Иман Кальби
Украденная невеста для бандита

Глава 1

– Что это означает, Марат?– в легком летнем домашнем платье я словно бы голая перед ним.

Мужчина жестко усмехается, пожирая меня глазами.

– Я украл тебя, Фатя. Сегодня ты станешь моей женой!

В ужасе смотрю на того, кого когда-то считала самым красивым и мужественным мужчиной на свете… Пока он не связался с плохими людьми и не стал одним из них…

– Мой отец никогда не согласится на этот брак! Ты бандит! К тому же у меня есть жених.

Марат щурится и наступает… Секунда- и он вдавливает меня в свое каменное тело.

– У него не будет выбора. Никто не возьмет в жены пользованную…

–У тебя есть другая женщина и ребёнок! Я всё знаю!

– Это тебя не касается, Фатя! Думай лучше о том, как стать для меня примерной и послушной женой… Ты моя, девочка…

Глава 1

–Мам, и все-таки я не понимаю, зачем нам ехать в республику? Семья Рустама ведь тоже живет в Москве, почему мы не можем отпраздновать помолвку дома?– спрашиваю я, когда мы, наконец, выдыхаем после суматошной дороги в аэропорт.

Как назло, собрали с утра все пробки и были почти обречены опоздать на рейс. Еле-еле успели до закрытия регистрации.

–Фатя, хватит уже,– выдыхает мать,– не зли ни меня, ни отца. Ты и так выросла оторванной от традиций и обычаев, совсем орусела. Семья жениха попросила провести церемонию дома, что в этом зазорного? У Рустама бизнес не только в Москве, но и в республике. Привыкай, что теперь часто придется мотаться между двух домов…

Привыкай… Я пока даже представить с трудом себе могла, что совсем скоро наступит тот момент, когда моя жизнь кардинально изменится, да еще и так…

Когда мама говорила, что я обрусела, это она еще скромничала. Я не обрусела. Вернее было сказать, что я вообще не чувствовала себя кем-то другим… Я родилась в Москве, вся моя жизнь была в Москве- друзья, интересы, любимые места, учеба в университете… Да, в свои девятнадцать я не шастала по ночным клубам, не зависала в кафе и ресторанах с плохой репутацией до поздней ночи и не встречалась с мальчиком, но дело было не в том, какой я национальности или традиций. У меня и моих подружек, среди которых к слову большинство было чисто русских девочек, совсем другие интересы- мы были поглощены получением знаний, что забирало всё свободное время. Все, кто учился в мединституте, меня прекрасно поймут…

Да и странно как-то в таком возрасте бросаться в объятия первого встречного, словно бы твой поезд уходит, а ты еще не встретил того самого…

Родители очень любили меня и ни в чем не отказывали. А возможности побаловать единственную дочь у них были довольно солидные- у отца свой крупный бизнес- несколько торговых центров по столице, несколько пищевых предприятий в республике. Так что в понимании окружающих я росла «принцесской».

И реально казалось, что моя жизнь будет сказкой всегда. Что родительская забота и любовь станут моим добрым талисманом и иммунитетом от любой несправедливости и несовершенства этого мира.

И потому фразу одной неприятной соседки в республике, которую она бросила мне лет в тринадцать, я запомнила так надолго…

– Что, Фатя, выросла уже? Какой красавицей стала… Вон, Марат все глаза уже сломал, не слезает с абрикоса, который на ваш сад смотрит…

Сердце кольнуло от упоминания имени того, в кого я была влюблена столько, сколько вообще себя помню…

– Азбека, иди своей дорогой, хватит дочку мою смущать,– усмехнулась мама, не очень жалующая странноватую соседку, вечно выдающую всем в лицо неудобную правду.

–А что, пусть девочка хоть немного порадуется. Вот, продадите ее скоро подороже- только и останется, что радоваться таким воспоминаниям. От того, что кто-то на кого-то смотрит, худо не становится, а вот приятно- да…

Я тогда все никак успокоиться не могла, маму расспрашивала. Почему меня должны продать? Я что, вещь? Она ведь про замужество? Но так кто меня выдаст так, я только по любви…

Мама отмахивалась, говоря, что все это чушь и Азбека просто блаженная, которая несет что попало. Я верила маме, потому что она не была частью этого кавказского мира, влекущего меня, дорогого моему сердцу, но все равно мало понятного.

Мама русская. Они поженились с отцом по большой любви, которая победила все злые языки и кривые взгляды, коими так славится моя малая родина. Отец приехал в Москву из республики учиться на инженера. Мама была студенткой того же вуза. Их любовь вспыхнула, как спичка… И уже спустя полгода, несмотря на беспокойство ее родителей, коренных москвичей- интеллигентов, они поженились.

Свой путь по жизни, путь к благополучию и достатку, строили тоже вместе, пусть мама почти не работала с того времени, как я родилась. Но отец всегда говорил, что она была его крепким тылом, без которого он бы не смог… Думаю, он не лукавил, потому что при сохранении своей самобытности мама умудрилась прекрасно вписаться в местную действительность, поддерживать хорошие отношения со всеми родственниками и чувствовала себя при каждом приезде в республику как дома.

И вот, эта внутренняя семейная гармония натолкнулась на первый увесистый булыжник на дороге…

Две недели назад меня пришли сватать… Нет-нет, это произошло не в первый раз. Я была завидной невестой по кавказским меркам, и потому напрямую или через знакомых женщин- как это положено, «удочки» в мою сторону закидывали уже не раз. Но вот чтобы к нам домой пожаловали в открытую, еще и с женихом- это было что-то новенькое.

Сначала я решила, что это просто очередной эксцентричный заход моих дальних сородичей, вечно играющих в какие-то матримониальные шахматы, но когда после приема гостей отец позвал меня в свой кабинет и деликатно начал расспрашивать, как мне парень, я напряглась.

То ли мои невнятные ответы заставили его внести ясность, то ли еще до разговора принятое решение, которое он не видел смысла скрывать, но уже спустя пятнадцать минут нашего витиеватого разговора я была поставлена перед фактом: Рустам- идеальная для меня партия, старший сын в одной из самых влиятельных семей из республики – и потому отец дал предварительное добро на нашу свадьбу…

Увидев в моих глазах шок и непонимание в виде застывших слез и округлившихся зрачков, он поспешил успокоить, как смог в текущей ситуации: помолвка- это еще не свадьба. Просто у нас будет время лучше узнать друг друга и не бояться огласки. А то, что Рустам тоже живет в Москве, даст возможность нам видеться часто…

Мать тоже поспешила успокоить, заверив, что никто насильно тянуть меня под венец не будет. Что все это делается ими исключительно ради моего же блага, и потому поводов переживать никаких нет…

–Рустам достойный и красивый молодой мужчина, Фатя… Приглядись. Он очень напоминает мне твоего отца в молодости…

А я ведь мечтала о таком, как отец. И потому тогда слова мамы очень меня поддержали и придали сил. Я не знала Рустама, но он показался мне привлекательным с первого взгляда. Узнать его поближе я была не против, пусть и таким рудиментально- косным способом, какой навязывали нам традиции нашего народа…

Только… Случиться этому было не суждено, потому что на моем жизненном пути снова появился мужчина, имя которого мне было запрещено произносить еще три года назад. И я перестала… И даже перестала видеть его в своих снах- нежных или страстных, запретных, пугающих, манящих… Когда-то он шептал мне горячо, что превратит мою жизнь в сон, когда сделает своей. И я верила ему и отчаянно льнула в ответ, преодолевая страх и стыд.

«Марат Шейхсаидов всегда верен своему слову»– горький смысл этого правила я узнала позже, когда он и правда превратил мою жизнь в сон, дурной сон…

Глава 2

Глава 2

Полет в республику для меня каждый раз был не просто путешествием в пространстве, но и во времени. Я смотрела на проплывающие мимо воланы облаков и автоматически переносилась в прошлое. Для кого-то триггерами воспоминаний служат запахи, вкусы, музыка. Для меня- это еще и вот такие перелеты…

До четырнадцати лет я много летала в республику. Не было года, чтобы мы не приезжали насладиться ее красивым, сочным и жарким летом хотя бы на месяц-полтора. Я любила эти поездки. Время беззаботного веселья, объедания сочными фруктами из сада бабушки, возле которого отец отстроил для нашей семьи шикарный дом, как того требует традиция. Чтение взахлеб книг из школьной программы, которые вкусно пахли стариной и знаниями, игры с соседскими детьми в казаки-разбойники и вышибалы. Мы не делили, кто на нашей улице богаче, а кто беднее. И все равно, мне было лестно, что на меня смотрели с восторгом и придыханием, потому что я «московская девочка».

На самом деле, я никогда не относилась к той категории девиц, которые блистали красотой с самого детства. До поступления в институт меня смело можно было назвать гадким утенком- длинная, тощая, плоская, немного сутулая от того, что стеснялась своего роста… Но вот это «московская девочка» действовало здесь, словно бы какой-то эликсир Афродиты- спустившись по трапу самолета, я вмиг преображалась в ту, на которую заглядывались все ребята улицы. Все… И даже Он… Самый красивый, сильный, смелый…

Марат Шейхсаидов был моей первой любовью. Первой платонической любовью. Тем взрослым парнем, который пробуждает в тебе девушку, заставляет сердце неистово биться, бабочкам в животе порхать со скоростью света, а глазам светиться, как звезды в небе.

Я влюбилась в нашего соседа, когда мне было десять лет. Смешно звучит, наверное, даже нелепо, но у кого такого не было. Помните те свои чувства? Они ли не самые искренние, чистые и прекрасные? С годами мы становимся умнее и рассудительнее. Но к этим неоспоримо прекрасным качествам примешиваются и другие… Расчет, терпение, цинизм, банальная осмотрительность и даже страх… Моя любовь к высокому угловатому мальчишке с густыми черными волосами была абсолютной и совершенно искренней.

Абсолютной и совершенно искренней была любовь к двухметровому красавцу с косой саженью в плечах, который вернулся из армии и так возмужал, что о его красоте легенды начали слагать… Марат негласно превратился в защитника всей нашей улицы. Здесь такая традиция- в каждом микрообществе есть самый уважаемый старейшина, у которого все просят советов, есть самый уважаемый молодчик, у которого все просят защиты… Отец всегда на это усмехался, но принимал, приговаривая: «Россия- страна улиц. Что на картах, что в путеводителях, что в умах людей»…

Когда Марат вернулся со службы в Ростове, мне было пятнадцать, а ему двадцать один. Немыслимая для моего девичьего восприятия разница в возрасте… Было лето и мы как раз только приехали в республику на каникулы, что не делали два года подряд, предпочитая Сочи или заграницу. Правда, многое изменилось. Дома мне запретили «слоняться» на улице, играя с местной детворой всех возрастов, что я так любила делать.

–Нечего тебе там шататься. Немаленькая уже,– пробубнил отец на мое возмущение, а потом смягчился и добавил,– приводи своих друзей к нам во двор, здесь и играйте, места полно!

–Да, вот именно! А то не дай Бог что…– добавляла мать, соглашаясь с мужем, впрочем, как всегда.

«Не дай Бог что» имело вполне себе четкие формы и очертания… В лексиконе матери и наших родственников-женщин все чаще стали звучать фразы «Фатя, надень юбку подлиннее, а то увидят и украдут»… «Фатя, не надо так губы блеском красить, а то какой приметит: утащит и испортит. Что тогда делать будем?»

Я воспринимала их слова, как какую-то нелепую дичь из странных сказок, но оказалось, что эти опасения имели под собой вполне себе реальную основу. «Воровство невест» было частью нашей культуры. С ней пытались бороться в царской России, когда наш регион Кавказа стал частью огромной страны. Искореняли в советские времена, отправившие в прошлое все пережитки архаики. Стигматизировали сейчас, когда такие вещи звучали дикими и анахроничными, но факт оставался фактом- невест продолжали воровать.

Кто-то сбегал сам – с любимым – чтобы обойти запреты родителей или условности дорогостоящей свадьбы, на которую не у всех были деньги. Кого-то и правда воровали насильно… Я слышала ужасные истории- одна девушка, отказавшая чрезмерно настырному парню, выпрыгнула из авто на полном ходу, в результате чего разбилась насмерть. Другая пырнула себя ножом у него дома и осталась инвалидом. А сколько было тех, кто мирился со своей незавидной участью и свыкался с похитителем и насильником…

Когда мужчины и женщины республики говорили про «воровство», они лукаво подмигивали- возможно, намекая на то, что чаще всего это все-таки сговор возлюбленных. А если нет? Каково это- оказаться оторванной от своей реальности, униженной похотью похитителя, замаранной… Он ведь должен взять ее силой, в этом весь смысл… Она должна стать его. Так, чтобы родственники уже не приняли обратно…

Были, конечно, те, кто принимал, только чаще всего девушки сами не возвращались: неизвестно, что страшнее, жить с нелюбимым или ходить по жизни с клеймом «порченой», потому что по традиции украденную невесту уже никто замуж из нормальных семей не возьмет…

Я не стала спорить с родителями. Перспектива оказаться не в том месте не в то время жуть как пугала меня саму, и потому мы стали встречаться с девчонками то у меня, то у них. Единственную прогулку, которую и позволяли себе- пройтись восемьсот метров за хлебом в местную пекарню. Ходили девичьими группками, чтобы веселее. Это была совершенно прямая дорога. Сворачивать не нужно. И отец или мать часто просили кого-то приглядеть за нами издалека, пока мы шли.

Эти прогулки были для нас особой формой развлечения- не только потому, что по пути мы «словно бы случайно» вечно встречали таращащихся на нас ребят. Особое место во всем этом занимал сам хлеб. Никогда не ела такого вкусного, путь даже из лучших булочных Москвы. Еще горячий, только вынутый из прямоугольного брекета, пушистый, ароматный, тающий во рту, с твердой корочкой…

В тот день я как раз не удержалась и откусила от нее щедрый кусок по дороге домой, когда подняла перед собой глаза и встретилась с Его глазами. Дух сперло… Марат… Его ведь два года не было… Какой высокий, широкоплечий… И смотрит на меня… Только на меня…

–Здравствуй, соседка,– произнес своим низким приятным голосом, чуть прикрыв глаза ресницами, от чего взгляд стал менее острым, сдержанным что ли…

Девки вокруг весело захихикали и зашушукались.

Марат показывал мне свое внимание. Только мне. У нас иначе было бы невозможно, чтобы взрослый парень просто взял и поздоровался с девушкой…

Я тогда опустила глаза и ничего не ответила. Но только до того, как это произошло, наши взгляды схлестнулись и мой низ живота впервые в жизни обдало таким жаром, что я чуть не скривилась.

Сердце никогда еще не билось так неистово…

Мир вокруг остановился…

Тем летом мы ограничились лишь горячими переглядками.

Я приехала в республику спустя год. Снова летом. Мне было шестнадцать. И вот тогда… Скажи мне, что все так закрутится, никогда бы не поверила…

Глава 3

Глава 3

Вечер. Бархатное небо накрыло наш поселок накидкой, словно бы это были плечи красивой хрупкой девушки. Поднимаю глаза и смотрю на сотни звезд. Какие они здесь все-таки близкие… Протяни руку- и собери целую охапку, словно это ягоды. Обожаю ночь на Кавказе- она такая пряная, насыщенная, страстная…

Именно страстная… В голову лезли странные картинки. Те, что успела подсмотреть в кино, но которые оставались запретными, неизвестными, тайными… Запах ароматного лилейника, смешавшегося с тонким парфюмом специй… Молодость… Неизвестность…

Родители ушли спать после долгого перелета, а я сижу на веранде и думаю о своем будущем… До паники еще несколько шагов- потому что впереди возможность выбора… Мне уже девятнадцать и мне только девятнадцать…

Кто бы что ни говорил и ни думал, папа никогда не отдаст меня за незнакомого парня… Рустам сам доучивается в бакалавривате в одном из московских вузов, у нас впереди много времени узнать друг друга… Никто ведь не говорит, что моя жизнь безвозвратно изменится уже завтра… Так я сижу и утешаю себя, пока вдруг не чувствую, как на стол передо мной приземляется маленькая абрикосина…

Нервно сглатываю, поднимая глаза на соседский дом. Туда, куда запрещала себе смотреть уже три года… Нас отделяет забор, который от меня метрах в пяти. Раскидистый абрикос на границе такой густой, что я ничего не вижу.

Когда на стол снова падает фрукт, я понимаю, что мне не привиделось и резко вскакиваю со страха.

Разворачиваюсь и бегу к двери дома, но не успеваю, потому что мою вторую руку заключают в горячие наручники…

– Фатя..– слышу до боли знакомый голос… Голос, который раньше вызывал трепет и предвкушение… Голос моих грез… Голос моей пробужденной женственности в шестнадцать лет… Голос человека, который испарился из моей жизни без предупреждений, просто взял и выкинул меня, забыл, стоило ему уехать из поселка… А ещё… Ещё предал…

Разворачиваюсь и борюсь с собой, чтобы не упасть… господи, сколько лет прошло? Почти четыре… В последний раз я видела его, когда мне было шестнадцать…

–Что ты делаешь, Марат?!– отвечаю сбивчиво, испуганно,– уходи…

Произнесла его имя- и оно порезало мне горло… Три года… Ни разу вслух…

Он у меня на крыльце… А вдруг папа проснется?! Господи, что будет…

Даже в темноте я вижу, как его порочные губы растягиваются в жесткой усмешке. Он уже даже возмужал, заматерел… Волосы коротко стрижены. Кажется, что он стал еще крепче, еще крупнее.

– Так встречаешь старого друга?

Толкаю его в грудь, потому что он неприлично близко сейчас. Настолько, что я чувствую его запах, чувствую его дикую, сбивающую с ног энергетику…

– Мы не друзья!– еле не срываюсь на крик. Но говорю так эмоционально, что горло дальше рвет от боли,– убирайся вон! Тебя здесь никто не ждал!

Его сильные руки опускаются на мою талию и стягивают в окову. Ему плевать на мои барьеры и условности. Он просто вдавливает меня в себя. Так нагло он не действовал даже тогда, когда…

– А то что?

–А то я закричу…– смотрю в глаза- заводи в упор,– проснется папа и…

Он не дает мне договорить, потому что в этот самый момент так яростно нападает на мои губы, что я даже продохнуть не могу.

Врывается в мой рот языком, не обращая внимание на то, что я остервенело кусаю его. Во рту его слюна… ЕГО СЛЮНА… А еще кисло-металлический привкус… Это кровь, уверена. Его кровь…

В голове роем другие воспоминания… Господи, сколько этих проклятых воспоминаний… Я думала, они растворились, смешались с горьким пеплом настоящего, а они, оказывается, просто спрятались в безопасное местечко и сейчас накинулись на меня с еще большей яростью, чем раньше…

И голос из прошлого:

–Я сорвал с твоих губ первый поцелуй, красавица,– шепчет он горячо, нагло придвигая к себе за талию. Сердце сначала останавливается, а потом начинает биться с такой скоростью, что я за ним не успеваю,– знаешь, что это означает?

–Нет,– смущенно смеюсь я, беззастенчиво вру ему, хотя сама внутри ликую. Будущее сейчас представляется мне таким красивым и реальным, что дух захватывает.

– Ты будешь моей, Фатя,– гладит он меня по волосам, аккуратно подхватывает пальцами за подбородок и смотрит в глаза- глубоко-глубоко. Доставая до самой души,– засватаю тебя… Женой моей будешь…

Я ничего не отвечаю, хотя сама на седьмом небе от счастья. Вот она, моя любовь. И не нужно бежать на край света за ней… Как же мне повезло…

Минутное помешательство возвращает меня в реальность… Повезло… Повезло, конечно… Что я не наделала глупостей…

–Отпусти, урод,– говорю, улучив возможность отстраниться,– не смей ко мне прикасаться! Мне противно!

Я бью его словами так же больно, как он бил меня… Наотмашь… Со всей дури…

–Противно тебе?– хмыкает, но все-таки на шаг отступает,– бесстыжая… неверная…– выплевывает в ответ, безжалостно откровенно смотря мне в глаза.

Я хмыкаю, яростно вытирая зацелованные им губы. Обида и злость клокочут внутри.

– Тебя здесь никто не ждет, понятно?! Иди к своей… Этой…

Он слышит мои последние слова и самодовольно хмыкает.

–Ревнуешь, красавица? Ревнуй… Мне нравится твоя ревность…– снова дергает на себя и выдыхает прямо в губы,– горячая…

–Пусти, бандит поганый… Тюремщик…

Глава 4

Глава 4

На лице Марата дергается нерв. И венка на виске. Я помнила эту его особенность, это было всякий раз, когда он сильно нервничал.

– Бандит?– хмыкает жестко,– это тебе папочка так сказал, что я бандит?!

–А что, не бандит?! Я все знаю про тебя, Марат! Знаю, что ты тогда наврал мне, что едешь в Ростов к армейскому другу, чтобы поступить в институт, а сам связался с какими-то укурками, с которыми вы занимались рэкетом и разбоем! Знаю, что ты загремел в тюрягу за свои грязные делишки! Всё знаю!

Он слушает меня с каменным лицом. Хорошо, что стало еще темнее. Наверное, небо заволокло тучами и звезды больше не светят… И у меня в душе они тоже погасли…

– А бандит и тюремщик, конечно, не пара такой умнице и красавице, как ты, да?!– спрашивает меня с еще более жесткой усмешкой.

–А ты сам как думаешь?– усмехаюсь в ответ.

На самом деле, я так не думаю… Нет, вопрос не в том, что я оправдываю Марата. Вопрос между нами в другом… И мы оба это знаем… Я считываю это в его глазах.

–Быстро же ты от меня отказалась… И даже в мыслях не предположила, что правда может быть более сложной, чем тебе папочка обрисовал…

– Это ты от меня отказался, Марат,– слова вылетают с остатками воздуха из легких,– это ты не удосужил меня и весточкой от тебя, при этом исправно написывая своим родственникам. Это ты просто взял и вычеркнул меня из своей жизни, а потом…

Не могу договорить. Внутри жжет от воспоминаний.

Потом на пороге соседского дома появилась молодая русская женщина с новорожденным ребенком на руках и стала жить с матерью Марата… И все прекрасно знали, что это его женщина… Его русская женщина из Ростова, которая родила от него…

В тот день мой взгляд погас. И я больше никогда не посмотрела на соседский дом. Потому не сразу узнала, что он давно опустел. В следующий раз, когда мы приехали в республику, от него веяло холодом и пустотой. Как от нашего с ним прошлого…

Интересно, он спутался с ней до того, как заливал мне в уши про неземную любовь всё лето? Я уезжала в тот год к сентябрю, сгорая от любви к нему. А он переезжал в Ростов, обещая, что совсем скоро все изменится и мы будем вместе всегда…

Он ведь писал мне из Ростова до того, как его посадили. Даже приезжал в Москву три раза за тот год- просто чтобы подарить букет и так же стремительно исчезал. «Чтобы не забывала, чья ты»,– говорил каждый раз, когда протягивал огромную охапку красных роз. Домой нести их, понятное дело, я не могла, и потому отдавала однокласснице…

В последний раз я видела его накануне своего семнадцатилетия. В Москве был февраль. Снег уже пожелтел и пожух, но еще не терял своего упорства. Марат приехал меня поздравить. Как всегда, всего на пару часов. Без остановок в Москве. Туда и обратно на машине. Страшно подумать… И только для того, чтобы подарить цветы и увидеть меня… Какая девушка о таком не будет мечтать?

В тот день он показался мне каким-то бледным и задумчивым. Мы пошли в кафешку у универа, заказали по кофе. Я что-то нелепое щебетала о том, что после сессии обязательно приеду в республику, ожидая от него хотя бы какой-то реакции… Потому что втайне я надеялась, что он тоже приедет и придет к нам домой просить моей руки… Это было логично… Это было правильно… Мы не могли больше прятаться ото всех… Предыдущее сумасшедшее лето и так было сплошным риском для нас обоих… Господи, что мы тогда творили… Вспоминаю- и становится жарко…

Каждую ночь через окно по дереву, когда все в доме засыпали, я спускалась в сад из своей комнаты… Он перелезал через забор… Мы стояли в тени крон многолетних деревьев, выращенных моими бабушкой и дедушкой- и до одержимости целовались…

Иногда, когда страсть подогревала кровь слишком сильно, я позволяла Марату большее. Он трогал мою грудь через ткань, целовал в шею аккуратно, чтобы не оставить засосов, шептал слова на грани… И все равно, я не позволяла касаться себя там, не позволяла переходить грань невозврата, после которой почувствую себя грязной, хоть и понимала… Он хотел… Дико хотел… Марат был опытным парнем. Я уже тогда понимала, что там, в Ростове, когда он служил в армии, у него были женщины… Дура, с тобой он играл, а там…

Возвращаюсь в реальность от очередного его прикосновения к моей руке.

Не знаю, сколько вот так мы стояли и смотрели друг на друга… Сколько он мне дал стоять и смотреть…

–Фатя, все было не так…– хрипло взывает ко мне. Его взгляд сейчас как у волка. Господи, в нем боль… Не надо, не ведись, не ведись,– говорю я сама себе…– мы уже давно не живем в этом доме. Я приехал к тебе, как только мне сообщили, что ты в республике… Всё изменилось, красавица… Я больше не простой оборванец без отца, который не был тебя достоин. Теперь я могу дать тебе все, любимая… Будешь моей королевой…

–Замолчи, – жестко осекаю его я, не давая возможности и дальше травить мне душу токсичным бредом,– все прошло, Марат… Между нами было детство… У каждого теперь своя взрослая жизнь… Уходи, пожалуйста… И больше не появляйся в моей жизни…

В голове пульсируют слова отца…

– Чтобы не смела даже думать об этом Марате! Он бандит, Фатима!– так он обращался ко мне, только когда был сильно зол,– Вместо того, чтобы честно работать, как это делал я, он решил пойти самым простым путем! Связался с каким-то сбродом и оказался там, где ему и место! В тюрьме! Имя этого человека не то, что никогда не прозвучит в этом доме! Если я просто даже узнаю, что ты о нем думаешь, я откажусь от тебя!

–Анвар, что ты такое говоришь,– в ужасе одернула его мать.

– Ты знала, Лариса! Знала, что она общается с этим отбросом все лето и молчала! А что, если бы он…– отец схватился за сердце…

В тот вечер мы вызвали скорую и больше никогда не возвращались к теме Марата. Впрочем, к ней и не нужно было возвращаться…

Спустя две недели мать принесла мне новости из поселка… Марат в тюрьме, а в его дом к матери въехала какая-то русская женщина с маленьким ребенком на руках…

Мое сердце, и так разорванное вклочья, в тот день перестало биться…

Вспоминаю этот ужас. Заставляю себя пережить его снова и снова… Нет, он сделал мне слишком больно… И потому я выдаю, глядя в его глаза, не моргая…

– Мы прилетели в республику, потому что меня должны прийти и засватать. И я соглашусь… Я не свободна больше. А ты иди туда, откуда пришел… У тебя ведь есть, к кому идти… Я знаю… Видела…

Марат каменеет. Я вижу, как его лицо становится похоже на мраморное изваяние… Это так страшно, что меня даже трясет…

–Ты любишь его?– голос сиплый и жесткий одновременно. Невыносимый…

– Рустам – мой будущий муж. Это все, что тебе нужно знать. Пожалуйста, уйди или я и правда закричу и позову отца…

–Фатя…– говорит он зачем-то, словно бы это его «Фатя» что-то могло исправить…

–Уходи…– получается так же свистяще, как и у него…

Марат отмирает.

–Хорошо. Ты сама сделала свой выбор…

Я сильно жмурюсь, а когда открываю глаза, из которых начинают капать жирные капли слез, его уже нет. Только абрикосовое дерево на границе наших участков, на границе наших судеб, неуклюже шелестит листьями.

Глава 5

Глава 5

Наш ужасный вчерашний разговор с Маратом кажется мне просто дурным сном после пробуждения. Но как только я вспоминаю вчерашний вечер в мельчайших подробностях, понимаю, что все это было настолько реально, что тело до сих пор трясет…

Подхожу к зеркалу и смотрю на свои всё еще красные от его жесткого поцелуя губы… Господи, как он вгрызался в меня, как подчинял… Я совсем не знала мужчин и никогда больше ни с кем не целовалась, кроме него, но почему-то была уверена, что так доминировать мог только он… Порабощать…

Воспоминания о вчерашнем дне врываются в мое утро вместе с распахнувшимся настежь окном, заставившем тюль нервно затанцевать на ветру.

На мне все еще его запах. Руки все еще горят от его прикосновений… Подхожу к окну, поспешно его закрываю и застываю, вглядываясь вдаль… Вот, то самое дерево, по которому я бесстрашно спускалась вниз в его объятия… Вот их дом… Действительно заброшенный и покинутый… Оказывается, все это время я запрещала себе на него смотреть, чтобы не было так больно… Только боль все равно никуда не ушла. Она трансформировалась. Стала более глубокой, более насыщенной…

Сглатываю ком в горле. Настроение ужасное.

Нужно спуститься вниз и попить кофе. Хоть как-то привести себя в порядок.

Сегодня приедет служба, занимающаяся украшением домов и ресторанов к сватовству и свадьбе. Здесь это главные события в жизни женщины- и потому все в буквальном смысле копят годами, чтобы сделать торжество самым ярким и запоминающимся…

Когда я рассказывала своим московским подружкам, сколько на Кавказе могут потратить на внешний антураж свадеб – все эти флористы, декораторы, дизайнеры платьев, в том числе и для подружек невесты, визажисты, кондитеры, музыканты, осветители- они впадали в ступор. И речь ведь не о свадьбах миллионеров, я уже молчу про приданое и подарки невесты, так называемый «чемодан»… Это простые люди, которые реально работают годами всей семьей, чтобы сделать торжество чада запоминающимся…

К своему облегчению внизу не встретила ни отца, ни мать, которые оставили мне записку, что с утра пораньше уехали по предсватовским делам в город и потому попросили меня саму встретить декораторов. Через час сюда придет Меседу, наша неизменная помощница, приглядывающая за домом, пока мы в Москве, так что будет несложно…

Мысли не клеились в единый ряд. Я бессмысленно слонялась по дому, так и не причесавшись и не переодевшись. То и дело вспоминала вчерашний вечер.

Господи, ну какого черта мы приперлись сюда… Могли бы ведь провести помолвку в Москве без всех этих ненужных встреч из прошлого… Разве так следует начинать семейную жизнь? Разве можно строить счастье, когда на душе полный раздрай…

Из мрачных метаний между прошлым, настоящим и будущим меня вырвал звонок домофона. Посмотрела в камеру- а вот и флористы-декораторы.

Одернула себя уже на выходе, что на мне все еще белая муслиновая ночнушка, но заставлять людей ждать неудобно, и потому я накинула сверху на себя широкий кардиган, полностью закрывающий меня, и побежала к воротам.

–Проходите, пожалуйста,– сказала я, отворяя двери.

Багажник грузового минивэна был уже открыт и оттуда деловито вытаскивали красивые цветочные композиции.

Меседу стояла возле меня и, энергично жестикулируя, направляла заносящих на территорию цветы работниц- женщин. Да, считалось, что в день помолвки в доме невесты могут быть только женщины, потому что ей наводят красоту и чужим мужчинам неповадно ее видеть…

–Фатима, да?– обратилась ко мне одна из прибывших женщин. Я даже вздрогнула. Никто давно не называл меня полным именем, которое я так не любила. Даже в институте педагоги привыкли к краткому Фатя. А почему бы и нет? Я ведь была одной из лучших студенток,– не могли бы подойти? Здесь есть одна цветочная композиция. Громоздкая, потому я не стала ее вытаскивать пока. Просто ваша будущая свекровь звонила- просила, чтобы я обязательно включила лилии в декор. Это ее любимые цветы. Я помню, что мы с вами про лилии не договаривались. Потому сделала эту инсталляцию на свой вкус. Посмотрите может? Оставим? Можно на улице поставить, многие не любят резкий запах цветка…

Когда я шла к багажнику, уже понимала, что откажу женщине, что дико неудобно, она ведь старалась. Просто дело в том, что у меня жуткая аллергическая непереносимость лилий. От их приторного аромата я сначала сильно чихаю, потом начинаю хрипеть и падаю в обморок…

Подхожу, смотрю на действительно изысканную красоту и…

В этот самый момент происходит что-то странное, даже страшное…

Меня хватают сзади и резко запихивают внутрь. Я начинаю кричать, но меня едва ли кто-то уже слышит, потому что молниеносно тут же багажник захлопывается, а минивэн со звуком визжащих тормозов дергается с места.

Я в панике начинаю озираться по сторонам. Что происходит, господи?!

Пытаюсь приподняться, но скорость такая сильная, что снова болезненно падаю на локти и колени, которые и так саднят.

–Помогите!-кричу, истошно колотя по корпусу автомобиля. Здесь в багажнике я как в склепе. Ничего не вижу, потому что окон нет. Подбегаю к противоположной стороне, больно ударяясь о стены от того, что машину подбрасывает на бездорожье… Стучу к водителю… Господи, может это ошибка и он не в курсе, что я в машине, бьюсь как селедка…

Дура, как он может быть не в курсе… Все это предумышленные действия. Но зачем? Кто? Конкуренты отца? Я знаю, что у него сейчас не самое простое время на работе… Слышала разговор случайно с одним из партнеров по телефону…

Страх сменяется ужасным неконтролируемым чувством наступающей аллергии. Конечно… Лилии из того шикарного букета остались внутри машины… Глаза неистово чешутся и слезятся, нос течет, горло начинает першить, а потом и вовсе спирать…

Я в панике падаю на пол и начинаю дышать, как рыба…

Не знаю, сколько это продолжается, но в какой-то момент связь с реальностью теряется и я просто проваливаюсь в небытие…

Глава 6

Глава 6

Я прихожу в себя болезненно и постепенно… Голова еще более тяжелая, чем накануне. Разлепляю глаза от света чего-то яркого. Промаргиваюсь и понимаю, что это солнце, нагло бьющее предзакатными резвыми лучами по широкому арочному окну. Оно слегка приоткрыто и колышет прозрачную, почти невесомую тюль.

Как-то слишком красиво, почти идеально. На несколько мгновений так зависаю на этой красоте, что мне кажется, что это всего лишь яркий нежный сон.

Но с каждым новым вдохом осознание чего-то жуткого, необратимого начинает наваливаться на меня нестерпимым грузом…

Что… господи, что происходит? Где я?

Резко подрываюсь с кровати, понимая, что голову ведет… Глубоко дышу, пытаясь прийти в себя.

На мне мое же ночное платье, в котором меня утащили из дома. Начинаю судорожно себя ощупывать и проверять.

Белье вроде на месте, на теле нет синяков… Что со мной было? Куда я попала?

Выглядываю в окно и в ужасе отшатываюсь от него… Нет, не потому, что я увидела там нечто ужасное. Наоборот… Пейзаж, который открывается там, мне хорошо знаком… И не только мне… За этим пейзажем в нашу республику едут туристы со всего мира… И он по красоте правда способен посоперничать с лучшими видами в мире…

Зеленовато-голубая кристально чистая лазурь, которую обрамляют острые суровые серые скалы. Крикнешь- твой голос украдет эхо и утащит за собой далеко-далеко в ущелье… Сколько здесь сотен метров?

Так высоко, что даже представить сложно…

Что я тут делаю? Кто засунул меня в самое красивое место, из которого не убежать…

Путей отступления все меньше… Я чувствую дикую сухость в горле, но не обращаю на нее никакого внимания.

Подхожу к двери и начинаю ее дергать, ожидаемо убеждаясь, что та закрыта.

Следующий необдуманный, но неизбежный шаг- постучать и позвать…

Может быть, меня нашли какие-то хорошие люди? Может быть, все еще не так страшно?

Я начинаю колотить в дверь. Сначала осторожно, по мере того, как паника усиливается, все сильнее и сильнее. Чуть ли не разбивая кулаки в кровь. Истошно ору. С этой истерикой из меня джинном вылетает страх неизвестности, которого скопилось так много, что сейчас разорвет сердце.

Резко отшатываюсь, когда в двери поворачивается ключ и через мгновение с легким скрипом она открывается, являя на пороге…

–Марат?– отступаю в ужасе, автоматически складывая паззл в голове…

И как я сразу не догадалась…

Господи, это он сделал…

«Ты сама сделала свой выбор»,– звучат произнесенные им вчера последние слова.

Теперь я до конца понимаю их истинное значение… Вот что он имел ввиду. Не смирился, нет. Наказал…

– Что это означает, Марат?– в легком летнем домашнем платье я словно бы голая перед ним.

Мужчина жестко усмехается, жадно меня оглядывая, опоясывая мое тело горячей спиралью своего взгляда.

А я в ужасе понимаю, что на фоне бьющего из окна солнечного света ткань совсем прозрачная… Он видит очертания моего тела. Видит почти все… Господи, стыд, ужас, беспомощность… Меня снова начинает вести и я нелепо оседаю на кровать.

Глаза Марата на секунду становятся узкими, как две щелки.

Он подходит к трюмо и наполняет водой граненый хрустальный стакан.

–Пей,– приказывает, прижимая холодный край к губам.

Я отмираю не сразу. Все как на замедленной съемке. Протягиваю трясущуюся руку с стакану. Наши пальцы на секунду соприкасаются- и я дергаюсь, как от разряда тока.

Марат же совершенно расслаблен. На нем светлая футболка и серые спортивные штаны. Руки в карманах. Отходит на пару шагов от меня и снова смотрит оценивающе.

Я нервно сжимаю стакан перед собой двумя руками. Если бы сил хватило, точно бы треснул…

– Я украл тебя, Фатя. Теперь ты моя. Сегодня ты станешь моей женой!– режет он правду самым острым кавказским кинжалом.

От его слов становится дурно. Бедные мои родители, как они сейчас волнуются… Места себе не находят… Мама… Господи, даже представить страшно…

Я невольно всхлипываю. Стакан выпадает из рук и я даже не слышу, как он разбивается о светлый паркет.

Прикрываю лицо руками. Стыд-то какой… Что теперь делать… Господи… Я опозорена… Как выбраться из этой западни…

Нахожу в себе последние силы для блефа…

– Мой отец никогда не согласится на этот брак! К тому е у меня есть жених!

Остервенело качаю головой, гипнотизируя одну точку. На него смотреть не могу…

Как он мог так унизить меня… Как…

–Правда?– хмыкает Марат.

Поднимаю глаза на того, кого когда-то считала самым красивым и мужественным мужчиной на свете… Страх улетучивается. На его место приходит упертость и вызов… Мерзавец… Ненавижу… Взял и растоптал всё…

Марат чувствует мой поднимающийся протест, щурится и наступает… Его грудь колышется. Секунда- и он хватает меня за руки, поднимает и вдавливает в свое каменное тело.

– У него не будет выбора, девочка моя. –шепчет он мне в ухо, обжигая,– Я испортил тебя… Никто не возьмет в жены такую… Тебе жизни не будет… Нет больше другого, Фатя… Нет другого пути… Я- твоя единственная реальность… Всё так, как и должно было быть…

Но я не слышу его… Единственное, за что зацепилось мое сознание, были его «я испортил тебя»…

Господи, неужели он изнасиловал, пока я была в отключке? Как он мог? Отец был прав, Марат просто мерзавец… И как я могла так опростоволоситься? Нельзя было с ним вчера разговаривать! Нельзя было вообще с ним разговаривать! Почему я не заорала так, чтобы услышал весь поселок, стоило ему только появиться на нашей веранде?!

–Я не люблю тебя,– шепчу, нервно сглатывая,– неужели тебя это не унижает?

–Нет, не унижает,– жестко парирует,– давай еще аргумент.

–У тебя есть женщина. Есть ребенок… – горло исцарапано моим разбившимся сердцем. Оно стеклом лезет наружу…

–Это тоже для меня такой себе аргумент,-снова жесткая циничная усмешка…

Кто бы сомневался… Гад…

–Похотливый урод…– слетает с моих губ, когда я безрезультатно пытаюсь вырваться из его рук.

Но мое сопротивление только лишь сильнее его распаляет.

–Похотливый? А вот это да… С этим я соглашусь…– нос Марата вжимается в кожу на моей щеке и он начинает глубоко дышать,– с ума схожу от похоти, когда смотрю на тебя, красавица… Уже много лет… Ни одну женщину никогда так не хотел… даже когда появилась возможность получить любую…

Его рука нагло ложится на мою ягодицы и сжимается…

– Моя…– шепчет он,– наконец-то ты моя…

Я пытаюсь оттолкнуть его, пытаюсь выдохнуть, но получается с трудом.

Когда каким-то чудом все-таки выпутываюсь из захвата, отбегаю к окну.

Смотрю вниз, на пропасть…

Всего один шаг… Один шаг.

Он ловит мое смятение в глазах и отрицательно-предостерегающе качает головой.

–Не делай глупостей, Фатя…

Снова наступает и вытаскивает и кармана нож…

Глава 7

Глава 7

Нервно сглатываю…

Он видит мой страх и усмехается…

–Я знаю, что ты умная девочка и не сделаешь такого глупого слабого поступка… Жизнь- самое дорогое, что есть у человека. Потому что он и есть жизнь… Она в его руках… Человек сам кует свое счастье, сам определяет свою судьбу… Неужели ты не понимаешь, что я выбрал нам с тобой судьбу по любви? Что бы ждало тебя с тем уродом, которого ты даже не знала? А мы с тобой…

–Я тебя тоже не знаю….– говорю потухшим голосом.

Снова шаг ко мне. Вздрагиваю.

–Врешь… Я твой Марат, Фатя. Тот, кто обещал сделать тебя счастливой… Превратить твою жизнь в сон…

Я нервно вскидываю подбородок, борясь со слезами.

–Того Марата никогда не было… Ты все врал… Ты просто играл в меня…

Его ноздри яростно раздуваются.

Он тоже сглатывает ком в горле.

– Ты… трогал меня, Марат? Я хочу знать… Опустился ли ты до того, чтобы изнасиловать меня…

Его челюсть сжата. Желваки играют на лице.

Поднимает нож, заносит…

Я замираю, в испуге жмурю глаза, а когда распахиваю, вижу на его запястье порез.

Он подносит руку к простыни и, не сводя с меня глаз, держит ее на ней. Когда я вижу, как на белоснежную ткань начинают падать капли крови, я понимаю, что он задумал…

–Для окружающих это ничего не изменит, Фатя. Ты в моем доме. В моей спальне. Ты меченая мной. Я тебя взял. То, что я сейчас поступил вот так вместо того, чтобы сделать то, что должен мужчина с желанной женщиной в своей спальне, это тоже ради тебя… Я даю тебе время привыкнуть. Принять меня… Но это не значит, что мое терпение безгранично… Ты станешь моей. Для всего мира. И для нас двоих. Ты сама покорно снимешь с себя одежду, дашь мне трогать тебя, дашь рассматривать так, как я захочу, а потом покорно ляжешь и отдашь мне себя. За тобой лишь право выбрать, когда это произойдет…

Я нервно облизываю сухие губы. Меня накрывает легкое облегчение… Значит, сегодня он не полезет ко мне… Но…

–Ты очень бледная… -небрежно мажет рукой по щеке,– Сейчас принесут еду. Поешь. Завтра мы встретимся со старшими, а послезавтра будет свадьба.

На этих словах он подходит к банкетке и берет огромную охапку красных роз. Такие же, какие он дарил мне, когда приезжал в Москву. Только больше…

Только сейчас понимаю, что в комнате стоит удивительный аромат свежести роз. От ужаса я его даже не чувствовала…

Кладет цветы на кровать и тут же цепляет меня своим острым взглядом. Снова едет по шее, груди, талии, бедрам, ногам.

–Чтобы не забывала, чья ты…– выдыхает сипло и выходит из комнаты…

Глава 8

Глава 8

Марат заводит меня в гостевую комнату дома моего отца. От стыда и страха моя голова опущена так низко, что я вижу только ботинки своего отца… Бахрома платка, который накинут на мою голову, истерично подрагивает. В такт моему дикому сердцебиению.

Это тоже часть традиции. Когда невинная девушка переступает порог дома будущего мужа, кто-то из женщин ее нового дома накидывает на ее голову платок. Символ того, что теперь она- часть их семьи. Вступила во взрослую жизнь…

Я хорошо знала мать Марата. И когда с утра следующего дня после похищения меня привели на кухню, она действительно старалась радушно меня принять.

Эта женщина не была виновата в том, что ее сын оказался таким уродом. На самом деле, я не верю в то, что родители несут ответственность за своих детей.

Мать Марата была учительницей начальных классов, самоотверженно отдавая себя своим ученикам, работе. Она действительно пыталась воспитать из него хорошего мужчину. Его отец погиб в автокатастрофе, когда сыну не было и годика. Женщина поднимала ребенка сама. И даже школу Марат окончил хорошо. Ему и правда прочили поступление в институт, он и правда выбрал себе специальность юриста, только…

Только жажда легких денег победила… Зачем еще идут по кривой дорожке? Он хотел всего и сразу… И не был готов трудиться в поте лица, идя к своей цели, как мой отец…

–Дочка, я так счастлива, что матерью моих будущих внуков станешь именно ты…– обняла она меня с порога,– если он будет обижать, сразу говори мне, слышишь?!

Резеда была искренней. И от этой самой искренности на моих глазах сразу проступили слезы… Она ничего не знает, конечно же… Возможно, он наврал ей, что я сама добровольно с ним сбежала.

Мое сердце сжалось от смеси жалости к себе и смущения. Я понимала, что сорванную с постели простынь со следами «совершенного», согласно традиции, ей уже показали.

Господи, как же было стыдно стоять перед этой женщиной… Хотелось провалиться под стол. Дикие, ужасные традиции, ввергающие девушку в пучину многодневного позора…

Эта тема была такой унизительной, что я даже не стала ее обсуждать. Ее сочувствие или наоборот, отчуждение ничем мне не помогут. В этом мире все решали мужчины. И Марат был прав- теперь мою честь мог спасти только он сам. Мерзавец, сам же укравший меня у моей семьи и опорочивший меня…

Из кухни я выходила уже с платком на голове. Он нелепо болтался незапахнутым. Мне было плевать. Я никогда не носила платки и не собиралась это делать…

Облегченно вздохнула, когда поняла, что меня никто не пасет и не ходит по пятам, хотя в доме было не менее трех служанок. Снова поднялась в ту комнату, которую мне выделили. Планировка дома была простой и я сразу ее запомнила. Я в принципе хорошо ориентировалась в пространстве и объеме. Говорят, это очень нужный навык для хирурга, только…

Какое это теперь имело значение… Моя учеба, как и вся остальная моя жизнь, осталась в стороне.

Я подошла к двери и замерла на пороге. Внутри была девушка, которая заканчивала легкую уборку. Недовольно осмотрела помещение, потому что оно сплошь было уставлено всевозможными коробками и пакетами с брендовыми логотипами. Сколько здесь всего было- и не сосчитать…

–Марат Магомедович просил поднять это все сюда. Сказал, что это подарки к свадьбе.

Я равнодушно кивнула. Не хотела посвящать этих чужих в свой позор. Достаточно уже было того, что они смотрели на меня исподтишка со смесью любопытства и сарказма…

Еще бы. Испорченная хозяином. Выкраденная, как овца с пастбища. Уведенная от другого… Порченая… Интересно, какие еще определения мне навешают за спиной?

–Еще просили передать, что через час Вы с матерью Марата Магомедовича поедете в дом к Вашим родителям. Марат Магомедович будет ждать Вас уже там.

Сердце больно кольнуло. Значит, он уже там… Глумится над моим отцом. Тыкает ему в лицо моим бесчестием…

А еще по спине бежит дикий холодок… Марат бандит… А вдруг папа не сдержится… А вдруг выведет его из себя… Что будет тогда? Лишь бы он не причинил ему вреда!

К пакетам я ожидаемо не притронулась. В обозначенное время меня вывели к машине и мы покатили в наш поселок. Ехали минут тридцать. Да, Марат не увез меня далеко…

Дальше все как в тумане. Мы заходим в мой родной дом, в котором еще вчера я спокойно расхаживала по комнатам, а теперь я здесь как беглянка… Как та, что навеки запятнала его стены позором… Голова кружится, когда Марат выходит нам на встречу. Спокойный, как удав. Берет меня за руку, предварительно пронзительно посмотрев в глаза, подняв лицо за подбородок пальцами. В его действиях столько властности. Он все время доминирует. Ставит на место. Даже говорить ничего не нужно… Ведет за собой…

Я даже плохо соображаю, что на мне одето. В последний момент Резеда накинула на меня какое то свободное платье- халат. Все тело горело позором. Ощущение все равно было, что я словно бы голая.

Мы заходим внутрь.

Глаз магнитом притягивается к стоящей на столе корзине с красными яблоками. Меня обдает таким ушатом горячего стыда, что вот-вот упаду.

Ужасно, ужасно… Ужасно!

По древней традиции после первой брачной ночи семья жениха приходит в дом к семье невесты вот с такой корзиной, если девушка оказалась чиста и невинна…

А если нет- то обратно в дом отца она возвращается одна… Выброшенная из дома новоявленного мужа как нечистая, пользованная, недостойная…

Но этой корзиной Марат ведь не мою чистоту отцу демонстрировал, в которой и так никто не сомневался… Эти шикарный, наливные ало-бордовые яблоки говорили о том, что он со мной якобы сделал накануне… Это был сигнал моему отцу… Сигнал о том, что произошло с его дочерью в доме чужого мужчины, который её украл…

Страшно представить, кто еще видел этот позор, когда он заходил сюда с корзиной.

Соседи? Прислуга?

Обычно в таких ситуациях приезжают все родственники…

–Фатя,– слышу голос отца и поднимаю, наконец на него полный слез взгляд.

Его яростные слова гулом отдаются в голове.

– Имя этого человека не то, что никогда не прозвучит в этом доме! Если я просто даже узнаю, что ты о нем думаешь, я откажусь от тебя!

И вот, теперь я стою перед отцом, раз и навсегда покрыв себя и его позором. Тот, кого он так рьяно презирал, испортил меня. И теперь только от него зависит то, сохранит ли семья остатки чести…

Лицо отца каменное и бледное. Я физически ощущаю, как ему сейчас тяжело.

–Ты выйдешь замуж за Марата,– говорит он не своим голосом, сразу переходя к делу, – не нужно никакого торжества. Церемония никяха (прим.-мусульманский обряд брака), роспись в ЗАГСе и…

– Этот вопрос я решу сам, Анвар,– осекает отца Марат таким жестким тоном, что меня передергивает. Подходит ко мне, нагло разворачивает за руку к себе. Да, он больше не стесняется ко мне прикасаться… В его глазах огонь триумфа. Я его собственность. По праву его…

– Она теперь моя. Хочу, чтобы об этом узнал весь мир… Это будет самая громкая свадьба этого года в республике… Польщен, Анвар? Думаю, на браке с тем избранником твоей дочери, которого ты выбрал сам, ты срубил бы меньше дивидендов…

Отец хочет что-то сказать, но беспомощно делает шаг назад, пропуская острый укол в свой адрес со стороны Марата.

То, что Марат обращается к отцу на «ты», сильно режет слух. А еще я замечаю, что отец боится его. Господи, что такое сделал этот страшный человек с моей семьей меньше, чем за сутки…

–Благослови,– произносит он резко, подводя меня к папе.

Не глядя на нас, отец берет меня и Марата за руки и что-то про себя произносит. Мы не слышим. Возможно, это не благословение, а проклятие… А что, вполне…

–Снаружи тебя ждет твоя мать, Фатя,– обращается ко мне Марат, -можешь пойти к ней и успокоить её. Она сильно за тебя волнуется. Мы еще немного поговорим с твоим отцом и через полчаса поедем домой…

Глава 9

Глава 9

–Дочка, он обижает тебя? Он…– спрашивает мать, у которой глаза на мокром месте.

–Все хорошо,– выдыхаю тихо, зарываясь в ее знакомые объятия. Борясь с желанием разрыдаться в полную силу.

–Только скажи…– заглядывает в мои глаза, гладя по щекам,– я выцарапаю ему глаза. Папа…

Мама не может доканчивать предложения до конца. Слезы душат её. От этого мне еще хуже. Это я во всем виновата. В свое время я дала ему повод… Как будто не знала, что кавказскому мужчине нужно не больше одного неправильно брошенного женского взгляда, чтобы запустить непоправимое…

Чувство безысходности только нарастает. Потому что мы обе знаем, что она блефует. Ничего они не сделают. Если бы могли, уже бы сделали…

– Как отец?– спрашиваю я сипло, отходя к окну. Там солнце безмятежно играет с изумрудной листвой. Еще вчера на дереве черешни я смотрела на грозди плодов- и они были розоватыми. Сегодня уже бордовые… Поспели…

–Марат…– мама делает паузу, подбирает слова,– ох, дочкааа… Это я виновата… Знала ведь, что у вас тогда было увлечение… Не пресекла… подумала, ребячество… Первая любовь… Что в ней может быть опасного? Ошибалась…

Снова пауза. Я стою, не шелохнувшись.

– Он опасный человек, Фатя… Раз уж так сложилось, постарайся быть покладистой… По крайней мере пока…

–Пока что?– спрашиваю жестко…– пока он не наиграется со мной?

Резко поворачиваюсь на маму. Понимаю, что не могу скрыть укора во взгляде. Нет, я ее ни в чем не виню. Дело в другом…

– Папа оказался в сложном положении по бизнесу,– нервно сглатывает мать,– отец Рустама должен был ему помочь… Закрыть долги и… замять дело…

–Какое дело?-недоуменно смотрю на мать.

–Уголовное… На одном из пищевых цехов твоего отца была совершена халатная ошибка, приведшая к отравлению целой больницы… За такое… Он мог реально сесть в тюрьму…

Я стою лицом к окну, потому мать не видит моей кривой усмешки. Так не такой уж у нас и мезальянс, получается… Мой отец тоже мог сесть в тюрьму…

–То есть мой брак с Рустамом был частью сделки?

–Гарантией,– скупо отвечает мать,– но он все равно был хороший парень, достойный. Отец бы так и так хотел для тебя такого жениха.

В ушах начинает звенеть… Так вот о чем говорил Марат в комнате моему отцу… «Дивиденды от продажи дочери»… Черт побери, а ведь старуха Азбека была права… Пришло время- и меня продали…

– То есть весь этот выбор, общение до свадьбы, возможность приглядеться- это все блеф, да? Вы бы выдали меня за него, даже если бы он оказался козлом?

Мать молчала. А я все больше теряла связь с реальностью… Боль только нарастала.

–Марат закрыл оба вопроса. И долги отца, и уголовку. А еще он стал главным держателем акций… Во всех компаниях отца, Фатя… Если он захочет, мы в одночасье останемся без гроша в кармане. То, над чем твой отец столько лет работал, к чему так упорно шел, сгорит, как солома… И потому…

–И потому я должна молча лечь под него и больше не возникать, правильно?

–Постарайся быть послушной женой, Фатя. Рано или поздно детство заканчивается, а взрослая жизнь намного сложнее…

–Ты ведь не понимаешь этих варварских обычаев… Они чужды тебе… А сейчас говоришь, как одна из них…-правда колет мое горло.

Мама опускает глаза, тихо выдыхая.

–С волками жить… Ты часть этого мира, Фатя. Когда я выходила за Анвара, когда рожала тебя, сразу понимала, что ты будешь их… Я и не имела права лишать тебя твоих корней. Если бы… Если бы все сложилось иначе, ты была бы счастлива…

–А откуда такая уверенность?-хмыкаю я раздраженно,– с чего вообще вы решили с отцом, что Рустам принц на белом коне? Что вообще вам о нем известно?

–Он не бандит, отсидевший срок за нападение,– глухо отвечает мама.

Я снова отворачиваюсь к окну.

– Не нужно мне об этом напоминать каждые пять минут, раз уж ты сама сказала, что это моя данность и мне нужно ее принять…

–Дочь, я не о том…– в тоне мамы искорки мольбы,– будь осторожна, пожалуйста… Сила женщины в ее красоте, хитрости и покладистости… Он одержим тобой, это всем очевидно… И даже то, что он решил играть пышную свадьбу- это тоже попытка обелить ситуацию. Он хочет показать всему миру, что ты достойна… Что твоя честь не попрана…

– Ему просто доставляет удовольствие вас унижать… Как вы унижали его,– говорю я резко,– своим презрением, превосходством, высокомерием… И знаешь, может он и прав?

Я интуитивно перевожу глаза в коридор и закусываю язык, потому что вижу Марата, стоящего в паре метров от нас.

Он слышал этот разговор? Сколько он слышал?

–Ты готова ехать?– спрашивает он меня.

Я молча киваю. Холодно обнимаю мать и выхожу за ним, не оборачиваясь на свой отчий дом.

Глава 10

Глава 10

Стоит нам оказаться в комнате, я с раздражением стаскиваю с головы платок и кидаю его на банкетку. Пакеты с подарками так и стоят в ожидании своей новой хозяйки, но я на них не реагирую.

Голова скоро лопнет от всей сокрушительной правды, которая валится на меня лавиной. Снова и снова… Марат Шейхсаидов не только украл меня у законного жениха и обесчестил в глазах общества. Он в буквальном смысле поставил моего отца на колени, сделав зависимым от своей прихоти.

Отец боится его и теперь ему должен настолько, что ввек не расплатиться. Шейхсаидов спас его от сокрушительного краха.

Из больших и уважаемых людей мы вмиг превратились в его марионеток… В марионеток безжалостного бандита…

Вот только я, оказывается, уже давно марионетка… Вопрос был только в том, кто будет моим хозяином…

Это и было самым болезненным. Страшно не иметь свободу, но еще страшнее потерять ее, когда ты думал, что она у тебя есть…

–Можешь немного отдохнуть, Фатя,– слышу голос Марата позади,– А потом за тобой придут. Приедет представитель свадебного салона с самыми шикарными свадебными платьями. Наверняка, что-то выберешь на свой вкус.

Я оборачиваюсь на него и смотрю в его глаза.

–Зачем это всё?

–Зачем что?– не понимает он вопроса.

–Зачем эта пышная свадьба с дорогущим платьем? Зачем тебе торжество? Дело сделано. Я твоя, Марат. Даже если я волком буду здесь выть, отец дал понять, что назад не примет. Торжествуй. Ты победил!– раскидываю руки в стороны.

Он ведет головой, словно бы отталкивая мою мысль.

Подходит ближе.

– Ты заслуживаешь самой красивой свадьбы, девочка моя,– касается щеки, гладит…

Я опускаю глаза. Не хочу его ласки сейчас. Вообще не хочу. Никогда…

–Свадьба, на которой все будут перешептываться у меня за спиной, какая я бесчестная? Что я порченая девка, позорница, которую утащили из дома в одной ночнушке… Что ты купил меня… Что… у тебя ребенок от другой… Что у тебя… другая…

Делаю шаг назад. От его руки.

– Тебя так волнуют чужие языки?– хмыкает он,– а раньше ты уверяла меня в обратном… Помнишь, ты была готова сбежать со мной на край света… Не думать о последствиях, не думать ни о чем, кроме нас…

–Тогда я была глупой маленькой дурой, Марат. А ты не был бессердечным бандитом. И я не знала, что когда ты признавался мне в любви, другая женщина вынашивала тебе ребенка…

–Ты посмотрела подарки?– резко переводит он тему. Видит же и сам прекрасно, что ничего я не смотрела…

Не дождавшись моего ответа, подходит к ближайшему от него пакету, который, словно по закону подлости, оказывается коробкой с нижним бельем. Я узнаю бренд на коробке.

Марат церемонно открывает её, специально медленно поддевает кружево пальцем, смотрит и усмехается.

Мои щеки начинают пылать и я отвожу глаза. Это воплощение порока… Приличная женщина такое не может надеть… Там и кружева-то нет. Сплошные веревочки и все прозрачное…

–Хочу, чтобы ты надела это завтра, под свадебное платье,– говорит хрипло, небрежно откидывая белье на кровать.

Я осекаюсь, растерянно поднимая на него глаза.

–Ты… ты же сказал, что… ты не будешь спешить…

Марат усмехается и направляется к выходу, оставляя застрявший в горле вопрос без ответа…

Глава 11

Глава 11

Примечание: В следующей главе описаны обряды и традиции собирательной кавказской свадьбы. От республики к республике они отличаются, но очень уж колоритные, потому я немного их смиксовала. Надеюсь, будет интересно и познавательно!

Голова покруживается. Сколько я стою на ногах? Третий час, четвертый… Потеряла счет времени.

Мое сердце и так вот-вот вырвется из грудной клетки от то и дело подступающей к горлу паники. Легкие спирает несколько слове плотных накидок из платков не дают нормально дышать.

Я устала от любопытных глаз, устала выхватывать фрагменты женских пересудов. Они ведут себя здесь так, словно бы меня нет или я вещь. И не стесняются в выражениях своего мнения. А может и правда наивно полагают, что плотная ткань поверх свадебного наряда прикрывает не только мои глаза, но и уши?

Чувствую легкое дуновение ветерка, когда накидка в очередной раз поднимается и на меня с любопытством смотрит очередная немолодая женщина.

Для меня все их лица- вереница неузнаваемых фигур. Что с его стороны, что с нашей. Все-таки я оторвана от местного общества, от этого окружения…

–Ва-ба-бай, какая красавица! Не удивительно, что Марат сцапал себе!– улыбается женщина, бесцеремонно меня рассматривая.

–Он с детства на нее заглядывался,– вторит другая,– все в поселки сплетничали.

–И все равно, какой позор для семьи,– слышу шепоток от еще какой-то тетки на отдалении,– убежать со взрослым мужчиной, обесчестить отца… Говорят, у нее даже жених был.

К глазам подступают слезы. Грудную клетку разрывает. Я отчаянно хочу заорать, что никуда я добровольно не сбегала, что я вовсе не ветреная и не непорядочная, но по традиции роль невесты- стоять в углу и молчать…

Странный, не очень понятный мне обычай… Или я только сейчас о нем так задумалась? Раньше мне очень нравились наши свадьбы. И я часто представляла себя на том месте, где стою сейчас.

Парадоксальнее всего то, что я представляла себя именно с Маратом… И мне тогда казалось, что счастливее женщины быть не может! А по итогу? И Марат рядом, и денег у него теперь навалом, что никто не скажет, что я выбрала голодранца, вот только… На душе печально…

Мысль о том, чем он занимается… То, что в его жизни есть другая и ребенок… То, что отец и мать так хладнокровно поступили со мной, а в спину теперь по жизни будут вот так шептать о моей порченности, вытравляет всё положительное.

Я боюсь своего почти мужа. Я его совсем не знаю. Этот мужчина для меня чужой, а тот, которого я знала- иллюзия наивных девичьих мечтаний…

Кадры сегодняшнего дня проносятся перед глазами вереницей.

Вот, я облачена в шикарное свадебное платье, цена и красота которого поражают воображение. Мое лицо покрыто фатой. Я в комнате, у окна.

Согласно нормальной традиции, жених должен был забирать меня из дома, но… У нас ведь все неправильно.

И потому его не было накануне вечером и ночью. Мальчишник, как усмехнулись женщины-родственники, бросив на меня двусмысленный взгляд.

О появлении будущего супруга известило громкое бибиканье вервеницы автомобилей, приехавших за мной во главе с женихом.

Я смотрю в пол, стоя в спальне. Голова покрыта вуалью. Дверь раскрывается, в комнату вторгается шум и веселье.

Я слышу ритмичный стук барабана и зурны- тоже неизменные спутники любой свадебной процессии.

Рядом моя мать и тетка. Взволнованные. Приехавшие в этот дом рано утром. Все делают вид, что все нормально. Только для меня внутри ненормально…

Марат все исказил…

Он проходит внутрь, протягивает мне огромный букет красных роз. Такой большой, что я еле его держу. Иголки больно впиваются в кожу, но я терплю, так и не поднимая на него глаза.

Красные розы- еще одно его молчаливое послание мне. Он продолжает указывать мне на мое место. Я-его…

Марат касаеся пальцами моей фаты. Чувствую его насыщенный запах. Голова кружится. В комнате шепоток.

Поднимает фату, откидывая ее назад.

Умозрительно заставляет поднять на него глаза. Не дышу, когда наши взгляды соприкасаются.

Его губы чуть трогает то ли улыбка, то ли усмешка. Глаза поспешно бегут по моей обтянутой биссерной тканью груди. Снова возвращаются к лицу. Во взгляде жадность и голод…

Ног под собой не чувствую.

Моя мать протягивает ему полный стакан воды. Марат отходит на пару шагов назад, приняв его. Останавливается и медленно выпивает до дна, не отрывая от меня глаз.

Тоже древняя традиция. Жених мечтал рассмотреть невесту, но делать это в открытую было запрещено. И потому в семье невесты ему давали стакан воды- он пил его и смотрел, пока пьет, запрокидывая голову.

Но вот только по усмешкам некоторых вокруг, которые я невольно зацепила на периферии зрения, было понятно- все решили, что он давно и во всех анатомических подробностях уже имел возможность меня рассмотреть…

Дальше все как в тумане. Под вспышки фотокамер мы выходим наружу. Нас осыпают рисом и монетками, ведут к богатом кортежу автомобилей.

Стартуем. Его рука ложится на мою коленку. В этом жесте то ли поддержка, то ли опять напоминание, кому я принадлежу… Мы не разговариваем В салоне громкая музыка. В соседних автомобилях вокруг нас полная вакханалия- это тоже часть традиции- устраивать шумные заезды, подчас граничащие со здравым смыслом и нормами безопасности.

Но стоит друзьям Марата переусердствовать с обгонялками и догонялками на дороге, как он неодобрительно цыкает и приказывает водителю вести себя приличнее, а не как эти «лоботрясы»…

Я почти не улыбаюсь. Волнение и стыд пока давлеют над всеми остальными эмоциями. В этом же состоянии мы заходим и в помпезный зал, встречающий нас роскошью убранства и живой музыкой вместе с целым ансамблем «Лезгинки».

Да, денег на это свадьбу точно не пожалели… Отец бы мог гордиться тому, как богато жених принимает его дочь, если бы не…

Отталкиваю от себя эту мысль.

Меня отводят в отдельный зал, поменьше. Это женская пловина. Здесь я должна провести часть праздника.

Женщины из его рода покрывают голову несколькими плотными платками. Начинается бесконечная вереница подниманий, этих самых шалей, чтобы рассмотреть молодую невесту Шейхсаидова…

***

Когда в легких начинает жечь от усталости, а голова идет кругом, я, наконец, слышу, как в нашем зале становится многолюднее и громче. Слышу мужские голоса. Музыка начинает играть на несколько тактов быстрее. Ощущаю прикосновение к своему рукаву, дергаюсь.

Это Марат. Он берет меня за руку и молча выводит в большой зал, где все это время и проходило главное торжество.

Я знаю, что сейчас будет…

Меня ставят по центру. Чувствую, как по немногим оголенным участкам кожи гуляет легкое дуновение ветерка от плавных движений танцоров вокруг.

Обряд, который будет сейчас происходить, всегда казался мне до невозможности красивым. Танец снятия покрывал.

Вот только сейчас меня незримо сопровождает стыд. Вот-вот- и мое лицо будет открыто, заставив посмотреть в глаза всем этим людям, считающим меня уже опозоренной…

Музыка становится мелодичнее, протяжнее и плавнее. Чувствую взмах над своей головой. Одно покрывало скинуто. Второй, третьей…

Когда на лице остается только вуаль, я поднимаю глаза и вижу Марата.

Он смотрит так, что любая бы, позавидовала. Его трепет, волнение, восторг на минутку передаются и мне.

Даже кажется, что все хорошо… Что все правильно…

Теперь он ко мне подходит. Теперь эти черные горячие глаза близко-близко.

Не выдерживаю и перевожу взгляд в пол. Ресницы трепещут.

Звучат первые аккорды знакомой музыки.

Танец жениха и невесты.

Марат очень красиво танцует. Как-то у нас был общепоселковый праздник, помню, что взгляд не могла отвести от его мужественной грации. Я тоже обожала танцевать и вечно представляла, как красиво мы будем смотреться.

На секунду есть порыв поддаться и исполнить давно забытую мечту из прошлого- мы танцуем вдвоем.

Но потом мои уши, словно бы предательски настроенные на то, чтобы даже в этом гомоне вычленить нехорошее, отчетливо слышат долетающий до меня разговор двух парней. Совсем молодые, они явно приглашенные со стороны, может быть, чьи-то подросшие дети из числа поселковых. Кавказские свадьбы ведь очень многолюдны, здесь можно встретить полгорода.

–Смотри, в фате, словно целка,-слышу я фразку одного,– как будто он не жарил ее всю ночь накануне…

– Может и не жарил,– вторит первому второй,– видел его ростовскую цыпу? На хера вообще нужна целка-жена, когда под боком есть такая вкусняшка… Наверняка еще и умелая… Будь у меня такая, точно бы не женился, даже если бы родители заставили…

Марат делает шаг ко мне, красной и готовой сейчас провалиться под землю, взмахивает руками, ожидая от меня парных действий, но я…

Я словно бы парализована.

Танцевать сейчас- это как раздеться до гола и встать перед ними всеми на всеобщее обозрение.

Они все меня презирают.

Я ничего не сделала, это меня украли, но презирают меня.

–Фатя,– слышу требовательно- предупреждающий голос Марата.

Поднимаю на него полный протеста взгляд. В нем невольно собираются слезы.

Мне больно, дико больно.

Это все он. Он украл меня. Опозорил. Выставил унижаться прилюдно, словно бы куклу, чтобы уязвить моего отца.

Все только и сплетничают о его постоянной женщине на стороне, а я…

Я должна с ним теперь танцевать.

–Нет, Марат,– говорю ему жестко и довольно громко. Возможно, несмотря на грохот музыки, нас слышат посторонние,– я не буду с тобой танцевать…

Его взгляд темнеет, а челюсти сжимаются…

Глава 12

Глава 12

Путь обратно в дом как в тумане. Пульс отбивает по всему телу. ОТ волнения меня мутит.

Он напряжен.

За рулем.

Грубо послал водителя и сел сам, ведет резко.

Да, я взбесила его своим демонстративным протестом, но глубоко внутри чувствую из-за него какое-то скрытое, почти мазохистское удовольствие. Пусть не думают, что я просто овца, готовая все стерпеть. Пусть не строят за спиной своих грязных предположений, что я дико рада оказаться в этой бесчестной ситуации…

На пороге нас встречает горничная. Я уже знаю, что мать Марата живет в другом доме, а этот он построил специально для своей семьи. В голове вдруг резко появляется другой вопрос- а та женщина с ребенком? У нее тоже дом? Она тоже часть его семьи?

От этой мысли становится гадко и противно.

Я не жду его, а может он специально дает мне фору, мешкаясь у входа.

Решительно иду обратно в свою камеру на второй этаж- ту самую злосчастную спальню, куда меня привезли после похищения.

Секунда, вторая, другая. Стою у окна, сильно сжимая края подоконника. За окном вечереет. Свадьбы здесь начинаются рано, а молодые уезжают еще до того, как стемнеет, оставляя народ веселиться…

Слышу, как позади хлопает дверь. Вздрагиваю. Дышу глубоко-глубоко…

Сегодня все случится… Он сделает меня женщиной… Обнимаю себя обручем собственных рук так сильно, что жемчуг на корсете больно впивается во внутреннюю поверхность запястий.

Спустя пару мгновений горячие большие ладони Марата накрывают мои плечи. Его дыхание тяжелое и рваное.

Он разворачивает меня и смотрит в глаза через дымку белоснежной вуали, которой все еще покрыта моя голова.

Поддевает ее края и одним движением откидывает…

–Знаешь, сколько лет я мечтал о том, что вот так в нашу первую брачную ночь откину с твоего лица фату?– голос хриплый. Его пальцы жадно чертят по моим скулам, растирают пухлые губы, которые я искусала почти в кровь от доброй порции унижения, испытанного на этом постановочном торжестве…

Мне бы хотелось разделить с ним трепет и радость, но… на душе поруха…

– Фата –символ чистоты, Марат, а я нечистая… ты успел запятнать мою честь… Для чего этот фарс? Кого из окружающих ты пытаешься обмануть? Вокруг меня теперь одна грязь! Я сама грязная!

Мужчина усмехается, надавливая на нижнюю губу пальцем сильнее, приоткрывая ее и слегка проталкивая кончик пальца внутрь. Господи, в его глазах сейчас такой темный густой порок, что меня начинает трясти…

За кого я вышла замуж? Что познал этот бандит? Кому продал свою душу? Разве я потяну со своим наивным неискушенным нутром?

– Плевать на окружающих. Я делаю это для своего удовольствия, Фатя… Ты здесь для моего удовольствия… Всё со мной,– хрипло выдыхает прямо в губы,– только со мной… ты вся только для меня… Я тебя испортил… И буду портить дальше… Ты теперь моя, и потому научишься давать мне столько удовольствия, сколько я пожелаю, удовлетворять все мои желания, даже самые темные…

От его слов морозит. Меня в буквальном смысле трясет. Что сейчас будет? Неужели он способен на насилие? Неужели все его обещания не спешить разобьются о его похоть?

–Хочешь превратить меня в шлюху? Это месть отцу? Или даже мне месть? Почему, Марат? Почему?!

Он сдирает с мощных плечей пиджак, резко срывает с шеи галстук и ослабляет пару верхних пуговиц белоснежной рубашки, контрастирующей со смуглой шеей. Подходит к бару, наливает себе коньяка в бокал с толстыми стенками, вальяжно заваливается в кресло, закинув нога на ногу…

–Раздевайся…– раздается его хриплый голос.

Глава 13

Глава 13

–Что…– я мямлю нечленораздельно. Внутри всю трясет. Ладони резко потеют…

–Фатя, я сказал тебе раздеться, что непонятного?– повторяет он снова,– ты была строптивой на торжестве. И этот твой финт с танцем… Что ты хотела показать людям? Кому нужны были твои эмоции? Ты ведь явно это сделала назло мне… Хорошо, я понял. Мне не понравилось. А теперь ты узнаешь, что бывает с непослушными женами, когда они дерзят прилюдно своим мужчинам…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.