Валерий Горшков
Супервент. Апдейт

Блок 1: Супервент

– Нас уже больше четырнадцати миллиардов, однако живущие сейчас – совсем не те, кто населял Землю каких-нибудь сто лет назад, – проговорил низкий голос из телевизора.

На экране промелькнуло несколько кадров молодой семьи, заселяющейся в новый дом, компании друзей в летнем кафе, рабочих на производстве и космонавтов, идущих к стартовой площадке, над которой возвышалась отражающая закат ракета.

– Поколения всегда сменяли друг друга – таков путь естественной эволюции. Но не технической.

Изображение спирали ДНК трансформировалось в цифровую модель, распадаясь на нули с единицами.

– Сегодня эти пути объединились. Нас ждало долгое путешествие от первобытных приматов к современному человеку, от выращивания мочевых пузырей из клеток пациентов в университете Уэйк Форест к воссозданию полноценных организмов во всех медицинских вузах Министерства здравоохранения, от примитивных моделей неокортекса мозга Blue Brain к совершенным картам сознания «Заслон». Мы здесь.

Существо в ролике превратилось из человекообразной обезьяны в программиста. Директор Института регенеративной медицины Уэйк Форест Энтони Атала на архивных кадрах рассказывал о медицинских операциях с выращенными в лаборатории мочевыми пузырями и почками.

Команда Blue Brain Project демонстрировала заполнившие огромный зал суперкомпьютеры, которые имитировали работу неокортекса крысы.

Врачи в операционной погрузили в черепную коробку пациента искусственный мозг, сотканный из тончайших нитей оптического волокна и полупрозрачных микропроцессоров. Распахнув глаза, оперируемый увидел нос к носу лицо приспускающего медицинскую маску хирурга. Они выглядели как близнецы. Пациент поднялся с операционного стола, а медсёстры повязали ему фартук с маской. Он взял в руки скальпель и повернулся к соседнему столу, на котором уже лежал новый пациент.

– Совместный проект Минздрава и АО «Заслон» позволил сделать искусственный разум супервентным человеческому, неотличимым от него. Участвуйте в программе «Супервент», загрузите воспоминания в клон собственного тела с биоэлектронным мозгом. Подарите родным радость нескончаемой близости и живите после смерти. Супервентом может стать каждый.

Экран затемнился, высвечивая логотипы Министерства здравоохранения и АО «Заслон».

– Вот бы сделать себе одного, ходил бы вместо меня на работу, – сказал Ян, позевывая в кулак.

Поймав отстранённый взгляд жены, он указал скрученной в трубочку памяткой об опасности кори на дисплей:

– Супервента. Жил бы у нас в гараже.

Вероника улыбнулась не сразу. Она отложила в сторону буклет для будущих мам. Когда её взгляд достиг телевизора, тот уже показывал социальную рекламу о вреде пластиковой посуды.

– Супервент, который делает супервентов? – спросила Ника.

– А что не так?

Он расцепил её покрасневшие от напряжения ладони, вплёл в одну свои пальцы.

– Кофемашина ведь делает только кофе…

Дверь напротив них распахнулась совсем бесшумно, но Вероника вздрогнула, забрала руку и продолжила мять ладони. Беременная женщина встретилась с ней взглядом, улыбнулась, а затем посмотрела куда-то поверх плеча Яна.

Машинально обернувшись, он увидел мелькнувшее за углом коридора плечо незнакомца в похожем на его костюме.

– Во-первых, они такие же машины, как и мы, – сказал он. – А, во-вторых, есть ведь роботы, которые собирают кофеварки.

– Но не самих себя…

– ПАЦИЕНТ С НОМЕРОМ Р-12, ПРОЙДИТЕ В КАБИНЕТ 4, – пригласили динамики под потолком.

Вероника схватила Яна за ногу так резко, что его передёрнуло.

– Если передумала, давай уйдём.

Вероника мотнула головой. Хвостик у неё на затылке смешно закачался. Она поднялась, утягивая мужа за собой в кабинет.

– Присаживайтесь, – сказала доктор, указывая на стулья напротив стола.

Всё помещение было стерильно-белым. До такой степени, что становилось больно глазам.

– Итак, вы к нам пришли по вопросу зачатия, – врач упёрла локти в стол, поочередно задержала взгляд на Яне и Веронике. – Насколько долго у вас не выходит?

– Да уже около… – начал Ян.

– Тринадцать месяцев, – выпалила Вероника.

Врач просмотрела что-то в компьютере и постучала зеркально-чёрными ногтями по столу. Они настолько хорошо отражали свет, что выглядели почти такими же белыми, как всё вокруг. Ян уставился на ногти, пытаясь разгадать тайну оптической иллюзии.

– Сколько вашему ребёнку?

– Семнадцать, – в голос ответили Ян с Вероникой.

– За это время были прерванные беременности?

Вероника покачала головой.

– Осложнений после родов у вас также не было. Предлагаю вам пройти экспресс-тест на репродуктивное здоровье. Вы согласны?

– Что для этого нужно? – спросил Ян.

Доктор развернулась на кресле, чтобы извлечь из ящика пару пластиковых упаковок с полупрозрачными крохотными цилиндрами внутри.

– По капле крови.

Она пододвинула по одному пакетику Яну с Вероникой.

Взяв тест, Ника поддерживающе погладила мужа по коленке. Поколебавшись, он нехотя стянул со стола упаковку и вскрыл её. В основании цилиндра было углубление под палец со скрытой выдвижной иглой посередине.

– Просто приложите пальцы, – подсказала врач, надавливая большим пальцем на сжатый кулак, словно на кнопку незримого детонатора.

Вероника последовала её примеру.

Ян помедлил и, зажмурившись, вдавил палец в корпус теста.

К его удивлению, процедура оказалась безболезненной, но он всё равно на всякий случай застонал. Игла бесшумно пронзила кожу. В цилиндр жало вернулось с капелькой крови.

Доктор вставила тесты в специальные разъёмы на клавиатуре рабочего компьютера, нажала несколько кнопок.

У Яна завибрировал телефон. Смартфон Вероники чирикнул.

– Подробные результаты с пояснениями уже в ваших Госуслугах. Если коротко, всё прекрасно. Совместимость хорошая, репродуктивных отклонений нет ни у кого.

– Это всё? – удивилась Вероника. – В прошлый раз…

– Вы, конечно, можете пройти традиционное обследование, но это напрасная трата времени, – перебила врач. – Организм человека постоянно себя сканирует и записывает всё в ДНК. Оформить вам осмотр старого формата?

Вероника с Яном переглянулись.

– Н-нет… – она поправила волосы. – Почему же тогда у нас ничего не выходит?

– Уверена, со временем всё получится. Могу предложить вам препараты для повышения шанса.

Пара согласилась.

Доктор напечатала запрос на клавиатуре.

– Отправила ваши генетические данные в лабораторию. Завтра утром курьер доставит вам медикаменты. Благодарю за визит и желаю удачи.

На выходе из кабинета между супругами прошмыгнул рыдающий малыш.

– Простите, – бросила мама, догоняя мальчугана.

Схватив, наконец, беглеца, она сжала его в объятьях. Тот продолжал рыдать и с усилием тёр раскрасневшуюся кожу за правым ухом.

– Всё прошло, Саш, ну, успокойся, ты же сильный.

Женщина поцеловала сына, он утопил лицо в одежде у неё на груди. На руках мама понесла малыша к выходу.

– Это правда так больно? Меня в детстве уколами пугали, до сих пор их не люблю, но вот как вживляли датчик чтения ноты – не помню.

Вероника взяла его за предплечье обеими руками, прижимаясь щекой к плечу.

– Везунчик, это будто стая ос разом жалит в ухо. Больнее имплантации ДЧ было только Леру рожать. Хочешь я поделюсь с тобой воспоминаниями?

– Ни в коем случае, – запротестовал Ян. – И неважно, про роды ты или про ноту.

Телефон Яна вибрировал, пока он открывал автомобиль. В корпоративный мессенджер пришло сообщение:

«Уважаемые сотрудники АО «Заслон», офисное здание склада готовой продукции временно закрыто в связи с нештатной ситуацией. Просим административных работников прибыть на места в главный офис».

– Что-то случилось? – спросила Вероника.

Замок ремня безопасности щёлкнул в её руках.

– Нет, просто рабочий чат, – криво улыбнулся Ян.

На его памяти подобных «нештатных ситуаций» не было ни разу, а он трудился в «Заслоне» уже больше двадцати лет.

– Что же там стряслось? – проговорил Ян, вклиниваясь в пробку на шоссе.

– А?

По встречной полосе пронеслись три пожарные машины, да настолько быстро, что смазался даже звук сирен.

– Говорю, что-то и правда произошло.

Следом за автомобилями МЧС промчалось несколько полицейских.

Ян потянулся к центральному монитору автомобиля, почти нажал на радио, но в последний момент решил этого не делать и запустил любимую музыку. Заиграло ретро 2020-ых. Навязчивое ощущение, что спецслужбы неслись именно к складам «Заслона», продолжало его подтачивать. Чтобы заглушить мысли, пришлось увеличить громкость аудиосистемы.

– На работе? – спросила Вероника.

Он взглянул на жену и понял – та всё это время внимательно за ним наблюдала.

– Да брось…

Деланно нахмурившись, Ян запустил на центральном экране трансляцию из рабочего кабинета.

Из-под потолка камера снимала небольшое помещение с двумя рабочими местами, возле одного из которых беззвучно орущий мужчина в пятнистой рубашке с принтами животных в кислотных тонах пританцовывал, прижимая наушники к голове.

Вероника рассмеялась.

– Артём… – вздохнул Ян.

– Что он делает?

Ян пожал плечом, включая звук из кабинета. Музыка прервалась.

– ДЕНЬГИ-ДЕНЬГИ, МАНИ… – кричал Артём.

Судорожным движением Ян отключил камеру наблюдения. Вновь заиграла старая песня ковидной эпохи. Вероника хохотала.

– Так, понятно, давай просто забудем, – предложил он.

– Да ладно, в твоём плейлисте такое тоже есть.

Она толкнула его в плечо. Автомобиль немного повело к разделительной полосе, но Ян легко вырулил обратно.

– У меня ностальгия по детству, а у Тёмы… У него совсем другое.

Поцеловав Веронику на прощание у дома, он помчался на работу. Ян выключил музыку, чтобы позвонить в рабочий аудиочат.

– Всем доброго утра, если оно доброе. Уже известно, что произошло на складах?

– Пожар…

– Полыхнуло, так полыхнуло…

– Говорят, поджог…

– Ой, чушь это…

– Хорошо хоть без пострадавших…

– Кроме супервентов…

– Да там были одни «болванки»…

Припарковавшись у центрального офиса, Ян подошёл к дверям. Пропуск должен был лежать в нагрудном кармане пиджака, однако там оказалось пусто.

– Чёрт…

Он без особой надежды ощупал другие карманы и вернулся к автомобилю. В бардачке лежала запасная карта.

Датчик подмигнул зелёным, двери распахнулись, Ян нырнул в пчелиную суету работников и посетителей центрального офиса АО «Заслон». Гул сотен голосов проникал так глубоко, что заглушал мысли. Стеклянный лифт поднимался на двадцатый этаж. В дверях мелькали снующие туда-сюда сотрудники компании в строгих костюмах, лаборанты в медицинских халатах, свободные от дресс-кода программисты.

Вот на каталке по коридору провезли старика. Его счастливые родные махали ему на прощание. Два мальчика ощупывали лица друг друга, их родители счастливо посмеивались, смахивая слёзы. Бабуля шла под руку со стройной девушкой, которая была слишком молода даже для её внучки, но в лицах обеих угадывались родственные черты. Стены-дисплеи транслировали ролики с супервентами, на зрителей лились истории клиентов компании.

Под потолком лифта прозвучал двойной звонок. Двадцатый этаж.

Ян свернул влево, поздоровался с парой идущих навстречу коллег, толкнул дверь в кабинет.

– А В РУКАХ БИКИНИ! – орал Артём.

Сдёрнув с вешалки у двери красное худи, на котором был изображён персонаж какого-то аниме с бензопилой вместо головы, Ян скомкал толстовку и швырнул в коллегу. Сбрасывая наушники, тот замолчал на полуслове.

– У Артёма в голове был иней, – сказал Ян.

– Ян Викторович…

– Почему не следишь за записью?

Растерянный Тёма захлопал глазами. Казалось, его моргание вот-вот могло перейти в нервный тик.

Подходя к компьютеру, Ян ослабил пару верхних пуговиц рубашки из-за духоты кабинета. По монитору вверх убегали строки кода, отображающие сохранённые мозгом супервента воспоминания.

…/«Прототип слышит дверной звонок»;

…/«Прототип идёт к двери»;

…/«Прототип наклоняется к дверному глазку»;

Через занимавшее одну из стен кабинета внутреннее окно было видно процедурную. В центре помещения стояла каталка с супервентом. От датчика ноты за его правым ухом тянулся записывающий кабель. По конечностям супервента пробегали хаотичные судороги.

– Всё под контролем, Ян Викторович, – сказал Артём, возвращая в карман толстовки выпавший налету пропуск. – Как выходные?

– Я женатый мужчина с дочкой-подростком, Тём, и дни мои серые, как твой музыкальный вкус. – Порциями выдал слова Ян, наблюдая за записью. – Хотя подожди-ка. Про самое захватывающее не рассказал: сегодня утром был у репродуктолога…

– А мы с пацанами с парашютом прыгали!

– С одним на всех?

– Да вы только гляньте, я для вас записал!

Артём протянул Яну жемчужину ноты.

Тот с сомнением глядел на небольшую гладкую сферу металлического цвета на ладони коллеги. С парашютом ему прыгать не приходилось, да и вряд ли он уже когда сподобится. Ян покосился на монитор.

…/«Прототип открывает холодильник»;

– Ладно…

Ян поднёс ноту к вживлённому за правым ухом датчику чтения. Шарик примагнитился к коже. Зрение померкло. В абсолютной тьме появились надписи «Просмотреть воспоминание» и «Сохранить воспоминание». Он сконцентрировался на первой. Чернота ослабела, убегая за поле зрения, вслед за границами проема открытой двери самолёта. Ян прыгнул в бездну, увидев перед собой орущего парня, который перевернулся вниз спиной и показал два средних пальца.

– Пошёл ты, чмошник! – проорало горло Яна.

Толща ледяного воздуха жгла незащищённые костюмом лицо и ладони, а снизу на него мчались пустая автострада, деревья, окраина ленивого утреннего Санкт-Петербурга. Сердце набивало синяки изнутри грудной клетки.

– Господи! – Ян сдёрнул с себя ноту Артёма.

Рука упёрлась в стол, не позволив ему упасть.

– Нет… Это не для меня.

Он нашарил подлокотник кресла, плюхнулся в него и уставился на дрожащие ладони. По венам ещё бежал адреналин. Артём заходился в смехе.

– Вы бы слышали свой крик! – воскликнул он, пряча в карман поднятую с пола ноту. – Я уже думал, у вас инсульт, даже распереживался.

Ян зажмурился, пытаясь привести дыхание в норму. Как только это удалось, он взял со стола кружку с надписью «Счастливый шанс», которую ему на день рождения пару лет назад подарила дочь. Из-за подгибающихся ног путь к кулеру дался нелегко.

– Ты, молодец, конечно, я бы не смог, – признался он.

– Я тоже не особо хотел, но толкнули. Куда деваться, тут уже либо прими что не мило, либо крест да кадило.

– Да ты философ, Тём, а друзья у тебя хорошие. Хочешь, загружу тебе очереди в поликлинике?

Компьютер коротко пискнул, извещая о скором завершении сеанса записи. Артём с Яном прильнули к мониторам.

…/«Прототип теряет сознание от кровопотери»;

–/Последнее воспоминание прототипа загружено.

>/Калибровка супервента окончена.

– Удаляем нападение, или это снова криминальный? – спросил Ян.

– Полиция хочет знать, кто его, – ответил Артём.

Ян выбрал файл с картой мозга супервента и нажал «отправить на сервер». Компьютер подумал пару секунд, потом выдал ошибку:

«Сбой отправки. Дубликат файла. Проверьте исходные данные и попробуйте снова».

Свойства документа подсказывали – он пытался передать на сервер карту воспоминаний лежавшего в процедурной супервента. Ошибки не было.

– Ты оттиск на сервер уже отправил? – спросил Ян.

Тёма подтвердил догадку коллеги жестом «окей».

Ян открыл дверь в процедурную. Зрачки накрытого клеенкой по грудь супервента бегали из стороны в сторону под веками. Вдруг судороги из рук и ног вбежали в грудь супервента, тот приподнялся, ударился лопатками о каталку, распахнул глаза, жадно вдохнул и, рывком сев, начал стонать, лихорадочно ощупывая живот.

– Вырубай! – крикнул Ян.

Артём вдавил кнопку на панели перед монитором. Супервент закатил глаза. Тело рухнуло вниз, Ян еле успел схватить его. Вместе они повалились на пол.

Супервента облачили в распашонку, усадили в кресло. Модуль записи, всё ещё подключенный к датчику чтения клиента кабелем, закрепили на спинке. Взявшись за ручки, Ян повёз его через коридор к палатам. Возле двенадцатой уже ждали двое полицейских.

– Чего так долго? – спросил один из них, подтягивая ремень с точно приклеенными кобурой и наручниками. – Уже часа два тут тухнем.

– Ну так сорок шесть лет писали за сеанс, – ответил Ян.

Полицейский придержал дверь палаты.

– Ладно, сажай эту железку сюда и включай, – приказал он, указывая на сложенную в положение полулежа койку.

– Это не робот.

– А кто же тогда, – усмехнулся второй полицейский, пододвигая к кровати стул.

– Он супервентен оригиналу…

– Да хоть перманентен! – перебил первый, снова поправляя ремень. – У людей кнопок нет, включай давай.

Ян не стал ничего объяснять про особенности записи карты сознания на биоэлектронный мозг. Переводить супервента в бессознательное состояние можно было лишь до отключения блока, с помощью которого переносили сознание. Даже повторное подключение того же самого модуля не позволило бы контролировать тело.

Подключив планшет к соединённому с ДЧ супервента блоку, Ян задал пробуждение через пятнадцать секунд.

– Скоро проснётся, – сказал он, выходя из палаты.

Его телефон завибрировал. В рабочий чат пришли несколько скриншотов с камер наблюдения в складском комплексе. На них был запечатлён мужчина в тёмной одежде. Лицо незнакомца скрывал глубокий капюшон. На правой ладони виднелась какая-то витиеватая татуировка.

Появилось сообщение:

«Уважаемые сотрудники, просьба немедленно сообщить в ДВБ, если вам знаком этот человек».

Ян увеличил пару снимков. Лица не было видно, но вот общие черты…

– Видел его? – спросил Ян, входя в кабинет.

Артём оторвался от смартфона. Его пальцы простучали команду на клавиатуре ноутбука, развёрнутого рядом с рабочим компьютером.

– Качество не лучшее, не разобрать, забейте, – ответил он. – Лучше посмотрите, что у меня тут.

Экран отображал незнакомый Яну код.

– Что это?

Коллега цокнул языком. Его глаза вновь моргали излишне часто. Это происходило с ним, когда он смотрел на яркий свет или сильно переживал.

– Именно. Я без малейшего понятия.

Тёма показал несуразный шарик из хаотичного переплетения микрочипов с проводами:

– Эту штуковину на Васильевском прицепили к ДЧ супервента, и пух – нет его! Превратился обратно в болванку, только непригодную для повторной активации.

– Как это?

Артём показал на две строки кода:

– Эта точно отвечает за деактивацию нейронных связей. А этой, похоже, программа передаётся к сопряжённым устройствам.

– Вирус?

– Хорошо, что додумался проверить через ноут, – подтвердил предположение коллеги Артём, – попади код в Сеть…

– Сможешь разобраться с остальным?

Тёма отсалютовал от брови двумя пальцами:

– В процессе.

Ян положил кустарную ноту в карман брюк:

– Отдам Майорову, разбирайся.

Он с хлопком опустил ладонь на плечо Артёма. Телефон сквозь карман дробно постучал вибрацией по ноге. Пришло сообщение от департамента внутренних коммуникаций:

«Ян Викторович, заберите личные вещи из ячейки Г-114 в офисе склада, кабинет №301».

– Бред.

– Я не расслышал? – спросил Артём.

– Да тут…

Ян перечитал сообщение.

– Со склада пишут, вещи забери.

– О, у вас там своя ячейка? Крутяк! – воскликнул Артём, приподнимая губу.

– В том-то и дело, что нет. Ошибка, наверное… Какой дальше план на сегодня?

Артём открыл график, проскроллил вниз.

– Успеете – стандартный перенос пенсов до конца смены.

– Будет нештат – звони.

Прежде, чем выйти из кабинета, Ян допил остатки воды из кружки.

Автомобиль пронёс его мимо дома. Свет горел в той комнате, где делали ремонт. Должно быть, Вероника сейчас докрашивала стену, которую они не успели доделать в выходные. Ян миновал уже давно свободный от пробок поворот к клинике, выехал за черту города. Пустая трасса к складским помещениям, шипя, таяла под колёсами.

Солнце уже зашло, но ждать ночи не приходилось. В это время года город жил между светом и сумерками. Наверное, только сейчас встречались дневные жители с ночными, которые в другое время даже не подозревали о существовании друг друга.

Уже на подъезде он заметил тянущиеся к хмурому небу редкие дымные змейки от побеждённого пожарными пламени. Дотлевали скелеты ангаров, ветер усыпал округу едким пеплом. Сотрудники компании вместе со спасателями обследовали уцелевшее в огне.

Усатый тучный охранник подошёл к припарковавшемуся на пустой стоянке автомобилю и заслепил в окно фонариком.

Ян открыл дверь, чтобы показать пропуск. В нос ударил едкий запах гари.

– Сильно полыхало? – спросил он.

– Половина склада выгорела, – ответил охранник, выключая фонарь. – Фанатики эти, чтоб их.

– Разве они бы сюда пробрались?

Мужчина дочитал пропуск. Возвращать его почему-то не спешил.

– Ну ты ведь не поджигал?

Прозвучало больше как утверждение, но Ян всё равно ответил:

– Нет.

– Ну вот и я тоже. И никому тут это не нужно. МЧСовцы сказали – поджог. Стало быть, кто?

– Кто?

– Да вот эти поехавшие просы. Я сам супервент, мне зачем жечь других?

Ян хмыкнул, забирая пропуск.

– Забавная у вас фамилия, – подметил охранник.

Шанс ничего не ответил, хотя счёл фамилию собеседника более необычной – на бейдже было написано: «Пупырко Х. П.».

За стойкой напротив входной двери стояла миловидная девушка неопределённого возраста. Супервент или человек? Отличить их невозможно. Для Яна это было неважно.

– Добрый вечер, мне пришло сообщение с просьбой забрать вещи из ячейки…

– Вам на третий этаж, кабинет триста один, – устало бросила девушка.

– Дело в том, что у меня не было никакой ячейки…

– Там разберутся, – настояла она.

Ян поднялся на лифте. Нужный кабинет пришлось поискать – в нумерации комнат логики не наблюдалось. Триста первая оказалась между шестьсот второй и девятисотой. Напротив двери стоял пустой стол, за ним в полумраке скрывались казавшиеся бесконечными стеллажи. Помещение отталкивающе пахло чем-то кондитерским, причём сильно на любителя. Напоминало марципан.

Стоило Яну шагнуть к столу, как под потолком зажёгся свет. Где-то за стеллажами послышались шорох, кашель, кряхтение. Вышел невысокий мужчина с остатками седых волос, обжимающих лысину, одетый в тяжёлую жилетку брезентового цвета с множеством туго набитых карманов. Запах марципана многократно усилился, заставив Яна немного отстраниться.

Кладовщик на ходу доставал из внутреннего кармана планшет, а из нагрудного – прямоугольные очки в тонкой золотой оправе, которые набросил на нос.

– Слушаю? – спросил он.

– Мне пришло сообщение…

– Номер ячейки?

– Подождите, у меня нет тут вещей.

Кладовщик взглянул на Яна поверх очков:

– Какая ячейка?

– Г-114.

Мужчина поискал данные в планшете.

– Ян Викторович Шанс?

– Да.

Сняв очки, кладовщик нырнул вглубь полок, пошумел там, поругался, вернулся обратно с небольшой картонной коробкой.

– Было оно или нет, хранение оформили за вашим именем ещё на семьдесят лет вперёд.

Мужчина громыхнул ношей по столу.

– Забираете?

– Послушайте, моих вещей тут не…

Шанс опустил взгляд в коробку. Внутри лежало его собственное фото. Рядом были жена и дочь, но вот где они все находились? Ян взял в руки рамку. На снимке они сидели на пирсе, позади виднелся деревянный глубоко-зелёный дом, в окружении клёнов с пожелтевшей листвой. Момент ему был незнаком. Место съёмки он также не узнавал.

– А… Эти вещи…

Ян пробежал глазами по коробке, приметив в ней связку ключей, пару блокнотов, папку с бумагами, да несколько мелких коробочек.

– Так берёте или нет?

Он снова изучил фото. Ян на фотографии был примерно одного возраста с ним сегодняшним. Снимок сделали максимум два-три года назад. Причал, клёны, загородный дом. Где это?

– Д-да, спасибо…

Коробка оказалась намного легче, чем можно было ожидать от её внешнего вида. Спускаясь в лифте, он пошебуршал внутри рукой, подцепил ключи. Один длинный с лопатообразными насечками, два коротких – двусторонний и похожий на мелкую ножовку. Троица висела на брелоке с коралловым логотипом «Заслона» – шестернёй, окружённой тремя концентрическими штрихами в форме треугольника.

Шанс уселся за руль. Фото в рамке никак не давало покоя. Дом, деревья, причал. На нём растянутый старый свитер, Вероника одета в однотонный свитшот цвета марсала. Лера в зелёном дождевике с капюшоном.

Ян почесал лоб, пытаясь припомнить подобную одежду в семейном гардеробе, но не преуспел в этом деле. Достав смартфон, он сфотографировал рамку. Фото загрузилось в семейный чат. Вероника прочла сообщение почти сразу. Дочь оставалась оффлайн вот уже одиннадцатый час.

Телефон дрогнул. Ответ от жены:

«Что это?»

Начав набирать сообщение, Шанс запнулся, не зная, что написать. Вероника опередила:

«Это нейросеть? Довольно реалистично».

Пальцы Яна пробежались по клавиатуре, составив фразу раньше, чем сознание успело её воспринять:

«Кажется, будто мы там бывали».

Вероника отреагировала спустя пару минут:

«Было бы здорово. Где это?»

Где? Вспомнить не удалось бы даже под пытками. Ян написал:

«Пока не знаю. Обязательно найду похожее место)»

Двигатель ожил. Ян сдал немного назад и остановился, увидев у въезда на парковку троицу. Уже знакомый ему Пупырко указывал на него двум мужчинам в чёрной одежде. Один из них дал команду, подталкивая охранника в плечо. Тот заспешил на КПП. Спустя мгновение решетка ворот пришла в движение, перегораживая выезд.

Шанс уставился на внезапно вспотевшие руки, сжимающие руль, занёс ногу над педалью газа, набрал полную грудь воздуха, а затем заглушил двигатель. Он ничего не делал. Всё в порядке. Ян дёрнул за ручку двери, но не решился выйти.

Незнакомцы в чёрном уже подходили к нему. Один держал руку на поясе возле кобуры, совсем как ковбой из старого вестерна, готовый в долю секунды вытянуть пистолет за рукоять, если ему что-нибудь не понравится. Второй, настоящий гигант с компактной штурмовой винтовкой в руках, огибал машину сзади.

Ян взглянул в зеркало. Мужчина остановился в пяти метрах на диагонали от задней фары и упёр приклад в плечо.

Тот, что с пистолетом, шагнул на край льющегося из передней фары ближнего света, вытянул левую руку, поманил Яна двумя пальцами, приказывая выйти. На плече мужчины виднелся алый шеврон с логотипом «Заслона». Безопасники.

Шанс усмехнулся. Нелепость какая – агенты внутренней безопасности с оружием держат его на мушке, точно преступника. Да не просто припугивают – выбрали позиции, чтобы не попасть под перекрёстный огонь друг друга, будто всерьёз настроены стрелять.

Он медленно поднял руки и, толкнув бедром приоткрытую дверь, вылез наружу.

– От машины в сторону! – скомандовал стоящий впереди. – На землю. Руки, ноги в стороны.

Ян подчинился, растянулся «звёздочкой», уперев подбородок в прохладный асфальт. Какое-то время не происходило ничего. Послышались шаги.

Агент предугадал его желание оглянуться:

– Не шевелись!

Перед глазами виднелся КПП, в котором охранник задёрнул жалюзи. Кто-то ещё наблюдал за происходящим, стоя за забором, но с такого расстояния невозможно было разглядеть даже цвет одежды.

Открылась дверь автомобиля, начали обыскивать салон.

Шанс почувствовал, как по бокам от поясницы опустились ботинки. Что-то твёрдое и холодное упёрлось ему в затылок. Рука сорвала из-за его уха ноту, бегло обшарила рукава, штанины, охлопала торс. Всякий раз, когда она натыкалась на что-либо – вынимала и отбрасывала в сторону.

– Медленно руки за голову.

На запястьях щёлкнули наручники. Один браслет защемил кожу.

– Тихо.

Агент провёл большим пальцем по правой кисти Яна, точно пытаясь оттереть с неё нечто.

– На колени.

Ян попытался разогнуться. С руками за головой сделать это было непросто. Со второй попытки удалось оттолкнуться подбородком и подняться на колени.

– Ян Викторович Шанс, – прочитал его пропуск безопасник, подходя к нему спереди, – старший инженер отдела запуска проекта «Супервент». Глупо.

Мужчина вернул оружие в кобуру. Карточка пропуска подпрыгивала в его пальцах, шлёпая по ладони.

– Что глупо? – Спросил Ян.

– Чисто! – крикнул второй агент из машины.

Первый кивнул, пряча пропуск в нагрудный карман.

Сзади приближались шаги. Яна с силой подняли за руки и толкнули в спину:

– Топай.

Его завели в помещение КПП. Сидевший за столом охранник вздрогнул. Агент с винтовкой остался у входа. Второй забрал из рук Пупырко кружку с ароматным кофе, звучно отпил немного.

– Выйди.

Толстяк поспешно удалился.

Безопасник выдвинул в центр комнатушки стул, усадил на него Яна, перестегнув один браслет наручников к сидушке. Сам присел на край стола, медленно допил кофе и опустил кружку на столешницу.

– Рома стреляет быстро, а думает медленно. Так что без глупостей.

Агент указал большим пальцем себе за спину на напарника с штурмовым оружием. Поочередно достал из своих карманов пропуск Шанса, его телефон, ключи от дома, ноту в футляре и кустарную ноту, которую тот собирался передать начальнику.

– Что это за хрень? – спросил безопасник, тыкая пальцем в самодельную ноту.

Ян поглядел на устройство, даже не представляя, как объяснить её назначение и происхождение. Была не была.

– Н-нота для обнуления памяти супервентов.

Бровь агента поползла кверху.

– Обнуляем их, если произошли ошибки при записи воспоминаний.

Агент сжал необычную ноту между подушечками пальцев, рассмотрел перед потолочной лампочкой.

– Допустим.

Он опустил жемчужину в пустую кружку, накрыл ладонью и начал крутить кистью, гоняя шарик по дну. Нота звонко билась о керамические стенки.

– Ну, рассказывай.

– О чём?

– О золотой рыбке! – повысил голос мужчина, продолжая вертеть импровизированную погремушку. – Зачем ты устроил поджог?

Ян поёрзал на стуле. Роман немного приподнял ствол винтовки.

– Я… Поджог? Я этого не делал.

Агент перевернул кружку вверх дном, впечатал её в столешницу. Шарик внутри подпрыгнул несколько раз.

– Склад подожгли, в этом нет сомнений. Как и в том, что открыли его твоим пропуском.

– Я потерял свой пропуск.

– Удобно. Правда, Ром?

Ответом стала усмешка.

Агент достал из набедренного кармана небольшой планшет, взял со стола пропуск, проверил данные.

– Слушай, а не врёт, на работе сегодня пользовался запасным. Почему не заявил о потере?

– Не успел, день сумбурный, поликлиника, полиция на работе, пожар этот…

– В офис ты пришёл после поджога.

– Я был в поликлинике, говорю же.

Шанс указал взглядом на телефон. Агент изучил его, нараспев похмыкивая.

– Ром, расслабься, он ни при чём.

Второй безопасник щёлкнул предохранителем. У Яна сразу же пересохло в горле от осознания, что всё это время в него тыкали взведённым оружием.

Агент подошёл к нему, чтобы снять наручники, примирительно протянул руку. Хватка у него оказалась твёрдой, под стать самой ладони – точно здороваешься с рыцарем в латах.

– Ян Викторович, примите мои извинения, работа у нас такая, сами понимаете. Завтра обязательно зайдите в департамент безопасности и расскажите все обстоятельства потери пропуска. Вам нужна помощь? Медик, психолог?

– Нет, спасибо.

Шанс потёр затёкшее запястье.

– Ну вот и славно.

Он открыл на телефоне Яна скриншот со складской камеры наблюдения.

– У него был ваш пропуск. Знаете этого человека?

Ян покачал головой.

– Увидите – сразу свяжитесь с нами. Всего доброго.

Агенты покинули КПП. Ян пару минут глядел на свои вещи, выстроенные в линию на столе, прежде чем разложить всё по карманам.

Ворота уже были открыты, охранник патрулировал парковку. Безопасники ушли.

Шанс вернулся к автомобилю, забросил обратно в распахнутый бардачок документы, захлопнул его, поднял опущенные козырьки, завёл двигатель. На пассажирском сиденье лежала опрокинутая коробка с вещами из ячейки. Он сложил всё назад, вновь рассмотрел семейную фотографию.

«У него был ваш пропуск», – пронеслись в голове Яна слова агента.

– Только ли пропуск? – пробубнил Ян.

Разгоняя автомобиль по полупустой трассе, он выбрал на центральном экране номер Артёма. Коллега ответил на четвёртом гудке.

– Как обстановка, Тём? Есть новости по коду?

– Без ЧП, догружаю последнего. Код явно писала нейросеть, так просто не расшифрую. Завтра завезите эту псевдоноту, если не передали Майорову, хочу посмотреть на железо ещё разок.

– Дьявол!

Ян ударил по тормозам, уводя автомобиль к обочине.

– Ян Викторович?

Тот шарил по карманам, пытаясь отыскать устройство. Перед глазами стояла перевёрнутая на столе кружка. Тревога рисовала картину поднимающего её охранника, который рассматривает ноту, прикладывает за ухо и… Бедный Пупырко… Этого безопасникам уже не объяснишь.

Шанс выдохнул.

– Всё в порядке, Тём, меня подрезали, но всё в норме.

Псевдонота отправилась обратно в боковой карман пиджака.

– Слушай, помнишь мы делали супервента мэру?

– Двойник для скучных заседаний?

– А можно ли такого же сделать без ведома прототипа?

Артём рассмеялся:

– Хотите сделать третьего мэра? Ну нет, хватит нам и этой парочки.

– Нет конечно. Как думаешь, может ли другая смена сделать, скажем, твоего супервента в тайне от тебя?

Повисло молчание.

– Зачем им это?

– Чисто теоретически.

– Что случилось, Ян Викторович?

Шанс свернул к дому напротив гаража. Очевидно, что копировать сознание тайно трудно технически и запрещено законом. Но всё же эта ячейка, фото, пропуск…

– Не бери в голову, просто фантазирую. До завтра.

Ян набросил плечики с пиджаком на штангу вешалки в прихожей. Пара размашистых движений губкой – снятые туфли заблестели.

– Я дома!

В ответ тишина.

– Ника?

В кухне был погром – шумящий впустую мусороизмельчитель, опрокинутый стул, перевёрнутая плошка с овощным салатом, осколки стекла на кафеле и… Кровь? По полу к лестнице тянулась цепь алых пятен. У второй ступеньки она прервалась. На поручне виднелся кровавый развод от руки. В глубине тёмного второго этажа горела щёлка света из ванной.

– Лера?

Дверь-купе в кладовую была приоткрыта. Рука нашарила внутри что-то продолговатое. Телескопическая трубка от пылесоса. Ян взвесил её, шлёпнув по ладони.

«Сгодится».

Медленно поднявшись наверх, Шанс вновь увидел капли крови, уходящие в ванную комнату. Стоило ему толкнуть дверь, как он услышал крик и заорал сам.

– Ян! Господи, ты меня напугал…

Вероника едва не выронила пузырёк перекиси водорода, которой над раковиной обрабатывала порез на ладони.

– Зачем так красться?

– Что случилось? – спросил всё ещё перепуганный Шанс.

– Стакан столкнула со стола и порезалась, убирая осколки… А ты умнее меня, нужно было сразу взять пылесос.

Ян взглянул на зажатую в руке трубку, отставил её в сторону. Сопротивляться импульсу притянуть Веронику к себе было бессмысленно. Объятья получились излишне твёрдыми.

– Ты чего? Ян, удушишь.

– Соскучился. Давай помогу.

– Руки вымой сначала.

Манжеты рубашки расстегнулись с трудом. Дозатор выдавил в ладонь немного мыла. Пена запахла пряностями.

– Больно?

– Ничего.

Вероника приоткрыла шкафчик над раковиной, уперев дверцу в лоб Яну, извлекла аптечку.

Он отёр раскрасневшиеся от горячей воды пальцы полотенцем, забрал у жены бинт, усадил её на край ванны и начал перематывать ей руку.

– Почти всё.

Ян поцеловал Нику в коленку. Она тронула мужа за подбородок. Жжение заставило его отдёрнуться.

– Где это ты?

Шанс прикрыл шкафчик. В отражении зеркальной дверцы у него была ссадина на подбородке.

– На трассе подрезали, ударился о руль, – соврал он.

– Мы прям семейство калек сегодня.

Они спустились вниз. Ян начал собирать пылесос, а Вероника убирала просыпанный салат со стола.

– Что на работе? – спросила она.

– Порядок, серые будни. Артём вот показывал прыжок с парашютом. Хочешь загружу?

– Хватит с меня на сегодня экстрима, – отмахнулась Ника.

– Леры ещё нет?

– С самого утра…

Ян подбирал пылесосом осколки, понемногу расширяя зону уборки, уходя всё дальше от места падения стакана. Вероника подождала, пока тот закончит.

– Слушай, устрой её к себе на практику. Ян? Она ведь не будет ничего сама искать.

Шанс вытряхнул контейнер в мусорное ведро.

– Ей это не интересно, она людей лечить хочет, не супервентов делать, – пробурчал он. – Пусть прохлаждается, не получит допуск к аттестации, останется на второй год, прошляпит мед. Может хоть так дурь с неё слетит.

Вероника обняла его со спины.

– Ты зануда.

Ян захлопнул контейнер, расцепил руки жены, понёс пылесос на место.

– Во-первых, я не зануда, во-вторых…

Увидев улыбку на лице супруги, он осёкся.

– Зато я на неё не наседаю.

– Тебя сейчас совсем нет в её жизни. Ты всегда либо генерал, либо лётчик-испытатель, а отец находится где-то посередине.

– Генерал-испытатель что ли? – пошутил Ян.

Ника не улыбнулась. Шанс забрал из её рук плошку с собранным со стола салатом, который та хотела выбросить, достал из ящичка вилку и начал есть.

– Грязный же. Давай сделаю новый.

Ян запротестовал, с удвоенной скоростью продолжив уплетать овощи.

– Я спать. Дверь на нижний замок не запирай, ни то Лера не попадёт домой.

Покончив с едой, Шанс вымыл посуду. Когда он поднялся в комнату, Вероника уже спала. По тёмной стене позади Ники изредка пробегали пурпурные всполохи её ноты.

Ян улёгся, подключил свою ноту к ДЧ, позволяя сфере выгрузить дневные воспоминания, чтобы дополнить карту сознания. Устройство точно высасывало из него последние остатки бодрости, усыпляя.

В фойе поликлиники экраны транслировали рекламу супервентов. Вероника изучала буклет для будущих мам. Ян почувствовал на затылке чей-то взгляд. Обернулся. В коридоре за спиной стоял он сам. Точно в таком же как у него чёрном костюме. Двойник жестом позвал Шанса за собой, прежде чем двинуться вдаль. Остановившись у поворота коридора, он ещё раз взглянул на него, а затем шагнул за стену.

– Я на минуту.

Шанс поспешил за двойником. Усиливающееся с каждым шагом ощущение западни заставило его остановиться в конце коридора. Что ждало за поворотом?

Ян осторожно выглянул из-за угла. За ним оказалось второе фойе, идентичное первому. На диванчике для ожидания спинами к нему сидели Вероника и он сам. Они беседовали о чём-то. Из кабинета напротив них вышла беременная девушка, улыбнулась Нике, потом посмотрела прямо ему в глаза. Не тому Яну, что сидел на диване, а тому, который стоял в коридоре. Двойник проследовал за взглядом незнакомки. Шанс еле успел нырнуть обратно за поворот. Увидел ли его этот дубликат?

Он хотел было вернуться обратно к своей Веронике, однако место занял новый клон. Тот оглянулся и встал. Ян бросился ко второму фойе, откуда навстречу уже спешил двойник.

Шанс метнулся обратно, понял, что угодил в ловушку и, закрыв лицо руками, уткнулся в угол. На плечо легла рука.

Вскрикнув, Ян развернулся, открыл глаза. Над кроватью стояла жена. Она уже оделась. За окном было утро.

– Кошмар? – спросила Вероника.

– Вообще ужас…

Он зевнул, продирая глаза:

– На работу ведь, что ж тут хорошего?

– Кофе готов, спускайся, – сказала она, выходя из комнаты.

Вероника сидела за столом, читая небольшую инструкцию, напечатанную мелким шрифтом на прямоугольнике серой бумаги.

– Ты во сколько сегодня заканчиваешь?

– Если всё будет в порядке, в девять вернусь.

Ника пододвинула ему небольшую голубую пилюлю в крохотном прозрачном боксе. Перед ней лежала такая же розовая.

– Эта твоя.

– Курьер приходил?

– Ага. Написано, выпить за полтора часа.

Шанс взглянул на настенные часы. 8:24.

– Думаешь, сегодня попробовать? – уточнил он по пути в прихожую.

– Куда тянуть?

Плечики с пиджаком сдёрнуть не получилось. Должно быть, вчера он бессознательно повесил их крючком к себе, а не наоборот, как делал обычно. Вернув вешалку в привычное положение, Ян забросил в боковой карман пилюлю.

– Поставлю напоминание.

– Забудешь ведь. Я проконтролирую.

Ян залпом выпил кофе. Окажись напиток немного горячее – получил бы ожог гортани.

– Лера не ночевала дома? – спросил он.

– Считай только ушла.

Поцеловав жену в губы, Шанс начал обуваться.

– Ян. Подумай над её практикой, ладно?

Дорога оказалась свободной, поэтому Ян решил для экономии времени поехать к офису через центр города. Работало радио.

– Прекрасный день, чтобы начать что-то новое, – сказала диджей. – А всё новое – хорошо забытое старое. Самое время вспомнить любимые дела и взяться за что-нибудь забытое.

– Вот и Леонардо Ди Каприо, видимо, так подумал за утренним кофе, – подхватил соведущий. – Престарелый актёр сообщил о возобновлении карьеры.

– Неужели опять?

– Да, ему предстоит уже третье перерождение, – парень сделал акцент на слове «третье».

– Насколько быстро летит время. Какого супервента изготовят артисту теперь? Может, молоденького, времён «Дневника баскетболиста»?

– Или же из эпохи его первого оскароносного «Выжившего»?

– Я бы поставила на вечную классику. А что скажете вы? Голосуйте в наших соцсетях, каким хотели бы увидеть Лео в следующем фильме.

– Подожди, под классикой ты имеешь в виду…

– Конечно же «Титаник»! Давайте вспомним легендарную картину вместе.

Зазвучала главная музыкальная тема из «Титаника» в исполнении Селин Дион.

Ян свернул с главной улицы на второстепенную. Компания на летней веранде небольшого бара привлекла его внимание, заставив затормозить напротив. За столом сидела разношёрстная группа из подростков и уже вполне взрослых людей. Чуть поодаль от них о чём-то оживлённо спорили двое – парень в толстовке с капюшоном распинался перед Лерой. Её он узнал по зеленеющим среди тёмных волос прядям изумрудного цвета у лица и за плечами. Парень иногда провожал Леру домой, но что-то в его облике в этот раз показалось Яну особенно интересным.

Шанс нашёл в рабочем чате фото поджигателя склада, поднял телефон перед глазами, чтобы лучше сравнить. Качество снимка было плохим, угол съёмки из-под потолка искажал силуэт, при этом… Толстовка выглядела похожей. Руки. На кисти поджигателя тату.

Стоило Яну выйти на улицу, как парень сразу же распрощался с Лерой и скрылся внутри бара.

– Эй! – Шанс побежал за ним.

– Ты следишь за мной? – с раздражением бросила Лера, пытаясь поймать отца за руку. – Стой!

Увильнувшись от дочери, тот нырнул в бар. Пахнуло въевшимся в мебель скисшим алкоголем. В полумраке помещения сидела пара ранних завсегдатаев, лениво полировавший стойку бармен кивнул. Над выходом во внутренний двор напротив входа болтались из стороны в сторону бусины шторы.

«Сбежал».

– Зачем ты меня позоришь? – дочь дёрнула Яна за рукав.

– Кто это был?

– Не твоё дело.

Лера скрестила руки на груди. Звучно взорвался пузырь жвачки.

– Тату. У него есть татуировка?

Дочь хмыкнула, закатывая глаза. Подростки посмеялись.

– А у меня?

– Что?

– Есть ли у меня татуировки? Не знаешь? Хорош папочка…

– Так, ну-ка… – он схватил её за предплечье, отводя в сторону.

Сбоку произошло движение. Друзья Леры вставали из-за стола, самые крепкие уже направлялись к Яну.

– Спокуха, ребята…

– Мне больно… – сказала Лера.

– Не встревайте, я разговариваю с до…

Лицо Шансу обожгла пощёчина.

– БОЛЬНО! – крикнула дочь, вырывая руку.

Она помассировала ушибленную ладонь, подала компании успокаивающий знак. Ребята вернулись к столу. Ян потёр щёку и выдохнул. На дороге посигналили. Сзади автомобиля Шанса уже собралась небольшая пробка.

– Прости. Идём, нам нужно поговорить.

– Мне не нужно.

– Лер, я не шучу. Мне необходима твоя помощь.

Раздалась ещё пара раздражённых гудков.

– Эй, чья тачка? Убирайте! – скомандовал водитель одной из машин.

– Иди ты, плешивый! – посмеялся кто-то из компании Леры.

– Нет времени, пап, – помялась Лера. – Мне нужно искать себе практику.

– Где? Здесь?

Ян кивнул на аляповатую вывеску бара, прочесть название которого ему не удалось из-за сложного шрифта.

– Слушай… Я знаю, тебе это не понравится, но к нам в «Заслон» тоже берут выпускников…

– Ты серьёзно?

Она упёрла руки в бока.

– Ладно, не хочешь, как хочешь…

– Нет, подожди, ты не прикалываешься сейчас?

Ян не мог считать настроение дочери, понять, что следовало говорить.

– Блин, если ты мог устроить это, какого хрена я весь июнь продолбала…

– Лер, не выражайся…

Он шагнул к ней.

– Не приближайся, – она остановила его жестом. – Охренеть… Всем до скорого!

Обходя машину, Лера показала средний палец недовольному водителю, открыла пассажирскую дверь и увидела коробку с вещами из ячейки.

– Извините, – замялся Ян, встретившись взглядом с оскорбленным дочерью мужчиной.

Шанс схватил коробку, чтобы переставить на заднее сиденье. Дочь придержала его руку, вытащив рамку с фото.

– Кайф, откуда это?

Ян пропустил машину на перекрёстке.

– Нашёл на работе.

– Это же то самое место! Я видела его…

– Где?

– Во сне.

– А если серьёзно?

Лера развернулась в кресле боком, подбирая под себя ноги. Она хмуро уставилась на отца.

– Сядь нормально и пристегнись, – потребовал Ян. – Где это место?

– Я думала, ты недавно такой небрежный стал, а ты, видно, был всегда. Интересно, как я этого не замечала в детстве.

– Ты и сейчас ребёнок.

Она шлёпнула его по плечу.

– Перестань.

Последовал новый удар. Ещё и ещё. Подключилась вторая рука.

– Прекрати! Я веду машину!

Ян свернул к обочине. Он попытался вдавить дочь в кресло строгим взглядом, но точно посмотрел в зеркало и сжался сам.

– Я для тебя всегда была пустым местом?

– Конечно нет…

– Сон, папа!

Она размахивала рамкой у него перед лицом:

– Это место из моего сна!

– Я не припоминаю…

Лера замахнулась на него, сжав зубы и засопев.

– У меня даже рисунок этого дома в комнате висел, – бросила она, отворачиваясь к стеклу.

В отражении Ян увидел, что глаза у неё на мокром месте. Захотелось успокоить, погладить дочь. Она, видно, это почувствовала, сжавшись, стоило ему протянуть руку. Он так не решился, включил вместо этого радио и покатил к офису.

В фойе у центральной стойки регистрации их встретила улыбчивая женщина средних лет.

– Доброе утро, Ян Викторович, – поприветствовала она, отрываясь от компьютера.

Женщина довольно мило картавила.

– Здравствуй, Жень. Вот, знакомься, моя дочь Лера.

Та махнула рукой:

– Хай.

Она всё ещё прижимала к себе снимок.

– Ой до чего ты уже взрослая! Я по рассказам отца думала, ты совсем малышка.

Лера наигранно улыбнулась.

– Будь так добра, оформи её на практику, – попросил Ян.

– В какой отдел?

Шанс посмотрел на дочь.

– Я с тобой работать не буду, – сказала та.

– Ну тогда как насчёт ООНК?

– Ты что, заикаешься? – спросила Лера.

– Отдел оформления новых клиентов, – пояснила Женя. – Довольно просто освоить – нужно рассказывать посетителям о программе «Супервент» и заполнять первичные таблицы. Мы всему научим. Месяц?

– У меня месячная практика, да, – воодушевилась Лера. – Я согласна, давайте в ваш маджонг.

Ян усмехнулся. Отправил коллеге ссылку на Госуслуги дочери.

– Приняла.

Женя нажала несколько кнопок.

– Всё, школу известила. Можете приступать сегодня.

– Отлично, да, спасибо, – искренне улыбнулась Лера и даже подпрыгнула.

Шанс давно не видел её такой. Похоже, он на самом деле не знал свою дочь.

– Нам в правое крыло.

Ян провёл Леру в фойе, в котором на диванчиках сидели клиенты, дожидаясь очереди.

– Прям как в больнице, – удивилась она, рассматривая помещение.

Из динамиков под потолком раздавались номера. Двери многочисленных кабинетов ежеминутно распахивались. Поток посетителей двигался по кругу.

Телефон Шанса завибрировал. Женя прислала номер кабинета.

– Нам в сто шестьдесят девятый.

Над входом горела красная полоса, сигнализирующая о том, что приём приостановлен.

Ян постучал, открывая дверь.

– А, вот и вы, здравствуйте, – послышался уже знакомый Лере голос.

За компьютером напротив входа сидела Женя. Почти. В отличие от той, которая стояла за стойкой у входа, эта не картавила.

– Ты, должно быть, Валерия? Очень приятно, я Света, – сказала женщина, по-деловому протянув руку.

– Вы с Женей близняшки? – спросила Лера.

– В некоторой степени.

Девушка перестала улыбаться, разрывая рукопожатие.

– Вы супервенты?

– Одна из нас. Присаживайся рядом.

Света указала на второе кресло возле компьютера. Лера не спешила садиться.

– Свет, прости, она… – вмешался Ян.

– Нет-нет, всё хорошо, я сама с недоверием отношусь к супервентам. Хотя может быть я одна из них, может и нет.

– Это как? – не поняла Лера.

– У моих родителей были девочки-близняшки. В младенчестве одна погибла от острого приступа аллергии. Они сделали супервента ей на замену. Мы с Женей сами не знаем, кто из нас кто.

– Странно как-то.

– Не все прототипы хотят, чтобы их супервент помнил, кто он. Во время переноса сознания можно заблокировать воспоминания о всём процессе, – пояснил Ян.

– Мы же просто были младенцами, потому и не помним ничего, – сказала Света. – Ну, приступим?

Наконец Лера опустилась в кресло. Света кратко рассказала о назначении рабочих программ.

– Но лучше всё изучать в процессе. Просто наблюдай. После того, как клиент уйдёт, задавай вопросы. Ян, ты останешься?

– Немного понаблюдаю.

Дочь недовольно вздохнула.

Света возобновила приём. Медсестра практически сразу ввезла в кабинет инвалидное кресло со стариком. На его носу была закреплена канюля, трубка для подачи кислорода от неё огибала тело ремнём безопасности, уходя под сиденье коляски.

Пройдя вглубь помещения, Шанс уселся на кушетке позади дочери.

– Добрый день, Григорий Максимович, меня зовут Светлана, вот моя помощница Валерия, рады видеть вас.

Мужчина сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь остановить подступающий приступ кашля. Ему это не удалось.

– Здравствуйте, дочки, – наконец сказал он. – Я хочу переродиться.

– Вы уже ознакомились с нашей брошюрой? – спросила Светлана.

Старик мотнул головой.

– Ничего страшного, я вам всё расскажу. Для изготовления супервента нам понадобится ваш генетический материал – капли крови будет достаточно – на основе ДНК в лаборатории Министерства здравоохранения вам изготовят точную копию вашего тела. Возраст вы можете выбрать любой…

– Даже карапузом стать? – покашливая, спросил Григорий.

– Да, но по этическим соображениям мы не рекомендуем. Людей пугают младенцы с мозгом взрослых людей. Самый популярный и безопасный вариант – совершеннолетие сразу после окончания гормональной перестройки организма.

– Мне это подходит.

– Кроме того, вы можете скорректировать врождённые заболевания, если таковые имеются, или же избавиться от предрасположенности к наиболее опасным.

– Не проще ли сразу выбрать тело другого человека, более здоровое?

– Невозможно. Несмотря на то, что мозг и тело изготовляют отдельно, они – единая система. Для другого тела нужен другой мозг, он уже не будет супервентен вашему и окажется непригоден для записи вашей карты сознания. Тело изготовят в течение двух месяцев. За это время необходимо пройти обследование в нашем центре, чтобы загрузить воспоминания для составления карты мозга. Вам вживляли датчик чтения ноты?

– Датчик? Нет, я рос в религиозной семье…

Новый приступ кашля. До Яна дошёл запах старческого пота.

– Не проблема. Поскольку в вашем случае не рекомендуется вживление ДЧ, специалисты используют неинвазивную систему «Морфей». У супервента датчик чтения будет изначально.

Григорий придержал канюлю, чтобы отдышаться. Ян схватился за спинку кресла задумавшейся Леры и покачал из стороны в сторону, а когда та оторвала взгляд от фотографии в своей руке и обернулась, одними губами произнёс: «слушай».

– Эта система хуже датчиков? – спросил старик.

– Без ДЧ мы только с её помощью сможем считать ваши воспоминания. Конечно, с нотой всё было бы намного проще – она постоянно дополняет карту сознания и передаёт обновления в облако при подключении к любому устройству с выходом в интернет. После имплантации датчика данные переносятся напрямую, или же с помощью ноты – как будет удобнее клиенту. В вашем же случае картирование будет проходить дольше, но не менее эффективно. Скопированное сознание загрузят в биоэлектронный мозг, изготовленный индивидуально в соответствии с вашим биологическим. Глаза у супервента также будут биоэлектронные, поскольку это часть мозга, вынесенная на периферию. Никаких отличий от настоящих нет, кроме того, что они не подвержены ряду возрастных заболеваний.

– А это точно буду я? Или пародия? Я точно не стану бездушным роботом?

– Поверьте, многие супервенты даже не знают, что они супервенты.

– Поясните…

– Во время записи карты мозга можно убрать всё, связанное с вашим визитом сюда и его подготовкой. Многие предпочитают такой вариант, при этом нужно понимать: отсутствие части воспоминаний, может незначительно повлиять на личность. Не критично, однако есть риск, что мышление супервента будет немного отличаться.

– То есть я просто проснусь в молодом теле? Да, давайте забудем процедуру.

– При желании можно избавиться от других неудобных вам воспоминаний. Единственное, чем супервент отличается от биологического человека – абсолютная стерильность. Организм будет функционировать как нужно, но детей завести вы не сможете. Совместно с Минздравом мы работаем над проблемами репродуктивной системы – до прорыва пока достаточно далеко.

– Можно смириться.

– Вся процедура покрывается ОМС. Давайте ещё раз пройдёмся по вашим пожеланиям и скорректируем их, если я неправильно поняла. Итак, вы выбираете восемнадцатилетнее тело…

Ян наклонился к Лере:

– Ладно, я побежал.

Та схватила его за руку и сунула в неё рамку с фотографией.

– На, вспоминай, – сказала она.

Дочь отвернулась к монитору, продолжив наблюдать за действиями Светы.

Шанс протиснулся к выходу. Направляясь к рабочему месту, он отправил Веронике сообщение:

«Лера со мной, не переживай, устроил её на практику, занимается».

Войдя в кабинет, Ян увидел скучающего за компьютером Артёма. Подперев щёку кулаком с зажатым в нём маркером, тот устало наблюдал за монитором. Рядом шумел производящий вычисления ноутбук.

– Молодой человек, вы Артёма Михайловича не видели? – спросил Шанс.

– Здравствуйте, – вздохнул тот.

– Ты не приболел часом? Что-то тихий сегодня.

Артём протяжно зевнул и глотнул из кружки.

– Да не спал почти, всё с этим кодом не могу разобраться. Вы принесли псевдоноту?

Ян запустил руку в карман. Пальцы вытянули из него голубую пилюлю в коробочке. Пошарил в другом – пусто. Ощупав себя, он выругался.

– Потеряли?!

– Дома в сейфе забыл, – ответил Шанс. – Принесу.

– Майорову, значит, не докладывали ещё?

– Нет. Доложу, как изучишь всё сам, может повысят тебя.

Артём с прищуром уставился на начальника.

– Знаете, вы сегодня тоже немного странный. У вас день рождения?

– У меня? С чего бы?

– Да добрый вы слишком. Что это у вас?

Артём указал маркером на рамку в руке Яна.

– А, это? Да так… Семейный снимок. Захотелось уюта на работе.

Он протянул фотографию напарнику.

– Хороший клёв, – бросил тот, возвращая рамку.

– Спасибо, – поблагодарил Ян, не поняв коллегу.

Тёма хохотнул и изобразил рыбака, подсекающего поклёвку.

– Клёв! Рыба там ловится хорошо, говорю, с отцом в тех местах рыбачил в детстве.

– Где?

– На недельку до второго, – прозевал Артём.

– Комарово?

– Ага. А вы чего спрашиваете, будто не были там?

– Да дочь сделала снимок на компьютере, угадай, говорит, где это. Вот голову всё утро ломаю. Значит, побережье Финского залива?

– Не, Щучье озеро… Так, скинули карту первого на сегодня. Приступим?

Ян поставил рамку на стол и взглянул в смотровое окно. Тело супервента неподвижно лежало на столе.

– Тёма, блин, ты ему лёгкие не запустил! – Ян ворвался в процедурную. – Давно он без дыхания?

– Да считайте только распаковал…

Шанс приложил ухо к груди супервента. Сердцебиение слабое. Он бросился к лотку для биоотходов на дальней стене, распахнул дверцу и свесился внутрь скрытого резервуара почти по пояс, шаря там руками. Обратно Ян спрыгнул с перепачканной голубоватой слизью рукой.

– Ещё не посветлела, порядок… – он выдохнул. – Стимулируй дыхание, пока не очистятся лёгкие.

Войдя в соседнее с процедурной прохладное помещение, Шанс подошёл к супервентам-болванкам, подвешенным под потолком в полиэтиленовых коконах. Подметил редкий экземпляр – крохотного младенца. Их обычно заказывали убитые горем родители, потерявшие детей во время родов. Несмотря на развитие медицины, такое по-прежнему иногда случалось.

Он посмотрел на болванки, изготовленные для взрослых. Не осознающие себя тела плавали внутри прозрачных пузырей в синей густой субстанции, из которой получали кислород с питательными веществами. Время от времени заготовки рефлекторно подёргивались.

После вскрытия капсул следовало удалить жидкость из лёгких и медикаментозно запустить процесс дыхания. Сделать это требовалось в течении пятнадцати минут – после без кислорода биоэлектронный мозг погибал. В роли своеобразного таймера выступал постепенно теряющий насыщенность оттенка синий раствор.

Ян чертыхнулся, подметив, что смартфон заряжен всего чуть больше чем на двадцать процентов, запустил фонарик на телефоне, сравнил цвет геля на руке с тем, что был внутри пузыря. Почти одинаковые. Супервент медленно сжался в позу эмбриона, защищая лицо от света. Гель внутри пузыря хлюпнул.

Разглядывая болванку, Шанс приметил значительно отросшие ногти. Их нужно будет подстричь при активации. Через неделю, судя по бирке на коконе. Стоило фонарю погаснуть, супервент медленно распрямился. Безмятежный. Свободный от сознания. Пока ещё даже не существующий. Лишь призрачная улыбка Будды на лице выдавала таящийся глубоко внутри разум – отринутый и призывающий последовать за ним, превратиться во всевластное ничто, способное на многое, но предпочитающее бездействие. Организм, которому никогда не было суждено родиться, излучал силу воплощённого небытия.

Супервент в процедурной уже дышал. Шанс похлопал Артёма по груди, пачкая его футболку в почти прозрачную слизь.

– Красава, Тём, чуть не угробил нас троих. Как ты вообще тут умудряешься без ЧП работать, когда меня нет? Ты же человек-катастрофа!

Проходя мимо компьютера, он запустил запись воспоминаний. По конечностям супервента начали пробегать судороги.

Хорошо вымыв руки в уборной, Ян изучил в телефоне путь до Комарово. Скоростной поезд и такси позволяли добраться до Щучьего озера примерно за час.

В спокойной обстановке Шанс ещё раз исследовал все карманы. Псевдоноты нигде не было. Когда он мог её выронить? Дома? В машине? Возле того бара?

Ян плеснул на лицо холодной воды и, упёршись руками в раковину, уставился в зеркало. Он будто осунулся за эти пару дней.

Пришло сообщение от департамента внутренней безопасности. Напомнили о потерянном пропуске.

– Ай баклажан, пропуск же…

Утирая лицо салфетками, Ян пощупал синяки под глазами. Столько лжи, сколько ему приходилось произносить за последние дни, должно быть, он не наговорил за всю жизнь, вот та его и подтачивала. Ложь – что солёная вода, чем больше её пьешь, тем больше приходится, а она лишь убивает. И тебя, и всё живое вокруг.

– Я к безопасникам, – бросил Ян Артёму, шагая к выходу.

– Ян Викторович?

Тот заглянул обратно в не успевшую захлопнуться дверь.

– Он существует? Это из-за него вы в ДВБ?

Заинтересованный непонятными ему вопросами, Ян вернулся в кабинет.

– Тайно созданный супервент, – понизив голос, пояснил Артём.

Шанс задумался на мгновение. Его напарник начинал моргать интенсивнее.

– Мне известно немного, есть только догадки, – проговорил он. – Пока не схватишь его за руку и рядом с прототипом не поставишь, точно не узнаешь…

– Вообще-то есть способ.

– Разве?

– Мозг супервента настолько же био, насколько и электронный. А что это значит? Это устройство с уникальным цифровым кодом, супервентным мозговым волнам прототипа. Ну как отпечатки пальцев, только надёжнее.

Ян кивал, понимая: мысли Артёма, повторяя его собственные, ведут к неразрешимой проблеме.

– Так… Так… Что-то ты меня запутал.

Разнервничавшись, Артём даже хлопнул по столу.

– Да куда хоть проще! Ты инженер, или что ты такое?.. Простите… Я хотел сказать «вы».

– Ты про электроэнцефалограмму, – вздохнул Шанс. – Сделай её оригиналу и супервенту, специалист воспримет их как замеры электрической активности коры мозга одного и того же человека.

– Да!

– А как ты прикажешь с аппаратом ЭЭГ бегать за тем, кто прячется?

– Фокус с пальцем. Делаем ЭЭГ прототипу, переводим в цифру, ищем сходный след мозговой активности в обезличенной общей базе.

– На сервере…

– Ну не в гараже же батином они его сделали!

Про сервер Ян не думал, звучало логично, но и в этой части плана Артёма была проблема.

– Ни у тебя, ни у меня нет прав на чтение сервера, – промычал Ян в раздумье.

– В саму серверную мне как прогеру допуск дали. Однако у меня ограниченная учётка без доступа к базе, – сказал Артём.

Ян взглянул на монитор, отображавший ход записи воспоминаний прототипа в мозг супервента.

…/«Прототип смотрит в зеркало»;

Шанс улыбнулся. Вот оно. Можно сделать всё проще, без ЭЭГ и без доступа к серверу.

– Что вы придумали? – спросил Артём.

– Шутку вспомнил, – соврал Ян. – Бабушкину про своего деда.

Он сел за компьютер, снял из-за уха шарик ноты и, покрутив в руках, положил в нишу датчика чтения на клавиатуре.

– Ян Викторович?

– Ау?

– Не докричишься до вас… Спрашиваю, что за шутка-то?

– Да бабуля моя, когда дед чудил, говорила, мол, вот соседский дед пропащий, за воротник закладывает, а может что похуже. То ли дело наш – ничего не пьёт, даже таблетки.

Артём хмыкнул, отвернулся обратно к монитору и только после этого расхохотался.

– До меня не сразу дошло.

– Я сам будто только сейчас понял, вот и улыбнулся.

Шанс скопировал свою карту воспоминаний в папку супервента из процедурной. Его файлу он задал перенос после окончания сеанса записи в новую папку на рабочем столе. Ян закрыл все окна, погасил монитор, приложил ноту обратно к датчику за ухом.

– Вернусь часа через три. Если будет…

– Если будет нештат – звоню, да, – перебил Артём, демонстрируя воинское приветствие.

Сотрудник департамента внутренней безопасности встретил Яна безмолвно – даже не взглянул на него.

– Здравствуйте, Ян Шанс по поводу потери пропуска.

– Заполните, – бросил безопасник, протягивая ему планшет с открытой таблицей.

Шанс пробежался взглядом по строкам. Все его личные данные уже внесли, требовалось описать обстоятельства потери, да приложить координаты возможных мест. Хотя бы тут врать не приходилось, он ведь понятия не имел, куда делся пропуск.

Пальцы вбили на экране:

«Потерял личный пропуск №1 между 21 и 22 июня».

В поле для координат Шанс прикрепил файл со смартфона с данными собственных передвижений за два дня.

– Всё.

Планшет вернулся к сотруднику ДВБ.

– Вы свободны.

Ян уселся за руль, вытряхнул коробку из ячейки на пассажирское сиденье. В очередной раз начал перебирать предметы. Один из футлярчиков скрывал полупустой флакон духов. Машинально понюхав распылитель, он узнал любимый аромат Вероники – что-то древесное с цитрусовыми нотками.

Во второй коробочке лежала прядь волос, связанная розоватой лентой. Мягкие, детские. Цвет как у Леры до её экспериментов с яркими оттенками.

Неужели тут правда его вещи? Как давно он их отдал на хранение? Да и зачем? Голову сверлила неприятная мысль о собственном сумасшествии.

Одна из записных книжек была заполнена номерами телефонов с адресами незнакомцев. Вот она первая странность. Слишком старомодно хранить контакты на бумаге. Хотя почерк будто бы и его.

Второй блокнот – рабочие записи с описанием порядка переноса и удаления воспоминаний, логины к рабочим аккаунтам. К его аккаунтам.

– А вот это интересно…

Один из логинов ему был незнаком – ya.shans.sr.

Папка с документами оказалась заполнена обезличенной копией договора на проживание в центре «Луч маяка».

Шанс поискал центр в интернете:

«Благотворительный центр помощи нуждающимся «Луч маяка»: медикаменты, питание, одежда, проживание; услуги юриста, психолога; содействие в трудоустройстве».

Филиалы «Луча» работали почти во всех областных центрах страны. Слабая зацепка.

Ян запустил двигатель. Значит, точно на Щучье озеро. До отбытия ближайшего скорого поезда оставалось полчаса.

«Успеваю», – прикинул Шанс.

По радио ведущий беседовал с противником программы «Супервент», которых в обществе называли просто – просами.

– Сегодня они сидят в высоких кабинетах, руководят фирмами и странами, входят в самые состоятельные круги… – говорил гость.

– Но ничто не гарантирует им их места. Они могут потерять всё так же, как и биологические люди, – возразил ведущий.

– Разве есть небиологические? Супервенты не являются людьми, они синтетики. Более надёжные и, можно сказать, дешёвые, чем люди. Уже сейчас они спускаются в шахты вместо нас, служат в армии и летают в космос.

– Вы называете опасные сферы, многие супервенты выбрали такие профессии пока были людьми.

– Боюсь вы не видите слона в посудной лавке. Сегодня они где-то там, а завтра в вашем доме. Думаете, сделав свою копию, вы станете ей? В лучшем случае они дубликаты. Я ещё не говорю про религиозный аспект. Где, по-вашему, среди мяса из пробирки и пучка проводов место для души?

У вокзала Ян поковырялся в багажнике, откапывая синюю термосумку. На ней краснел крест, который в детстве, играя в доктора, сверху приклеила Лера. Вытряхивая из сумки аккумуляторы холода, Шанс поймал себя на мысли, что булькающий синеватый гель внутри них выглядит почти так же, как раствор в капсулах супервентов.

Он сложил в сумку предметы со склада и поспешил к поезду. Почти все пассажиры уже сидели на местах. Его кресло у окна, третье в ряду, оказалось занято. В нём крутился суетливый мальчишка лет пяти, старательно пытающийся собрать языком всю пыль с собственного отражения в стекле. Мама не слишком активно пыталась оттащить непоседу за подтяжки джинсового комбинезона. Шанс решил не тревожить малыша, дать тому возможность прокатиться у окна.

– Паша! Не делай так!

Шаловливо улыбнувшись, малыш вновь потянулся языком к окну.

– Ох, Павел, и зря ты маму не слушаешь, – сказал Ян. – Я вот тоже окна облизывать любил.

Мальчик повернулся к нему, забыв спрятать язык.

– Это твоё место? – строго спросила женщина, точно отчитывая Яна. – Тут будет ребёнок сидеть. Ясно? Занимай крайнее давай.

Яна даже перекосило от агрессивности незнакомки. Решение не спускать ей хамство просто так породило незамысловатый план мести.

– УВАЖАЕМЫЕ ПАССАЖИРЫ, ЗАЙМИТЕ МЕСТА И ПРИСТЕГНИТЕ РЕМНИ, ПОЕЗД ОТПРАВЛЯЕТСЯ, – раздалось из динамиков под потолком.

– И вам доброго дня, – сказал Шанс, плюхаясь в свободное кресло у прохода.

Затянувшийся на поясе ремень оказался слишком тугим, чтобы назвать его удобным.

– Да уж, пускай, пожалуй, домывает стекло, раз ничего не боится, – закончил Ян.

– Почему нельзя? – поинтересовался мальчик.

– Я вот так в твоём возрасте лизнул, а там вирус кори. Слыхал о таком?

Паша медленно втянул язык, заинтригованный историей. Поезд тряхнуло, пассажиров вдавило в кресла от резко возрастающей скорости. Город за окном размазался в месиво из кирпичей с окнами и почти сразу сменился зелёными брызгами, в которых невозможно было что-либо разобрать.

– Развился коревый энцефалит, я впал в кому, – продолжал Ян. – Проснулся только вчера – сорок лет в отключке. Вот, домой еду, в садик мне завтра.

Малыш побледнел, вывалил язык и начал реветь, пытаясь сбить с него ладонями невидимый вирус.

– Зачем вы так ребёнка пугаете?! – возмутилась мама Паши.

– А я не пугаю, от кори на самом деле в кому впадают. Случай из практики, – сказал он, демонстрируя термосумку. – Я педиатр.

– Не хочу у окна, – проревел мальчик.

– Пожалуйста, будьте так добры, поменяйтесь с малышом и посмотрите его! – взмолилась женщина.

– Меняться я не буду, поезд сверхскоростной – вставать запрещено, – отрезал Шанс. – Мальчик привит?

– Ещё чего.

– Жаль, с прививкой инкубационный период составляет от двадцати одного до двадцати восьми дней. Без неё – около восьми. Советую вам сходить в поликлинику, как доедете.

Спустя несколько минут мальчик успокоился. Его мама больше не проявляла враждебности, до конца пути изучая в интернете статьи о вирусах.

– Такси? – предложил на станции усатый мужчина в клетчатой рубашке.

– До Щучьего озера, – согласился Ян.

Автомобиль у таксиста оказался старенький, слово «ретро» для него вовсе не стало бы оскорблением. Но несмотря на это, двигалась машина довольно резво, внутри было тихо. Даже работал кондиционер. Впрочем, запах пыли, растекающийся из него по салону, сводил на нет комфорт от прохлады.

– С детства таких не видел, – сказал Ян, похлопывая по панели.

– Тебе что, сто лет? – усмехнулся водитель.

– Почему же? У моего отца была такая, только комплектация победнее.

– Семейная реликвия была?

– Да нет, из салона.

Водитель недоверчиво взглянул на него, а потом поменялся в лице.

– А, понял, – сказал тот и постучал себя за ухом двумя пальцами.

Шанс не придал реакции мужчины значения. Немного проехали молча. За окном мелькали величественные сосны, мимо со свистом проносились редкие встречные автомобили.

– Правду говорят, рыбалка там что надо? – прервал тишину Ян.

– Скажешь… Сказка! Рыба сама на тебя поглядеть идёт, – пропел таксист. – Вот на выходных со Степанычем за час… Вот таких…

Водитель отпустил руль. Одной рукой он указал размер рыбы до локтя на другой. Машину повело на встречную полосу. Таксист вовремя среагировал.

– За час надёргали мешок, – закончил мужчина.

– С берега?

– Лодку бери. На лодке самый клёв.

– А вот это место там не знаешь?

Ян протянул водителю фотографию.

– Твои? Царевны.

– Спасибо, жена, дочь.

– Не припомню такого, сейчас у мужиков спросишь.

Таксист вернул фотографию и указал на скучающую у лодочной станции группу. Перед ними сверкала казавшаяся бесконечной линза озера.

Расплатившись, Ян подошёл к троице в камуфляжной одежде.

– День добрый, не подскажете, где это тут?

Рамка перекочевала по чумазым рукам мужчин, вернувшись к Яну с горсткой коричневых крошек на заляпанном стекле.

– Да в посёлке на том берегу за изгибом, – сказал один из лодочников, доедая сухой пряник. – Рыбачить или погостить?

– Ага, во фраке щук цеплять, – пошутил коренастый парень, слепя окружающих блеском серебряного зуба.

Остальные посмеялись.

– Отвезёте? – спросил Шанс.

– За ваши деньги, хоть за тенге, – вновь сказал коренастый, намерено поставив ударение неверно ради рифмы.

Он жестом пригласил Яна за собой.

Дощатый пирс взбрыкнул незакреплёнными досками, выводя к моторной лодке из серебристого металла. Коренастый помог Яну спуститься в лодку, спрыгнул сам и начал отвязывать канат от швартовки.

– Врач?

Лодочник кивнул на сумку в руке Яна.

– Типа того.

– Эх, зашей мои душевные раны, – прокряхтел коренастый, отталкиваясь от причала. – Ну, поплыли.

Поначалу лодка пошла тяжело, но вскоре заскользила водомеркой. Мужчина уселся возле мотора, подождал, пока их отнесёт подальше от берега, и дёрнул стартер. Взвывший мотор толкал навстречу возвращающемуся эхо. Нужный им берег был не так уж далеко. Остальные ответа не дали.

Борта лодки беззвучно взрезали водную гладь, только у лопастей мотора она кипела пузырями. Стремительно холодало. Впереди показался утопленный в сочной зелени небольшой посёлок. Ян поискал глазами дом с фотографии. Его не было видно. Лишь возле самой пристани стало понятно, что смотреть следовало прямо перед собой.

Заглушив мотор, лодочник правил к причалу со снимка. Борт громыхнул о понтон, и уже успевшего встать Яна отбросило обратно на скамейку.

– Конечная не последняя, – оповестил лодочник.

– Подождёшь? – спросил Ян.

– Не, брат, коня простой не кормит. Ты давай звони, как засобираешься обратно.

Обменялись номерами. Коренастый оттолкнулся от пирса. На Яна он уже не обращал внимания – рассматривал пейзажи, ожидая, когда лодка отойдёт подальше от берега. На её серебристом борту Шанс прочёл красную надпись «Надежда».

Ян прошёл немного по мосткам и остановился, поднимая фото перед глазами. Снимок сделали с этой точки. Пары деревьев не хватало, но дом точно был тот.

– Добрый день! – раздалось где-то совсем близко.

Шанс наконец обратил внимание на старика в панамке. Верхнюю часть лица мужчины закрывали зеркальные солнцезащитные очки. Незнакомец сидел прямо на досках, придерживая лежащую поперёк коленей удочку, к крючку которой всё никак не мог приладить дрожащими пальцами зерно кукурузы.

– Не подсобишь, сосед?

Ян помог старику нацепить наживку.

– Во, спасибо тебе. Ты скажи мне, вот за погребом участок одичал, не нужен? А мне бы под теплицу как раз, а? Договоримся?

– Вы обознались.

Шанс вернул спиннинг незнакомцу. Ведущий к дому пирс оказался довольно длинным.

«Какой же я ему сосед?», – подумал Ян, оборачиваясь.

Старик провожал его взглядом. Они молча посмотрели друг на друга с минуту.

Шанс обошёл деревянный дом по шаткому настилу, проводя рукой по шелушащейся изумрудной краске. Цвет как у локонов Леры. Порывшись в сумке, он отыскал ключи. Вставил длинный в скважину двери на крыльце. Замок щёлкнул. Ещё раз.

Дверь даже не пришлось толкать. Створка сама лениво пошла внутрь. Скрипели петли. В нос ударил затхлый запах пыли и сырости. В доме явно давно никто не бывал. Занавешенные грязные окна почти не пропускали свет.

Поразмыслив, стоит ли включать электричество в отсыревшем помещении и есть ли оно вообще тут, Ян решил не рисковать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.