Фредерик Ленуар
Карл Юнг. В поисках себя

Frédéric Lenoir

JUNG,

Un voyage vers soi

© Éditions Albin Michel, 2021

© Ерофеева Т.А., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2024 КоЛибри®

* * *

Введение

К тому времени, как я опубликовал «Чудо Спинозы»[1], то уже знал, что следующая интеллектуальная биография будет посвящена Карлу Густаву Юнгу. Это на самом деле два современных мыслителя, которые меня больше всего интересуют и которые кажутся мне зашедшими наиболее далеко в понимании человека и смысла его существования. Первый – философ, живший в XVII веке; второй – психолог, живший в конце XIX – начале XX века. Несмотря на различие их личностей и жизней – Спиноза был мудрецом, вел трезвое и почти аскетическое существование, а Юнг наслаждался жизнью и был далек от модели добродетели, – у них много основополагающих сходств. Спиноза и Юнг росли в очень религиозной среде (еврейской для Спинозы и протестантской для Юнга), из которой они вышли с определенной жесткостью, но оба стремились заново осознать для себя духовность вовне любой религии.

Спиноза и Юнг основывали свое мышление на тщательном обозрении самих себя и других. Несмотря на то что они оба создали множество концепций и написали глубочайшие работы, их знание человеческой души появилось из опыта, так же как и их мысль имела существенное влияние на их жизни. «Самые прекрасные истины бесполезны, пока их содержание не превратится для каждого в уникальный внутренний опыт» [1], – уточняет Юнг. Наконец, они оба разделяют страсть поиска истины, без всякого априори или соответствия духу времени, что привело их обоих к одиночеству и непониманию большинством современников. «Одиночество возникает не из-за отсутствия окружения другими существами, – пишет Юнг, – а в основном от того, что вы не можете сообщить другим вещи, которые кажутся важными, или из-за того, что находятся важные мысли, кажущиеся остальным невозможными» [2]. Понадобилось три столетия, чтобы гений Спинозы был наконец признан. И пусть мы отмечаем в 2021 году 60-летие смерти Юнга, он до сих пор остается незнакомым широкой публике, особенно во Франции, хотя его идеи проникают во все разделы нашей культуры.

Я уверен, что его визионерская работа является одной из самых великих революций человеческой мысли, и его важность выходит далеко за пределы той области, в которой его традиционно признают: глубинной психологии. Сквозь разработанные им великие концепции – синхронистичность, комплексы, коллективное бессознательное, архетипы, психологические типажи, анима и анимус, тень, персона, процесс индивидуации – Юнг привносит взгляд на человеческую сущность и свое воспиятие мира, которые не только перевернули представления о психологии, но и обращались к философии, антропологии, физике, образовательным наукам, теологии, истории мифов и верований. Некоторые великие умы среди современников Юнга не ошиблись, имея с ним плодотворный обмен мнениями, например лауреат Нобелевской премии по физике Вольфганг Паули. Его работы также вдохновили множество творцов, например лауреата Нобелевской премии по литературе, писателя Германа Гессе или американского художника Джексона Поллока.

Важность влияния мысли Юнга можно понять в контексте перевернутого мира, в поиске смысла и новых ориентиров, которые берутся уже не извне, а изнутри человека. Как справедливо отметила специалистка по истории религий Исе Тардан-Маскелье:

«Личность Юнга требует поместить его в более широкий исторический контекст, в острое осознание того исторического момента, в котором мы живем и которое может быть обозначено как привилегированное время поиска смысла: эпоха, когда ничего больше не является очевидным само по себе, ни религиозные догмы, ни философские системы; где наше существование воспринимается не как уверенность, а скорее как вопрос: кто я для самого себя? Что есть мое существование для мира?» [3].

Во все еще слишком институционализированном обществе он объявляет личный опыт основой любого аутентичного экзистенциального путешествия. Критикуя формализм и неприятие больших религий, он не отрицает при этом религиозного измерения человеческой души и ее потребности в священном. Он предстает ученым, который не прекращает собирать факты, но также подчеркивает ограничения науки и разума.

Для меня Юнг – первый мыслитель постмодернизма. Он не испытывает на прочность фундаментальные векторы модернизма: критическое мышление, глобализацию, важность личности, – но показывает ограниченность разума, двойственность технологического прогресса, тупик индивидуализма. Он одновременно и мыслитель, и свидетель поиска смысла, вдохновленный во многом своими сочинениями о восточных философах, эзотерикой и мистическими течениями, связью между наукой и духовностью, символическим языком, диалогом сознательного и бессознательного, паранормальными феноменами, исследованием границ между жизнью и смертью, объединением противоположностей или полярностей: тень/свет, разум/чувство; хорошее/плохое, мужское/женское, индивидуум/космос, дух/материя и т. д.

Хотя Юнг уже при жизни был переведен на множество языков и отмечен престижными университетами, которые присвоили ему звание почетного доктора (Оксфорд, Гарвард, Йель, Бенарес, Калькутта, Женева и т. д.), все же его мысль мало преподавалась в университетах. На это я вижу несколько причин.

Будучи другом и близким соратником Зигмунда Фрейда с 1906 по 1912 год, Юнг все же порвал со своим авторитетом и, не отрекаясь от его идей, отделился от него в основных вопросах, глубоко переопределив либидо и бессознательное. Для швейцарского психиатра это имело два негативных последствия. Первое – интеллектуальная революция, которую он совершил, последовала за настолько же важной революцией Фрейда. На протяжении нескольких десятилетий из двух теорий интеллектуальное сообщество предпочитало теорию последнего. Второе – фрейдисты (если говорить о Франции, то лаканисты[2]) так и не простили Юнга за жестокий разрыв с Фрейдом (который объявил его преемником и поставил во главу психоаналитики), и с 1912 года Юнг был внесен в черные списки в психоаналитической среде. Не сосчитать работ или статей, выпущенных фрейдистским движением, которые пытались дискредитировать всю серьезность работы Юнга – от Карла Абрахама[3], который осуждал «религиозную дымку» и «мистическую подоплеку» [4] юнгианской мысли, до Доминика Бурдена, который утверждал, что Юнг «намеренно покинул область гуманистических наук и рациональной мысли» [5].

Иная причина, по которой труды Юнга непросто читать и изучать, заключается в том, что его мысль сложна, богата, и иногда ее не получается сформулировать согласно методам рациональной логики. Юнг, психиатр и ученый, постепенно осознал, что исключительно логические метод и понимание не могут отдать должное сложности реального и что исследования или слишком редукционистские изложения могут обеднить мысль.

Именно поэтому вместе с классическими научными публикациями по психопатологии, сделавшими его знаменитым психиатром и завоевавшими уважение Фрейда, Юнг также опубликовал множество статей и работ, следующих скорее круговому и парадоксальному мышлению, чем линейному и экспериментальному. В этом он очень близок к китайской мысли, открытие которой в 1923 году стало для него большим потрясением и повлияло на последующие его работы. В большинстве своих книг Юнг использует множество материалов – изучение снов его пациентов, мифы, символы, исторические примеры, философские размышления – и перепрыгивает с одного на другое, что может сбить читателя с мысли. Например, в работе «Психология и религия», в которой он хотел показать различия между религиозностью естественной, проявляющейся в психике в форме сверхъестественного, и культурной, которая выражается догматическим корпусом, он анализирует два сна пациента, чтобы добраться до естественной религиозности. Это приводит его к объяснению одного из присутствующих в этих снах символов – четверицы – с помощью греческой мифологии, переосмысленной Платоном и Эмпедоклом, еврейской Библии, античного гнозиса, средневековых алхимии и теологии, йоги или даже космогонии индейцев! И лишь закончив с этим огромным отступлением, он возвращается к нити своего первичного рассуждения, явно обогащенный этими эмпирическими и научными соображениями. Также он отказывался создавать систему (отличаясь в этом от Спинозы и, в какой-то степени, от Фрейда). С определенной скромностью он изучает множество путей, собирает эмпирические данные, делает предположения, но никогда не отказывается от интерпретации. В письме доктору Ван дер Хупу в 1946 году он пишет: «Я лишь надеюсь и желаю, чтобы никто в мире не был “юнгианцем”. Я не защищаю доктрину, но описываю факты и предлагаю некие утверждения, которые считаю открытыми к обсуждению. Я не объявляю готового и систематического учения и боюсь “слепых последователей”. Каждому я оставляю свободу обращаться с фактами по-своему, так как и сам позволяю себе эту свободу».

Но в глубине – и в этом мы можем понять обеспокоенность фрейдистов и других философов – Юнг выступает с радикальной критикой слепого доверия Фрейда к разуму в понимании философии Просвещения. Следом за Кантом и Ницше, которых он жадно читал, Юнг выступает значительным деконструктором.

«Философское высказывание – продукт определенной личности, живущей в определенное время и в определенном месте, – утверждает он. – Оно не является результатом исключительно логического и безличного процесса. В этом смысле предложение прежде всего субъективно. Имеет или не имеет оно объективной ценности, зависит от количества людей, которые думают одинаково. ‹…› Такая критика совсем не нравится философам, так как они охотно считают философский интеллект идеальным, полностью независимым инструментом философии. Однако этот интеллект – функция, зависящая от психики индивидуума, определяемая субъективными условиями, не говоря уже о влиянии окружающей среды» [6].

Он также критикует сциентистское видение, унаследованное из XIX века и до сих пор широко распространенное, идеальным представителем которого был Фрейд. Согласно ему, общепринятые научные теории представляют совершенно объективное и конечное видение реальности. В этом Юнг опережает свое время. Наше видение науки фактически перевернулось благодаря плодотворной работе научных философов, таких как Карл Поппер, показавший ограниченность научного знания, или Томас Самюэль Кун, разработавший определение парадигмы: научного открытия, получившего признание только тех ученых, которые на какое-то время представили научному сообществу стандарты проблемы и решения, до тех пор пока не появится новая парадигма и не принесет с собой новую теоретическую основу и новые концепции. Именно это пережила физика в ХХ веке с революцией, устроенной Энштейном, а после с переворотом квантовой механики, поставившим с ног на голову прежние общепризнанные теории. Юнг это уже прекрасно понимал: «Это общая иллюзия – верить, что все известное нам на сегодняшний день равно тому, что мы когда-либо можем узнать. Ничто настолько же не уязвимо, как научная теория, так как это лишь эфемерная попытка объяснить факты, а не вечная истина сама по себе» [7].

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Ленуар Ф. Чудо Спинозы. Философия, которая озаряет нашу жизнь. М.: КоЛибри, 2024. – Здесь и далее, если не указано иное, прим. ред.

Вернуться

2

Лакан Жак (1901–1981) – французский психоаналитик, интерпретировавший идеи Фрейда с помощью структуралистского подхода и считавший, что бессознательное выражается в языке.

Вернуться

3

Абрахам Карл (1877–1925) – немецкий психоаналитик, изучавший сексуальность, депрессивные состояния и зависимости.

Вернуться