Любовь Белякова
Сокровищница

Глава 1

Толстый шмель подлетел к растрескавшейся раме и сел на белый цветок вьюнка. Вечер! Зрелая трава укрылась одеялом из розовых лучей, яркие тона деревенского пейзажа стали приглушенными. К безмятежным повторяющимся звукам природы – стрекоту, жужжанию, шороху, – примешиваются голоса женщин. Это к Марии Васильевне гости приехали, подруги Светик и Оленька.

– Маш, ну что ты тут все живешь! Переезжай в город, найди себе мужика, в конце концов! Сдалась тебе эта дыра деревенская! – говорит Оленька, уверенно кивая белокурой кудрявой головой.

Маша переставила чайник с плиты на стол, села на деревянный табурет, провела кончиками тонких пальцев по краю столешницы.

– Ну а куда бы я поехала? Кто меня в этом городе ждет?

– Да никто! Сняла бы квартиру! Сейчас все так делают!

Оля повела плечами, с хитрецой в голосе добавив:

– У мужа полно свободных от личных обязательств коллег…

Маша вздохнула, подперла щеку ладонью, аккуратно помешала ложечкой чай.

– Нет, девочки. Все это не для меня. Не по возрасту мне уже свидания, цветы, романтика. Я даже представить не могу, как обнимаюсь с каким-нибудь стариком.

Света тихо засмеялась, и ее доброе лицо стало миловиднее.

Многие их одноклассники из деревни давно обрюзгли, некоторые поседели и полысели. К тому же так называемые "свободные" были по большей части разведенными, их жизнь уже сложилась. Маше было тридцать семь. С молодости она сама себе хозяйкой была и вряд ли уже могла бы говорить о будничных проблемах с посторонним человеком. Трудно ей было раскрыться.

Света прекрасно понимала подругу. Вот уже без малого шестнадцать лет она прожила в браке с Толей. И все эти годы жизнь супругов была полна забот о детях, доме. Никто из них не мог представить иного пути. Романтика осталась где-то далеко. Была ли она? Была, наверное, когда-то давно. Потом ее поглотили быт, заботы, усталость, бесконечные споры.

В юности казалось, что дорога жизни пишется самим человеком. А потом… Света встала на колею с того момента как замуж вышла. В тот момент она осознала, что в ее жизни не будет ни путешествий, о которых она мечтала, ни красивых нарядов, ни известности. Теперь будущее для нее предопределялось прошлым.

Сверху загудел турбовинтовой самолет. Он пересекал безоблачное августовское небо, а после стих. Ветер трепал траву, природа жила, как будто и не было этого самолета, этого чужого земле звука.

Оля, в отличие от подруг, до сих пор хранила в себе частичку юношества, хотя и ее жизнь не была безоблачной. У нее был заботливый муж. Ей не надо было ухаживать за пожилыми родителями, сестра взяла на себя эти заботы. У нее была своя непреодолимая проблема – деток ей бог не дал. Иногда она смотрела на себя в зеркало и видела, что ее красота увядает, уходит молодость. Вот если бы в этом возрасте на детей своих смотреть, то и отражение в зеркале ее не так волновало бы. От тоски ее спасала бурная общественная деятельность и желание помочь всем в этом мире.

– Ну, ты и загнула, Маша! Не по ней романтика! Костя женится, и все, считай, в другой семье будет. Одна останешься! Надо тебе о себе позаботиться, немного подыграть мужчине! И он тут же клюнет! – сказала Оля, посмотрев в коричневую гладь чая.

Маша улыбнулась!

Как давно это было. Они выросли в этой деревне, и их судьбы были так похожи тогда. Как же так вышло, что все они живут по-разному? Мария Васильевна некогда пришла к выводу, что удерживала их школа. И стоило выйти из ее стен, как их дорожки сразу разбежались в разные стороны.

Во времена их выпуска Маше казалось, что ее жизнь складывается лучшим образом. Она влюбилась в одноклассника Витю. Он был отличником, школу закончил с золотой медалью, летом поступил на физико-математический факультет университета. Она шла в педагогический, но потянула поступление только на вечернее отделение. В некотором смысле это был плюс для них. Она устроилась на завод, днем работала, вечером училась. Денег хватало на то, чтобы оплачивать съемное жилье, и на питание. Все было ничего, они справлялись. Только вот Витя был птицей более высокого полета. Такая жизнь не по нему была. Маша помнила день их расставания очень четко. Она пришла вечером после учебы, зашла в их небольшую единственную комнатку. Витя на диване лежал и, крутя спичку во рту, задумчиво смотрел на стену. Маша осторожно легла рядом, прижалась, уткнулась лицом в его теплый бок.

– Вить? Вить, давай поженимся!

– Ты серьезно? – вяло спросил Виктор.

Маша почувствовала, как мышцы под ее щекой напряглись. Витя резко поднялся, надел тапочки.

– Не сейчас! На что жениться? И так еле концы с концами сводим!

Маша тяжело вздохнула. Все это она прекрасно понимала. Ей тоже хотелось, чтобы свадьба была с красивым платьем, чтобы рядом были ее подруги, родственники. Теперь об этом можно было не мечтать. В обед после визита к врачу Маша была несколько обескуражена. У них будет ребенок! Все перевернулось с ног на голову! На декретные им не выжить, да и купить надо многое: кроватку, коляску, вещи. Вите придется бросить учебу и начать работать, ведь теперь обязанности добытчика ложатся на его плечи. Виктор был прекрасным организатором. В школе решал проблемы за весь класс, да и в институте был старостой группы. Маша не сомневалась, они справятся.

– Вить, я беременна!

Витя резко обернулся. В его карих глазах Маша увидела настороженность и удивление человека вдруг осознавшего, что его жизнь неожиданно, странным образом меняется под воздействием непреодолимых внешних обстоятельств. Ей тогда показалось, что это всего лишь растерянность. Несколькими часами ранее ее состояние можно было описать именно так.

– Разве это возможно? Ты ведь принимала противозачаточные?

Маша пожала плечами.

– Да. И все же у нас будет ребенок!

Проведя по черным курчавым волосам ладонями, Витя взял со стола пачку сигарет и вышел на балкон. Закуривая, он исподлобья смотрел на фасад соседней пятиэтажки. Этот вид старых кирпичных однотипных зданий ему опостыл. Он видел жизнь своих состоятельных сокурсников. За хорошие оценки им дарили машины, хорошенькие девчонки бегали за ними по пятам. У него же не было возможности купить себе даже приличную одежду. И все же с этим можно было мириться. Надо было лишь идти вперед, потихонечку поднимаясь все выше по карьерной лестнице. Сначала окончить университет, потом аспирантуру, параллельно можно было бы уже проявлять себя в работе. Об этом он говорил Маше чуть ли не каждый день. Разве она прислушалась к нему? Она его подставила! Виктор стукнул по железному парапету балкона кулаком. «Тварь!» – прошипел он.

На следующий день Маша вернулась в пустую квартиру, прочитала записку и рекомендации Вити об аборте. Держа листок, вырванный из тетради, просидела она на табурете на кухне всю ночь. Ее душа тогда приобрела странную форму. Безразличие к личному вдруг стало для нее тем основанием, на котором она могла твердо стоять.

Вначале с Костей помогали родители. Сидели с сыном, пока она на учебу ходила. Потом Костя в садик пошел, и стало чуть легче. Когда Маша окончила университет, маленькая семья окончательно перебралась в деревню. Тут дешевле жить было. Не надо было жилье снимать, и работа для Маши была в местной школе. Костя был сын полка. Дедушка Василий Петрович учил парня руками работать, бабушка баловала, мать за учебу отвечала. Вот и приобрел Костя от всех понемногу. От деда взял деловитость, от бабушки – мудрость, легкое отношение к жизни, от матери – стремление к познанию, осторожность. В восемнадцать лет Костя жил в общежитии в городе, учился. Для Маши он был смыслом жизни, светом ее души, и другого счастья она не знала, да и представить не могла.

– Поможете мне сток починить?

– Конечно, Машунь, я могу на крышу залезть! – вызвалась Ольга.

На крышу Мария Васильевна сама полезла. Сидя на краю козырька, она отдирала старую прохудившуюся железку, а ее подруги внизу перебирали составные части нового стока.

Мимо дома промчался паренек лет двенадцати на велосипеде.

– Мария Васильевна, здрасти! – гаркнул он на всю улицу. Маша положила молоток на колено, обтянутое черной штаниной.

– Александр! А ну стой! Книги читаешь?

– Читаю, Мария Васильевна! – уже издалека прокричал шустрый паренек.

Маша покачала головой. Не многие из ее учеников могли похвастаться рвением в чтении. Вот и придумала она собирать деревенскую ватагу два раза в неделю в местном доме культуры. По понедельникам она читала произведения для младших классов. По пятницам – для более взрослых ребят. Приходило и старшее поколение. Из чего Мария Васильевна сделала вывод, что чтец она неплохой. Это ей льстило.

Маша отогнула большой гвоздь, который некогда был вбит через жестяную обшивку в крышу намертво. Отец старался все качественно делать, все крепко у него держалось. Не стало его, и мужская работа легла на ее плечи. Костик помогал. Несмотря на юность, он и соображал лучше и был сильнее.

– Свет, найди гвоздодер! Он в сарае!

Светлана поднялась со ступенек крыльца, пошла к сараю. Маша смотрела подруге вслед. "Как же хорошо, что они у меня есть!" – думала она. Любой мужчина из села с неким превосходством наблюдал бы за ее попытками отремонтировать сток! Дело было не в том, что она не знала, как это делают. Да если б даже и не знала, то разобралась бы. Просто в руках у нее не было столько силы, сколько было у самого забулдыжного мужика на селе. С подругами ей было легче. Они не относились к ее физическим недостаткам как к слабости. Тоже всего повидали, а более всего мужского высокомерия.

В это время из дома, который стоял за широкой дорогой, за Марией Васильевной наблюдал глава поселковой администрации Белоусов Федор Игнатьевич. В должности он был уже десять лет, и потому на правах "хозяина" встречал нового человека в Ореховке.

Кирпичный выбеленный дом уже как три месяца принадлежал одному единственному собственнику – Павлу Андреевичу Рябову. Все лето хозяина на месте не было. Иногда к его дому подъезжала грузовая машина. Рабочие что-то заносили и выносили. Участок обнесли высоким зеленым забором. Изменения были не такими уж и значительными. Фасад небольшого одноэтажного дома, его жестяная крыша остались прежними, и потому особого внимания новый житель у местных не заслужил. Попав внутрь дома, председатель смог оценить разницу в виденье деревенской жизни у местных и городских. В доме все было очень современно, так бы сказал Федор Игнатьевич. Не было запахов земли и травы, столь привычных для каждого жилища их деревни, полы были светлыми, застланы паркетом. Небольшая вытянутая кухня была устроена этак, как это зачастую показывали в модных программах по дизайну. Федор Игнатьевич считал, что неплохо разбирается в этом самом дизайне, так как жена его только что и делала, что смотрела программы о нем.

В комнате у нового хозяина было просторно. Мебели было немного – диван, стол, тумба под телевизор. Кладовая была удачно превращена в шкаф. Ничего лишнего. Дворец! Федору Игнатьевичу дом очень нравился. Зато участок угнетал. Ни одной посадки на нем не было, только лужок и все. "Тут бы хоть пару кустиков смородинки посадить, грядочки с зеленью разбить!"– рассуждал он, смотря на пустой скучный луг с пожухлой травой.

Белоусов пил наивкуснейший кофе, только что сваренный самим хозяином, и щурился от удовольствия.

– Прекрасный кофе! – сказал он причмокивая.

Крепкий мужчина, загораживающий свет, идущий из крайнего окна кухни, ничего не ответил. Он с интересом рассматривал улицу.

– Не хотите смородинки посадить у себя на участке?

Павел через плечо посмотрел на председателя.

– Нет, спасибо, – равнодушно ответил он. – Федор Игнатьевич, а что это за женщина там по крыше молотком бьет?

– Это Мария Васильевна – учительница русского языка и литературы. Работает в соседнем селе, живет с матерью. Сын в этом году в университет поступил, уехал в город!

– Разведена?

– Можно и так сказать. Видимо, кто-то был в молодости, но после того она ни с кем не сходилась, парня своего без отца вырастила. Живет по бабьему уму. Если доску к забору не может приколотить, так подопрет чем-нибудь. Редко мужиков нанимает.

– А что так не помогут?

Павел с интересом смотрел на женщину в черных трикотажных штанах, пузырящихся на коротеньких ножках.

– Как бы времена такие прошли, когда по доброте душевной помогают. Тут всем семью надо кормить. За любую работу люди деньги хотят получить. Она не исключение, детей к поступлению в ВУЗ готовит не бесплатно.

– Но ведь она одна семью кормит…

Павел полагал, что хоть в деревне все по-другому. «Похоже, что и сюда пришла современность. Все равно, гиблое место!» – подумал он. Место, впрочем, выбрано было не случайно. Рябов Павел Андреевич в настоящее время был вынужден отойти от дел. Жизнь его к сорока годам была чересчур колоритна. По молодости он был вне закона, и при этом умудрялся скрупулезно изучать эти самые законы в МГУ. После окончания университета работал в прокуратуре, параллельно учился в аспирантуре. Его карьера шла в гору.

У него был скрытый дар – он мог в нужный момент и довольно удачно проводить аналогии, что значительно сокращало путь от начала следствия до поимки. И все же он видел, что структуры, существовавшие согласно закону, тоже имели свои понятия.

Павел ушел в бизнес, полностью отстранившись от правового сектора и темных структур. Его интерес был некоторое время связан с несколькими отраслями, и после отладки промышленных технологических процессов там вполне справлялись профи. Его жизнь шла так, как он хотел, но недолго. После ухода с государственной службы к нему все же обращались за помощью. Эти просьбы всегда приходили через одного человека, его информатора. Павел мог часами и днями заниматься заинтересовавшим его делом. Информация стекалась к нему словно к пауку, а он лишь дергал за нити, посылая сигналы о том, что нужно произвести тот или иной допрос, задержание, уточнение информации. Эффективность его действий была стопроцентной, что привело к не самому приятному результату. В конце концов, Павла вынудили работать на группу «Центр», состоящую из нескольких таких же необычных людей, как он. Характерной чертой группы было то, что отчеты всегда уходили туда, где не важен был статус подозреваемого или организации, нужен был точный верный ответ на задаваемый вопрос. Детективы совершенно ничего не знали друг о друге, и каждый из них копался в своем деле. Работа Павлу нравилась. Она была интеллектуальной, интересной, в ней не было бумажной волокиты, оперативок, отчетности. Оплата нелегкого труда была соответствующей.

Хоть Павел и действовал всегда инкогнито, информация о нем просочилась и всколыхнула черную гладь преступного мира. Ему пришлось залечь на дно, причем на достаточно длительный срок. Как минимум три года Павлу предстояло провести в отдалении от значимых событий. О нем должны были забыть. Павел взял под контроль пару дел из провинции, связанных со скрытыми растратами. Ему был присвоен новый позывной Тихий, прикреплен надежный связной из местных.

Детектив морально готовился к переезду. Знал, что ему предстоит жить в деревушке на полсотни домов. И все же, когда он оказался на месте, ему стало тошно. Эта деревушка была дном. Этот дом являл собой сарай. Пусть в нем и появились отголоски роскоши, все равно это был роскошно обставленный сарай. Павел хотел найти хоть какую-то утеху для себя в виде приятных сердцу представительниц прекрасного пола. Но вместо несущих приятный вздор прекрасных нимф, или дам, рассуждающих о чем-то высоком постоянно и без умолку, он встретил в деревне беззубых бабуль, дородных теток, и одну глупую учительницу со слабыми коленями. Более смотреть на то, как у бестолковой женщины подворачиваются ноги, он не мог. Павел направился к выходу. Председатель потрусил за ним, почему-то с чашкой.

Ноги затекли. Маша приподнялась, потерла колени. У одних болела спина, у других шея, а у нее всегда болели колени. От резкого подъёма закружилась голова, в одном колене возникла непреодолимая слабость.

Странно, но падение было таким медленным. Казалось, что можно легко ухватиться за край крыши руками. Одна проблема – движения тела тоже как будто замедлились.

Маша успела ухватиться за оцинковку пальцами.

– Ой, Светка! Сюда! Маша падает! – закричала Ольга. Оля бросила инструменты на дощатый рыжий пол крыльца и резво перепрыгнула две ступеньки. Света бежала по тропе от сарая.

Маша только хотела сказать, чтобы девочки подхватили ее под ноги, но тут ее подбросило вверх, а потом опять, и она вдруг оказалась на руках.

На нее сверху смотрел незнакомый мужчина. Его выражение лица было спокойным, хотя в голубых глазах читалось некое раздражение.

Маше на секунду показалось, что это галлюцинация. Ну не было его здесь!

– Ну, Марья! – произнес незнакомец с издевкой. – Что ж ты такая слабенькая на крышу лезешь. Поберегла бы себя, свои колени!

Тут Марья Васильевна про себя удивилась. Столько слов у нее сразу пронеслось в голове. Ну, во-первых, не Марья, а Мария Васильевна, во-вторых, она на эту крышу раз сто лазила, в-третьих, они бы и сами справились, нечего было лезть не в свое дело. «Да, ну и что колени? Кто другой сделает работу?» – все эти слова более читались по лицу Маши, однако вслух произнесены не были.

Высокий тощий Федор Игнатьевич открыл створку калитки и сначала осторожно оценил обстановку. Машу этот проныра злил. Ох, сколько раз она просила починить площадку около школы, и сколько она слышала отговорок: "Не положено! Нет денег! Подумаем! Сделаю запрос!". После каждой такой фразы Федор Игнатьевич причмокивал, и при этом смотрел куда-то в сторону, обозначая, таким образом, ничтожность собеседника. То, что он явился следом за этим мужчиной, уже говорило о том, что ждать хорошего не стоит.

– Опустите меня на землю! – произнесла Маша строгим тоном.

– Стоит ли? – с издевкой спросил спаситель.

– Отпусти! – прошипела змеей Мария Васильевна.

Одна бровь незнакомца взлетела вверх. Похоже, он был удивлен ее неблагодарностью.

Тем временем Ольга и Светлана видели происшествие совсем по-другому. Незнакомец нырнул в калитку в тот момент, когда Маша только начинала свой полет. Они успели сделать несколько шагов, в то время как мужчина, сшибая заросли пионов, буквально поймал подругу за шкирку, а потом ловко подбросил ее и переместил в свои объятия. Судя по тому, что говорил этот человек, Машу он знал. Подруги переглянулись, у Оли в глазах мелькнула смешинка. "Ну, такую прелесть любая бы скрывала!" – говорил ее взгляд.

Мария Васильева, тем временем, теряла терпение, она попыталась спрыгнуть с рук сама, даже ногой брыкнула в знак яростного протеста.

– Спокойно! Не стоит так отбиваться! – отчеканил спаситель.

Он опустил ее ноги вниз, и Маша повисла. Ее рубашка и куртка поползли вверх, она снова брыкнула ногами. Мужчина все же уступил ей, аккуратно поставил на землю, да еще милостиво одежду на ней поправил. Пока незнакомец это делал, Маша разглядывала его. От его глаз шли морщинки, по-видимому, он часто щурился. Нос был правильным, высокий лоб открыт. Короткие русые волосы были слегка волнистыми и жесткими, они вряд ли нуждались в расчёске. Вот уголки тонких губ слегка приподнялись, за ними вверх ушли брови. Видно было, что сложившаяся ситуация несколько забавляет мужчину. Он как будто давал Маше неспешно рассмотреть его.

– Мария Васильевна! Вас как зовут? Откуда вы? – Мария Васильевна задала вопросы привычным учительским тоном. Она считала, что это вернет мужчину в рамки, после чего, она готова была поблагодарить его. Вместо ответа она увидела в его глазах блеск, губы тронула мягкая улыбка, его голова слегка наклонилась. От странного человека вдруг пошла очень теплая волна тихих молчаливых эмоций. Так обожающе иногда взрослые смотрят на своих детей. Он как будто радовался тому, что она такая, и что она есть на этом свете. Маша почувствовала себя неуверенно. В конце концов, этот человек ее спас. Может, первое впечатление сложилось не вполне удачно? Тут перед ней всплыл образ кухоньки с облезлым кафелем, в груди появилась знакомая игла. Маша ощутила ее физически в тот момент, когда сердце резко сжалось в комок. Чтобы не застонать от боли, она глубоко вдохнула! Как же ей надоели эти волны из прошлого. Они набегали на ее сознание и тело каждый раз, когда на нее с интересом смотрел знакомый мужчина или просто прохожий. Ей вдруг захотелось бежать без оглядки. «Я не хочу больше этого!» – пронеслась в ее голове угнетающая мысль.

– Спасибо вам за помощь! – произнесла она, подавив приступ паники.

На Павла голос женщины действовал чарующе. Мария Васильевна умела говорить красиво, изящно, ласково. Интонации ее речи переливались теплыми оттенками. И там где она хотела стать более жесткой, эти интонации оставались все такими же теплыми, только речь убыстрялась немного.

Ее рост был небольшим, плечи узкими, при этом она не была полной или наоборот худышкой. Маленькое тело было крепеньким, скроенным для деревенской жизни. Лицо имело правильные черты, но при этом не было простым. Оно несло в себе отпечаток доброты и правильности суждений. Карие глаза прекрасно сочетались с четкими высокими бровями, вздернутым носиком и длинными темно русыми волосами, забранными в тугую косу. Она была учителем, и наверняка, прекрасным! Он засмотрелся на нее, и подумал, что эта женщина вполне подойдет для того, чтобы скрасить его одиночество.

– Марья Васильевна! – отвлек его председатель. – Это Павел Андреевич. Он дом купил напротив вас. Будет теперь жить тут!

– Здравствуй, Маша! – как можно ласковее произнес Павел, и Маше показалось, что ее буквально обласкали теплым бархатистым голосом.

Мария Васильевна перевела взгляд на дом через дорогу. Тот пустовал давно, однако теперь на его окнах появились жалюзи.

– Добро пожаловать!

Павел протянул ей руку, и Маше пришлось пожать ее. Рукопожатие Павла Андреевича показалась ей на удивление мягким, он очень осторожно лишь слегка сжал ее руку. Слишком велико было различие между его высокомерным типажом и мягкими движениями. А главное невозможно было понять, где же он настоящий.

Павел познакомился с подругами Маши, а потом его внимание снова перешло на нее.

– Вы не пригласите меня в дом? Очень пить с дороги хочется.

Белоусов раскрыл рот над пустой чашкой. Кофе-машина Павла Андреевича выдавала просто обалденный напиток. Вряд ли вообще можно что-то вкуснее испробовать в округе.

– Проходите. Но у меня есть только чай!

– Пойдет! Федор Игнатьевич? – спросил Павел, обратив общее внимание на чашку, с которой стоял председатель.

Белоусов знал, что у местных чай редко водится. То, что называлось тут чаем, состояло из листьев смородины и мяты. Послевкусие дорогого напитка ему не хотелось портить.

– Спасибо, Мария Васильевна! Х-хм… Я уж пойду, дела у меня еще есть.

Мария Васильевна кивнула и повела гостя в дом. В узкой прихожей, соединяющей кухню и комнату, было темно. В углу стоял старый кованый сундук, над ним была вешалка. В комнате Павел заметил диван, с которого на него взирала пенсионерка в белом платочке. Не трудно было догадаться, что эта женщина и Маша – кровные родственники, слишком велико было внешнее сходство.

Маша прошла в комнату, и он последовал за ней.

– Мам, это сосед новый, Павел Андреевич, через дорогу живет, познакомься. Александра Максимовна – мама моя! – произнесла Маша.

– Здрасти, тетя Шур! – сказал Павел.

Хозяюшка встала справа от него и подняла голову вверх, по-видимому, намереваясь о чем-то попросить. Он немного пригнулся.

– Вы посидите пока здесь, я чай приготовлю. Хорошо?

– Хорошо! – согласился Павел.

Маша ушла на кухню. Подруги были уже там. Они тихо разговаривали в самом дальнем углу кухни.

Чтобы хоть как-то заглушить их шепот, Маша прикрыла рыжую тяжелую занавеску, отгораживающую кухню от прихожей.

– Что? – сказала она беззвучно.

Оля показала ей жестом, что нужно к гостю идти. Мария отмахнулась. Маме было всегда скучно. К ним редко кто заходил из молодых. И потому таких редких гостей Маша вперед вела к маме. "Ну, пусть Павел Андреевич теперь поскучает. Авось ему больше не захочется совать нос в чужие дела!" – думала она, кидая в заварочный чайник листья мяты.

Мария ошиблась, но лишь отчасти. Павел скучал ровно до того момента, пока не подошел к серванту большой коричневой стенки. Он от скуки начал изучать сувенирные фигурки, стоящие среди посуды. И вот там он и узрел чудо! Пожалуй, такого он еще ни разу в жизни не встречал! У детектива даже рот раскрылся от удивления. И неспроста! Ведь между кошечкой из фарфора и маленькой малахитовой шкатулочкой он заметил вершину ювелирного мастерства, вдохновение древнего художника – розу, лепестки которой сияли дьявольским цветом пейнитов, листья и стебли переливались изумрудами, а подставка сияла янтарем и алмазами.

Павел часто заморгал, потер глаза. "Чертовщина какая-то! Не может быть этого! Как у учительницы сельской школы дома могла оказаться в серванте "Роза из пейнитов"? – размышлял он о внезапной находке. – Она же тут десятки лет могла простоять неузнанной". Тут Павел замер. Это было гениально!

– Сынок, ты с фермы что ли? – отвлекла его от размышлений бабуля.

Он медленно повернулся к бабушке.

– А? Нет! Я из города, тетя Шур.

– А что к нам приехал? Плохо там что ли?

– Да я так, отдохнуть немного от суеты! Какая коллекция у вас забавная! Посмотреть можно?

– Конечно! Смотри сколько угодно! Это все подарки друзей, учеников и родственников! Что-то мне дарили, что-то дочери!

– А розу кто подарил?

– Ученик Маши прислал на новый год, где-то лет пять назад! Имени не было на посылке. Только написано было: «Для Марии Васильевны Суворовой от благодарного ученика!»

– У Маши так много совершеннолетних учеников?

– Да ни одного пока! Однако за эти годы многие в крупные города уехали. Семьям плохо тут, заработка нет.

Павел сел на стул, стоящий возле двери. Теперь у него и бабушки был взаимный интерес. Ему хотелось как можно больше узнать о Марии Васильевне, бабушке, родне, соседях. Бабушке было скучно, и потому она с радостью делилась сведениями с благодарным слушателем. Паша все запоминал дословно, параллельно определяя круг общения учительницы.

– А на том месте, где мы жили, и деревни уж нет! Только поле осталось! – рассказывала тетя Шура о прошлом, которое она помнила лучше, чем вчерашний день.

Маша прикатила с кухни высокий столик. На нем стояли варенье, печенье, чайник в рыжий горошек и чашки ему под стать.

Она сразу заметила оживленность матери и честный неподдельный интерес Павла. Здорово это все-таки было. Мамины рассказы редко кого интересовали. Беседовали с ней больше из-за вежливости, потом со словами "извините, вот бежать пора, не поспеваю" гости быстро откланивались. Павел на Машу лишь разок взглянул.

– Тетя Шур, а вы кем работали?

– Учителем сначала, а потом воспитателем в детском саду!

– Тяжело было?

– Конечно, тяжело. Я ведь детдомовская, понимаете.

– Понимаю, тетя Шур, я тоже рос с восьми лет в детдоме. Отчасти прочувствовал обстановку.

Бабушка поспешила до конца рассказать свою историю.

– После учебы особенно тяжело было: ни денег, ни жилья, ни помощи близкого. Сначала я при сельской школе жила вместе с другой учительницей. Обе мы по распределению попала туда. Жили бедно, из всего нажитого – одежда, кастрюлька, да два одеяла были. Все в один чемодан умещалось.

Тетя Шура усмехнулась.

– Но это не здесь было. Я сюда попала из-за водки.

– Да?

– Да! Ну, вот так слушай! Шла я как-то зимой в ту школу, где раньше работала, а она на окраине была. В сумке батон, да бутылка молока – ужин для нас молоденьких учительниц. Иду по тропинке, все белым-белом, следы мои заметает снегом.

Тетя Шура посмотрела в окно, как будто и сейчас там легким ветерком кружило белую крупу. Она постаралась описать то, как ощущалось это место. Павел мысленно представил заснеженный перелесок, бревенчатую школу, заметенную снегом чуть ли не под самую крышу и молодую женщину в пальто с меховым воротником. Тетя Шура имела такой же приятный голос, как и ее дочь. Только у Маши речь была речкой быстрой, а вот у матери ее все уходило в покой и сон. Глаза женщины иногда закрывались, она как будто была готова заснуть от слабости, которая мучила ее из-за проблем с сердцем.

– Вдруг собака из-за старого сарая выскакивает. Кидается на меня, а я ужас как этих собак боюсь. Ну, я батон-то ей и кинула, а сама припустила.

Маша открыла стеклянную дворку серванта, достала деревянную шкатулку, которая стояла на нижней полке. Павел слушал и внимательно наблюдал за молодой женщиной, он буквально анализировал каждое ее движение. Осознает ли она то, что в шкафчике у нее лежит вещица ценою в миллионы, или нет? Нет!

Маша достала из шкатулки таблетки. Взглянув на Павла, она вдруг заметила, что между его размашистых красиво очерченных бровей появилась морщинка. Он сосредоточенно смотрел на нее и щурился, как будто у него к ней был интерес как к некому необычному предмету, который стоит изучить. Это длилось мгновение, потом выражение лица мужчины стало безмятежным, и он опять с интересом стал слушать маму. Маша подумала, что ей, наверное, почудилось.

– Мам, лекарство выпить надо! – сказала Маша. – Время.

Тетя Шура дочку словно и не замечала. Так важно ей было закончить свой рассказ.

– Мы тогда с горя решили попробовать впервые водку! – продолжала она.– Выпили и стали на партах в чулках и белье танцевать под проигрыватель. Весело было. Вокруг никого, за окном темень, вьюга. Мы ведь такими молоденькими были, от школьной скамьи недалеко ушли.

Маша встала напротив матери со стаканом воды и таблеткой в руках.

– Насколько это было опрометчиво, мы поняли только потом. Наутро батон я нашла на крыше школы, через неделю и слушок пошел. Пришлось нам съехать. Я вот сюда попала, тут замуж вышла, дом построила, дочь вырастила. Странно, но при том, что человек я непьющий, все наперекосяк пошло из-за одной булки водки. Кому рассказываю, ну не верят!

Тетя Шура вдруг усмехнулась, и Павел улыбнулся ей. Он тоже оказался здесь не по своей воле.

– Мамуль, давай таблетку выпьем. Надо так. Давай? – ласково произнесла Маша.

Тетя Шура взяла таблетку дрожащей рукой, положила ее на язык, запила.

– Вот и хорошо, мамуль. Погулять хочешь?

Тетя Шура махнула рукой.

– Мы завтра с Раей на лавочке посидим. Позвони ей, пусть придет ко мне!

Маша налила чай в чашку, передала ее гостю. Принесла и поставила перед мамой поднос, накрытый для обеда.

– Посидите еще немного? Мне девочек на автобус надо проводить.

– Конечно.

– Ворота так можете прикрыть, я потом закрою.

Павел кивнул.

Маша опять пошла на кухню. Она слышала, что мама включила телевизор. Ровно в восемь начинался ее любимый сериал, от которого ее ничто на свете отвлечь не могло. Обычно она под него хорошо ела, поэтому обед подавался у них вечером.

Девочки ждали ее за столом.

– У-у-у! – протянула скучающе Оля, подперев щеку. – Ты что, его оставила с мамой турецкий сериал смотреть? Не боишься, что пры-ы-ы-нц сбежит?

Маша поставила стакан из-под воды в раковину, пожала плечами.

– Пусть бежит! – равнодушно произнесла она. – Не для нас эти принцы.

– Это уж точно, Машунь. Пойдем на остановку? – тихо сказала Света.

До остановки было полчаса пути. Дорога была прямой, чуть выше поля. Подруги вспоминали былое, всякие нелепые случаи из школьных счастливых времен. Весело было и спокойно как-то. Автобус пришел вовремя. Девчата обнялись крепко на прощание. "Как хорошо с ними! – думала Маша, махая высоко поднятой рукой. – Я как будто снова становлюсь семнадцатилетней девчонкой! Ах, как же хорошо!"

Когда звук от автобуса смолк вдалеке, Маша повернула к деревне. Пустынная потрескавшаяся дорога, поля, вдалеке ряд берез. Тишина. Умиротворение? Нет! Нет в этом пейзаже умиротворения! В нем одиночество. То самое одиночество, что ровняет человека с землей! Девочки тоже видели и эту дорогу, и это поле. В глазах каждой из них было свое. Маша почувствовала, как слезы текут по щекам!

– Боже, неужели, неужели я не заслужила того, чтобы любили меня, чтобы самой любить! – прошептала она.

Тут в душе появилось смятение! Маше стыдно стало. Что же бога гневить. Ведь у нее мама есть, сын, да и сама она здорова. Ну не может бог человеку дать все!

– Господи, прости! – прошептала она.

И все же в душе ее где-то очень глубоко была надежда. Эта надежда тянулась красной нитью к тому человеку, что сидел у нее в гостиной. Она вдруг представила, что он очень хороший, и что она нравится ему. Если бы это было так… Маша не спеша дошла до дома. Посмотрев на пустой стул в комнате, она поняла, что ей легче два раза подряд выиграть миллиард в лотерею, но встретить на этом свете родственную душу точно не суждено. «Дурочка!» – подумала она.

– Ушел Павел Андреевич! – безразлично произнесла она.

– Угу, пошел на кладбище.

– Куда? – удивилась Маша.

– Я его попросила оградку покрасить у отца! – довольно сообщила тетя Шура дочери. – А то ты одна-то все не поспеваешь.

Маша прикрыла глаза. Да, мама в последнее время выдумщицей стала. Они еще с весны хотели оградку красить. Да только времени и, правда, не хватало.

– Я завтра утром покрашу. Ты не переживай из-за этого больше.

Закончив с домашними делами и огородом, Маша составила компанию маме за вечерним чаем, а потом поднялась в свою комнату. Она переоделась, включила торшер, достала старый журнал о космосе, который дал ей учитель физики и математики, и полностью углубилась в чтение. "Разноцветные звезды"! – так обозначался раздел. Маша получала несказанное удовольствие от чтения этих старых журналов. Трудная тема, изложенная автором простым языком, была интересна и успокаивала ее. Через полчаса она спала под включенным торшером с журналом в руках.

В это время Павел сидел на пригорке, расположенном достаточно далеко от деревни в поле. Встреча с коллегой была назначена в полночь именно в этом месте. Максу, его связному, было велено пробраться сюда как можно осторожнее с выключенными фарами. В половине первого Павел услышал, как по дороге неспешно едет машина.

Макс остановился в той точке, что была указана в сообщении.

Чтобы привлечь его внимание Паша чуть слышно свистнул. Через минуту трава внизу холма зашелестела.

– Судя по всему, ты что-то нашел! Я ведь не зря проделал этот путь? – сказал Макс, смотря на лицо коллеги, освещенное бледным светом планшета.

Павел без слов развернул экран планшета к связному. На нем было изображение "Розы", стоящей на алой бархатной подставке. Он провел пальцем по экрану, и предмет сменил расположение. Теперь роза стояла среди каких-то вещей, более всего напоминавших обычную посуду. Кроме того, блик на изображении говорил о том, что фотография была сделана через стекло. Макс повернул голову в бок.

– Что это? Вещица какая-то редкая? – спросил он.

– Да! Стоит несколько миллионов долларов. Ее украли у коллекционера несколько лет назад.

– Да ладно! Где нашел?

– Стоит у сельской учительницы в серванте!

Макс посмотрел на него как на умалишённого.

– Она ее украла? – спросил он после минутной тишины. – Или это копия?

Павел нервно хихикнул.

– Не копия! Настоящая! Хочешь, расскажу про систему охраны и охранника?

Макс последовал примеру своего коллеги и сел прямо на траву.

– Валяй! Вижу, тебе есть чем меня удивить!

Павел включил диктофон, а потом рассказал подробно о том, что видел этим днем. Каждый фрагмент обстановки дома, каждое слово председателя, учительницы, ее подруг, тети Шуры было зафиксировано. Павел прописал психологический портрет людей, наметил их взаимоотношения.

– Более всего меня удивил сам вор. Не зайди я в этот дом, никто бы никогда не узнал, что в нем хранится столь дорогая в денежном и истерическом эквиваленте вещь. Наверняка, к этому серванту за несколько лет только я и подошел из посторонних, ведь гостей этот посудный ящик интересует столь же рьяно, сколько рассказы бабушки о славном трудовом прошлом.

– И что, вообще слежки нет?

Павел сощурил глаза и улыбнулся.

– Пока не заметил! В доме камер наблюдения точно нет.

Макс присвистнул.

– Странно все это. Больше на ловушку похоже, или, наоборот, на случайность.

– Нет! Тут другое! Это хранилище, понимаешь, а бабушка-божий одуванчик – охранник!

Макс вздохнул. Мысли детектива больше бред напоминали. "Может, не случайно этого молодца сюда выписали?" – подумал он. В любом случае, необходимо было вещицу изъять, а дальше начинать официальное расследование. Однако детектив, по-видимому, был иного мнения.

– Ты хочешь оставить ее там? Я правильно тебя понял?

Павел кивнул.

– Пусть все будет по-тихому! Не хочу спугнуть его!

– Ты же знаешь, они на это не пойдут!

– А если подменить? Найти ювелира, пусть копию сделает!

В отличие от Павла, оперативник душевного подъема от находки и загадочного гипотетического вора не чувствовал. Да хоть целый сейф с золотом он найди, а зарплата у него прежней останется.

– По поводу другого дела что?

Тут Павел заскучал. В тех делах, что ему дали совсем не было загадки. Просто надо было переворотить кучу счетов и связать все организации воедино.

– ООО "Дельта" надо проверить. Они счета выписывали на товар для научного центра. Деньги потом делились между заказчиком и частным предпринимателем. Товар конечно не предоставлялся. Дальше еще не копал.

– Хорошо! Сделаем. Все на сегодня?

– Да!

Связной ушел в ночь. Через минуту раздалось тихое урчание мотора.

Павел, прищурившись, посмотрел поверх экрана. Он решил определить на каком расстоянии звук, идущий от мотора, будет различим на открытом участке. Это помогло бы в дальнейшей работе, не надо было бы так далеко уходить от деревни. Вот машина ушла с пригорка вниз. Павел пригнул голову, прислушался. На подъёме Макс буксовал, и уже на другой стороне впадины звук работающего двигателя был чуть различим. Павел хотел определить местоположение машины на карте, как вдруг, над пригорком что-то хлопнуло. Маленький огонек плавно разгорелся в ночи голубым мягким светом, а потом резко пропал. Павел выключил экран планшета и сорвался с места. Его засекли!

Глава 2

Мария Васильевна проснулась от того, что по дощатой калитке кто-то настойчиво стучит. Таких ранних назойливых гостей она не любила, особенно они раздражали в отпуск. Она не надеялась, что визитер уйдет. Свои деревенские все знали друг о друге, в том числе и то, кто чем обычно занят в конкретное время суток. Стучит, значит, точно знает, что она дома.

Маша отбросила в сторону журнал, села, потерла глаза рукой. День был хорошим, солнце светило ей в спину и уже хорошо грело. Посмотрев назад в окно, она заметила за забором русую макушку и мускулистое плечо, обтянутое серой майкой.

– Что ж тебе так рано надо? – прошептала она, выбираясь из постели.

Спустившись вниз, Мария Васильевна заглянула вперед к маме. Та еще спала.

Накинув халат, имеющий веселенькую васильковую расцветку, Маша вышла на крыльцо.

– Привет! – сказал Павел через дощатый серый забор.

– Доброе утро!

Маша открыла калитку.

– Что случилось? Так рано стучите! – заспанно произнесла она.

– Рано? Одиннадцатый час идет! К вечеру гроза будет!

Маша все еще не понимала намеков.

– Сток надо починить! – прищурившись, напомнил Павел.

– А-а-а! Сток! – Маша повернулась, посмотрела на край крыши, с которого она вчера слетела. – А что сток? Я его и сама починю!

Павел беззвучно рассмеялся. Что сказать! Дружественного расположения Марии Васильевны не так уж просто было добиться. Он и не рассчитывал на это. Цель была другой – он решил сначала сделать ее своим союзником.

– Я подстрахую! – задорно сказал Павел.

Маша широко открыла дверь и пропустила соседа во двор. В его руках она заметила пакет с кофе.

– Сварю кофе? Будешь?

– Пожалуй…

Маша прошла на кухню, достала турку.

– Справишься?

– Конечно! Тетя Шура что на завтрак ест?

– Свари два яйца вкрутую и манную кашу, только не густую! Молоко, яйца в холодильнике. Крупа в этом ящике.

Маша открыла верхнюю створку, где в ряд стояли стеклянные банки разной наружности.

– Сама что будешь?

– Бутерброд с маслом и сыром.

– Понял!

Мария Васильевна полная невозмутимости отправилась наверх. Там она заправила кровать, а потом долго стояла перед шкафом, выбирая подходящую случаю одежду. Не сказать, чтобы одежды этой много было. Ей всегда было, на что тратить деньги. Список расходов был обширен. Сына нужно было одеть, дать ему денег на питание, за комнату в общежитии заплатить. Мама ежемесячно нуждалась в целом списке лекарств. Маша удрученно вздохнула, вспомнив о доме. Кровлю надо было уже давно поменять, и бревно стало подгнивать с торца. Пять лет назад они смогли накопить на новые отмостки. Но теперь! Теперь денег не было совсем. Впрочем, ведя рассуждения о своем будущем, Маша ясно видела, что дом этот будет жилым лишь до тех пор, пока жива она. Костя уже не вернется сюда. А она скоротает свой век с тем, что есть. На ее жизнь дома хватит.

"Раз уж он решил лезть на крышу, то я надену сарафан!" – решила Маша.

Часто одежда была Маше велика. Брюки приходилось подгибать, вместо пиджаков она носила водолазки, рукава которых можно было подвернуть. Летний фиолетовый сарафан был свободного покроя по той же причине.

– Вроде нормально выгляжу! – подбодрила она себя.

Ситуация была странной. Посторонний мужчина распоряжался у нее на кухне и готов был даже помочь ей со стоком. Добродушия и открытости она не встречала давно, да и бедным Павел не был, не нуждался он в подработке. Чувствовала Маша, что привело его сюда не соседское радушие.

– Что-то тут не так! – сказала она себе под нос.

Маша спустилась вниз, опять заглянула к маме, потом прошла на кухню. Павел стоял у плиты, мешал кашу в небольшой алюминиевой кастрюльке. Постучав ложкой по краю кастрюли, он выключил газ, снял турку с плиты.

– Кофе готов, каша сварена. Бутерброд делай сама, все на столе.

Маша села за стол, дождалась, когда Павел присоединится к ней.

– Вчера мама просила тебя покрасить ограду, не бери в голову, я сама все сделаю!

– Я исполнил ее просьбу! – сказал Паша, намазывая масло на хлеб.

– Ночью красил? – удивилась Маша, широко открыв глаза.

– Нет, светло еще было!

– Хм, спасибо!

Маша не любила недосказанности. Все-таки визит и стремление угодить требовали какого-то логичного объяснения.

– Ты… ты случаем не ухаживаешь за мной?

– Ухаживаю! – спокойно ответил Павел, положив рядом с ее чашкой готовый бутерброд.

Маша замерла. Сначала он обескуражил ее внезапным визитом, теперь так просто и без стеснения говорил о том, что проявляет к ней интерес. «Кто бы он ни был, но судя по одежде, и тому, как за ним бегает Федор Игнатьевич, человек он обеспеченный. Скорее всего, он не привык к тому, что женщины отказывают ему. «А кто я? Учительница сельской школы. Прекрасно! Нашел простачку!» – думала Маша, чувствуя пробуждающееся негодование.

Павел как будто мог читать ее мысли – так бы Маша сказала через несколько минут. Он положил полотенце на край стола, поднялся и молча вышел из кухни.

– Ты куда?

– Тетю Шуру проверю. Вдруг проснулась.

Маша с минуту просто хлопала глазами, смотря на то место, где сидел гость. Ей показалось, что она перенеслась в какую-то параллельную реальность, где у нее есть мужчина чуть ли не родственный всей ее семье. Он живет в ее доме и занимается с ними общими делами. "Так, он ненормальный! Вот его и отправили сюда с глаз долой! А он сразу ко мне привязался! Этого мне еще не хватало!" – подумала она и сразу начала придумывать, как бы избавиться от такого доброжелателя.

Павел вернулся на кухню и прижал палец к губам. В руке его была безделушка из серванта. Сев на табурет, он осторожно достал удостоверение из заднего кармана и положил его на стол. Чувство раздражения вдруг куда-то исчезло, Мария Васильевна взяла документ и с интересом принялась изучать его.

Итак, согласно документу гостя звали Павел Андреевич Рябов. Звание его было достаточно высоким, подразделение значимым, и потому Маша решила, что интерес его к ней связан вовсе не с тем, что она ему нравится. Он подшутил над ее предположением. Положив документ на стол, Маша кивнула на розу.

Павел неспешно достал телефон и начал печатать. Через пару минут он повернул экран к Маше: "В доме и на участке может быть прослушка!" – сообщал он в своем послании.

Глаза Маши расширились, она интенсивно закачала головой.

Павел опять начал писать:

"Этот "подарок" стоит несколько миллионов долларов. Как ты думаешь, даритель мог оставить его без присмотра?" – прочитала она.

Маша поднялась и направилась молча в комнату. Назад она вернулась не с пустыми руками.

Эту немую сцену можно было бы показать в старом черно-белом немом кино, так как в ней было много молчаливых эмоций. Мария поставила на стол три интересных изделия. Павел неспешно взял первое чудо. Черную шкатулку, размером с книгу, украшала жар-птица, выполненная ювелиром из драгоценных камней. Перья ее горели светлым янтарем, хвост был украшен крупными рубинами и алмазами. Павел отметил, что материал, из которого мастер выточил шкатулку, был дешевым. Но камни! Каждый из них имел идеальную форму и огранку. Самые крупные экземпляры алмазов стоили баснословно. Вторая вещица тоже была занимательной – это был паук из черных опалов различного размера. Третьим в ряду лежал крест размером с ладонь. Простой в исполнении, отлитый из серебра не самой высокой пробы, он не привлек бы к себе внимание обывателя. Если бы не большой мутный камень в основания распятия, и профессионал бы не взглянул на него. И все же в этом камне и заключалась ценность предмета. Не огранённый огромный алмаз отлично вписывался в простую композицию. Среди этих вещиц не было исторических шедевров. Однако каждый из них включал множество крупных драгоценных камней.

– Мне надо книги в школе забрать. Это в соседней деревне. Можешь подвезти?

– Почему бы и нет! – задумчиво произнес Павел, смотря на сокровища. – Думаю, мы все успеем.

Павел заметил, как глаза собеседницы просто светятся от интереса, и от этого ее натура, преисполненная высокими нравственными ценностями, вдруг наполнилась некой детской непосредственностью. На это он и рассчитывал.

Они позавтракали в тишине. Каждый размышлял о свое. Маша была заинтригована. Уже несколько лет подряд кто-то присылал ей эти вещицы. И все же странно они выглядели. Ей нравилась только роза. Остальное было не очень симпатичным: паук был слишком мрачен, черная шкатулка не подходила по тону к ее сервизу в шкафу, а крест вообще был выполнен топорно.

– Доча!

Маша, услышав зов матери, очнулась от интригующих размышлений и пошла в комнату.

– Мам, привет, как сегодня?

– Ну как? Полночи заснуть не могла из-за этой жары!

– На завтрак каша, вареное яйцо. Цикорий или чай делать?

– Цикорий! У нас гости?

– Да, Павел зашел. Он с крышей поможет. И мы еще в школу съездим за книгами!

Александра Максимовна потянулась за ситцевым платьем, висящим на стуле. Неспешно надев его, она расчесала короткие волосы гребенкой. Пока она все это делала, Маша поправляла ее постель.

Для мамы гость создавал некоторое неудобство. Раковина у них была только одна, и та на кухне. Со сна ни умыться, ни зубы почистить при чужом человеке.

– Маша! Я на улице тебя подожду! – донесся голос из прихожей.

– Хорошо!

Закрыв дверь, Павел вышел на улицу, сел на лавочку, стоящую у торца дома. Отсюда было очень хорошо видно весь участок. Половина его была засажена картошкой. Остального было всего по не многу. Когда-то он проводил много времени на похожем участке. У матери был свой сад. И рядом были другие сады. Каждый участок отражал характер своего хозяина. Там где был хозяйственник – шло вечное строительство. Профессионал садовод держал каждый клочок своей земли в идеальном порядке. Были и заброшенные участки. В саду Марии Васильевны не было высоких теплиц, так как их некому было устанавливать. Между грядками пробивались свежие сорняки, под виноградником хозяйка дала волю траве. Для Маши посадки не были целью жизни.

Тут было совсем неплохо. Павел слышал через открытое окно приглушенные голоса женщин. Разговор был о повседневных вещах, такой, какой эти женщины ведут, наверное, каждый день.

Он задремал, чувствуя, как по кромке волос надо лбом бежит легкий ветерок.

– Паш, вставай! В школу пора! – сказала мама. Она сидела за круглым столом, который стоял посередине большой комнаты в их квартире.

Павел знал это утро. Утро прощания, тихое розовое. Уже вечером он и брат будут переданы в опеку, они больше не увидят ни маму, ни свой дом, ни друг друга. Брата не станет через три года после того, как их развели по разным интернатам.

– Мам, не надо было мне в школу уходить тогда! – сказал он.

Мама ничего не ответила, только улыбнулась.

И опять ветерок пробежался по волосам.

– Паш! Паша! – прошептал ласковый голосок.

Павел медленно открыл глаза, и рука молодой женщины замерла около его виска.

– Не хотела тебя будить! Но мы хотели ехать! – мягко произнесла Маша.

Павел медленно поднялся, пошел вслед за учительницей, у машины открыл для нее переднюю дверь. Ему не терпелось поговорить со своей новой знакомой начистоту. От этого разговора многое зависело.

Сев за руль, он аккуратно развернул машину и повел ее к выезду из деревни.

– Мария Васильевна, теперь давай поговорим! – сказал он, выворачивая на разбитую дорогу.– Кто же тебе подарки такие посылает?

– Не знаю. Про подарки эти могу только одно сказать: приходят они под новый год, упакованы всегда в розовую коробку, перевязанную серебристой лентой.

– Упаковку сохраняешь?

– Нет. Ах да! Еще открытки есть.

– Их тоже выкидываешь?

– Нет. Они у меня в фотоальбоме лежат.

Маша ладонями показала примерный размер открытки.

– На вид они более всего визитку напоминают. На всех четырех напечатано "Для Марии Васильевны Суворовой от благодарного ученика!", и все.

– Я остановлюсь в поле. Поговорим без свидетелей! – предупредил Павел.

В золотистом пшеничном поле рос старый одинокий дуб. Дорога огибала его и уходила с пригорка вниз. Павел остановился ближе к дереву.

– Прогуляемся? – спросил он.

Они вышли на дорогу, неспешно пошли от машины к дубу. Ветер был достаточно сильным, и от того поле можно было сравнить с водной гладью, которую волнует ветер. Темные оттенки желтого цвета смешивались и сталкивались со светлыми. Волна уходила вниз с пригорка в ложбинку и только там затихала.

– Кто может быть тем самым "учеником" по-твоему? – спросил Павел, всматриваясь в высокую крону дерева.

– Не знаю! У каждого моего ученика свой взгляд на жизнь. В некотором роде это отражается в поделках, которые они мне дарят. У этого человека странный вкус. Он не любит что-то делать своими руками, вместо этого он как будто преподносит мне свои случайные находки. Шкатулка – что в ней такого? Крест вообще топорно сделан. Паук отвратителен. Я все это убрала в нижний ящик, но могла и выкинуть.

Павел засмеялся, представляя, как драгоценные камни оказываются в мусорном ведре. Воистину, человек – невежественное существо по большей части из-за отсутствия знаний. Для того чтобы эти знания относились к материальной сфере более всего необходимо внимание к естественным наукам. Мария Васильевна, в силу своей деятельности, была обогащена больше духовным опытом. «Вот, к примеру, это поле, – думал Павел. – Она с легкостью опишет то, как оно волнуется от ветра, увидит некую грусть в этом одиноком дереве, возможно, припомнит несколько поэтичных строк. И при этом она не сможет определить направление ветра и сорт пшеницы. Не отличит она и необработанный алмаз от стекляшки. Готов руку дать на отсечение, у нее даже мысли нет искать в этой ситуации выгоду! Вывод один – человек, что хранит сокровища в этом доме, знает Машу очень хорошо, он совсем рядом!»

– А что ж не выкинула? – продолжил Павел беседу.

– Я не выкидываю подарки от учеников….

– А вот за это стоит зацепиться. Преступник отлично знает тебя. И потому искать его следует совсем рядом. Я, Маша, должен тебя предупредить. Этот человек не только изощрённый вор, но и хладнокровный убийца. В эту ночь у меня была встреча с информатором, и ровно через четверть часа информатора этого не стало.

Павел остановился и практически сразу заметил панику в глазах Маши. Этого он и хотел добиться. Она должна быть начеку.

– Мама, как же мама? Она там в доме одна с этими… этими подарочками!

– Спокойно, Мария Васильевна. Не одна она, за ней присматривают.

– Кто? – удивилась Маша.

– Проверенные люди. Они в моем доме, следят со стороны.

– Мне от этого не легче! Может, заберешь эти безделушки, и дело с концом?

Павел закачал головой.

– Нет, Маша. Не может быть все так просто. Преступник обрел драгоценные камни и розу не для того, чтобы продать или обогатиться. В наше время не так уж и просто выкрасть историческую ценность из частных владений. Легче, наверное, деньги с чужого счета снять.

– Зачем он мне их присылает?

– Все просто. Он знает тебя, твою семью. Знает, что ты не выкинешь эти вещи, а тетя Шура будет сидеть около них еще не один год. Гости у вас не часто бывают, а если и бывают, то долго с тетей Шурой не сидят. Идеальное место для хранения несметных сокровищ.

– Ну а если….если кто-нибудь все таки в дом залезет, и вещички эти прихватит! Он как это контролирует, следит за нами?

Павел пожал плечами.

– Камеры слежения пока не искали, но они наверняка есть! Тут другое что-то, я не понял пока что. Когда дело непростое, не стоит сразу предпринимать активные действия. Стоит осмотреться.

– Я все же о маме беспокоюсь. Надо что-то делать!

У Павла появилась неплохая идея. У него был знакомый, которого он некогда спас от скандала и краха карьеры. Каждый раз этот чин напоминал ему о том, что он готов долг вернуть сполна. Он жил в Подмосковье. Дом его стоял особняком, хорошо охранялся. Отличное тихое место для отдыха.

– Думаю, ей будет неплохо у моего знакомого. У нее будет отдельная комната, телевизор, огромный участок для прогулок и отличная компания. Там проследят, чтобы она принимала лекарства, измерят давление. Место хорошее, тихое, тете Шуре будет там хорошо.

Маше эта идея совсем не нравилась. Мама ведь никогда не покидала свой дом. Даже на отдых не ездила. «Как я все это ей объясню? Не станет ли ей там хуже?» – думала она.

Павел перебил ее беспокойные мысли:

– Завтра в деревне появится следователь. Он будет проводить опрос жителей для установления всех обстоятельств гибели моего информатора.

– А как был убит этот человек?

– Убийство произошло в поле чуть дальше кладбища. Там есть место, где дорога на пригорок уходит. В тот момент, когда Макс проезжал под ЛЭП один из тросов упал на машину.

– Ты уверен, что это убийство?

– Уверен!

– Для такого маневра нужно многое учесть.

– Согласен! Однако в этом случае повреждение троса довольно специфично. Металлические жилы подверглись воздействию высокой температуры. После того, как трос был расплавлен, он упал вниз под тяжестью собственного веса. Кроме того, я уверен, что убийца своими руками привел вынесенный им приговор в исполнение. Согласно расчетам, трос должен был упасть на капот. Это достаточно далеко от водителя.

Павел прислонился к шершавому стволу, посмотрел вверх на белесое небо. Он всегда считал, что в городе найти преступника сложнее. Цепочки из свидетелей, в силу обширных социальных связей горожан, казались порою бесконечными. С другой стороны редко кто из жильцов многоквартирного дома мог сказать, чем живут их соседи. Тут все по-другому было: пятьдесят дворов, все друг друга знают. Он должен был найти того, кто отличается от всех остальных. Однозначно, этот человек постарается выглядеть не иначе, чем другие. И вероятно, это притворство ему хорошо дается, раз на него такого особенного, в деревне пальцем не показывают.

– Мне нужно, чтобы ты подробно рассказала мне обо всех своих знакомых.

– Обо всех? Я учитель! У меня знакомых – пять деревень! Я всех немного знаю, но больше общаюсь с детьми.

– Ничего! У нас есть время. Если мы изымем драгоценности и заведем дело сейчас, наш преступник, раздосадованный своим промахом, может залечь на дно, а потом приняться за тебя и твою семью. Попробуем сначала расшатать его. Пусть из дома исчезнет верный хранитель сокровищ – тетя Шура. И в то же время появится завидный жених в моем лице. Рано или поздно он сам придет к нам.

– Жених??? – удивилась Маша. – Как это будет выглядеть? Как я объясню это остальным? Ты ведь только что приехал!

– Нормально будет это выглядеть. Я буду настойчив, а ты поначалу растерянной. Даже играть ничего не надо.

Паша посмотрел на Машу, которая уже была в смятении, и слегка улыбнулся.

– Все получится. Среди нас двоих до одури влюбленным буду я. Так будет проще всего. Одна просьба, когда я буду лезть к тебе со своими приставаниями, не отшивай меня чересчур категорично.

Маша тяжело вздохнула. У нее выбора не было.

– Ладно. Я поняла твою логику. Поехали в школу!

Они вернулись к машине. Павел развернулся и опять выехал на дырявую асфальтированную дорогу. До соседней деревни они доехали быстро. Павел подготовился, успел за ночь изучить информацию о школе, которая работала на несколько населенных пунктов разом.

Учеников было немного – всего сто двадцать детей. Педагогический состав включал десяток учителей, которые вели несколько предметов подряд. Мария Васильевна, к примеру, учила русскому языку, проводила уроки литературы. Учитель химии был по совместительству биологом. Трудовик вел физкультуру. А учитель математики разбирался в физике. Павел рассмотрел общую фотографию, размещенную на сайте. Самым интересным был учитель математики. Мужчина средних лет, моложавой внешности, был на фотографии в костюме темного серого цвета, который идеально сочетался с его черными волосами. Его голова была чуть приподнята, взгляд закрыт тонированными очками. Павел сразу обратил внимание на бледность кожи учителя.

– Я видел фотографию преподавательского состава школы на сайте. Михаил Сергеевич показался мне необычным человеком.

Маша задумалась. Михаил Сергеевич работал в их школе уже шесть лет. Хотя ему, безусловно, больше подходила работа в элитной гимназии. Учитель математики всегда говорил очень четко, одевался с безупречной аккуратностью. Он очень ответственно относился не только к преподаванию своего предмета.

Многим он казался бесчувственным придирчивым человеком. Однако это было не совсем так. Он выражал свою симпатию по-своему, в своей манере. Например, на день рождения он преподнёс ей букет роз. Казалось бы, обычные розы, однако Михаил Сергеевич не просто купил их у кого-то из деревенских жителей. Он нашел определенный сорт и закал около двадцати цветков, чтобы из них выбрать лишь пять идеальных экземпляров. Историю букета он рассказал ей в момент дарения за общим праздничным столом. Ему приятно было говорить о своих хлопотах.

– Может быть, он покажется вам странным, так как ему свойственна чрезмерная скрупулёзность. Из-за этого многим ученикам с ним сложно. Однако тем, кто любит математику, он открывает широкие перспективы. Уже пятеро учеников из нашей деревни поступили в МГУ. Это неплохой результат.

– Какой он в общении? – спросил Павел, объезжая лужу.

– М-м, ну вот, к примеру, он как-то купил двадцать роз, чтобы выбрать из них пять идеальных. Я получила этот букет на день рождения. И скажу точно, что никогда ранее я таких цветов не видела. Каждый бутон был идеален по форме и цвету. Не было ни одного опаленного и подгнившего лепестка. Розы не были чрезмерно раскрыты, они долго не вяли.

Маша заметила, как брови ее собеседника слегка приподнялись.

– Короче, он на тебя запал! – констатировал Павел. – В гости напрашивался?

– Нет. К себе приглашал, хотел показать какую-то интересную программу, которую он разработал специально для учителей.

– Ну да, программу…

Школу Павел признал издалека. Все как на фотографии – одноэтажное здание, два крыла, уходящие от центра, оцинкованная крыша и выкрашенное синей краской дощатое крыльцо. На фото, правда, не видно было разбитой дороги и высокой травы, которая пробилась через потрескавшийся асфальт дворовой территории.

– Где живет Михаил Сергеевич?

– Вон в том здании напротив школы! У него квартира на втором этаже.

Маша кивнула на двухэтажный кирпичный дом, стоящий через дорогу.

Павел специально припарковался рядом с покосившимся забором посреди глубокой лужи.

– Я тебе открою, подожди!

Он неспешно обогнул широкой дугой машину и остановился на некотором отдалении от нее. Открыв дверь, Павел протянул руку своей спутнице.

– Я помогу тебе!

– Я могу выйти с другой стороны!

– Конечно, можешь, но не в этот раз. Должны же мы произвести впечатление!

Маша сомневалась, что вежливый жест кто-то заметит, и смело протянула руку. Рука провокатору была не нужна. Павел потянул Машу к себе, а потом приобнял ее за талию. Это было так странно. Чуть уловимый запах другого чужого человека, незнакомое тепло. Когда-то давно такие легкие знаки внимания казались ей волнительными и очень важными. Из них росло чувство любви. Однако все, что было тогда праведным, стало в один момент пошлостью. Пошлостью, за которую ей до сих пор было стыдно перед мамой и Костей. Павел не спешил опускать Машу на землю. В этот момент она более всего напоминала ему котенка, у которого одно ухо повернуто назад, другое вперед. Маленькая женщина была в шоке от такого рода внимания, от его близости, взгляда. Он слегка улыбнулся, осторожно поставил Машу на землю, и она, неловко переступая, отошла от него.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.