# Дачные расследования

Татьяна Владимировна Гармаш-Роффе, Артур Гедеон, Евгения Михайлова, Людмила Мартова, Галина Владимировна Романова, Татьяна Витальевна Устинова

Сборник включает новые и ранее публиковавшиеся рассказы.

Захватывающие рассказы, вошедшие в этот сборник, объединены одной темой – их действие разворачивается на даче. Но загадочные события прерывают спокойный отдых и заставляют героев почувствовать себя настоящими частными детективами. Татьяна Устинова, Людмила Мартова, Галина Романова и другие популярные авторы показывают себя с новой стороны: не только как мастера острого сюжета, но и как талантливые писатели-пейзажисты, настоящие знатоки и любители природы!

Детективный рассказ требует от автора высшего мастерства, ведь закрутить интригу, расследовать преступление и разоблачить преступника надо всего на нескольких страницах. Этим даром блестяще владеют популярные писатели, чьи рассказы входят в сборники из серии «Великолепные детективные истории». Наслаждайтесь новыми гранями их таланта!

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.


© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2024

## Артур Гедеон. Тайна Царского утеса

### 1

Час назад ему позвонили – такой визит отложить было нельзя. Очень скоро он оказался на краю города: переехал на своем старом «Форде» по бетонному мосту речку Полушку, а за той уже открывался знакомый дачный поселок Яблоневый. Раскинулся он на садовых просторах давно забытого купца-винодела. Многие дерева вырубили, но кое-что осталось. Фруктовые сады горожан на участках только начинали цвести, особенно упоительно смотрелись яблоневые и вишневые деревья. Белый и розовый цвет всюду. Садись под таким деревом за круглый деревянный стол, вдыхай аромат земного рая, разливай по чашкам из старого начищенного самовара горячий чай, тяни в удовольствие под варенье из своего сада. Да с мягким и румяным деревенским хлебом. А то еще и крепкой домашней наливочки отведай, которой угостит тебя заботливый хозяин, из высоких крепких стопок.

Все случилось именно так, когда Крымов остановил старенький «Форд» у забора, за которым стоял хорошо знакомый выбеленный каменный домишко в два этажа с яркими наличниками. Открыл калитку, вошел и зашагал по знакомой дорожке. И сад был цветущий – уголок рая, полный дурманящих запахов, и круглый деревянный стол, и два плетеных кресла, только старого самовара нет. Стоял на столе электрочайник, а вот фаянсовые чашки сверкали в проникавших из-за деревьев лучах солнца, и вазочка с хлебом из местной пекарни была, и наливка в граненом высоком графине, и высокие стопарики дожидались хозяина и гостя.

В одном из кресел сидел крепкий старичок, он-то и позвонил детективу Андрею Крымову и срочно вызвал его к себе. Старичок читал газету, рядом на столе высилась стопка журналов и книг.

– Здравствуйте еще раз, Антон Антонович, – подходя, сказал Крымов. – Дело, как я понимаю, срочное?

– Очень срочное, Андрей Петрович, – отложив газету, шустро поднялся его куратор по секретным делам, борец с мировым злом и нечистью Долгополов. – Очень!

Он был в добротной теплой безрукавке поверх свитера. И правильно, старичок – тепло нужно сохранять. Хотя сколько этому старичку лет, Крымов не знал даже приблизительно. По шуткам самого Антона Антоновича, странника по временам, он жил очень давно и видел на своем веку многие эпохи. А вот как к этому было относиться – дело другое.

– Садитесь, я и наливочку приготовил. Сливовую на этот раз.

– Супер, – кивнул Крымов и сел напротив старичка. – Только я ведь за рулем. Забыли?

– Хо! – вскинул голову Долгополов. – Когда вас это останавливало?

– Да, законопослушным пенсионером вас не назовешь.

– Никак не назовешь, – на этот раз отрицательно мотнул головой Антон Антонович. – И потом, я не пенсионер, а самый что ни на есть трудяга-работяга, это во-первых. А во-вторых, – он взглянул на Андрея, – я самого высокого мнения о ваших способностях – интеллектуальных и физических. Сдюжите пару-тройку рюмок. Я только вас и ждал.

Долгополов налил им по стопарику самодельной наливки, стар и млад чокнулись. Хозяин дома сказал:

– За встречу.

И они выпили.

– Как вам эта настойка? – спросил бодрый старичок. – На сушеном черносливе?

– Обалдеть, – честно признался Крымов. – Сердце тает.

– То-то.

– Так что такого срочного, Антон Антонович? – беря из вазочки румяный ломоть хлеба, спросил гость.

– Дело, как сейчас говорят, на миллион долларов. Да нет, вру, – драматично вздохнул он, – на состояние куда больше.

– Тогда рассказывайте, – хрустя румяной коркой хлеба и принимаясь за чай, кивнул на бумаги Крымов. – Вижу – подготовились.

– Точно, – согласился Долгополов. – Еще как. Все началось с этой публикации в местном журнале «Звезда Поволжья». Знаете такой?

– Конечно, – кивнул детектив.

– Хорошо. – Долгополов развернул глянцевый журнал на закладке. – Сценарий для фильма ужасов. А еще лучше – историко-мистического сериала. Вам, несомненно, понравится. Читаю. «Призрак старого барона Людвига фон Шварца возвращается». Преамбула: «21 марта этого года на территории бывшей усадьбы баронов фон Шварцев, находящейся на территории Заволжского района, пропали три искателя приключений. Так можно назвать „черных археологов“, охотников за сокровищами. Это далеко не первый случай пропажи людей в этих краях. Местные жители стараются не бродить по территории усадьбы, особенно ночью, говорят о появлении призрака старого барона как на развалинах, так и поблизости от них. Быль это или небыль – судить вам».

Антон Антонович вопросительно взглянул на собеседника:

– Как вам затравочка, господин детектив?

– Недурно, – оценил Крымов. – Прошу вас, дальше.

– Читаю дальше. «Фон Шварцы появились в Жигулевской губернии в середине XVIII века. Сюда, на Волгу, приехал старый барон Карл фон Шварц, состоявший на русской службе еще с Петровских времен. Тут, в малообжитых районах Поволжья, в Девьих горах, у Царского утеса, он и купил захудалое поместье. Земля эта, где поселился барон, издревле окружена „черной“ славой, а в Царском утесе, по слухам, был так называемый „адов проход“, якобы ведущий в подземное царство. Барона отговаривали, но он выторговал именно эту землю. Царским утесом гора называлась с незапамятных времен, когда тут правил жестокий языческий булгарский царь Буртах, проливший немало крови. Карл фон Шварц сторонился людей и слыл темной и загадочной личностью. Не женат, детей с ним тоже не было. Только пара верных слуг. Зато говорили, что он привез целую библиотеку, единственное свое сокровище, и все ее книги были посвящены только одному персонажу – владыке тьмы. Но было ли так на самом деле? Или о бароне-отшельнике только распускали слухи? Все чаще он запирался в своем доме и оставался один. А потом барон умер – просто исчез, случилось это в самом начале второй половины восемнадцатого века. Тут же, как из-под земли, появился его молодой сын – наследник, Людвиг фон Шварц, якобы приехавший из-за границы. Говорили, что он очень похож на своего отца. И тут же богатства сами потекли в руки молодого барона! Но откуда? Говорили, что он владел тайнами черной магии и алхимии, научился превращать простые металлы в золото». – Прервав чтение, Долгополов взглянул на Крымова: – Вы слышали об этих аристократах?

– Разумеется, – откликнулся Андрей. – О них болтали многое.

– Очень хорошо, – кивнул Антон Антонович. – «У подножия гигантского Царева утеса Людвиг возвел целый дворец, вид которого сохранился на старинной линогравюре в нашем музее. Жениться молодой барон и не думал, зато обзавелся, как о нем судачили недоброжелатели и завистники, целым гаремом наложниц. Он скупил много земель в округе и устраивал для близких друзей лукулловы пиры, а для самых избранных, как опять же судачили злые языки, настоящие римские оргии. Попасть к нему считалось высшей привилегией. Были смельчаки, что старались выведать секреты барона, но все, кто так или иначе посягал на тайну фон Шварцев и проникал на территорию их поместья, пропадали без вести».

– Круто, – кивнул сыщик. – Лазили мы по этим развалинам в юности.

– Серьезно? Не страшно было – мальчишкам?

– Мальчишкам ничего не страшно. Переправлялись через Волгу – и в горы. А там уже как не проведать руины баронской усадьбы? Дело чести.

– Смельчаки, – заметил Долгополов и продолжал: – «Барон Людвиг, который к тому времени уже молодым не был, по свидетельству очевидцев, научился обращать мертвую плоть в живую. А золото и драгоценные камни вдруг хлынули к нему бурной рекой. Неужели причиной была все та же алхимия? Нет! Пошел слух, что золото и самоцветы ему доставляли по ночам из недр горы, через „адов проход“, его новые слуги – странные черные существа с горящими глазами. Кто они были, эти работники барона? Демоны? Бесы? Неизвестно. Но молва о том шла. Однако пик силы и славы заносчивого барона Людвига фон Шварца был еще впереди. Однажды он собрал вокруг себя приближенных и стал читать свод заклинаний, обращенных к миру зла. Все вокруг трепетали, но ждали чуда. И оно, увы, случилось. В тот день, на спор, Людвиг фон Шварц вызвал к себе во дворец самого Князя Тьмы. И тот, воплотившийся в пространстве, сказал ему: „Я здесь, ты доволен? Но помни, наступит час, когда сам приду за тобой. И будет это здесь, в твоем дворце“. Все поняли, что рано или поздно Людвиг фон Шварц, зарвавшийся в своей гордыне аристократ, должен расплатиться с прародителем зла своей неугомонной душой. Все друзья по пирам и распутству в те же дни быстро покинули его, разбежались даже слуги и наложницы. А Людвиг фон Шварц поспешно оставил поместье и, набив сундуки золотом и самоцветами, немедленно уехал за границу, где и путешествовал долгие двадцать пять лет под разными именами. Вернулся домой, в заброшенную усадьбу-дворец, уже стариком. Говорили, что не было вокруг него к тому времени никого, кроме нескольких бродяг, давно потерявших божий страх, и стаи гончих псов. Но почему он вернулся? Его словно заставили это сделать. А еще говорили, что день за днем старый барон ждал того, кому был должен.

И, возможно, дождался…

Когда барон почил, никто не явился на его похороны. Хоронили барона древний слуга, поп-расстрига, отлученный от церкви за святотатство, и два изуродованных клещами палача-каторжника. Покупать имение за Волгой никто не хотел, и оно стало быстро хиреть. А когда там появились волки, его и совсем стали объезжать стороной. Зато в тех краях время от времени видели по ночам старика в кафтане. Он внезапно появлялся и исчезал. Злые глаза, длинные седые волосы, ходил, опираясь на трость, и шептал так неистово, будто проклинал весь мир. Все поняли, что это призрак старого барона сторожит свои владения и обходит Царев утес с его неистощимым златом. Только отчаянные смельчаки, бредившие золотом, проникали туда, но возвращались далеко не все, и с пустыми руками. Излюбленным местом призрака стала вершина Царева утеса, где он стоял на штормовом ветру и вел тайный спор с небесами.

После Октябрьской революции большевики-атеисты устроили в обветшалой усадьбе фон Шварцев Заволжский райком партии, клуб Революции и конюшню, разместили духовой сводный оркестр и столовую для каменотесов. Но однажды во время очередного партийного собрания крыша обвалилась и похоронила многих собравшихся. А после грозы и молнии, ударившей в усадьбу, и сами развалины сгорели. Это было во время весенней бури, и выжившие очевидцы видели на утесе человека в старинном платье, смотревшего с вершины. Больше к этому месту не подходил никто. Даже комиссия НКВД, арестовавшая около десятка несчастных перепуганных сельчан, которых обвинили во вредительстве, не задержалась тут более суток.

Но призраку барона Людвига фон Шварца все было нипочем. Его видели почти каждую весну во время легендарных бурь на Волге стоящим на вершине Царского утеса и глядящим на разбушевавшуюся стихию. Он словно ждал попутного ветра, чтобы броситься за ним и улететь отсюда навсегда».

– Статья – класс, – согласился Крымов. – Журналист постарался на славу.

– Журналистка, – поправил его Долгополов. – Подпись: «К. И. Лопухина».

– Но ведь это не все? – Андрей хитро прищурил один глаз. – Не стали бы вы меня вытаскивать из-за беллетристики?

– Вы правы, это не все, – усмехнулся старик. – Сегодня утром в областном художественном музее города Царева обнаружили пропажу – украли старинное полотно восемнадцатого века. Наум Евграфович Щукин. Художник-самоучка, но очень интересный. А был он придворным, так сказать, художником его сиятельства барона Людвига фон Шварца.

– Художественная ценность картины – какова она?

– Невысокая, если честно. Художник, повторюсь, был самоучкой, звезд с неба не хватал, но в провинции слыл мастеровитым живописцем. Полотно имеет историко-краеведческую ценность, это несомненно.

– Тогда остается узнать, что было на этой картине и как связана ее пропажа со статьей в журнале «Звезда Поволжья», – заметил Крымов. – И с активностью призраков в Девьих горах, вокруг старых развалин баронской усадьбы.

– Именно! – поднял палец Долгополов. – С первым легче. Вот! – Он достал из стопки художественный альбом. – Издание местного министерства культуры – каталог картин музея с иллюстрациями. – Старичок открыл альбом на закладке и подтолкнул его гостю. – Смотрите и наслаждайтесь. Вот эта картина, называется – «Ночной Гость». Мы неплохо знаем, как выглядел барон Людвиг фон Шварц. Ведь он покинул Россию богачом, многое мог себе позволить. За ним в Европе остался след – несколько портретов. Как он ни старался, чужие имена не скрыли его личность – за ним будто следили. Да-да, журналистка права, его не оставляли без внимания, не давали прикинуться другим человеком. Так что не сомневайтесь, на портрете художника-любителя Наума Щукина именно он – колдун и маг, барон Людвиг фон Шварц.

Крымов подтянул альбом к себе. На репродукции картины у камина в кресле-троне сидел мощный старик в бордовом кафтане. Похожий на льва, с пышной седой шевелюрой, он оглянулся в ту самую секунду, когда за его спиной на пороге кабинета возник гость – один силуэт. Кроваво-золотистым светом от огня в камине неровно горела половина лица встревоженного старика. Жались в страхе друг к другу и смотрели в ту же сторону подскочившие три гончих пса. Но интереснее всего были глаза барона: он ждал этого неотвратимого визита, как рокового часа неминуемой казни.

– Ого, да не так плох этот ваш живописец, как его? – Крымов прицелился взглядом на подпись под картиной. – Щукин, Наум Евграфович. Очень даже хорош – насколько мне, дилетанту, судить.

– А я не сказал, что он плох, Андрей Петрович, – с легким укором парировал Долгополов. – Говорил, что он – художник-самоучка и его полотно не представляет большой ценности для мирового искусства. Но он самобытен, это несомненно, а самое главное – интересен в своих фантазиях. Его картины – «своеобразный лабиринт, карта иносказаний». Так написал о Щукине местный искусствовед Павел Иванович Кравцов.

Крымов нахмурился и кивнул на страницу открытого альбома:

– Но дата полотна? 1769 год? Барону должно быть лет сорок. А на портрете – старик лет семидесяти пяти.

– Интересно, правда? – Долгополов многозначительно усмехнулся: – А вы молодцом – заметили несостыковочку.

– Ошибка в написании?

– Никакой ошибки! Щукин написал эту картину именно в 1769 году, обитая у богатого царевского купца приживалой и рисуя его детей и домочадцев. Наум Щукин написал своего хозяина по памяти, когда тот после той самой черной мессы сбежал из России и инкогнито отправился по миру. Именно в свои полные сорок лет.

– Не понимаю…

Антон Антонович хитро прищурил один глаз:

– Наум Евграфович Щукин, обладавший даром пророчества, чем и подкупил в свое время Людвига фон Шварца, увидел своего хозяина и работодателя в далеком будущем, когда тому было суждено вернуться в свое поместье.

– Что вы хотите от меня, Антон Антонович?

– Эту задачку вам и придется разгадать. Треугольник: Карл фон Шварц, Людвиг фон Шварц, призрак барона и похититель картины в центре. Она украдена не из любви к искусству! – Долгополов покачал указательным пальцем. – Но кто-то рисковал из-за нее свободой. Так кто и зачем? Могу только предположить: этот человек знает о картине «Ночной Гость» и двух колдунах – Карле фон Шварце и его предполагаемом сыне Людвиге – намного больше, чем мы с вами. Наведайтесь в журнал «Звезда Поволжья», поболтайте с этой журналисткой – Лопухиной. Что ее подтолкнуло к расследованию столь инфернальной темы? Потяните за ниточку именно с этой стороны, а вдруг клубок и раскрутится? Да что мне вас учить, вы – опытный детектив и сами знаете, как поступить.

### 2

В полдень Крымов вошел в редакцию «Звезды Поволжья». Журнал расположился на втором этаже старого особнячка с окнами на Волгу. Мимо этого дома по проспекту, отделявшему жилые кварталы от бесконечной набережной, детектив проезжал сотни раз, но заходить сюда прежде не доводилось. А журнал ему попадался, и были в нем статьи дельные – особенно по истории города и края.

Перешагнув порог, он улыбнулся. Работу периодических изданий Андрей Крымов знал хорошо – вечная суета, гул, смех в курилках, беготня и болтовня, журналюги строчат за компами. Только в газетах жизнь беспокойнее раз в десять, ведь журналы выходят реже. В газетах пишут новости, в журналах – нетленку. Стараются, по крайней мере.

На вопрос, как ему найти К. И. Лопухину, группа из трех молодых журналистов, куривших в старых креслах вокруг чахлой пальмы, стала переглядываться и загадочно улыбаться. Очкарик сказал:

– Ну вот, еще один «охотник за привидениями».

– Она сидит в конце коридора, за поворотом, кабинет 21, недалеко от туалета, – сдерживая улыбку, ответила девушка.

«Над чудаками всегда потешаются, – думал Крымов, шагая по длинному коридору. – Синдром толпы, синдром изгоя».

Вскоре он постучался в дверь кабинета номер 21.

– Войдите, – послышался женский голос.

Крымов открыл дверь и вошел. Это был оскорбительно крошечный узкий кабинет, похожий на монастырскую келью. За компьютером сидела огненно-рыжая девушка в синей водолазке и круглых очках. Ее огромная вьющаяся копна волос была похожа на взбитую пену. Рядом с ней лежали телефон и диктофон. Девушка вопросительно посмотрела на Крымова – ее испытующий взгляд торопил. Лицо журналистки густо было усыпано рыжими веснушками.

Андрей приветливо улыбнулся:

– Добрый день, это вы – Кассандра Ивановна Лопухина?

– Она самая. Долго искали мой кабинет?

– Мне подсказали.

– Хмыкая и зубоскаля, наверное?

– Не без этого.

– Как они вас назвали? Ведь ко мне приходят только чудаки. И сама я чудачка.

Крымов вздохнул:

– Охотником за привидениями.

– Ну разумеется. Кем же еще? Ничего нового эти тупицы не придумали. А кто вы на самом деле?

– Андрей Петрович Крымов, частный детектив.

– Тоже нормально. Зачем же я вам понадобилась, Андрей Петрович, частный детектив?

– Просто Андрей.

– Хорошо, – кивнула она. – Какой у вас ко мне вопрос?

– Меня очень заинтересовала ваша статья о призраке барона фон Шварца. Так, что, прочитав ее, я даже сон потерял.

Кассандра усмехнулась.

– Рада, что вам понравилось. А там есть отчего потерять сон.

– Кстати, простите за вопрос, а почему такая талантливая журналистка сидит на камчатке, да еще рядом…

– С туалетом? – уточнила девушка.

– Ну да, – кивнул Крымов.

– Мне предлагали в общую, но я бы там и двух строчек из себя не выдавила. В той-то компании! Чаю сделать, Андрей? Он только что вскипел. У меня и печенюшки есть.

– Будьте так любезны.

– Буду, и с удовольствием, – улыбнулась девушка и живо встала. И водолазка, и джинсы – все было под цвет ее синих глаз. – Вам зеленый или черный? – у обшарпанной тумбы с чайником, которая служила тут кухонькой, спросила она.

– Черный, – ответил он.

– А я буду зеленый.

Когда они приступили к чаепитию, Кассандра стала рассказывать о своих приключениях в Девьих горах, которые она облазила вдоль и поперек, о Жигулевской кругосветке, о том, как однажды едва не потерялась в пещерах. Ее движения были уверенными и четкими, речь правильной и точной, язык – острым. Слушая ее, Крымов понимал: деятельной Кассандре Лопухиной каждый день приходилось сражаться за свою независимость, за точку зрения, за неизменную самость. Это закалило ее характер, сделало девушку сильной личностью. Ну как же густо у нее были рассыпаны по лицу веснушки! По носу и щекам. Где-то они превращались в сплошные рыжие пятнышки.

– Эти пещеры – настоящий лабиринт, – горячо сообщила она. – Идешь и не понимаешь, когда пора остановиться и топать назад.

– Я знаю, – кивнул детектив, – сам юнцом с товарищами лазил по этим коридорам. А в какой горе вы заблудились?

– В легендарном Царском утесе – он как раз на бывшей территории баронов Шварцев. Мне было интересно, как кошке в новом доме. Зашла слишком далеко и уже не понимала, куда идти, ведь коридоров целая сеть, – энергично рассказывала Кассандра. – Ребята как сквозь землю провалились. А я думала: дура! дура! Как могла остаться одна? Ниточку за собой не оставить? Ведь столько людей пропало в этих проклятых коридорах. Навсегда, как я знала, сгинули! Вот когда поняла, что такое «прошиб холодный пот». Остановилась, вросла в камень. Стою, а сердце выпрыгивает. И вот тогда, в темноте, мой фонарик и наткнулся на того старичка.

– На старичка? – Крымов не ожидал такого поворота.

– Да! – живо кивнула рыжеволосая девушка. – Он стоял у самой стены в коридоре. У расселины в скале, представляете? Как будто вышел из нее. Только она слишком узкая была. Он сказал мне: «Не бойся, дева, и не кричи. Соберись с духом. Поняла?» Я от страха едва сознания не лишилась. Только и сказала: «Ага». – «Идем со мной – я тебя выведу», – сказал старичок. И повел за собой. Иду и думаю: выведет или заведет так, что мне точно конец? – Кассандра замолчала. – Но там, в пещере, было и кое-что еще. Перед самым появлением старичка.

– Что же?

– Еще одна тень. Черного лицом человека, у которого едва заметно блеснули красным светом глаза. Он медленно шел ко мне. Крался. Это я потом осознала, хотя и до сих пор не верю себе. Решила, что это галлюцинация, моя фантазия играет со мной.

– Кассандра, но вы же упоминали в статье «черных людей с красными глазами», которые выносили барону золото через «адов проход». Разве нет?

– Упоминала. Но это все небылицы, я так думаю. Сказки Девьих гор. Если бы такое было на самом деле, я бы просто умерла от ужаса. Увидев ту тень, я еще подумала, что это кто-то из ребят. Позвала: «Жека, ты?» Тут мой фонарь и наткнулся на старичка. Он вывел меня. А когда впереди блеснул дневной свет, старичок сказал: «Прощай, золотая дева!» Это он про мои волосы. Но как разглядел в темноте? «Не ходи сюда больше, меня может не оказаться рядом. А злобарь-то и встанет за твоей спиной». – «Злобарь?» – переспросила я и оглянулась. А старичок, мой спаситель, шагнул к еще одной расселине, вошел в нее и пропал, как не было. А расселина та – сантиметров двадцать, не более того. Только кошка и проскочит. А ребята уже кричали мне. Издергались, конечно. – Кассандра взяла из пакета и развернула новую конфету. – Потом мы вина купили в местном магазине и оторвались. Дали слово больше никогда в эти пещеры не соваться. Но рассказу про старичка и того, второго, не поверили. – Девушка отрицательно покачала головой. – Увы. Даже мой парень – Жека. Мы и общаться после этого перестали. Тяжко, когда тебя за дуру держат. Вот такая история. – Девушка вздохнула. – Вы мне, конечно, тоже не верите, да?

Андрей вдруг стал очень серьезен.

– А почему я не должен вам верить? Я много чего повидал на белом свете, Кассандра. Ваш рассказ тянет на еще одну интересную статью.

Девушка вздохнула, сунула конфету в рот, сделала глоток чая.

– Я написала статью. И ее напечатали. – Она встретила его взгляд и кивнула. – Письма пошли в редакцию, ага. От свидетелей того же явления. Я про старичка – оказывается, его видели разные люди. Их называют «глядачи». В редакцию человек десять наведалось, и все странные-престранные. Как и я, наверное. Вот после этой статьи мне и навесили в нашей редакции прозвище «чокнутая». Так и не отмылась. Живу чокнутой. Уже привыкла.

– Вы – рыжая красавица, – констатировал детектив. – А рыжих люди боятся и сторонятся тысячелетиями. Женщин особенно – ведьмы!

– Знаю, – кивнула Кассандра. – Двадцать два года на свете живу. Наслушалась с детского сада. Но глаза-то у меня синие, а у ведьм – зеленые. Так что не тяну.

– Ладно. – Андрей хлопнул по коленям. – Готовы к сенсации?

– О чем вы? – насторожилась девушка.

– У меня есть информация, которая, возможно, очень вас заинтересует как журналистку. И исследователя, – добавил он. – Получил утром. В сущности, поэтому я здесь. Сегодня ночью из нашего художественного музея украли одно полотно.

– Да ладно, так бывает? – вскинула брови девушка. – Чтобы у нас? Мы же не Лувр. Даже не Третьяковка. Хотя и в Третьяковке никто ничего не ворует.

– А вот у нас – сперли. Но какое полотно! – Андрей поднял палец: – На нем изображен небезызвестный вам барон Людвиг фон Шварц, портрет кисти придворного художника-приживалы Наума Евграфовича Щукина.

– «Ночной Гость»?! – вытаращила и без того большие синие глаза девушка. – Да?!

Ее лицо вспыхнуло, загорелось.

– Именно так. Вы знаете этот портрет?

– Еще бы! Часами около него стояла. Но кому он мог понадобиться?

– Понятия не имею, но мой работодатель попросил меня разузнать об этом.

– Так вы на меня и вышли? – наконец поняла она. – Забрались в Интернет, набрали «барон Людвиг фон Шварц», и вам открылась моя недавняя статья, верно?

– Да вы просто Пинкертон, милая Кассандра.

– Теперь все понятно. Вы никому не говорили об этой пропаже?

– Да нет, сразу к вам. Решил, кто еще мне расскажет о таком историческом персонаже, как не эрудит «Ка И Лопухина»?

– И правильно сделали. Кто ваш работодатель – секрет, конечно?

– Разумеется. Профессиональная этика.

– Понимаю. Тогда едем?

– Куда?

– В музей, конечно. С вами или без вас, Андрей. Но прямо сейчас.

– Со мной, – кивнул он. – Только со мной.

Она выключила компьютер, набросила плащ, и они поспешили выйти из кабинета.

– Вы за рулем? – спросила девушка, когда они спускались по лестнице.

– Да. А почему вы часами стояли у портрета? Это же не Леонардо, и вы не искусствовед, чтобы следить за ударами мазка. Что хотели увидеть?

Девушка неожиданно остановилась, да так, что Андрей чуть не налетел на спутницу.

– А сами не догадываетесь?

– Подскажите.

– Хотела угадать, кто же этот «ночной гость», который пришел к старому барону, – усмехнулась Кассандра.

– Но вы же это поняли, разве нет?

– Да, но не сразу. Откровение для юной девушки. Князь Тьмы пришел за долгом – душой барона Людвига.

– Так в чем дело?

– Я пыталась прожить жизнь барона до этой последней черты.

– Опасное занятие, – резюмировал Крымов. – Если долго всматриваться в бездну, бездна начнет всматриваться в тебя. Помните?

В сумраке прихожей глаза девушки азартно блеснули:

– Разумеется.

– Хорошо.

Андрей толкнул дверь и пропустил Кассандру вперед. Они вышли на яркую весеннюю улицу.

– Вон моя машина, – кивнул на старенький «Форд» детектив.

По дороге к музею, накручивая баранку, он сказал:

– Вы же знаете, что полотно «Ночной Гость» было написано в 1769 году?

– Да как-то не задумывалась, – пожала плечами Кассандра. – А что?

– А то, что это ваше профессиональное упущение, – глядя вперед, с усмешкой кивнул Крымов. – Тогда слушайте…

По дороге рассказал ей о находке Долгополова. Художник Щукин написал барона стариком, потому что сумел заглянуть в будущее.

– Круто, – кивнула она. – Я просто не сопоставила эти факты.

– Тянет на новую статью?

– Еще как! И на новую «чокнутую» или просто «дуру» тоже.

Они остановились у музея.

– Пошли допрашивать сотрудников, – сказал детектив. – Не отвертятся.

### 3

За час они обошли весь музей. Крымов встретил двух знакомых, одним из которых оказался старый друг и помощник Константин Яшин.

– Ну что, Костя, зацепки есть?

– А вы как тут, товарищ капитан? И что за рыжеволосая красотка с вами? – Старлей покачал головой. – Прямо огненная.

– Краевед, специалист по призракам и прочей нечисти.

– Ясно. И на что такие интересные женщины тратят свою жизнь?

– На тайны, Костя, на тайны. Колись насчет улик, все равно узнаю. Облегчи задачу бывшему шефу.

– Вор забрался в музей, спрятался, потом отключил сигнализацию и ночью с полотном был таков.

– Профи?

– Несомненно.

– То-то и оно, – вздохнул Крымов.

– Что?

– Картина этого Щукина большой художественной ценности не представляла, только краеведческую, знал об этом?

– Пока нет.

– Ну вот, говорю. Продать ее невозможно, а работал профессионал. Вот в чем все дело.

К ним подошла Кассандра.

– Здрасьте, – скромно поздоровалась она с Яшиным.

Крымов представил молодых людей друг другу.

– Я вот что узнала: картину унесли с рамой, а могли вырезать, свернуть и спрятать в тубус, даже классиков так воруют, полотна которых стоят миллионы долларов.

– А вывод?

– Похитителю понадобилось все полотно – с холстом и рамой.

– Какая у вас спутница, – кивнул на рыжеволосую девушку Яшин. – Не только красивая, но и умная!

Польщенная Кассандра залилась краской.

– Вы меня смутили, Константин. Но спасибо.

– Вот что, Костя, – сказал Крымов. – Нужно узнать имена всех, кто когда-либо интересовался полотнами этого Щукина. А также их знакомыми и знакомыми знакомых.

– Уже работаем в этом направлении, не дураки, – усмехнулся Яшин. – Только из-за одной этой картины весь город наизнанку выворачивать никто не будет. Не «Джоконда». Если украли чисто, то, по ходу, будет висяк. А вам зачем все это, Андрей Петрович?

– Во имя искусства, Костя.

– Ясно, – кивнул старший лейтенант. Ему пришла эсэмэска – он взглянул на экран. – Ну вот, появились первые подозреваемые. Искусствовед Кравцов сказал по телефону моему сыскарю, что полгода назад к нему обращался один человек, решивший остаться инкогнито, и очень интересовался «Ночным Гостем».

– Ты не против, если я скатаюсь к этому Кравцову первым?

– Да нет, только сильно не центрите, а то начальство наезжать будет. Ухода в частный сектор вам так и не простили.

– Под ногами путаться не буду – обещаю. Адресок подкинешь?

У машины Крымов набрал номер.

– Алло, Павел Иванович Кравцов? – спросил он. – Здравствуйте. Капитан Андрей Петрович Крымов, следователь. Очень нужно с вами поговорить о пропаже картины «Ночной Гость». Знаю, что вам уже звонили. Но я специалист именно по этой теме, да, по искусству, – он подмигнул Кассандре, – поэтому дело отдали мне. Крайне необходимо для скорейшего обнаружения полотна. Да. Спасибо. Какой адрес?

Кассандра спросила:

– Врете вы легко и красиво. Один из ваших профессиональных навыков?

– Разумеется, – улыбнулся Крымов. – Но только ради дела. Ни слова лжи в личных интересах. Едем?

– Конечно, куда я без вас?

В машине Кассандра сказала:

– А я тоже кое-что узнала, кстати.

– Выкладывай. О, я перешел на «ты». Не страшно?

– Совсем не страшно, – улыбнулась Кассандра. – Даже приятно. Более доверительно. Замдиректора музея, Инесса Львовна Семипалова, приятельница моей матери, пообещала, что поможет связаться с одним художником-отшельником. Я про него слышала и даже собиралась навестить. Он живет в поселке Смирное, в Девьих горах. Старый живописец Холмогоров – фанат Щукина. Правда, он никого не принимает. Пишет и пишет свои картины. Очень странные, кстати.

– В смысле, странные?

– Он бы хорошо вписался в мою компанию. Ну, тех, кто приходит в редакцию с разными рассказами. Только журналистов он ненавидит больше всего на свете.

– Понимаю.

Скоро они вознеслись на лифте на седьмой этаж старого блочного дома в ближайшем микрорайоне. Дверь открыл благородной наружности пожилой дядечка.

Крымов и журналистка поздоровались.

– Мой стажер – Кассандра, – представил девушку гость.

– Опасное имя, – покачал головой искусствовед.

– Да, каждый день живу в страхе, – вздохнула рыжеволосая гостья.

– Проходите.

Они уселись в гостиной. Разговор сразу зашел о человеке, который полгода назад интересовался полотном Щукина «Ночной Гость».

– Знаете, кого мне напомнил этот самый инкогнито? – спросил искусствовед.

– Кого?

Кравцов усмехнулся:

– Худой, высокий, с копной седеющих волос, лет пятидесяти пяти, – он прищурил один глаз, – с орлиным носом.

– Барона Людвига фон Шварца? – опередила «коллегу» Кассандра.

Искусствовед кивнул:

– Именно, девушка, именно. Барона Людвига фон Шварца, прислужника дьявола. – Он даже головой покачал: – Копия – одно лицо!

– Потомок? – спросил Крымов.

– Я бы не удивился, – кивнул Кравцов.

Андрей взглянул на спутницу.

– Как интересно, а? Товарищ ассистентка?

– Да супер как интересно, – кивнула она.

– До чего же вы договорились, Павел Иванович? С возможным потомком?

– Он через меня пытался закинуть удочку, нельзя ли купить эту картину у музея. Разумеется, сделать этого было нельзя, и он пропал. А теперь вдруг это похищение.

– Да, занятно. А вы много знаете о жизни художника Щукина?

– Достаточно для общего портрета. Но меня барон Шварц с его закидонами мало интересовал, это для тех, кто свято верит в эзотерику. Я больше по Репину, Маковскому, Сурикову. Но есть человек, который знает о Щукине очень много. Почти все. Холмогоров Семен Александрович. Старый живописец и чудак. Он живет в Девьих горах – там у него дом, в поселке Смирное, что-то вроде дачи.

Андрей Крымов и Кассандра быстро переглянулись.

– Городскую квартиру он отдал сыну и уехал жить за Волгу. Сын привозит ему продукты, холсты и краски. Холмогоров рисует то, чего в обычной жизни вы не разглядите.

– И что именно? – спросил Крымов.

– Гостей из тонкого мира, – улыбнулся Кравцов. – Вот, по лицу девушки вижу, что она меня поняла.

– Еще как поняла, – живо кивнула Кассандра. – Я слышала о нем. А еще слышала, что он – отшельник и не разговаривает по душам с незнакомцами. Это так?

– Абсолютно верно.

– И как нам быть? – спросил Крымов.

– Найдите к нему подход, – пожал плечами хозяин дома.

– Вопрос на посошок. Тот самый инкогнито, конечно, не оставил вам никаких координат, даже намека на то, где он обитает?

– Никаких, – покачал головой Кравцов. – Но у меня сложилось впечатление, что он живет за границей. Легкий акцент, определенный лоск в одежде: джемпер, модный пиджак, даже вальяжно мятый, манера поведения. Буквально все.

– Иностранец? Хм, – отреагировал Крымов. – Ладно, будем искать.

Кравцов пожелал им доброго пути, они хозяину – здоровья, и гости попрощались. На улице Андрей позвонил Долгополову.

– Антон Антонович, вы говорили, что существуют портреты Людвига фон Шварца под другим именем. Заграничные. Они есть у вас?

– Конечно, портрет некоего графа де Равсана, например. Это когда Шварц жил в Париже.

– Сколько ему там лет?

– Шестьдесят, может быть.

– Отлично. Можете мне выслать репродукцию?

– Сейчас получите.

Уже через минуту Крымов звонил Яшину.

– Слушай, Костя, зацепка есть. Пересылаю тебе портрет одного француза, не удивляйся, что он похож на старика Шварца с картины «Ночной Гость». Впрочем, это он и есть. Да, представь себе! История запутанная – даже не спрашивай. Тут без пузыря не объяснишь. Брось этот снимок вашим криминалистам, пусть они омолодят француза лет на десять и оденут его в современный костюм: пиджак, водолазка. Сделайте все как можно быстрее и разошлите это фото по всем гостиницам города, даже самым малым. Да, так надо. Ты угадал. Возможно, к Кравцову полгода назад приходил потомок барона Шварца. Делай. А мы с дамой пока отобедаем.

Они неторопливо ели в кафе, но напряжение чувствовалось. Правда, у Кассандры оно было куда сильнее, она как на иголках сидела.

– Что тебя беспокоит? – отпивая чай, спросил Крымов.

– Нам завтра в обед надо быть в Девьих горах, у Царского утеса.

– Я сам хочу попасть туда, в смысле, в поселок Смирное, к Хованскому. Но завтра обещают к вечеру страшный ливень с бурей. Деревья будет ломать. Такие дни иногда выпадают на позднюю весну. Сколько уже предупреждений было? – рассуждал он. – Лучше отложить.