Евгений "Ганс Сакс" Ерофеев, Жан-Жак Буазар
Жан-Жак Буазар. Басни. Книга III

С заботой о юношестве или развлекая – поучать. Предисловие переводчика к книге III

Всякое действие имеет цель, даже если не декларирует таковой; когда тайное становится явным и обнажаются взаимосвязи, её или открывают или приписывают. Литературное движение исключением ни в коем разе не является: любой творческий акт кроме субъективной задачи сублимировать или хотя бы канализировать напряжения, накопившиеся в вечном противоборстве «Я» и «Оно», также выполняет функцию рефлексии над окружающей действительностью, каким бы абстрактным и оторванным от реальности ни казался конечный результат. Но оставим абстракции Элюару[1] и Бретону[2], Элиоту[3] и Экелёфу[4] (весьма достойные поэты, но речь не про них) и вернемся в поздний французский классицизм, во времена Вольтера[5] и Бомарше[6]. В ту эпоху цель произведения – не дискуссионный вопрос, а философская категория и в эру бесконечных попыток объять необъятную вселенную силою человеческого разума рефлексия нередко превращалась в манифест или, как минимум художественное обоснование и оправдание своих философских воззрений и образа действия. Возьмём, к примеру маркиза де Сада[7]: произведения его по содержанию тошнотворны (разве что «Флорвиль и Курваль» да пару анекдотов можно прочесть без подкатывающих к глотке спазмов), однако даже такой мерзости предшествует философское обоснование (размышление о превратностях судьбы в предисловии к роману «Жюстина или несчастия добродетели» тому примером); что уж говорить о менее экстремальных, но куда более философски-углубленных авторах, как, например, Руссо[8] или Монтескье[9]?

Басни с их специфической формой и вполне читаемым моральным посылом пришлись как нельзя лучше ко двору в эпоху Просвещения и в этом Франция весьма схожа с Российской Империей: баснописцев и там и здесь было великое множество; в России от Тредиаковского[10], Сумарокова[11] и Ломоносова до величайшего Крылова – целая плеяда как переводчиков Федра[12] и Лафонтена[13], так и вполне самобытных авторов, во Франции множество баснописцев от Перро[14], Бенсерада[15] и Лафонтена до Ваде[16] и Буазара весьма представительно. Девиз мольеровой эпохи «Развлекая – поучать», переродившийся век спустя в «Развлекая – просвещать», созвучный самой цели написания басен, не мог не способствовать их популярности.

Хотя то время, когда басни писались для воспитания дофина, уже прошло и басня в 1750–60 годы стала скорее иносказательно-описательным произведением, эдакой рефлексией о происходящем, воспитательный момент стал возвращаться в ткань повествования (не в виде открытой морали, а именно в ткань) по мере нарастания тенденций неоклассицизма XVIII века. У Жан-Жака Буазара особенность эта, конечно же, явственно прослеживается.

Ироничный француз поучает и императивом, и примером, и ярким сравнением – это прослеживается во всём творчестве баснописца. Однако у третьей книги имеются свои особенности: ярко выделяются в ней басни, персонажами которых являются в первую голову подростки, чуть реже дети. Рассмотрим эти произведения подробнее.

«Ксенократ и воробей» (Xénocrate et le Moineau; III; I). Как и во второй книге, первая басня третьей перекликается с прологом. Если в прологе ко второй мы видим прямую отсылку к первой басне[17]

D'un sage de la Grèce empruntons le langage.
Позаимствуем речь греческого мудреца.

– то пролог и первая басня третьей связаны сквозящим в мотивом заботы, эдакой менторской в прологе и почти отеческой в «Ксенократе», тем самым задавая тон остальной книге. Мотив заботы и даже более, поучения юноши пылкого с взором горящим прослеживается далее в басне «Петушок и сорока» (Le Cochet et la Pie, III; IV), где старая сорока поучает юношу не следовать химерам и не рваться наверх. Мораль, кстати, актуальна и по сей день; применима она не только к потерявшим душу карьеристам и резидентам шоу «Дом-2», но и к прочим рабам статусной атрибутики, наивно полагающим себя её владельцами, а также адептам «успешного успеха» различной степени зомбированности. Уже ранее я говорил, что при всей ретроградности и косности выводов Буазара в наблюдательности ему сложно отказать, и язвы, опухоли противоречия нарождающегося капитализма Жан-Жак видел отчетливо, живописуя в баснях симптомы, до боли узнаваемые и по сей день.

С этой басней перекликаются ещё два интересных поучения долготерпению: «Юпитер и пчела» (Jupiter et L'abeille, III; VI) и «Лев и слон» (Le Lion et l'Éléphant, III; VII). Обе басни, кстати, не потеряли актуальность и по сей день. «Юпитер и пчела» филигранно отражает засевшие в детстве фантазии о мести («а вот будет у меня пистолет, всех обидчиков перестреляю», потом преобразующиеся в «он/она меня бросила, да чтоб у неё личная жизнь не сложилась!»), а также обязательна к прочтению всем «любителям короткоствола[18]» (в бытность свою студентом и сам принадлежал к подобным гражданам, но спасибо тем добрым и опытным людям, что доступно объяснили мне значение слов «стрелковая подготовка»), дабы уразуметь, что нет панацеи от бед и все проблемы только воздействием извне решить невозможно. Необходимо долго и изнурительно работать над собой; себя-то по мановению волшебной палочки не изменишь. С технической точки зрения данная вирша – переработанная басня Эзопа «Зевс и пчёлы» (что для Буазара весьма неспецифично) с той лишь разницей, что во французском варианте пчела одна и её убивают, а в греческом пчёл много, и умирают они, оставив жало в теле человека. Также разнятся мотивации эзопова Зевса и буазарова Юпитера.

Басня же «Лев и слон» сугубо архетипична: как же напоминает лев упертого трудного подростка, идущего всегда напролом и уверенного в своей исключительности, не принимающего отказа, ведомого скорее гормонами, нежели зовом разума и признающего лишь натиск и силу! Сколько таких полегло в девяностые[19]! Сколько таких и ныне спивается и повисают на игле, не сумев понять, что жизнь – не плод воображения, не очередная серия нарисованной саги о розовых пони, а суровая реальность и результат достигается не щелчком пальцев, а долгим, осознанным и систематическим трудом! И путь к цели – не всегда прямая дорога. «Адаптируйся!» – поучает Буазар своей басней, предвосхищая Ламарка[20] и Дарвина[21]; и, право, с очередной метаморфозой античного ещё сюжета «Дуб и тростник» сложно спорить, тем более, если мораль басни подтверждают и эволюция, и жизнь.

Следующая басня, даже не намекающая, а кричащая во всё горло о юности – «Мотылёк и гусеница» (Le Papillon et la Chenille; III; X). Видели ли вы когда-нибудь, как детские мечты превращаются в юности прекрасные порывы, как детская серьёзность превращается в юношескую неуверенность, а потом и всезнание, а в открытую гормонами форточку в голове врывается ураган доселе неизведанных впечатлений! Ох, сколько же написано об этом переходе от детства к юности: от сказки «Красная шапочка» братьев Гримм до романа «Лето, прощай!» Рэя Брэдбери – сколько авторов пытались найти эту тонкую грань пубертата! Буазару это, хотя и иносказательно, но удалось.

В басне «Коноплянка» (La Linotte, III; XIII) отчетливо показана еще одна общелитературная тенденция, сопряженная с юностью: поиск себя в этом мире. Вглядитесь, какая литературная глыба стоит за хрупким образом коноплянки! Да-да, еще чуть-чуть – и романтики начнут путешествовать по Рейну, Чайльд Гарольд и Байрон – по Средиземноморью, а родившийся в Константинополе Мориер – наоборот, в Англию, а после эпохи Онегиных и Печориных география сменится психологией, «Обыкновенной историей» Гончарова, исканиями Тургенева и Достоевского, чтобы потом опять смениться поиском себя в путешествиях Заратустры у Ницше и Петера Каменцинда у Гессе, и опять сузить географию поиска себя до размеров одной квартиры у Михаила Бутова в романе «Свобода» и у Владимира Маканина в романе «Андерграунд или герой нашего времени». И не утихнут эти колебания никогда, ибо возникший в юности вопрос «Кто я в этом мире?» интересует и будет интересовать каждого, кто способен мыслить, до тех пор, пока он может размышлять.

Примечательна также эпитафия юношескому любопытству – басня «Кот и две мышки» (Le Chat et les deux Souris, III; XXI), перекликающаяся с басней «Мышонок»[22] (Le Souriceau, I; XVIII): именно их сравнение подчеркивает общую направленность книги, ибо юношеский максимализм и бравада Любимчика наиболее удачно оттеняется детским любопытством и наивностью Мышонка, да и на мотивации героев хотелось бы обратить внимание: если Мышонок влеком голодом, то Любимчик – духом авантюризма, столь ненавистным Буазару. И даже в последний миг мышата хоть по факту и выбирают смерть, но с совершенно с разными предпосылками: Мышонок идет на смерть сознательно, а Любимчик, хоть и понимает, что вероятность выжить стремится к нулю, однако до последнего надеется выйти сухим из воды, а на подобное наивное безумие способна только юность (современные инфантильные дяди и тёти не в счёт).

О том, что юность нужно поучать, повествует басня «Старушка и капуцин» (La Vieille et le Sapajou, III, XXVI); и хоть формально басня про примата, на юность указывает два очень жирных штриха: во-первых, капуцин – самый нахальный из всех капуцинов,

Le plus balourd des Sapajoux

– а нахальство более всего свойственно юности; во-вторых, он утверждает, что у него в руках всякая работа сразу спорится:

Au premier coup tout m'est facile.

– что опять же характеризует или юнца или прощелыгу. Но удивительно другое: раньше размазывающий отрицательных героев одной фразой, теперь Буазар предложил решение и такое отступление от концепции опять же подтверждает догадки о направленности книги; ведь никто же в своем уме не будет карать старательного практиканта за мелкий огрех? Посему и мэтр, обыкновенно не жалующий счастливым финалом ни героев ни читателей в этой басне внезапно сменил гнев на милость: не карать, а поучать. И здесь, право, невозможно не согласиться.

Нельзя не упомянуть и последнюю басню в книге, «Два вяза» (Les deux Ormeaux, III; XXX): слишком жирную точку (или как минимум точку с запятой) поставила она в логической цепочке повествований, аллегорий и моралей. И дело даже не в сравнительно солидном объёме; басня получилась исповедальной, что, опять же, неспецифично ни для Буазара, ни для классицизма в целом; во-вторых, по глубине проблематики это полотно мне показалось сопоставимым с буазаровой же басней «Дуб и липа» (Le Chêne et le Tilleul, I; XXX) различие лишь в том, что в басня «Дуб и липа» – аллегория противоборства быстротечного времени и неспешной вечности, а «Два вяза» – доходящей до одержимости зацикленности на одном чувстве, идее, – и гармоничного развития личности. Ах, как несовременны морали этих басен в жестокий век, когда на работе от тебя требуют всё возрастающей эффективности по выжиманию из себя самого прибавочного продукта для процветания и благоденствия собственников и топ-менеджмента предприятия, а вне работы – вгоняют в долги, утюжа мозги рекламой с посылом «Живи сейчас!», превращая жизнь в бег по болотным кочкам, и пытаясь привить мысль, что миазмы шлаковой поп-культуры и мягко говоря странное понятие рая в виде груды бесполезных побрякушек, пардон, статусных аксессуаров – это норма существования и цель в жизни! Или может быть как раз сейчас морали о вечном и гармоничном и актуальны более, чем никогда? Может, этому стоит учить детей, чтобы сохранить хотя бы остатки человеческого во всё более оскотинивающихся механизмах и остановить бег к пропасти наперегонки? Может, стоит прекратить проповедовать гармоничное развитие личности и начать её развивать хотя бы повышением доступности и качества образования? Может, стоит хотя бы цензурировать детские Youtube-каналы, дабы не растили они недорослей с исполинским эго и самовлюбленных болванов? Ну да это глас вопиющего в пустыне.

Хотелось бы остановить внимание на вспомогательных баснях, то есть баснях, которые, хоть и не написаны о юношестве, удачно оттеняют разобранные ранее. Это басня «Коза» (La Chèvre, III; III), этакая вариация на басню «Козьи бороды» Федра[23] и афоризм Жюли де Леспинас «Женщина должна быть образованной, но не должна быть ученой», подчеркивающая разность между мужским и женским; это басня «Старый лис» (Le vieux Renard, III; V), вкупе с Лафонтеновым прологом[24] служит весьма показательной иллюстрацией к пословице «Береги платье снову, а честь смолоду»; это, конечно же, басня «Кот и крыс» (Le Chat et le Rat, III; VIII), смысл который ныне особенно понятен старшему поколению, пережившему и «Свидетелей Иеговы»[25], и «Аум Синрикё»[26], и Марию Дэви Христос[27], и бога Кузю[28] и несть числа прочих, в девяностые наводнивших страну святош, вычищающих кошельки и посягающих на честь и жизнь под разговоры о духовном. Как раз от доверительного общения с подобными персонажами басня и предостерегает, что делает её актуальной и в наши дни. Также весьма интересны в качестве вспомогательных басни «Аполлоново слово» (Mot d'Appelle, III; XII), поучающих тому, что внутренняя гармония куда важнее внешнего лоска и «Тополь и лоза» (Le Peuplier et la Vigne, III; XIV) о том, что истинное джентельменство и стремление помочь ближнему куда важнее предрассудков, навязанных обществом (ещё одна черта зарождающегося романтизма);с ними перекликаются басни «Черепаха и ласточка» (La Tortue et l'Hirondelle, III; XXIX) о примате внутреннего над внешним и, соответственно, «Любимая курочка» (La Poule bien aimée, III; XXII), о том, что почивать на лаврах вредно для здоровья и жизни. Пожалуй, еще стоит выделить три басни об осторожности: «Филин и сосна» (Le Hibou et le Pin, III; XV), «Соловей и его птенчики» (Le Rossignol et ses petits, III; XVI), и «Майский жук и земляной червь» (Le Hanneton et le Ver de terre, III; XVII); морали их: «не укрывай преступников», «не кичись», «не задавайся» и ныне не потеряли актуальности, хотя повестка дня сегодняшнего может произвести впечатление совершенно противоположное.

Теперь же, дабы не нарушать заведенную ещё в предисловии к первой книге традицию, классифицируем басни книги III по направленности моралей:

1. Басни, пестующие чувство меры:

1.1. Басни об умеренности в желаниях, пример – «Петушок и сорока», «Юпитер и пчела», а также порицающие гордыню: ярчайший пример – басня «Коза», где возгордившаяся дама решила, что она может взобраться выше мужчины, и летит в пропасть (самое смешное, что в это время в Российской Империи правила императрица Екатерина II (Великая), мягко говоря, далеко не картонная политическая фигура; да и сподвижницу её, Екатерину Романовну Воронцову-Дашкову, иначе как «титаном в юбке» назвать трудно), также примечательна басня «Два Юпитера» (Les deux Jupiters, III; X).

1.2. Басни, воспевающие христианское смирение и скромность; примеры – «Лев и слон», «Павлин, соловей и скворец» (Le Paon, le Rossignol et L'Étorneau, III; IX), «Соловей и его детки».

1.3. Басни, порицающие неумеренность; примеры – «Соловей и летучая мышь» (Le Rossignol et la Chauve-souris, III; II) о том, что, обжегшись на молоке начнешь дуть на воду; «Майский жук и земляной червь»; «Кот и две мышки»; порицающая позицию живущих не своей жизнью «кабы мне бы да твоё бы, да я бы…» басня «Черепаха и ласточка» (La Tortue et l'Hirondelle, III; XXIX) и конечно же «Два вяза».

2. Басни, мораль которых содержит манифестацию чувства меры вовне:

2.1. Басни, воспевающие чувство ранга:

2.1.1. Собственно чувство ранга: примеры – уже упоминавшаяся ранее «Петушок и сорока»; «Кот и крыс» про бредовость самой идеи межвидового (читай, межсословного) перехода; «Мотылёк и гусеница» про то, что всему своё время; «Роза, привитая к персику» (Le Rosier enté sur le Pêcher, III; XI); «Коноплянка», иллюстрирующая поговорку «Где родился, там и пригодился»; также прекрасной иллюстрацией тезиса о неравенстве, как природосообразной данности служит басня «Мышь, превратившаяся в летучую мышь» (La Souris changée en Chauve-souris, III; XXVII), в которой рассказывается о том, что уставшая быть жертвой мышь обрела крылья, но жертвой быть не перестала; басня «Обезьяна и кот» (Le Singe et le Chat, III; XXVIII), показывающая господствующее положение человека вне зависимости от умений кота и обезьяны.

2.1.2. Элитарность искусства: пример – «Аполлоново слово»; от себя добавлю, что образ кособокой Венеры в злате, шелках и каменьях не устарел до сих пор.

2.2. Басни о строгом исполнении долга; примеры – «Ксенократ и воробей», где философ, осознавая свой гуманистический и гражданский долг, прикрывает воробья от коршуна хитоном; «Старый лис», где старый дипломат и проницательный интриган отказывается от предложенной миссии, зная, что его реноме сможет испортить дело; «Тополь и лоза», перекликающаяся с «Ксенократом» в долженствовании помогать слабым; «Филин и сосна» (кстати, не потерявшая актуальности до сих пор; статью 316 УК РФ[29] никто не отменял); очень примечательна басня «Любимая курочка»; особенно рекомендуется её прочесть любителям книг про «успешный успех», «любовь к себе» и «саморазвитие».

2.3. Басни, подчёркивающие необходимость учения; пример – «Старушка и капуцин».

3. Басни, порицающие революционеров и революцию:

3.1. Басни, порицающие революционеров и смутьянов; пример – «Монах и пёс» (Le Bonze et le Chien; III; XXIII), где смутьяна-террориста переиграли на его же поле.

3.2. Басни, порицающие саму идею бунта / революции; говорящий пример – «Пчела и шершень» (L'abeille et le Frêlon; III; XVIII) c красноречивой сентенцией «нищета – мать свободы» о том, что-де революционеры просто не сумели найти себя в жизни; кстати, этот пропагандистский приём и до сих пор довольно эффективно применяется.

4. Антиклерикальные басни: пожалуй, стоит упомянуть басню «Крокодил» (Le Crocodille; III; XIX) хотя бы за образ победившего Бога, которого выедают изнутри во время торжеств. Трактовать этот образ можно по-разному: и как разочарование в Церкви – теле Христовом на Земле, потерявшем дух святой, и как красноречивое описание грызни различных монашеских орденов за сферы влияния, хотя само слово religio произошло от латинского religare – «объединять» и всяческий раздор из-за буквы Писания сводит на нет в первую очередь животворящий дух, а кроме того дом разделившийся в себе выстоять не может; также данная аллегория наводит на мысль об абсолютизме как вершине феодального строя, уже выедаемого изнутри капиталистическим базисом.

5. Басни, выхватывающие приметы времени:

5.1. Басни о потерянном поколении: в книге не представлены, ибо потерянное поколение не воспитывают.

5.2. Басни о декадансе: у этого пункта – два ярких примера: «Собаки, осы и ёж» (Les Chiens, les Guêpes et le Hérisson; III; XXIV) о превратностях судьбы, перед которыми бессилен даже самый доблестный муж, самый осторожный и разумный ученый, равно как и самый расчетливый интриган; и «Хряк и пёс» (Le Pourceau et le Chien; III; XXV), эдакое кривое зеркало лафонтеновой басни «Лебедь и повар»[30] с той лишь разницей, что у Лафонтена еще есть надежда на счастливый финал, а басня Буазара исполнена предчувствия неизбежной катастрофы.

5.3. Басни, описывающие революционные процессы в обществе: в книге не представлены.

Восточная мудрость гласит: «Хочешь победить врага – воспитай его детей». Не знаю, был ли Буазар знаком с восточной философией, однако нет никаких сомнений, что ироничный француз прекрасно понимал важность воспитания молодого поколения для процветания страны. Позже важность этой пропозиции подтвердят на деле и Отто фон Бисмарк, сказавший о франко-прусской войне: «Войну выиграл простой немецкий учитель», и Джон Кеннеди, вынужденный с горечью констатировать, что «СССР выиграл космическую гонку за школьной партой». Посему горе тем, кто заменяет воспитательную функцию школы образовательными услугами, ибо завтра они рискуют проснуться в чужой стране. Или на руинах собственной.

Пролог. Господину Д***[31]

Д***, между нами, Вы книгу мою сотворили,
Ведь умершее до рождения Вы воскресили:
Вам должное надо отдать, коль ценен для Вас этот приз,
Сумели сберечь Вы авторский мой каприз.
Тогда шутку Вы всё обратили, когда рукопись сжечь я хотел:
– Коли сгорит, кто же её будет править?
Прежде улучшим, а после пускай лижет пламя. —
Так порешили: под сим расписаться б вам смело…
Вот там я убавил, дополнил я тут —
И вуаля, напечатан мой труд,
Возможно, что лишнего много в нём есть —
Сожгите – то Ваша хозяйская честь.
Но всё же, прошу Вас, примите почтение
Венком моих апологов[32].
То хоть и безделица, но слава Богу,
И слово приятно мне Ваше не потому лишь, что мудрости то озарение,
А ещё потому, что прекрасные чувства оно выражает,
Что во всех возрастах человеку присущи,
И труды для них Ваши что воздух для всего сущего,
Куда лучше, когда рядом с Вами они обитают.

Prologue. A M. D***

D ***, entre nous, vous avez fait mon livre.
Mort avant d'être né, vous l'avez fait revivre:
Il vous doit ce qu'il vaut, s'il a quelque valeur;
Et vous l'avez sauvé d'un caprice d'Auteur.
Je voulois le brûler, mais vous me f[a]îtes rire:
Sera – ce en le brûlant que nous l'amenderons?
Corrigeons – le d'abord; puis nous le brûlerons.
Ce fut – là votre arrêt: il fallut y souscrire.
J'ai donc corrigé, supprimé;
Et voilà mon livre imprimé
Assez épais encore, et beaucoup trop peut – être;
Reste donc à brûler; vous en êtes le maître.
Mais du moins agréez l'hommage
De l'Apologue que voici
C'est moins que rien; mais Dieu merci,
Le mot m'en plaît; non pas parce qu'il est d'un sage,
Mais parce qu'il exprime un sentiment bien doux,
Sentiment propre à l'homme et propre à tous les âges,
Sentiment qu'on respire en lisant vos ouvrages,
Et beaucoup mieux encore en vivant avec vous.

I. Ксенократ[33] и воробей

Перепелятником гоним, дрожа как листик
Укрыться воробей стремился
На Ксенократовых коленях.
Философ чуткий, отгнув хитона край,
Малую пташку накрывает,
Чтоб после приютить и отогреть…
– Увы! – промолвил он, – дни всякого утечь стремятся прочь!
– Но слабым и невинным должен я помочь.

Xénocrate et le Moineau

Poursuivi par un Épervier,
Un Moineau tout tremblant vint se réfugier
Sur les genoux de Xénocrate.
Le tendre Philosophe étendant son manteau,
En couvre le petit oiseau,
Puis dans son sein le réchaue et le flatte…
"Hélas! dit – il, on en veut à ses jours!..
Il est foible, innocent… Je lui dois mon secours."

II. Соловей и летучая мышь

Не в тени благовонной лилась песнь Филомелы[34];
Ах, несчастная! В клетке златой она пела;
Плачет ночь напролёт, молча день коротая.
А летучая мышь, что кругом отирается,
Молвит ей: "Для чего так журчать мелодично,
В те моменты, когда в природе затишье?
Коль не слышит никто – к чему надрываться?
Поверьте, вся нежность во тьме потеряется;
Спой-ка завтра." – "Ах!" – ей бедняжка ответила, —
"Песнь дневная моя – предтеча дурного,
Ведь из-за неё пленница я птицелова!
С тех пор днём беспечно, увы, уж не петь мне!»

Le Rossignol et la Chauve-souris

Philoméle chantoit, non sous le doux ombrage;
La pauvre infortunée! elle chantoit en cage;
Encor c'étoit la nuit, se taisant tout le jour.
Une Chauve – Souris qui rodoit à l'entour,
Lui dit: Pourquoi cet éloquent murmure,
Quand tout se tait dans la nature?
Pourquoi t'égosiller quand on n'écoute plus?
Crois – moi, ces sons flutés dans l'ombre sont perdus;
Tu chanteras demain. Ah! reprit la pauvrette,
Mes chants durant le jour ont causé mon malheur,
Ils m'ont livrée à l'Oiseleur;
Le jour, depuis ce tems, Philomèle est muette.

III. Коза

Коза бородатая[35], денно и нощно взбираясь,
Со скалы на скалу, продиралась
Сквозь заросли, шерстью цепляясь за них,
На камнях, ветрами выщербленных,
Кто ж бороду сможет-то уберечь,
Когда до вершины обрывы одни да пропасти,
И как зубья торчат на дне обломки скал в трещинах,
Козу же опять вверх влечёт каприз мимолетности.
Слишком низко ей, коль она ещё не на вершине;
И только на пике она хочет лагерь раскинуть.
Эх, коза, дурная головушка,
Что прыжок твой шаг, что полёт прыжок,
Да неровный вышел последний шажок,
И вот кувырком да под горочку
Сверху вниз,
Той же дорогою к смерти от жизни.

La Chèvre

Dame Barbe la Chèvre alloit toujours grimpant
De roc en roc, escaladant
Maint buisson où son poil accroche,
Et donnant contre mainte roche,
Qui ne peut empêcher que Barbe à faut perdu
Gagne le haut d'un mont pendant en précipices,
Qui se termine encore en un rocher pointu
Où Barbe veut encore élever ses caprices.
Elle est toujours trop bas tant qu'il reste à grimper;
C'est au point le plus haut qu'elle entend se camper.
Dame Barbe, à la tête folle,
S'aventure et tente le saut;
Mais à ce dernier pas son pied fourchu lui faut,
Et la voilà qui dégringole
Du haut en bas,
Et par même chemin de la vie au trépas.

IV. Петушок и сорока

Молодой петушок да на шпиле у звонницы
Заприметил однажды петуха светозарного.
После многих бесплодных попыток взобраться
Хоть на край: " Как же смог молодец тот сподобиться
Чтоб вспорхнуть, – молвил, – и в выси быть аки солнце,
Когда мне, как не пыжься, лишь в дерьме ковыряться?"
– Что я слышу? – стрекочет сорока вдруг старая, —
– И кого же на птичьем дворе несусветная блажь-то взяла?
Ой, молодкой была я, но помню, как ныне
Что рука подняла его да на почётную эту вершину.
Так нечестно сие к вознесенному в те времена,
Да и к тем, кто поверил, что петух светит сам по себе,
Я видала вблизи, что се – флюгер всего лишь железный,
С самой первой секунды покорный ветрам и судьбе,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Поль Элюа́р (Эже́н Эми́ль Поль Гренде́ль; 14 декабря 1895, Сен-Дени – 18 ноября 1952, Париж) – французский поэт-сюрреалист, выпустивший более сотни поэтических сборников.

Вернуться

2

Андре́ Брето́н (19 февраля 1896, Теншбре, Франция – 28 сентября 1966, Париж) – французский писатель и поэт, основоположник сюрреализма.

Вернуться

3

Томас Стернз Элиот (26 сентября 1888, Сент-Луис, Миссури, США – 4 января 1965, Лондон, Великобритания) – американо-британский поэт, драматург и литературный критик, представитель модернизма в поэзии. Лауреат Нобелевской премии по литературе 1948 года.

Вернуться

4

Гуннар Экелёф (15 сентября 1907, Стокгольм – 16 марта 1968, Сигтуна) – шведский поэт, эссеист, переводчик, крупнейшая фигура скандинавского модернизма.

Вернуться

5

Вольте́р, имя при рождении Франсуа́-Мари́ Аруэ́ (21 ноября 1694, Париж, Королевство Франция – 30 мая 1778, там же) – французский писатель и философ, один из главных представителей просветительской мысли XVIII века; поэт, прозаик, сатирик, трагик, историк и публицист.

Вернуться

6

Пьер-Огюсте́н Каро́н, с 1757 года именовавший себя Бомарше́ (24 января 1732, Париж – 18 мая 1799, там же) – французский драматург и публицист, известный в первую очередь комедийными пьесами «Севильский цирюльник» (1775) и «Женитьба Фигаро» (1784).

Вернуться

7

Донасье́н Альфо́нс Франсуа́ де Сад (2 июня 1740 года, Париж – 2 декабря 1814 года, психиатрическая больница Шарантон, Шарантон-Сен-Морис, Валь-де-Марн, Королевство Франция), известный как марки́з де Сад – французский аристократ, политик, писатель и философ.

Был проповедником идеи абсолютной свободы, которая не была бы ограничена ни нравственностью, ни религией, ни правом. Основной ценностью жизни считал утоление стремлений личности.

Вернуться

8

Жан-Жак Руссо́ (28 июня 1712, Женева – 2 июля 1778, Эрменонвиль, близ Парижа) – франко-швейцарский философ, писатель и мыслитель эпохи Просвещения, а также музыковед, композитор и ботаник.

Вернуться

9

Шарль Луи́ де Секонда́, барон де Ла-Бред и де Монтескьё (18 января 1689 – 10 февраля 1755) – французский писатель, правовед и философ эпохи Просвещения, один из зачинателей идеологии либерализма. Разработал доктрину о разделении властей. Менее известен как автор прозаических пасторалей и салонной литературы в стиле рококо.

Вернуться

10

Васи́лий Кири́ллович Тредиако́вский (22 февраля (5 марта) 1703, Астрахань – 6 (17) августа 1768, Санкт-Петербург) – русский поэт, переводчик и филолог XVIII века, один из основателей силлабо-тонического стихосложения в России.

Вернуться

11

Алекса́ндр Петро́вич Сумаро́ков (14 [25] ноября 1717, Вильманстранд (ныне Лаппеэнранта) – 1 [12] октября 1777, Москва) – русский поэт, драматург и литературный критик. Один из крупнейших писателей русского классицизма XVIII века.

Вернуться

12

Федр (лат. Phaedrus, ок. 20 до н. э. в Македонии – ок. 50 н. э.) – римский поэт, выпустивший пять книг басен. Басня Федра в переводе Ивана Семёновича Баркова (1732–1768) представлена в Приложении 2

Вернуться

13

Жан де Лафонте́н (8 июля 1621, Шато-Тьерри – 13 апреля 1695, Париж) – французский писатель, видный деятель «Великого века». Известен в первую очередь как автор басен, нескольких сборников сказок и повести «Любовь Психеи и Купидона». Произведения Лафонтена в переводах различных авторов см. Приложения 3,6,9,10,11)

Вернуться

14

Шарль Перро́ (12 января 1628, Париж, Королевство Франция – 16 мая, Париж, Королевство Франция) – французский поэт, теоретик искусства и критик эпохи классицизма, член Французской академии с 1671 года, ныне известный в основном как автор «Сказок матушки Гусыни». Басни Перро представлены в Приложении 4.

Вернуться

15

Исаак де Бенсера́д (15 октября 1612, Лион-Лафоре – 19 октября 1691, Шантийи) – французский поэт при дворе Людовика XIV, драматург; ставился современниками в один ряд с Корнелем за благородство и чистоту языка. Басни Бенсерада представлены в Приложениях 5,8.

Вернуться

16

Жан-Жозе́ф Ваде́ (17 января 1720 года, Ам – 4 июля 1757 года, Париж) – французский поэт-песенник и драматург, первым введший во французскую поэзию простонародные выражения.

Вернуться

17

Имеется в виду басня «Сократово слово» (Mot de Socrate, II; I)

Вернуться

18

Группа граждан, выступающих за легализацию оборота и ношения короткоствольного нарезного оружия (пистолеты, револьверы и т. д)

Вернуться

19

Имеются в виду разгул преступности и вооруженные конфликты между ОПГ (так называемые «разборки»), происходившие в 1990-х годах на территории Российской Федерации и сопредельных республик. По некоторым данным в результате передела собственности в 1990-х погибло около 5 миллионов человек.

Вернуться

20

Жан-Батист Пьер Антуан де Моне, шевалье де Ламарк (1 августа 1744 – 18 декабря 1829) – французский учёный-естествоиспытатель. Стал первым биологом, который попытался создать стройную и целостную теорию эволюции живого мира, известную в наше время как одна из исторических эволюционных концепций, называемая «ламаркизм».

Вернуться

21

Чарлз Ро́берт Да́рвин (12 февраля 1809, Шрусбери, Шропшир – 19 апреля 1882, Даун Хаус) – английский натуралист и путешественник, одним из первых пришедший к выводу и обосновавший идею о том, что все виды живых организмов эволюционируют со временем и происходят от общих предков. В своей теории, развёрнутое изложение которой было опубликовано в 1859 году в книге «Происхождение видов», основным механизмом эволюции видов Дарвин назвал естественный отбор. Позднее развивал теорию полового отбора. Ему также принадлежит одно из первых обобщающих исследований о происхождении человека.

Вернуться

22

См. Приложение 7

Вернуться

23

Дана в переводе И. С. Баркова, см. Приложение 2

Вернуться

24

Басня «Лев», см. Приложение 3

Вернуться

25

Тоталитарная транснациональная религиозная организация. Запрещена в РФ в 2017 году

Вернуться

26

«Ау́м синрикё», с 2000 года известная как «А́леф», – возникшая в Японии неорелигиозная синкретическая милленаристская террористическая экстремистская тоталитарная деструктивная секта, базирующаяся на буддизме ваджраяны. Была популярна в РФ в начале 1990-х. В настоящий момент причислена к числу террористических организаций и запрещена в Евросоюзе, США, Канаде, России и многих других странах.

Вернуться

27

Мари́на Ви́кторовна Цвигу́н (в девичестве – Мамонова, также известна под псевдонимами: «Ма́терь Ми́ра Мари́я Дэ́ви Христо́с», «Викто́рия Преображе́нская»; 28 марта 1960, Сталино, Украинская ССР, СССР) – советская и украинская журналистка, редактор, поэтесса, создатель нового религиозного движения эсхатологического направления «Великого белого братства ЮСМАЛОС», признанного деструктивной тоталитарной сектой

Вернуться

28

«Се́кта бо́га Ку́зи» («кондраты») – незарегистрированная псевдоправославная религиозная группа деструктивной направленности, действующая в России (прежде всего в Москве) с конца 1990-х – начала 2000-х. Также определяется как псевдоправославная секта, псевдорелигиозная секта.

Лидер – Андре́й Ю́рьевич Попо́в (род. 1977) («бог Кузя»[14], «Кузьма Алексеев»), ранее также известный как «епископ Роман». 16 июля 2018 года признан судом виновным в мошенничестве и создании религиозной организации, посягающей на жизнь и здоровье граждан, и приговорён к пяти годам заключения в исправительной колонии общего режима

Вернуться

29

УК РФ Статья 316. Укрывательство преступлений

Вернуться

30

См. Приложение 9

Вернуться

31

Есть мнение, что речь идёт о Дени Дидро (5 октября 1713, Лангр – 31 июля 1784, Париж), обладавшем симметричными философско-политическими взглядами.

Вернуться

32

Аполо́г – литературный жанр, дидактический (нравоучительный) рассказ (повествование), построенный на аллегорическом (иносказательном) изображении животных или растений. Отличие аполога от басни до сих пор не определено.

Вернуться

33

Ксенократ (396 до н. э. – 314 до н. э.) – древнегреческий философ из Халкидона Вифинского (на Боспоре), ученик Платона, схоларх Академии с 339 до н. э. по 314 до н. э.

В своём учении он, если судить по свидетельствам различных авторов (из его собственных сочинений не сохранилось ничего), напирал особенно на пифагорейские элементы в философии Платона, содержащиеся в диалоге «Тимей»: единство и двойственность признавал началом всех вещей, душу определял как самодвижущееся число, много занимался демоническими и божественными существами, находя их и в стихиях, к числу которых, вместе с Филолаем, присоединял «пятое тело» – эфир.

Первый разделил философию на физику, этику и логику/

Вошедшие в доксографические компендии «мнения» Ксенократа были очень популярны в период Среднего платонизма

Вернуться

34

Филомела – персонаж древнегреческой мифологии, дочь царя Афин Пандиона и Зевксиппы, сестра Прокны, Эрехтея и Бута. Чтобы избежать преследований Терея, своего мужа, превратилась в ласточку в городе Давлиде (в другом варианте – в соловья). Здесь троп соловья. Подробнее см. Приложение 1

Вернуться

35

Отсылка к басне Федра «Козьи бороды» (дана в переводе И. С. Баркова), см. Приложение 2

Вернуться