# Сказка о жадном городничем, его пристрастии заключать пари, и смекалистых горожанах

Игорь Дасиевич Шиповских

Сказка о чиновничестве и скверности характера, о заключениях пари и хитростях побед, о заносчивой браваде и провинциальной отраде, о доверчивости людей и вероломстве властей, о честном договоре и его исполнении, о злых умыслах и добром волнении, и ещё много о чём интересном. А действие этой поучительной и даже назидательной истории происходит в провинции царской России, где живёт множество простых, работящих людей, которые способны порой на неоправданные поступки. И конечно в этой истории не обошлось без страстей, приведших к неожиданным результатам… Иллюстрация обложки: автор текста – Игорь Шиповских

## 1

Случилась как-то однажды на Руси весьма забавная, или даже курьёзная история. Шёл тогда XIX век, а Россией правил император Александр III, этакий крепкий, плотно сбитый богатырь, великого роста и такого же мнение о себе. А мнил он себя, ни много ни мало, а единовластным самодержцем всея Руси, то бишь неограниченным правителем нашей бескрайней отчизны. Иначе говоря, властью он ни с кем делиться не собирался, ни с каким парламентом, сенатом, либо боярской думой, или ещё с каким органом волеизъявления народа. И это невзирая на то, что его предшественник, государь Александр II, в свое время вёл более мягкую политику, шёл на небывалые реформы и вольности.

А вот Александр III стал его полной противоположностью. Предпочитал строгость, порядок, ввёл цензуру, и требовал безоговорочного подчинения от всех без исключения; как от придворных вельмож, так и от низших чинов, включая сюда и простой, трудящийся народ. А в результате произошло то, что историки и политологи теперь называют резким разделением на классы. Иными словами, внезапно образовался класс этаких спесивых чинуш-гордецов, которые относили себя, чуть ли не к аристократии, в то время как ремесленники и крестьяне опускались всё ниже, и ниже по сословной лестнице. Чинуши же торжествовали, и говорили тогда так.

– У нас есть государь император-самодержец, единовластный правитель всея Руси,… а потому мы должны во всём брать с него пример!… Как он нами правит, так и мы обязаны народом управлять!… И даже более того, работягам тройной спрос учинять!… – вон чего замышляли супостаты, хотели с простого люда втройне подати брать, шкуру вовсю драть. А потому вполне естественно, что люди стали возмущаться, и добрым словом поминать смутьяна Емельку Пугачёва с сотоварищами. Мол, они бунтовали, а значит, и мы за кистени возьмемся, наведём порядок, урезоним чинуш и прочих приспешников трона. Одним словом, неспокойно было на Руси.

Но особенно туго приходилось народу в дальних волостях. Туда не то, что какой ревизор с проверкой из столицы прибыть сможет, да там даже не всякий градоначальник почту сподобится получить, связи никакой, живут аки в тайге глухой. А потому местные власти на себя такого форсу напустили, такую важность на себя взяли, что их амбициям позавидовал бы, пожалуй, сам государь. Градоначальники на местах вели себя, будто царьки какие, подмяли под себя всех и вся: ни помещик не чихни, ни священник не бубни, и уж тем более крестьянин-ремесленник слова не скажи. И такому бесчинству есть прямые доказательства; записки тех же архивариусов. Вот по ним-то, по этим записям и были восстановлены подробности, описываемой ниже истории. Итак, начнём.

## 2

Во второй половине лета одна тысяча восемьсот надцатого года в городе N-ске, что располагался в центральной полосе западных земель, обнаружилась недостача в казне. Разумеется, градоначальник, а им на тот период был Аристарх Ионыч Коготков, отчего народ зачастую называл его просто – коготь, мол, уж если вцепится, так вцепится, хотя такие подробности, пожалуй, здесь излишне, но, тем не менее, вот этот самый Коготков, по такому поводу выступил с обличительной речью. Ведь как-никак крупная недостача. Выстроил всех канцелярских служащих перед собой и гневно произнёс.

– Вы для меня, что низшая челядь для царя,… я могу вас самолично плетью высечь!… Или даже более того, прилюдно на кол посадить!… Я вас всех презираю!… Вы жульё и ворьё!… А ну отвечайте крысы канцелярские, кто посмел залезть в казну, и взять пятьдесят рублей ассигнациями!?… У нас сегодня такой день, что шибко деньги надобны!… Во-первых, для поддержания порядка на улицах, надо бы нам мост через реку укрепить,… а во-вторых, следует на главной площади брусчатку ровней уложить!… Вот на то средства и нужны!… Я кинулся было к кассиру за оплатой, а он мне говорит, мол, недостача у нас, на брусчатку денег нет!… Так вот я вас и спрашиваю, кто взял, кто посмел? – этак сурово требует ответа Аристарх Ионыч и кулаком грозит. А чинуши канцелярские стоят, молчат, боятся и слово молвить. И тут вдруг самый младший клерк, Прошка, коего и чинушей-то назвать грешно, сделал шаг вперёд, да как залепечет.

– Дозвольте, ваше превосходительство, заметить,… а может, даже и напомнить вам,… ведь это вы-с давеча сами-с изволили из казны получить ассигнацию в пятьдесят рублей!… Я как раз рядом был, когда кассир вам сию купюру одалживал!… Вот вам крест, не лгу,… так всё и было… – трясясь весь от страха, заявил младший клерк, на что Аристарх Ионыч только ещё пуще насупился.

– Как так?… Да ты, верно врёшь, паршивец!… Уж чем-чем, а памятью я не обделён!… Как с кассиром говорил, помню,… как указание ему давал, тоже помню,… а вот денег не видал, не брал!… Да и с чего это ты взял, Прошка, что я их у него одалживал?… А может, это ты сам украл?… И теперь на меня всё свалить хочешь!… Нет, не выйдет, пройдоха!… А ну-ка, братцы… обыщите-ка его!… Вытряхните все с этого сморчка!… Осмотрите досконально!… – злобно распорядился Аристарх Ионыч, и властно указал перстом на беднягу клерка.

Вот уж положеньице, первый раз такое. И как тут быть чинушам? непонятно. Ослушаться, или поддастся? Но разве такому самодержцу откажешь? Никто и не посмел, дело-то опасное. Попробуй, заартачься, тут же самого в оборот возьмут. Ну, что тут поделать, канцелярская братья сразу клерку обыск и учинила. Налетели на него гурьбой, словно вороньё на горох, и давай карманы выворачивать. А как опустошили всё, так за ноги бедолагу схватили, вниз головой его перевернули, да хорошенько раз двадцать встряхнули, дабы наверняка было. Если уж где монетка за подкладку завалилась, так чтоб вмиг вылетела, или хотя бы звякнула. В общем, приказ по всей форме исполнили. А в результате лишь старый пятак, да медный алтын обнаружили.

– Вот, ваше превосходительство,… всё, что при нём было, нашли,… более нет ничего… – доложили чинуши, и вновь указаний ждут.

– Ну ладно уж,… поставьте его на место!… Пусть он теперь нам скажет, чего давеча видел?… Помнит ли он, брал я денег в казне?… Иль это ему причудилось?… – гаркнул Аристарх Ионыч, и бровь нахмурил. Ну, тут чинуши клерка сразу перевернули, на ноги его поставили, и в спину ему тычат, мол, давай, отвечай. А он и ответил.

– Так ничего и не изменилось в памяти моей,… врать я не умею, уж лучше промолчу, не то снова разгневаетесь… – пролепетал клерк, и аж весь сгорбился, ссутулился, словно сквозь землю провалиться хочет. А Аристарха Ионыча уж и не остановить, ему такой ответ не по нраву.

– Ты это что, щучий потрох,… намекаешь, что, мол, это я лжец!? Дескать, ты правду знаешь, но лучше смолчишь, а я де из ума выжил, и всё перевираю!… Да как ты, вошь подковёрная мне перечить смеешь?… Мою версию под сомнение ставишь?… Впрочем, ладно, мы тебя проверили,… денег ты не брал? Но зато к высшему начальству претензию затаил,… навет удумал на меня настрочить!… Кляузу готовишь!?… А знаешь ли ты, с кем спорить собрался?… Да у меня авторитет, которого ни у кого в нашей волости нет!… Я здесь царь и Бог!… Хочу казню, хочу милую!… А ты слизняк, мне в спину нож вонзить собрался!… Да я тебя в порошок сотру, на дыбу у меня пойдешь!… – моментально преувеличив пагубность слов клерка, раздул из ничего скандал Аристарх Ионыч. Так бы он, наверное, и орал до морковкиного заговенья, но клерк вдруг вновь слово взял.

– Да погодите вы, так серчать-то, ваше превосходительство!… Вы же не дослушали меня,… ведь я ничего крамольного не говорил,… я лишь хотел предложить вам кое-что… – чуть приподняв голову, заискивающе молвил клерк. На что Аристарх Ионыч снова насторожился.

– Хм,… это как же тебя понимать?… Ты это чего ещё затеял?… Ну, говори!?… – понизив тон, гаркнул он.

– Да я про ваши слова хотел заметить,… вот вы вечно говорите, что вам все перечат,… мол, за вашей спиной интриги плетут,… зла вам желают,… и прочие пакости устроить хотят!… Но ведь это же не так!… Всё наоборот,… мы вас подчитаем, уважаем, даже боимся,… а значит, понимаем, что бесполезно с вами в правоте состязаться!… Вы всегда правы окажетесь!… И даже в этом, нынешнем случае, вы наверняка тоже правы!… Но ведь и случай-то этот тоже необыкновенный, и даже беспрецедентный,… ибо здесь честь ваша задета!… Ведь деньги-то пропали именно из вашего ведомства,… это же вы нами руководите,… вы же сами сказали, что вы для нас, и царь и Бог,… а значит, с вас и спрос… – этак мягонько рассудил клерк, и слегка руками развел, дескать, вон оно как получается. Отчего Аристарх Ионыч опять взвился.

– Ах ты, хитрец,… так ты всю вину на меня списать хочешь!?… Мол, я тут царь и Бог, а потому за всё и в ответе!… Но тогда выходит, и ты от своих слов отказываешься,…ты же поначалу молчать хотел, а сейчас почти публично меня в растрате обвинил,… дескать, это я деньги не уберёг, а теперь вроде и ладно, чёрт с ними, ведь в любом случае получается, что я виноват,… недоглядел, оплошал!… Ишь как ты ловко завернул, шельмец,… и не подкопаешься,… публично меня не коришь, а исподтишка на меня вину повесил,… мол, признавайся, всё равно ж честь замарана!… Так, что ли!?… – опять истолковав всё по-своему, гневно гаркнул на клерка Аристарх Ионыч.

– Вот видите, ваше превосходительство, какой вы умный,… хотел я было слукавить, а вы меня враз на чистую воду вывели!… А это значит, что вы в здравом уме и памяти,… в связи с чем, нашу размолвку может разрешить только спор,… пари, так сказать!… – чуть приободрившись, хитро подметил клерк.

– Ага, каналья, вот мы и дошли до сути!… Ты меня запутать хотел,… думал я глупец,… но я раскусил тебя,… признал ты мой ум, и сдался,… скатился пройдоха до спора!… А ведь ты знаешь плут, что я ни одного пари не проиграл!… Значит, и этот спор одолею!… Ну, давай, говори свои условия… – вдруг тоже оживившись, протараторил Аристарх Ионыч, и даже расплылся в довольной улыбке. Впрочем, такой его разительной перемене есть вполне разумное объяснение. Дело в том, что он просто-таки обожал спорить, от всей своей широкой души любил биться об заклад. Да его хлебом не корми, дай только заключить пари, притом по любому поводу.