Наталья Старкова
Сказка про Змея Горыныча и депрессняк

* * *

В некотором царстве, в Тридевятом государстве жил да был Змей Горыныч трехглавый, и была у него одна ма-а-а-ленькая слабость – очень он царевен любил. Как увидит царевну – все! Пиши пропало, все три головы кругом идут!

Он к царевнам уж и так, и эдак. Одна голова спрашивает: «Голубушка, что Вы делаете сегодня вечером?» – другая комплиментами сыпет, а третья серенады поет. Но царевны народ капризный, подавай им богатырей и все тут! Ножками топают, от Горыныча носик свой симпатичный воротят.

В общем, не везло Змею Горынычу в личной жизни катастрофически, и впал он в депрессняк. Запустил себя совсем: чешуя мхом заросла, зубы не чищены, изжогу с горя заработал. Сидел денно и нощно и портреты царевен разглядывал, смахивая когтем скупую мужскую слезу. Да еще осень наступила, авитаминоз одолел, совсем расклеился бедолага.

Долго ли он горевал, не известно. Но, по слухам, успел затопить слезами два этажа своего поместья и подвал. И сколько времени так провел, кто его знает. Может, и не было бы этой истории, если бы Горыныча не позвал на рыбалку друг Кощейка. А Змей отнекивается, отрицательно мотает головами: «То да се, не хочу, кости ломит, горло болит, и вообще, депрессняк загрыз».

Удивился Кощей, отродясь такого не было, чтобы Горыныч от своей порции жареной рыбки с квасом отказывался да под душевные разговоры, и давай его расспрашивать. И выпытал-таки правдивую причину Змеегорынычевых несчастий. Ну, думает, совсем трехголовый умом тронулся, а вслух говорит:

– А не сходить ли тебе, друг Змеюшка, к психологу? – и визитку ненавязчиво так протягивает.

Змей Горыныч, понятное дело, возмутился, мол: «Я не такой, как ты мог про меня подумать?» – и тому подобное. А визитку, тем не менее, взял и уже на следующий день сидел в кабинете пожилой Кикиморы с преувеличенно сочувствующими глазами.

Жареная рыбка с квасом

* * *

Несмотря на то что психолог расположилась в глубине горы, и чтобы попасть туда, следовало преодолеть длинный запутанный лабиринт подземных ходов, кабинет был неплохо освещен. Приглушенный свет, как оказалось, исходил от сталактитов, свисающих с потолка, и кристаллов, проросших через напольное покрытие. То тут, то там в хаотичном порядке валялись стопки книг с загадочными названиями: «Возрастные особенности психологии джиннов младше 300 лет», «Победи в себе домового», «Шкала тревожности леших». Также антикварные издания в потрепанных переплетах обосновались на многочисленных полках вдоль стен. В углу за массивным дубовым столом сидела психолог, похрустывая анисовыми леденцами, аромат которых распространился повсюду.

Змей Горыныч в нерешительности топтался на пороге. Когда Кикимора жестом показала ему входить, самая взрослая и ответственная из голов перестала мяться и заговорила:

Книги в кабинете психолога

– Понимаете, доктор… – Змей явно испытывал трудности в подборе формулировок.

– Видите ли… – промямлила другая голова.

А третья, легкомысленная и взбалмошная, в это время высматривала, куда бы присесть, и обнаружила аккуратный беленький диванчик, на котором Горыныч и устроился, от волнения роняя хвостом книжки с полок.

У психолога, повидавшей на своем веку немало, не дрогнул ни один мускул на лице, лишь чуть-чуть стал подергиваться левый глаз. Но, выдавив из себя самую ободряющую из всех возможных улыбок, Кикимора изобразила неподдельную заинтересованность в проблеме.

Тем временем Змей Горыныч нервно проковыривал когтем одной лапы дырку в диване, а другой поминутно вытирал пот со лбов.

– Путь интеллигенции зачастую трагичен, но мне как яркому представителю данной прослойки общества грех жаловаться на судьбу, – произнесла вступительную речь «средняя» голова.

– В то время когда мои идейные товарищи прикладывают усилия, чтобы обогатить культурную жизнь Тридевятого царства, и жертвуют собой во благо науки… – подхватила «старшая» Горынычева голова.

– Никто меня не лю-у-у-у-бит… – неожиданно слаженным трио протрубили все три головы сразу и разревелись навзрыд.

Любимые анисовые леденцы психолога

От выдыхаемой натужно сопящим Змеем Горынычем копоти диван из белого превратился в черный, конфетное благоухание уступило запаху гари, а у Кикиморы теперь оба глаза задергались попеременно.

В конце концов ему удалось взять себя в руки.

– Да Вы не подумайте, я же от всего сердца! – как бы демонстрируя серьезность своих намерений, он приложил лапу к животу в том месте, где, по его мнению, должно было располагаться сердце.

– Слышите, как стучит? – глуповато улыбнулась «младшая» голова, почувствовав, что «сердце» отозвалось голодным урчанием. Бережно взяв за шиворот, Горыныч вытащил отчаянно сопротивляющуюся Кикимору из-за стола и прижал к своему телу ухом.

Какая из голов молвила слово дальше, разобрать трудно, потому что они заговорили все враз, перебивая и поправляя друг друга.

– Я же царевну лелеять буду! Вы только подскажите, доктор, где бы мне одну из них изловить да убедить, в ком счастье ее неземное сокрыто. Ведь что богатыри? Тьфу… Мечом размахаются, а спроси, к примеру, любого, как относится к поэзии известного барда Ягеллы Бабушкиной, ведь не ответит же, нет! А я же умный. И жениться страсть как хочу!

– У-в-в-ва-ж-ж-жаемый… – заикаясь, обратилась психолог, отряхиваясь от сажи, когда удалось вырваться из объятий Змея Горыныча. – Я Вам вот что скажу, корень Вашей личной драмы, несомненно, кроется в детской травме, – авторитетно заявила доктор.

– О да! – восхитился Горыныч необычайной прозорливости. – Как-то раз меня в песочнице покусала царевна, с тех пор и началось, – тяжко вздохнул он.

– Как, по-Вашему, почему инициатива раз за разом терпит неудачу? Попробуйте проанализировать свое поведение и сопоставить с пристрастиями среднестатистической царевны, – предложила Кикимора.

– Да богатыри им нравятся, – окончательно поник Змей, безнадежно махнув когтистой лапой.

– Ах, как я их понимаю! Богатырь из рок-группы «Шальные ели» краса-а-а-авчик, обожаю! – протянула психолог. Моргание вмиг прекратилось, глаза ее загорелись фанатичным блеском. Но, опомнившись, она осознала, что комментарий прозвучал непрофессионально, и поправила себя. – Богатырство как цель, к которой можно стремиться, позволило бы Вам стать привлекательнее для царевен, повысив шансы на взаимность.

Постер рок-группы «Шальные ели»

– Хм, – призадумался Змей Горыныч. – Ну какой из меня богатырь? Я в боевых искусствах не очень. Да еще поправился вот… – и, как бы оправдываясь, погладил себя по упитанному пузику. – Это ж какого размера кольчугу ковать!

– Ой, да зачем кольчуга с такой-то чешуей? А меч лучше деревянный, чтобы никто не поранился. Вы поймите, – напирала она, – стимул порождает реакцию, причина следствие, винтик не может без шпунтика, крестик без нолика, а сим без салабима. Но и обратное тоже верно! Короче, чтобы стать настоящим богатырем, нужно внушить окружающим, что Вы и есть самый настоящий богатырь.

Что-то смутно настораживало Горыныча, вызывая чувство внутреннего противоречия, но речь Кикиморы казалась убедительной, да и доктору должно быть виднее, поэтому он согласился.

– Вот и славненько, у меня как раз есть для Вас прелестная царевна, – воодушевилась Кикимора, которая по совместительству была еще и свахой на общественных началах.

От психолога Горыныч уходил озадаченным, но с твердым намерением стать лучше, еще лучше, самым лучшим богатырем Тридевятого царства! Настроение бодро поползло вверх, ведь появилась мотивация!

* * *

– Фух, наконец-то, ушел, – от нетерпения Кикимора слегка подпрыгивала, катая наливное яблочко по блюдечку. По экрану пронеслась волна помех, а затем на нем возникли два приветливых девчачьих личика.

– Крестная! – обрадовалась Елена Прекрасная.

– Ты по делу? – Василиса Премудрая моментально уловила важность звонка по возбужденной мимике звонящей.

– Моя умница, все-то примечаешь, – с этими словами Кикимора послала крестнице воздушный поцелуй. – Девочки, как я по вам обеим соскучилась! У меня есть для вас кое-что интересное! – ее таинственность уже зашкаливала, превышая все мыслимые и немыслимые пределы.

– Что? – одновременно спросили сестры, сгорая от любопытства.

– Жених! Крепкий, настоящий богатырь! А кроме того, образованный, нежного душевного устройства, – новость прозвучала так торжественно, словно Кикимора преподнесла крестницам драгоценный подарок. – Думали, если ваша крестная не фея, то не сумеет о вас позаботиться? Нет уж, нет уж… – она расцвела самодовольной улыбкой.

– Ну-у-у, я сомневаюсь… – смутилась Василиса. – Кладезь достоинств и свободен, в чем подвох?

Средство коммуникации Тридевятого царства – наливное яблочко по блюдечку

– У него три головы, – поморщилась крестная от того, что маленькую хитрость слишком быстро раскрыли. – Но это такой пустяк по сравнению с тем, если бы у него было три туловища и одна голова, – тут же предприняла меры, чтобы исправить впечатление.

– Наверное, ты хотела сказать, что он такой же многогранный и разносторонний, как три персоны в одном лице? – неуверенно предположила Василиса Премудрая.

– Да нет, – раздраженно отмахнулась Кикимора, – у него на самом деле три головы.

– Хоть пять, это же настоящий богатырь с высшим образованием! В наше время редкость похлеще динозавра! – восторженно воскликнула уже заранее влюбленная в воображаемый идеал Елена, даже не подозревая, насколько близка к истине в своем сравнении.

– Ох… А вдруг у него множественное расстройство личности? Или он заставит отыгрывать по ролям трех разных девушек, – возразила сестре предусмотрительная Василиса.

– Не будь такой нудной, это же богатырь, в нем должно быть безупречно абсолютно все! – томно, с придыханием ответила Лена и добавила уже для крестной. – Чего бы ни стоило, он будет мой!

– Ах так, – обиделась сестра. – Значит, как головоломки решать, так сразу я, а как женихи, то все тебе? Да пожалуйста, зато ты… ты… глупая! – и, не дожидаясь ответа, в растрепанных эмоциях убежала прочь.

– Нда, неловко получилось, – констатировала Кикимора. – Вы уж помиритесь как-нибудь, – прежде чем отключить связь, она игриво добавила, что свидание состоится завтра в полдень в парке. – Ни о чем не беспокойся, будь самой собой. Оставайся такой же неотразимой как всегда.

* * *

Весь день и вечер сестры не разговаривали, обе пребывали в отвратительном расположении духа.

Пролетела уже половина ночи, когда Елена Прекрасная сидела в своем соломенном кресле-качалке, поджав под себя ноги, укутанные теплым клетчатым пледом. Закусив губу, она корпела над уравнением из задачника. Ничего не получалось.

Лена сердилась на всех: на себя, не умеющую думать логически, на Василису Премудрую, щелкающую сложнейшие примеры как орешки, на крестную, наделившую почему-то не смекалкой, а хорошеньким личиком, на музу точных наук, которая вот уже четвертый час подряд упорно не желала ее посещать, и даже на карандаш, казавшийся недостаточно заточенным.

Плед Елены Прекрасной

«Ну, погоди, Васька… Я тебе еще покажу, кто здесь самый умный!» – упрямо прошептала Елена, тряхнув толстенной косищей до пят, сердито захлопнула книжицу, погасила ночник и отправилась в постель.

Сон не шел. Поворочавшись немного, Лена обреченно уставилась в потолок, точно повторяющий расположение созвездий над Северным полюсом. Иногда покои девушки озаряло полярное сияние. Но Елене или Аленушке, как ласково называли ее родные в детстве, было не до любования звездами, успехи сестры не давали ей покоя. Да как она могла сказать, что лучше нее?!

Не то чтобы Лена испытывала недостаток внимания, напротив. Любая прихоть исполнялась тотчас, стоило насупить бровки. Утонченные царевичи съезжались со всех концов света, чтобы посвятить ей стихи и вручить содержимое казны в придачу, а королевичи сражались друг с другом в интеллектуальных дуэлях за право называть своей дамой. Но душа томилась, Елене Прекрасной хотелось, чтобы любили не за внешность, а за внутренний мир.

«Только умный жених сможет понять всю мою глубокую суть, – думала она. – С высшим образованием, надежный, волевой и непременно богатырь!» Так формировались и зрели годами представления об идеальном возлюбленном.

Трогательно обняв подушку, Аленушка вспомнила, как давным-давно они с Василисой, будучи еще совсем маленькими и неопытными волшебницами, катали наливное яблочко по блюдечку и дружно заливались задорным смехом, тайком подглядывая за последними новинками моды, заморскими диковинками и чудесами, подшучивали над путниками, подсовывая вместо путеводного клубочка болтливую луковицу. Вместе, всегда вместе… Озорницы. Ох, и попадало же им!

А потом началась школа волшебниц. В первом же классе выяснилось, что между сестрами непреодолимая пропасть. Василиса была вдумчивой тихоней и стала всеобщей гордостью, победительницей конкурсов и соревнований, в отличие от Лены, с трудом постигавшей даже самые азы.

Заморочить голову многоопытному профессору или разгадать мудреный ребус для Васи являлось парой пустяков. Пытливый взгляд, казалось, видел насквозь, ничто не ускользало от ее внимания. И хотя особой красотой она не блистала (по сравнению с сестрой, разумеется), но, по мнению Елены, обладала чем-то таким необыкновенным, что не заполучить никому и никогда в жизни даже за все сокровища во Вселенной.

Волшебницы не бывают злыми, поэтому Лена тоже была очень доброй девушкой. Она не желала ссориться с сестрой, ей лишь хотелось, чтобы в ней заметили большее, чем просто красавицу.

«Эх, видно, не догнать мне Василиску», – с этой грустной мыслью Елена Прекрасная уснула, не догадываясь о том, что в соседних покоях Василиса Премудрая отчаянно рыдает, размазывая по щекам макияж, который накладывала долго и очень усердно, потому что не может быть такой же как Ленка, в которой есть нечто особенное…

Косметика Василисы Премудрой

* * *

Не спалось и Змею Горынычу. Шутка ли, ведь завтра состоится первое в его жизни свидание! Кикимора связалась с ним по блюдечку, строго-настрого наказав прийти вовремя.

Вырезанный на скорую руку березовый меч Змей заткнул за пояс, подчеркнув талию в районе подмышек, и деловито расхаживал в полосатой фланелевой пижаме туда-сюда перед большим зеркалом в прихожей, тренируя богатырскую выправку.

Зеркало Змея Горыныча

Чем ближе становилась встреча, тем интенсивнее нарастало волнение, подрывая и без того шаткую самооценку. Поэтому на рассвете Горыныч явился к психологу. Ее суетливая беготня по кабинету, в котором уже успели сделать уборку с их прошлой встречи, недвусмысленно намекала на то, что нежданный визитер оказался некстати, но у Змея Горыныча были заботы поважнее норм этикета.

– Доктор, спасите! – заламывал лапы он, пав ниц. – Я не смогу, ничего не получится, не-е-ет! – проревели головы, поочередно сморкаясь в полу платья Кикиморы.

– Вы что с ума сошли?! Идите репетируйте богатыря! Очаруйте царевну! Идите, идите, идите… – психолог вытолкала Горыныча вон, облегченно выдохнув, когда за ним захлопнулась дверь.

– Чуть не попались, – подытожил Кощей Бессмертный, вылезая из под книжных завалов, под которыми спрятался при появлении друга. – Как идут дела? – затем поинтересовался он.

С видом самым заговорщическим Кикимора заверила:

– Все по плану.

* * *

Излюбленным местечком Змея Горыныча в парке был пруд. Он часто приходил туда подумать о жизни да покормить уточек. Утки его узнавали, завидев издалека, и громко крякали, дескать, давай корми уж, раз пришел.

Но сегодня Горынычу было не до них. Утки, поняв, что булочка им не светит, обиженно нахохлились и притихли. Придя за добрых полчаса до назначенного времени, он внезапно осознал, что не имеет понятия, в какой конкретно части парка ожидать царевну, поэтому отчаянно метался по всей территории, чтобы не разминуться.

Уточка из парка

Где-то на пятом круге по возгласу «Ой!» Змей сообразил, что по неосторожности кого-то сшиб, и притормозил, дабы воочию лицезреть жертву своей панической атаки. Оглянувшись, он увидел, что на земле сидит девушка необычайной красоты. Знакомое головокружение однозначно подсказало:

– Царевна! – сам не понял, как произнес вслух, и поспешил помочь подняться на ноги, рассыпаясь в извинениях.

– Елена Прекрасная, – подтвердила красотка. – А Вы, должно быть, тот самый богатырь? Я Вас узнала по трем головам.

– Да-да, я богатырь, – подтвердил Змей Горыныч. – У меня меч есть! – и похлопал по деревянной рукояти в доказательство.

– А как, простите, к Вам обращаться? – уточнила Лена на всякий случай.

– Можете называть меня Змеезавр Трехликий, – пафосно соврал Змей, вживаясь в новый имидж.

– Какое удивительное имя! – поразилась Елена Прекрасная, с удовольствием отмечая про себя, что прежде не слыхала ничего более благородного. – Идемте же гулять!

Лена столько раз фантазировала, каким будет богатырь ее мечты, что с готовностью наградила бы выдуманными чертами любого, кто хоть отдаленно им соответствовал. Ничто ни во внешности, ни в поведении спутника не смогло поколебать ее любви к вымышленному герою, полностью перекрывающей как реальные слабости, так и сильные черты ни в чем не повинного Змея Горыныча.

Зато он вовсе ни о чем не загадывал, а балдел от обворожительных улыбок, явно выраженного расположения и заинтересованности, густо краснел, бледнел и радовался, что под чешуей этого не видно.

– А что Вы закончили? – полюбопытствовала Елена. – В смысле образование…

Вопрос застал врасплох. Не успев сочинить ответ, подобающий истинному богатырю, «старшая» Горынычева голова честно ответила:

– Институт всех на свете наук Тридевятого царства, летный факультет по ускоренной программе. – «Средняя» и «младшая» головы любовались царевной, благоразумно помалкивая, они опасались сболтнуть лишнее. О том, что программу ускорили специально для него, когда нечаянно чуть не разнес вуз, Горыныч предпочел скромно умолчать.

Институт всех на свете наук

– Так Вы летчик?! – впечатлилась Лена.

– Н-н-нет, не совсем, – растерялся Змей. – Я в некотором роде предприниматель. Гостиницы на горячих источниках приносят неплохой доход за счет туристов. Среди барышень бытует мнение, что минеральные ванны полезны для кожи, а я, признаюсь Вам, в душе большой романтик и верю, красота спасет мир. Но Вы прекрасней всех царевен, которых встречал! – комплимент прозвучал от «младшей» головы и получился неуместным и неуклюжим. Безусловно, избалованная похвалами царевна была не способна это проигнорировать.

«Опять красота. Не хочу, не хочу, не хочу!» – раздосадовано подумала она про себя, но еще надеялась, что сумеет подтолкнуть беседу в правильное русло.

– Должно быть, Вы хороши в математике, не так ли? – кокетливо стрельнув глазками, спросила Елена Прекрасная. – Ведь в полете точный расчет – основа основ!

– Ну-у-у, – промычал Горыныч задумчиво, – наверное. Вообще-то, я от рождения летун, – и покачал крыльями, прежде аккуратно сложенными за спиной.

– Во-о-от оно что… – первоначальная влюбленность царевны в богатыря стремительно испарялась. Богатыри резко разонравились.

Змей Горыныч почувствовал, что-то пошло не так, но не понимал, чем конкретно не угодил на этот раз, ведь он очень-очень старался.

– Хотите, прочитаю Вам стихи? Балуюсь иногда, знаете ли… – в надежде вернуть благосклонность предложила «средняя» голова, как и все предыдущие Еленины ухажеры. – Вот послушайте…

– Нет-нет, спасибо… – нахмурилась Лена. – Мне пора, – она уже окончательно разочаровалась в своем идеале, поэтому ответ прозвучал довольно резко. Но потом посмотрела на расстроенные головы Горыныча, не способного скрывать чувства, смягчилась и искренне попросила прощения. – Вы в самом деле милый, приятно было подружиться, но мне действительно надо идти.

«Хотя он весьма неплох, забавный, – рассуждала она позже. – Но ведь я совсем ничего про него не знаю, даже имя у него какое-то чудно́е!» Как ни странно, Елену Прекрасную только теперь осенило, что, цепляясь за вымышленный образ, она, возможно, обидела личность от совершенства далекую, но по-своему тоже замечательную.

* * *

– Друзья! Только друзья! – страдал Змей Горыныч в кабинете Кикиморы, силясь прийти в себя после печального свидания.

– Что ж, для первого раза отличный результат! – но попытка поддержать безутешного Горыныча не увенчалась успехом. – Первый блин комом, семь раз отмерь – один раз на свидание сходи, два сапога – пара. Вы же понимаете, «опыт, сын ошибок трудных» рождает «просвещенья дух»[1]. Давайте порассуждаем, как по-Вашему, что послужило источником провала?

Горыныч не был настроен рефлексировать и предложил версию, первую пришедшую на ум:

– Я слишком робкий, кажется…

– Вот! – подхватила психолог. – Осознание проблемы – залог успеха. Попробуйте действовать решительнее. Решительно придите, решительно назначьте встречу. Нет, не назначайте! Будьте спонтанны и непредсказуемы. Царевнам нравятся богатыри, которые знают, чего хотят! – и вложила в его лапу фотокарточку Василисы Премудрой с нацарапанными контактными данными.

– Но… – вяло отбивался Змей, еще не готовый к подвигам после недавнего фиаско.

– Повторяйте за мной аффирмацию! – требовательно перебила Кикимора.

«Я самый отважный богатырь Тридевятого царства. Я брутальный, я могучий, за мной царевен бегают тучи.»

– А что такое «аффирмация»? – любознательно осведомилась «средняя» голова, почесав затылок.

– Это заклинание, которое поможет поверить в себя, – тоном, не терпящим возражений, отрезала Кикимора.

Аффирмация для Змея Горыныча

Горынычу ничего не оставалось, кроме как безоговорочно довериться опыту профессионала, поэтому он послушно забубнил следом за психологом.

* * *

Неделю, не меньше, Змей Горыныч изучал уголовный кодекс Тридевятого царства и плакал от стыда перед мамой, воспитавшей преступника. За спланированное похищение царевны Змею светили многолетние исправительные работы на рудниках, и хотя по факту ничего предосудительного он еще не совершил, но уже чувствовал себя матерым негодяем, которому нечего терять.

Вероятно, он бы так и не посмел, если бы Кикимора не подначивала, что царевна, став супругой, заявление на мужа подавать не станет, а, напротив, крайне обрадуется. И приводила в пример традиции других стран, где кража невесты – святое дело.

Василису Премудрую Горыныч преследовал по дороге в магазин, притворяясь то деревцем, то домиком для конспирации. Но даже при всех предпринятых мерах предосторожности остаться незамеченным высокому, солидному Змею Горынычу было сложно. Девушка не ожидала похищения и замедлила шаг, чтобы посмотреть его пантомиму. Тут-то Змей и понял – пора! С воплем: «На абордаж-ж-ж!» – он схватил царевну и взмыл в небо подобно ракете.

Ошалевшая Василиса перепугалась, что ее хочет сожрать чудовище, словно воплотившееся из кровожадных легенд дикого средневековья, и решила: «Живой не сдамся!». Поэтому на протяжении всего пути до Горынычева поместья она визжала, лягалась и выкрикивала такие ругательства, которые приличным барышням и знать-то не полагается. Змей как мог в сложившихся обстоятельствах обеспечивал комфортабельный перелет, опасаясь болезненного падения царевны, и успокоился только тогда, когда оказался у цели.

Само собой, поместье было вычищено до блеска к приему почтенной гостьи, полы натерты, а стол накрыт аппетитными яствами. Вот уж где Горыныч, большой любитель не только вкусно и сытно покушать, но и покулинарничать, расстарался!

Запах вкусной еды мистическим образом подействовал на Василису не хуже седативного, и Змей улучил благоприятный момент, чтобы представиться и пригласить к столу:

– Змей Горыныч – Ваш покорный слуга. Располагайтесь, – гостеприимно раскланялся он.

Оценив убранство помещения, а также поведение хозяина, Василиса Премудрая моментально смекнула, что:

а) есть ее не собираются, напротив, планируют долго и сытно кормить;

б) похититель, даром что большой, не обидит и ребенка, тем более взрослую царевну, способную за себя постоять и словом, и делом;

Уголовный кодекс Тридевятого царства

в) судя по количеству голов, является тем самым протеже крестной;

и наконец, г) вот она Василисина возможность переплюнуть сестрицу!

И она взяла быка за рога:

– Статья 126 УК ТЦ 3—9: особо тяжкое похищение царевны. Жениться будете или на рудники? – поставила она ультиматум, прожевывая здоровенный кусок вишневого пирога по особому рецепту бабушки Горыныча.

– Конечно, жениться… – опешил Змей, шокированный внезапным поворотом событий.

– Разумный выбор, – кивнула Василиса Премудрая, у которой внутри все ликовало, но внешне она сохраняла ледяную суровость. – Свадьбу сыграем весной, жить будете у меня, детей планируем двоих: мальчика и девочку. Вопросы есть?

От удивления челюсти ошарашенного Змея Горыныча с грохотом стукнулись об пол.

– Но позвольте! – возмутилась «старшая» голова.

– А как же любовь? – дополнила «младшая», по обыкновению озвучив тревоги, охватившие всего Горыныча в целом.

– Стерпится – слюбится, – фыркнула гостья бескомпромиссно.

– Э, нет! Я отказываюсь! – «средняя» голова Горыныча даже категорично вздернула подбородок для пущего протеста, когда романтические порывы нежданно-негаданно разбились вдребезги.

– Значит, Вы на мне не женитесь? – царевна выглядела обескураженной, ей-то показалось, что все складывается как нельзя более удачно.

– Нет! – уперся Змей.

– Совсем-пресовсем? – переспросила Василиса, лелея угасающую надежду.

– Нисколечко! – дружно ответили головы.

– Вот вечно все ухаживают за Ленкой, а мне цветы-ы-ы-ы? – проговаривая нараспев, пожаловалась Вася. – И чтобы такие: «Вау, какая красивая!» А они заладили умная да умная! Не хочу быть умной, хочу счастли-и-и-ивой!

– Тише, тише, – утешил Змей Горыныч, добродушно погладив царевну по растрепанным волосам. – Скушайте конфеточку, м-м-м, с черносливом – вкуснющая! Такая обаятельная девушка обязательно встретит богатыря своей мечты.

– Честно? – шмыгнула носом Василиса.

– Честно, – пообещал Горыныч, вручая наспех выдернутый из горшка цветочек герани.

Герань Змея Горыныча

Змей Горыныч проводил Василису Премудрую домой аж до самого крыльца и, когда за ней захлопнулась входная дверь, почувствовал себя опустошенным, ему захотелось побыть одному.

Повзрослев под гнетом эмоциональных переживаний, он переосмыслил свое поведение. «Хотя наивный, неуклюжий, чуточку смешной и совсем не богатырь, но пусть меня ценят таким, каков я есть, ведь любовь не терпит лжи», – подумал он про себя.

Воткнув богатырский меч в землю по самую рукоятку, он присыпал его сверху опавшими листьями и побрел, куда глаза глядят. На душе у Горыныча было легко и капельку печально.

* * *

Рабочий день Кикиморы уже завершился, но поскольку с Кощеем их связывало много лет взаимовыгодного сотрудничества, правила социального протокола они друг на друга не распространяли и засиделись допоздна.

– Ну, как он? – поинтересовался Кощей Бессмертный моральным состоянием трехголового друга и отхлебнул глоток душистого чая из ягод и лесных трав. При этом он вальяжно развалился на диване, свежеобтянутом изумрудно-зеленой бархатной обивкой. Кощей не был большим ценителем комфорта, но, когда выдавался случай, позволял себе расслабиться впрок.

Вместо ответа психолог лишь удрученно поджала губы, по всему было ясно, дела у Горыныча не очень.

– Последняя надежда – закрыть гештальт с кусачей царевной, – резюмировала Кикимора, ритмично постукивая костяшками пальцев по крышке стола.

– Ах, Несмеяна! – заулыбался Бессмертный. – Что ж, я лично обеспечу им незабываемое рандеву.

Психолог недоуменно пожала плечами, не высказав вопрос, но Кощей Бессмертный предпочел сохранить интригу.

Травяной чай Кикиморы

* * *

Что же до Змея Горыныча, он вовсе не ощущал себя таким уж несчастным. Когда прекратил гоняться за царевнами, отравлять самочувствие горькими сожалениями о несбывшемся, то зажил вполне благополучно, акцентируясь на позитивных мелочах, благодаря которым радовался каждому дню. Таков парадокс счастья: чем сильнее к нему стремишься, тем быстрее оно ускользает. А ведь счастливым можно быть и безо всяких условий и условностей.

Хотя царевны по-прежнему вызывали в Горыныче восторг, он спокойнее воспринимал одиночество. Промозглые осенние вечера коротал, играя в шашки, спорил за победу чуть ли не до драки с собственными головами и смеялся над самим собой. Много гулял, переклеил обои во всем поместье, наловчился собирать гербарии из кленовых листьев, в общем, здорово проводил время. И не заметил, как подкрался Новый год.

– Так… Вот так… И вот так… – приговаривал Змей Горыныч, растягивая каждое слово.

Одетый по-домашнему в широченные труселя и передник, он кружился и пританцовывал вокруг новогодней елки, пытаясь дотянуться до верхушки, чтобы установить звезду. Когда все получилось, морды Горыныча расплылись довольными улыбками. Любуясь результатом, он даже удовлетворенно поцокал языками, что означало: «Ай да елочка! Хороша!»

Елка и впрямь удалась на славу: высоченная под стать хозяину, ветвистая, сверху до низу увешанная блестящей мишурой, дождем, гирляндами и старинными игрушками – наследием многих поколений Горынычей. Она стала украшением гостиной. Пусть с подпалинами, зато от души!

Оставалось приготовить праздничный ужин.

– Неплохо бы еще и убраться, – по привычке думая вслух, произнесла какая-то из голов.

Елочка Змея Горыныча

К приему гостей Змей Горыныч не готовился, хотя Кощей Бессмертный, подмигнув, пообещал заглянуть. Но разве для закадычных друзей пара-тройка пылинок могут что-то изменить?

– Ладно, и так сойдет. Не стоит отвлекаться на ерунду. Сегодня фаршированные перчики, – предвкушая лакомство, Змей сглотнул слюну и закатил все три пары глаз. Облизнувшись, он потопал на кухню готовить, наслаждаясь процессом больше, чем результатом.

А результат был, к слову, превосходный! Не раз Кощей, угощаясь его кушаньями, шутил, что цены бы ему не было, родись тот девицей.

Едва Горыныч успел закончить предновогодние хлопоты и переодеться в нарядный костюм, раздался стук. На пороге, как и ожидалось, стоял друг, держа под руку девушку с лицом настолько недовольным, что, казалось, она проглотила минимум дюжину лимонов.

Змей предложил им войти.

– Узнаешь? – Кощей Бессмертный указал на гостью. – Это Несмеяна. Царевна. Что стоите как неродные? Вы ведь знакомы с детства. Несмеяна, ты помнишь, как кусала его в песочнице? – спросил, кивая в сторону смущенного Горыныча. – Он пока что холостой, в активном поиске.

На слове «холостой» царевна слегка улыбнулась, но получилось так кисло, что у Змея Горыныча немедленно заныли все зубы и противно забулькало в животе. Кажется, это была единственная царевна, которая не вызывала у него симпатии.

Вместо приветствия Несмеяна демонстративно провела пальцем по спинке стула и скривилась.

– Оно и заметно, что холостой. Фу, как здесь пыльно… – и зажала нос кипенно-белым платком с вышивкой.

Замечание было ужасно несправедливым и обидным по отношению к хозяйственному Горынычу, но он ничего не ответил гостье на упрек, лишь галантно попросил ее, увлекая Кощея за собой в соседнюю комнату:

– Сударыня, позвольте ненадолго оставить Вас одну. У нас с Кошей внезапно образовался мужской разговор.

– Ты кого сюда привел?! – гневно зашипела «средняя» голова на товарища.

– Тсс, дружище, – попытался утихомирить Кощей Бессмертный. – Беседа с Несмеяной – твой счастливый шанс разрешить застарелый конфликт и зажить полной жизнью, обзавестись семьей. Подумаешь, она угрюмая, тебе-то что?

– Вон отсюда! Чтобы ноги ее здесь больше не было! – взревели головы Змея Горыныча. Хозяин поместья неистовствовал, изрыгая пламя и махая крыльями.

Когда же вдоволь нашумелся, то обнаружил, что остался один. На столе остывал нетронутый ужин, елочные гирлянды мерцали, словно укоряя: «Ну что же ты?»

Да он и сам чувствовал, что повел себя глупо, прямо-таки отвратительно повел, откровенно говоря. «Неужели встреча лицом к лицу с детской травмой настолько спровоцировала?» – расстраивался Змей в мыслях.

Детская песочница Змея Горыныча, Несмеяны и Кощея

– А ведь Кощейка прав, – признался Горыныч самому себе, присаживаясь возле елочки. – Эх, жену бы мне и детишек. Понимаешь? – втолковывала «старшая» голова непонятливому отражению в стеклянной игрушке.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Цитата из стихотворения А. С. Пушкина «О сколько нам открытий чудных…»

Вернуться