Нурсултан Абишевич Назарбаев
Моя жизнь. От зависимости к свободе

© Назарбаев Н.А., текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Для чего пишутся мемуары

Решение

18 марта 2019 года.

В тот день в преддверии светлого праздника Наурыз мы заложили фундамент новой главной мечети столицы.

В тот же день я принял одно из важнейших решений в своей жизни.

Завершив все мероприятия, мы сели в автомобили. Я пригласил Председателя Сената Касым-Жомарта Токаева в свою машину. Мы направлялись на открытие нового офиса Духовного управления мусульман Казахстана.

– Касым-Жомарт, пришло время сказать то, что должно быть сказано, – начал я разговор.

Догадывался он или нет, о чем пойдет разговор, но он повел себя как опытный дипломат и выдержал паузу.

– Я завтра приму важное, нет – особо важное решение, о котором думал в последнее время. Осуществлю свой замысел, которым давно делился с тобой. Выступлю с обращением к народу.

Я заметил, что по моей интонации он сразу уловил суть произнесенного.

– Я сложу с себя полномочия Главы государства. Согласно Конституции передам тебе исполнение обязанностей Президента, – сказал я.

Он молчал. Через некоторое время отозвался:

– Может, еще подумаете? Не рановато?

– Нет. Не рано. Я всесторонне обдумал. Время пришло.

После моих слов мы оба замолчали.

Принимая такое решение, я учитывал, что долго нахожусь у руля государства: пять лет был Председателем Правительства Казахской ССР и почти тридцать лет – первым руководителем независимого Казахстана. Мой возраст подходил к восьмидесяти годам, здоровье тоже давало о себе знать. Но главное, менялся мир, приходило новое поколение лидеров. Нам тоже необходимо было меняться. Миссия строительства независимого государства была выполнена. Я сделал все, что мог, для моей страны.

Место для новой мечети было выбрано недалеко от района Международной выставки «Экспо», проведенной в 2017 году. В то время здесь ничего не было. Простирался огромный пустырь. Я огляделся. С одной стороны бескрайняя степь до кромки горизонта. С другой – новый город, раскинувшийся в степи. До сих пор у меня перед глазами этот образ – органичный союз степи и города. Казалось, в этом пейзаже отражалась вся наша действительность в третьем тысячелетии, в начале ХХІ века. Исходя из казахской картины мира, мы называем близким сердцу словом «степь» и широкую равнину, олицетворяющую родную землю, и сельскую местность, и природу, и землю предков; говоря «как степь», подразумеваем широту и щедрость; даже выбравшись из своей квартиры в многоэтажном доме и прогулявшись по двору, говорим «прошелся по степи» – всем этим соединяя себя с великим понятием. С любовью произносим: широкая степь, светлая степь, вольная степь.

Слово «город», означающее крупный населенный пункт, очаг оседлой жизни, у нас имеет и значение «защита, опора». Гармоничное сочетание города и степи представляется как синтез нашего традиционного сознания и общечеловеческих ценностей в эпоху глобализации. Бесспорно, что возведение столицы в сердце нашей степи, украсившей ее, словно золотое ожерелье, является подвигом всей страны. Уж мне-то хорошо известно, как трудно было принять это решение, а особенно – претворить его в жизнь. Осуществление этой крайне важной для жизни государства задачи на просторах великой Сарыарки, в главном городе казахов – Астане, несомненно, имеет свое символическое значение…

Находясь в машине, мы с Касым-Жомартом Кемелевичем стали советоваться о предстоящих делах. Разговор на эту тему велся между нами и раньше. Но тогда не назывался не только месяц, но даже и год предстоящего события.

Мне вспоминается, при каких обстоятельствах Касым-Жомарт Кемелевич был направлен на работу в Организацию Объединенных Наций. С бывшим тогда Генеральным секретарем ООН Пан Ги Муном я был близко знаком давно, еще когда он работал министром в Южной Корее. Пользуясь этим, я несколько раз задавал ему один и тот же вопрос: «Нельзя ли принять человека из Казахстана на руководящую должность в ООН?» В конце концов данный вопрос должен был решиться. Я предложил Токаева. Предложение приняли. Он успешно прошел все испытания. Перед его отъездом я имел с ним откровенную беседу и сказал: «Если возникнет необходимость, отзову обратно. Будь готов и к этому». Мы договорились. Он стал заместителем Генерального секретаря Организации Объединенных Наций, генеральным директором Женевского отделения ООН, генеральным секретарем Конференции по разоружению. И когда в 2013 году пригласил его обратно на родину, я думал со временем вручить ему бразды правления государством, а до этого создать для него возможность стать вновь председателем Сената, который, согласно Конституции, является вторым лицом в системе власти в Казахстане, и непосредственно заниматься решением важных вопросов. С тех пор Касым-Жомарт Кемелевич за шесть лет с честью прошел и это испытание временем. Я окончательно убедился в том, что могу полностью доверить ему руководство страной. Не сомневался в его человеческих качествах, ведь много лет мы были рядом. Об этом я думал и когда назначал его на должность премьер-министра.

Правда была и в том, что я заботился и о психологической подготовке граждан страны к этому событию. Во время встречи с представителями общественности перед президентскими выборами весной 2015 года, накануне Международного женского дня, я открыто отметил, что получил тысячи писем, в которых меня просили выдвинуть свою кандидатуру, но вместе с тем сказал, что у меня есть другие планы. В ту пору шли и разговоры о вынесении на референдум предложения о том, чтобы Елбасы правил страной пожизненно. Инициативу, выдвинутую в Восточном Казахстане, поддержали другие регионы страны. В общей сложности по всей стране под ней подписалось около пяти миллионов человек, а это большинство избирателей. Это можно даже принять за решение вопроса. Конечно, я мог бы рассматривать произошедшее как отрадный факт. И все же… Мое окружение с восторгом восприняло это. Я должен был определиться. На своем посту до конца жизни находятся только короли. Они получают власть по наследству. Если бы мы поступили так, то подверглись бы критике мирового сообщества. С другой стороны, как не считаться с мнением пяти миллионов человек? Поэтому возникла необходимость провести досрочные выборы. На выборах 2015 года за меня проголосовали 97,75 % избирателей. В некоторых местах люди голосовали, выстояв в образовавшихся длинных очередях. Помню, наблюдатель из России, известная личность, герой афганской войны, первый президент Республики Ингушетия Руслан Аушев в интервью прессе с восхищением говорил об этом. Я благодарен моему народу за огромное доверие, оказанное мне.

После этого прошло четыре года. Настало время провести ряд изменений. 15 января 2017 года я проинформировал граждан страны о необходимости проведения реформ в политической системе государства.

В начальный период в условиях хаоса и неразберихи для преодоления громадных трудностей в ходе строительства и становления государства требовалась сильная президентская вертикаль власти. В свое время это оправдало себя. Предстоящая реформа должна была повысить эффективность системы управления. Так и было сделано. В девятнадцать статей Конституции были внесены соответствующие изменения. Ряд полномочий Президента был распределен между другими ветвями государственной власти. Значительно усилилась роль Правительства и Парламента. 5 июля 2018 года я подписал Закон «О Совете Безопасности Республики Казахстан». Если раньше этот орган являлся консультативно-совещательным, то теперь он стал конституционным органом с широкими полномочиями.

Но все же в раздумьях о будущем страны меня сильно тревожили негативные мировые процессы. Однополярный мир, сложившийся после распада Советского Союза, роспуска социалистического лагеря, прекращения деятельности Варшавского договора и окончания холодной войны, вновь становился двухполярным. Россия, возродившаяся при Путине как мировая держава, перешла к противостоянию с США. Сильно укрепился Китай. В этих новых условиях стала очевидной необходимость формирования новой стратегии развития Казахстана, начала нового рубежа в жизни страны. Кто может в будущем осуществить руководство реализацией этой задачи? Кто может возложить на свои плечи тяжелый груз по дальнейшему продвижению Казахстана к процветанию? Кому я могу доверить бразды правления страной? Такие мысли по ночам не давали покоя, терзали мою душу. В конце концов мой выбор остановился на Токаеве. Хочу подчеркнуть: выбор не пал, а именно остановился.

Впервые я увидел его будучи главой Правительства Казахстана, во время поездки в 1985 году в составе делегации Верховного Совета СССР в Пекин. Мне запомнился молодой парень-казах, прекрасно владеющий китайским языком, с которым я даже успел кратко побеседовать. В 1992 году специально ездил в Москву, в Министерство иностранных дел, где он тогда работал, чтобы позвать его на Родину. Помню, даже процитировал слова из известной песни: «Бери шинель, пошли домой».

Однако… Да, в политике шагу ступить невозможно без этого «однако». Как бы ты ни доверял человеку, выбранному в качестве преемника, смена руководителя страны – дело непростое. Не говоря о конкурирующих группировках во власти, знающих, что в конце концов наступит такой финал, и внимательно следящих за каждым шагом, очень трудно отважиться на изменение умонастроений народа, на протяжении тридцати лет привыкшего к правлению одного человека, к его поведению, к его речам. В любую эпоху, в любом обществе смена власти обычно сопровождается разного рода рисками. В такие моменты в стране нередко начинаются потрясения, беспорядки, а политические силы, обычно не проявляющие себя, активно прорываются к власти. Учитывая все это, я решил сначала прозондировать настроение общества. 4 февраля 2019 года попросил Коституционный совет дать комментарий по поводу 3-го пункта статьи 42 Конституции о прекращении полномочий Президента. По правде говоря, я позаботился о том, чтобы общественность не придала этому особого значения. На второй день после своего обращения я сделал заявление, в котором отметил, что «это абсолютно рутинный вопрос государства. Пробелы бывают и в законах. У Конституционного совета есть право толковать такие пробелы. Мне задавали вопрос: при каких условиях по своей доброй воле Президент может уйти в отставку? Это в Конституции не было прописано. Нет такой записи. Я попросил Конституционный совет разъяснить это». «Конечно, всех интересуют выборы, транзит и так далее. Читайте Конституцию, читайте законы о Президенте, там все четко расписано. Да, у Президента есть право объявлять досрочные выборы. Нам это не грозит. Так что давайте успокоимся, будем нормально работать», – сказал я в заявлении.

15 февраля Конституционный совет дал ответ на мой запрос и разъяснил, что «в данной норме не являются полными основы досрочного прекращения президентских полномочий». По мнению Совета, «из Основного Закона вытекает право главы государства выходить в отставку». В сообщении, распространенном Конституционным советом, написано: «Словосочетание в 3-м пункте статьи 42 Конституции “в случае досрочного освобождения” как основание досрочного прекращения полномочий охватывает и выход в отставку главы государства».

Итак, правовой рычаг выхода в отставку главы государства был определен. Понятно, что и мое заявление, и комментарий Конституционного совета не могли до конца развеять сомнения большинства людей. Теперь я конкретно приступил к осуществлению задуманного. 21 февраля обнародовал свое решение об отправке в отставку Правительства, возглавляемого Бакытжаном Сагинтаевым. «Рост ВВП в основном обеспечивается за счет сырьевых ресурсов. Правительству совместно с Национальным банком так и не удалось в полной мере создать реальные стимулы и инструменты для качественного роста экономики. Анализ реализации госпрограмм показал, что они выполняются, но конкретные результаты по многим важным направлениям отсутствуют. Создается недостаточное количество продуктивных рабочих мест, особенно на селе. Малый и средний бизнес так и не превратился в драйвер роста, его развитие не стало основной задачей акимов и министров», – было сказано в моем заявлении. Вскоре по согласованию с Мажилисом Парламента я назначил на должность Премьер-министра Республики Казахстан Аскара Мамина.

Эти решения плюс интервью Касым-Жомарта Токаева, данное им за полгода до этого журналисту телекомпании Би-би-си Стивену Сакуре, давали понять, что в стране назревают крупные изменения, причем они не будут длиться долго. В том интервью К. Токаев на один из вопросов ответил так: «Откровенно говоря, я не верю, что Президент Назарбаев пойдет на президентские выборы в 2020 году. Поскольку он очень мудрый человек, он совершенно благоразумен, я думаю, что в 2020 году у нас будут президентские выборы с другими кандидатами без участия Президента Назарбаева. Конечно, это мое личное мнение. Президент сам примет решение».

Обращение

На следующий день, 19 марта 2019 года, я озвучил свое Обращение к народу Казахстана по телевидению.

«Сегодня я обращаюсь к вам, как это делал всегда, в самые важные моменты истории нашего государства, которое мы вместе строим.

Но сегодняшнее обращение особое.

Я принял непростое для себя решение – сложить с себя полномочия Президента Республики Казахстан».

Начав этими словами, перечислил основные дела из осуществленных за прошедшие годы, затем перешел к главной теме.

«Как основатель независимого казахстанского государства вижу свою будущую задачу в обеспечении прихода к власти нового поколения руководителей, которые продолжат проводимые в стране преобразования.

Вопрос преемственности власти в Казахстане решен конституционно. В случае досрочного прекращения полномочий действующего Президента его полномочия переходят к председателю Сената до окончания выборного срока. Затем состоятся выборы нового президента.

Председателем Сената Парламента в настоящее время является Касым-Жомарт Кемелулы Токаев. Вы его хорошо знаете. Он выпускник МГИМО, доктор наук. Свободно владеет английским и китайским языками. Прошел большой путь на руководящих должностях республики. Был министром иностранных дел в годы становления внешней политики страны, работал вице-премьер-министром и премьер-министром страны, председателем Сената. Знает страну, ее экономику и политику. Выдвигался и работал заместителем Генерального секретаря ООН. Это было большим признанием его заслуг как дипломата и знаком доверия к Казахстану.

Рядом со мной он работает почти с первых дней независимости Казахстана. Я хорошо его знаю. Он человек честный, ответственный и обязательный. Поддерживает всецело проводимую политику внутри страны и вовне. Все программы разрабатывались и принимались с его участием.

Я верю, что Токаев именно тот человек, кому мы можем доверить управление Казахстаном».

Свое Обращение завершил так:

«Уважаемые казахстанцы! Мои соотечественники!

Сегодня я обращаюсь к каждому из вас.

Перед страной стоят масштабные задачи. И я уверен в нашем успехе.

Каким я вижу Казахстан будущего?

Я твердо уверен, что казахстанцы будущего – это общество образованных, свободных людей, говорящих на трех языках: казахском, русском и английском.

Они – граждане мира. Они путешествуют. Они открыты новым знаниям. Они трудолюбивы. Они – патриоты своей страны.

Я убежден, что Казахстан будущего – это Общество Всеобщего труда. Это – государство с сильной экономикой, где все делается для человека. Где лучшее образование, лучшее здравоохранение. Где царят мир и спокойствие. Где граждане свободны и равны перед законом, а власть справедлива.

Я верю в то, что мы движемся правильным курсом и ничто не сможет сбить нас с верного пути.

Если мы будем сильны, с нами будут считаться.

Если мы будем надеяться на чудо или полагаться на других, мы растеряем достигнутое».

После этого перед всем народом я подписал указ о досрочном сложении своих полномочий, о поручении исполнять обязанности президента, согласно Конституции, председателю Сената Парламента Республики Казахстан Касым-Жомарту Токаеву.

Наверное, в мире нет руководителя страны, который не думает об отставке и о своем преемнике. Отставка – только произносится легко. Не всякий рискнет пойти на это, тем более добровольно. Одни не желают расстаться с властью, к которой привыкли за многие годы, и до конца жизни не могут оторваться от «трона», мучая тем самым и себя, и страну. Другие не верят в то, какую оценку в будущем дадут их деяниям, кто придет на их место, а самое главное – в завтрашний день своей страны. Третьи, не найдя законного механизма передачи властной эстафеты демократическим путем, точнее, не создав в свое время этот самый механизм, оказываются в тупике. Слава богу, в нашем Казахстане смена власти произошла в соответствии с Конституцией, в надлежащих юридических рамках.

9 июня 2019 года в стране прошли досрочные выборы Президента. Из 9 274 110 человек, участвовавших в выборах, 6 539 715, то есть 70,96 %, проголосовали за Касым-Жомарта Токаева. Это подтверждало правильность моего решения. Народ своим выбором поддержал и меня. Так я испытал смысл выражения: «Власть приятнее отдавать, чем брать». Не жалею о своем решении.

Перед чистым листом бумаги

Понятно, что после передачи должности Президента страны работы у меня стало намного меньше и значительно больше – свободного времени. Открылось больше возможностей размышлять об этапах пройденного пути, анализировать вехи своей жизни. Думая так, я решил рассказать о пережитом, перенести на бумагу все, что постигнуто, увидено, осмыслено.

И все же взяться за это дело тоже было нелегко. С одной стороны, может показаться, что для меня не будет сложным подготовить книгу о себе, о времени, в котором жил. Вся моя жизнь неоднократно расписана и представлена общественности: чтобы сосчитать количество написанных обо мне книг, наверное, не хватит пальцев обеих рук. За этими исследованиями стоят и признанные на международной арене весьма уважаемые авторы, произведения которых переведены на многие языки мира. Немало есть и моих собственных книг, изданных в разные годы. В различных сборниках содержатся мои доклады, выступления, интервью. Наконец, существует библиотека, которая может в любое время предоставить мне необходимый материал. Мы в Казахстане по традиции, которой придерживается весь цивилизованный мир, сумели сформировать такую библиотеку. В Соединенных Штатах Америки, других развитых государствах у каждого президента, ушедшего с поста главы государства, формируется своя библиотека. Причем название «библиотека» здесь только традиционное. Ибо там собираются не только книги. В такой библиотеке бережно хранится вся печатная продукция, аудио-, видеозаписи, фотографии, переписка и другие архивные материалы, относящиеся к годам деятельности этого президента. Важно, что любой ее посетитель, особенно из числа представителей молодого поколения, может получить сведения об истории независимости нашей страны и этапах развития государственности, ознакомиться с деяниями предыдущих поколений и тем самым расширить свой кругозор. Весь архив составлен на научной основе. Собери нужные сведения, приведи их в систему и пиши. Но основная проблема заключается в том, насколько будущая книга будет служить уроком современникам, грядущим поколениям.

Почему я должен был взяться за написание мемуаров?

Я хотел рассказать о событиях, очевидцем и свидетелем которых был я сам. Если еще раз напомнить об известных всем истинах, то мемуарами являются записи о событиях, свидетелем или участником которых был автор воспоминаний, или о людях, с которыми он общался. Мемуарист рассматривает свою жизнь в историческом плане, анализирует свои действия как часть общего исторического процесса своей эпохи. Вот почему авторские мемуары, если сравнивать их с хроникой современного ему времени, являются несколько субъективными. Даже в мемуарах всемирно известных политических деятелей и ярких личностей, оставивших неизгладимый след в истории, наблюдается известная однобокость. Вполне естественно, что мемуаристы рельефно и красочно описывают сделанное ими, оставленные ими следы, превознося все хорошее и скрывая негативное. Поскольку политик тоже человек со своими слабостями, ему трудно добиться стопроцентной объективности, но это не значит, что не надо стремиться к этому. С этой точки зрения я согласен с мнением бывшего министра иностранных дел СССР Александра Бессмертных, который в предисловии к книге Эдуарда Шеварднадзе «Когда рухнул железный занавес» отмечал: «Писать мемуары – дело весьма рискованное, особенно для политиков. И надо отдать им должное: риск не вынуждает их бросить перо. В результате история обогащается полезными свидетельствами и документами, помогающими лучше понять парадоксы той или иной эпохи или своеобразие интересной личности».

Бесспорно, что на литературе подобного характера может негативно отразиться политическая конъюнктура конкретного времени. То, что прославленный полководец Георгий Жуков в своих «Воспоминаниях и размышлениях» писал о роли и месте Сталина во Второй мировой войне, внесло большой вклад в восстановление образа весьма сложной личности, которая была принижена после кампании развенчания Хрущёвым культа личности, хотя и там не была раскрыта вся правда. А читая книгу Энвера Ходжи «Со Сталиным. Воспоминания», вы вообще не сможете найти никаких изъянов в образе Сталина, считающегося в наше время одним из самых кровавых диктаторов мира. В книге Сабита Муканова «Школа жизни», которой мы все зачитывались с юных лет, трудно встретить точную, справедливую оценку классовой борьбе и идеологическим противоречиям, имевшим место в двадцатых и тридцатых годах прошлого столетия. Тем не менее трилогия Сабита Муканова до сих пор ценна как панорамное творение, показывающее широкую картину того времени и по возможности всесторонне охватывающее правду той эпохи. В свое время я с большим интересом прочитал книгу Джавахарлала Неру «Автобиография», которая в познавательном плане имеет большой вес. Как подумаешь, что это столь богатое на документальные свидетельства произведение написано в тюрьме, невольно восхищаешься поразительной памятью автора.

«Есть такой афоризм: “Каждое поколение заново переписывает историю”. В нем большая доля истины, и все же не хотелось бы впадать в соблазн описать события нашей недавней истории с неких вневременных позиций. Сегодня чрезвычайно популярен жанр политической мемуаристики. Это хорошо объяснимо: время стремительное. Некоторые годы вобрали в себя десятилетия обычной истории. Но в этой мемуаристике зачастую присутствует желание переписать историю». Так я писал в своей книге «На пороге ХХI века», изданной в 1996 году. Выходит, даже в том труде, написанном еще на заре суверенитета, я смотрел на мемуарный жанр с известным подозрением. Но разве это повод отказаться вообще от рассказа о своей жизни? Нет, конечно.

Следует учитывать и такой нюанс. Я долгое время находился на вершине государственной власти. Вполне достаточно для того, чтобы увидеть многие вещи, дать оценку многим явлениям. Даже среди деятелей, возглавлявших государство всего лишь в течение небольшого периода этого времени, есть такие, которые успели написать свои книги воспоминаний. Например, Борис Ельцин за десять лет правления страной издал три мемуарные книги: «Исповедь на заданную тему», «Записки президента» и «Президентский марафон». Как выясняется, многие авторы к своим будущим мемуарам приступают еще в годы своей службы. Так, Джордж Буш – младший в своей книге «Ключевые решения» пишет: «В последний год своего президентского срока я всерьез задумался о написании мемуаров». Да, если на любое явление посмотреть с глубоким осмыслением, то и после восьми лет президентского срока можно создать творение, которое не оставит читателя равнодушным. Автор «Ключевых решений» сумел сделать так. В книге живо и интересно рассказывается о событиях, имевших место в самой могучей стране мира в 2001–2009 годах, в том числе об ужасающем теракте, совершенном 11 сентября 2001 года, о произошедшей после этого Иракской войне. Запоминаются его требования к талибам: они или должны порвать с террористами, или их самих постигнет участь террористов. Сказанные им слова: «Я не забуду эту рану, нанесенную нашей стране, и тех, кто сделал это. Я не сдамся, не успокоюсь. Я буду непреклонен в этой борьбе за свободу и безопасность народа Америки». Нелегко восемь лет руководить такой исполинской страной, как США.

Ускорить реализацию давнего плана меня побудили и просьбы ряда казахстанских и зарубежных издательств. Кстати, многие авторы мемуаров указывают, что к написанию воспоминаний их подтолкнула подобная настоятельная просьба или другой действенный стимул. Книга Махатмы Ганди «Моя жизнь» начинается словами: «Лет пять назад по настоянию ближайших товарищей по работе я согласился написать автобиографию». А книга Андрея Громыко «Памятное» открывается так: «Эта книга появилась на свет не внезапно. Идею написать воспоминания предлагали мне многие люди. Такую же мысль высказывали и товарищи по работе, и близкие, и совершенно незнакомые советские граждане, и даже иностранцы». В «Мемуарах миллиардера» Джона Д. Рокфеллера сказано: «Полагаю, что в жизни каждого человека наступает момент, когда у него появляется желание снова оглянуться на те маленькие и большие события, которые составляли главные этапы его прошлого. Так и мне неожиданно захотелось проявить кокетство старого болтуна и завести разговор о людях и обстоятельствах, которым мне привелось быть свидетелем в моей весьма бурной жизни». Один из предводителей борьбы за независимость США Бенджамин Франклин свою книгу «Время – деньги!», написанную в виде писем сыну, начинает так: «Дорогой сын! Я всегда любил собирать сведения о своих предках. Ты, вероятно, помнишь, как я расспрашивал всех своих находившихся в живых родственников, когда ты был вместе со мной в Англии, и как я ради этого предпринял целое путешествие. Предполагая, что и тебе тоже будет небезынтересно узнать обстоятельства моей жизни, многие из которых тебе неизвестны, и предвкушая наслаждение, которое я получу от нескольких недель ничем не нарушаемого досуга, я сажусь за стол и принимаюсь за писание».

Из этих примеров видно, как при подготовке к книге мне пришлось месяцами скрупулезно пересматривать мировую мемуарную литературу, возвращаться к ранее прочитанным книгам, брать в руки произведения многих авторов, на которые в свое время по разным причинам я не обращал внимания. И вот что я заметил: большинство мемуаристов, особенно те, кому приходилось быть в гуще жизни страны, и особенно руководители государств, считают уместным оставить воспоминания своим современникам и грядущим поколениям. В предисловии к своей книге «Решения. Моя жизнь в политике» Герхард Шрёдер, деятельность которого на посту канцлера Германии я ценю особенно, пишет: «Работу над этой книгой я воспринял как вызов для себя, и вместе с тем это принесло огромную пользу. Полезно окинуть взглядом прошлое: еще раз мысленно отследить все пути – отчасти давно забытые или вытесненные из памяти; вспомнить, почему на определенной остановке было решено продолжать прежний курс; вызвать в своем воображении перекресток и поискать причины, по которым тогда, в этой точке, интуитивно предпочли повернуть и не искали другого пути; сегодня, зная все результаты давних решений, проверить, отвечали ли те решения тогдашним намерениям и привели ли они к цели».

Верные слова. Мы – политики. Но не историки. Говорят, историку легко быть умным, ибо он знает, что было после, может одновременно видеть и событие, и его последствия. Но историк не может сделать то, что может политик, – ему не суждено влиять на историю. Шутка «Больше всех изменили историю историки» адресована исказителям истины. К тому же у историка есть возможность использовать временнýю перспективу, в его собственной воле, когда и как давать оценку событию. Но даже при этом, к примеру, хотя с момента распада Советского Союза прошло более 30 лет, сколько бы авторов ни говорило о последствиях этого, до сих пор сложно найти полноценное научное творение, в котором глубоко анализируются причины. Это еще раз ярко свидетельствует о том, что давать оценку историческим событиям – весьма трудная задача.

Одно из главных условий написания книги, особенно мемуаров, – самому быть хозяином своего времени. Вот почему большинство произведений данного жанра рождается тогда, когда за плечами автора уже достаточно прожитых лет. Хотя дело, конечно, не только в этом. Вопрос в том, что пожилой возраст открывает возможность дать оценку своей жизни. Кажется, только в преклонные годы понимаешь, что жизнь – это погоня в поисках своего места в этом мире. Найти себя – значит познать жизнь. Отдаленность во времени позволяет упорядочить и взаимоувязать некогда переплетенные и запутанные нити жизни. Как говорил Есенин, «Лицом к лицу лица не увидать. Большое видится на расстояньи». Если смотреть на пройденный путь спустя много лет, то, несомненно, многие вещи воспринимаются по-другому. Вчерашний день должен помогать нам объективно понимать день сегодняшний. Если верно поймем настоящее, то можем четко представить себе будущее. Когда наступает угроза тупика, путник в первую очередь оглядывается туда, откуда пришел.

Эту книгу нельзя рассматривать ни как обычную биографию, ни как историческое исследование. Да, в книге я рассказываю об основных рубежах своей жизни, пишу о событиях, увиденных мной в двух столетиях или оказавших влияние на мою судьбу. Поэтому, возможно, здесь нередко будут встречаться эпизоды, где основное внимание уделено мне. Но в книге о своей жизни нельзя избежать этого. Часто и другие авторы то и дело попадаются в эту ловушку. В книге Джорджа Буша – младшего «Ключевые решения» на 121-й странице я подчеркнул строки: «Я чувствовал себя комфортно рядом с Бобом. Он откровенный, скромный человек, имевший достаточно внутренних сил. Я пообещал ему, что у него будет доступ ко мне в любое время. Далее я сообщил ему, что есть еще кое-что, о чем он должен узнать, перед тем как вступит в должность: я всерьез рассматривал вариант увеличения количества войск, которые присутствуют в Ираке. Я сказал ему, что знал о том, что у него чудесная жизнь в А&М, но его страна нуждается в нем». Как видите, здесь тоже немало «я». Однако в своей книге я стараюсь придерживаться следующих мудрых слов Бауыржана Момышулы: «Не говори “сделал я”, а скажи “сделала тысяча”, не говори “сделала тысяча”, а скажи “сделал герой”, не говори “сделал герой”, а скажи “сделал народ”. Нелишне помнить и продолжение мысли писателя: «Если я не принадлежу тысяче, если герой не принадлежит народу, то кто может сделать это?»

Я уже сказал, что для любого политика писать мемуары – дело рискованное. Особенно это трудно для политика ХХ века. Человечество продолжает свое развитие. Время сжимается. Событие, которое раньше длилось десятилетие, сейчас промелькнет за один год. И это действительно так. Но все же кажется, что в предстоящие века глобальные политические события, способные кардинально изменить жизнь человечества, по своему количеству и весу будут проигрывать именно ХХ веку. Не идя за примерами слишком далеко и даже не обращаясь к историческому опыту дальних и ближних соседей, мы могли бы убедиться в этом, окинув взором историю Советского Союза, с которой связаны как наши собственные судьбы, так и судьбы наших отцов, дедов и прадедов. Это были какие-то сто лет, когда в результате Первой мировой войны и революции рухнула Российская империя, до того влиявшая на судьбы всего мира. Когда на волне обнадеживающих лозунгов и сладких обещаний большевики сумели повести за собой босоногих бедняков и создать новое государство. Когда сразу же после его создания новая власть начала истреблять собственный народ сначала в огне Гражданской войны, а затем в годы голодомора. Наряду с этим она провела индустриализацию страны, победила во Второй мировой войне, организовала ликвидацию безграмотности и привела народ к вершинам просвещения и науки, первой в мире отправила человека в космос. А потом бездумно и бездарно проиграла в гонке вооружений, промотала благосостояние народа и, в конце концов, привела к распаду страны в мирное время и без видимых причин, завершив историю некогда великой державы образованием на ее обломках пятнадцати независимых государств. Мы были свидетелями некоторых из этих событий, жили рядом с людьми, которые были очевидцами отдельных из них. Необходимо осмыслить опыт прошлого, дать ему оценку. Только тогда мы приблизимся к постижению уроков истории, о чем говорим неустанно. Для нас самое необходимое мерило – время. Временнáя дистанция позволяет смотреть со стороны на грандиозные события ХХ века, осмыслить их с холодной рассудительностью. Лев Троцкий в своей книге «Моя жизнь» (замечаете, многие мемуары имеют похожие названия?) пишет: «Наше время снова обильно мемуарами, может быть, более, чем когда-либо. Это потому, что есть о чем рассказывать. Интерес к текущей истории тем напряженнее, чем драматичнее эпоха, чем богаче она поворотами». Книга Троцкого вышла в 1930 году. В двадцатом столетии к тому времени произошли такие события, как Первая мировая война, Октябрьская революция, образование СССР. С другой стороны, в данном случае отсутствует определенная временнáя дистанция. Но даже при этом человеку, способному осмыслить прошедшее, «было что сказать». Основные события, которые я перечислил выше в одном коротком предложении, произошли в последние семьдесят лет того века. Из них имевшие место на протяжении шестидесяти лет я смог увидеть воочию.

«Хорошо сознаю, какая опасность подстерегает любого, кто пытается осмыслить явления прошлого или настоящего, восстанавливая в памяти собственную жизнь, анализируя свой, накопленный годами опыт, увиденное и пережитое. Так или иначе приходится обращаться к подробностям автобиографического свойства, а здесь, не ровен час, можно и в мелочах потонуть, перепутать важное со второстепенным, и в субъективизм впасть, позволив восторжествовать над истиной былым эмоциям и пристрастиям. Особенно трудное занятие – рассказывать о людях, знакомых по личному общению», – писал я в книге «Без правых и левых», вышедшей в далеком 1991 году. Тогда еще существовал СССР и компартия была на месте. С тех пор прошло много времени, многое кануло в Лету. Но мы должны благодарить Всевышнего за то, что являемся поколением, на долю которого выпала возможность жить в самом чувствительном времени и месте, в решающую пору истории человечества.

Хочу признаться в том, что когда-то я не понял слова известного поэта: «Блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые». Быть может, настоящие любители поэзии не обратят на это внимания, а литературные критики и вовсе не согласятся со мной, но теперь мне кажется, что Федор Иванович Тютчев имел в виду особенно блаженную пору, которая дает человеку возможность с благодарностью воспринимать не только светлые, но и теневые стороны жизни, полные противоречий. В этом как бы заключено весьма высокое и до конца не осознаваемое содержание жизни. Возможно, это похоже на состояние путника, который долго блуждает во тьме, но чувствует свет в конце тоннеля, хотя еще не видит его, и понимает, откуда идет и куда направляется, несмотря на смертельную усталость, знает конечную цель своего трудного пути. Сейчас мы не похожи на путника, который идет вслепую и находит дорогу на ощупь. Однако все еще есть соблазны свернуть с прямого пути и пойти по заезженной, извилистой дорожке. В такие моменты стало традицией говорить об уроках прошлого. Здесь важно придерживаться истины. А истина – в первую очередь удел очевидцев. По мнению Ильи Эренбурга, «когда очевидцы молчат, рождаются легенды». Кстати, его очерк «Казахи», написанный в годы войны, стал одним из произведений, которые широко прославили наш народ в пору грозных испытаний. Следовательно, мы должны по возможности максимально полно рассказать всю истину об эпохе, в которой жили сами. Почему я сказал «по возможности»? Потому что, как писал наш великий историк Мухаммед Хайдар Дулати, «Аллах лучше знает», а простому смертному не дано знать все. Поскольку человек не знает всего, он не может дать и достойную оценку всему. Это однозначно. Но нелишне помнить и о том, что есть немало возможностей максимально приблизиться к истине. Много написано книг о сложном характере ХХ века, о сущности государства СССР, занимавшего одну шестую часть земной суши, о независимых государствах, возродившихся после распада этой державы, о собственном пути развития нашего Казахстана. Есть что читать и есть о чем поразмыслить. О ряде аспектов новой истории нашей страны повествуется в таких моих книгах, как «Без правых и левых», «На пороге ХХI века». Разумеется, фрагменты некоторых размышлений и выводов я буду использовать и в этом труде. В политической литературе есть традиция использования в мемуарах ранее опубликованных материалов.

Фидель Кастро известен всему миру как пламенный оратор: 26 сентября 1960 года он выступал с трибуны Организации Объединенных Наций 4 часа 29 минут. А до этого, во время кашмирского конфликта 50-х годов, Постоянный представитель Индии в ООН на заседании Совета Безопасности выступал в течение семи часов, но эта речь наверняка осталась лишь в памяти дипломатов. Даже сам Кастро, человек с феноменальной памятью, в книге биографических интервью «Моя жизнь» не считал лишним при необходимости делать ссылки на свои выступления, заявления, доклады. Об этом журналист Игнасио Рамоне, подготовивший книгу, пишет: «Кубинский руководитель решил, что не стоит повторять сказанное, и вместо ответа на некоторые мои вопросы или с целью расширить свой ответ предложил мне в некоторых случаях обратиться к его недавним речам, заявлениям или другим выступлениям». Понятно, что в наши дни вся жизнедеятельность президентов и премьеров, их выступления и интервью в своей массе фиксируются и протоколируются. И это тоже помогает писать мемуары. К тому же на меня работает и моя давняя привычка – еще со времен работы в Темиртау и Караганде заносить на бумагу самое существенное из увиденного и узнанного, свои впечатления, мысли и чувства. Можно доверять крепкой памяти, но записанное в свое время особенно важно.

Ноша ответственности

Чем выше политический статус человека, тем выше становится и его ответственность. Это бесспорно. Поэтому для политика важны достоверность, точность приведенных в его книге сведений, а этого можно добиться только путем тщательного отношения к документам. Мемуары человека, руководившего государством, хочет он этого или нет, не могут не повлиять на формирование историографии того государства. Хотя очевидно, что историю делает народ. Вместе с тем бесспорно и то, что на ход истории конкретное влияние оказывают и личности, возглавляющие народ. На этот счет можно привести сотни примеров. Географическое расположение страны и особенности ее экономического развития, своеобразие прошлого опыта и, наконец, менталитет людей – все это оказывает объективное влияние на результаты реформ, на окончательные итоги. Но, по моему мнению, объективные причины не всегда являются определяющими, многие ситуации бывают зависимы от субъективных качеств руководителей этих стран. Поэтому, когда я приступил к строительству нашего государства, я тщательно ознакомился с биографиями многих личностей – основателей государств, чтобы узнать секреты их достижений и причины их неудач. Могу с искренней благодарностью читателя назвать следующие книги: «Моя жизнь. Моя вера» Махатмы Ганди, «Мысли узника Святой Елены» Наполеона Бонапарта, «Беседы у камина» Франклина Рузвельта, «Битва за Европу» Шарля де Голля, «Автобиография» Маргарет Тэтчер, «Сингапурское чудо», «Из третьего мира – в первый» Ли Куан Ю, «Доктор своей страны» Махатхира Мохамада, «Робким мечтам здесь не место» Шимона Переса, «Моя жизнь» Билла Клинтона, «Когда рухнул железный занавес» Эдуарда Шеварднадзе, «Решения. Моя жизнь в политике» Герхарда Шрёдера, «Жизнь и реформы» Михаила Горбачёва, «Президентский марафон» Бориса Ельцина, «От первого лица» Владимира Путина, «Долгая дорога к свободе» Нельсона Манделы, а также труды Генри Форда, Бенджамина Франклина, Джона Рокфеллера. Есть и другие книги.

Достаточно примеров, когда выдающиеся личности сыграли огромную роль в истории своих стран. Первый президент Турции Кемаль Ататюрк, 31-й президент Америки Франклин Делано Рузвельт, «отец китайских реформ» Дэн Сяопин, бывший премьер-министр Малайзии Махатхир Мохамад – этот список можно продолжать. Среди этих фигур для меня особое значение имеют три человека: Мустафа Кемаль Ататюрк, Шарль де Голль и Ли Куан Ю, о которых я подробно расскажу позже. С другой стороны, в размышлениях о событиях прошлого нежелательно ограничиваться только официальными сведениями. В начале главы я упомянул, что характер данной книги должен отличаться от моих трудов, написанных до этого. Я не могу поставить перед собой задачу, которую ставит перед собой историк или писатель. «Эта книга – история Малайзии, какой она мне видится. Но также это история моей жизни» – эти слова Махатхира Мохамада могу повторить и я. В этой книге я поведаю о новой истории моего родного Казахстана, о судьбе, выпавшей мне. Но и при этом считаю, что будет неправильно ограничиться лишь описанием событий, участником или организатором которых я являлся. Одно из главных требований, предъявляемых к любой книге, – ее занимательность. По мере возможности постараюсь увлекать читателя от главы к главе. Посмотрим, как это получится. В моей жизни хватает и поучительных уроков, и неожиданных событий, и перипетий судьбы, и самых запутанных конфликтов… Прочитавший книгу человек убедится в этом.

Моя работа в качестве главы государства позволила мне общаться с разными людьми, побывать во многих зарубежных странах. Я неоднократно встречался, вел обстоятельные беседы со всемирно известными деятелями, с руководителями самых могущественных государств. Приходилось проявлять и немало упорства, защищая интересы родной страны. Каждый шаг Казахстана на пути независимости был важным и значимым. Я благодарен судьбе за то, что она свела меня с такими лидерами и высшими должностными лицами, как Михаил Суслов, Динмухамед Кунаев, Маргарет Тэтчер, Цзян Цзэминь, Ху Цзиньтао, Си Цзиньпин, Шимон Перес, Ясир Арафат, Михаил Горбачёв, Борис Ельцин, Владимир Путин, Виктор Черномырдин, отец и сын Буши, Ганс-Дитрих Геншер, Гельмут Коль, Жак Ширак, Франсуа Миттеран, Джеймс Бейкер, Альберт Гор, Иоанн Павел II, Хуан Карлос I, Фахд ибн Абдул-Азиз Аль Сауд, Заид ибн Султан Аль Нахайян, Билл Клинтон, Барак Обама, Дональд Трамп, Тургут Озал, Реджеп Тайип Эрдоган, Сильвио Берлускони, Эдуард Шеварднадзе, Гейдар Алиев, Александр Лукашенко, с такими выдающимися современниками, как Юрий Гагарин, Галина Уланова, Зураб Церетели, Пласидо Доминго, Чингиз Айтматов, Бибигуль Тулегенова, Абиш Кекилбаев, Асанали Ашимов, Сабит Оразбаев, и многими другими. Думаю, получатся занимательными и полезными мои рассказы о встречах с некоторыми такими личностями. Полагаю, что читателю будет интересно узнать их не только как руководителей государств, политических деятелей, мастеров культуры, но и как обыкновенных людей из плоти и крови. В целом я побывал в 71 стране и совершил 534 зарубежные поездки. И если рассказать хотя бы малую толику из того, что я там узнал и увидел, то и это, считаю, было бы весьма поучительным.

Писать мемуары – это не значит ограничиваться только собственным опытом. Размышляя о судьбе родной страны, не можешь не говорить о событиях и людях, повлиявших на нее. Верно подметил Х. Ортега-и-Гассет: «Прошлое находится не где-то там, в своем времени, а здесь, во мне. Прошлое – это я, это моя жизнь. Прошлое присутствует в настоящем в той мере, в какой оно способно воздействовать на нашу жизнь». Если мы хотим стать мощным государством, создать Мәңгілік Ел (Вечную Страну), то должны впитывать в себя истоки народной истории. Поэтому в книге наряду с раздумьями о личностях, оставивших неизгладимый след в прошлой жизни народа, будет уделено место моим мыслям о грандиозных знаменательных событиях ХХ века, сыгравших особую роль в судьбе казахов. Дальнейшее развитие в ходе написания книги получат мои оформленные в разные годы в виде набросков размышления об Октябрьской революции, Гражданской войне, небывалом голоде, репрессиях, войне, разрушении национальных устоев, унижении нашего достоинства руками совершенно чужих руководителей, декабрьских событиях, независимости, провозглашенной в то смутное время, о нашем самоотверженном труде на пути укрепления суверенитета и о многом другом. Метод набросков я практиковал и раньше. Так, разговоры с руководителями ГКЧП Янаевым, Крючковым, Шейниным, Павловым, Лукьяновым, Язовым, а также с Ельциным, поднявшим москвичей против них во время августовского путча 1991 года, занесены в мой дневник, где были расписаны буквально по часам и минутам. Позднее их использовал в одной из глав своей книги Махмуд Касымбеков, известный государственный деятель и мой соратник на протяжении 30 лет, который системно и подробно исследовал мою жизнь и деятельность.

Понятно, что биография главы государства представляет интерес для граждан страны, но особое дело – молодежь, только-только встающая на крыло. И для нее важно наличие конкретных фактов и справедливого анализа того, как происходили события, основной логики решений, принятых в интересах страны в сложные периоды ее становления. Сегодня ровесники независимости уже окончили высшие учебные заведения, шагнули в большую жизнь. И такова природа человека – он склонен быстро забывать прошлое. Для нас стали обычным делом мирная и благополучная жизнь в стране, переживаемые нами экономические перемены, жизнелюбие наших граждан и их вера в свои силы и завтрашний день.

Конечно, говоря о достижениях, я не намерен обходить недостатки, имевшие место. По мере возможности я буду их анализировать.

На заре независимости Казахстана в нашу страну приезжал и делился своими советами Ли Куан Ю – замечательный человек и блистательный лидер, сотворивший «Сингапурское чудо». Во вступлении к своей книге «Из третьего мира – в первый» он пишет: «Я написал эту книгу для молодых жителей Сингапура, которые воспринимают общественную стабильность, экономический рост и процветание как нечто само собой разумеющееся. Я хотел, чтобы они знали, как трудно было выжить маленькой стране с территорией в 640 кв. км, лишенной каких-либо природных ресурсов, окруженной большими, только что получившими независимость государствами, проводившими националистическую политику. Те, кого в 1942 году обожгла война, кто пережил японскую оккупацию Сингапура, кто принимал участие в создании новой экономики Сингапура, смотрят на вещи куда реалистичнее. Мы не можем позволить себе забыть, что общественный порядок, личная безопасность, экономический и социальный прогресс и процветание не возникают сами по себе, а являются результатом непрерывных усилий и постоянного внимания со стороны избранного народом честного и эффективного правительства». Я бы тоже полностью присоединился к этим словам. Нам тоже было нелегко преодолеть всеобщую безработицу. Мы хотели бы, чтобы молодежь знала, как трудно дались нам диверсификация экономики, приспособленной лишь к поставке сырья в Центр, приватизация имущества, которое раньше полностью принадлежало государству, а потом оказалось практически ничейным, воспитание в людях чувства настоящего собственника, четкое определение границ, создание собственной армии, переезд столицы в центр страны, что позволило нейтрализовать хищные устремления некоторых на наши земли, сохранение единства и сплоченности разных этносов, превращение Казахстана в авторитетное государство со стабильной внутренней и внешней политикой. При этом надо внятно сказать, что и становление, и формирование Казахстана началось не в 1991 году. Многовековая сложная судьба, борьба за свободу, самоотверженная созидательная работа во имя конечной цели – все это важные вехи, которые привели нас к Независимости. Знать все это и ценить все свершенное – залог национальной гордости и достойного будущего. История должна служить настоящему и будущему. Важно извлекать уроки из прошлого политического опыта. Человек, претендующий на истину в последней инстанции, – заблуждающийся человек или человек, обманывающий окружающих. К тому же в оценке любого события и любой личности всегда важен угол зрения. А один человек не может одновременно видеть явление во всех его гранях. Однако сказать открыто о том, что видел, что чувствовал, быть по возможности справедливым – человеческий долг, долг чести. Я никогда не забываю об этом.

Среди книг, написанных обо мне, книга Бейбита Сапаралы «Детские годы Первого Президента» является одним из произведений, привлекающих к себе особое внимание. В предисловии к ней автор размышляет: «В некоторых мемуарах мы встречаем выражения неприязни или приязни, угодливости, лжесвидетельства с целью морального удовлетворения, намеренного добавления лжи или чрезмерного сгущения красок, когда непреднамеренное выдается за преднамеренное. Бывает и так, что благодаря ярким воспоминаниям очень давние события предстают перед нами во всех подробностях. Встречаются, хотя и редко, современники, которые в старости рассказывают о том, что сами не видели, а только слышали, были косвенными свидетелями, из фактов повседневной жизни создают мифы. Появляются в нашей жизни и такие герои, что раньше боялись нарушать установленный порядок и предпочитали молчать, а теперь, когда уже все в прошлом и, казалось бы, обсуждать нечего, начинают рассказывать совсем не то, что другие. Есть среди нас и такие люди, кто раньше не мог публиковать написанное, и они страдали от этого. Таким образом, в жизни каждого человека, если вдуматься, бывают противоречия».

В своей книге и я буду постоянно помнить об этих моментах.

Ни одно из грандиозных событий, охвативших планету в ХХ веке, не прошло мимо Казахстана, не задев казахский народ. Наши отцы были очевидцами катаклизмов в его начале, мои сверстники видели послевоенные потрясения, а на долю их детей выпало счастье быть свидетелями наступления рассвета независимости, строить новое государство, участвовать в его формировании, внукам же предстоит заниматься дальнейшим утверждением свободы в новых, значительно более сложных условиях. Казахский народ на протяжении многих веков боролся за свою свободу и независимость. Благодаря своим самым лучшим качествам – умению сплачиваться в моменты опасности, стремлению жить с другими народами в мире, согласии и добрососедстве – он не сгинул в водовороте истории, смог восстановить свою государственность. В час испытаний, когда пересеклись линия истории и линия судьбы, я был назван лидером Страны казахов – Первым Президентом Республики Казахстан и повел свой народ неизведанным и тернистым путем независимости. Я привык связывать свои победы и достижения в первую очередь с родным народом. Поэтому и в радостях, и в трудностях я хочу, чтобы моим критиком, мерилом моей совести был именно мой народ.

Нелегким был этот путь. На этом пути я преодолел различные крутые перевалы и рубежи. Не все задуманное удалось претворить в жизнь. Вообще-то, в политике это и невозможно. Не зря говорится, что «политика – искусство возможного». Приходилось и оступаться, поскольку мы шли по бездорожью. Тому есть и объективные, и субъективные причины. И это вполне естественно. Недостатки иногда могут принести больше пользы, чем достижения, ибо из неудач легче извлекать уроки. Но как бы то ни было, бесспорно одно: Казахстан укрепился как независимое государство. Был признан в мире. И это – неопровержимая истина.

Путь политики – путь борьбы. Вплоть до сего дня я сталкивался со многими преградами. Некоторые из них создавало время, некоторые – общество, некоторые – люди. Этот разговор в книге ведется не ради того, чтобы свести с кем-то счеты, а лишь с намерением дать оценку событиям и людям. Когда люди не знают правду, рождаются самые разные домыслы. У новой истории Казахстана хватает своих белых пятен. Слава богу, я преодолел все возникавшие передо мной преграды. В отличие от других частей света распад СССР вылился не в появление новых государств, абсолютно не имеющих исторической основы, а в возрождение государственностей с глубокими историческими корнями, которые в свое время едва не были ликвидированы силой. Многообразный опыт возрождения разных государств потребовал от нас найти свой собственный путь – Казахстанский путь. В этой книге повествуется о том, как он начинался, формировался и как получил дальнейшее продолжение. Одной из задач моих мемуаров является и стремление развеять закоснелые стереотипы во взглядах на нашу страну, сложившиеся в ряде зарубежных СМИ.

Мемуарист – не романист. Он не должен стремиться одинаково понравиться всем. Человеку, прочитавшему эту книгу, она может понравиться или не понравиться, но главное – благодаря данному произведению он задумается о судьбе страны, будет размышлять о прямой ответственности каждого человека за ее будущее. Выражение «народ и власть» условно, потому что власть тоже формируется народом, путем выборов, силой общественного мнения. Власть – это часть народа.

Время и история – основные ценители. Каждый из твоих современников считает важным себя, ценит собственную значимость. Со своей стороны горжусь тем, что могу с полным правом сказать, что я оставляю народу независимое государство, признанное и уважаемое миром, с крепкой экономикой, закрепленными границами и свободной, открытой, смелой молодежью, воспитанной в годы независимости.

История – это прежде всего история людей этой страны. Из их судеб складывается судьба страны, история государства. Разумеется, на историю государства больше других влияет человек, которому доверены бразды правления. В своей деятельности я всегда руководствовался интересами страны и родного народа, не жалел сил ради его блага. Пройдя вместе со мной по вехам моей жизни, уверен, вы и сами убедитесь в этом, уважаемый читатель.

Я должен отметить, что обо мне написан ряд биографических книг и исторических исследований. В книгах К. Токаева представлены глубокие размышления о формировании нашего внешнеполитического курса и о разных исторических личностях. В его трудах дана оценка и моей деятельности. Среди прочих сочинений можно назвать сборник моих подробных интервью, взятых известным казахстанским журналистом, публицистом С. Абдрахмановым и изданных в составе книги «Вехи жизни» (она послужила основой для данных мемуаров), книги британского писателя Дж. Айткена, российских писателей Н. Зеньковича, Р. Медведева, Л. Млечина, С. Плеханова, О. Видовой, а также ряда других авторов. Немало написано обо мне политологом, публицистом М. Касымбековым. Я благодарен им всем. Но все же я пишу свои мемуары.

Родное гнездо

Ушконыр

Следующую после вводной главу автобиографической книги я назвал «Родное гнездо». Это понятие, особенно близкое душе казаха. «Что видел в гнезде, то и будешь делать, когда вылетишь», – гласит народная поговорка. При сооружении юрты на притолоке делают гнезда, чтобы вставить в них унины. Когда довольствуются своим бытом, казахи говорят: «Скот при себе, душа в гнезде». Малую родину, край, где человек родился, любовно и возвышенно называют родным гнездом. Как и для каждого человека, для меня мое родное гнездо – земля предков и родительская семья. С этого и начну рассказ.

Я родился 6 июля 1940 года в ауле Шамалган Каскеленского района Алматинской области, в горной местности. Мой жизненный путь начался в юрте чабана. До пяти лет меня редко возили в аул, расположенный в предгорной низине.

Когда речь идет о происхождении каждого человека, о среде, где он вырос, в обязательном порядке повествуется о его малой родине. Поэтому, думаю, уместно продолжить рассказ о своем детстве с описания родного края. Ведь каждый человек прежде всего дитя природы. Наука давно доказала, что в процессе формирования человека и личности участвует и климат, и ландшафт. Местность, где я родился, – горы. А место, где стал джигитом, гражданином, – степь. Не будет преувеличением сказать, что высота гор и широта степи оказали сильное влияние и на мое мировоззрение, и на характер. Считаю, что в первую очередь я в долгу перед землей, перед красотой родного края. Не зря говорится: «Рай земной – Жетысу». В этом краю, граничащем на востоке с Джунгарским Алатау, на западе – с грядами Каратау, протекает семь рек, почему он и называется Жетысу (семь вод). Но о каких именно реках идет речь, люди говорят по-разному. Одни ученые утверждают, что это Лепсы, Баскан, Саркан, Аксу, Буйен, Каратал, Коксу, другие вместо Баскана и Саркана называют Аягоз и Или; трудно сказать, где здесь правда. Казахи считают число семь священным, поэтому в название «жеты су» они, видимо, вложили в целом понятие «священные реки». Как бы ни было, воды здесь очень много. А где ее много – благодатна земля. У нас до самых вершин гор густые леса, у подножия – зеленые жайляу.

Особый уголок этого замечательного края – жайляу Ушконыр. Говорят, для каждого его родная земля – рай, так и для меня на земле нет краше гор Алатау и жайляу Ушконыр. Это великий дар Всевышнего. «Ушконыр находится в ложбинах Алатау, // Там, где остались следы моего отца. // Шумно разливается Каскасу, распускаются цветы, // Вольно пасутся архары на склонах», – поется в песне «Ушконыр», написанной на мои слова. Перечитывая свои интервью разных лет, я нашел одно, в котором сказано: «Я изъездил весь мир, побывал во многих странах. Повидал много мест на земле, где я был очарован красотою природы. И все-таки никакое чудо света не заменит мне края, где я родился и вырос, – родной казахской земли и того заветного уголка на земле, где в три холма, в три лощины вздымается к величественным Пестрым горам – Алатау благодатное щедрое пастбище Ушконыр. Потому что там прошло мое детство. Там родина моих желаний. Там жилище моих грез».

Многие люди восхищались особенной красотой Ушконыра. Один из них – великий казахский писатель Мухтар Ауэзов. В 1948 году им написан очерк «На жайляу Ушконыра», который начинается словами: «Ослепительное, яркое солнце гор взошло, радуя всех. Когда смотришь с высоты, горизонт кажется бескрайне расширяющимся. Мы сидим на вершине, где, как говорят, в небе парят лишь орлы. Воздух чист, кругом полное безмолвие. Чем выше, тем тишина становится абсолютной. Природа как бы демонстрирует свою мудрость. Все высоты окутаны долгой тишиной. Видимо, все великое существует без крика и шума. Похоже, на всех, кто признает или не признает его силу, оно одинаково смотрит спокойно, равнодушно. Этот край называется жайляу Ушконыра. Выше расположены Ушконыр, Еки Нар, Тулькули-сай. Ниже журчат три родника. На склонах раскинулись широкие участки Сат-жайляу, Каскасу, тучные пастбища. Обильными травами радуют глаз луга, они называются Большой Дегерес, Малый Дегерес. Перевалы Жанама, Каратау, Акшокы ведут в кыргызскую сторону. Недалеко расположены жайляу Енсу, Жасылколь, общие для казахов и кыргызов. Хотя сами обосновались на высоком жайляу, на прохладном перевале, колхозники, беседовавшие с нами, по-особому хвалят Жасылколь».

Стоит пройти через овраги рядом с Ушконыром, как сразу начинается ряд жайляу, называемых Карасаз, Улькенсаз, Кишисаз, Ботасаз, Кулансаз и т. д. Говорят: «Если хочешь увидеть чудо Создателя, иди в горы». Действительно, это очень замечательные места. Глаз не нарадуется. Реки Каскасу, Каргалы, Узынагаш, Каракыстак, Кастек, Жиренайгыр, Ыргайты, горы Каракия, Актасты, Сарыжазык, Суыктобе – все они свидетели многих значимых событий. Когда-то во времена джунгарского нашествия здесь, в округе Шамалгана, происходило немало сражений.

Край батыров и акынов

Такова была слава нашей родной земли, но не менее громкой была и слава ее сынов. Один из наших легендарных предков – Карасай Алтынайулы. В казахской истории много таких людей, имена которых стали кличем целого племени. Подобно кличам «Акжол!», «Бекет!», «Бахтияр!» в нашем краю на неприятеля бросались с кличем «Карасай!». Имя нашего славного предка превратилось в боевой клич после того, как в одном сражении он прорвал вражеское окружение и водрузил знамя на Суыктобе. Жамбыл воспевал его так: «Предок мой легендарный Карасай, от его мощной поступи дрожали горы и степи». Карасай – батыр древности. Он жил намного раньше «лихой годины», выпавшей на долю казахов в результате джунгарского нашествия, в первой половине XVII века был одним из руководителей казахского войска. Его имя тем дорого для казахской истории, что он участвовал в битвах, происходивших в разных регионах нашей страны. Известна крепкая дружба Карасая и Агынтая из рода аргын, они оба погибли в одном бою и были похоронены в одной могиле в Сарыарке, на холме Кулшынбай в Айыртауском районе Кокшетауского региона. В первые годы независимости на могиле двух батыров был построен мазар. Одним из образцовых примеров, который Карасай батыр показывал в своей жизни не только своим прямым потомкам, но и всем казахам, является то, что он боролся за единство народа. В народе о нем рассказывали очень много. Конкретные исторические факты свидетельствуют, что Карасай батыр отличился в XVII веке, особенно в кровопролитных сражениях 1652 года. Известны такие строки у Суюнбай акына: «Под знаменем волчеглавым // Склонялись в поклоне мы // И в битву шли величаво, // Как волки свирепы мы. // Брал в руки копье наш дед // И с именем Карасая // Спасал свой народ от бед. // В крови утопали враги // Под волчеглавое знамя. // Казыбек, Кастек были с нами, // Мы чести его не уроним, // Пусть вьется оно, величавое!»

У казахов принято знать своих предков до седьмого колена. И это не просто этническая особенность казахов. Преимущества данного принципа, то есть запрета жениться на девушке до седьмого родственного колена, доказаны современной медициной. Это одна сторона вопроса. Вторая, более важная сторона – необходимость наличия у народа тесного родственного начала. Через понятие о семи предках в каждом казахе укреплялось священное чувство, что мы дети одного рода. Известно, что каждый желает видеть в своих предшественниках только хорошее, найти в них лишь добрые примеры для подражания. Даже сама мысль о том, что последующие поколения будут оценивать их критически, призывала людей к ответственности и к деяниям, достойным похвалы. Осознание того, что мы – прямые потомки Карасай-батыра, обязывало к героическим свершениям. Я тоже с рождения воспитывался в этом духе. Тем, кто интересовался моей родословной, я бойко отчеканивал: «Карасай – Кошек – Айдар – Мырзатай – Кенбаба – Едил – Сапакбай – Назарбай – Абиш».

Наш регион почитают как край батыров и акынов. Видимо, не зря говорится в народной песне, что «В Екее пятьдесят баксы, восемьдесят акынов, // Ездят они на хороших скакунах. // Под звуки кобыза и домбры // Часто устраивают праздничные торжества». Суюнбай, которого Ауэзов называл «золотым стержнем жетысуских акынов», и Жамбыл, по определению Горького, «Гомер ХХ века», являются гордостью всего казахского народа. С детских лет мы боготворили Жамбыла, знали наизусть его творения. Конечно, так делали все казахи, но все же он особенно близок к нам, поскольку родился недалеко от нашего аула, у подножия гор Алатау. Наверное, никто из казахов в новое время так не прославился, как Жамбыл. Его имя не сходило с уст людей. И совхоз, и колхоз, и школа носили имя Жамбыла. Этим именем были названы и город, и область. Не говоря о его известных стихах, включенных в книги, учебники, взрослые часто упоминали о его айтысах. Его поэтическое мастерство действительно было непревзойденным.

Сам я не отношу себя к числу людей, наделенных поэтическим даром. Да, бывает порой, что чувства, волнующие душу, перевожу на язык стихов. На некоторые из них даже сложены мелодии. Мои помощники собрали мои стихотворения и издали отдельной книгой. Многие певцы исполняют песни «Моя Родина» (музыка Бекболата Тлеухана), «Ушконыр» (музыка Алтынбека Коразбаева). Есть у меня и свои песни. Самая первая называется «Шубарат». В 1973 году по моей инициативе в Темиртау были приглашены несколько человек из редакции газеты «Социалистік Қазақстан», все областные собкоры. Банкетом, организованным для журналистов, руководил я сам и тогда исполнил под домбру свою песню «Шубарат». Журналист Уахап Кыдырханов, находившийся в тот момент там в служебной командировке, позже опубликовал в печати следующие слова этой песни: «Алатау – родная земля, родина моя. // Скучаю по нежному ветерку. // Да, в почете я в милой Сарыарке, // Но родной край разве забудет джигит?!» Песня «Шубарат» родилась в долгие годы моей работы в Темиртау, Караганде, когда скучал по родной стороне. Я писал: «Шубарат у подножия Алатау, // Там, где находится Шамалган. // Хоть нашел я любимую в Сарыарке, // Родная земля, всегда я сердцем с тобой!» Поэтому рассматриваю ее только как проявление своего настроения. По возможности стараюсь читать поэтические сборники. А что касается влияния предков, то надо сказать о том, что в наши детские годы в ауле каждое празднество, любой той не проходили без айтыса. Причем зачастую это принимало весьма динамичный характер, между делом исполнялись песни, кюи. Правда, о танцах не помню.

Хотя, если человек не занимается литературой, что мешает ему писать стихи? Какой казах не обладает таким свойством? Мастерами изложения своих мыслей в стихотворной форме были мой отец Абиш и мать Альжан. Они являлись простыми сельскими тружениками, но на тоях, даже дома, часто переходили на рифмованную речь. Лично мне эта способность, кажется, передана от родителей. Особенно моя мать была веселым, открытым, острым на язык человеком. В любой ситуации она, что называется, не лезла за словом в карман. Никогда не сетовала на какие-либо недостатки в доме, довольствовалась тем, что есть, была добродушной. И петь умела удивительно. Любой той в ауле не начинался без нее, всегда ждали ее прихода. Сверстники отца тоже часто вспоминали о его способности импровизировать. Мой одноклассник Садуакас Есимбай написал книгу воспоминаний о нашем детстве. В ней он пишет: «Наш отец Абиш особенно был мастером айтыса. Многие его выступления я видел и слышал лично. На тоях вместе с Альжан апай они всегда завершали празднество исполнением “той бастар”, высказывая хозяевам благодарность, примешивая шутки по поводу отдельных выходок гостей, тем самым задавая веселый, задорный настрой». Сверстники моих родителей тоже дружили с юмором, были творческими людьми, умели сочинять стихи на ходу.

Пример для поколений

В рассказах о своем деде я в свое время ограничился констатацией факта: «Назарбай был человеком, имевшим определенную власть и соответствующую печать…» Этот человек управлял в местности, много лет был бием – судьей, разбиравшим споры по обычному праву. В книге Тортая Садуакасова «Назарбай бий и история родного края» о нем приведены конкретные сведения. Данная книга убедительно показывает, что даже в те времена документы и делопроизводство велись довольно аккуратно. В архивах сохранилась подробная информация обо всех аулах Каскеленской волости, о численности и возрастном составе населения, имеющего право голоса, о количестве скота в хозяйствах (конкретно указано количество лошадей и овец, но почему-то не подсчитаны верблюды и коровы). Например, у нашего предка Суюнбая было 70 лошадей, 200 овец. У троих братьев – Жанысбая, Жигитбая, Назарбая – в общей сложности имелось три лошади, 50 овец. Для того времени это совсем мало: получается, что на каждый дом приходилась одна лошадь и около пятнадцати овец. Судя по этому, наша династия была не из богатых. Вот почему я говорю, что я – потомок скотоводов, овцеводов.

Моя бабушка никому не отдавала печать бия Назарбая, хранила ее строго при себе. Об этом мне рассказывала мать. Сейчас та печать выставлена в столичном музее.

Бесспорно, что дед был личностью, оставившей заметный след в родном краю. В одной из своих первых книг под названием «Без правых и левых» я писал: «В последнее время мода кичиться “пролетарским” происхождением неожиданно сменилась другим поветрием: искать и во что бы то ни стало находить у своих предков “голубую кровь”. Не было ее в нашем роду никогда. Я – сын, внук и правнук чабанов, то есть вовсе не из дворян». Эта книга издана в советский период, до независимости. Дело не в том, что человек, работавший в свое время секретарем парткома, секретарем обкома, секретарем Центрального комитета, главой правительства, должен был помалкивать о том, что его дед был бием. У казахов нет аристократических титулов, переходящих от деда – к отцу, от отца – к сыну, от сына – к внуку. У грузин, например, сын князя становится князем, у англичан сын лорда – лордом. Раньше и у русских так было. Дети дворянской династии являлись дворянами, сын графа – графом. Этот обычай имеет и положительные, и отрицательные стороны. Положительное в том, что ответственность продолжать хорошие династийные традиции подстегивает человека, заставляет его быть на уровне тех высоких требований. Отрицательное – человек обретает этот титул в готовом виде, автоматически, не прилагая особых усилий. Разве можно этим кичиться? И вообще-то, если человек все время гордится лишь тем, что было в прошлом, то это может означать, что ему нечем гордиться в настоящем. Разве не так? Пусть твои предки заслужили то, что ими можно гордиться, но какое к этому отношение имеешь ты? Каковы твои заслуги? Ведь ты никак не можешь внести свой вклад в заслуги предков. Твой вклад может воплотиться в твоем потомстве. Можно гордиться тем, что вырастил достойных детей и внуков. Ну и, конечно же, надо гордиться людьми, которые трудятся ради народа. Если они представители твоей династии, то еще лучше. Но здесь чувство ответственности должно преобладать над чувством гордости. Надо думать и переживать о том: коль я являюсь потомком такого человека, то достойно ли я ношу звание продолжателя его дел? Каждый должен ковать свое счастье сам.

В моей жизни особое место занимает бабушка Мырзабала. Поскольку я вырос у бабушки, называл ее апа, а мать – женеше. Нурсултаном меня назвала бабушка. Знала ли она, что одно из упоминаемых имен в Коране – Нур, другое – Султан, или она придала больше значения содержанию этого имени, не могу сказать. В таких случаях казахи говорят: «Сам Бог вложил в уста». Наверное, так оно и было. Бабушка была верующей, совершала пятикратный намаз, соблюдала пост. Видимо, обратила внимание и на звучность имени. В эти дни в народе увеличилось количество мальчиков, носящих имя Нурсултан. Думаю, это от желания, чтобы они достигли таких же высот, а с другой стороны, оттого, что людям нравится само значение, звучание имени.

…Бабушка Мырзабала растила меня, до пяти лет скрывая от чужих глаз, потому что я был долгожданным, первым ее внуком. Когда кто-либо приходил в дом, она тут же клала меня животом вниз, лицом к стене. Если спрашивали: «Ходит ли ваш внук, бабушка?», она отвечала: «Бог дал одного внука, да и то слабого, немощного». До тех пор, пока я не стал по-настоящему ходить и бегать, бабушка одевала меня во все красное. Это чтобы не сглазили. Однажды на меня, одетого в красную одежду, чуть не напал с неба беркут. С тех пор меня перестали одевать в красное.

Наш аул Шамалган расположен между Алматы и Узынагашем, примерно в равной удаленности от них. Мы ездили к своим родственникам, проживавшим недалеко от аула Жамбыла, и верхом на лошади, и на арбе. По словам взрослых, Жамбыл ата тоже любил ездить верхом, огибая горные склоны. Он хорошо знал мою бабушку Мырзабалу. Тогда мне было около четырех-пяти лет, конечно, не все запомнилось. Однако по причине всеобщей известности этой личности один случай остался в моей памяти. Когда старший сын Жамбыла Алгадай погиб на фронте, мать повезла меня в Узынагаш. Помню, чтобы выразить соболезнования, к акыну приехало много людей из Алматы, из окрестных аулов. Особенно запомнилась длинная черная машина перед домом, какую я никогда раньше не видел. Мать рассказывала, что тогда рядом с акыном постоянно находились один лысый, другой полный, светлолицый человек. Позже мне сказали, что это были руководитель республики Жумабай Шаяхметов и писатель Сабит Муканов. В свое время этот мастер пера бывал и в нашем доме. Об этом я узнал только в старших классах. В ту пору в школьных учебниках было стихотворение Сабита Муканова «Колхозный аул». Последнюю строфу этого стихотворения автор написал именно в нашем доме. В то время он сочинил одно стихотворение о жайляу, но его концовка, видимо, не понравилась ему. Когда мои родители по очереди исполняли песни, писатель вдруг достал ручку, бумагу и тут же на коленях стал что-то писать. Затем он прочитал длинное стихотворение и добавил: «Последнюю строфу написал буквально сейчас, долго не получался у меня финал, а теперь просто здорово стало!»

С целью ознакомления с жизнью животноводов в аул приезжала группа писателей, с ними были и артисты. Сельчанам особенно запомнилась певица Жамал Омарова. Гостям специально поставили лучшие юрты Ушконыра. В нашу юрту попал Сабит Муканов. Я помню, как отец с восхищением говорил: «Надо же, такой большой человек, а какой скромный». Он тогда подозвал меня и моего младшего брата Сатыбалды к себе и сказал, чтобы мы поздоровались с Сабитом-ага. Еще один интересный момент. Оказывается, большое впечатление на Сабита Муканова произвела песня на русском языке, где были слова: «Вечерний звон, вечерний звон, // Как много дум наводит он». Отец перенял эту песню у русских друзей в Шамалгане.

Мой отец Абиш жил просто, скромно, трудился всю жизнь. Он и скот пас, и землю пахал, и садом занимался. Семью содержал своим честным трудом. Через год после моего рождения на нашей горной зимовке по чьему-то недосмотру произошел пожар. Борясь с огнем, отец получил ожог одной руки до самого плеча. Поэтому, когда началась война, врачебная комиссия военкомата признала его негодным к воинской службе из-за этой инвалидности и его не взяли на фронт, то есть выдали так называемый белый билет. Поскольку мы многие годы занимались пастьбой скота в горах и постоянно кочевали с места на место, в пору моего детства у нашей семьи не было даже собственного дома. Позднее мы сами построили его.

Главным качеством отца было трудолюбие. Да, я бы назвал отца самым трудолюбивым человеком. Ребенок больше перенимает от отца не его наставления, а его личный пример. Отец внушил мне самую простую, но самую святую истину – трудиться неустанно, не лениться. Только в этом случае приходит счастье. За эту истину я в вечном долгу перед отцом. Именно труд свел моих родителей, они познакомились в Ушконыре. Там в горах есть дорога, которую до сих пор называют Арестантской дорогой. Оказывается, эту дорогу строили баи, кулаки… и выселенные муллы! Среди них были и окончившие медресе в Бухаре. Моя мать как дочь муллы была выселена вместе с отцом. А мой отец был бригадиром трехсот арестантов. Мать приехала туда со стороны Шу и работала поваром. Через год после знакомства они поженились.

Основным занятием отца было животноводство. Если бы я сказал, что он трудился с утра до ночи, то и это было бы, наверное, неточно. Я просто не помню, когда он спал или хотя бы присел на минуту, чтобы вот так, ничего не делая, передохнуть: то дрова рубит, то выкорчевывает пни и засохшие деревья, то едет на базар что-то продавать. Поскольку воспитывался отец у русских зажиточных людей, он и земледелие знал прекрасно. Почти безграмотный человек, он был мастером скрещивать фруктовые деревья. Все приходили к нам в сад и смотрели, как на чудо, на диковинные плоды или на привитые деревья, одни ветки которых были усыпаны апортом, а другие свисали под тяжестью спелых груш. Таких яблок, которые выращивал отец, позднее я нигде не встречал. Свои любимые яблоки сорта «апорт» он умел хранить в свежем виде до следующей весны.

В прошлые времена иногда происходили невероятные события, не поддающиеся разумному объяснению. Однажды отец за одну ночь собственноручно срубил весь яблоневый сад. Почему? Потому что от нашей приусадебной земли (а было ее полгектара) отрезали сначала десять соток, потом еще… Отец очень любил свою лошадь, но и с ней пришлось расстаться, потому что содержать ее запретили – корма нужны для колхоза. А в то утро я глазам своим не поверил: отец вырубал своими собственными руками яблони. Оказалось, чтобы не платить с них налог. Есть в доме стало почти нечего: лишь чай, иногда кусочек сахара. А от единственной коровы нужно было сдавать колхозу столько масла, что самим оставался только обрат. По мнению Хрущёва, те, кто имел частное подворье, не с полной отдачей сил работали в колхозе. По его решению сократили и наш приусадебный участок (который был фактически кормильцем), и поголовье скота. Помню открытое возмущение селян по поводу таких решений.

Можно, конечно, многое объяснить, но иногда все же в голове не укладывается: черт побери, ну как при таком трудолюбии наши люди оказывались в таком положении?! Впоследствии я ездил по многим странам, познакомился с жизнью фермеров. За работу в личном хозяйстве они получают зарплату от государства. То, что произведено фермерами, принадлежит им. Тогда я подумал: мой отец с его трудолюбием в таких условиях стал бы богатейшим человеком.

И вообще, отец был человеком со светлой головой и незамутненным взглядом. Он отличался независимым нравом и не шел на поводу у других. Хотя не ораторствовал на собраниях, но четко высказывал свое мнение дома, за дастарханом. Приведу один пример.

В 1962 году я, молодой металлург, делегат комсомольского съезда, вернулся из Москвы домой. Впечатлений, конечно, масса! Буквально взахлеб рассказывал отцу и пришедшим в дом соседям о Хрущёве, о его речи перед комсомольцами страны, в которой он делал упор главным образом на радужные перспективы сельской жизни, на стирание граней между городом и селом. Гордый вниманием старших, долго заливался соловьем, не замечая, что в глазах аксакалов появился насмешливый блеск, а отец посматривает на меня с плохо скрытой укоризной. Наконец, когда я совсем распалился и стал почем зря крыть личные подсобные хозяйства и приусадебные участки, мешающие, дескать, нашему движению к светлому будущему, терпение, видимо, лопнуло.

– Хватит, сынок, этих речей мы и по радио наслушались. Ты вот что лучше скажи: неужели в Москве у всех память отшибло? Неужели опять, как в тридцатом году, хотят голодом людей морить? Сельчанин без своего надела, чабан без своего скота как перекати-поле в степи. Не обижайся, Султан (так звали меня дома), но радоваться нечему, плохую новость ты нам принес…

В правильности слов отца я полностью убедился по прошествии многих лет.

В одной из статей я писал: «Я свой профессиональный путь начал не в кабинете, как “белоручки”, не на паркете, а в качестве рабочего-металлурга. А это – подчеркиваю – настоящая профессия! Сколько бы времени ни прошло, невозможно забыть эту трудовую школу». В данном случае речь шла о моей профессиональной биографии. Тогда как мой трудовой путь начался еще раньше, можно сказать, с самого детства. С малых лет я вырос в трудовой среде. Мне казалось, что отец не знает усталости. Не чурался и тяжелой работы. Его «автограф» остался и на дороге, которая строилась на возвышенности Ушконыра. Не покладая рук всегда работала и мать. Я удивлялся тому, что она, сделав все дела по дому, ходила помогать соседям. Трудолюбивыми были не только члены нашей семьи, но и все жители аула. Мы выросли в такой атмосфере. Если сейчас все педагогические коллективы ломают голову над организацией трудового воспитания, то в наши школьные годы это не представляло особой проблемы. Если бы в те времена кто-либо принялся с жаром доказывать необходимость воспитывать в детях уважение к труду, то его, возможно, сочли бы сумасшедшим. Ведь мы же не говорим о необходимости дышать воздухом.

…Послевоенные годы, конец 40-х и начало 50-х годов. За моей матерью закрепили один гектар земли для выращивания свеклы. Каждой семье выделялось столько земли. Нескончаемая трудная работа начиналась с ранней весны и продолжалась до снегопадов. После посевной кампании всходы на огромном поле под палящим солнцем прореживали вручную. Эта картина запомнилась мне на всю жизнь. Осенью, когда свекла созревала, ее выкапывали и очищали большим ножом, грузили и отвозили на Бурундайский сахарный завод, чтобы получить от колхоза заветную справку для получения полутора мешков сахара. Это все, что полагалось в качестве оплаты за трудодни: живыми деньгами не давали даже ломаного гроша.

А отцу, помню, было поручено возделывать пшеницу на нескольких гектарах горного склона и сдавать зерно колхозу. Созревшую пшеницу мы с отцом косили вручную. Причем ночью, при свете луны. Чтобы колосья ложились ровно, в одну сторону, к косе прикрепляли грабли. После двух-трех часов на этой работе все тело сковывала сильная усталость, спина ныла так, что выдерживать было трудно. За нами следовала мать, она вязала и ставила снопы, затем для молотьбы их возили на центральный ток колхоза. Так жили все колхозники нашего села. Такое было время.

Почему я вспоминаю все это? В ту пору, какие бы мысли ни одолевали тебя и о чем бы ты ни мечтал, жить, а точнее, выживать в колхозе можно было только благодаря приусадебному хозяйству. Если мне не изменяет память, за трудодни мы только один раз получили семь неполных мешков пшеницы. Это что-то около трех-четырех центнеров. Зерно мы привезли из колхозного центра на телеге, настроение было на высоте, почувствовали себя самыми счастливыми людьми. Все же заработанное непосильным трудом и потом – добро. Трудом добытый хлеб – самый вкусный хлеб. Но такое случалось не каждый год. Зерно выдавалось только в урожайные годы в качестве зарплаты.

Труд бывает разный. Учеба – это тоже труд. Помощь старшим – тоже труд. Трудовое воспитание детей должно начинаться с помощи по домашнему хозяйству, с хорошей учебы. В детстве мальчиков и девочек не следует чрезмерно ограждать, защищать от трудностей. Ведь ребенок не устает. Я, например, до четвертого класса учился, живя у старшего брата отца. Школа находилась в шести-семи километрах от дома. Осенью и весной даже не замечаешь, как играючи преодолеваешь это расстояние. Трудно зимой. Часов нет. Просыпаешься с пением петуха и спросонья выходишь в дорогу. Иногда то ли этот самый петух просыпался раньше времени, но, бывало, за два часа до начала занятий оказываешься в школе. В таких случаях сторож впускал в помещение, и мне удавалось еще немного поспать возле печки. Кстати, ребята рассказывали один интересный случай, связанный с печкой… Придя в школу, наш учитель увидел возле печки мирно посапывающего ученика Куатбека Бокина, над которым буквально клубился пар. Учитель испугался, подумав, что на мальчике загорелась одежда. Оказывается, когда он бежал в школу, упал в лужу, и теперь мокрые брюки от жара печи наполняли комнату паром…

После школы тоже нет покоя. Надо скот накормить, убрать за ним навоз, принести воды, выполоть сорняки в саду и огороде. Из детей я старший в доме. Кто всем этим будет заниматься, если не я? С высоты своих нынешних лет понимаю, что все это было бесценной школой жизни, школой труда. Я безгранично благодарен родителям за то, что они рано провели меня через эту школу труда.

Я – первенец моих родителей, их долгожданный ребенок. После женитьбы у родителей долго не было детей. Поэтому они специально ездили на могилу святого Раимбека, две ночи молились там, чтобы Всевышний дал им ребенка. Помню, в детстве эта могила большим холмом возвышалась на окраине Алматы. В Коране говорится, что просьбы, пожелания следует направлять только Аллаху, но в наших традициях существует и почитание аруахов. В наших краях народ особо чтит дух Раимбека.

Внук знаменитого Хангельды-батыра Раимбек – великая личность, один из предводителей борьбы против джунгар в начале XVIII века, имя которого стало боевым кличем для потомков. Почему он похоронен именно там – отдельная история. Говорят, перед смертью Раимбек завещал: «Тело мое погрузите на моего верблюда. До какого места дойдет животное и, обессилев, ляжет на землю, там меня и похороните». Верблюд после долгого пути остановился у этой большой дороги и опустился на колени. Здесь батыр был похоронен, и его могила превратилась в святое место. Люди со своими просьбами-желаниями стали приезжать сюда, ночевать, совершать молитвы.

У могилы Раимбека моей матери приснился удивительный сон. «Купалась в огромном, бескрайнем, глубоком море, – рассказывала она, – вода была кристально прозрачной. Что интересно, у меня не было никакого опасения, что могу утонуть. Плыву спокойно и вдруг замечаю на дне моря ружье из чистого серебра. Нырнула, достала его и наконец добралась до берега». Утром смотритель святого места, истолковывая сон, сказал, что ружье знаменует собой рождение сына, что он станет крепким, жить будет долго, будет ее гордостью, защитником народа. Так он истолковал символику ружья. Действительно, по воле Всевышнего на свет появился я. С детских лет наслышан об этом. Позже я много раз бывал на могиле Раимбек-батыра, отдавая дань глубокого уважения его памяти.

Моя мать Альжан Жатканбайкызы родилась в 1910 году в селе Касык Кордайского района Жамбылской области. То, что в ее документах указан 1905 год, – ошибка, говорила она сама. Происходит она из влиятельного подрода Каскарау многочисленного рода Жаныс, по поводу которого бытует поговорка: «Чего больше – представителей Жаныса или зарослей камыша?» Машхур-Жусуп писал: «Если в байге участвует лошадь Каскарау, то другим родам не видать главного приза. По сей день лошади Каскарау отличаются особой резвостью». Из этого рода вышел и прославленный батыр Отеген, прозванный в народе Двурогим Отегеном. Еще есть поговорка: «Хочешь услышать прекрасные песни – поезжай в Касык, хочешь найти невесту – поезжай в Касык». Судя по ней, из Касыка вышло много певцов и там сформировалась своеобразная традиционная среда воспитания девушек. Моя мать тоже с ранних лет выросла открытой, веселой, смелой, как бы сейчас сказали – боевой. За постоянное активное участие в тоях, всевозможных праздничных мероприятиях ее называли певицей Альжан. Когда ее старший брат Болеген возглавлял колхоз «Касык», в хозяйство приезжал «всесоюзный староста» М. И. Калинин и гостил в доме председателя колхоза. Вместе с Калининым был Ораз Жандосов, который в конце трапезы попросил «старосту» высказать традиционное бата-благословение. К удивлению всех, тот вскинул ладони и по-русски произнес: «Источник благополучия – в социализме, в колхозе, аминь!» К сожалению, через некоторое время дядю Болегена арестовали как «врага народа», в вину вменили то, что его дед был известным муллой. В те трудные годы мать вместе со ссыльными жителями аула подалась в сторону Алматы. Выше я писал, что она работала поваром на строительстве серпантинной дороги на склоне Алатау, а отец был бригадиром. Так совместная работа соединила судьбы моих родителей.

Кто может во всей полноте оценить достоинства и заслуги своей матери? Ведь не зря говорят: хоть трижды свози свою мать в Мекку на своей спине, все равно не отплатишь свой долг перед ней. Я, как и большинство казахских детей, рос, подражая во всем отцу, ощущая его строгость и получая чуткое материнское воспитание. Отец целыми днями пропадал на работе, я все время находился рядом с матерью. Знал, что она безгранично любит меня. Я всегда был окутан этой материнской любовью. Убежден: если мать растит ребенка с подлинной любовью, то быть этому ребенку счастливым. По мне, ребенка должна воспитывать сама мать, а не наемная няня. Верю, что только в этом случае он пойдет по правильному пути. Хотя моя мама была простой, безграмотной женщиной, но обладала большим жизненным опытом, многое повидала на своем веку, и ее светлый образ всегда перед глазами, всегда волнует мое сердце. Когда приходится принимать трудное решение, она снится мне, дает советы.

Обликом я похож на маму. Ее родственники были такие же круглолицые. Когда работал в Темиртау, она приезжала ко мне в гости и как-то сквозь слезы проговорила: «Как увижу тебя, перед глазами встает образ моего старшего брата Болегена. Ты и внешностью, и характером – весь в него».

Вспоминая маму и отдаваясь фантазиям, иногда я думаю: вот если бы она дожила до 100 лет, то увидела бы сегодняшний день, до 90 лет – то как преобразилась страна и как ее сын строит в Сарыарке новую столицу, если хотя бы до 80 лет, то стала бы свидетельницей обретения страной независимости. Она скончалась в 1977 году. Увидела лишь, как я повзрослел и состоялся в жизни. И не болела долго, успела высказать родственникам свое завещание и тихо ушла в иной мир. Как-то из зарубежной поездки я привез ей легкую коричневую шубу, перед смертью она отдала ее снохе Гульжан, чтобы та носила ее как память. На что Гульжан сказала: «О чем вы говорите? Еще не раз в этой шубе будете ходить по гостям». Мать же настояла на своем: «Моя бодрая речь может быть обманчивой, будьте готовы ко всему. На свете только три вещи, которые невозможно предугадать: это роды, гости и смерть. Смерть не предупреждает заранее, выход из положения не находится сам собой. Начало жизни – пир, конец – уничтожение, в этом ее суть». Таким человеком она была – всегда высказывалась содержательно, прямо и категорично, не вдаваясь в мелочи. Когда оставались дома наедине, говорила: «Всевышний, сохрани моего ребенка от дурного глаза. Со временем он будет предводителем людей». Я же по молодости под «предводительством» понимал – быть отличником учебы, одним из лучших учеников школы.

Мать уделяла особое внимание моей учебе, создавала все условия для этого. После школы, накормив меня, давала некоторое время отдохнуть, затем сажала за выполнение домашнего задания на два-три часа. Я всегда думал, почему, пока я делал задание, никто из друзей не приходил ко мне, оказывается, мать попросту не пускала их в дом, чтобы я полностью закончил свое дело. Иногда даже говорила им, что меня нет дома. Но никто из друзей не упрекал меня этим. А ведь и для этого нужна внутренняя культура. У аульных детей душа кроткая и поведение тактичное.

Все доброе в человеке – изначально от материнского молока. У казахов говорят: «Кто не оправдал материнского молока (то есть не выполнил сыновний или дочерний долг перед матерью), тот не пользуется доверием у людей». Еще говорят, что женщина – опора жизни. Но женщина – не просто опора жизни, она и есть сама жизнь. В одном из ранних интервью я подчеркивал, что каково положение женщины в обществе, таково и положение самого этого общества. Мы должны постоянно внедрять это в сознание подрастающего поколения, учить наших детей и внуков ценить своих родителей. Добиваться того, чтобы они помнили, что человек, не делающий добра матери, не может ждать добра и от своих детей. Не зря сказано у Мухтара Ауэзова: «Основа человечности – женщина».

Нас в семье было три сына и дочь. После меня родился Сатыбалды, но он рано ушел из жизни, в 34 года погиб в автокатастрофе. Он тоже был долгожданным ребенком, между нами разница семь лет. Был симпатичным, очень сильным и боевым джигитом богатырского телосложения. Говорили, что он напоминает предка Карасая. Кто знает, может, сглазили. После Сатыбалды родилась сестра Анипа. Когда я работал в Караганде, они оба некоторое время жили, учились у нас. Затем Анипа вышла замуж, имеет дочь, растут внуки. Младший среди нас – Болат. Окончив училище, работал механизатором, водителем, позднее получил высшее образование. Поскольку он младший, рос немного избалованным… По этой причине немало и пострадал. Болат по натуре щедрый, доброжелательный к людям. Занимался благотворительностью, многим оказывал помощь. После меня еще были Айсултан и Нургазипа, но они умерли в раннем детстве. В таких случаях в народе поступают так: следующего новорожденного выносят из дома через окно, отдают кому-нибудь из родственников, затем обратно выкупают за мешок муки, вязанку дров, за барана и т. д. Поэтому брата так и назвали – Сатыбалды (буквально «выкупленный»).

До сих пор с трепетом вспоминаю сладкие дни детства, проведенные вместе с братьями. Я не забывал, что младшие братья всегда подражают старшему, поэтому и в учебе, и в труде старался быть примером для них.

Аул Шамалган находится у самого подножия Алатау, а наша улица была наиболее близкой к горам. Она так и называлась – Подгорная. Вспоминая свое детство, прежде всего вспоминаю эти горы. Для нас они являлись родным домом. Ибо и хозяйство, и сама жизнь были связаны с горами. Отец обычно будил меня в пять утра и отправлял в горы, чтобы передать Жумахану-ага какие-то вещи. До пастухов в горах четыре-пять часов ходьбы. Исполнив отцовское поручение, возвращался где-то в десять часов вечера. Об усталости тогда и не думаешь, потому что это делалось часто и стало привычкой. Летом на жайляу вместе с отцом косили сено, любовались кокпаром. В юртах частенько проводились тои, на которые приезжали акыны, проходили айтысы. На всю жизнь в памяти остались высокие горы с заснеженными вершинами, тучными лугами у подножия. Высота травостоя иногда скрывала даже всадника. Несчетное количество родников, речушек. Какая красота, какая прелесть!

Интересных моментов, конечно, было очень много. Расскажу только об одном. Сатыбалды у нас рос своенравным ребенком. Учился по настроению. Больше времени уделял играм. Один раз, видимо, мать вышла из себя, отругала его как следует, затем дала ему в руки учебник и заперла в бане. Когда я пришел из школы, младшая сестра Анипа тревожно шепнула мне на ухо, что женеше (мы все называли нашу маму женеше, так научила бабушка Мырзабала) закрыла Сатыбалды в бане. Я аккуратно выставил оконную раму и выпустил брата на улицу. Наступил вечер. Мать пошла позвать сына на ужин, но, открыв дверь бани, она увидела лишь учебник, Сатыбалды же не было… Испуганная мать прибежала обратно и говорит: «Дверь бани закрыта на замок, но внутри Сатыбалды нет!» «Наверное, вышел через дымоходную трубу», – пошутил я. Мать вновь побежала в баню. Потом она, разобравшись во всем и смеясь, говорила, как была в растерянности и долго разглядывала дымоход…

Школьное воспитание

В первый класс я пошел в 1947/48 учебном году в школу имени Д. Фурманова в Шамалгане. В то время в Шамалгане казахов было мало. Поэтому в школе было два русских класса и один казахский. В последнем училось всего семеро детей. С одной стороны, это было хорошо, потому что учитель больше внимания уделял воспитанникам, часто проверял их прилежность и успеваемость. Поэтому нельзя было давать себе слабинку, мол, вчера только отвечал, сегодня учитель наверняка не спросит…

Моя первая учительница – Такура Алгадайкызы Смаилова. Это она впервые научила нас держать ручку, обращаться с тетрадью, выводить в ней первые буквы. Между собой мы ее называли Такку-апай. Была квалифицированным учителем, окончившим Женский педагогический институт. Всю душу она вкладывала в детей. Как пословицы врезались в нашу память ее слова: «Не получив образования – не говори, что достиг чего-то, не потрудившись – не говори, что созрел», «Чем убиваться, плакать, что получил двойку, лучше стремись пролить достаточно пота, чтобы получить пятерку» и многие другие. Когда она скончалась в 1990 году, я в телеграмме выразил свои соболезнования. Дочь Такуры-апай Карлыгаш Смаилова в книге «Одноклассники Елбасы» написала: «Думаю, нет счастливее учителя, который впервые вложил ручку в руки будущего Президента страны. Стало быть, моя мать Такура на самом деле счастливый человек!» В школе имени Карасай-батыра в Шамалгане в небольшом музее висит фотопортрет Такуры-апай. Наше уважение к ней было особенным. Где бы ни встретили ее, мы всегда здоровались с ней, сняв головной убор. Вообще, справедливости ради надо сказать, что бывшая коммунистическая партия уделяла школе максимальное внимание. Школу она рассматривала не просто как учреждение образования, а прежде всего как очаг формирования, воспитания человека. С учителей требовали не только повышения успеваемости учеников, а учиняли спрос о том, как они закладывают в юношах и девушках основы человечности, держали этот вопрос под строгим контролем. Об этом следует помнить и сегодня, и завтра, и всегда.

Запомнился мне и учитель математики Жылкыбай Карасаев. Он был очень требовательным. Говорил: «Если не хочешь оставаться несчастным человеком, ты должен любой ценой постичь математику». Он разбудил в нас стремление решать математические задачи. Если бы не он, я вряд ли стал бы инженером-металлургом. Ибо математика нужна везде. Она развивает мыслительные способности любого человека.

Одним из педагогов, оставивших особый след в моей жизни, был Сейтхан Исаев. Он был специалистом с высшим образованием – окончил Казахский педагогический институт по специальности «учитель истории». Сейтхан-агай был секретарем школьной партийной организации, а я – секретарем комсомольской организации. Поэтому он относился ко мне не просто как к воспитаннику, а как к помощнику. Это он заметил во мне склонность к общественной работе, способствовал тому, чтобы я ею активно занимался. Прожил он долго, скончался в 102-летнем возрасте. Оставил после себя хорошие воспоминания. В одном из них он написал о моем отце так: «Мне хорошо запомнилось то, что Абиш-аксакал был мудрым, трезвомыслящим человеком. Для семерых детей из Шамалгана в интернате при средней школе имени Абая за счет государства были выделены места, решен вопрос питания. Но потом выяснилось, что Абиш-аксакал договорился с одним из родственников о проживании у него за определенную плату Нурсултана. На наш вопрос, почему он так поступил, отказался от положенных льгот, ведь у него дома есть и другие дети, он ответил: «В интернате среди сверстников сын может увлечься играми, другими делами, что может негативно отразиться на его учебе, успеваемости». Это была подлинно отеческая забота о будущем Нурсултана, о создании ему надлежащих условий для получения качественного образования, несмотря на любые трудности, чтобы сын соответствовал требованиям жизни».

Благодаря урокам Сейтхан-агая во мне проснулся интерес к истории. Иногда я делился и своими сомнениями по тому или иному вопросу. Мы изучали мировую историю, историю России, советскую историю, но история Казахстана не преподавалась. Мы знали героев мира и задавались вопросом: разве в нашем народе их не было? Не может же быть такого. Если бы не было, то разве казахи могли иметь такую огромную землю? На подобные мои вопросы агай ответил: «На историю выделяется мало часов, если их увеличат, то будем изучать и историю Казахстана». Затем на перемене подозвал меня к себе и добавил: «Свои вопросы задавай мне лично, после уроков можешь приходить ко мне домой».

Мы, ученики, никогда не забудем таких своих наставников, как Тоты Сейтжанова, Панар Есимкызы, Жылкыбай Карасаев, Мырзатай Ихамберлин, Кылыш Омаров, Каматай Сафаргалиев. С большим уважением относимся к учителям У. Игельманову, А. Сарыбаеву, К. Кошбаеву, Б. Кенжекееву и другим. Русский язык преподавал Талап Султанбеков, который впоследствии стал известным журналистом, писателем, первым редактором журнала «Білім және еңбек» («Знание и труд»). Он организовал шахматный кружок и учил нас премудростям этой игры. Хорошо помню и Николая Шлыкова, учителя физкультуры. Он был участником войны. Николай Федорович на уроках начальной военной подготовки заставлял нас бегать минимум пять километров. И это было только на пользу, мы выросли закаленными.

Наши учителя очень тепло относились к детям. Прощали наши шалости. Со мной вместе до пятого класса училась соседка Гульсум Аскарбаева, в своих воспоминаниях она писала: «Как-то Нурсултан положил в сумку учительницы (Тоты Сейтжановой, которая преподавала географию) маленькую черепаху. Открыв сумку, она напугалась и вскрикнула. Дети сказали, что это сделал Нурсултан, она отругала его, сказала, что поведет к директору». Но Тоты-апай тогда не повела меня к директору, отругала, и все, а для меня это послужило уроком. Впоследствии аналогичную ситуацию я видел в известном фильме «Меня зовут Кожá» и сильно удивился. Но там Кожá положил в сумку лягушку.

Мои одноклассники постепенно по разным причинам стали покидать школу, некоторые из них даже не окончили ее. Из нашего аула с первого класса до окончания школы доучились только трое: Кыдыргали Байбеков, Садуакас Есимбаев и я. Общаюсь и с другими, с кем учился в одной школе. Каждая встреча для нас, конечно, своего рода праздник. Они и между собой общаются хорошо. Я специально ездил на встречу одноклассников через сорок лет после окончания школы.

Когда учился в последнем, десятом классе, произошел один интересный случай. В школу пришло письмо из Китая. В то время Советский Союз крепко дружил с Китаем. В письме молодой человек по имени Чжоу Бай-Сяо писал, что хочет иметь советского друга, переписываться с ним. Хочет, чтобы ему ответил отличник учебы, активный член комсомола. «Я давно хочу всесторонне познакомиться с Советским Союзом. Для этого мечтаю иметь связь с комсомольцем из Советского Союза. Но эта мечта до сих пор не сбылась», – писал он. Выбор пал на меня. Мой ответ был отправлен в Китай, а также опубликован у нас в районной газете «Коммунизм үшін» (1958 г., 16 марта). В предисловии редакции говорилось: «Ниже мы публикуем письмо и фотографию товарища Чжоу Бай-Сяо, а также дружеский ответ ученика казахской средней школы имени Абая, молодого комсомольца Назарбаева».

Вот мой ответ:

«Далекому китайскому другу

Здравствуйте!

Центральный комитет ВЛКСМ Советского Союза, выполняя Вашу просьбу, направил мне Ваше письмо, чтобы я переписывался с Вами, установил дружескую связь. Я получил Ваше письмо, Ваше фото и фото моста через реку Янцзы.

Хочу выразить свою радость за возможность переписываться с Вами, быть в дружеских взаимоотношениях и свою готовность по мере сил помочь в исполнении Вашей мечты – глубже познакомиться с Советским Союзом.

Прежде всего хочу извиниться за запоздалый ответ и сказать, что в этом моей вины нет.

Я учусь в десятом классе средней школы имени Абая села Каскелен Каскеленского района Алматинской области Казахской Советской Социалистической Республики. Начиная с первого класса учусь хорошо. С 1956 года член комсомола. Мои родители – члены колхоза имени Ворошилова этого же Каскеленского района.

Для каждого из нас является большой радостью познакомиться, установить тесные взаимоотношения с комсомольцами великого Китая, народ которого добивается значительных успехов в деле строительства социализма. А для меня двойная радость, что именно на мою долю выпала такая возможность.

Молодежь нашей советской Родины, испытывая огромную заботу любимой Коммунистической партии, всегда стремится принести пользу своей Отчизне. Сам я думаю после окончания средней школы поступить в одно из высших учебных заведений и стать одним из сознательных строителей коммунизма.

Я бы хотел задать Вам много вопросов, но невозможно сделать все это в одном письме, поскольку это письмо только ознакомительное. Надеюсь, в следующих наших письмах мы будем иметь возможность больше узнать друг о друге. На этом заканчиваю это письмо. Искренне желаю Вам добиться отличных успехов в Вашей преподавательской деятельности.

С нетерпением жду письма. Ваш советский друг Назарбаев Нурсултан.

Мой адрес: СССР, Казахская Советская Социалистическая Республика, Алматинская область, Каскеленский район, село Каскелен, средняя школа имени Абая. Назарбаев Нурсултан».

Хотя это было обычное письмо, но то, что оно было написано мной, а затем опубликовано в газете, – все это произвело на меня большое впечатление. Я стал задумываться над такими вопросами: что происходит в мире, кто кому друг, а кто враг, почему враг и т. д. Не только зачитывался художественными книгами, как раньше, а стал больше читать газеты.

Много полезного было оттого, что наш аул располагался недалеко от столицы Алматы. До райцентра рукой подать – всего пять-шесть километров. Если решиться, то можно было пешком добраться и до Алматы – это километров тридцать. Иногда мы ездили туда на автобусе, чтобы увидеть городскую жизнь. Оттуда возвращаемся, уже глядя другими глазами на свое поведение, одежду, разговоры, прочитанные книги. Хорошее влияние на нас оказывала и многонациональность населения Шамалгана. Еще одно свойство моих родителей – они были очень близки к людям. Поскольку выросли в многонациональной среде, с представителями любой национальности они умели находить общий язык, дружно жили со всеми соседями. Это оказывало на меня только положительное влияние. Во время войны отец отдал одну комнату нашего двухкомнатного дома депортированной семье балкарцев. Позже мы подружились со всеми их детьми (их сын Хусейн был моим ровесником), многие годы переписывались. Жизнь в многоязычной, многоконфессиональной среде воспитывает в человеке широту души, стремление к согласию. В Шамалгане соединились судьбы людей самых разных национальностей. К давним жителям – казахам, русским, украинцам – в годы войны добавились эвакуированные в Казахстан балкарцы, чеченцы, немцы, турки-месхетинцы, карачаевцы, курды. Всем им казахи нашли уголки в своих непросторных домах. В нашем доме, как я уже упомянул, жили балкарцы. В школе учителем начальной военной подготовки был Рагим Дурсунов – из семьи, депортированной во время войны в Казахстан. Выселенные с Кавказа турки-месхетинцы, чеченцы, балкарцы, карачаевцы до конца войны находились под контролем военной комендатуры. Помню, им запрещали даже выезжать из аула.

Такая политика проводилась издавна. При царском правительстве Столыпина с целью увеличения численности русских на колониальных окраинах многих людей переселяли на восток страны, в казахские степи, выделяли им земли. Им предоставляли самые плодородные, лесистые, обильные водами районы. Так, на правом берегу реки Шамалган, что в нашем ауле, обосновались переселенцы из европейской части России. Казахов переселили на левый берег. Позже, знакомясь с историей, убедился, что такое положение имело место и в других краях. Например, на обеих сторонах реки Жайык обосновались переселенцы. Когда они рыбачили, казахам не разрешали даже поить лошадей в реке. Так было и в Кокшетауском регионе: самые красивые, удобные для жизни места отдавались переселенцам, а казахов вытеснили в другие края. Такое было время.

В какой местности имелась школа, на языке той школы и шли учиться дети разных национальностей, проживающие в этой округе. Помню, и в нашей казахской школе учились дети украинцев и чеченцев. Мой отец хотел, чтобы я с малых лет рос вместе с детьми других национальностей, свободно владел русским языком. Сам он хорошо говорил на русском, потом даже овладел балкарским, турецким языками. Думаю, дело не только в расхожем в ту пору выражении «не зная русского языка, не проживешь». Отец, похоже, заботился не просто о том, чтобы я в будущем лишь «мог прокормить себя», а чтобы ставил перед собой в жизни более серьезные цели. Именно из этих соображений он специально переехал на другую улицу, где жили в основном русскоговорящие. Так мы, жители бывшей улицы Колхозная, на которой проживали только казахи, стали жителями улицы Панфилова. Отец купил у русского по фамилии Карманов его обветшалый дом, на месте которого мы позже построили новый.

Учиться я начал в казахской школе, затем после шестого класса перевелся в русскую школу. Но через три года вернулся и завершил учебу на казахском языке. В результате, хотя я и окончил сельскую школу, разговаривал и писал на русском языке грамотно. Свободно читал и русскую классическую литературу, и мировую литературу, переведенную на русский язык. Всю жизнь испытываю пользу параллельного владения обоими языками. Дело тут не только в знании собственно языка. Владение языком ведет к знанию менталитета. А знание менталитета, то есть понимание души и сердца, ведет к познанию человека, к познанию народа. Удивляюсь, как многие до сих пор не понимают эту простую истину.

В целом нельзя не сказать о том, что в советский период под одним шаныраком дружно жили самые разные народы и нации, пусть порой силой администрирования, но в основном сохранялось межнациональное согласие. Говорю «в основном», потому что нельзя забывать и о недоверии к целым народам, об их выселении с насиженных мест и содержании долгие годы под комендантским контролем, о передаче и возвращении определенных территорий из одной республики в другую, что создавало поводы для будущих конфликтов. Но как бы то ни было, несправедливо представлять советский интернационализм как выдумку идеологии того времени. Интернационализм был, есть и будет. И это хорошо. То, что Казахстан в самые тяжелые годы независимости сумел сберечь единство, – результат сохранения в людях чувства братства, основа которого была заложена в советский период.

В Каскеленской средней школе имени Абая появилась реальная возможность заниматься спортом. Именно в те годы я стал увлекаться борьбой, боксом. Могу сказать, что всю жизнь ощущаю пользу дружбы со спортом. Спорт закаляет не только тело, но и душу, учит бороться за личное достоинство, стремиться к победе.

Могу сказать, что в школе я учился очень хорошо. Окончил ее с серебряной медалью. В аттестате оказалась одна четверка. Конечно, было обидно. Ведь каждый класс я оканчивал с грамотой. Но для обиды было основание. В надежде на похвалу со стороны районного отдела образования за то, что подготовили медалистов, руководители нашей школы неожиданно для себя испортили дело. Оказалось, что при отправке в область моего сочинения один пожилой учитель, которому было поручено сделать, где надо, исправления, сам допустил ошибки, поэтому мне поставили оценку «четыре».

Мое окончание школы совпало с еще одним, если можно так выразиться, «историческим» явлением. К известной ленинской формуле о том, что «коммунизм есть советская власть плюс электрификация всей страны», приплюсовали химизацию. Видимо, Н. С. Хрущёв посчитал, что, поскольку у советской власти электричества вроде бы уже достаточно, а коммунизм все не наступает, надо срочно найти еще какой-то компонент.

В итоге я принял решение поступить на химический факультет Казахского государственного университета. На этот раз отец меня сразу же поддержал. Судя по всему, из разговоров и радиопередач он тоже успел наслушаться о химизации.

О том, что в мире творится всякая несправедливость и люди поступают в институт в том числе и за взятку, я услышал от отца лишь накануне, так сказать, вместо напутствия. В комнате общежития нас было шестеро абитуриентов. Трое, включая меня, – простые парни, а трое – дети руководителей. У одного из них отец был секретарем обкома, кажется, одной из западных областей, у другого – секретарем одного из райкомов Алматинской области, у третьего – точно не помню, но тоже крупным начальником. Мы, сельские ребята, готовились к экзаменам, как говорится, день и ночь. Зато наши соседи гуляли круглые сутки, денег у них было много. То они в парке, то на танцах. А между прочим, сразу же стало ясно, что по крайней мере двое из них совершенно ничего не знают.

Думаю, излишне говорить, что вся тройка «гуляющих» детей начальства успешно сдала экзамены и была зачислена. Меня же на первом, профилирующем экзамене гоняли по полной. Но все равно по химии получил пятерку. Однако явно предвзятое отношение сказалось и на других экзаменах. В итоге я до проходной суммы один балл. Не помогло на приемной комиссии и ходатайство профессора химии, который, видимо, за полтора часа смог убедиться, что у меня действительно солидные знания.

Потерпев неудачу, я шел по Алматы в скверном настроении, и тут случилось непредвиденное. Навстречу попались трое парней с полными продуктов авоськами, видимо только что купленных на базаре. Стройные, бравые ребята, красивая летная форма ладно сидела на них. Казалось, передо мной появилась сама детская мечта. Кто в детстве не мечтал стать летчиком? Некоторое время я следовал за ними, потом решил завести разговор. «Как мне стать летчиком? Где есть такое учебное заведение? Какие экзамены там надо сдавать?» – засыпал я их вопросами. Остановившись, они стали рассматривать мой аттестат. Потом сказали: «Да ты, парень, с таким аттестатом можешь поступить в любое учебное заведение! Пошли с нами». И повели меня с собой. Пришли мы в республиканское управление гражданской авиации. Что интересно, эти ребята должны были в тот день лететь в Киев, а именно в тот день, оказывается, начинались вступительные экзамены в Киевский институт гражданской авиации – повезло мне. Хотя первоначально я обрадовался, но потом стал с тревогой думать: как об этом сказать отцу? Поэтому решил пока ничего не говорить. Придумывая разные причины, несколько раз приезжал в Алматы и успешно сдал все экзамены. Меня приняли!

Как подумаю о последовавших за тем событиях, так до сих пор сердце ноет. Мое намерение ехать в неведомый город Киев, учиться на профессию летчика, о которой наши предки и понятия не имели, всколыхнуло не только нашу семью, но и всю родню. Особый гнев родителей вызвало решение, принятое мной без их согласия. Такой поступок, конечно, и сегодня обидел бы любого родителя, а в то время это вообще было неслыханным делом. Словом, у нас собрались родственники и отговорили меня ехать в Киев. Мать по-настоящему ругалась, говорила: «Ты что, хочешь раньше времени умереть?!» Дело оказалось вот в чем. Много лет назад в районе Алматы потерпел крушение пассажирский самолет и погибли все люди, в том числе, естественно, летчики.

Конечно же, я не мог перешагнуть через мнение родителей, родственников. Но что самое удивительное, мне все равно пришлось побывать на земле Украины. Спустя несколько дней в комсомольской газете прочитал объявление о приглашении молодежи на открывающийся в Темиртау новый металлургический комбинат. Так я оказался в Темиртау. Оттуда нас сразу же отправили на учебу на Украину, в город Днепродзержинск.

Начало пути

Пора юности

Понятие «путь, дорога» имеет широкое значение. Обычно дорогой называют тропинку, полотно, проложенное на поверхности земли. Отправление в какую-либо сторону, в путешествие тоже означает дорогу. Под ней подразумевают и взятое направление, курс. У Абая есть выражение: «Не сворачивать с прямого пути». Жолынан жығылмады (не ударил лицом в грязь), жолын сыйлады (уважил значимость), жол көрсетті (указал дорогу, направление), жолын тапты (нашел выход), жолымен шешілді (решилось, как должно быть) – все эти понятия в совокупности показывают глубину этого слова. А в соответствии с казахским менталитетом сюда добавляются такие новые грани, как ата жолын қуу (следовать дорогой предков), жол бастау (проложить дорогу), жол беру (уступить дорогу) и т. д. Среди них я хотел бы обратить особое внимание на словосочетание «жол басы» (начало пути, дороги).

Формирование жизненного пути связано с тем, как он начинается. Не зря говорится «жолы болды» (то есть «повезло»). В этом отношении могу сказать, что мне повезло с самого начала. Посмотрите сами: если бы мне на глаза не попалось маленькое объявление в молодежной газете (в то время мы каждый день читали газеты), разве мог я поехать в далекий город Темиртау, о котором и в мыслях не было, который не видел даже во сне; если бы в тот момент, когда я только начинал путь рабочего, не ставилось в приоритет формирование национальных кадров металлургии и не было принято решение о направлении казахской молодежи для учебы на металлургический завод в городе Днепродзержинске, то разве мог я оказаться на неведомой доселе Украине? Мог бы я вернуться профессиональным специалистом оттуда, где сформировалась сильная металлургическая школа, имелась крепкая рабочая среда? Но так решила судьба. И я благодарю ее за это.

Пора юности – пора романтики. Время, когда находишь удовлетворение даже в трудностях, в которых стремишься испытать себя. В той газете было написано, что приглашаются молодые люди для поступления в техническое училище по подготовке металлургов. То было время, когда Темиртау стал обретать широкую известность. До этого приходилось слышать, что под Карагандой строится большой завод, который должен стать Казахстанской Магниткой. Магнитка!.. В Советском Союзе мало кто не знал это слово. Даже те, кто не знал о нахождении Магнитогорского металлургического завода в Челябинской области, как легенду рассказывали о производстве там танковой брони, что способствовало победе в тяжелые годы войны. Теперь такой комбинат будто хотят построить в Казахстане. И он будет называться Казахстанской Магниткой. Как тут не заинтересоваться? Само название «Магнитка» притягивало как магнит.

Как известно, история Магнитки начинается с тридцатых годов, с периода индустриализации. Гора, в окрестностях которой был построен громадный металлургический завод, полностью состояла из черной металлической руды. Эта гора называется Магнитная и до сих пор разрабатывается. На данном заводе ежегодно выплавлялось 20 миллионов тонн стали. Такого объема в мире не было. И потому звание металлурга в свое время являлось очень почетным. В том году правительство объявило о начале всесоюзной ударной стройки в Темиртау. На комсомольском съезде было принято решение о превращении Казахстанской Магнитки в комсомольскую стройку. Я еще в школе активно участвовал в работе комсомольской организации, всегда интересовался комсомольскими делами. Были во мне присущие молодости романтика и избыток энергии. Почему бы не испытать себя? Поделился с отцом своей мыслью, он глубоко задумался. В конце концов дал согласие. Если бы он знал, что оттуда меня пошлют на Украину, вряд ли разрешил бы. Но ведь я и сам не знал об этом. Кстати, отец дал согласие на мою поездку в Темиртау не сразу. Потому что наряду с положительной стороной поездки по путевке на ударную комсомольскую стройку на слуху были и неприятные разговоры о том, что туда как будто съезжается и отрицательный контингент – ссыльные, даже бандиты, и т. п. Все же наш молодой задор победил все эти чувства. В то время само понятие «комсомольская путевка» словно окрыляло молодого человека. Я побывал в комитете комсомола, расположенном в Алматы на улице Сталина, ныне проспект Абылай-хана, там работало специальное бюро по найму, которое за несколько дней решило мой вопрос и вручило мне путевку. Затем на поезде поехал в Темиртау.

По прибытии в Темиртау я, можно сказать, впервые лицом к лицу столкнулся с характером советской идеологии, которая была способна сделать из мухи слона, из ничего – что-то. Если в печати писали о строительстве завода-исполина, о его масштабах, то здесь имели место лишь зачатки будущего строительства. Куда ни глянешь – траншеи, горы песка, камня, строительный мусор… Дорог и в помине не было. Жилья тоже. Первые три дня ночевали в какой-то землянке. Потом нам определили место в общежитии в поселке на другом берегу Нуры. Но самым интересным было отсутствие работы. Ничего еще не начиналось. Сейчас думаю, это было кстати. Если бы была работа, то мы бы сразу включились в нее и, может, все пошло бы по-другому. В общем, через некоторое время нас собрали и сказали, что у окончивших среднюю школу (а среди нас было очень много таких, кто имел десять классов образования) есть возможность выучиться на металлурга. Почти все согласились сразу. Отобрали человек четыреста. По принятому решению одна группа должна была отправиться на Урал, вторая – в Сибирь, а третья – на Украину. Меня включили в украинскую группу. Как после этого не поверить в казахское выражение «притянуло хлебом-солью»? Самой судьбой мне было уготовано отведать украинский хлеб-соль.

Итак, сели в поезд и отправились в далекий путь. Нами владели и стремление узнать неведомое, увидеть неизвестное, и волнение перед этим неизвестным. Больше нас, конечно, волновались наши родители: смогут ли выдержать дети в далеком краю? Помнится один момент. Уже в Днепродзержинске я подружился с парнем из Уральска Кабидуллой Сарекеновым. Зная, что поезд, выехавший из Караганды, проедет через Уральск, он, оказывается, даже не сообщил об этом, потому что опасался, что если узнают родители, то могут снять с поезда. Вполне могло так произойти.

Днепродзержинск

В Днепродзержинск мы поехали через Москву. Во время короткой экскурсии увидели Красную площадь и такое чудо, как метро. У ребят из аулов вместо чемоданов были мешки. Они не знали, что двери вагона метро закрываются. Половина мешка оказывалась за дверью. Они так и ехали, держась за свои мешки. Мы смеялись.

Прекрасна природа России. Но как проехали на территорию Украины, нас поразила ее особая красота. Кругом зеленый край, часты лесные рощи. Многоводны реки. Днепродзержинск – красивый город, расположенный на берегу Днепра. Невольно вспоминаются строки Гоголя, которые в школе по курсу русской литературы учили наизусть: «Чуден Днепр при тихой погоде…». Действительно, невозможно насмотреться на красоту этой реки.

Я знаю, что Днепродзержинск с 2016 года восстановил свое историческое название – Каменское. Все же для нас по-прежнему дорого прежнее название, с юношеских лет врезавшееся в сознание. До сих пор хочется назвать его Дзержинкой. Люди так коротко произносили название города.

В то время его население составляло около 200 тысяч человек. Хоть это немного, но в городе полно было промышленных объектов. Позже я узнал, что их в общей сложности было 35. Основали город запорожские казаки. Днепровский металлургический завод (нынешнее название предприятия – Камет-Сталь), куда мы прибыли, оказывается, построили в 1887–1889 годах акционеры из Польши, Бельгии, Франции. В 1936 году городу присвоили имя большевика-чекиста Феликса Дзержинского. Так тогда повелось. А ведь туда вообще не ступала нога Феликса Эдмундовича! С этими сведениями мы знакомились позже, а так аульных ребят, собравшихся со всех концов Казахстана, не интересовали ни название города, ни его сущность. Все наши мысли были сосредоточены на комбинате. Что это такое вообще? Куда мы прибыли? Чему нас будут учить? Кем мы станем? Удастся ли учеба? Выдержим ли? На лице у каждого можно было бы прочесть эти вопросы.

Не скрою, на многих «новобранцев» и на меня лично первое посещение Днепровского металлургического завода произвело тягостное впечатление. А дело в том, что очень мало оказалось среди нас городских жителей, хотя бы в общих чертах догадывающихся, в каких условиях и в каком режиме трудятся рабочие промышленных предприятий. Представьте себе парня-степняка, оказавшегося впервые на металлургическом заводе. Кругом все грохочет, искры сыплются огненным дождем, и кажется, все на тебя летит и падает. Расплавленный чугун течет как вода в арыке – подойти страшно. Сама мысль о том, что в этом аду придется провести всю жизнь, и вовсе выбивала из колеи. А тут еще случился конфуз. Видимо, от нервного перенапряжения или с непривычки наглотавшись газов, один из наших парней упал в обморок, так что первую ознакомительную экскурсию пришлось срочно прервать. Спустя несколько дней кое-кто запросился домой. Представляю, что стали о нас поговаривать после этого на заводе!

После этих событий у многих из нас и в душе, и в мыслях закипело чувство собственного достоинства. Причем это было настоящее чувство национального достоинства.

Сразу же по прибытии в Днепродзержинск нас разделили по специальностям: тех, кто поздоровее, определили в доменщики, то есть в группу горновых, остальных – по другим участкам. Были такие специальности, как машинист кранов, оператор нагревательных печей. До сих пор все перед глазами. На третьем этаже общежития училища рядами стояли кровати. На подоконниках в горшках росли цветы. Со стороны столовой всегда доносился и щекотал нос запах вкусного украинского борща. В шесть утра нас будил заводской гудок, и мы, вчерашние аульные ребята, протирая глаза, сделав зарядку, быстро собирались на занятия. После урока, сытно покушав, немного отдыхали и бежали на завод. Там четыре часа работали на настоящем производстве. Часто усталость буквально валила с ног. Но молодость есть молодость – после сна вновь оказываешься в бодром состоянии, будто и не было напряженного рабочего дня. Да, это была удивительная пора, даже трудности в молодые годы – удовольствие. Дни, проведенные в Днепродзержинске, сейчас кажутся замечательным сном молодости.

Чувство достоинства

Каждый человек, неравнодушный к происходящему вокруг, может и в более раннем возрасте размышлять о своей национальности, о том, что является частичкой своего народа. А у того, кто с детства вырос в многонациональной среде, это чувство, естественно, бывает сильнее, чем у других. Я уже говорил, что в Шамалгане жили представители многих национальностей. Мы выросли в тесном общении, в соревновании, в соперничестве с русскими, украинскими, немецкими, азербайджанскими, турецкими детьми. И в учебе, и в спорте, и в художественной самодеятельности старались высоко держать национальное достоинство. В то время люди из союзных республик не особо знали друг о друге. В Днепродзержинске, к примеру, мы не раз слышали, что некоторые называют нас китайцами, другие – корейцами. Потому что там жили студенты, рабочие из Китая, Кореи. Помнится, приходилось бывать свидетелями того, что даже москвичи не могли правильно назвать столицы союзных республик.

Однажды в городе разнесся слух о приезде Бибигуль Тулегеновой с концертом. Известно, на каком уровне жители Днепродзержинска были знакомы с казахским искусством. К тому же у Бибигуль Тулегеновой тогда еще такой популярности не было. А зал был рассчитан на тысячу зрителей. Мало верилось в то, что в Днепродзержинске найдется столько желающих послушать молодую казахскую певицу. Мы активно взялись за дело, от руки готовили объявления (позже узнали, что их называют афишами), сами ходили в школы, учреждения и организации, распространяли билеты и в конце концов заполнили весь зал. Не забыли купить огромный букет цветов. После окончания концерта я вышел на сцену, вручил певице этот букет и, смешивая казахские, русские и украинские слова, выразил искреннюю благодарность. Сила, которая диктовала делать все это, и есть чувство национального достоинства.

Священный долг человека – бороться за достоинство своей нации, родного народа, за то, чтобы прославлять его. И нация, и народ состоит из отдельных людей. Если каждый человек считает, что и в его руках знамя страны, то этой стране быть счастливой. Не зря у казахов говорят: «Достоинство страны – в достойных мужах». Еще народная мудрость гласит, что «для джигита дороги любовь, достоинство и честь». Абай в своих назиданиях пишет, что наши предки обладали двумя качествами, превосходящими нынешних людей: по его мнению, во-первых, казахи всецело доверяли своим лидерам, вручив им бразды правления, во-вторых, они ставили выше всего чувство достоинства.

Чувство национального достоинства казахов засверкало новыми гранями в годы строительства нашего независимого государства. Если бы не было этого чувства, то разве могли бы мы за короткий срок создать такое государство? Стали бы государствообразующей нацией? Оказались бы в первых рядах стран, с которыми одновременно вступили на независимую стезю? Именно это чувство не раз выводило нас в Днепродзержинске из сложных ситуаций. Именно благодаря ему мы спустя некоторое время смогли добиться того, чтобы прекратились всякие высказывания об отсутствии способностей у казахской молодежи. На это повлияло и посещение нашими джигитами секции борьбы, где они демонстрировали свои силу и ловкость.

В те годы особой популярностью в Днепродзержинске пользовалась вольная борьба. Крепкие рабочие парни с удовольствием ходили заниматься в секции даже после нелегкой трудовой смены. Пришли как-то в спортзал и мы, просто так, посмотреть. А когда увидели возившихся на борцовском ковре ребят, сразу сообразили, что вольная борьба – это наша родная казакша курес, с которой знаком каждый мальчишка в любом ауле. Только вот привычных поясов на спортсменах не было. Однако это обстоятельство нисколько не смутило, и, когда белобрысый, ладно сложенный крепыш предложил помериться силой, я без раздумий разделся и вышел на ковер. Вид у меня, прямо скажем, был далек от спортивного: вместо трико – обычная майка, длинные семейные трусы. Весь спортзал буквально покатился со смеху. А мне хоть бы что. С ходу провел свою любимую подсечку, которой терпеливо учил меня отец. Смех поутих, зато громко под сводами зала зазвучал азартный, подбадривающий клич моих земляков. Соперник, огорченный первой промашкой, завелся, стал горячиться. Вот тут-то я его поймал уже основательно: мгновенный бросок через бедро, и обе лопатки звонко припечатались к брезенту ковра. Парень только головой помотал: «Ну ты даешь, Казахстан!»

Мы же дети народа, у которого национальный вид борьбы имеет особое значение, поэтому вскоре другие ребята тоже стали записываться в эту секцию. Со временем мы даже создали свою команду, участвовали в заводских, городских соревнованиях. Это усиливало нашу веру в себя. Постепенно привыкли и к городу, стали избавляться от излишней робости, застенчивости, присущих сынам степей. Спорт имеет такую волшебную силу поднимать человеческий дух. В стенах училища моим тренером в секции вольной борьбы был Лев Рудольфович Ежевский, который оставил глубокий след в моей жизни. Когда мы находились на ковре, он гонял нас до седьмого пота. Провел нас через школу трудолюбия, упорства, твердости. Мне до сих пор помогают уроки той школы.

Микола Литошко, с которым я познакомился в секции борьбы, впоследствии стал одним из моих самых близких друзей. И родители у него были замечательные люди. Мать Миколы Екатерина Карповна относилась ко мне как к родному сыну. Я часто бывал у них в доме, что находился на другом берегу Днепра. И каждый раз меня ждал обильно накрытый стол. В субботние дни иногда я даже оставался ночевать у них. Утром меня ждали выглаженные рубашка и брюки. Мы купались в Днепре, катались на лодке. Помню, когда мы поехали домой на каникулы, она положила в дорогу очень вкусные пирожки, причем так много, чтобы хватило до Казахстана. Позднее Микола приехал в Темиртау, работал там на комбинате. От нас его взяли в армию, но, отслужив, он остался на родной Украине. Только спустя много лет, в 1994 году, я вновь нашел своего друга и пригласил его в Казахстан.

После того как мы показали свои возможности на борцовском ковре, наш авторитет стал постепенно расти. Позднее преподаватель технического училища № 8 Нина Филипповна Быковская в своих воспоминаниях привела слова, сказанные в то время директором школы Петром Семененко: «Казахские парни далеко не из слабых, они добросердечные. Поэтому среди казахского народа много талантливых людей: певцов, композиторов, поэтов и писателей. К тому же они теперь намерены впервые овладеть профессией металлурга. Будущее Казахстана напрямую связано с этими ребятами». Кстати, о чувстве собственного достоинства. Один из наших парней сильно обиделся на Нину Филипповну. Оказывается, она на экзамене поставила ему «три», а он, как-то встретив ее на трамвайной остановке, стал кричать на нее, почему поставила такую оценку. Я объяснил ему, что его ответ на экзамене действительно был неверный, поэтому ему следовало бы попросить у нее извинения. Позже он специально пошел к ней и признался, что поступил неправильно, что Нурсултан посоветовал ему попросить прощения у наставника.

В тех воспоминаниях Нина Филипповна пишет: «Большинство казахских ребят слабо владело русским языком, а Нурсултан владел в совершенстве. Поэтому он плюс ко всему выполнял и функции переводчика. Когда ребята затруднялись в этом плане, Нурсултан всегда приходил им на помощь. Даже металлургические термины объяснял своим друзьям на казахском языке». В связи с этим хотел бы рассказать о таком анекдотичном случае.

То, что на меня обратили внимание, видимо, следствие того, что я свободно говорил по-русски. Наши ребята в первое время не могли ясно выражать свои мысли на русском, поскольку многие из них были выходцами из казахских аулов. Некоторые сей факт даже умело использовали при необходимости. «Предмет я знаю, только вот рассказать как следует не позволяет слабое знание языка», – мотивировали они в таких случаях. Тут преподаватель на помощь зовет меня: «Пусть он рассказывает на своем языке, а ты переводи». Тогда я говорю тому парню: «Ты только не останавливайся, говори что хочешь, лишь бы вставлял слова «домна», «печь» и т. п., а остальное – мое дело». Он и вправду начинает какой-нибудь рассказ на казахском языке: что видел в ауле, как скучает по родителям, словом, что попало. Остальные ребята с трудом сдерживают смех. В дело включаюсь я, будто дословно перевожу ответ того на заданные вопросы. В итоге преподаватель говорит: «Хорошо, тему ты, я вижу, знаешь, но надо учиться русскому языку, нельзя без него, доколе переводчик будет ходить с тобой?» – и ставит ему хорошую оценку. Но однажды вышла осечка. Один из ребят, как обычно, начал без остановки «отвечать» на вопрос, но до того увлекся, что стал рассказывать, как хорошо погулял накануне, как вечером с друзьями ходили в парк, в кино. Я тоже стал «оперативно переводить», употребляя термины «чугун», «форсунка высокого давления», «нормализационный отжиг» и т. д. Вдруг преподаватель говорит: «Подожди, подожди-ка… Слушай, что за парк, что за кино?» Ну что ему сказать?.. Бывали и вот такие забавные случаи. То была пора, когда мы являлись уже не детьми, но джигитами еще не стали. Да, в этой жизни нет периода дороже молодости! Именно подобными моментами она интересна и дорога человеку.

Незабываемые дни

Мы – будущие металлурги. Техническое училище № 8, в котором мы учились, относилось к Днепровскому металлургическому заводу имени Ф. Э. Дзержинского. О чем должен быть первый урок в училище? Конечно же, о металлургии. Но наш урок был посвящен совсем другой теме. На нем разговор шел о… любви! Преподавателя, начавшего так неожиданно, необычно этот первый урок, звали Дмитрий Изотович Погорелов.

Он был наставником всей нашей группы. У металлургов есть слово «мастер». Этим словом называют мастера-инженера, а также воспитателя рабочих.

Никогда не забуду этот первый урок наставника-преподавателя. Кажется, на том уроке не было ни одного слова о металлургии. Он с ходу задал всем вопрос: «Ну как, ребята, понравились вам украинские девушки-красавицы?» Мы, конечно, не ожидали такого и не знали, что сказать, сидели будто воды в рот набрали. Преподаватель, продолжая эту тему, спрашивает: «А вы знаете, как быть на прогулке с девушкой, как подбирать себе подругу?» Откуда же нам знать? Но хотели бы. Первый урок Дмитрий Изотович полностью посвятил вопросам воспитания.

Дмитрию Изотовичу тогда было лет сорок пять. Специалист по металлургии, кандидат технических наук. Он учил нас, выходцев из аулов, всему: как одеваться, соблюдать чистоту, как держаться в обществе и т. д. Мы очень любили своего наставника, делились с ним самыми сокровенными мыслями. Некоторые казахстанцы не выдержали трудностей первых дней учебы и хотели вернуться. Тогда Дмитрий Изотович собрал всех и своим обыденным простым языком рассказал нам о многом. Помню, он сказал: «Завод закаляет не только сталь, он закаляет и человека. Мы хорошо знаем, что на Украине героически воевало много казахов. Ваши предки были истинными батырами. Если бы было не так, то разве Казахстан имел бы такую громадную территорию?» Развивая свою мысль, он закончил ее следующими словами: «Если ваши родители узнают, что вы испугались первых трудностей и решили сбежать, то как они воспримут это и что подумают здешние люди?» Те, кто думал вернуться домой, от стыда готовы были провалиться сквозь землю. В итоге никто не уехал обратно, все окончили училище.

Как-то в коридоре училища один из курсантов грубо обратился к женщине, которая работала мастером. Всем нам стало неудобно. На следующем же уроке Дмитрий Изотович большую часть времени посвятил беседе об уважительном отношении к людям преклонного возраста. Он рассказал, что у народов Востока, в том числе, конечно, у казахов, уважение к старшим является особенной чертой поведения, красиво преподнес то, что казахи не принимают решения, не посоветовавшись с аксакалами, с родителями, подробно остановился на таких понятиях, как человечность, нравственность, учтивость.

Конечно, главная заслуга преподавателей училища в том, что они, начиная с азбуки металлургии, посвятили нас во все секреты и тонкости плавки чугуна, вооружили нас необходимыми для этой отрасли знаниями на всю жизнь. Я как-то говорил, что никакое высшее учебное заведение по данной специальности не дало бы столько, сколько за два года мы усвоили в Днепродзержинске. Еще раз повторю это. Позднее, когда в институте я изучал металлургическую науку, для меня все оказалось уже знакомым. Главная причина этого в том, что в училище мы познали теорию и практику сталеварения. Здесь учеба сочеталась с работой в цехах комбината.

Мы удивлялись способностям Дмитрия Изотовича как психолога. Если бы меня спросили, каким должен быть мастер производственного обучения, я бы в качестве примера назвал именно этого человека. Мало того что он обучал профессии безупречно, он смотрел на своих воспитанников как родной отец или старший брат. Это я потом слышал, что он в одно время уходил из училища и вернулся на свой завод, но позже все равно пришел обратно учительствовать, отсюда и вышел на пенсию. Когда я в 1994 году побывал на Украине, нашел его единственную дочь Ольгу Дмитриевну, помог ей по возможности.

Завершая рассказ о своем наставнике, хочу поведать об одном случае, который упоминается во многих книгах.

В конце очередного урока ребята стали шумно задавать вопросы Дмитрию Изотовичу: «Скажите, какое будущее нас ждет?», «Кем мы станем?», «Каким человеком станет каждый из нас?» и т. д. Он посмотрел на нас пристально и с улыбкой спросил: «Так хочется знать об этом?» Затем, приблизившись к каждому из нас, произнес: «Ты будешь хорошим металлургом», «Из тебя выйдет инженер», «Ты поднимешься до начальника цеха». А подойдя ко мне, к удивлению всех, сказал: «Нурсултан, ты возглавишь правительство…» Что я скажу? То ли хотел возвысить любимого ученика, то ли вдохновить, но не знаю, что им двигало, когда он адресовал такие слова юноше, которому только исполнилось 18 лет. Впоследствии, когда мы, друзья по училищу, собирались вместе, восхищались прозорливостью Дмитрия Изотовича, тем, что сбылись все его слова. Это подтверждает и воспоминание Миколы Литошко: «Я верил, что Нурсултан все равно станет каким-нибудь крупным руководителем, большой личностью. Но не думал, что он поднимется на такую высоту. В то время всесоюзное телевидение было единственным каналом. По нему мы с интересом смотрели съезды народных депутатов. В один прекрасный день по телевизору выступал какой-то депутат из среднеазиатской республики. Говорил он смело, напористо, понятно, энергично. Голос мне показался знакомым. Подошел поближе к телевизору, смотрю… мой Нурсултан… Я чуть не закричал. Оказывается, он является Председателем Совета Министров Республики Казахстан. Как я обрадовался достижениям моего друга! Членам семьи рассказываю о словах его мастера Дмитрия Погорелова. Короче, в тот день мы в нашем доме закатили небольшой пир. Звонил товарищам, знавшим Нурсултана, словом, всю ночь не спали».

Конечно, после тех слов Дмитрия Изотовича я не стал сразу строить светлые планы своей карьеры, но бесспорно, что возросла моя вера в себя, в свои силы, а это в конце концов давало мне основание знать свою цену. Думаю, в пользу сказанного говорит и следующая история.

Я выше говорил, что мы выехали из Караганды и через Москву доехали до Днепродзержинска. Дорога длинная. Человек проверяется в пути. Оказывается, среди нас были всякие ребята. И дети чабанов из дальних аулов, и такие, кто успел отсидеть в местах не столь отдаленных за хулиганство или воровство. Один из них с самого начала попал в поле зрения. Звали его Рыспанбек Толендиев, он отличался большой физической силой и вызывал у окружающих опасение и страх. Еще бы – человек поджег даже интернат, в котором учился, когда, будучи круглым сиротой, жил в детском доме. Сразу нашлись приспешники, которые постоянно крутились возле него. Уже в Днепродзержинске, через несколько дней после начала занятий, когда встал вопрос об избрании старосты группы, первым было названо имя Рыспанбека. Все согласились. Но оказалось, что у него душа совсем не лежит к учебе, учился плохо, вечно опаздывал на занятия. Плохо разговаривал по-русски. Но вот постепенно выяснилось, что, не говоря об учебе, и физически я ему не уступаю. Это заметили, оценили и другие. К тому же, после того как я стал посещать секцию вольной борьбы, участвовать в городских соревнованиях, выполнил норматив второго разряда, вокруг меня начало группироваться все больше ребят. В конце концов дело закончилось тем, что по предложению Дмитрия Изотовича его сняли с должности старосты и на нее был избран я. Как выяснилось, за это Рыспанбек затаил на меня смертельную обиду. Перестал здороваться со мной, зверем смотрел на меня. И все же время расставило все по своим местам. В качестве переводчика я помогал и ему. Через месяцы ему ничего не оставалось, как признать меня. Но постепенно стал меняться и он сам. Видимо, у парня было здоровое честолюбие, чтобы сделать нужные выводы. Помню, и в учебе он здорово подтянулся. Радовались за него и преподаватели. Конечно, холодок между нами остался. Хотя он перестал враждовать, но дружить не начинал. Так закончилась учеба. Все же наше соперничество оказало на него хорошее влияние, это точно. Как я сказал, рос Рыспанбек сиротой. Впоследствии, когда через несколько лет он решил жениться на украинке, в дом невесты сватом по его просьбе ездил я. Он остался там, окончил технологический институт и, получив диплом инженера-химика, приехал к нам на Магнитку, где поднялся от рядового технолога до начальника смены. В Темиртау мы уже встретились как друзья.

Когда я был президентом, как-то среди записавшихся на прием заметил фамилию Рыспанбека. Оказывается, он специально приехал из Темиртау. Я принял. Только он вошел в кабинет, мы шутливо обратились друг к другу словами: «Привет, староста!» В тот день я повел его к себе домой. За столом мы по давней металлургической традиции выпили с ним немного за встречу, ударились в воспоминания. И неожиданно он произносит такой монолог:

– А знаешь, Нурсултан, как я тебя ненавидел, когда тебя вместо меня старостой избрали. Сколько раз я тебя убить хотел! Хотел тебя с поезда сбросить, когда вместе домой на каникулы ездили, да ты в тамбур не выходил. Не раз на заводе хотел столкнуть тебя с площадки в ковш с расплавленным металлом. Теперь хочу просить прощения и снять этот груз с плеч.

Признаться, мне не по себе стало, когда представил, как я лечу в ковш и через миг останется от меня лишь облачко пара. А каково же было жене моей слушать наш непринужденный мужской разговор? Она нисколько не поверила этим словам.

– Ты, наверное, шутишь? – сказала Сара.

– Нет, все было именно так, – ответил он. – Меня сильно терзала эта мысль, не мог не сказать. Вот и высказал, аж на душе легко стало. Вот так, Сара Алпысовна, противостояние с твоим мужем помогло мне стать человеком.

Еще один урок, который я извлек из пребывания на украинской земле, – в любой ситуации прежде всего необходимо искать компромисс. В своих воспоминаниях мой однокашник по училищу Сатыбалды Ибрагимов описывает случай, произошедший 31 декабря 1959 года. Когда наши ребята отмечали Новый год в ресторане, один из них вступил в перепалку с руководителем джазового оркестра. Спор через некоторое время перерос в драку. Наши парни, постоянно занимающиеся в секциях борьбы и бокса, закаленные в повседневной физической работе, конечно, показали свои способности. Один из них даже разбил губу музыканту, игравшему на трубе. Вмешалась прибывшая милиция, зачинщиков поместили за решетку. На следующий день начались шумные разборки. В училище пришли работники правоохранительных органов, собрались представители актива учебного заведения, преподаватели, которые затеяли большой, серьезный разговор. У выступавших сложилось одно мнение: «Прибывшие из Казахстана не могут ни учиться, ни вести себя, надо их отправить обратно домой». Я не выдержал, попросил слова и вышел в середину. Сказал, что нелогично считать всех казахстанских воспитанников виновными, что непосредственные зачинщики драки готовы просить прощения у ребят из джаза, призвал вторую сторону не обострять случившееся. Собравшиеся поддержали мое предложение. Решили не отправлять нас обратно в Казахстан. Это сейчас подобным конфликтам, нередко имеющим место среди молодежи, стремятся придать характер межнациональных столкновений, раздувают чересчур. А тогда в стране сильна была вера в дружбу, люди относились друг к другу снисходительно, с проявлением доброты. Посещая в 1994 году бывшее техническое училище № 8 Днепродзержинска, в книге почетных гостей я оставил такую запись: «Желаю всем благополучия, терпения, лучшего будущего. Желаю сохранить самое ценное – дружбу между народами нашей общей Отчизны – бывшего СССР». К сожалению, эта дружба сейчас не сохранилась. Я не собираюсь здесь анализировать, чьей вины в этом больше, по какой причине пошла трещина между братскими народами, имеющими общие корни. Желаю только одного – чтобы это противоречие, не поддающееся никакой логике и здравому рассудку, в конце концов прекратилось.

На Украине я прошел и начальную школу общественной деятельности. Помню, как-то зашел в комитет комсомола училища и заявил, что у меня есть мнение о наших комсомольских собраниях. «О собраниях? Что ты можешь о них сказать?» – спросили меня. «Не нравятся эти собрания. Неинтересно на них, проходят они по избитой схеме, поэтому комсомольцы не хотят в них участвовать», – говорю я. Девушка-секретарь заинтересовалась: «А что бы ты предложил?» Я высказал свои соображения, что надо бы проводить встречи с Героями Социалистического Труда, с ветеранами-металлургами, организовать в училище концерт ансамбля народного танца, помощь в строительстве жилого дома для молодых металлургов. Все мои предложения были приняты. Но, видимо, не зря говорят, что инициатива наказуема, проведение всех этих мероприятий поручили мне же. Участие в работе комитета комсомола помогло мне учиться выступать перед людьми. Я и раньше особо не отличался застенчивостью, которая обычно присуща аульным ребятам, а теперь вовсе старался постичь азы ораторского искусства.

Днепродзержинск стал для меня и большой школой интернационализма. Мы тесно общались с юношами и девушками самых разных национальностей, стремились держаться наравне с ними. Любой человек должен чувствовать себя сыном не только своих родителей, но и своего народа. Только тогда можно осознать груз ответственности за свою страну, за свою нацию.

В целом Украина мне дорога тем, что там прошли лучшие годы моей молодости, что она дала много в воспитательном плане.

Прошло немало лет, но мы, группа молодых казахстанцев, с теплотой вспоминаем время учебы на Украине, где овладели металлургическими специальностями, чтобы потом работать на Казахстанской Магнитке. И не только потому, что это были наши молодые годы. Нам запомнилось все: выходные дни на берегу Днепра, рабочие цеха, первая встреча с плавкой, первые страхи, первые наставники – все это сохранилось в наших сердцах. Мы не забываем это.

Немало моментов, согревающих душу. В 1993 году я получил письмо из Днепродзержинска. Письмо короткое, поэтому могу привести текст полностью и без изменений: «Здравствуйте, Нурсултан Абишевич. Наконец-то я решилась написать Вам письмо. Смотрю по телевизору все передачи и радуюсь за Вас, за Вашу принципиальность, уверенность в намеченных целях, доброту к людям (видела на вашем празднике). Одобряю и радуюсь. Вспомните Днепродзержинск, общежитие (1958–1960), вспомните и меня. Анну Сергеевну – коменданта-воспитателя, вспоминаю вас всех, вы относились ко мне как к матери, уважали. Вы были среди них и комсомольским вожаком, и старостой группы. Извините, отрываю у Вас время. Желаю успехов и семейного счастья. С ув. к Вам Анна Сергеевна». Вот и все, что написано крупными буквами на одной странице. «Конечно, вспомнил и Вас, Анна Сергеевна, нашу общежитскую Маму. Сколько сердечного, поистине материнского тепла Вы тратили на нас! Только с годами понимаешь, что это могут делать только богатые душой и сердцем люди. Спасибо огромное Вам!» – это строки из моего письма Анне Сергеевне.

Многие выпускники Днепродзержинского технического училища позднее работали на металлургических заводах Казахстана. Они и сегодня остаются моими большими друзьями. Среди них есть и те, кто достиг серьезных успехов на государственной службе, в науке, бизнесе. Учеба в училище, работа на Магнитке закалили наш характер, определили жизненные позиции, послужили крепким фундаментом. Практически именно там начался мой жизненный путь. Годы учебы в Днепродзержинске, потом работа в Темиртау сформировали меня как джигита, гражданина, научили свободно жить в интернациональной среде. Могу с уверенностью сказать, что как будущий руководитель, государственный деятель я сформировался именно в те годы, получил закалку, как сталь. За это благодарен всем людям, с кем в молодые годы меня свела судьба. Те годы для меня явились началом большого пути.

Когда я писал мемуары, из Киева получил одну книгу. 700-страничный фолиант. Называется «Нурсултан Назарбаев. Испытание историей». Выпущена издательским домом «АДЕФ-Украина» в 2021 году. Конечно, если опыт одной страны на пути государственности вызывает интерес в другой стране, это радует. В аннотации издания говорится: «Основное внимание в книге сосредоточено на опыте выхода страны из кризисных ситуаций, успешного решения острых социально-экономических проблем, обеспечения стабильности и деловой активности в многонациональном и многоконфессиональном казахстанском социуме, поддержания стабильных отношений с соседними государствами, который может служить примером для других стран». Такие темы книги, как «Начало пути», «Становление», «На крутом изломе истории», «Прыжок барса – казахстанское чудо», «Слагаемые достижений», «Символ устремленности в будущее», полно информируют о ее содержании. В предисловии, адресованном украинским читателям, я с благодарностью написал следующие слова: «Вспоминая о тех годах, особо хотел бы сказать о важнейших моментах, которые навсегда остались в моей памяти, стали во многом сущностными чертами моего характера, если хотите – моего естества.

Прежде всего это чувство нерушимой дружбы между людьми разных национальностей, то, что справедливо называлось когда-то чувством семьи единой. Атмосфера уважительного отношения к другим народам, их традициям, достижениям, опыту, обычаям воспитала во мне стремление брать у них все лучшее. А также понимание того, что основой всей нашей жизни является труд, а самой справедливой мерой оценки человека – его отношение к труду и общественному долгу».

Да, годы, проведенные на берегах Днепра, окончательно вложили в наше сознание то, что жизнь может изменить только труд.

Мы еще в стенах училища осознали, что только труд делает человека авторитетным. В городской газете «Дзержинец» от 10 февраля 1960 года была опубликована моя фотография, на которой я стою за станком, и написано следующее: «В технічному училищі № 8 вчаться професіям металургів молоді казахи. Особливо хороших успіхів у навчанні добивається Нурсултан Назарбаєв, який оволодіває спеціальністю горнового. Він завжди допомогає своім товаришам». Наверное, излишне говорить о том, насколько окрыляют такие теплые слова юношу, которому еще не исполнилось и двадцати лет. Спустя два года областная газета «Социалистическая Караганда» 6 апреля 1962 года опубликовала статью Д. Николаева «Нурсултан – рабочий человек». И это осталось в памяти как очень приятный момент. Какое это почетное звание – рабочий человек!

Окончание учебы на Украине совпало с одним тревожным событием. В ту пору все наше внимание было приковано к Казахстану, к Темиртау. Не пропускали ни одного слова в газете, ни одной передачи по телевизору, где речь шла о Темиртау. Ведь нам предстояло ехать именно туда, начать работать именно там. Нам казалось, что до нашего приезда закончится строительство Магнитки, без нас потечет рекой расплавленный металл. И вот однажды как гром среди ясного неба грянула неприятная, да что неприятная – страшная! – весть о Темиртау. Молва гласила, что в город введены войска, была перестрелка, есть погибшие. Мы не знали, верить или не верить этим сообщениям. В то время никто и думать не мог, что в Советском Союзе такое возможно. Все же сомнение брало верх, этому способствовало и то, что вдруг прекратились все разговоры о Темиртау. Ни одного слова в газетах, ни единого сообщения по радио. Ничего не говорят и преподаватели. Или не знают, или делают вид, что не знают. В конце концов, правда просочилась. Оказывается, у одного рабочего был очень редко встречающийся тогда ламповый радиоприемник, по которому он слушал радиостанцию «Голос Америки». Услышанной новостью он поделился под большим секретом с другом, тот в свою очередь – со своим и так далее… Оказалось правдой, что в Темиртау строители подняли восстание, которое с трудом подавили силой оружия. Мы были уже в том возрасте, когда понимают, что дыма без огня не бывает, поэтому на самом деле стало тревожно. Хотелось побыстрее вернуться домой, хотя и не знали, что там нас ждало.

Уроки Темиртау

Истоки смуты

Здесь нас ничего не ждало…

«Вы приехали раньше времени. Строительство домны еще не закончилось. Работы нет» – вот первые слова, которые мы услышали в Темиртау.

Прибыли мы в город как раз 1 мая 1960 года. Но на улицах никакой праздничной атмосферы не заметили. Стоит ли говорить о том, что нас не встретили. В общежитии, адрес которого нам дали в Днепродзержинске, никого не было, оно еще строилось. Переночевав в каком-то подвале, утром пришли в контору завода, но там нас ждали сказанные выше слова. Естественно, настроение у ребят упало, вскоре некоторые даже разъехались по своим аулам. Но я не думал об этом. Да, было обидно, был и какой-то духовный упадок. Но все же не хотелось свернуть с избранного пути. Поэтому, когда предложили начать работу бетонщиком, долго не раздумывая, согласился. И нисколько не пожалел. Наоборот, освоил еще одну специальность. Ничего зазорного в этом не было. Правда, проработал бетонщиком всего месяц, а с завершением строительства домны был принят в штат металлургом.

В силу своих юношеских лет я в первое время не придавал особого значения, но позже после чтения кое-каких книг и рассказов старших понял, что рождение такого комбината-гиганта в сердце Сарыарки стало возможным благодаря дальновидности и мудрости нашего великого ученого Каныша Сатпаева. Еще в конце далеких тридцатых годов он выдвинул предложение построить под Карагандой завод с полным металлургическим циклом. Вместе с учеными М. П. Русаковым, А. Н. Сперанским он доказал, что здесь имеются все удобные, самые необходимые условия для производства металла: рядом богатейшие запасы коксующегося угля, близко находятся месторождения железной и марганцевой руд, известняка и доломита, вода, так необходимая для металлургического производства. Легко перевозить и производимую продукцию: Караганда стояла на узловом пересечении дорог. Действительно, было вполне закономерным делом размещение такого комбината в этом регионе, где находились Атасуское, Соколовско-Сарбайское, Лисаковское, Качарское месторождения железной руды и Карагандинский угольный бассейн. В 1942 году президент Академии наук СССР академик В. Л. Комаров, говоря об использовании полезных ископаемых Казахстана в оборонных целях, подчеркивал: «В области черной металлургии нам надлежит, пользуясь работами, проведенными под руководством лауреата Государственной премии К. И. Сатпаева, рассмотреть вопрос о выборе места для строительства нового металлургического завода в Центральном Казахстане». Эти сведения были взяты из книги «Казахстан в период Великой Отечественной войны (Сборник документов и материалов)», когда я собирал материалы для своей книги «Стальной профиль Казахстана», посвященной Магнитке и изданной в 1985 году. Хотя в первое время эта идея не нашла поддержки, но, когда началась война и немцы захватили Украину с металлургическими заводами на ее территории, Комитет обороны СССР принял постановление о строительстве здесь предприятия по выпуску сортового проката и листовой жести, и в следующем, 1944 году был построен Казахский металлургический завод. Конечно, и мощность нового предприятия, и уровень квалификации специалистов и рабочих были не на высоком уровне. Не хватало техники. Для перевозки руды использовались 15 автомашин, два трактора, а также 158 быков, грузовые телеги, сани. В послевоенные годы, когда срочно взялись за восстановление страны, ускоренными темпами развивалась индустриализация, вновь поднялась идея возведения на карагандинской земле новой Магнитки наподобие уральской. В итоге в 1956 году было принято постановление о строительстве Карагандинского металлургического комбината, а состоявшийся вслед за этим съезд комсомола объявил будущую Казахстанскую Магнитку Всесоюзной ударной комсомольской стройкой. В Темиртау со всех концов огромной страны съехалось по комсомольской путевке свыше восьми тысяч молодых людей. Одним из них, узнавшим об этом по объявлению в молодежной газете и рискнувшим, был я.

В ту пору здесь на многочисленных объектах работало в общей сложности около 20 тысяч человек. Управлять такой массой, конечно, нелегко. Работа тяжелая. Не хватало жилья. Плохо обстояло дело с обеспечением продуктами. В итоге терпению строителей пришел конец: 29 июля 1959 года начались массовые беспорядки. В моей книге «Без правых и левых», вышедшей в 1991 году, я так рассказывал об этом:

«Тогда, летом 59-го, стихийно и мощно вырвалось наружу долго сдерживаемое народное недовольство. Приехавшая со всей страны молодежь столкнулась с типичными методами работы командно-административной системы, для которой обычные человеческие нужды и заботы практически ничего не значили. Ударными темпами возводились корпуса цехов, домны и мартены, а люди ютились в палатках, в наспех сколоченных бараках. Зачастую и спецовок-то не на всех хватало. Особенно выматывали душу перебои с водой, которую, как правило, доставляли строителям только к обеду, да и то какую-то мутноватую, с нездоровым специфическим запахом. А уж о продуктах и говорить нечего. Чашу терпения переполнило известие о том, что на базе ОРСа сгноили и закопали в земле большое количество мяса, сибирских пельменей, фруктов, о наличии которых на стройке никто не догадывался. К тому же начались перебои с бетоном, другими стройматериалами, а вынужденные простои оплачивались из рабочего кармана.

29 июля тысячные толпы бросивших работу каменщиков, бетонщиков, монтажников собрались на площади у здания треста, чтобы выяснить отношения с начальством. Возмущенные строители, убедившись, что никто с ними разговаривать не желает, решили по-своему восстановить справедливость. Полетели замки с продуктовых магазинов, люди самовольно стали “запасаться” овощами, картошкой. Кое-кто добрался и до водки. Под шумок предприимчивые людишки потащили тюки с промтоварами…»

Послушать очевидцев – волосы дыбом встают. В город ввели войска, объявлен комендантский час, сотни людей арестованы, а шесть человек, признанные особо опасными хулиганами, приговорены к высшей мере наказания – расстрелу… Таково содержание чрезвычайных событий, эхо которых доходило до далекого Днепродзержинска. В стенах училища мы, конечно, не знали даже об общих чертах происходящего, не говоря о подробностях. В тот момент Хрущёв находился с визитом в Америке. Когда президент США Эйзенхауэр спросил у него по поводу этих событий, его ответ был такой: «Пустая болтовня. В Казахстане нет никаких беспорядков». Уже по этому разговору мы чувствовали, что в Темиртау неспокойно. Однако всю правду об имевшей место трагедии мы узнали уже потом, когда, окончив учебу и получив специальность, вернулись в свою республику. Так бывает в закрытом обществе.

Об этом можно было бы и не говорить, если бы не один момент: ведь это не времена Кузнецкстроя, а стройка, проходившая в нашу эпоху. Если для оправдания жертв, приносимых ради индустриализации в период формирования молодого советского государства, еще как-то находили доказательства, то чем объяснить такое равнодушие к людям, проявленное в шестидесятые и последующие годы? Почему мы перепутали цели и средства их достижения, превратили человека в шестеренку огромного экономического механизма, перемалывающего все и вся? От этого человека с течением времени требовалось все больше и больше, не давая взамен ничего. Поневоле думаешь, может, и правду сказал Андрей Платонов, когда уже в начале «великих строек» он увидел огромную яму, которую мы все дружно копали для себя. Ведь мы же с интересом читали его книгу «Котлован».

К сожалению, из темиртауского трагического события не было извлечено соответствующего урока. Вместо системного исправления положения был избран путь успокоения любой ценой взбунтовавшихся жителей города.

По прибытии в Темиртау нас поразило прежде всего изобилие в магазинах города продуктов питания и промышленных товаров. В этом плане Днепродзержинск казался нам скромнее, поэтому мы глазам своим не верили. Полки ломились от черной и красной икры, рыбы, сгущенного молока, различных видов коньяка и шампанского. Сколько хочешь, бери – свободно! Очень много было и одежды на любой вкус, даже импортной.

Оказывается, это изобилие появилось после визита Брежнева, который приезжал в город для наведения порядка. Люди рассказывали, что он приехал сразу после волнений, был в очень мрачном состоянии. Пешком обходил строительные объекты, но ни с кем из рабочих не разговаривал. Его всюду сопровождала большая группа местных руководителей, понимавших, что темиртауские события для них даром не пройдут. И на самом деле, вскоре многие партийные и хозяйственные руководители были уволены с работы, некоторые исключены из партии.

Рассказывать о темиртауских событиях – значит рассказывать о природе вчерашнего советского периода. Как известно, после смерти Сталина и во внутренней, и во внешней политике Советского Союза в определенной степени проводилась либерализация. Я специально говорю «в определенной степени». В целом если основу СССР заложила Россия, то его собственную природу тоже определила русская политическая история. А этой истории весьма был присущ авторитаризм. Сталинская эпоха, склонность большевиков к командно-административной системе еще больше усилили традицию авторитаризма. Хрущёв, который в самом начале накопил определенный авторитет благодаря критике авторитаризма, культа личности Сталина, вскоре сам стал показывать верх волюнтаризма. Сегодня мы все знаем, какие он устраивал гонения на маршала Победы Жукова. Да и разоблачение Хрущёвым культа личности получилось половинчатым делом. Мы тогда учились в школе, слушая рассказы взрослых, удивлялись появлению сильного человека, решившегося разоблачать самого Сталина. Через некоторое время из уст этих же взрослых стали слышать их разговоры между собой типа «Почему обо всем этом открыто не говорят народу, не разъясняют, чего скрывать?» И на самом деле, многие остались недовольными из-за того, что в газетах не опубликовали доклад о культе личности, что народу довели лишь общее содержание. А этот доклад, оказывается, вскоре был опубликован в Америке, в больших городах смелые люди передавали друг другу его копии и читали.

Один из факторов краха советского общества – подчинение экономики политике, построение ее в угоду политике. Разрушение всех давно сформированных хозяйственных механизмов, прошедших для своей эпохи испытание временем, а именно создание на местах советов народного хозяйства (совнархозов) вместо центральных отраслевых министерств было большой ошибкой Хрущёва. К поставленной им задаче догнать и перегнать Америку все разбирающиеся в этих вопросах люди, думаю, относились с улыбкой. Если в 1956 году в США было произведено 16 миллионов тонн мяса, то в СССР – 7,5 миллиона тонн. Разве возможно этот показатель до 1961 года увеличить в два раза?! Настоящий волюнтаризм. Хрущёв к ленинскому термину «электрификация» придумал и присоединил слово «химизация». Объявил, что нет лучше корма, чем кукуруза, поэтому вся страна приступила к возделыванию этой культуры. Помнится, он провозгласил, что к 1980 году будем жить при коммунизме. Определенная часть народа поверила этому обещанию. В этом и заключается весь вопрос. Сие обещание Хрущёва прозвучало в мае 1957 года. Отныне народ стал ждать добрых перемен, хороших новостей в жизни страны. Но вместо этого положение стало ухудшаться пуще прежнего. Так возникли беспорядки в Темиртау. Когда в связи с этими событиями в город приехал второй секретарь Центрального комитета Брежнев, было сказано, что в 1956–1958 годах на строительные работы со всей страны привлечены 150 тысяч человек. Именно для такого контингента доставлялись продукты питания, но из-за нехватки холодильного оборудования те люди, которые занимались этим хозяйством, вывозили большую часть этих продуктов на базар, остальное зарывали в землю. В Караганде был писатель Дмитрий Оськин. Раньше он работал металлургом. Позже мы подружились. Так вот, в его книге «Двум смертям не бывать» описаны многие вещи.

Из темиртауских событий не было извлечено соответствующих уроков. Спустя три года большой бунт произошел в городе Новочеркасске. Перед этим было обращение Центрального комитета к народу, в котором говорилось об имеющихся серьезных недостатках в обеспечении населения мясом. Низкий уровень механизации животноводства и производительности труда в отрасли привел к тому, что расходы на производство мяса и молока превысили государственные закупочные цены на эти продукты. В таком случае обычно повышается стоимость. Если память не изменяет, в ту пору все виды мяса подорожали примерно на 35 %. Крик души новочеркасских рабочих возник из-за резкого подорожания самых необходимых продуктов питания.

Эти события, произошедшие накануне нашего приезда, то есть темиртауский бунт, впоследствии натолкнули меня на многие мысли. И когда работал секретарем парткома комбината, и секретарем городского комитета партии, я старался никогда не забывать о жизненном и бытовом положении, о производственных условиях человека труда. Какие шаги в этом плане мне удалось сделать, буду рассказывать в соответствующих местах книги.

Огненная река

Теперь вновь вернусь к 1960 году, к моменту нашего приезда на будущую Магнитку.

Жизнь постепенно входила в свою привычную колею. Я говорил, что доменную печь еще не ввели в строй. Нас разместили в управлении «Доменстрой» треста «Казметаллургстрой». Мне, как сказал выше, пришлось срочно осваивать специальность бетонщика, учиться принимать бетон для фундамента металлургических агрегатов. Работали посменно, круглосуточно, потому что необходимо было принимать бетон в горячем виде, обеспечивая непрерывное бетонирование. О бытовых условиях… Можно было бы и не вспоминать о том, что нас из сырого и грязного подвала перевели в неотапливаемое общежитие, где спали по два человека на одной койке, укрывались матрацами, что брезентовую спецовку приходилось оставлять на морозе, так как сушить было негде, потому что наутро надевать ее в замерзшем виде легче, чем в пропитанном водой, тяжеленном виде, затем, захватив свои главные инструменты – кувалду и широкую лопату, шли на работу. К вечеру от усталости валились с ног, приходя, сразу падали на койку и спали мертвым сном. Когда утром в половине шестого нас будили, чтобы подготовиться к дневной смене, я часто ощущал себя разбитым, не отдохнувшим. Каждый день на дорогу уходит один час времени. Приходится уповать только на свою молодость, на силу молодого организма. Не говоря об обычной воспитательной работе, никому в голову не приходит мысль даже об организации простого человеческого отдыха. Главное занятие молодежи – групповые драки. Вечные конфликты из-за противостояния Днепропетровска и Одессы, Свердловска и Череповецка, Гомеля и другого какого-нибудь города. В результате драк случаются и смертельные случаи. Если сам себя не будешь защищать, никто тебя не защитит. Приходится быть всегда готовым отразить нападки. Большую пользу мне не раз принесло то, что в аульной школе я занимался боксом, а в училище – борьбой. Все же, если бы не добрые советы старших, правильное направление, которое они всегда давали молодым, то кто знает, куда повернула бы судьба еще неокрепших юношей.

Самое главное, мы сразу попали в среду добрых людей, наставников в настоящем смысле этого слова. Убедились и в том, что в Днепродзержинске полностью освоили основы будущей специальности. По окончании училища мне присвоили восьмой разряд. Это означало, что выпускник стал рабочим с полной высшей специальностью. Потому что самый высокий разряд в черной металлургии – десятый. Я всегда старался усвоить сказанное старшими металлургами, выполнить то, что они велят. Не уставал учиться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.