Саша Кравец
Торжество долгой ночи

© Саша Кравец, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Часть 1. Рабство

Пролог. Много лет назад

Люциус почти не сопротивлялся одолевающей дремоте, что нагонял тоскливый дневной свет, льющийся через высокие окна – ровно до того момента, пока не сдвинулись облака и офис журнальной редакции не затопило ярким солнцем. Оживленный бодрящим касанием лучей, Люк выпрямился в кресле, сонным взглядом обвел помещение. Все ему казалось уютным: стены мягкого кофейного оттенка, газетные вырезки в стеклянных рамах, шерстяной ковер грубой вязки на полу, мебель – до ужаса простая, но сознательно подчеркивающая деловой минимализм.

Все оставляло приятное впечатление – но не горделивый вид дьявола за столом интервьюера.

С редкостным остроумием Лоркан Элфорд парировал вопросы о развитии игорного бизнеса, впечатляющих доходах, планах на будущее и будто нарочно вводил журналистку в робость излишним вниманием. Сегодня Лоркан находился в приподнятом расположении духа, а хищная, с долей издевки ухмылка свидетельствовала о том, что дьявол находил забаву в стараниях собеседницы избежать пронзительности его стальных глаз. Люк быстро потерял к разыгравшейся буффонаде интерес.

Он скучающе подпер голову рукой и обратил взор на Винсента. Первый соратник дьявола замер у окна мраморным изваянием – подчеркивание природной бледности за счет темных одежд явно льстило самолюбию господина де Бриенна. Суровая неподвижность демонстрировала поразительную выдержку и одно из присущих демону достоинств – умение ждать. При взгляде на Винсента складывалось впечатление полного отсутствия времени, что забавно, ведь время действительно не имело над ними власти. Люк был так заворожен воплощением безмятежности, что не сразу заметил появление Джеймса, хотя, справедливости ради, не заметить шпалу под два метра ростом было бы верхом невнимательности.

– Люк, метнись за сигаретами, – ворвался тот на полутонах. Даже приглушенным голос Джеймса звучал деланой небрежностью, годившейся разве что для помыкания прислугой.

– С чего это вдруг? – Люк вопросительно приподнял бровь.

Джеймс уставился на него темными волчьими глазами, не скрывая удивления протесту.

– Побудь хорошим мальчиком, тут всего-то через дорогу.

– Тебе надо – ты и иди.

– Безопасность этого важного джентльмена сама себя не обеспечит, – Джеймс кивнул в сторону Лоркана, и на пару секунд Люк уловил хвастливый монолог дьявола об инвестировании своих несметных богатств.

Пресловутая безопасность. Люциус усмехнулся с презрением.

Людьми давно правила тьма. Она просачивалась из прорех между мирами, костлявыми пальцами заползала во все сферы человеческой жизни. Гости из преисподней правили балом, на котором нашлось место каждому греху. Дьяволы, выдающие себя за людей, вплетали коварные лапы в экономику, политику, культуру и развлечения, достигали успеха, вкушали рукоплескания общества, а главное – держались на расстоянии друг от друга.

Конкуренция среди себе подобных отличалась особой агрессией. Путь к вершинам прокладывался трупами, и если поначалу адские захватчики не гнушались пачкать в крови собственные руки, то время переодело их в кукловодов. На арену вышли марионетки.

Ноша сопернической борьбы легла на плечи фамильяров – людей, добровольно покорившихся тьме в обмен на вторую жизнь. Люциус, Джеймс, Винсент – каждый присягнул Лоркану на верность. Снаружи ожидали распоряжений Ричард и Грей, готовые умереть за хозяина с не меньшим рвением.

По правде говоря, Люк не знал, что случится, напади на Лоркана прямо сейчас враждебные фамильяры. Неужели те, кто были рождены смертными, могли нанести серьезный вред дьяволу преисподней? Похоже, Джеймс подобными вопросами не задавался и всецело верил в свой служебный долг.

Хотя, скорее, был просто ленивым ублюдком, не способным самостоятельно купить себе сигареты.

– Больно ты тут нужен.

– Давай не будем спорить о нужности. Ноги в руки – и вперед сайгаком.

Разумеется, Джеймс не упустил возможности указать Люциусу на место. Когда одни сражались за безопасность, а другие нашептывали советы, Люк оставался Лоркану приятной компанией – аксессуаром к олицетворению успеха. Похвастаться было чем, Люциус обладал весьма незаурядной внешностью: профиль – сама гармония совершенных линий, подернутое бледностью лицо оттеняли черные локоны, а гипнотические чары изумрудных глаз обладали способностью доводить окружающих до умопомрачения. Исключительная красота – сила, которую Люциус не мог пока осознать в полной мере.

Не желая препираться с Джеймсом и дальше, Люк сдался. К тому же он вдруг подловил себя на мысли, что десять минут одиночества – сама по себе неплохая награда за услугу. Сопровождаемый вслед довольной ухмылкой, Люциус вышел из офиса, минул горящие в тени коридора глаза Ричарда и спустился по лестнице.

На улице вовсю разгорался май. Приятный месяц – нежное, еще не знойное тепло, бодрящий запах распустившейся зелени. Как Люк любил утренние трели соловьев! Когда-то. Когда май еще отзывался в душе трепетом.

В мае Люциус был казнен.

Он резко мотнул головой, как бы отбрасывая воспоминание о конце человеческой жизни.

– Тебя выгнали за плохое поведение?

Грей осматривал мотор под капотом черного автомобиля с покатой крышей. Завидев Люциуса, он настороженно свел брови.

На Грейсона невозможно было смотреть без внутреннего содрогания, он внушал страх одним своим видом: атлетическим телосложением, неизменно суровым лицом, пересеченным шрамом, отголосками животного существа во взгляде. Грей источал какой-то чужеродный холод, совершенно неосознанно вызывавший тревогу. Хоть демон никогда не выказывал пренебрежения в адрес Люциуса, зрело подозрение, что он тоже оценивал младшего фамильяра как мимолетное увлечение дьявола, недостойное ни внимания, ни уважения.

– Пошел к черту, – бросил Люциус и, к собственному стыду, не обнаружил в словах уверенности.

– Уже там.

Полуденное солнце сияло в зените, опаляя город лучами. Сморенная духотой кассирша ближайшего супермаркета с трудом подавила зевок, увидев перед собой Люциуса, – в отупелых глазах вспыхнул недвусмысленный интерес. Терпя ее неловкое кокетство, Люк взял сигареты и расплатился купюрой номиналом выше стоимости, хотя не было сомнений в том, что одна его лучезарная улыбка – и девушка распрощалась бы с товаром безвозмездно. Все, чего он хотел в тот момент – убежать от взгляда, полного похотливого желания. Такие вещи наводили мысли о том, что Люциус был не более чем привлекательной болванкой, и вгоняли в мрачную отчужденность.

Люциус Страйдер – неисправимый мечтатель с внешностью олимпийского бога – что он мог предложить, помимо зрительного наслаждения? Стать бы как Ричард – диктовать свою волю убеждением, как Винсент – выворачивать мозги наизнанку, или как Грей – располагать силой, пугавшей самого Лоркана; держаться в стороне, но оставаться ценным козырем в рукаве дьявола.

Но куда больше пленила идея стать самым посредственным, самым бездарным демоном. Джеймс не был и вполовину так прекрасен, как Люциус, но отчего-то пользовался вниманием не меньше, не обладал феноменальным даром, но оставался ценным сам по себе. Он представлял из себя больше, чем внешность или талант. Приходилось каждый день убеждаться в этом с болезненным чувством досады.

Охваченный завистью, Люк возвращался через дорогу к зданию редакции. Рассуждения так крепко засели в его голове, что напрочь лишили бдительности. Сначала неведомым чутьем, а затем периферийным зрением Люк заметил стремительно приближающееся пятно. Округу сотряс визг тормозов автомобиля, грозившего вот-вот сбить демона с ног.

Люк замер в оторопи, интуитивно сдавшись перед столкновением, которое считал неминуемым, однако тело его, словно в отрыве от разума, вдруг бросилось на тротуар. Боль прострелила ребра, полоснула кожу на животе. Люк ударился грудью об асфальт и на миг забыл, как дышать. Машина остановилась значительно дальше той точки, где еще секунду назад находился фамильяр.

В ушах зашумели адреналин и чей-то взволнованный голос.

– Живой? – от встряски чужие прикосновения ощущались, как сквозь густой туман. – Кости целы?

«Да откуда ж мне знать», – рвалось с языка, но, когда малейший вдох отзывался резью в груди Люциуса, слова требовали слишком больших усилий.

И все же, восстановив сбивчивый ритм сердца, он смог сдавленно произнести:

– Порядок.

Лицо Грейсона выражало недоверие.

Фоном до них доносился испуганный дамский плач. Каждая прохожая была преисполнена желанием помочь пострадавшему незнакомцу, и, если бы не грозный вид Грея, вероятно, Люциуса растерзали бы с десяток заботливых рук. Не дожидаясь, когда кто-то отважится подойти, Люк усилием воли поднялся на ноги и, пошатываясь из-за легкого головокружения, поспешил скрыться за стенами здания.

– Другое дело, – одобрительно пробормотал Джеймс, распечатывая упаковку.

– Я чуть не умер из-за твоих сигарет.

Тот равнодушно окинул взглядом испачканную рубашку Люциуса и пожал плечами:

– Но не умер же.

– Вообще-то здесь не курят, – в их разговор вклинилась журналистка, укоризненно глядя на Джеймса.

На его лице не читалось ни стыда, ни гнева. Устремив на девушку острый взгляд, Джеймс обдал ее ледяной волной презрения и выжидательно смолк. От его вида даже Люциус ощутил бег мурашек. Интервью приостановилось. Офис накрыла напряженная тишина.

– Притворюсь, что вы не стали тратить отведенное время на меня, ведь оно так ценно для вас, – заговорил Джеймс, показательно щелкнув зажигалкой. – Этого не было, продолжайте.

Но на этом его действие не окончилось. Джеймс вынул из куртки пистолет и с пугающей беззаботностью принялся изучать на наличие патронов, обозначив расстановку сил. В довесок намереваясь подчеркнуть обыденность происходящего, он самым непринужденным жестом пригладил назад короткие волосы.

Поведение Джеймса производило эффект куда более устрашающий, чем любое словесное запугивание. Журналистка побледнела.

– Чего же вы ждете? Задавайте вопросы, – Джеймс сбил пепел с сигареты на ковер. – Желательно побыстрее.

Тонкие губы Лоркана изогнулись в кривой улыбке. Люк отчего-то тоже не мог сдержать усмешку – развязность фамильяра прямо-таки очаровывала. Сложно вообразить, что в мире существовало что-то, способное сломить Джеймса Митчелла.

Глава 1. Повешенный

Свинцовые темные воды верно тянули ко дну. Демон закрыл глаза – искрящиеся просветы лунного света сомкнулись в черноте, и тело вверилось блаженной невесомости. Последний глоток воздуха застрял в легких.

Демон безропотно отдал себя стихии, тонул в затишье. Даже мысли смолкли. Смерть в объятьях морской глубины – за это ли он боролся? Джеймс не знал ответа и едва ли хотел искать.

Хмельной от крепкой дряни рассудок не поспевал за погружением, он был бессвязен и пуст. Отчетливо ощущалась лишь тяжесть вины на сердце, она утаскивала вниз, как если бы утопленник накинул на шею груз.

Однажды Джеймс был вымотан расставанием с покровителем, с самим дьяволом, но даже чувство покинутости не терзало его тогда столь сильно, как неустанный шепот раскаянья теперь.

Но чем ближе ко дну, тем тише…

* * *

Грей заставил себя вернуться домой, пренебрегая внутренним голосом. Вновь толкнул дверь через силу. Не из необходимости ночевать под крышей – надо ли говорить, что у владельца автомастерской такой необходимости не было вовсе – нет. Скорее, из чувства какой-то ответственности за убитого горем друга.

Порог встретил едким смрадом с примесью табачного дыма, что аж слюна наполнилась горьким привкусом. Неподобающая атмосфера для дома, который когда-то пах соленым ветром и женскими духами. Грей нехотя прошел в тьму негостеприимных стен. С каждым днем они обретали вид все более враждебный.

Из арочного проема гостиной тянулась широкая полоса света, в комнате негромко бормотал телевизор, рассеивая с экрана белое сияние. Джеймс развалился на диване, подперев голову рукой, и неспеша потягивал из стакана виски. Взгляд демона казался пугающе пустым и… стеклянным. Отсутствие в нем зачатков трезвых мыслей вызывало тревогу.

«Только глянь на него, – Грей услышал потусторонний голос, не принадлежавший никому из ныне живых, – убожество».

Странный неприкаянный призрак всюду пребывал рядом, поучая в не самой доброжелательной манере. Грей готов был поклясться, что видел ирреальный образ воочию – бледного демона с темными ниспадавшими почти до плеч волосами. Циничная ухмылка и глаза цвета чистой лазури, неизменно оттененные осуждением, преследовали, словно тень в солнечный день.

Винсент де Бриенн, покойный фамильяр, ворвался в жизнь своего убийцы вместе с новостью о возвращении Лоркана. Когда надежда, что дьявол смертен, сломалась вдребезги, тут же появился Винс, чтобы отнять и надежду на искупление.

Но сейчас Грей наблюдал вещь страшнее незваного призрака – моральное разложение. Джеймс погибал на глазах, упиваясь собственным несчастьем. Грей отвернулся от него, нервно потирая шрам на переносице.

– Ты что делаешь?.. – низкий голос устало осекся.

В ответ раздался раздраженный вздох. Джеймс неуклюже зашевелился: отставил стакан, не без труда принял вертикальное положение. Грею не впервой было видеть его в таком состоянии. Каждый по-своему переживал бессилие после разрыва связи с Лорканом. Уже тогда Джеймс пристрастился к заполнению душевной пустоты выпивкой, но, надо признать, так плохо, как сейчас, он не выглядел ни разу в жизни.

За три года скитаний Джеймс отрастил волосы, и теперь они черными патлами обрамляли исхудавшее лицо, касались плеч. Его запросто можно было принять за уличного бродягу: тощий, с болезненно заострившимся чертами, щеки покрыла неопрятно спутанная борода. Покачиваясь, Джеймс брел, как человек в глубокой старости, искал опору, старался держаться прямо, но, похоже, в его хмельной голове мир следовал иным законам гравитации.

– Отвали, – он задержался возле Грея, – у меня все в порядке.

– Мы оба в курсе, что это не так.

О соблазнительности самообмана Грей знал не понаслышке и осуждал всякое его проявление, как и в целом страдальческий образ жизни.

– Ты можешь корить себя сколько угодно, но заливать проблемы алкоголем – удел не самых сильных.

В пьяном мареве карих глаз мелькнула какая-то мысль, Джеймс вперился в ночь за окном. Под звездным небом вовсю бесновалось море, с плеском разбиваясь в пену о песок пустынного пляжа. Место, далекое от проклятых холмов и скал. Его выбрала Нина.

Грей в сердцах одернул себя, подумав о Нине Стелманис. Над ее именем в этом доме нависло негласное табу, никто не хотел сохранять в душе щемящие чувства. Особенно Джеймс. Грей осторожно взглянул на него из-под бровей: безутешный демон стоял неподвижно, повернувшись к шуму волн.

Джеймс запутался. С тех пор, как он познакомился с миром иначе, по-человечески, его бесповоротно тянуло к новым ощущениям. Идея познать не разгаданные ранее чувства захлестнула подобно мании, и в провинции стало тесно. Существовало ли что-то более волнующее, чем любовь? Что-то приводящее в больший восторг, чем сумасшедшая скорость и рев байка в ушах? Долгие странствия Джеймс провел в поисках ответов, упустив то, что имел.

Он питал к Нине нежные чувства, жалел о своем выборе уйти, осознавал, что отпущенное им недолгое время провел в безрезультатных блужданиях – и вместе с тем ненавидел ее за тайну, которую Нина держала при себе до последнего. Жестокий факт, что она добровольно стала марионеткой Лоркана, не мог не вызвать эмоционального всплеска.

Теперь Джеймс не знал, что чувствовал. Что должен чувствовать, а что хотел. Он не справлялся с новым переживанием, не мог подавить ярость и отвращение, которые никак не уживались с любовной тоской и… надеждой.

Картина не из приятных.

Джеймс долго смотрел на горизонт, где тьма, усыпанная звездами, сливалась с водой, и скорбно, практически шепотом произнес:

– Я делал много ужасных вещей. Обрекал смертных на страдания, убивал… Но худшее мое преступление в том, что я отдал ей свое сердце.

Искренность, с которой прозвучали эти слова, сдавила Грейсону грудь. Джеймс отвел в сторону мрачный взор, будто бы не надеялся на понимание, и молча покинул гостиную.

«Ничего не хочешь с ним обсудить?» – Винсент притулился к подоконнику, укоризненно сложив руки на груди.

– Ты это о чем?

«Не придуривайся. О Нине».

Грей задумчиво притих, прислушался к морю. Призрак продолжил:

«Прошел месяц, как Лоркан призвал ее, о дальнейшей судьбе ничего не известно. Думаешь, Нина еще жива?»

Она несла ответственность за свой выбор. Трудный, не поддающийся оценке. Прежней ей уже не стать, не обрести свободы от заключенного договора. Грей обещал Нине присмотреть за домом, и это все, что он мог теперь для нее сделать.

– Стал бы Лоркан предлагать сделку, если бы хотел убить, – хмуро возразил Грей. – Это необоснованные опасения, я не буду взваливать их на Джеймса. Ему и без того тошно.

«Только впредь держи его подальше от воды, – усмехнулся Винс, – нам же не хочется, чтобы на твоей совести прибавилось убийств?»

От упоминания того, как Джеймс совсем недавно позволил морю сойтись над головой, Грей вздрогнул. Но призрак клонил не к тому. Слова Винсента, бившие в самое сердце, вызвали скрежет зубов.

– Если бы мог, я бы не убивал тебя, – глухо пробасил Грейсон. – Я защищался.

Жертва жестокой расправы жила с Грейсоном, и даже больше – в нем самом. Грей держал очередной удар, нервно поджав губы. Мирился с грызущим фантомом.

«Вот только речь не совсем о тебе. Не Бернд Грейсон принимал решение, кого убить, а кого пощадить».

– Знаю.

Зверь внутри спал, но с появлением Винсента Грей вновь начал думать о последствиях, которые несло пробуждение монстра. Жизнь снова наполнилась страхом: если Грей не был больше подвластен демонской ипостаси, то сосуществующее чудовище грозилось взять разум под контроль в любой момент.

Глава 2. Оружие дьявола

Пятеро сидели в комнатушке за портьерой с совершенно пустыми лицами. В руках карты, в глазах сдержанность и отчуждение. Движения замедлены, голоса тихи. Воздух, пропитанный душистой пудрой и табаком, замер. Гости затаили дыхание.

Пятеро.

Важный джентльмен с седеющими бакенбардами – Коджо Моне, владелец конгломерата с ежегодным доходом от девяти нулей.

Филипп Эрнандес – нефтегазовый магнат, эпизодически потряхивающий дорогими часами на запястье.

Леди колоритной азиатской наружности – Джун Саито, преемница империи выдающихся предметов роскоши.

Загадочный незнакомец с холодным взглядом человека не самых добрых стремлений, хранящий инкогнито даже в кругу достойных себе представителей светских домов.

Кай Ривьера – парень лет двадцати пяти, обыкновенный негодяй и мерзавец в засаленном костюме из сервиса проката.

Последний опустил карты рубашкой кверху и коварно оглядел оппонентов. Он только что пошел ва-банк. Разыгрывалась одуряющая до головокружения ставка, отчего приходилось напоминать себе о том, ради чего пришлось поставить на кон все.

Непогашенные долги, маячивший на горизонте срок в тюрьме.

Сторонний наблюдатель видел в Кае неоправданно уверенного мальчишку, затесавшегося в высокопоставленную компанию из-за стечения обстоятельств. На деле это произошло благодаря связям и привычке всюду проталкиваться напролом с врожденным упорством. Кая не пугало собственное присутствие среди сливок общества, как и здешнее отношение к риску: пока собравшиеся приятно проводили время, он метался в тисках между «все» или «ничего».

Поначалу его авантюра казалась сомнительной, поскольку удача не слишком баловала Кая по жизни: бедность и нужда, унылое детство без излишеств и не менее унылая молодость с излишеством проблем. Но именно здесь, за портьерой игорного дома, фортуна, похоже, вернулась, чтобы возместить должок. Каю, несомненно, везло больше обычного, а на столе дожидался расклад не из слабых.

– А вы не промах, молодой человек, – Моне обхватил пятерней стопку фишек и двинул к центру стола, недвусмысленно полагая, что ход оппонента Ривьеры, – блеф чистой воды.

Кай позволил себе ироничную усмешку. Томные лица страшно претили его мятежной натуре.

– Так и быть, – будто договорившись с самим собой, Эрнандес бросил несколько фишек крупного номинала, при виде которых в душе затеплилось отрадное предвкушение добычи и скорого освобождения от денежных обязательств.

– Пас, – мягко объявила Джун, одарив Кая высокомерным взглядом, в котором отчетливо читалось: «Порой следует вовремя остановиться, щенок» – на что тот лишь игриво подмигнул: «У меня все схвачено, куколка».

Таинственный игрок не произнес ни слова. С выражением ленивого безразличия он сделал ставку и опустил руки на трость с набалдашником в форме черепа.

– Что ж, господа, предлагаю вскрыть карты.

Первым не сдержался Эрнандес. Кинув на стол каре[1], он импульсивно потянулся за сигаретами элитной марки. Моне тут же ответил ему фулл-хаусом[2] без всякой тени разочарования. Однако вялый жест предательски говорил об обратном.

Довольно быстро оказавшись с игроком без имени один на один, Кай впервые за партию по-настоящему обратил на него внимание. Вернее, на эффектное сопровождение. За спиной игрока высились близнецы, не старше самого Кая: альбиносы, бледные, как бумага, с высеченным на каменных лицах презрением. Волосы, брови, ресницы – все словно покрыл серебристый иней. Вместе с хозяином близнецы испытывали оппонента незыблемым спокойствием, принуждали открыться первым. Мало кто смог бы сопротивляться натиску безжизненных физиономий, но Кай был не из слабых. Лишь нетерпение от скорого триумфа заставило его сдаться и выложить карты на стол. Черный стрит-флеш[3] последовательностью до десятки. Кто-то из зрителей уважительно присвистнул. Это жутко подзадорило Ривьеру.

Близнецы натянули улыбки, прежде чем легким движением руки игрок развернул свой расклад. Спасовавшая леди Саито удивленно ахнула и всплеснула руками, повергнув Кая в нервную дрожь. Он не верил глазам и гулу восторженных голосов. Против него на столе веером расстелились пять старших карт в пиках. Флеш-рояль[4].

«Невозможно», – Кай ощутил, как от лица отливает кровь.

– А вы умеете удивлять! – улыбнулся во весь рот Моне, явно довольный тем, что выигрыш не достался парню с улицы.

Комната наполнилась овациями зрителей, подстегивая самодовольство игрока. С минуту Кай пребывал в тупом забытье. Он и сам не помнил, как резко вскочил с места и, раздираемый гневом, ринулся прочь, подальше от празднования славной победы.

Кай влетел в уборную, с силой захлопнув дверь. Выкрутил воду, мокрыми руками потер глаза, смывая злобу и остатки какого-то дьявольского наваждения, соблазнившего на игру. Он впился руками в края раковины до белых костяшек. Наблюдая за бьющим из крана потоком, пытался выровнять дыхание и призвать себя к самообладанию.

Подростком Кай Ривьера был из числа тех, кого называют «трудными». Он нередко дебоширил на улицах, не боялся задирать старших и оказывался частым гостем полицейского отделения. В молодости Кай Ривьера начал повышать ставки: среди проступков возникли кражи, торговля запрещенными веществами и даже… нет, об этом не стоило думать. Он сильно сжал веки, стараясь подавить нежелательное воспоминание.

Имея за собой ряд преступлений, именно в этот день Кай Ривьера стал ближе к тюрьме как никогда прежде.

Он поднял к зеркалу отчаянный взгляд. Бывало, сталкиваясь с отражением, Кай не мог удержаться от вопроса: «И в кого у меня такое ублюдское лицо?» Мать – дивная красавица с внешностью актрис, фото которых мужчины носили в нагрудных карманах; отец запомнился вечно хмурым и задумчивым, но не лишенным сурового обаяния. А у Кая лицо было резким, далеким от эталонов секс-символов. На посторонних его крупные черты производили устрашающее впечатление и врезались в память: широкая челюсть в щетине, массивный нос с горбинкой, низкие дуги густых бровей. Из-под нависших век блестели плутовские синие глаза. Тонкие губы складывались в улыбку, не бьющую по сердцам противоположного пола. Привлекательным Кая делали харизма и хулиганистый вихор темных волос.

Он еле сдержался, чтобы не садануть кулаком по лицу перед собой.

Огромная люстра под потолком потрясала воображение дворцовым видом – зал казино купался в золотом свете и радужных бликах хрустальных подвесок. Каждая мелочь здесь подкрепляла высококлассный статус заведения: сверкающий мраморный пол из узорных плит от итальянских дизайнеров, мебель редкой древесины, разодетые в кашемир крупье.

Бар призывно подсвечивал обилие дорогого алкоголя на полках из стекла. За лакированной стойкой бармен протирал стаканы, и никто не удивился бы, если цена тряпки в его руке оказалась сравнима с картиной высокого искусства. Кай точно уже ничему не удивлялся.

Огонь в сердце утих, оставив вместо себя тлеющую пустоту. Кай сел на высокий табурет и заказал виски. В ожидании сложил на стойку руки, покрытые темной вязью татуировок. Сложно было устоять перед привычкой закатывать рукава, чтобы подчеркнуть свою индивидуальность и характер, не делая для этого ничего особенного, не говоря ни слова.

– Неудачный день?

К бару присоединился игрок в сопровождении близнецов. Ласковый баритон тронул слух, как легкое прикосновение ножа, взбудоражив до мурашек. Прежде незнакомый голос звучал словно не из этого мира. Метнув на компанию беглый взгляд, Кай неприязненно отвернулся.

– Это почти все, что у меня было, – он упрямо глядел перед собой на сверкающий ассортимент бара и с нескрываемым раздражением покачивал в руке стакан.

– Сожалею.

Кай залпом выпил виски. От обжигающего внутренности огня между бровей проступила глубокая морщина.

– Брехня, – на выдохе отозвался он. – Деньги для вас – грязь, пустое. О каком сожалении речь?

Игрок с силой сжал в руках трость, словно доведенный до гнева, и в то же время лицо его сияло снисходительной улыбкой.

– Ты прав, этот выигрыш не слишком обогатит меня. Но он необходим тебе, а вот насколько – решай сам.

Кай подумал, что ослышался.

– Вы предлагаете реванш? – тут же переспросил он для ясности.

– Да. Но на моих условиях.

Игрок загадочно усмехнулся. Кай развернулся к нему всем корпусом, показывая свою заинтересованность.

– Один круг. Выиграешь – заберешь все. Проиграешь – будешь служить мне.

Кай встретился с пронзительными серыми глазами; свет серебристых радужек почудился дурным. Внутри все перевернулось от близкого столкновения с незнакомцем.

А ведь Кай до сих пор не выяснил его имя.

Близнецы переглянулись между собой, никак не выражая отношения к происходящему. Кай отчего-то замешкался. Он бессознательно уже знал о своем решении, но вдруг задумался о том, что все это время на кону стояло нечто большее, чем деньги.

На кону была свобода.

– Идет.

Игрок искривил тонкие губы в удовлетворенной улыбке, отчего его острое, сухое лицо стало совсем уж неприглядным.

Кай пожал дьяволу руку.

Глава 3. Путь искупления

Они оба были в порядке. Почти.

На самом деле, в клуб «Опиум» забредали только те, кто не был в порядке совсем.

Джеймс осушил стопку джина, жестом попросил еще, не беря во внимание откровенное осуждение со стороны Грея. Атмосфера возле них сгустилась удушливая, накаленная – то ли клуб мутил голову дымной завесой, то ли натянутые отношения стали настолько ощутимы. Джеймс старательно избегал зрительного контакта с Греем, нарочно отрезал поводы для разговоров. Недомолвками делал разъединяющую их пропасть все более непреодолимой.

Зловонье пагубных пристрастий овладело «Опиумом». Густой мрак был пронизан запахами немытых тел, табака, алкоголя не самого благородного происхождения. Гости за столиками не отличались красотой, а их занятия и того меньше казались привлекательными: азартные игры, неразумные ставки, дешевые наркотики. Осматриваясь, Грей не скрывал брезгливости. Тошнотворное впечатление не спасал даже превосходный женский вокал, окутавший зал легкой меланхолией.

Сам того не сознавая, Грей засмотрелся на исполнительницу. Было в ней что-то хитрое, лисье, безотчетно пленявшее сердце. Стоило на минуту забыться, как девушка со сцены перехватила его взгляд и вернула с небес на землю. Грей мигом пришел в себя и отвернулся.

– Как день прошел? – неловко спросил он с целью прервать затянувшееся гнетущее молчание.

– Великолепно, – без энтузиазма ответил Джеймс.

Невозможно было принудить его перестать страдать, зная, как трудно преодолевается скорбь. Грей смог заглушить тоску по любимой, только став бесчувственной марионеткой Лоркана. Джеймс располагал иным вариантом, трудным, требующим немало сил и отваги – пережить, позволить этой ране затянуться.

– Может, тебе работу найти? Отвлечься?

– А может, ты избавишь меня от непрошеных советов?

Джеймс никогда не был эталоном вежливости, а в свете последних событий и вовсе стал на все отзываться грубостью.

– Мы когда-нибудь нормально поговорим? – Грей не прекращал попыток построить диалог.

– Чего ты добиваешься? Откровений?

– Скажи мне, неужели ты был бы счастливее, если бы Нина поступила иначе?

Джеймс молчал. Очевидно, он ранее уже задавался этим вопросом и теперь просто думал о том, какой из ответов хотел озвучить.

– Не знаю, – произнес Джеймс надтреснуто. – Если бы она сказала сразу, мы успели бы все исправить.

– Сам в это веришь? Перед ней стоял выбор между сделкой и смертью, как перед нами – принять ее решение или возненавидеть.

Ссутулившись, Джеймс опустил голову, в его глазах зрела какая-то крамольная мысль, которой он не решался поделиться. Грей насторожился.

«Лучше узнай сейчас, что у него на уме, пока не обернулось последствиями», – предупредил Винсент. Его слова растеклись ледяной волной по жилам вместе со страхом, что молчание могло привести к необратимым поступкам.

– Рассказывай, – потребовал Грей, не ставя под сомнение правоту призрака.

– Я хочу… выторговать ее жизнь.

Услышанное повергло Грея в ужас. Он устремил на Джеймса изумленный взгляд, как если бы всерьез боялся за его умственное здоровье, и ответил порывисто:

– Даже не думай, – голос невольно сорвался на хрип. – Лоркан не будет к тебе мил. Он отыграется по полной.

Джеймс залпом проглотил содержимое очередной стопки, притворившись глухим. Длинные немытые волосы делали его похожим на здешнего завсегдатая – неужели он рисковал в битве с Лорканом ради того, чтобы позволить себе так низко пасть?

Свобода оказалась коварной, стремление к полноте жизни – ловушкой. Так легко можно забыть, что богатая палитра чувств не ограничивалась счастьем. К нему примыкали горе, отчаянье, другие болезненные переживания, и не дано выбирать, что испытывать.

Будь человеком и прими радость вместе с нелегкими испытаниями или стань демоном, не ведавшим ни того, ни другого.

Если бы Грей понимал, как бороться с виной, он бы помог сбросить часть груза, который нес на себе Джеймс.

– Так будет правильно. Я подвел ее.

– Не принимай поспешных решений…

– Ты придурок, Марк! – их разговор прервал возмущенный возглас. – Еще меньше, чем в прошлом месяце? Можешь эти гроши себе в задницу засунуть!

Не стесняясь ни выражений, ни всеобщего внимания, певица «Опиума» заходилась криком перед мужчиной в потрепанном костюме. Наличие пиджака не добавляло ему важности, но заметно выделяло среди прочего контингента.

– Я же уволю тебя по щелчку пальцев, идиотка!

– Слишком много чести – оставаться в этой долбаной дыре!

Дико рассерженная, певица растолкала компанию собравшихся байкеров и села за угол барной стойки, отчего Грей мог разглядеть ее ближе. На вид он бы дал девушке лет двадцать – мягкие черты были подобны детским и сглаживали возрастные особенности. Впрочем, притягивала его не столько внешность, сколько бойкий огонь в глазах. Грейсон мрачно косился на девушку исподлобья, стараясь не выдать интерес.

Не замечая постороннего внимания, певица ловкими движениями пальцев скрутила на столешнице косяк с измельченной травой и поднесла к пламени зажигалки. Затянулась. Потерла нос, задирая кверху, будто он без того не имел забавно приподнятой формы. Увиденное парализовало Грея чувством отвращения. Он был так раздосадован разбитой симпатией, что не смог сдержать слов:

– Ну и гадость.

Девушка подняла на Грейсона взгляд, и лицо ее распустилось в улыбке, прочертив милые складки возле уголков губ.

– Желаешь попробовать? – насмешливо отозвалась она. – Или, может, твой друг?

Джеймс, услышав упоминание себя, не на шутку вспылил. Оскорбленный предложением, сорвался с места как бешеный и опрометью покинул клуб.

– Какие мы нервные.

Грей сердито смерил певицу взглядом.

– Искренне советую завязывать, – сегодня он был чрезвычайно щедр на советы.

– Так я справляюсь с эмоциями, – девушка определенно не видела в своих действиях ничего дурного.

– Все так просто? Я ждал душещипательную историю про неблагополучную семью, врожденное расстройство, давление общества в конце концов, – обычно Грею не была присуща злая ирония, но непосредственность певицы в вопросе пагубных привычек настолько вывела его из терпения, что яд источался сам собой.

Певица нарочито вскинула глаза к потолку, делая вид, что задумалась, и вскоре вернулась к Грейсону с наглой усмешкой.

– Ты прав, все до ужаса тривиально.

– С эмоциями можно справляться иначе.

– Сидеть с хмурой гримасой и давить их в себе? – с готовностью парировала она. – Прости, что читаю тебя как открытую книгу, зашла слишком далеко. Эрин, – певица протянула руку.

– Грей, – он подался вперед, чтобы ответить на рукопожатие.

Эрин оценивающе пригляделась к Грею, и выражение ее лица смягчилось. Скинув маску иронии, девушка изучала его, словно пыталась проникнуть в самую душу. Грей смутился в плену ее пристального взгляда.

– Знаешь, Грей, кажется ты тот, кто мне нужен. Не хочешь помочь обиженной даме?

– Помочь в чем?

– Всего-то пустяк. Вперед, если не испугался.

Он был знаком с Эрин не более пяти минут, но уже мог уверенно судить о том, что девушка втягивала его в какую-то спорную затею.

«Ты ведь не согласишься?» – запротестовал Винсент.

– Берешь на слабо? Очень зря. Похоже, ты пытаешься соблазнить меня на какой-то мордобой, – Грей был убежден, что Эрин прельщала сила его крупного телосложения, не более того.

– Боже, какой зануда. Гарантирую, никаких драк. Согласен или нет?

Эрин повезло: Грейсон редко отказывал в помощи. Этим он жил: откликался на газетные объявления, оказывал услуги в мастерской по демократичным ценам. Быть может, именно в отзывчивости Грей искал шанс на искупление старых грехов? О мотивах он мало думал.

– Согласен.

– Отлично! – Эрин победно хлопнула рукой по столешнице и выскользнула из-за стойки.

«С ума сошел? В самом деле отправишься за этой дамочкой?» – недоумевал Винсент.

– Да.

– Ты что-то сказал?

– Ничего.

Глава 4. Добро пожаловать в семью

За окнами неторопливо проплывал город – новая территория охоты, освещенная неподвижными огнями магазинов, аптек, питейных заведений. Скромный мир из камня, стекла и бледного неона не претендовал на красочные будни, и будь Каю пятнадцать, он даже счел бы его уютным: уединение и размеренный ритм жизни подкупали когда-то. Но чем старше становился Кай, тем больше тишина и уединение рождали в нем какую-то пугающую пустоту. Он научился заполнять ее, заигрывая с потенциальными угрозами жизни.

Кай не помнил себя без шумных компаний таких же, как он, авантюристов. Без ярости и адреналина в крови, без нескончаемого риска потерпеть сокрушительное поражение.

Так было до той ночи, когда он осмелился на опрометчивый шаг в последний раз.

– Меняю.

Кай бросил крупье три карты, три получил взамен. Открывал осторожно, с волнением в сердце, словно мог обнаружить на руках приговор к пожизненному заключению. Увидев трех королей, едва сдержался, чтобы не выдать лицом радости. Стойко сохранил невозмутимость. В сочетании с парой десяток у королей был высокий шанс выбить Каю свободу. Какое-то расслабленное спокойствие теплой рекой разлилось по телу, но парень ждал, что же выкинет против него визави.

Игрок перевернул карты и профессиональным жестом расстелил каре с четверками всех мастей. Кай открыл свою «руку» в неясном осознании того, что проиграл, а короли его не были ни божественным благоволением, ни билетом в новую жизнь. Всего лишь картоном. С тем же успехом он мог бы не держать карт в руках вовсе.

Ему даже не дали времени задуматься о последствиях, близнецы очутились рядом с поразительной скоростью. Действуя быстро и слаженно, один с силой вдавил плечи Кая в спинку кресла, другой исполнил лязг передергиваемого затвора оружия и поднес к виску парня дуло пистолета. Теплый металл угрожающе вжался в кожу, заставив замереть.

– Какого хрена? – Кай бросил на игрока исполненный гнева взгляд. К лицу хлынула кровь, затмевая рассудок. Сердце отстукивало ритм, перерастая в неистовую дробь.

– Действительно, Данте, какого?.. – в сдержанном, на первый взгляд, тоне игрока прозвучала пренебрежительная нотка. – Мы в приличном заведении как-никак.

Данте покорно отвел пистолет и спрятал за пояс.

– Слушайся папу, песик, – свирепо оскалился Кай, насыщая каждое слово ненавистью, – а то уволит еще, – и вдруг победоносно расхохотался. От нервов ли или минования опасности – сам бы не разобрал.

В неконтролируемом веселье он поздно заметил, как лицо Данте оказалось рядом в смертельной близости. Кай поднял к нему голову и обмер: он почувствовал парфюмированный аромат бергамота и нож, резко всаживаемый в сердце.

– Таковы условия игры, Ривьера, – прошипел Данте над ухом, вгоняя клинок по самую рукоять. – Добро пожаловать в семью.

Впечатления о городе складывались постепенно, по деталям. Аккуратные фасады, отделанные новыми материалами, шли через всю центральную улицу, прямо-таки крича о благополучии. Стоило заглянуть чуть глубже, в миниатюрные жилые кварталы, как становилось ясно: лабиринты каменных стен с вросшими лианами девичьего винограда имели возраст вполне почтенный. В этих местах кто-то явно преследовал цель натянуть привлекательную обертку на порядком износившиеся городские пейзажи. Кай скосил взгляд на Лоркана. Тот осматривал узкие улочки столь горделиво, как если бы в веке так восемнадцатом разъезжал по собственным плантациям.

Что ж, это многое бы объяснило.

– Мило. Где мы?

– Дома, – ухмыльнулся Лоркан.

Кай ощутил на себе взгляд. Старший из близнецов, Горан, смотрел на него через зеркало.

– Это Порт-Рей, – пояснил Горан, не сводя с Кая черных глаз, – видел бы ты его до приезда господина Элфорда… тоскливое зрелище.

– Интересно, что господин Элфорд забыл в этом богом покинутом месте?

– Бизнес, – продолжал отвечать Горан. – Он возобновил работу рыболовного завода, открыл новые заведения, привел город в надлежащий вид. В общем, сам понимаешь, делает деньги на монополии. Лоркан Элфорд здесь пользуется особым уважением.

На этих словах губы Лоркана удовлетворенно растянулись серпом.

Меж тем Данте вырулил за черту города, и машина погрузилась в лесную полутьму. Они поднимались вверх по извилистой дороге, к самому высокому холму, на вершине которого раскинулось белокаменное поместье. Утопая в сиянии многочисленных фонарей, бивших с земли в сумрачное небо, оно предстало перед Каем во всем своем пышном великолепии. Свет отражался от высоких стен, сверкал на поверхности полусферического бронзового купола, производя впечатление торжественного величия. В арочных гнездах фасада стиля ренессанс замерли мраморные изваяния мучеников в человеческий рост. Их поднятые кверху взгляды печальны и пусты. От центральной ротонды здание расходилось на два крыла, заключая внутренний двор в полукруг. К вытянутому двустворчатому входу вела мощеная гранитной брусчаткой дорога, с двух сторон обрамленная безупречно выстриженным газоном. Тщательный уход за территорией ощущался в каждом оформленном кустике.

Лоркан вышел из машины, не дожидаясь, когда Данте откроет перед ним дверь.

– Продолжайте вводить его в курс дела, – наказал он близнецам, прежде чем скрыться за стенами особняка.

Кай не мог перестать разглядывать поместье, похожее на творение гениального мастера. Он думал о том, что именно так должен выглядеть дом дьявола, помешанного на изысканности.

– Достойно, – присвистнул Кай, вскинув голову на несущие купол колонны.

– Когда-то здесь был отель «Барнадетт», – вновь отозвался Горан. – Популярное место. В далеком прошлом.

– Неплохо сохранился.

– Ты все не так понял. «Барнадетт» спалили здешние жители, поместье построено позже, на руинах.

– В чем причина ненависти?

– Суеверия, религиозное помешательство, – как-то слишком уж обыденно пожал плечами Горан. – Три года назад этот город был отравлен безумием.

– Стройка на проклятом месте, – Кай саркастично смаковал каждое слово. – Представляю лица тех, кто бегал с факелами.

– Религиозное движение было подавлено, остальным до этого нет дела. Лоркан позаботился о конфиденциальности. Он возводил поместье инкогнито, поэтому мало кто знал о ведущихся работах. Теперь, кто бы что ни говорил, ему все простительно за заслуги перед городом.

– Далековато он забрался от народной любви.

– Следит за всеми с самой высокой точки, – внезапно вклинился Данте, и разговор смолк.

Кай отправился в дом следом за близнецами. Данте распахнул двери, открывая взгляду всю красоту внутренней отделки. В помпезности она не уступала внешней, а то и превосходила. Просторный холл удивлял показной роскошью: от мебели из благородной древесины с декоративной резьбой до преобладающего в интерьере мрамора, испещренного золотыми прожилками.

В доме царила непрерывная суета. На этажах сновали горничные, неся бельевые тюки, подносы, ведра, набитые хозяйственными принадлежностями. Содержать особняк в несколько десятков комнат в круглосуточной чистоте – задача не из легких, но, очевидно, иного Лоркан бы не потерпел.

Куда менее заметными были мужчины в черных костюмах, замершие у стен по периметру. Охрана.

– Люди, – поставил в известность Данте. – Есть не советуем. Лоркан не любит, когда мы питаемся прислугой, которой он добросовестно платит. Хотя это вовсе не значит, что ты не можешь украсть какую-нибудь симпатичную горничную на ночь.

С хищной ухмылкой Данте повернулся к брату в поисках поддержки, но тот одарил его холодным взглядом. Близнецы передали Кая прислуге и ушли в сторону западного крыла. Девушка беспрекословно отвела на второй этаж, открыла одну из дверей длинного коридора, и Кай оказался в своей спальне.

Небольшая уютная комната привлекала внимание множеством мелочей: витыми узорами на мебели, настенными светильниками, шторами, присборенными полукруглыми складками, даже блестящими золотом кранами в ванной. Кай набрал полную грудь воздуха: пахло свежестью, чистым бельем и белыми цветами.

За окнами простирался потрясающий вид на прибрежный город. Улицы заполнили поздние сумерки, под выглянувшим оком луны море ласково плескалось о берег. Кай забылся в минуту покоя, пока его одиночество не нарушило появление близнецов.

– Обустраиваешься? – раздался сдержанный голос Горана.

– Зачем мы здесь?

– Радовать, угождать, защищать, – Данте бесцеремонно повалился на постель. – Ты вроде бы парень толковый, справишься.

Данте и Горан – внешне похожи как две капли воды, но вызывали совершенно противоположные чувства. Горан – воплощение хладнокровия. Он звучал так, будто познал всю мудрость бытия. Горан умел расположить к себе, чего нельзя было сказать о его брате. Данте отличала несдержанность, импульсивность. От него следовало ожидать чего угодно, но в первую очередь провокаций. Кай совсем не проникся симпатией к дерзкому характеру Данте – то ли опасался непредсказуемости, то ли все еще держал на него обиду из-за роли своего палача.

– Не уверен, что в этом городе придется от кого-то защищаться.

– Так кажется на первый взгляд, – возразил Горан. – Может, люди и молятся на Лоркана перед сном, но есть и те, кто желают ему смерти.

– Лоркана можно убить? – недоверчиво усмехнулся Кай.

Близнецы переглянулись, будто приходя к немому согласию поделиться с подопечным тем, что знали.

– Я долго думал об этом, – бесспорно, из двух братьев мозгом был именно Горан. – Если Лоркан бессмертен, откуда потребность в защите? Значит, он уязвим. Это объяснило бы, почему он отошел от дел три года назад и пропал. Я вижу связь между его исчезновением и городом, не нанесенным ни на одну карту. Что-то случилось после пожара в «Барнадетт». Что-то лишило Лоркана силы, принудило к долгому восстановлению, чтобы вернуться в Порт-Рей и начать все заново. Он многое потерял за свое отсутствие.

Кай развел руками и многозначительно окинул взглядом блещущую позолотой комнату, как бы предлагая тем самым оценить масштабы «потерь».

– Лоркан имел больше, чем деньги, – тут же отреагировал Горан. – Влияние в высоких кругах.

– Если его нельзя убить, значит, есть шанс выкинуть на какое-то время из игры, – подытожил Данте, загадочно улыбаясь. – Поэтому мы здесь.

– Среди тех, кто желает ему смерти, – напомнил Кай.

– Где бы ни находился Элфорд, везде найдется тот, кто будет желать ему смерти, – парировал Данте. – Это место чуть более безопасно, потому что лишено конкуренции, а значит, и рисков нажить серьезных врагов.

– Могу я задать личный вопрос? – Кай заметил растущее напряжение Данте, но вместе с тем решил продолжить. – Как вы пришли к такой жизни?

Тот вскочил с кровати, словно ужаленный, и сердито процедил сквозь зубы:

– Любопытство, Ривьера, порой дорого обходится.

Не желая продолжать разговор, Данте стремительно покинул комнату, оставив после своего ухода гробовую тишину и аромат бергамота.

– Прошу простить его, мой брат не слишком любит говорить о себе, – немного погодя заступился за него Горан.

– А что насчет тебя?

Горан задумчиво улыбнулся. Он начал неспешно мерить шагами комнату и вскоре приступил к рассказу.

– Я плохо помню прошлое, могу судить о нем в общих чертах. Я родился и вырос в поселении, где озлобленные от нищеты дети обходились недружелюбно с теми, кто хоть как-то отличался от них. Каждый день они напоминали о том, что мне не место среди людей, загоревших в полевой работе под солнцем. Кажется, я ненавидел себя. Избегал отражений. Но разве это возможно, если за тобой тенью ходит точная копия?

Мы с братом хотели иного. Создавали кумиров, верили в то, что, будь наша кожа другого цвета, а волосы темнее, мы заслуживали бы любви. Но любовь сильно переоценена.

– Любовь красива только в песнях.

– Кай, – обратился к нему Горан спокойно, но в то же время со странной родительской строгостью в голосе, – я рассказал тебе это с иной моралью: прежде чем совать свой любопытный нос куда-либо, сперва спроси у меня. Я отвечу.

Глава 5. Сломанные вещи

За жилым массивом из дерева и кирпича прятался тихий район неказистых домиков, обнесенных заборами и высоким бурьяном. Сумерки скрадывали их обветшалый вид, выдавая за действительность еле различимые силуэты. Грей наблюдал за несущейся вереницей ландшафтов в окно машины. Куда направляется, не спрашивал.

Ехали молча. Эрин настроила радио на джазовую волну, Грей не мешал наплыву тромбонов, саксофонов и клавишных. Он вообще старался не смотреть на девушку, боялся попасть в рабство девичьих чар вопреки не лучшему впечатлению. Наркотическая зависимость никогда не казалась ему предметом высокой драмы, Грей видел все неприглядные последствия воочию. С чем только не пришлось столкнуться за годы врачебной практики… Он сердито покачал головой, будто осудив себя за мысленное возвращение к прошлому, о котором предпочел бы забыть.

Эрин затормозила у старого дома со стеклянной мансардой под самой крышей. Грей нехотя выполз из машины, сопровождая девушку взглядом. Вытянув шею, она осмотрела участок за терновой изгородью, поводила носом по сторонам и толкнула калитку. Дверца отозвалась скрипом петель.

Поведение Эрин Грей принял с недоверием, но, выждав некоторое время, преодолел колебания и отправился следом за новой знакомой.

От окрестностей, выглядевших заброшенными, веяло холодом и жутким мраком. В глубине двора, где некогда подразумевался фруктовый сад с прудом, беззвучно колыхалась заросшая тиной и ряской зеленая вода в окружении одичалых яблонь. Скамейка перед крыльцом прожжена сигаретами, подле нее высохший до костей кот потрошил мертвую птицу.

– Ты здесь живешь? – Грей заметил сваленные в кучу пивные банки под зарослями шиповника. Увиденное неприятно разнилось с надеждой, что Эрин была жертвой только наркотиков.

Ветхую дверь дома подпирал здоровенный лом. Эрин схватилась за него, как немощный за трость, но обнаружила, что помимо инструмента вход крепко удерживал замок.

– Что за вопросы? – раздраженно ответила она, тщательно обшаривая коврик у двери. – Само собой.

Не найдя искомого, девушка заскользила рукой по ложбине рассыпающейся оконной рамы и с характерным звоном выудила ключ на металлическом брелоке. Щелкнув замком, отворила дверь в непроглядную темень.

Эрин быстро нащупала в прихожей свет, и перед Греем развернулся коридор с выходом в гостиную. Пройдя дальше, он увидел, что комната совмещена с кухней. Все в доме намекало на долгую историю: тяжелая древесина, винтажные орнаменты, подушки из лоскутов, потерявших былые краски. Дремлющий камин испачкан в осевшей саже. Старомодный антураж откликнулся в душе Грея теплее, чем убожество под окнами – навевал приятные воспоминания об отрочестве.

Не выпуская лом из рук, Эрин прогуливалась по гостиной, осматривая обстановку с каким-то отстраненным видом, словно ее мысли витали вдали от этого дома. Грей наблюдал, молчаливо подмечая в девушке черты, вгонявшие его в непривычную робость. Эрин нельзя было назвать невероятной красавицей, да и будь у нее внешность модели с глянцевой обложки, вряд ли Грей изучал бы ее с таким интересом. Умильный лисий профиль с манящей ноткой лукавства притягивал взгляд охотнее сотен лиц, куда более вписывающихся в пропорции «золотого сечения».

– Любовь к музыке мне привила бабушка, – размеренный голос Эрин переходил в хрипотцу, точно подчеркивая всю серьезность речи, – это она взрастила мечту петь. Я с детства была помешана на том, что не рождена ни для чего другого. А сейчас мне двадцать пять, и я действительно пою. В кабаках за чаевые. Можно ли считать, что мечта сбылась? – она обратилась к Грею вопрошающим взором, полным печали и надежды на утешение.

Но Грей не мог найти ответа, даже если бы всерьез хотел стать ближе к Эрин.

– Это тебе решать, – глядя исподлобья, пробасил он.

Эрин отвернулась, скрывая минутную слабость, и затихла. Не успел Грей обвинить себя в ее угрюмости, как она тут же стряхнула гнет переживаний и категорически заявила:

– К черту эту долбаную мечту, она была не моей. Пора забыть все это и двигаться дальше. К черту, к черту, к дьяволу! – с каждым произносимым словом ее голос наливался яростью, становясь громче, сильнее.

В приступе злости Эрин схватилась за резной комод и со страшным грохотом опрокинула на пол, подняв в воздух пыльных туман. Грей не шевельнулся, даже не вздрогнул. Он оставил Эрин наедине с чувством досады и позволил выместить накипевший на сердце гнев.

Сделать то, на что никогда не был способен сам.

Вихрем летая по комнате, Эрин широким взмахом лома смела посуду с кухонного стола. Фарфоровые чашки взметнулись веером и разлетелись по полу осколками, отдаваясь в ушах пронзительным звоном. Девушка двинула ногой по столу что было силы, кувырком отбросив к дальней стене. Грей готов был поспорить, что слышал треск сломавшегося дерева.

– А ты чего стоишь? – обернулась на него Эрин, тяжело переводя дыхание. – Давай разгромим здесь все к чертовой матери!

Не дожидаясь ответа, она двинулась с ломом на старинный сервант со стеклянными дверцами. Один мощный замах – и комнату сотряс звучный дребезг. Следом посыпались щепки картинных рам, куски битых глиняных ваз. Гром поднялся такой, что наверняка улавливался с улицы. Грей сторонился безумного порыва, не смел вмешиваться, но в глубине души завидовал возможности Эрин предаться самозабвению.

Тем временем девушка разделалась с книжными полками и протянула инструмент Грею.

– Разбей что-нибудь, – потребовала она тоном, исключавшим возражения.

– Я не могу.

– Можешь! – с чрезмерной горячностью прикрикнула Эрин. – Признайся, тебе хочется! По глазам вижу, что хочется. Так сколько еще ты будешь изображать хорошего мальчика?

Грей не спешил поддаться ее настойчивости. Страх разбудить зверя был сильнее.

«Вперед, покажи ей то, что я видел в последние минуты жизни», – на диване развалился Винсент, мстительно ухмыляясь. Черт бы побрал этот смех в его глазах!

– Будь искренним хотя бы с собой. Ты накопил в себе достаточно.

Два демона насели на Грейсона – покойный Винсент, напоминавший о прискорбных инцидентах, и Эрин, человеческая девушка, которая смогла бы посоревноваться с самим дьяволом в искусстве соблазна нарушить запреты. Каждый диктовал свою волю, и сделать выбор – значит прогнуться под одного из них. Согласиться с тем, что Грей монстр и всегда будет опасен в проявлении чувств, или поддаться рискованной неизвестности рука об руку с настоящим собой, со своими истинными желаниями.

От вида уверенного в своей правоте Винсента кровь закипела в жилах. «Я не монстр, – твердо возразил Грей, – я чувствую». Порывисто, отчасти даже грубо он выхватил лом из руки Эрин в слепой жажде доказать призраку принадлежность самому себе, а не зверю.

Не отдавая отчета в том, что уже ступил на скользкий край.

Не думая больше ни секунды, Грей занес лом над головой и со всей дури саданул по экрану телевизора. От места удара расползлась паутина трещин, а в груди что-то жестокое, упрямое разжало хватку, позволив дышать свободнее. Грей не прекращал срывать зло на Винсента, на уничижительные замечания призрака. Он бил снова и снова, испытывая отрадную легкость с каждым новым замахом, но потусторонний голос не отпускал. Завел свою песню: «Помни о том, кто ты есть», ввергая в гнев более опасный, практически исступленный.

Зверь приоткрыл спящие глаза.

В тот вечер Эрин ломала не предметы мебели. Эрин ломала Грея, который прятался в собственной замкнутости с тех пор, как прошлое настигло его вновь. Где-то сидел Винсент и неодобрительно качал головой.

Звук полицейских сирен вернул Грея к реальности. Эрин встревоженно метнулась к окну, роняя на ходу крепкую брань.

– Похоже, соседи вызвали полицию, – ее лихорадочный взгляд сковал Грея паникой. – Вечеринка окончена! Валим!

В закрутившейся неразберихе Грей понимал лишь одно – Эрин все же удалось затянуть его в передрягу.

– Ты же сказала, это твой дом! – взревел он.

– А ты всегда доверяешь первым встречным?

Но препирательство пришлось не к месту, потому что вой полицейской мигалки размеренно приближался, отсекая время на побег. Эрин помчалась во двор, Грей бросился следом за ней, догнав у машины.

– Залезай! – скомандовала девушка, прыгая за руль.

Другого и не оставалось. Не успел демон захлопнуть дверь, как Эрин вдавила педаль газа в пол, впечатав Грейсона в спинку кресла. С ревом мотора машина завиляла по извивам дороги, стараясь затеряться среди плотно усаженных домов. Эрин разогналась не меньше ста миль в час – то ли ищи последние слова, то ли уповай на чудо. Грей в общем-то склонялся ко второму, однако мысленно попросил прощения у всех, кого мог обидеть.

Мигалка заметно отдалилась, но не прекращала преследования. С визгом автомобильных шин Эрин резко выкрутила руль, заложив контролируемый, но оттого не менее лихой вираж, и продолжила движение по слабо освещенному переулку. Сбрасывая скорость, она надеялась смягчить торможение, но резкая сила пихнула их в спину. Грей едва успел выставить руки перед собой, чтобы не врезаться грудью в переднюю панель. Эрин заглушила мотор, выключила фары и заставила машину скрыться в тени между домами.

Пару минут Грей не мог прийти в себя. Преследование еще не прекратилось, а он уже чувствовал себя в безопасности – во всяком случае, если поймают, то хотя бы живого. Синяя мигалка пронеслась мимо, минуя черный переулок. Под удаляющийся звук патрульной машины Эрин и Грей выдохнули в унисон. В иной ситуации и при иных обстоятельствах ее водительские навыки требовали комплимента, но Грей был так глубоко раздосадован обманом, что ни о каком восхищении речи быть не могло.

Эрин открыла окно, впуская прохладный воздух, и затянулась сигаретой. Тонкий слой седой пыли на ее одежде напоминал о погроме, а главное – о том, как Грей позволил себя одурачить. Он раздраженно отвернулся, не выдавая лицом разочарования.

– Глянь, какой дворец отгрохал, – первой прервала молчание Эрин.

Грей насупленно проследил за ее взглядом. Между стенами домов, как в каменной раме, висел вид на высокий холм. Там, наверху, сквозь раскидистые сосны таинственно мерцал купол поместья «Элфорд», а темное небо золотил свет, струящийся от фасада. Подняв глаза, Грей подумал о «Барнадетт» и почувствовал тоску.

Он вспоминал заброшенный отель, как спасение в минуту отчаянья. Став свободным от Лоркана, Грей ощутил себя младенцем, которого только оторвали от пуповины и сразу бросили выживать в мир, полный эмоций, надежд и лишений. Он не знал, как дальше существовать и чему мог посвятить себя, если не службе создателю. Грей словно застрял на границе двух сущностей – инфернальной и человеческой. Для поддержания первой не хватало покровительства, для второй – способности чувствовать, и это туманное представление о новой жизни оставляло глубокую рану. Она поселилась в самом сердце и не прекращала ныть до тех пор, пока Грей не подружился с Агнес – младшей сестрой хозяйки «Барнадетт».

Он застал ее в гараже, нависшую над раскрытым капотом. Несс стояла, уперев руки в бока, точно со всей строгостью собиралась наказать машину за неисправность. Мотор работал, издавая непрерывный шум, Агнес скверно ругалась в ответ.

– Лучше перебрать двигатель, – Грей хмуро привалился к дверному косяку, скрестив руки на груди, – я по звуку слышу, как все дышит на ладан.

Он и не надеялся, что Агнес примет его слова во внимание, женщиной она была своенравной. Тем не менее она развернулась к нему, тряхнув рыжими кудряшками, и недоуменно окинула Грея взглядом:

– А ты много знаешь?

– Разбирался на досуге.

– Только бы в двигателе было дело, – задумчиво поделилась Несс, – начни с малого, – она панибратски похлопала его по плечу, будто Грей успел предложить ей свои услуги.

Позволение приблизиться к машине Агнес было чем-то особенным, сакральным, как доступ к секретным документам о развитии внеземных цивилизаций. Грей не мог упустить такую редкую возможность – тут же взялся за диагностику, пока хозяйка не передумала.

Он с головой погрузился в ремонт. В долгом сосредоточении на мелочах напрочь забыл о бесцельности своего существования. Грей был заворожен процессом конструирования организма из проводов и деталей, приводящих машину к жизни. Он трудился над ним с пристальностью хирурга, только в отличие от врачебной деятельности сиюминутная оплошность стоила не так дорого.

– Это было нетрудно, я бы и сама справилась, – Агнес оценила проделанную работу, плохо скрывая одобрение. – Но тебе явно пошло на пользу. Физиономия больше не такая отвратная.

– Я не против взяться за что-то посложнее. – Грей рассудил, что чем труднее задача, тем глубже он мог зарыться в нее, убегая от душевной пустоты.

Агнес взяла с верстака гайку, поднесла к глазу и взглянула на Грея сквозь отверстие:

– Этот город давно нуждался в хорошем мастере. Что думаешь?

Общее увлечение ремонтом тесно связало его с Агнес. Грей был признателен ей за содействие, поддержку – дружбу, в конце концов.

Давно он не получал от нее писем…

Рядом, протяжно застонав, вздохнула Эрин. Они зябли в тишине и запахе тлеющих сигарет.

– Так чей это все-таки был дом? – спросил наконец Грей, выпуская в окно сизую струю дыма.

– Марк – администратор «Опиума», – бесцветным тоном ответила Эрин. – Скользкий тип. Недавно получил от тетки в наследство дом и тучу долгов. Теперь крадет деньги из вознаграждения персонала, чтобы хоть как-то расплатиться.

– Это не оправдывает твоих действий.

– Наших.

Грей предпочел сделать вид, что не услышал. Эрин взяла его с собой, чтобы переложить часть ответственности за содеянное, а он клюнул, как последний придурок. Наивный до чертиков.

Эрин бросила в окно окурок и завела двигатель.

– Поехали.

Она подкинула Грея до дома и, сухо попрощавшись, отправилась дальше. Он провожал взглядом удаляющийся свет фар и думал о том, что было бы неплохо, если бы судьба больше не сталкивала его с такими людьми, как Эрин.

Глава 6. Гость, которого не ждали

Субботняя ярмарка в старом северном квартале слепила фонарями: алыми, оранжевыми, золотыми; их свет рассеивал звезды. Огни стегали вечернее небо, сражая темное полотно рыжим заревом, а музыка не смолкала. Каждый прилавок, будь то блюда морской кухни или дешевое пластиковое барахло, звучал по-своему, сливаясь в общий диссонанс из композиций разных стилей, размеренности, вокала.

Ярмарочный праздник – одно из немногих событий, что собирало полчище заскучавших от размеренной жизни зевак. Людно, не протолкнуться. Кай распихивал прохожих локтями, ловя несущиеся в спину проклятья. Он будто греб против течения буйной реки, уверенный, что замедлиться – значит погибнуть. Кай продирался целенаправленно, упрямо, утопая в шуме и плотном движении толпы. Мог двинуть кого и посильнее, тогда возгласы недовольных становились особенно цветистыми. Это в некотором роде забавляло.

Он вынырнул из потока, прижался к стене случайного паба. Одет Кай был консервативно, как «ходячее недоразумение», по его мнению. Лоркан настаивал на образах, что называется, с иголочки, поэтому темно-синий костюм фамильяра можно было легко сопоставить с причастностью к канцелярской деятельности, а самого Кая – с борцом за свободу от бумажной волокиты, которому во время отдыха за кружкой пива захотелось на воздух. Воздуха здесь в самом деле недоставало.

Направление перекрестка завело демона на узкую улочку, встретившую паром канализации и смрадом мочи. Треснутые окна темны, и лишь в некоторых тускло горел свет, приглашая в компанию Кая его собственную тень. Чем дальше он уходил, тем призрачнее становилась ярмарочная музыка и все отчетливее звук шагов по битой брусчатке. Осталось немного, адрес успел отложиться у Кая на подкорке, настолько часто он приходил в дом, где почитался не самым приятным гостем. Приближаясь, демон вынул из внутреннего кармана пиджака атрибут поздних визитов – пистолет – и дернул затвор. Стучался он тоже по-особому, плечом выбивая петли из дверного косяка.

С порога облупленной квартиры его встретили три пары испуганных глаз. Семья во главе с немолодым мужчиной скучилась у дальней стены, со страхом реагируя на вторжение. Кай присмотрелся к ним в полутьме и втянул воздух, словно мог насыщаться страхом, как божественной амброзией. Он выхватил из тени старика и швырнул перед собой на колени в полосу света, тянущуюся из открытой двери. Приставил к его голове ствол, пренебрегая сдавленными детскими всхлипами.

– Прошу, я все отдам, – с сухих губ старика сорвался глухой шепот.

– Ты ждал меня. Знал, что я приду сегодня. В последний раз, – голос Кая обрушился подобно грозовому раскату, а к концу фразы издевательски коснулся слуха медовой ноткой.

– Мне нечем кормить семью.

Плач старика не отозвался в сердце Кая и толикой сострадания. Демон питался его немощностью, вкушал трепет, точно дорогое вино, и находил в нем силу. Рука стиснула пистолет в предвкушении свершить казнь.

– Тогда, может, не следовало влезать во взрослые игры? – вкрадчивый шепот ввергал присутствующих в дрожь. Произнося эти слова, Кай ни на секунду не припомнил, что когда-то сам прибегал к неразумным ставкам и спонтанным решениям.

Звук выстрела взволновал кровь, как разгон в сто семьдесят миль в час, как самая драйвовая музыка. Опьяненный властью до сладостного головокружения, Кай окинул взглядом истекающий кровью труп – подтверждение своей безнаказанности – и вышел навстречу уличному сумраку.

Хотя воспоминания о прошлой жизни начинали стираться, демона снедало странное ощущение того, что нечто, связанное с грохотом пистолета, тревожило его в прошлом.

– Кай, наконец-то ты готов к нам присоединиться, – с довольным видом встретил его Лоркан.

Данте припарковал черный «Мерседес» на некотором расстоянии от северного квартала: не по статусу им было светиться среди простонародья. Лоркан ждал, привалившись спиной к машине. В руках неизменная трость. Тонкие губы тщеславно изогнуты с видом, объяснявшим все ту же ясную мысль: «Каждому свое: ярмарки – отребью, банкеты – зажиточным». Трудно вообразить, как уныло текла жизнь в Порт-Рее до появления Элфорда, до ярмарок, до всех этих пышных открытий новых заведений. Последнее торопило их прямо сейчас: волей дьявола на набережной города воссиял ресторан с гордым названием «Эль Диабло». Оказывается, Лоркан был не лишен чувства иронии.

– И как долго я буду в статусе вышибалы? – гневно сгорбившись, Кай обогнул «Мерседес», рывком дернул пассажирскую дверь. Уже неделю от только и делал, что терроризировал должников местного игорного дома, будто не был способен на большее.

– Кто-то же должен наводить порядок, – улыбнулся Лоркан. – Считай это обрядом посвящения.

Дьявол забрался в салон, пахнувший мягким сплетением кедра и мускуса. Данте тронулся с места. Машина плавно повторяла изгибы дороги, пока Кай поглядывал в окно, озабоченный мрачными мыслями. Воспоминания о жизни уже начинали вытесняться, стирая подробности, но что-то волнующее продолжало напоминать о себе. Поддавшись какому-то неуютному переживанию из прошлого, Кай впал в раздражительность. Хотелось скорее забыть все, связанное с человечностью, чтобы не мешало. Чтобы никогда не тревожило сердце…

– Это что, кровь? Вот здесь, на пиджаке? – брезгливо заметил Лоркан. – Не престало в таком виде выходить в свет.

Кай сердито стянул с себя пиджак и бросил на сиденье, оставшись в белой рубашке. Ему претила слащавость своего вида, даже щетину пришлось сбрить.

– Сдался тебе этот Порт-Рей с его светом, – злобно проворчал он.

– Это лишь временное убежище, пока я не буду готов на большее. К тому же приятно, когда перед тобой в долгу целый город.

Долги, долги, долги. Лоркану льстила роль хозяина жизни.

Они остановились у мощеной набережной. Взгляд Кая притянуло чертово колесо, всеми цветами радуги освещающее парк аттракционов близ ресторана «Эль Диабло». Сливаясь с шумом морских волн, заведение звучало скромным квартетом, а золото гирлянд подчеркивало уют деревянного, но от того не менее изысканного фасада. На летней веранде организовали фуршет.

По случаю очередного начинания Лоркана к ресторану стягивалось близкое окружение мэра с семьями. Каждый, кто приближался к господину Элфорду, чувствовал себя частью знати. Будучи еще вчера обычными провинциалами, гости демонстрировали свое весьма ограниченное представление о высшем обществе: в выборе нарядов женщины были привержены дешевому и даже вульгарному гламуру, мужчины не выделялись изящными решениями в сочетаниях рубашек, брюк, пиджаков и вычурных запонок. На мгновение Кай потерялся в торжестве пошлости и дурновкусия, как от тяжелого прихода после марихуаны. Прикрыл глаза, чтобы поставить танец пестрых тряпок на паузу, а открыв, увидел человека, поразительно выбивающегося из общества, которое всеми силами старалось казаться идеальным.

Мужчина, на вид разменявший четвертый десяток, приткнулся у фуршетного стола и отстраненно глушил шампанское один бокал за другим. Высокий, худой, с неряшливым узлом черных волос на затылке и острым лицом в щетине. На скуле шрам. Одежда, вторя общему впечатлению, неопрятна: галстук на рубашке ослаблен, съехал набок, воротник топорщится в стороны. Пиджак и вовсе закинут на плечо. И при всем этом незнакомец излучал какое-то совершенно необыкновенное обаяние, вопреки его задиристому виду и очевидной склонности в рот иметь всю эту напыщенную интеллигенцию.

– Кто его пустил? – Лоркан внезапно оторвался от обмена любезностями со слетевшимся светским гнездом.

Незнакомец поймал на себе его взгляд, и в карих глазах явственно заиграл насмешливый огонек. Данте и Горан вмиг расправили плечи, посерьезнели.

– Будь начеку, Ривьера, – Данте пихнул Кая в спину, чтобы тот прекратил очарованно глазеть на мужчину, ставшего причиной недовольства их босса.

В атмосфере замерло напряжение. Кай тактично держался рядом с Гораном, пока Данте наращивал шаг, пробиваясь к гостю вперед Лоркана.

– Тебя никто не звал, – Данте сердито толкнул незнакомца в грудь. Тот пошатнулся на пьяных ногах, но равновесия не потерял. Лоркан пренебрежительно окинул незваного посетителя взглядом, и интерес быстро погас, словно дьявол обманулся в своих ожиданиях. С безучастным лицом он собрался было вернуться к гостям, но раздавшийся голос прервал его намерение уйти.

– Не думал, что все это время ты нуждался в домохозяйке, – мужчина закурил, не обращая внимание на гневную гримасу Данте.

– Не понял, – через плечо бросил Лоркан.

– Иначе где она? – мужчина бесстрастно почесал лоб рукой, в которой тлела сигарета.

Лоркан медленно, с мягкой улыбкой развернулся к нему лицом:

– Ты прав, Джеймс, все это время я нуждался в домохозяйке. Желаешь подменить?

– Не сегодня.

– Так я и думал.

– В телохранители подался бы охотнее. Разумеется, взамен на девчонку.

Кай быстро переводил взгляд с Лоркана на Джеймса, будто наблюдал теннисный матч, где вместо мяча отбивали туманные по смыслу реплики. Происходящее совсем не поддавалось объяснению. В ответ на предложение Джеймса скулы Данте вздулись желваками.

Лоркан затих, вперился в мужчину проникновенным взглядом, словно всерьез обдумывал сделку. Смотрел долго, испытующе, пока не поймал в карих глазах зачатки надежды.

– Телохранитель, готовый всадить мне нож в спину? Увольте.

Стоило огню в глазах Джеймса под насупленными бровями погаснуть, как Лоркан зашелся дьявольским хохотом:

– Ты в самом деле думал, что я приму тебя назад? Сдаешь позиции, Джеймс. Наивен, как дитя, мне даже как-то… кхм… неловко.

Джеймс всем телом подался вперед, будто объявляя себя достойным большего внимания.

– Сам знаешь, что я один ценнее всех этих щенков, – он враждебно обвел взглядом Кая и близнецов. – Я приведу тебя к вершинам, славе, абсолютному господству, если это так важно. Призови меня к верности, и мир падет к ногам. Уверен, твои враги еще помнят меня…

– Поздно, Джеймс! – осадил его Лоркан. – Я передам ей привет, если тебя это утешит.

Смущенно откашлявшись, как бы возвращая себя в одухотворенное состояние, которое имело место до их встречи, дьявол исчез в празднике цвета и стразов. Но недобрый оскал Данте сообщал о том, что разговор еще не окончен.

– Только посмотри косо в его сторону – я тебе башку оторву.

– Лишний ряд зубов отрастил? – бросив сигаретный окурок в один из бокалов с недопитым шампанским, Джеймс нетрезво качнулся.

Данте не упустил случая подметить его оплошность и зло рассмеялся.

– С тобой драться все равно что с ребенком, который только ходить научился. Себя сначала защити, герой-любовничек.

Джеймс заглянул в бездонные глаза с презрительным прищуром. Его самообладание заметно иссякало, что только раззадоривало Данте.

– Угождать можно по-разному; хочешь знать, как твоя подруга отрабатывает договор?

– Закрой пасть, – рассвирепел Джеймс.

– Спорим, ты даже не подозревал, на что она способна в постели, – ядовито ухмыльнулся Данте, довольный возможностью давить на слабые места. – Правда, девчонка не всегда разделяет моих особых… пристрастий, но так даже лучше, люблю строптивых…

Удар Джеймса был резким и пришелся Данте прямо по скуле. С единодушным вздохом, который заключил в себе одновременно осуждение и испуг, свидетели конфликта расступились и неспешно стянулись в кольцо вокруг грядущей драки. Ждали, сволочи, продолжения. Кай обвел живую арену уничижительным взглядом. Он продолжения совсем не хотел, ему искренне импонировал Джеймс, невзирая на их принадлежность разным сторонам.

Потрясенный до предела, Данте уставился на соперника, не прекращая ощупывать ушиб кончиками пальцев. Он не мог до конца поверить в то, что публично схлопотал по лицу. Прозрение стало яростным. Кай видел, как бешенство постепенно поднималось откуда-то из недр демонского существа Данте, готовясь вот-вот вырваться наружу. Белый демон ринулся на Джеймса, решительно настроенный завязать бой, но между ними вдруг сунулся Горан, толкая брата в грудь.

– Остановись! – грозно осадил он и тут же вполголоса добавил: – Такой приятный вечер не стоит омрачать кровью.

Данте весь обратился в злость. Он был немало удивлен тем, что препятствием стал не Ривьера, не приказ Лоркана, а собственный брат. Горан виновато улыбнулся окружению и оттащил Данте в сторону за рукав, как провинившегося мальчишку. Кай не отставал. Его одолевал интерес, который могли утолить только близнецы.

– Не задирай его, слышишь!

– Пусти! – Данте резко вырвал пиджак из пальцев Горана и вновь коснулся скулы. На мертвенно-бледной коже алела свежая ссадина. Обдав брата волной ненависти, Данте поспешил удалиться в уборную разглядывать, чем наградил его Джеймс.

Удар хоть и был нанесен хмельной рукой, но с замахом хорошим, отточенным, да и сила в нем чувствовалась нерастраченная. Кай злорадно ухмыльнулся: у самого порой руки горели надрать Данте зад. Проникнувшись уважением к Джеймсу, он обернулся к нему и встретился с волчьим взглядом. Джеймс вскинул руку с бокалом, полным шампанского, в сторону Кая и осушил до дна. Тут же приложил к губам новую сигарету.

– О чем был разговор? Пассию не поделили?

– Не бери в голову, – отмахнулся Горан. Джеймс смог вывести из равновесия даже его, и теперь Кай попросту не мог оставить наклюнувшийся вопрос без ответа.

– Конечно, Кай, обращайся, – передразнил он Горана с делаными интонациями.

– Некоторые вещи лучше оставить в тайне.

– Тогда, возможно, тот парень сам ими поделится? – Кай развернулся, недвусмысленно намекая, что готов напрямую обратиться к врагу.

– Стой! – торопливо окликнул Горан и устало вздохнул. – Что ты хочешь знать?

– Кто он, черт возьми?

– Фамильяр Лоркана. Один из бывших.

– Фамильяров, как морпехов, бывших не бывает, – возразил Кай, припоминая основное условие – нарушение договора с дьяволом карается безжалостно.

– Поднимешь руку на хозяина – мгновенная смерть. Попытаешься сбежать – Лоркан тебя из-под земли достанет, и тогда пощады не жди. Но есть исключения.

– Например?

– Если он подарит свободу по своей воле.

Заметив между бровями Кая задумчивую морщину, Горан поспешил добавить:

– Это беспрецедентный случай, забудь.

– Почему тебе вообще это известно?

– Потому что я должен знать, от кого ждать опасности, – ответил Горан. Увидев, что Кай остался не удовлетворен ответом, дополнил: – Лоркан дал знать.

– Вот поэтому он лишился всего…

– Что?

Кай никогда не блистал ни рассудительностью, ни прозорливостью, но в этот раз голову осенила вполне целостная картина происходящего.

– Лоркан настроил старых фамильяров против себя – вот что случилось три года назад. И теперь он избегает их, – Кай ненадолго призадумался. – Он их боится.

– Читаешь мысли.

Кай сразу заподозрил неладное в настойчивых попытках отгородить его от Джеймса, а теперь понял: Горан сам остерегался, что Кай узнает, как бывает иначе, и загорится идеей пойти по стопам добившегося свободы демона. Несвойственная обычному хладнокровию паника подтверждала такое предположение.

– Раз Джеймс волен делать все, что хочет, что еще ему нужно?

– Вернуть то, что теперь по праву принадлежит Лоркану, – уклончиво ответил Горан.

– Все-таки пассию не поделили, – пробормотал Кай, оставшись при своих выводах.

– Не связывайся с ним, слышишь! – жестко отрезал Горан. – Увижу, что приблизишься, пеняй на себя. Он раздавлен и не представляет для нас угрозы, все понял?

Черные глаза бдительно всмотрелись в Кая, силясь уловить, насколько доходчивы были слова. Под натиском Горана парень вспыхнул раздражением:

– Да понял я, понял! Вали уже к братцу, пока в уборной зеркала не треснули от его неземной красоты.

Горан ничего не сказал, только высокомерно приподнял бровь. Не сразу, но, похоже, все-таки удостоверился в здравомыслии Кая и позволил себе покинуть его компанию с видом человека, выполнившего свой долг.

Как же он ошибался…

Стоило Горану скрыться, и Кай упрямо оглянулся на Джеймса. Последний уже вовсю флиртовал с фигуристой гостьей в пикантном платье, не скрывавшем дамских прелестей. «Ну дела! – удивился Кай. – И пяти минут не прошло, как отделал Данте, а уже стоит весь из себя кокетливый, будто ничего не произошло и не с дьяволом имел дело». Начисто игнорируя запрет Горана, Кай подобрался ближе. До смерти он не имел привычки прислушиваться к старшим, а после – и подавно. Быть может, именно эта тлеющая строптивость роднила его с Джеймсом, вызывая тяготение к бунтарской натуре?..

– Такой дерзкий и смелый, – с придыханием ворковала девушка, игриво перебирая в пальцах галстук Джеймса, – может, нам следует познакомиться поближе?

– Неужели вы предлагаете уединиться?

Их лица находились в чувственной близости, намекающей на поцелуй, однако какая-то невидимая преграда не позволяла их губам соприкоснуться.

– Интересный мужчина, и совсем один. Думаю, я смогла бы скрасить твое одиночество.

Джеймс томно припал к ее шее, вдыхая запах духов, – выглядело это уж слишком интимно. Он скользнул выше, к уху девушки, и что-то прошептал. Благоговение вмиг улетучилось с ее лица.

– Какой же ты мудак! – за восклицанием незамедлительно последовала звонкая пощечина.

Джеймс насмешливо ухмыльнулся. Он не был бы предметом внимания Кая, если бы повел себя как-то иначе.

Вдоволь наигравшись, Джеймс поторопился скрыться во мраке набережной. Кай еще какое-то время смотрел ему в спину, пока ушей не достиг недовольный оклик Горана.

Глава 7. Медвежонок Бернд

Грей задержался в мастерской, намеренно не торопясь окончить рабочий день. Под запах горящего металла он увлеченно орудовал в днище автомобиля сварочным аппаратом – ликвидировал печальный итог столкновения клиента с асфальтным гребнем.

Одни мрачные мысли сменяли другие, удерживая здесь, под автоподъемником. Грей не хотел возвращаться домой, где злобной фурией метался Джеймс, не способный смириться с унизительной насмешкой Лоркана. Взвинченное настроение имело особенность передаваться быстро, как зараза, а Грей не видел приятных перспектив в том, чтобы лишний раз подпитывать ненавистью себя или, того хуже, внутреннего монстра.

Грей всмотрелся в готовый шов, начал обрабатывать металл грунтовкой.

Возвращение Джеймса в Порт-Рей не вызвало теплых чувств. С его появлением воздух как будто застыл без движения, а любимый дом стал чужим. Да и, признаться, с большой неохотой Грей готов был простить жестокость, которую друг проявил в адрес Нины почти сразу, как только явился.

«А с другой стороны, – искал компромисс Грейсон, – он ведь примитивный, как гайка, не со зла действует. Сам же страдает от острого языка и поганого характера…»

– Тук-тук, – раздался голос, от которого Грея всего передернуло.

В маленькой железной двери стояла Эрин и лучезарно улыбалась.

– Как ты меня нашла?

– Пришла к тебе домой, столкнулась с твоим парнем…

– Джеймс сказал тебе, где я? – Грей настолько был удивлен сговорчивостью друга, что даже не сразу вдумался в смысл услышанного. – Стой! Никакой он мне не парень, с чего ты вообще…

– Когда мужчины живут вместе, невольно задумаешься, – усмехнулась Эрин. – Расслабься, шучу. Да, твой приятель сказал про мастерскую. Сразу после того, как сразил мое сердце искрометными издевками. Он, конечно, тип потешный, больной на всю голову…

– Что тебе надо?

– Злишься из-за того вечера?

– Я в бешенстве, – сухо бросил Грей.

– Как мне загладить вину? Угостить пивом?

– Нет, хватит с меня пабов.

– Перешел на здоровый образ жизни? Может, прогулка на природе взбодрит тебя? – не сдавалась Эрин.

Грей устало отвернулся. В тени стеллажей взглядом нашарил растерянное выражение Винсента и кивнул ему, мол, чего вылупился? «Она что, зовет тебя на свидание?» – недоумевал призрак.

– Не думаю, что мне следует принимать твои приглашения, – у Грея сложилось стойкое мнение, что чем дальше он держался от Эрин, тем все более сокращался риск быть обманутым.

– Никакого подвоха, – попыталась заверить девушка, но ее ложь оставалась еще свежей в памяти и висела на душе свинцовым грузом.

Грей издал тягостный вздох.

– Надумаешь – заедешь за мной. Я живу рядом, смотри, – Эрин указала пальцем по направлению к кирпичному домику с красной черепичной кровлей.

Но ответом ей стало молчание. Задержавшись в дверях, девушка надеялась услышать от Грейсона хоть какой-то отклик, пусть оскорбительный, пусть резкий, ведь унизительней его тяжелого молчания не было ничего. Однако слова не давались Грею, даже если бы их скопилось в избытке. Сердце стеснила обида.

Эрин пришлось уйти, так ничего и не добившись.

«С ума сойти, – иронично протянул Винсент, – и что ей только приглянулось в таком увальне, как ты?»

– Не знаю, – Грей не горел желанием развивать эту тему. Тем более с покойником.

«Хочешь пойти?»

– Нет.

«Меня-то не обманывай, – захохотал Винс, – как будто я не знаю твоих истинных желаний. Стой, ты снова только что об этом подумал…»

– Отвали.

В тот момент Грей ненавидел призрачный голос больше всего на свете. Его нельзя было заставить умолкнуть, от него ни спрятаться, ни убежать. Винсент терзал несносной навязчивостью и категоричными выводами. Он никогда не был на стороне Грея, зато всегда добирался до сути, бередил уже зажитые раны и поднимал из глубины сердца все самое мерзкое, порочное, что следовало запереть в крепкий ящик и никогда не открывать.

Хуже оказалось то, что Винсент и правда знал Грея лучше его самого. Признаться, Грей действительно допустил мысль о том, чтобы принять приглашение Эрин. Всего на секунду, не дав времени найти себе оправданий.

Стараясь не замечать Винсента и его колких слов, он принялся спонтанно разбирать инструменты, не отдавая себе отчета в том, что стихийной уборкой создавал только больший хаос на рабочем месте.

«Не стоит идти. Только навредишь ей».

То ли Грей непроизвольно зарычал, то ли зверь утробно дал о себе знать, но обе сущности сошлись в одном: хотелось отчаянно биться головой о стену, только бы заглушить Винса. Грей с силой сжал кулаки и сквозь стиснутые зубы процедил:

– Я уже не тот. Я контролирую себя.

«Правда? Скажи это моему трупу».

– Был повод, – удерживал противостояние Грей.

«Встань перед людским судом, и тебе скажут, что ничто не является поводом для убийства».

Грей бессильно встряхнул руками, опустил плечи. Он сдался под усталостью от борьбы с самим собой. На сердце нахлынуло чувство подавленности.

– И долго ты будешь подрывать мою уверенность?

«А я-то тут при чем? Можно приручить медведя кататься на одноколесном велосипеде, но кто даст гарантию, что в какой-то момент в нем не воспрянет животный инстинкт? Понимаешь, о чем я?»

Было бы что понимать.

– Ладно, ты победил.

И голос унялся. Грей и сам до конца не был уверен, – он согласился с Винсентом ради сиюминутного покоя или потому что поверил ему?

А были основания не верить?

Грей готовил мастерскую к закрытию в тишине, запер замки, сел в машину. Старушку «Шевроле» он давно поменял на подержанный «Вольво». Запах в салоне не тот, не родной, да и семейной историей приобретение похвастаться не могло, но пора было признать, что «Шевроле» давно просилась на свалку. Гнев Агнес страшен, но риск угодить в аварию страшнее.

Грей завел мотор. По какому-то необъяснимому наитию проложил путь мимо дома с красной кровлей, хотя во встрече с Эрин себе уже отказал. Голос удовлетворенно молчал. И демон минул бы проклятый дом без всякого интереса, если бы глаз не зацепился за тревожную мелочь.

В рамках увлечения Грей завел привычку приглядываться к другим автомобилям в городе, и красный хетчбэк, припаркованный рядом с машиной Эрин, не вызвал доверия. Бампер разбит, лобовое стекло прорезано кривыми трещинами. Владелец был явно не из бережливых.

И вероятнее всего, находился в доме.

Вход сторожил рослый человек в кожаной куртке: волосы растрепаны а-ля продуманный беспорядок, на лице татуировки. Грей не нашел ничего доброго ни во внешности, ни в тяжелом взгляде. Человек создавал впечатление персонажа, который возникал только там, где начинало забористо нести проблемами. Находя все больше деталей для подтверждения опасений, демон постепенно сбросил скорость до полной остановки.

«Ты в порядке?»

– Что-то тут не так, – пробормотал он, выбираясь из машины.

«Не смей, это не твое дело…»

Все верно, это совсем не его дело, особенно когда оно явно источает зловонье. Но сегодня Эрин ждала его, Грея, и вряд ли гости недружелюбного вида входили в ее планы. Стоило проверить, убедиться, что Эрин в безопасности, чтобы Винсент не винил потом в том, что Грей этого не сделал.

– Проваливай! Нечего тебе здесь…

Грейсон молча отпихнул человека на входе, освобождая себе путь. Уступал бы демон хоть сколько-нибудь громиле в силе телосложения, вряд ли вообще смог бы сдвинуть его с места. Грей решительно прошел внутрь помещения, следуя внутреннему чутью и доносящимся голосам. Чем ближе он подходил к источнику звуков, тем отчетливее ощущалось нервозное покалывание в ладонях.

– Ты правда думала, что все тебе сойдет с рук?

Марк – парень из «Опиума» – душил Эрин, агрессивно вжимая затылком в стену. Девушка жмурилась, шипела от боли, сопротивлялась тому, чтобы издать крик. Грей на мгновение опешил от увиденного, будто его саданули по голове чем-то тяжелым, но тотчас призвал себя к спокойствию и боевой готовности. Растрачивать время на замешательство в такой ситуации было бы роскошью.

– А ты правда чувствуешь себя крутым, насмотревшись бандитских боевиков? – хрипло произнесла Эрин, издевательски приподняв уголки губ.

Ее темные глаза нашли Грея и радостно заблестели, будто девушка совсем позабыла про обидчика перед собой, руки которого в любой момент могли стать руками убийцы.

– Привет, ты вовремя, – улыбнулась Эрин сквозь гримасу боли и удушья.

Марк недоумевающе обернулся, не разжимая хватки. На его лице отразилось недоверие, смешанное с растерянностью. Грей распрямил плечи, подался грудью вперед, показывая себя серьезным противником. Вскинул подбородок, словно заинтересованный в дальнейших действиях Марка. Грузный топот со стороны входа отвлек их обоих: в комнату ввалился пышущий гневом громила, явно не оценивший наглости Грейсона.

Демон остановил его предупредительным жестом:

– Только тронь, – пробасил так грозно, как умел только он.

– А вот и сообщник, – Марк не разорвал с Греем зрительного контакта.

– Это еще доказать надо.

– Да отпусти ты меня уже, придурок! – Эрин отчаянно забилась в руках Марка, как пойманная пташка.

– Мы можем разойтись по-хорошему, а можем… – Грей многозначительно хрустнул костяшками пальцев, внушая ужас суровой решимостью, хотя сам не переживал и половины того, что демонстрировал.

Сердце заколотилось тревогой: вечер рисковал подойти к трагической развязке. Но пути назад уже отрезаны.

– Пепе, разберись.

Тот, кого звали Пепе, стремглав ринулся выполнять приказ. Вскинул кулак, рассчитывая въехать по лицу, но Грей проворно откинулся корпусом назад и тут же нырнул вниз, уходя от замаха сбоку. Одной рукой враг попытался задеть голову, второй нанес мощный апперкот в живот. Удар внушительной силы выбил из груди воздух. Ослепленный внезапным выпадом, Грей сам потерял момент, как, согнувшись, упал на колени. Пепе не упустил случая воспользоваться уязвленным состоянием противника и с хорошего маха врезал ему в нос, сотрясая мозг до шума в ушах. Тягучий полусон окутал Грея, утаскивая в бессознательный туман. В глазах потемнело. Сквозь зыбкое марево медленно проступала боль, с каждой секундой становясь все более ощутимой. Из носа, точно огнем опаленного, струилась солоноватая дорожка крови, покрывая губы.

Мышцы напружинились, держа сомкнутые челюсти в напряжении. Бешенство хлынуло по жилам жидким пламенем, обжигая нутро. Жаром обволокло разум. Чувство, которое Грей успел позабыть, становилось единственным чувством, которое он знал в тот момент.

– На хрен он вам сдался? – крик Эрин с трудом пробивался сквозь помутнение рассудка. – Он ничего не сделал!

Обыкновенное движение головой далось с таким превозмоганием, словно шею окольцевал стальной груз. Грей глядел на Эрин, инстинктивно готовясь забыться, уступить место зверю. Хотелось запечатлеть ее лицо, вбить в память черты, голос, чтобы не упустить в забвении. Чтобы в багровой тьме зацепиться за знакомые образы, отыскать сигналы «стоп».

В душе родилась призрачная надежда, что девушка не пострадает. Еще призрачнее, что не от его рук.

Марк отпустил Эрин, но только ради того, чтобы на глазах Грея влепить ей пощечину. Удар взбудоражил до самых поджилок, тело Грейсона задрожало от унизительности положения, в котором он стоял на коленях бессильный, поверженный, не способный защитить девушку.

Как это случилось однажды.

Лицо демона вздулось венами от одного мысленного упоминания прошлого, а глаза целиком заволокла чернота, обозначив, что Грей достиг точки невозврата. Сознание вверилось кромешному марку, сердце работало с силой неистовой ярости.

Грей вытянулся во весь рост, расправив плечи, скованные накалом эмоций. Не дав Пепе опомниться от кошмарных перемен, он припечатал его к стене и оглушил увесистым ударом в висок. Пепе сполз на пол без чувств, и Грей готов был продолжить вымещать на нем гнев вопреки неспособности противника ответить, если бы голос за спиной не остановил порыва.

– Какого черта? – едва шевеля неподвижными губами, Марк медленно пятился к выходу, как если бы пытался спастись от голодного гризли. Резкий взгляд черных глаз пригвоздил парня к месту. Марк испуганно замер, будто бледным лицом и неподвижностью намеревался слиться со светлыми стенами.

Грей не видел перед собой человека: окружение слилось в мазню из образов, с которыми вырвавшийся на свободу зверь желал драться в остервенении. Демон схватил Марка за грудки, притянул к себе и сразу же всадил кулаком по челюсти. Сначала один раз, а дальше действовал по инерции, пока костяшки не стерлись в кровь. Боль рассеивалась в исступлении.

Грей отбросил обмякшее тело и обернулся к Эрин.

На искаженном неподдельным страхом лице девушки проглядывала смесь изумления и брезгливости, но Грей не различал ни лиц, ни эмоциональных оттенков. Движимый охотничьим инстинктом, он двинулся на Эрин с отсутствием мысли о том, как пытался запомнить ее и обезопасить от самого себя.

– Грей, черт возьми, это я! – девушка зажмурилась, съежилась вся у стены, оседая под черными глазами близившейся гибели.

Грей навис над Эрин, как палач, обещающий смерть. Демон смутно улавливал голос, казавшийся знакомым, но чей он: друга или врага – никак не мог разобрать в плену ярости.

– Грей!

Монстр был непреклонен и слеп.

Глава 8. Открытия и откровения

– Кай, сколько тебя можно ждать?

Лоркан встал у подножья мраморной лестницы, нетерпеливо поглядывая на часы. В элегантном костюме и с благородной сединой он выглядел солидным, внушающим к себе глубокое почтение. Кай торопливо спустился к хозяину, на ходу просовывая руки в пиджак, и спросил:

– Где остальные? – разумеется, имея в виду близнецов.

– Сегодня мне достаточно твоего сопровождения, – ответил Лоркан в своей излюбленной бесстрастной манере. – Твоего и…

Словно подернутые лунным светом глаза дьявола метнулись к вершине лестницы. Лоркан застыл с выражением величавой гордости в лице, и Кай не мог не последовать его взгляду. Обернувшись, он наткнулся на девушку обворожительной наружности и ощутил какое-то чуждое, странное смущение.

Кай прежде не встречал ее, а если бы повстречал, точно не смог бы забыть. Утонченные черты незнакомки обладали необъяснимым магнетизмом, все в ней было непривычно правильным: прямой нос, небольшие губы, высокие скулы. Стальные глаза, обрамленные черными ресницами, смотрели с безразличием и томительной тоской. Розового румянца щек плавно касались пряди темно-пепельных волос, приятно гармонировавших с общей бледностью кожи. Девушка спускалась по ступеням с грацией, достойной гордой царицы, притягивая взгляд к тонкой талии и размеренно раскачивающимся бедрам. Кай растерялся при виде изящности ее движений.

– Нина, – Лоркан выставил локоть, приглашая девушку взять его под руку.

Нина небрежно оглядела Кая и прильнула к дьяволу.

– Чего ради нужно было прятать такую красоту? – язвительно усмехнулся Кай, не скрывая интереса к ее внешности.

– От глаз завистников, – обыденность тона Лоркана звучала так, словно он в каждой комнате поместья прятал прекрасных незнакомок и не видел в этом ничего предосудительного. – Ну же, вперед. Мэр не оценит наше опоздание. Еще столько нужно успеть обсудить…

* * *

– Пожалуйста, остановись!

Голос, пытавшийся прорваться к нему, к Грею, порабощенному зверем, настойчиво пробивал глухую стену ярости. Кто-то пытался достучаться до рассудка, чего-то отчаянно добиться. Ухватившись краешком разума за это короткое осознание, демон усилием воли начал продираться сквозь тьму.

Голос, звавший его, казался знакомым. Голос, который забрал во власть сердце, как только впервые достиг слуха. Грей воззвал к чувствам, пробудившимся когда-то под гипнотическим пением Эрин, и вдруг обнаружил перед собой нечто большее, чем пятно в размытой комнате – какой-то смысл в своем нахождении здесь, в окружении, и – чего уж таить – в собственном существовании. Размытые грани постепенно обретали черты, вытягивая из пелены четкие формы предметов; Грей увидел глаза, полные набежавших слез.

Он остановился, сделал шаг назад, убеждаясь, что тело снова принадлежит ему и не представляет угрозы. Голову заволокло густым туманом, отыскать в нем какие-то мысли оказалось сродни мучительному испытанию. Запустив руку в волосы, Грей застыл в постепенном осознании того, каких страшных вещей удалось избежать. Сквозь блеск влажных глаз Эрин проглядывал смертельный ужас, и этот взгляд больнее всяких ран напоминал о том, кем Грей являлся на самом деле.

Монстром.

Его трясло от волнения и паники, от вины и угрызений совести. Колющие чувства, навалившиеся вместе с раскаяньем, сжали сердце в бессильном негодовании на самого себя. Держась за голову, Грей отвернулся. С минуту он не мог заставить себя посмотреть на Эрин и все же нашел в себе смелось, чтобы стыдливо бросить на нее взгляд из-за плеча:

– Прости, – вполголоса прохрипел он. – Если мои слова вообще могут иметь хоть какую-то ценность после того, как я чуть не убил тебя.

– Какого хрена? – с дрожащих губ Эрин сорвался подавленный вздох.

Она поднялась на ноги, встряхнула плечами, сбрасывая остатки испуга. Растерянный вид, с которым Эрин блуждала по комнате, выдавал трепещущее в ее груди смятение.

– Ладно, – одним словом она будто поставила точку своей несобранности. – Хочу уехать отсюда.

Спешной, но от того не менее шаткой походкой Эрин устремилась к выходу. Не услышав шагов позади, стремительно развернулась к Грею, который ни на миг не шелохнулся.

– Ну же, тащи свой зад!

– Они…? – Грей шумно сглотнул, с опаской обведя взглядом бесчувственные тела в комнате. В груди все обмерло от мысли о худшем.

– Живы, сволочи, – Эрин ткнула Марка носом ботинка и услышала в ответ короткий стон. – Отгрузим говнюков на их тачке?

Не будь Грей подавлен муками стыда, он охотно бы рассмеялся. Ему приходилась по вкусу способность Эрин быстро брать себя в руки и находить выход из сложного положения. Она сохранила сумасбродность даже после того, как некоторое время назад находилась на краю гибели.

Поразительно.

Припарковав машину Марка у входа в «Опиум», Эрин затянулась самокруткой. По дороге к клубу Грей не перемолвился с девушкой ни словом, им прочно завладела мысль о том, что он едва не пересек черту. Тонкая грань, отделявшая его от того, чтобы взять на душу еще одно убийство, ввергала в отчаянье. Грей всерьез сомневался, что вообще смог бы пережить такой проступок.

Эрин откинулась в кресле, принимая расслабленную позу, и прикрыла глаза под действием дурманящей травы. Грей воздержался от комментариев: не ему учить жизни смертных, когда он вновь удостоверился в том, что сам не достоин жизни вовсе.

Минуло долгих тридцать минут, а Грей, как ни пытался утихомирить уничижительные раздумья, прощения у себя добиться не смог. Убежденность в том, что ему не место среди людей, грызла изнутри самым беспощадным образом.

Эрин вдруг встрепенулась на месте, будто пробудившись от страшного сна, и распахнула глаза. Убедившись, что Грейсон все еще рядом, она вяло кивнула ему со словами:

– Идем, нам есть что обсудить.

Они выбрались из машины, оставив объятых забвеньем обидчиков на заднем сиденье. Шаг Эрин был твердым, целенаправленным. Грей плелся за ней, сложив руки в карманы кожаной куртки. Съежился одновременно от промозглого ветра и чувства разбитости. Не хватало сил даже на ненависть к своему существованию. Ему хотелось уснуть, успокоить измотанную душу.

Ветер с моря обдувал песчаный берег вечерним холодом. Солнце клонилось к закату, окрашивая дымчатосинее небо розовыми полосами. Эрин забралась с ногами на каменный валун, обняв колени; Грей несмело приткнулся рядом и обратил на девушку взгляд. Она задумчиво наблюдала, как волны с глухим шумом попеременно накрывали друг друга, закипая пеной у кромки прибоя. Последние багряные лучи глядели из-за горизонта, высвечивая янтарный оттенок глаз Эрин, так чарующе мерцавший за развевающимися локонами золотисто-рыжих волос. Грей поймал себя на том, что разглядывал девушку с неприличной пристальностью.

– И что это было?

Больше всего он боялся подобного вопроса, хоть и понимал, что разговор о случившемся был делом времени.

– Не могу сказать.

– После того, что я увидела, ты еще смеешь сохранять от меня секреты?

Грейсон собирался возразить, но осекся. Эрин уже знала самое сокровенное – его темную сторону. Было ли вообще что-то хуже смертоносного существа, прячущегося под видом человека? Грей удрученно вздохнул и выдал все, как на исповеди, ничего не тая: про печальное прошлое и врачебную деятельность, про демоновфамильяров и Лоркана с его неумной жаждой власти, про тайные таланты и внутреннего зверя. По мере рассказа Грей успел несколько прийти в себя. С плеч свалился нелегкий груз.

– Души – это что-то из диетического меню? – Эрин слушала его с необычайной серьезностью для девушки, опьяненной наркотиком.

– Если бы в моем рационе остались души, Марка пришлось бы собирать по частям, как конструктор, – хмуро отозвался Грей, не испытывая по этому поводу даже подобия гордости. – Я очень давно не прибегал к похищению душ, убийство – всегда шаг назад. Гуманность делает меня тем, кем я хочу стать. Человеком.

– Спасибо, что уберег от расчлененки, – пробормотала Эрин, опустив глаза.

– Я думал, что смог справиться со зверем, усыпить необузданную сущность, но теперь вижу, что это невозможно. Он всегда будет со мной.

– А ты не пробовал подружиться с ним?

– Это сложно.

– Грей, жизнь элементарна, как садовое яблоко, а ты упорно пытаешься выдавить из него апельсиновый сок. На все есть решение.

– Наркотики – слишком простое решение, тебе не кажется?

Эрин беззаботно пожала плечами, как бы говоря, что этим вопросом она не задавалась. Грейсон понуро покачал головой и устремил взгляд на трепещущие в воде солнечные блики. Новый порыв ветра принес запах соленой свежести и несколько мелких капель приближающегося дождя. Грей ощутил на себе усиленное внимание со стороны Эрин.

– Я уже говорила, что ты все усложняешь?

– Что-то похожее, да.

Она взяла демона за щетинистый подбородок и повернула лицом к себе. Взгляд Эрин заскользил по ссадинам Грея, столкнулся с застарелым шрамом на носу, ничуть не портившим суровой красоты. С нежностью, заставившей забыть о долгих годах одиночества, она прильнула к его переносице в коротком поцелуе и осторожно накрыла губы своими.

В тот момент Грею показалось, что сердце его остановилось. От прикосновений Эрин перехватило дыхание, они взволновали до приятных мурашек, вводя в легкое забвенье от эйфории.

Ничего подобного Грей не испытывал уже очень давно.

– Я же твой потенциальный убийца, – он первым прервал поцелуй, стараясь дышать размеренно, чтобы не выдать своего потрясения.

– Сколько еще домов нам надо разгромить, чтобы ты понял мою страсть к безрассудству?

Грей впервые не удержался от смешка.

– Боже, неужели этот мужчина умеет смеяться? Спасайся кто может, сейчас на Землю упадет метеорит!

Капли с небес участились, стали крупнее и ощутимее, перерастая в сверкающий на закате дождь. Эрин зябко поежилась и обняла себя за предплечья.

– Пора возвращаться. У нас еще будет время поболтать, если ты, разумеется, захочешь встретиться снова.

Грей ясно осознавал, что на самом деле подразумевалось под «встречей». Ответит ли он согласием на поцелуй или поставит жирную точку прямо сейчас. Решение виделось неоднозначным. Не хотелось держать Эрин рядом с собой в вечном страхе, но и отпустить не хватало духу.

Искренняя ласка в ее глазах подкупала. С Эрин Грей вспомнил, как может быть хорошо, и хотел получить больше.

– Только если завяжешь с наркотиками. Не хочу видеть, как ты куришь эту дрянь.

– Да брось, это же марихуана.

– Не вижу разницы. Однажды тебе станет ее недостаточно.

С притворным раздражением Эрин надула губы. Ее ответ потребовал какое-то время молчания:

– После того, что я сегодня увидела, и пить бросить не грех. Я согласна.

– Серьезно? – Грей посмотрел на нее с недоверчивым прищуром. Удивительно, как быстро им удалось условиться.

– Обещаю.

Дождь размеренно барабанил по темным окнам, непривычная пустота дома застигла Грейсона врасплох. Отсутствие Джеймса ввергло в панику и всколыхнуло сознание роем дурных мыслей.

Только не это.

Джеймс обладал тайным даром мастерски ввязываться в передряги, и хорошо, если бы его исчезновение оправдывал какой-нибудь пьяный переполох, ведь могло случиться и худшее…

Из груди вырвался протяжный стон. Сердце сжала угнетающая тяжесть, ослабив Грея. Как же он устал.

Устал бояться.

Позади раскрылась и хлопнула входная дверь, впустив в дом запах мокрой земли. Джеймс появился на пороге со спортивной сумкой наперевес и встряхнул головой, разбрасывая воду с волос. Грей глядел в более чем трезвые глаза и поражался переменам – Джеймс обрел облик, близкий к человеческому. Взгляд горел огнем жизни, нездоровый цвет лица возвратился к нормальному, а скулы вместо спутанных грязных волос обрамляла опрятно подстриженная борода. Изменения настолько невероятны, что даже граничили с безумием.

– Что с лицом? – Джеймс поводил пальцем у своего носа, намекая на ссадины.

– Упал, – отмахнулся Грей, не стремясь вдаваться в подробности насыщенного событиями вечера. – Ты где был?

Размеренная дробь дождя посреди общей тишины дома скрадывала голоса.

– На собрании анонимных алкоголиков, – ответ звучал без иронии. – Принимаю твои поздравления.

Грей не отвел испытывающего взора, сквозь полумрак ища издевку на губах Джеймса.

– Вру так же неубедительно, как и ты, – серьезно подытожил тот.

И вновь они погрузились в молчание. Словно о чем-то припомнив, Джеймс открыл сумку, являя глазам руки в упругих бинтах, увидев которые Грей настороженно насупился. Он не знал, что и думать – то ли друг пар выпускал, то ли в спорт ударился. Интерес схлынул, как только из сумки выглянул конверт.

Письмо от Агнес.

– Все еще пишешь ей? – Джеймс скептически приподнял бровь.

Ждать утра Грей не стал, тут же распечатал письмо. Бегло пробежался по тексту, улавливая суть. Если ничего важного, детали подождут: он жутко вымотался за вечер, чтобы вникать в подробности.

– Да. Она собирается навестить нас.

И сам же похолодел от собственных слов. Несс ждал прямо-таки калейдоскоп неприятных новостей, от исчезновения племянницы до утилизации горячо любимого «Шевроле».

– В честь чего такие изменения? – Грей гнал прочь мысли о возвращении Агнес.

Облепленный мокрыми волосами, Джеймс смотрел на него неподвижным взглядом и тоном, суровым до внутреннего содрогания, произнес:

– Я собираюсь избавиться от Лоркана, чего бы мне это ни стоило.

* * *

Для многих эта ночь выдалась неспокойной.

Кай вглядывался в городские огни за стеной проливного дождя и думал о том, сколько еще секретов прятал от него Лоркан и этот сумасшедший мир. Оторвавшись от видов, демон взял брошенный на кровать пиджак и повесил на плечики в шкаф. Случайно зацепился взглядом за потертую спортивную куртку – единственную вещь, которую Кай взял с собой из прошлой жизни. Нахмурившись, он запер дверцы, не дав себе шанса предаться раздумьям о том, что когда-то был человеком.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Каре – комбинация в покере из четырех карт одного достоинства.

Вернуться

2

Фулл-хаус – комбинация в покере из трех карт одного достоинства и двух – другого, уступает каре.

Вернуться

3

Стрит-флеш – сильная комбинация в покере из последовательных карт одной масти.

Вернуться

4

Флеш-рояль – самая сильная комбинация в покере.

Вернуться