под копытами лошадей, шуршание плаща при каждом движении, звяканье сбруи, когда лошади потряхивали головами. Даже Тора начала изредка прерывать свой бесконечный рассказ, чтобы прислушаться к пробуждающемуся лесу.

Спустя еще час солнце уже прочно закрепилось на небосводе и начало припекать. Не то чтобы это было неприятно – по температуре было вполне комфортно, но сидеть в плотном плаще при таком ярком солнце казалось неправильным. Я, кое-как изогнувшись и привстав в стременах, снял его прямо на ходу, и пристроил перед собой, Тора, глядя на меня, поступила так же.

До этого момента я не видел, вот что она одета, но, оказывается, продуманность не ограничилась одними только сборами сумок – одежду она тоже подобрала самую что ни на есть подходящую. Конечно, было бы крайне странно думать, что она снова выберет для себя тот наряд, в котором я ее впервые увидел – кусок красного полотна, повязанный вокруг бедер, и больше ничего, но и такого продуманного снаряжения я не ожидал тоже.

В качестве обуви Тора выбрала высокие, до середины голени, сапоги с небольшим, буквально сантиметровым, каблуком. Затягивались сапоги шнуровкой, а голенища были подвернуты в два раза, и, наверное, будучи развернутыми, позволили бы переходить вброд иные ручьи. В сапоги были заправлены штаны из плотной кожи, на правом бедре перехваченные ремешком, держащим набедренную сумку. Второй точкой ее крепления служил широкий кожаный пояс, почти корсет, на шнуровке, плотно обнимающий талию волшебницы. Под корсетом виднелась плотная рубашка с коротким рукавом, а кисти рук обтягивали темные кожаные полуперчатки. Довершала образ лихой искательницы приключений коса, в которую Тора собрала свои роскошные, черные как деготь, волосы.

А вот я в чем был, в том и слинял. Хорошо хоть в пижаму не переоделся, имитируя отход ко сну. Но даже и без этого мой внешний вид был далек от походного – простая рубашка с воротом на шнуровке, простые штаны, даже без карманов и простые ботинки, чуть ли не галоши. Будь я кем-то другим, или наоборот – будь кто-то другой на моем месте, то в таком виде отправляться неизвестно куда не стал бы не то что даже на спор, даже под страхом смерти!

Оправдывал мой авантюризм только тот факт, что я все еще оставался самый неуязвимым существо и одновременно – самым идеальным оружием этого мира. А значит, с любыми трудностями, от добычи еды, до самообороны от каких-нибудь разбойников, я легко бы справлялся…

По крайней мере, какое-то время. По крайней мере, пока меня полностью не поглотит демон.

Солнце весело играло в прозрачных капельках, повисших на кончиках листьев, но не спешило сушить землю – оно просто на нее не попадало. Копыта лошадей продолжали размеренно чавкать, оставляя за собой четкие глубокие следы. Я запоздало подумал, что по ним нас легко могут вычислить, но Тора развела мои опасения, напомнив, какой ночью был дождь и уверив, что все следы за тот период напрочь смыло. И теперь, чтобы найти следы, которые мы оставляли за собой сейчас, нужно было хорошо представлять, в какой стороне вообще искать.

Мы перекусили прямо на ходу вяленым, твердым как деревяшка, мясо, которое Тора достала из седельной сумки, запили водой из одной фляги, перекидывая ее друг другу, остановились один раз, чтобы справить естественные потребности, о чем я тут же пожалел, потому что забираясь поглубже в кусты, моментально промочил всю свою одежду, и отправились дальше в путь. Хотел было завернуться в плащ, чтобы не зябнуть в мокром лесу, но неожиданно понял, что, в общем-то, и не холодно. Крайне неожиданное ощущение, когда ты чувствуешь, как мокрая ткань липнет к телу и подсознательно съеживаешься в ожидании любого легчайшего дуновения ветерка, что выбьет из тела дрожь и заставит его покрыться гусиной кожей… А ничего этого нет. Будто искупался в одежде и лег обсыхать на шезлонг на пляже Мальдив, а не в мокром глухом лесу.

Ближе к полудню Тору начало клонить в сон. Она и без этого давно уже перестала болтать как заведенная – то ли выдохлась, то ли рассказывать было больше не о чем, а тут и вовсе стала клевать носом и периодически вскидываться, будто просыпаясь.

– Остановимся? – спросил я, когда она в очередной раз задремала.

– Нет. – твердо, как могла, ответила Тора. – Нет, нельзя. Надо двигаться до ночи. Там посплю.

Я попытался воззвать к голосу разума:

– Да ты же под копыта упадешь.

– Я в стременах, не упаду. Буду падать – проснусь. – упорствовала Тора.

– Ну значит свернешь не туда, а я не замечу. – не отставал я. – И все, пиши пропало.

– Вот пропадешь – тогда и напишу. – слабо усмехнулась Тора. – Прямо на лбу тебе. Давай лучше сделаем так – я привяжу свою лошадь к твоей и немного подремлю в седле, а ты продолжишь двигаться.

– Я же не знаю, куда!

– Куда угодно, главное не обратно. Мы сейчас находимся внутри Ландрийской подковы – это такое интересное место, где крупный торговый тракт без видимых причин дугой огибает дугой совершенно пустой участок леса.

– Совершенно без причины?

– Абсолютно. Не брать же за причину то, что именно в этом участке леса располагается храм ордена, в самом деле?

– Ага, понятно.

– Так что в какую сторону не двигайся, выйдешь на этот тракт.

– И как скоро?

– Завтра к полудню выйдем, если остановимся только на ночь. Так что давай, останавливай своего коня.

Я послушно остановился, Тора неловко слезла и принялась шаманить со сбруей своего лошади.

Спустя десять минут она уже мирно дремала, покачиваясь в седле, и крепко держась за луку. Кажется, ей не впервые так спать – она даже во сне умудрялась отрабатывать движение лошади, качаясь телом туда-сюда. Я бы вряд ли так смог, даже при условии, что сам могу уснуть, передав наблюдение за телом демону.

Кстати, о демоне. Давненько что-то его слышно не было.

А что говорить-то? Ты уши развесил, слушая волшебницу, да и я, надо сказать, тоже.

О, я смотрю, ты нахватался земных выражений?

С тобой еще не того нахватаешься.

Ты это сейчас о чем?

Да обо всем! Купола эти, зелья, маги-демонологи!.. Я смотрю, за шестьсот лет люди солидно продвинулись в деле истребления демонов… Намного дальше, чем я себе представлял!

Шестьсот лет – огромный срок. В моем мире, знаешь, за такой срок люди перешли от войны методом "добеги до врага и насади на копье" к методу "нажми на кнопку, чтобы враг умер".

На что нажать?

Это… Хм… Короче, шестьсот лет это очень много. В конце концов, именно ты заставил людей изучать тему демонов, именно после тебя они стали появляться в этом мире. Не будь тебя – и люди бы и знать не знали о демонах! Если бы ты остался единственным, то тебя бы победили и забыли, как страшный сон, но ты был лишь первым.

Не я, а Десан. И не первым. Никогда Десан не был первым демоном. Первым, кто открыл проход на земли именно этого мира – да, но это не одно и то же!

Погоди… Что значит "открыл проход"? Проход откуда он открыл?

Оттуда, где обитают демоны, очевидно же.

А что это за место? Это что, ад, это какой-то лимб, чистилище?

Это великое ничто, межпространственная пустота. Ткань, которая держит все миры на своих местах и в равновесии. То, что составляет саму суть мироздания, и при этом не подчиняется его законам, потому что именно там эти законы куются. Место, в которое легко попасть, но в котором некуда идти, потому что само понятие пространства там отсутствует. Колыбель магии и одновременно – место, где любая магия умирает. "Место"… Как будто это можно назвать местом. Ты не поймешь, ты никогда там не был. И никто не поймет, даже я сам, едва только покинув пустоту, уже не могу понять, как она устроена, и как я оттуда вырвался. Сколько времени я там провел… Ха, время. Как будто там есть время. Прошли мгновения или века, или время вообще стояло на месте… А, может, оно шло вспять? Не знаю, ты не поймешь. Все, что там происходило с Десаном, нельзя объяснить словами ни одного языка ни одного мира.

"Происходило"? Это звучит так, словно Десан попал в это… "место", а не родился там!

Так и есть. В пустоте ничего не может зародиться, потому что в ней ничего нет. Туда можно лишь попасть, но абсолютно все, что туда попадает, необратимо меняется. Искажается, ломается, перековывается, и одушевленное и бездушное. Неодушевленные предметы перенимают суть пустоты и растворяются в ней без следа. Одушевленные же… Пустота пытается растворить и их, пропитывая океанами бесконтрольной, хаотично направленной магии, и только сильный разум способен не расколоться, не рассыпаться на части под этим натиском! Разум, который держит воедино какая-то мысль, какая-то цель, словно гвоздем сбивающая воедино мысли, стремящиеся разлететься, раствориться, потеряться. Удержать личность в клубке сгустившейся, обретшей плоть, магии, подчинить ее себе, сформировать из нее свое новое тело, стать ошибкой мироздания… Именно это и называется "стать демоном".

Значит, ты не родился демоном?!

Никто не рождается демоном, человек. Демонов вообще не существует. Существуют только ошибки. Ошибки отдельных миров, скопившиеся в отдельном живом существе, которое попало в Пустоту, и выбралось оттуда.

Выбралось куда?!

А это уже кто как. В Пустоте нет понятия пространства, и нет понятия времени, но если бы они там были, то, можно сказать, что в каждый момент времени можно выбраться из Пустоты в какой-то один мир. И те, кому невтерпеж, кто стремится вырваться как можно быстрее – выпадают в миры в виде тех, кого вы называете "слабыми демонами", в виде темного тумана. Чем… "дольше" демон находится в Пустоте, тем прочнее его контроль над магией, заменяющей ему тело, тем он плотнее, тем он… сильнее.

Значит, ты… Значит, Десан был в Пустоте очень долго?! Настолько, что превратился в ходячий кошмар всего мира?!

Можно и так сказать. По крайней мере, в такой формулировке ты хотя бы частично поймешь, как все это происходит.

А почему он там был так долго?! Он ждал выхода в какой-то… Нет, погоди… Десан ждал момента, когда появится выход именно в этот мир?!

Миров бесчисленное множество. Десан видел их все одновременно, когда находился в Пустоте. Да, он искал среди них именно этот.

Но почему?!

У него… Оставались здесь кое-какие дела.

Дела?! То есть, ты… То есть, он был родом из этого мира?!

А ты соображаешь. Соображай и дальше, у тебя отлично получается.

Нет, погоди, а кем был Десан до того, как попал в Пустоту?!

Но демон больше не отвечал.

Глава 5. Тот мир, этот мир

Наутро следующего дня, как Тора и обещала, мы выехали на крупный торговый тракт. Ну, то есть как… Это, может, по здешним меркам он считался крупным… Для меня же, городского жителя, привыкшего к асфальту, это была простая проселочная грунтовка. Да, широкая – полосы в три, если измерять привычными мне мерками, да, хорошо накатанная – совсем не пылящая и отдающая глухим уханьем в копыта на каждом шаге, – да, явно накатанная не просто так, а поверх невысокой, но все же вручную сделанной насыпи, съедающей неровности местного рельефа там, где надо…

Но все равно это была обычная проселочная грунтовка. Чуть изгибаясь на всем видимом протяжении, она рассекала лесную чащу, вся рябая от лучиков света, местами пробивающихся через плотную листву нависших над дорогой деревьев, чьи ветви за малым не переплетались друг с другом, формируя настоящий коридор. Казалось бы – попробуй дотянись через десять метров дороги друг до друга, а на тебе – дотянулись. И явно не собирались на этом останавливаться. Пройдет еще десяток лет, и придется по тракту ехать с факелами и фонарями – так плотно затянется полог листьев, отрезая путь солнечным лучам.

Да и сейчас постоянное мелькание солнечных лучей по лицу не доставляло особой радости. Приходилось жмуриться и постоянно хотелось протереть глаза – настолько раздражала постоянная перемена освещения, порою до пяти раз за два метра пути. Не знаю, с какой там скоростью движутся торговые караваны по этому тракту, но если хотя бы вдвое быстрее, чем мы – шагом, то возницам должны двойной оклад платить за то, что они терпят этот природный рейв.

Едва мы выбрались на тракт, Тора меня «обрадовала» новостью о том, что впереди у нас примерно месяц пути.

Месяц. Пути. В седле.

Я даже сперва не понял, как она вообще совместила в одном предложении эти три слова. Потом долго пытался понять, почему она с таким спокойствием об этом говорит.

– Я не могу для нас открыть портал. – в ответ на мое недовольство ответила волшебница. – То есть, могу, но тебе это ничего не даст. Не забывай, внутри тебя все еще сидит демон.

Один из тех моментов, когда я пожалел о том, что во мне поселился магический паразит.

В смысле, помимо моего обычного недовольства этим фактом.

Лошади привычно топали пешком, примерно раз в час мы пускали их в рысь на пятнадцать минут, чтобы и самим не залипнуть, и им дать небольшую нагрузку. На обед останавливаться не стали, снова перекусили вяленым мясом и каким-то остро пахнущим, как камень твердым, сыром в обсыпке из молотого черного перца, и нормально остановились только под вечер, когда солнце уже наполовину село за горизонт. Расседлав лошадей и наказав мне их почистить, благо, этому она меня научила еще по пути в храм ордена, волшебница скрылась в лесу – отправились на поиски чего-то, что можно поймать, освежевать и подать на ужин в качестве свежатины.

Когда я заканчивал с чисткой, она вернулась, держа за ноги какую-то тучную серую птицу с болтающейся, явно свернутой, шеей, а в другой руке зажимая углы большого платка, из которого торчали какие-то растения.

– Там вода. – она кивнула куда-то справа от меня. – Возьми ведра, напои лошадей, сегодня можно из фляг не лить.

– Ведра? – не понял я. – У нас что, и ведра есть?

Вздохнув, Тора опустила на землю свою добычу, и принялась копаться по седельным сумкам, пока не извлекла какой-то комок кожи, перемотанный кожаным же ремнем. Что-то дернула, встряхнула – комок развернулся в кожаное мягкое ведро с двумя ручками – теми самыми ремешками. Следом Тора вытащила лист тонкого металла, который я сначала принял за элемент каркаса седельной сумки, согнула его в кольцо вокруг окружности ведра, придав ему жесткости.

– Охренеть. – только и выдал я. – Таки мадам знает толк в извращениях.

Тора довольно улыбнулась моей реакции, и, покопавшись во второй сумке, кинула мне свернутое второе ведро.

– А почему мы таким не пользовались, когда ехали в храм? – поинтересовался я, ковыряясь со свертком.

– У сопротивленцев не было такого оборудования. – вздохнула Тора. – У них же почти все сидели в тюрьме, в том числе и люди, которые владели бы подобным, а когда ты их освободил – они не могли вернуться обратно к своему имуществу. То, что предоставила нам… Как ее там, леди… В общем, она-то явно не из путешественников, ее максимум – на охоту в соседний лес выбраться и к закату вернуться. Откуда у нее такие вещи?

– Звучит логично. – вздохнул я и встряхнул ведро, разворачивая его полностью. – Ну, я пошел.

– Прежде чем дать лошадям ведра, не забудь немного нам на ужин отлить! – напомнила в спину Тора. – И себе на зелье не забудь!

– Да, мамочка… – тихо прошептал я, уходя в кусты.

Метрах в двухстах от лагеря нашелся ручей – маленький и меленький. Он бежал по руслу из камней, почти половина которых торчала над поверхностью воды – настолько он был мелким. Я несколько раз примерялся ведром, чтобы зачерпнуть побольше воды разом, но получалось зацепить буквально пару кружек. Сначала я раз за разом сливал зачерпнутое во второе ведро, пока оно не наполнилось, целиком, и тут пришла пора задуматься, как наполнить второе. Идею разлить пополам и нести, сколько есть, я отмел – ходить за водой второй раз очень не хотелось. Я еще раз посмотрел на перекошенное из-за неровной сборки ведро, с наклоненного бортика которого тонкой струйкой текла вода, и мне пришла в голову идея.

Вытащив металлический лист с боковины пустого ведра, я сплющил его, так, чтобы дно осталось плоским и ровным, нашел в ручье место поглубже прочих, и притопил в нем ведро до самого дна, после чего взялся за полощущиеся в быстро потоке ручке и поднял.

Так получилось набрать больше половины ведра разом. Намного лучше, чем пытаться начерпать из мелкого ручья. Присев и кое-как надев ручки на коленку, чтобы не сложилось обратно, я доукомплектовал ведро металлической боковиной, подхватил второе, и пошел в лагерь.

Тора там уже закончил разделывать и ощипывать предназначенную над на ужин птицу, и даже успела развести огонь – прямо на ровном месте, без всяких каменных очагов и прочего. В костре виднелись стебли травы, которую она принесла в платке, а возле самой волшебницы лежало несколько грязных неровных клубней, чем-то напоминающих картошку, но с острыми кончиками.

– Наконец-то. – проворчала Тора, недовольно косясь на меня. – Ты там как будто из облаков воду добывал.

– Ну извините. – в тон ей ответил я. – Не все такие крутые путешественники-выживальщики, как ты. Мой самый длинный поход в жизни длился три дня, и то у нас вся еда в консервах да сублиматах была.

– В чем-чем? – заинтересовалась Тора, выуживая из седельной сумки небольшой плоский котелок, очень похожий как раз на те, что мы брали с собой в поход.

– Консервы это когда готовая еда упакована в… железные банки. – объяснил я, отливая из того ведра, что пополнее, в котелок воды. Тора кивнула и достала из второй сумки второй такой же. – Герметично упакована, то есть, туда нет доступа воздуха. Может храниться веками.

– Так уж и веками. – не поверила Тора, жестом показывая, что хватит воды.

– Еще как. – кивнул я. – Говорят, в армии кормят консервами, произведенными семьдесят, а то и больше лет назад!

– Сказки какие-то. – усмехнулась Тора, вешая один котелок на огонь, а из второго отливая немного в деревянную плошку и кидая туда клубни. – Но ладно… А второе, как ты сказал? Суб…

– Сублиматы. – я подхватил ведра и поставил их перед лошадями. – Это когда готовая еда полностью лишена воды, остается только сухая часть.

Тора, не отрываясь от мытья клубней, подняла свои красивые бровки домиком:

– То есть это просто высушенная еда?

– Она не просто высушенная. – я похлопал шумно пьющих лошадей по шеям и вернулся к костру. – Там какая-то хитрая схема, в итоге у тебя еда лишается вообще всей влаги, что в ней есть. Ну, скажем, один целый помидор превратится в… Ах да, у вас же тут другие единицы измерения. Ну, скажем, сублимированный помидор будет размером с твой ноготь.

Тора подняла перед собой испачканную в земле руку и, нахмурившись, уставились на ноготь на указательном пальце.

– И это… вкусно? – все так же хмурясь, спросила она.

– Ну, в походе о вкусе думают в последнюю очередь. – улыбнулся я, садясь рядом. – Если только ты не бывалый турист-походник, у которого тысячи километров за спиной. Такие, говорят, настоящие кулинарные шедевры способны творить в диких условиях… Собственно, как и ты.

Тора опустила руку и зарделась при этих словах. На ее красноватой коже это было очень хорошо заметно, особенно в свете костра – по щекам будто две ягоды брусники размазали.

– Но так как мы были начинающими туристами, нам достаточно было, чтобы это было съедобно. – продолжил я, глядя как Тора прямо с рук нарезает в котелок корнеплоды крупными ломтями. – Но, на самом деле, это действительно было вкусно.

– А как жевать-то? – Тора развела руками. – Он же, наверное, твердый, как камень!

– Кто?

– Помидор же!

– Ах, ты об этом! – я засмеялся. – Не переживай, в кипятке он быстро набирает воду обратно.

– И становится таким же, как и был?

– В общих чертах, да. Если ты просто намочишь сублимированный продукт, то он будет очень страшным на вид, поэтому никто целиком те же овощи или там мясо не сублимирует. Обычно делают в виде очень маленьких кусочков или вообще порошка. Тут главное сохранить и передать вкус, а какое оно будет на вид – второе дело. Главное же это компактность, чтобы места немного занимало.

– Это действительно проще, чем охотиться? – усмехнулась Тора. – Столько условий, столько труда просто для того, чтобы нести еду с собой? А консерки твои? Считай, не только еду несешь, но еще и железа кучу.

– У нас не то, чтобы много мест для охоты. – вздохнул я, глядя, как ловко Тора разделывает птицу. – Здесь у вас проще с этим – выходи в лес да промышляй, сколько влезет. У вас и леса-то в пешей доступности от городов. В моем мире леса вокруг города это, в основному, чуть более зеленые, по сравнению, с обычными, свалки.

Тора при этих словах дернулась, зашипела и сунула в рот царапнутый большой палец. Подняла на меня большие удивленные глаза:

– Ф шмышле швалки?!

– Ну вот в прямом. – я указал глазами на остатки травы в костре. – Вот у тебя остался мусор, ты его сожгла. А часть мусора не горит, те же например железные банки от консервов. Но они еще ладно, они металлические, они в конце концов ржавеют и разлагаются. В моем мире есть такие материалы, как резина и пластик. Резина-то у вас тут тоже есть, я видел, а вот до пластика вы еще не дошли.

– Пуахие машириаы? – промычала Тора, вытащила палец, осмотрела его и снова сунула в рот.

– Материалы прекрасные, просто великолепные. Люди плохие. – усмехнулся я. – У нас в городах совсем не такая жизнь, как тут у вас, там все проще – в домах людей есть все удобства. Газ, на котором можно готовить, вода, которую не надо носить, она сама льется по твоему желанию, отопление без печей и дров. Куча техники для готовки, да и саму еду можно купить не просто готовой, а тебе ее еще и привезут прямо домой!

– Факое и у вас ефь. – кивнула Тора, снова достала палец, осмотрела его – вроде кровь перестала идти.

– Но у вас-то надо придти заранее и договориться об этом, верно? А у нас можно заказать еду прямо не вставая с дивана. Причем какую хочешь – хоть сразу на весь день себе, завтрак, обед и ужин. У нас есть целые сервисы… Ах, как бы тебе… Короче, целые артели, которые зарабатывают тем, что сводят воедино людей, которые желают заказать еду, и людей, которые желают продать им эту еду.

– И как они на этом зарабатывают? Или это на добровольных началах?

– В моем мире почти ничего не осталось на добровольных началах. – невесело усмехнулся я. – Они на этом зарабатывают, конечно. Огромные деньги причем зарабатывают.

– На чем? – все не понимала Тора. – Что мешает людям избавиться от посредника и брать то, что они хотят напрямую?

– Зачастую люди не знают, чего они хотят. – я пожал плечами, глядя на коней, которые закончили с питьем и теперь пощипывали траву. – А такие службы показывают им все доступные варианты, и люди такие «О, хочу вот это!».

– Выбира-а-ают. – понимающе протянула Тора. – Я бы тоже хотела иметь возможность выбирать, что мне поесть. Я имею в виду, каждый день. Принеси, пожалуйста, одно ведро сюда.

Я кивнул:

– На постоянной основе, я понял. В этом-то нет ничего плохого, плохое начинается, когда люди из-за всего этого изобилия начинают… Мы это называем «с жиру беситься».

Сходив за ведром, вода в котором плескалась на самом донышке, я продолжил:

– С одной стороны, у людей моего мира есть все, что нужно для того, чтобы комфортно жить, не прикладывая практически никаких усилий к этому. Я, конечно, не говорю сейчас о тех, кто по долгу службы работает в тяжелых условиях, о геологах, кто месяцами в тайге, о нефтяниках, которые неделями на буровых посреди океана, и прочих людях… Я про обычных городских обитателей, к которым я и сам отношусь. Дом в городе, может быть, маши… Ну, самобеглая повозка, возможно, дача за городом, но это сейчас не модно.

– Модно? – переспросила Тора, вытащившая из ведра металлическую боковину и раскладывающая на ней куски птицы.

– Мода это отдельный разговор. – я махнул рукой. – Скажем, вот у вас в мире мода на трости.

– У нас просто улицы неровные. – улыбнулась Тора. – Из камней. За пределами города почти никто не использует ни трости, ни посохи.

– Да неважно. – улыбнулся я в ответ. – Самое главное, что у людей есть все, что им нужно. Люди создали города и создали их именно такими, для того, чтобы в них можно было жить, никуда не уезжая и ни в чем не нуждаясь. И вот как для тебя зайти в какой-нибудь город это целое событие, так же для наших городских событие это выбраться на природу с куском мяса и ящиком бухла.

– Кого?

– Алкоголя. Хм, ну эля!

– Ага, поняла. – Тора сунулась в котелок, куда кидала корнеплоды, пошуршала там клинком ножа, вытащила один кусочек, нацепленный на острие, и принялась на него дуть.

– Ну а так как в городе люди привыкли, что делать ничего не надо, в лесу они поступают так же. – я пожал плечами. – Мусор в кусты, бутылки вокруг, костер не затоптали, и вообще оставили после себя свалку. А теперь представь, что средний город это… ну скажем, пятьсот тысяч человек.

– Ого! – выпучила глаза Тора. – У нас таких городов, наверное, штук шесть на весь мир наберется!

– А я вот родом из города, где в два раза человек, представь себе. – я многозначительно поднял брови. – Вот и подумай, что будет если хотя бы один из тысячи человек хотя бы раз в год вот так вот выберется в лес. А теперь представь, что у нас есть такие дни, в которые люди считают себя просто обязанными вот именно так выбраться в лес. Они называют это «на шашлыки».

– Грустно как-то. – совсем не грустно сказала Тора и закинула остывший кусок себе в рот. Пожевала немного, нахмурилась и выплюнула в сторону. – Еще сыро.

– Грустно не то слово. Есть среди них и ответственные, которые аккуратно собирают мусор, если он не горит, в мешок, и увозят с собой, есть даже такие, которые целенаправленно приезжают в лес, чтобы собрать мусор, а не разбросать его. Но все равно – идешь вот так вот по лесу… И у вас под ногами хрустят ветки, а в вышине шелестят листья, а у нас – хрустят осколки стекла, а шелестит – пластиковая пленка на ближайших кустах.

Птица на металлическом листе начала шкворчать, Тора без опаски потянулась с ножом к ней прямо через огонь и принялась переворачивать кусочки.

– Все это звучит так, будто тебе здесь нравится больше, чем там, на родине. – сказала она, закончив с делом.

– У вас тут… – я поднял взгляд к небу. – Проще. Особенно для меня.

– Что именно тебе проще? И почему «особенно»?

Я пожал плечами:

– Потому что я вообще не вписываюсь в привычные рамки вашего мира, как я понял. Никто не знает, куда меня сунуть, к чему припрячь, куда поселить. Когда люди узнают, кто я, а, вернее, с чем я – у всех сразу ступор. В моем родном мире если бы я сказал, что я из какого-то другого мира, да еще с демоном внутри, меня ждала бы одна дорога – в психушку. Ну, дом для умалишенных. А у вас тут как будто никто не знает таких слов как «другой мир» и «демон» и поэтому просто не понимают, кто я и откуда.

– Как раз понимают. – вздохнула Тора. – Понимают и знают. Поэтому и не могут определиться, что с тобой делать и куда деть. Именно потому в мыслях все это допустимо, но в реальности подобных случаев не было. Поэтому магистр и не пытался изгнать из тебя демона – потому что он тоже толком не знал, что с тобой делать. Потому что методы, которые приемлемы для нас, могут оказаться смертельными для тебя. А, может, еще хуже – ускорят процесс слияния тебя с демоном. Никто не знает, как проявит себя магия такого высокого уровня при контакте с человеком из другого мира.

– А что, люди из других миров сильно отличаются?

– Откуда нам знать, ты первый на моей памяти. – улыбнулась Тора. – Но, если подумать, то да – сильно различаются. Представь, что все миры это как кусочки батата в этом котелке.

Ага, батат, так вот что это такое!

– А вода, которая их окружает – это магия. Магический фон, который держит их все вместе, который не дает им потерять друг друга. По мнению наших ученых, именно так это и выглядит, по мнению нашего магистра именно это и позволяет нам воздействовать на демонов при помощи магии – потому что именно магия и является основой всего сущего. Но, продолжая эту теорию, если бы вся магия была одинакова, то и миры были бы одинаковы, поэтому появилось предположение, что различные мутации магических потоков могли образовывать разные миры, в которых магия немного, а, может, и очень сильно отличается от первоначальной!

– Мутации? У вас знают такое слово?

– Ты еще удивишься нашему миру. – самодовольно улыбнулась Тора. – И именно поэтому демоны так сложны в понимании и, тем более, сложны в уничтожении – что они несут в себе частицы того мира, из которого явились, и нужно подбирать для них те заклинания, которые будут сравнимы по своей структуре с теми, что их породили.

Я вспомнил вчерашнюю речь своего собственного демона, но решил пока не рассказывать Торе насколько близко, или наоборот – далеко, они в своих суждениях от истины.

Вдруг когда-то они решат применить эти сведения против меня же?

Глава 6. Неудачный портал

– Так что человек из другого мира, объединенный с демоном из другого мира – это вообще взрывная смесь. – подытожила Тора, снимая ножом подрумянившиеся кусочки птицы с железного листа и перекладывая их в деревянную тарелку. – Тут чуть не ту магию используешь – и неизвестно еще, что будет. Если уж на то пошло, то странно, что ты вообще жив. Очень вероятно было, что ты умер бы в первый же час из-за несоответствия наших с тобой миров.

– Ну не умер же.

– Не умер. – согласилась Тора. – Это уже хорошо. Если избавим тебя от демона, я думаю, толпы всяких ученых собственные глаза готовы будут отдать, лишь бы тебя поизучать. А сейчас давай есть.

Я принял у нее из рук деревянную тарелку, в котором дымился вареный батат с жареными кусочками птицы, переложенные какой-то зеленью, благодарно улыбнулся, и принял за еду.

Только одно меня терзало.

Умереть-то по прибытию в этот мир я, конечно, не умер.

Но вот позадыхаться в первый час пришлось…

Зелье ордена начинало действовать почти сразу – даже несмотря на то, что я выпил всего лишь только первую порцию, способности демона моментально стухли и к середине ночи, когда Тора уже давно сопела в своем гамаке, меня тоже потянуло в сон, чего не было, когда демон во мне бодрствовал на полную катушку.

Интересно, может, это зелье тоже усыпляет его? Такое себе снотворное для демонов?

Я пытался бороться со сном до последнего, но в итоге вспомнил слова Торы о том, что чуткие лошади предупредят нас о любой возможной опасности и, наверное, уже под утро, улегся в свой гамак, надеясь урвать хотя бы пару часов сна.

Когда я проснулся, Тора была уже на ногах. Или, вернее сказать, она сидела на ногах, сложив их крестиком, подперев кулаком подбородок, и медленно ворошила палочкой в едва тлеющих углях костра. Задумчивый взгляд волшебницы был направлен на меня, и в нем читалось что-то… такое…

– Спал? – вместо доброго утра спросила Тора.

– Спал. – кивнул я, выбираясь из гамака. Запутался и чуть не упал.

– А когда ты не пил зелье, ты спал? – Тора повела разговор в очень странное русло. – Скажем, в ночь побега… Ты же потом весь день еще был в седле, и ничего.

– Не спал. – не стал врать я. – Просто не хотелось.

– А сейчас захотелось. – подытожила Тора. – Тогда у меня есть предложение.

– Ну?

– А давай попробуем навесить портал.

– Это как? – не понял я, выуживая из подвешенной на ветку седельной сумки флягу с водой. – Ты же говорила, что демоны не могут пользоваться человеческой магией? Что я не смогу пройти через твои порталы?

– Говорила. – кивнула Тора. – Но это было до того, как я узнала, как действует на демонов зелье.

– И в чем отличие?

– Если я все правильно понимаю… А я надеюсь, что все правильно понимаю, то зелье, помимо прочего, успокаивает магический фон демона внутри тебя, делает его менее… Хаотичным. И, если это так, то, возможно, под действием зелья ты все же сможешь пользоваться порталом. Это может быть тяжелее, чем обычно, но может сработать.

– То есть, ты не уверена? – спросил я, копаясь в сумках в поисках оставшейся со вчера холодной птицы, которую Тора перед сном сложила туда.

– Не уверена. Но попробовать надо.

– Хорошо. – я наконец нашел еду и достал ее. – Тогда позавтракаем и попробуем, лады?

– Нет, сейчас попробуем. – твердо сказала Тора.

– Да ладно, горит, что ли?

– Горит? – Тора удивленно подняла брови. – Нет, ничего не горит.

– Ай! – я досадливо махнул на нее рукой. – К чему такая спешка? Позавтракаем спокойно и за дело.

– Ты плохо представляешь себе, что такое навешивать порталы. – поморщилась Тора.

– Вообще не представляю, прикинь! – хохотнул я.

– Если говорить совсем кратко, то, пока существует портал, он существует лишь за счет моих внутренних ресурсов. Сам по себе портал много ресурсов не отнимает – я их сотни навесила за свою жизнь, и хорошо научилась контролировать магию. А вот все то, что проходит через портал, пока он существует – другое дело. Чем больше и тяжелее объект, не только в обычном смысле, но и в магическом тоже, тем сложнее удержать портал, когда объект в нем.

– А что случится, если не удержишь?

– Не удержишь? – Тора удивленно посмотрела. – Не удержать портал невозможно, он уже прокинут. Просто это может быть очень неприятно для того, кто держит портал. Сильная отдача… Может… Вывернуть.

Тора зарделась и отвела взгляд – судя по всему, в ее практике и такие случаи были тоже.

– То есть, ты боишься, что я могу быть настолько… "Тяжелым", что тебя стошнит во время переброса. – резюмировал я. – Верно?

Тора кивнула, не поднимая взгляда.

– Хорошо. – я положил только что найденную еду обратно. – Тогда поедим потом. Надеюсь, твой портал – не долгое дело.

Но дело оказалось долгим. Сначала пришлось собрать гамаки, оседлать лошадей, снова сходить к ручью набрать воды во фляги, благо, они были плоскими и, в отличие, от ведер, весело и задорно набирались прямо под крышечку…

В общем, к тому моменту, когда мы готовы были отправляться, прошло не меньше часа, и мой желудок уже ощутимо выражал протест такому зверскому обращению. Наконец, когда все сборы были закончены, Тора велела мне отойти подальше.

– Первой пойду я с лошадьми. – объяснила она мне свою стратегию. – Когда мы скроемся из виду, шагай ты.

– А почему не наоборот? – максимально нейтральным тоном спросил я, хотя внутри зашевелился параноидальный червячок.

– Лошадей я уже перекидывала, это не очень сложно. А вот спящих демонов – еще нет. – вздохнула Тора. – И если вдруг это окажется слишком тяжело, я упущу портал и он схлопнется. Теперь представь, что случится, если в этот момент ты уже будешь на той стороне, а я – еще нет.

Я представил. Не понравилось.

– А меня не закинет неведомо куда, если ты упустишь портал?

– Нет. – улыбнулась Тора. – Он же мгновенно перебрасывает.

– Хорошо, будь по-твоему.

Я отошел на пять шагов и принялся наблюдать, как Тора, встав между лошадьми, берется за свой посох и медленно описывает засиявшим ярко-голубым светом кристаллом большой круг в воздухе. За кристаллом в воздухе оставался след из какой-то голубоватой дымки, а когда контур закрылся, эта дымка потекла к его центру и заполнила круг целиком. Обернувшись на меня, Тора кивнула на готовый портал, взяла обеих лошадей одной рукой под уздцы, во второй руке сжала посох и скрылась в портале.

Выждав несколько секунд после того, как лошадиные хвосты канули в голубоватом мареве, я глубоко вдохнул, зачем-то зажмурился и широкими уверенными шагами шагнул в портал тоже.

По коже мазнуло холодным дыханием великого ничто, межпространственного вакуума, плотью Вселенной…

А потом я споткнулся и чуть не упал.

Пришлось открыть глаза и выставить руки, чтобы не растянуться на траве. Ухватившись за первое попавшееся дерево, я удержался от падения и развернулся, выискивая глазами Тору.

Тора обнаружилась в нескольких метрах от меня, рядом с лошадьми, живая и здоровая. Ну, как минимум живая. Насчет здоровой еще не точно, судя по тому как она тяжело дышала, сжимала пальцами виски и жмурилась, будто от приступа мигрени. На лбу волшебницы блестели крупные капли.

Ожидая, когда она придет в себя, я огляделся. С виду ничего не изменилось, разве что дорожное полотно торгового тракта оказалось подальше – если от места ночевки оно виднелось хорошо, то сейчас пришлось как следует напрячь зрение, чтобы где-то там в прогале между деревьями разглядеть насыпь дороги.

– Ну как, вышло? – спросил я, когда Тора стала выглядеть поживее.

– Как видишь. – вымученно улыбнулась она.

– Не то чтобы я видел. – я развел руками. – По мне так мало чего изменилось.

– Мы преодолели почти десять квадр. – выдохнула Тора. – И меня чуть не пополам не порвало, когда ты в портал вошел.

– Ого! – восхитился я. – Почти сорок километров! А почему мы тогда все еще около тракта?

– Это уже другой тракт, глупый! – засмеялась Тора. – Для тебя они, наверное, все одинаковы, но это – совсем другой, это Вилингтонская Каменная Дорога.

– Да наплевать. – я махнул рукой. – Главное, что ты можешь перебрасывать нас порталами, отдыхая между ними, а значит, больше нет нужды трястись в седле.

Тора перестала смеяться и как-то странно поджала губы.

– Нет же? – уточнил я.

– Все не так просто. У ордена есть маги, как ты знаешь… А маги умеют открывать порталы, которые были открыты не позже суток тому назад. То есть, нас легко могут отследить по порталам, если мы будем открывать их один за другим, и настигнуть нас прямо там, где мы… где я буду отдыхать. Так что этот вариант нам не подходит.

– И что же мы будем делать?

– Будем открывать порталы три раза в день. – подумав, решила Тора. – Лучше я буду брать расстояния поменьше, чтобы не так напрягаться и быстрее восстанавливаться. А оставшееся время будем двигаться на лошадях, как прежде. Тогда нас сложнее будет обнаружить.

– Но все еще возможно?

– Конечно, возможно, в мире вообще нет ничего невозможного. Но это будет… Лучшим выбором между скоростью передвижения и риском быть замеченными.

– Тогда будь по-твоему. – не стал спорить я. – А теперь наконец завтрак?

– Завтрак. – кивнула Тора. – Но только в седле.

– А потом как? – понурился я. – Сейчас у нас есть готовая еда, а потом-то придется готовить!

– Будем готовить, есть, а прыгать потом. – Тора пожала плечами и залезла в седло своей лошади. – Теперь, когда я знаю насколько тяжело тебя перебрасывать, мне будет проще рассчитывать свои силы. Так что ограничение по еде снимается.

– Отличные новости! – обрадовался я, снова доставая из сумки птицу и взлетая в седло. – Тогда в путь!

Следующие три дня прошли в режиме, описанном Торой. С утра – завтрак, сбор лагеря и портал, посреди дня – обед и портал, ближе к вечеру – ужин и новый портал, после которого снова движение на лошадях до темноты.

Тора хорошо знала эти места, ну, по крайней мере, она так говорила. Не верить ей оснований не было – она умудрялась навешивать порталы так, чтобы мы каждый раз оказывались недалеко от сносной дороги, но не на ней самой, при этом умудряясь обходить крупные населенные пункты. Лишь однажды мы оказались в небольшой деревне, где Тора выменяла какие-то собранные в лесу травы на свежий хлеб и шмат вяленого мяса, после чего порталы снова повели нас по лесным чащам.

За все это время других людей мы встретили всего два раза. Один раз это была огромная тяжелая угловатая карета, обшитая листами металла и охраняемая целыми четырьмя воинами в кольчугах и шлемах, не считая возничего. Они смерили нас подозрительными взглядами, но мимо промчались без остановки и даже задержки, благо ехали навстречу.

Второй раз, на пятый день пути, это был торговый караван, большой и хорошо укомплектованный. Пять больших крытых фургонов, четыре повозки, груз в которых был накрыт тканью от любопытных глаз, и две кареты. Почти двадцать человек охраны, не считая возниц и три десятка лошадей в общей сложности. Серьезная сила, наверное, и в повозках – серьезный товар, окупающий расходы на подобную охрану.

Караван шел медленно, мы быстро его нагнали, Тора окликнула головного возничего:

– Доброго дня!

– И тебе добрейшего, красавица! – ответил возничий – усатый дядька в плотной кожаной рубахе с металлическими пластинами. – Не страшно вот так вот вдвоем путешествовать?

– А что, опасно нынче на дорогах? – нахмурилась Тора. – То-то я смотрю, у вас охраны – на целый императорский дворец хватит!

– Да, это ты верно подметила. – вздохнула возничий. – Разбойники нынче пошли наглые да шустрые – что нападают, что исчезают, как молния – и не заметишь! Несколько караванов рискнули пойти обычным составом – так мигом черные ленты им повязали! Приходится вот тратиться…

Тора поблагодарила возницу за информацию и качнула головой – поехали, мол. Ускорившись, мы легко оторвались от торговцев, и через время спешились, чтобы пообедать. Тора быстро-быстро закидала в себя еду и принялась осматривать рот своей лошади, отчего та нервно дергала головой и фыркала.

– Сейчас окажемся в деревне нижние Вишки. – когда я доел, предупредила меня Тора, берясь за посох. – У моей лошади проблема с удилами – кажется, там что-то обломилось и теперь царапает ее. Так дальше ехать нельзя – надо будет к кузнецу обратиться.

– Не переживай, я бывал в населенных пунктах. – усмехнулся я. – Привлекать к себе внимания не буду.

– Хорошо. – вымученно улыбнулась Тора, открыла портал и по привычке шагнула туда первая, ведя лошадей в поводу. Дождавшись, когда они исчезнут в голубом мареве, я шагнул следом.

И вышагнул практически в каменную стену дома с соломенной крышей. До нее было каких-то два метра – как тут вообще Тора с лошадьми умудрилась развернуться? А если бы она вообще открыла портал внутри стены?

– Эй! – я недовольно огляделся, ища глазами Тору, и нашел ее возле угла того самого дома, о который чуть не расквасил нос. Волшебница стояла, выглянув за угол, и замерев в такой неудобной позиции.

– Эй! – повторил я. – А если бы ты нас вывела прямо внутрь стены?

Тора коротко оглянулась на меня, но тут же вернула взгляд обратно – туда, куда я сам посмотреть не мог. Что, блин, там такого интересного, что даже интереснее чем перспектива телепортироваться в камень?!

Я подошел, ухватил Тору за плечо и силой развернул к себе:

– Эй! Ты почему меня игнорируешь?! Как ты вообще портал открывала?! А если бы ты нас внутрь стены вывела?!

– Внутрь стены портал не откроется. – тихо ответила Тора, какими-то странными глазами глядя на меня. – Нужна одинаковая среда как с одной точки открытия портала, так и с другой. Нельзя открыть портал внутри камня, в водной толще, в вышине, где почти нет воздуха – только если точка входа не находится в такой же среде.

– Ладно, прощена. – я разжал пальцы, отпуская девушку. – А что ты там такого увидела?

Вместо ответа Тора снова странно посмотрела на меня, а потом показала пальцем в небо. Я поднял голову.

Скрытый до того момента от меня соломенной крышей, в небе змеился и таял, изогнувшись под дыханием ветра, плотный столб жирного черного дыма. Как будто кто-то поджег целую цистерну мазута.

– Там… – только и произнесла Тора, указывая пальцем за угол дома.

Даже в тот момент, когда прямо на нее летел Алый Гвардеец, занося для удара свою огромную ужасную алебарду, она не выглядела такой… подавленной. Будто бы за углом дома она увидела край этого мира и то самое великое ничто, что мимолетным касанием сопровождает каждый проход через портал.

Или что-то другое, чего нельзя постичь умом, и уложить в голове.

Перебирая в голове возможные варианты того, что могло так испугать волшебницу, я подошел к углу и выглянул из-за него.

Вся деревня, сколько глаз видел, состояла практически из таких же, как и тот, за которым я прятался, домов. Сложенные из плоского серого камня, только не крытые соломой, а с крышей, сбитой из деревянных направляющих с уложенной поверх черепицей. Дома с соломенными крышами тоже были, но намного меньше – примерно один на три, и выглядели они больше как какие-то хлева – с одинаковыми широкими двустворчатыми воротами на входе, с одинаковыми квадратными окошками, к которым вели одинаковые деревянные балки с блоком на конце.

А еще они все одинаково тлели.

На утоптанной земле улицы, лишенной какого-либо покрытия, тут и там лежали тела сельчан – в основном, мужчин, но попадались и женщины. Большинство было утыкано стрелами, часть – явно зарублена в ближнем бою. Некоторые даже с оружием в руках… Но много ли в деревне наберется того оружия? Топоры, вилы, у кого-то даже простые короткие ножи. Много ли сделать таким оружием…

Кому? Кто напал на них? Кто их убил? Ну, совершенно ясно, что люди – звери и демоны не пользуются стрелами. Но… Кто именно?

Я оглядел улицу в оба конца, но никакого движения, кроме выпущенного из хлевов и сейчас бродящего вокруг трупов скота, не увидел, и украдкой выбрался из-за своего угла. Подбежал к ближайшему телу, из которого торчали стрелы, и присмотрелся к оперению.

Не красное. А у императора, как у дурака, прямо кич на все ярко-красное, стрелы его воинов так точно должны быть крашены в имперские цвета.

Значит, это не имперские войска. Значит, это какие-то другие люди, которые жгут, убивают… Продолжая аналогию – и грабят. Разбойники, о которых говорил возничий? Он же упомянул, что они обнаглели окончательно. Обнаглели настолько, что вместо торговцев рискнули напасть на целую деревню?! Не боясь того, что случайный выживший расскажет о случившемся, и имперские войска потом на годы поселятся в здешних лесах, вычесывая оттуда работников ножа и топора, как блох с бродячей собаки?! Что за силу должны были почуять в себе трусливые ублюдки, промышляющие грабежом и убийствами, чтобы вот так внаглую разорить немаленькую деревню?!

Надо хватить Тору в охапку и валить отсюда поскорее – вдруг они еще рядом?!

Я присел возле трупа, засучил рукава его куртки, без всякой брезгливости поднял его руку и поболтал запястьем – уже холодное, но еще не скованное трупным окоченением. Он умер не больше получаса тому назад. Чертовы разбойники все еще могут быть совсем рядом, буквально копаться в соседних домах!

Отпустив руку мертвеца, я поднялся с корточек и посмотрел туда, откуда поднимался столб черного дыма. На руке осталось ощущение чего-то липкого. Я перевел туда взгляд и задумчиво потер пальцы, на которых осталась кровь мертвеца. Она медленно впитывалась в кожу.

От моих ног к ближайшей луже уже тянулись ало-белые нити.

С другой стороны… А почему бы и нет. Может быть, это сама судьба нас сюда закинула. Не просто же так у ториной лошади сломалась уздечка, не просто же так нам встретился караван с рассказом о разбойниках. Даже если это не они, вряд ли те, кто это сделал – хорошие ребята. А они это или нет, мы сейчас узнаем. Легко узнаем. Могу поклясться, что путь к ним укажет черный дым, трупы и…

КРОВЬ!!!

Глава 7. Судья

Я двинулся вперед, не оглядываясь – если Тора захочет, она сама пойдет следом за мной. Если нет – я не буду ее тащить за собой. Совсем не обязательно подставлять волшебницу под мечи и стрелы. Она мне еще понадобится, и не раз.

– Макс… – едва слышно позвала Тора, но я так и не обернулся.

И правильно, и нечего. У нас там дела.

Там – это откуда брал своего начало столб дыма. Что бы там ни горело, как бы сильно оно ни горело, для меня это был отличный ориентир, и я двигался в его сторону, оглядываясь по сторонам.

Двери всех домов, что попадались на пути, были выбиты, как и ставни окон. В некоторых домах плясали отблески пока еще слабого, не набравшего полную силу, пламени. Лежали на боку перевернутые телеги, утыканные стрелами, будто баррикады, за которыми пытались спрятаться. Несколько раз попадались мертвые лошади, тоже похожие на подушечки для булавок, а на коньках крыш сидели первые вороны, недовольно косящиеся на меня и ожидающие, когда я уже свалю из их пиршественного зала.

Убитых людей было много. Сначала я считал, но после тридцатого – перестал. В основном, конечно, мужчины, в основном – утыканные стрелами, которые даже не потрудились забрать с собой. Но среди них попадались и женщины – в основном, среднего возраста, и почти все – с каким-то оружием в руках. Матери, жены, вышедшие на защиту своих семей, когда поняли, что мужчины не справляются.

Как все это произошло? Сколько же должно быть нападающих, чтобы вот так вот пронестись по деревне, убивая всех подряд и успевая при этом обчистить дома? Полсотни? Сотня? В моем мире для этого хватило бы десятка человек с автоматическим оружием, но здесь – не мой мир. Сколько противников мне попадется? Каких противников?

Да какая разница…

А ведь и правда – нет никакой разницы. Демон внутри меня, учуявший свежую кровь, отведавший ее, полностью сбросил с себя оцепенение орденского зелья и вернул себе полную силу. Я сжал кулак, моментально обросший белоснежной костяной броней, чтобы убедиться в этом, и невесело усмехнулся – да, злоумышленников ожидает серьезный сюрприз.

В этой деревне будто бы не было никакого плана застройки – все строили свои дома как и где придется, и улицы были далеки от прямых. Каждые тридцать шагов я упирался в стену очередного дома и вынужден был сворачивать, держа при этом азимут на столб дыма, пока мне это не надоело. Вбив обросшие броней пальцы в ближайшую стену, я легко подтянулся, повторил процедуру, и залез на крышу дома, откуда сразу получил отличный обзор.

Мне открылась небольшая, квадратов в сто, площадь. Наверное, она была центральной площадью деревни, и здесь деревенские, судя по валяющимся на утоптанной земле расколотым арбузам и испачканным в земле копченым окорокам, устраивали местный базар.

Сейчас вместо продавцов и покупателей на площади хозяйничало с полсотни ребят в темных капюшонах. У каждого из них за спиной висел короткий лук, а вдоль правого бедра – колчан со стрелами с тем самым оперением, что я уже видел. Остальное оружие было у каждого свое – у кого меч, у кого короткое копье, у кого вообще видимого оружия не было. Одежда тоже у всех была разная – разных цветов, разных фасонов и даже разной степени поношенности, как и обувь. Объединяли их всех только темные капюшоны на головах, да оперение стрел, потому что даже луки, если присмотреться, были разные.

Значит, все же разбойники. Трусливый преступный сброд, не имеющий ни толкового командования, ни четких планов действий. Удивительно, что они вообще умудрились собраться в такую огромную толпу, чтобы напасть на деревню – видимо, с караванов не очень-то прокормишься, да и риски больше возможной награды, особенно после того, как караваны стали подряжать на свою охрану обученных и снаряженных солдат.

А вот с деревней все намного проще – скот, птица, выпечка, овощи, фрукты – все, что хочешь. При этом никакой толковой охраны, одни только крестьяне, которые, может, в малой своей степени и умеют обращаться с оружием, да просто не успеют за него схватиться, когда из леса вылетит облако стрел! Один налет на деревню – месяц спокойной жизни, а то и больше, а о том, что подобные нападения неизбежно привлекут внимание императора… Настолько далеко умы этих недалеких преступников вряд ли способны думать. У них вообще с мозговой активностью не очень, преступная быдлота везде одинакова.

Даже сейчас, получив, по сути, все, что им было нужно и истребив всех, кто им мешал, они не спешили загружать награбленным товаром стоящие прямо тут же телеги селян, захваченные вместе со всем остальным. Они даже не собирались отправиться грабить оставшиеся за моей спиной дома, нет. Они были заняты стоящим на отшибе площади каменным зданием, похожим на средневековую церковь.

Именно оно и горело. Вернее сказать, горел всякий хлам, который разбойники стаскивали к нему горстями – дерево от сломанных торговых прилавков, ткань от них же, изделия кожевенников, книги, одежда, срезаемая с мертвецов – все, что на этой площади могло гореть хотя бы в теории. С веселым и беззаботным смехом черные капюшоны скидывали все в кучу, чадящую впритык к дверям церкви. Она не то чтобы прямо горела, но, кажется, это и не было основной целью бандитов – видимо, им был нужен дым, который проникал внутрь.

Из здания доносились едва слышные крики и ругань.

Все ясно. Решили устроить газовую камеру для тех, кто выжил и успел закрыться в этой то ли церкви, то ли нет. Глумятся, ублюдки, и настолько весело им, что они даже о своей добыче забыли. Да что там о добыче – о банальной безопасности забыли. Какие там дозорные, какие постовые?! Да они небось и слов-то таких не знают!

Но один из них меня все-таки заметил. Отломав очередной кусок дерева от торгового прилавка, он внезапно поднял голову, и посмотрел прямо на меня.

– Вот это да! – делано удивился он. – Кто-то еще выжил! Эй ты, а ну слезай оттуда!

О, если я слезу, тебе это не понравится…

Так слезай же скорее!

– Слезай, кому говорю! – разбойник бросил на землю свою ношу и через руки снял со спины лук, вытащил стрелу и наложил на тетиву. – Я белку бью с тридцати шагов, неужели ты думаешь, что я в тебя не попаду?! Слезай, а то хуже будет!

Ба, даже в этом мире, даже у местной гопоты – все те же фразы. Такими же выражениями потчевали те ублюдки, которые запинали меня до смерти в темной подворотне, даже с теми же интонациями.

Правда есть одно отличие – в тот раз со мной не было демона.

– Ну, сам напросился! – выкрикнул разбойник и отпустил тетиву.

Я вытянул перед собой ладонь, стрела беспомощно ударила в костяную пластину, и, громко хрустнув, отскочила мне под ноги.

– Э? – удивился разбойник, доставая новую. – Эй, парни, тут какой-то герой нарисовался!

На меня обернулось еще несколько пар глаз, спустя секунду в меня целилось уже с десяток стрел. Остальные пока еще не поняли, что происходит… А, кстати, сколько их вообще? Один, два, три…

Сорок два.

Отлично, сорок два. Нельзя дать уйти ни одному.

Под ногами хрустнула черепица, когда я толкнулся обросшими броней ступнями, отправляя тело в полет. Бессмысленно застучали стрелы по тому месту, где я только что был, а я уже приземлялся прямо на того разбойника, что увидел меня первым. Схватил его за плечи, повалил на землю, навалившись сверху…

– Отвали! Уйди, чудовище! – заорал разбойник, моментально утративший всю свою спесь.

Я мысленным усилием убрал с головы шлем и как можно ужаснее улыбнулся:

– Что ж ты, фраер, сдал назад? Сам же просил спуститься!

– Не-е-ет! – заверещал разбойник и по его штанам поползло мокрое пятно.

Налево смотри!

Левый висок обдало резким холодом, стрела отскочила от броневой пластины и сломалась пополам.

Я за тебя буду следить за окружением?!

А чего бы и нет? Если не это, то что вообще ты будешь делать?!

Убивать! Убивать!!!

Я вернул шлем на место, разогнулся над хнычущим разбойником, поднял правую ногу и двумя короткими ударами сломал противнику обе голени.

Нет уж, убивать тебе сегодня не предстоит.

Вспомнив расположение разбойников на площади перед прыжком, я огромными прыжками понесся к ближайшему – тому, что только что выпустил в меня стрелу. Не дожидаясь меня, он заорал и кинулся прочь, отбросив лук и не оборачиваясь. В три прыжка догнав его, я схватил его за плечи и легко оторвал от земли. Разворот – и разбойник полетел в другого своего товарища, вздумавшего подкрасться ко мне сзади. Глухой удар – оба упали на землю и ошалело трясли головами, не в силах подняться. Схватив за колесо ближайшую телегу, я легко подтащил ее к ублюдкам и перевернул, придавив их к земле.

Больно, да? Ну пусть, у меня нет времени церемониться с вами и думать, как бы вас обездвижить или выключить, не прибегая к боли. В конце концов, вы сами за сегодня столько болит доставили, что это будет лишь малой частью вашего искупления.

Так что кричите. Кричите, чем громче вы кричите, тем холоднее становится кровь в жилах ваших подельников… Тем меньше в них храбрости и

больше страха…

Шесть.

Я не прятался – прятаться в этих руинах было негде, разве что среди мертвых тел. Пусть они от меня пытаются спрятаться, если им кажется это хорошей идеей. Мне же проще – не придется их догонять, не придется тратить на это лишнее время. Я все равно помню, сколько их, я все равно вижу, где каждый из них – демоническое зрение, оказывается, может и это. Остается только подойти, одной рукой поднять визжащего обмочившегося разбойника в воздух, а второй – сломать ему обе ноги, чтобы не смог убежать, когда я отвернусь. Сломать аккуратно – закрытым переломом, чтобы он не истек кровью к тому моменту, как я закончу. А еще – чтобы демон внутри меня не получил ни капли крови.

Я и так довольно странно себя чувствую…

Восемнадцать.

Кто-то из них в меня стрелял – стрелы с бессильным цоканьем отскакивали от белоснежной брони, если вообще попадали. Дистанция их не спасала – я сокращал ее быстрее, чем они успевали понять бесполезность своего оружия. Если обстановка позволяла, я даже не ломал им ноги – после первого десятка это стало даже скучно. Кого-то я приматывал несколькими быстрыми витками найденной поблизости веревки к столбу так, что ребра трещали. Кого-то приваливал мертвой лошадью. Одного – закинул на крышу того самого здания, которое они пытались то ли поджечь, то ли задымить.

Двадцать шесть.

Некоторые из них даже не успевали понять, что вообще происходит. Сказывалось отсутствие единого командования… Вообще командования, хоть какого-то! Каждый из этих ублюдков пытался сохранить или хотя бы защитить только собственную жизнь, максимум, что они могли сделать – окликнуть ближайших к себе подельников. Ни о каком организованном сопротивлении или отступлении речи даже не шло – пока я в одном конце площади занимался нейтрализацией разбойников, в другом полным ходом продолжался процесс раскочегаривания огромного костра.

Тридцать три.

Последние оставшиеся невредимыми разбойники настолько обезумели, что кинулись на меня с холодным оружием наперевес – двое с короткими мечами, один – с копьем, еще двое – с кистенями. Копье я сломал об голову его же хозяина, отправив его отдохнуть, остальных припечатал по одному к стене церквушки и припер еще одной телегой, предварительно сломав ей два колеса из четырех. Оглядевшись еще раз и мысленно пересчитав всех, я удовлетворенно кивнул.

Сорок два.

Следующей целью был костер. Конечно, я мог бы его раскидать сразу, не обращая внимания на разбойников и их жалкое оружие… Но тогда был весьма велик шанс, что злоумышленники, поняв, что перед ними – неуязвимое существо, разбежались бы.

А я им этого позволить не мог.

Поэтому к ликвидации костра я приступил только сейчас, благо это было совсем не трудно. Раскидать все то, что разбойники так долго и любовно стаскивали сюда, заняло у меня даже меньше минуты, после чего я осторожно, стараясь не выбить, постучал пальцами в тяжелые, потемневшие от огня, высокие резные деревянные двери.

– Эй, внутри. – как можно радушнее позвал я. – Тут все кончено, можете выходить.

– Что-то новое! – раздался изнутри дрожащий от страха женский голос. – Решили нас обмануть и таким образом выманить наружу, раз дым не помог, да?!

Я тяжело вздохнул и постучал еще разок, чуть сильнее. Двери ощутимо загудели.

– Я не из разбойников! – терпеливо объяснил я. – Наоборот, я их всех…

– Убил?! – ахнула моя собеседница изнутри.

– Н-нет… – запнулся я, бросив короткий взгляд через плечо на стонущих от боли противников. – Они живы. Я оставил их на ваш суд. Сами решите, что с ними делать.

– Чем докажешь?! – все еще не верила мне женщина. – Чем докажешь, что ты не из разбойников?!

Я начал выходить из себя и стукнул еще сильнее – так, что двери хрустнули.

– Слушай, я сейчас просто постучу чуть сильнее, и ваши чертовы двери развалятся к хренам собачьим! Тогда сама увидишь, что я не из них!

– Ладно! – пискнула женщина изнутри. – Мы выходим!.. Мы выходим…

Я отошел от дверей и принялся ждать. Внутри загрохотали засовы, двери шевельнулись и начали было открываться, но тут же застопорились.

Я нахмурился.

Двери шевельнулись снова, что-то хрустнуло – кажется, последним ударом я что-то перекосил или сломал.

Взявшись за одну из створок, я легонечко потянул, и он открылась, пропахав в землю глубокую черту.

– Спасибо… – произнес женский голос изнутри, и из церквушки, прикрывая лица руками от солнца, стали выходить люди.

Женщины, в основном. Мужчин было всего трое или четверо, остальная сотня была женщинами с детьми разных возрастов. Ясно – мужчины деревни стояли насмерть, давая своим семьям возможность скрыться. А разбойники, зная это, пытались выкурить их из здания то ли для сексуальных утех, то ли в рабство увести… Не знаю, но судьба в любом случае у них была незавидная, если бы не я.

Привыкнув к солнцу, люди наконец опустили руки, посмотрели на меня…

Кто-то завизжал. Кто-то заплакал. Но все как один шарахнулись от меня, как от прокаженного.

– Эй, в чем дело?! – нахмурился я, делая шаг вперед.

– Не подходи, демон! – взвизгнула полноватая женщина в изодранном красном платье уже знакомым мне голосом. – Не подходи!

Ах да, я же все еще в доспехах…

Да и черт с ним! Я и так для них сделал больше, чем кто-либо другой мог бы сделать, пускай будут благодарны!

– Это не демон! – внезапно крикнул откуда-то из толпы один из уцелевших мужчин – лысый старик на костылях с длинной серой бородой. – Это не демон, слышите?! Это белый гвардеец!

Люди недоверчиво зашептались, перекидываясь одними и тем же словами – "гвардеец", "император", "помощь"…

– Нет, к императору он не имеет отношения! – продолжал старик, насилу проталкиваясь вперед через толпу. – Я слышал о нем, он освободил кучу сопротивленцев из тюрьмы императора! А потом – он сцепился с Алым Гвардейцем возле другого города!

– Если он против императора, то за кого он? – недоверчиво скосилась на него моя давешняя собеседница. – Не то чтобы я жаловала императора, но…

– А вы разве не видите? – старик поднял один костыль и обвел площадь. – Он за нас! За простых работяг, простых крестьян, кузнецов! Он за тех, кого обижают, кого притесняют и насилуют! Он освободил заключенных, он победил разбойников, но не тронул нас!

– Но кто он?! – не успокаивалась полная дама. Ее взгляд перекинулся на меня. – Кто ты?!

– Я? – я усмехнулся, вспоминая фильмы про Риддика. – Я просто проходил мимо. И решил поболтать вот с ними.

Я поднял палец и поочередно потыкал в разбойников, валяющихся, сидящих, стоящих, привязанных в разных точках площади.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.