Надежда Мунцева
Очень правильный выбор

Смертельно опасная магия

Магистр Бартоломью Иткинс был высок, строен, красив той красотой, о которой пишут на трансформаторных будках: «Не влезай, убьёт!»

Что? А! Да! В этом мире были трансформаторные будки. Потому что, магия это хорошо, нет, это прекрасно, но зачем тратить силы на бытовые вопросы, если можно один раз заключить поток в форму, и заставить его работать на благо общества всегда.

Занимал высокий пост в государстве. Имел немалое состояние. И одно огромное достоинство, о которое разбивалось множество трепещущих сердец.

Он был холост.

И сейчас с тайным ужасом застарелого холостяка, смотрел на существо стоящее перед ним.

Существо было маленьким. Изрядно грязным. С впалыми щечками. На плече у существа сидел…ДРАКОНЧИК?!

Магистр:

А) не знал, что делать с существами такого возраста.

Б) Не мог отпустить посетительницу с таким ручным животным.

В) МАГИСТР НЕ ЗНАЛ, ЧТО ДЕЛАТЬ С ДЕТЬМИ!

Существо, пол которого определить было сложно, если почти не возможно, для магистра, во всяком случае, смотрело на него серьезными, очень грустными глазами, и твердо, нет, не просило даже, скорее настаивало:

– Магистр Бартоломью, я очень прошу вас, найдите моих родителей!

И так уже минут пятнадцать. Магистр пытался выставить существо из кабинета. Но дракончик не давал приблизиться к хозяину. А действовать жестко магистру почему-то не хотелось.

Потому что, драконов было очень мало в их мире. Да и существо выглядело до нельзя хрупким.

Магистр принял решение. И решительно позвонил в звонок.

– Кто впустил ко мне это? – строго, делая вид, что не видит стоящее перед ним существо, спросил он у мажордома.

Почему не вызвал его раньше? Растерялся. А что? Даже великие маги могут себе позволить иногда растеряться, при виде таких решительно настроенных, маленьких существ.

– Господин, – мажордом почтительно склонил голову, – мы не смогли это остановить! Оно проскользнуло как кот между ног, и сумело проникнуть ваш кабинет, когда вам заносили кофе. Мы пытались его уловить. Мы не смогли. Виноваты! Просим прощения!

– Я не это! – гордо, что в исполнении такого маленького, да ещё чумазого существа, было довольно забавно, выдало существо, – я леди Амира Тентильская!

– У леди не может быть такого грязного…носа! – сморщился мажордом.

Губки леди вдруг задрожали, искривились, вся выдержка семи – восьмилетней дворянки пошла в разнос, и она вдруг начала рыдать:

– А на кого были бы похожи вы, если бы три дня ночевали в подвале, и столько же не ели?!

Мужчины с ужасом уставились друг на дружку.

Маленький ребенок это жуть жуткая, а маленький рыдающий ребенок, она же в кубе.

Дракончик раскинул крылышки и грозно зашипел на тех, кто посмел обидеть его хозяйку.

– Леди, умоляю простить меня! – взмолился мажордом, и, видя умоляющие глаза хозяина, продолжил, – возможно, вы позволите предложить вам ванну, одежду и достойный обед вам и вашему питомцу…

Леди, которая существо, всхлипнула, не дав договорить:

– Это не питомец, это мой братик, младший.

Магистр медленно опустился в кресло, с трудом попав в него со второго раза.

С первого он опустился на пол. Под стол. Откуда изображая, что так и надо, сумел выбраться с небольшими потерями собственного достоинства.

– А кто ваши родители?

Существо, которое леди, всхлипнуло ещё несколько раз, совершенно не по-дворянски вытерло нос тем, что под руку попалось, рукавом, то есть, и прерывисто вздохнув, ответило, ой, простите, ответила:

– Драконы высшей касты.

– ОБА?! – сумел выдохнуть Бартоломью.

Мажордом просто изображал из себя ледяную статую.

В их мире драконы высшей касты были чем-то вроде второго пришествия или чуда за гранью. Про них мало кто и что знал. Их крайне редко видели.

И одной из главных причин этому, было то, что они умели мастерски маскироваться под людей. И становиться невидимыми даже для самой мощной магии, когда летали в виде себя настоящих.

Встретить кого-то из них, это было величайшим счастьем и мечтой всех магов!

– Стерн, – обратился Бартоломью к мажордому, – отведи леди Амиру Тентильскую в ванную комнату, предоставь всё, что ей понадобится, накорми обоих.

Леди, прошу вас сейчас заняться собой. Вам во всём помогут. Когда вы придете немного в себя, мы поговорим.

Девочка, пока ещё не совсем понятно было, что это она, но пришлось поверить на слово, внимательно уставилась магистру в лицо, что-то прочла на нём, и согласно кивнула.

Дракончик уже прыгал на её плече, сгорая от нетерпения.

Во время процедур стало понятно, что девочка, да, это и, правда, была девочка, что стало понятным, когда горничные её отмыли, на самом деле леди.

Она с таким привычным спокойствием принимала все хлопоты вокруг неё и маленького дракончика, что сомнения пропали.

Бартоломью тем временем отдал приказ взять со всех причастных, а, следовательно, со всех служащих его дома, клятву неразглашения.

Драконы, …драконы в их мире были отдельно стоящей, очень засекреченной темой.

Когда девочку отмыли, и переодели в новое, в срочном порядке доставленного из ближайшей лавки платье, оказалось, что она прехорошенькая! И совсем, совсем юная. Чтобы не сказать, маленькая. Ей было лет семь- восемь.

С грацией и достоинством истинной леди Амира опустилась на подставленный ей стул. Рядом с её местом поставили мисочку для дракончика.

Во- первых, Амира категорически отказалась с ним расставаться.

Во- вторых, Бартоломью сам был максимально заинтересован.

Девочка ела аккуратно, но быстро. Как и дракончик. Было понятно, что голодны они до того, что почти готовы забыть все правила поведения за столом. Почти.

После обеда стало понятно, что никакого разговора пока не получится.

И девочка, и дракончик заснули там, где сидели.

Оно и не удивительно, вздохнул Бартоломью, если, правда, что они трое суток прятались по подвалам, а такое могло быть только в трущобах, то…ну, сами понимаете.

Стерн понятливо кивнул на взгляд хозяина, и распорядился, чтобы обоих детей отнесли в спальню.

Амира проснулась в мягкой кроватке. И первым делом начала оглядываться вокруг в поисках братишки. Тут же успокоившись.

Маленький дракончик спал рядом в забавной детской колыбельке. Она облегченно выдохнула. Посмотрела в окошко.

За окном был день. Яркий и солнечный.

– Мы долго спали? – смущенно спросила она у горничной, пришедшей на вызов колокольчика.

– Долго, – улыбнулась та, – сейчас уже за полдень.

– Да…– протянула Амира, – а уснули мы вечером…

– Так это понятно, – сочувственно ответила девушка, помогая Амире одеться и причесаться, – столько натерпелись!

– А что делает магистр? – уточнила Амира.

– Велел сразу же доложить, как вы проснетесь. Вы хотите перекусить?

При слове «перекусить», дракончик открыл глазки, и радостно заугукал.

Амира и горничная дружно рассмеялись.

За то ли очень поздним завтраком , то ли очень поздним обедом, к ним присоединился Бартоломью.

А после они перешли в тот самый кабинет, где впервые встретились.

Амира поблагодарила за всё, но магистр нетерпеливо отмахнулся, и начал расспрашивать, что же произошло, почему дети оказались в таком положении, и где их родители?!

Где родители, очень хотелось узнать и Амире. И судя по гудению дракончика, братишке тоже.

Опекун и интересная встреча

– Амира, постарайтесь мне как можно подробней всё рассказать, – Бартоломью приготовился внимательно слушать.

Амира погладила братишку по крылышкам, немного подумала и начала:

– Я не очень много помню из всего, – она говорила, как взрослая, – мы жили в нашем поместье в горах, родители часто проводили эксперименты. Нас в лабораторию не пускали. И в тот день тоже. Мы просто играли в саду с братиком. И вдруг раздался сильный взрыв. Нас подкинуло и вынесло в трущобы. Братик превратился в дракончика, и никак не может вернуться в свой человеческий вид. Меня только ушибло слегка, – она поерзала. А где мама с папой, я не знаю, – девочка сморщилась, как будто готовясь заплакать, но сдержалась.

– А почему вы пришли именно ко мне, – недоумевая, спросил магистр, – мы вроде не знакомы…

Амира сделала вдох, успокаиваясь, и ответила:

– Магистр, я сама не знаю точно, но мама часто говорила, что, если что-то пойдет не так, чтобы мы шли к вам и просили помощи.

– А как звали твою маму…ой, прости! – поправился Бартоломью, увидев, как опять наливаются слезами глаза Амиры, – как зовут твою маму?

– Лесандра Секнадная, – ответила Амира.

– ЛЕССИ?! – выдохнул Бартоломью, – ну, тогда понятно! Мы очень дружили в академии. А теперь вспоминай, что она говорила ещё.

Девочка наморщила лоб. Она очень старалась всё вспомнить. Вдруг просияла и добавила к своему рассказу:

– Она говорила, что, когда мы вас найдем, надо будет обратиться к нотариусу.

Амира назвала известную контору.

Бартоломью потер лоб. Всё было совершенно туманно, и ничего не понятно.

– Что ж, – спокойно, чтоб не расстраивать девочку ещё больше, сказал он, – ты готова поехать к нему прямо сейчас?

– Конечно! – Амира вскочила со стула, придерживая дракончика.

Они быстро собрались, и уже скоро мчались на авто Бартоломью в город. Контору нашли быстро. Она была в самом центре.

Бартоломью назвал себя и спросил у секретаря, не оставляли ли для него послания.

Когда секретарь услышал его фамилию и имя, он сразу же провел их к кабинету, и с легким поклоном оставил у дверей.

Бартоломью постучался. Из кабинета негромкий, приятный женский голос пригласил войти.

Бартоломью распахнул дверь, сделал шаг в кабинет, затормозил на пороге, и тут же вышел в коридор, чтобы посмотреть на табличку на дверях. Ошибки не было. Табличка гласила:

«Нотариальная палата Высшего магического общества. Нотариус высшей категории Милена Успешная».

Бартоломью подумал, что их встречает секретарша.

Молодая, очень красивая и приятная девушка, сидящая за столом, понятливо усмехнулась, и уточнила:

– Входите. Я и есть Милена.

Бартоломью смутился от своей реакции. И хотел начать извиняться.

Милена не разрешила. Такая реакция была ей уже давно понятна. Она почти привыкла. Девушка предложила приступить к тому, зачем они пришли.

Бартоломью назвался, и назвал Амиру.

Милена сразу стала серьезной. Она поднялась. Подошла к большому сейфу. Набрала код. Достала тоненькую папочку. Закрыла сейф. Села за стол.

Но прежде чем вручить папку, попросила Бартоломью предъявить документы.

Документы у него были с собой. Знал, куда ехал.

И скоро он уже читал послание давней подруги. Нет, между ними ничего кроме дружбы не было. Зато она была очень крепкой и надежной. Кроме того, когда-то очень давно, ещё в студенческие годы, Лесандра оказала Бартоломью неоценимую услугу, если бы не она, его могли бы исключить из Академии.

«Дорогой друг», – читал Бартоломью.

«Если ты читаешь это послание, значит, случилось то, чего мы с мужем опасались.

Прости, что напоминаю тебе о давнем долге, знаю, что ты наверняка помог бы и без напоминаний, но решила подстраховаться.

Помоги нашим детям. Пожалуйста. У нас с мужем нет родни. А никого надежней тебя я не знаю.

Если дети пришли к тебе, значит, наш последний эксперимент пошел не тем путем, каким был рассчитан.

Присмотри за нашими детьми. Прошу тебя стать их опекуном, пока ты не сможешь помочь нам вернуться. Ну, или…нет, когда!

И попытайся, очень тебя прошу, попытайся нейтрализовать последствия эксперимента.

Все подробности ты найдешь…далее шли координаты, известные только им двоим.

Надеемся на тебя!»

Кроме этого послания в папке была доверенность к банковскому счету.

Бартоломью фыркнул. Уж, на что, на что, а на содержание детей, его средств хватит!

Милена внимательно смотрела на клиента. Решительность на его лице ей понравилась.

Потом были скучные бумажные оформления.

Но когда магистр вместе с детьми покидал кабинет, доставивший ему новых хлопот, он почему-то попросил Амиру подождать его немного за дверью.

Милена удивленно вскинула глаза, на топчущегося на пороге Бартоломью.

– Уважаемая нотариус, – Бартоломью кашлянул, – если у меня будут сложности, вы позволите мне к вам ещё обратиться?

– Конечно, – не понимая, зачем надо было такое спрашивать, ответила Милена.

– А…– начал магистр.

– ???– молча, уставилась на него Милена.

– До встречи! – Бартоломью шагнул за порог.

Амира уже ждала его, нетерпеливо что-то шепча дракончику на ушко.

– Ну, что напарник, – шутливо, оглядываясь на дверь, как будто не решаясь отойти от неё, спросил Бартоломью у девочки, – готова к поискам?

– Всегда!

Амира серьезно кивнула, подавая новому опекуну руку. И они втроем покинули контору.

Чтобы отправиться туда, куда указала мама детей в своём послании.

Первые шаги

Начало здесь

Предыдущая глава здесь

Они подъехали к маленькому, уютному домику на окраине. Бартоломью постучал в дверь.

Им открыла симпатичная пожилая дама. Именно дама. Старушкой такую ухоженную женщину никто бы не смог назвать.

Радостно всплеснула руками. Втащила магистра в дом, приветливо позвав Амиру за собой.

Удивляясь, рассмотрела дракончика на руках девочки. Всё же они на самом деле были давным давно практически раритетом в этом мире.

И не слушая никаких возражений, усадила всех пить чай.

Бартоломью явно чувствовал себя здесь, как дома. Они с хозяйкой болтали, как старые знакомые.

На вопросительный взгляд Амиры, магистр ответил кивком, мол, потом всё объясню.

– Регина, – по имени, но очень почтительно обратился он к хозяйке, когда чай был выпит, – мы бы и рады посидеть подольше, но у нас есть важное дело. Вы позволите мне, подняться на чердак?

– А! – рассмеялась хозяйка, – там, где вы с друзьями любили в детстве в прятки играть?

Она как-то даже залучилась от добрых воспоминаний.

– Иди, конечно, а я пока со стола приберу.

– Амира, хочешь посмотреть, где я в детстве от няни прятался? – с легкой усмешкой, вроде бы небрежно спросил Бартоломью.

– Конечно! – тут же подскочила девочка.

Они поднялись по старой, слегка скрипучей лестнице на чердак. Амира обратила внимание, как нежно прикасается магистр к перилам. Иногда на долю секунды застывая на ступеньке.

– Вот здесь мы играли в прятки. Здесь, нашкодив, я отсиживался иногда, – улыбаясь, показал Амире чердак Бартоломью.

Потом попросив её постоять в сторонке, подошел к совершенно пустому углу. Он немного отличался ото всех остальных, тем, что там не стояли коробки, ничего не висело на стене. Он действительно был пуст.

Магистр закрыл глаза. Поднял правую руку. Раскрыл ладонь в сторону пустой стены.

Всё это проделал в полной тишине. Постоял так несколько секунд. Затем резко выдохнул.

Изумленная девочка увидела, как в том самом пустом углу вдруг появилась маленькая дверца.

Бартоломью приложил к ней левую ладонь. Опять тишина и затем резкий выдох.

Дверца отворилась. В маленьком шкафчике лежала толстая тетрадь.

– Надеюсь, ты понимаешь, что няне не надо ничего рассказывать? Если её спросят, она должна даже на ментальном сканировании четко отвечать, что ничего не знает, – серьезно сказал магистр девочке.

– Конечно! Я же не маленькая! Всё понимаю!

Это прозвучало так умилительно из уст малышки, что Бартоломью чуть не улыбнулся. Во время вспомнив, что не стоит смущать ребенка.

Он сделал движение обеими руками. Шкафчик закрылся, и вновь исчез.

Они спустились вниз. Хозяйка уже навела порядок в крошечной гостиной.

Уже прощаясь, на пороге, Бартоломью повернулся к няне, и вроде бы небрежно, как о чём-то неважном спросил:

– Регина, а вы помните мою подружку, мы с ней к вам как-то забегали чаю попить?

– Лесандру? Конечно, помню. А почему ты спрашиваешь?

– Да, ваш домик память всколыхнул, – засмеялся Бартоломью, Амира насторожено молчала, – а давно вы её видели? Я как мы учиться закончили, редко её встречал. Она как-то говорила, что подружилась с вами.

– Подружилась, скажешь, тоже! – засмеялась няня, – где она, и где я!

– А что такого? – возмутился бывший воспитанник, – благородней и лучше вас я людей не знаю!

Регина совсем смутилась, но ответила:

– Она ко мне давненько не забегала, – дама задумалась, – знаешь,…наверное, года полтора назад забегала чаю попить. Таких вкусных пирожных принесла…

Бартоломью хлопнул себя ладонью по лбу, да так звонко, что все рассмеялись. Даже дракончик выдал серию каких-то кашляющих звуков.

– Нянюшка!!! – извиняющимся тоном возопил магистр, – я болван! Прости! Забыл в кондитерскую забежать! В следующий раз исправлюсь!

Регина рассмеялась:

– Значит, будет следующий раз!

Они тепло распрощались. Бартоломью с детьми уселись в машину. Магистр отъехал не очень далеко, так пару тройку кварталов, остановил авто.

И нетерпеливо открыл тетрадь.

По мере того, как он её читал, его брови поднимались всё выше, грозя сбить шляпу с головы. Ну, если бы она, шляпа там была.

Но он был без головного убора. Потому то и дело ерошил волосы. Скоро став похожим на пугало с вороньим гнездом на голове. Амира и дракончик тихо хихикали, глядя на него. Но он ничего не замечал.

– Да…если твои родители на самом деле сделали то, о чём здесь написано…да…

Больше магистр ничего не мог сказать. Пролистав наскоро тетрадь, он захлопнул её, вновь спрятав во внутренний карман, и повернулся к девочке:

– Сможешь показать, где ваше поместье?

– Конечно, смогу! – уверенно ответила та, – но…зачем нам туда? – уже растеряв уверенность, почти шепотом спросила она, – там ведь никого нет..если бы мама и папа были…– Амира всхлипнула, и не сразу смогла продолжить, – они бы уже давно нас нашли!

Бартоломью сочувственно посмотрел на детей:

– Я пока ничего сам толком не понимаю, но нам обязательно надо попасть в ваш дом. Или в то, что от него осталось, – тихо закончил он.

– Поехали, – утерла глазки девочка, – надо, значит, надо!

– Ой! – опять хлопнул себя по лбу магистр, – а нам не надо выписать разрешение на передвижения по государству?

Спросил он как бы у самого себя. Его щеки очень отделено, чуть, чуть заалели.

– Разрешение? Но ты же наш опекун… – не поняла девочка.

– А вдруг нужно специальное разрешение? Давай, прежде чем оправляться в дорогу, заедем, узнаем?

Амира хотела было возразить, даже ей, малышке, было понятно, что опекун, это почти родитель, но рассмотрев смущенное лицо магистра, только кивнула. Решив, не комментировать.

А вы не это ищите?

Милена очень удивилась так быстро вернувшемуся посетителю. И не сразу поняла, что он от неё вообще хочет.

Он мялся, пытаясь объяснить, что ему надо. Мол, собирается много путешествовать с детьми, нужны ли какие-то дополнительные бумаги? И не может ли она, нотариус ему их оформить?

У Милены возник стойкий диссонанс. Она почему-то не верила, что взрослый мужчина не понимает всей широты полномочий опекуна.

Но когда он зашел на третий круг невнятного бормотания, девушка подумала, что вот это вот всё вообще не должно быть свойственно такому уверенному в себе магистру! Вот совсем!

Тут до неё что-то начало доходить. Она засмущалась. Стала искать что-то на столе. Уронила пачку бумаг, радостно свалившуюся под стол, и рассыпавшуюся веером.

Бартоломью сразу же пал на колени, чтобы помочь собрать бумаги. Она присела рядом. Их глаза встретились. Руки ухватили один и тот же лист.

Бартоломью солидно кашлянул, стараясь сделать вид, что это ничего не значит. Милена отвела глаза.

Когда бумаги были собраны, она ещё раз детально пояснила посетителю, что ничего дополнительно оформлять не надо.

Магистр сник. Но потом его осенила гениальная идея:

– А разве вы, как ответственный работник, не должны проверить условия содержания детей?

Милена чуть не рассмеялась. Ей стало как-то радостно и легко. Но сумела сдержаться и серьезно кивнула:

– Да, это было бы хорошо.

– Отлично! – возрадовался мужчина, – приглашаю вас завтра посетить мой дом с проверкой. Можете взять сопровождающего!

На этой ноте они расстались.

Всю дорогу до горного поместья Бартоломью что-то напевал себе под нос. И доехали они довольно быстро! Ну, как быстро…так ему показалось. А дети успели даже чуток вздремнуть. Или выспаться.

Поместье навело очень, очень печальные мысли. Его почти не было. Вместо родного дома детей в небо скалились развалины.

Бартоломью тяжело вздохнул, и прижал к себе начинающую всхлипывать девочку. Дракончик так и дремал в машине.

Магистр попросил Амиру показать ему, где располагалась лаборатория, и отправил её в машину.

Он долго, часа два что-то пытался найти среди обломков. Но искомое не находилось, хотя он перерыл всё!

Он устал, перемазался, и почти начал отчаиваться. С нечеловеческой силой, помогая себе магией, он переворачивал обломки стен и мебели.

Зацепившись за какой-то крюк, разорвал одежду. Всё лицо, руки и шея были в саже.

Но он не сдавался! Ворочал и ворочал обломки!

Наконец, поняв, что поиски провалились, опустив плечи, пошел к машине.

Амира, по его лицу увидев, что произошел полный облом планов, совсем упала духом. Один дракончик продолжал мирно спать.

Бартоломью осталось сделать пару шагов до машины, когда раздался голос:

– А вы не это ищите?

Он резко обернулся. Из-за обломков основного здания вышел какой-то мужчина.

Магистр вгляделся в его лицо. Знакомы они не были. И почему-то с первого взгляда этот незнакомец ему жутко не понравился.

В руках у незнакомца было два больших, судя по всему драконьих яйца. Улыбочка на лице…её хотелось стереть. С размаху и сильно!

– А что это? – небрежно, не выдавая своего интереса, спросил Бартоломью, делая маленький шажок в сторону пришельца.

– Ой, вот только не надо делать вид, что ты не знаешь, что это такое!

– А когда это мы перешли на ты? – делая ещё шажок, уточнил Бартоломью.

Вдруг из машины раздался странный клекот. Амира отпрянула от окна, в которое она со страхом наблюдала за диалогом.

И из окна вылетел сгусток огня. Орущий что-то совсем не понятное. С выставленными вперед когтями, как будто сделанными из расплавленной магмы.

Сгусток накинулся на незнакомца, вереща и пытаясь выдрать ему клоки волос. Тот, стараясь отбиться, начал опасно размахивать руками, в которых было зажато по яйцу.

Бартоломью со страхом смотрел на всё это, боясь вмешаться. Страх, что яйца выпадут и разобьются, выбил все мысли.

– Ах, ты…

Громкий стук как по пустому котелку прозвучал следом за эмоциональным высказыванием.

Незнакомец стал медленно валиться на бок, приголубленный толстой дубинкой по маковке.

Бартоломью тенью метнулся вперед, перехватывая яйца.

Над незнакомцем возвышался сухощавый почти старик. С чем-то весьма напоминающим старинную булаву в руках.

– Стесил!!!! – завопила девочка, выскакивая из машины, и кидаясь на шею старику, – ты жив?! Как же ты спасся?! А остальные?!

Старик плача, прижимал к себе маленькую девчушку.

– Все живы, маленькая хозяйка, все! Ваши родители обо всех позаботились. Кроме себя…

Слезы потекли гуще, смешиваясь со слезами девочки. Дракончик, клекоча, опустился на плечо Стесила.

Бартоломью растерянно смотрел на них, держа в руках яйца. Теплые. Тяжелые. Драгоценные.

Распутать запутанное

Бартоломью быстро взял себя в руки. Надо было что-то делать с незнакомцем. Выяснить, что он хотел в обмен за яйца. И ничего, что ничего не получит. Узнать-то надо было!

Он спросил у Стесила, куда бы можно было оттащить тушку, чтоб толком расспросить.

Стесил оказался очень полезным членом их маленькой команды. Быстро утерев слёзы, он метнулся куда-то в сторону, и бегом притаранил тележку с большим мотком веревки.

Незнакомца связали, сделав почти похожим на мумию, перекатили втроём в тележку. Дракончик тоже пытался помочь. Но…сами понимаете, у него же лапки с крылышками!

Стесил махнул рукой куда-то в сторону. Бартоломью впрягся в тележку, ворча, что ездовым магистром ему ещё не приходилось работать.

И через небольшое время и расстояние, они дошли до маленькой, слегка запущенной, но зато целой избушки.

Стесил распахнул дверь. Пленника перекатили в помещение бревнышком безо всякого почтения. Кое-как взгромоздили на стул, и примотали ещё и к нему.

Стесил притащил ведерко, хорошее такое, литров на пятнадцать, воды, и без раздумий плюхнул на пленника.

Исцарапанный, слегка подпаленный дракончиком, связанный, а теперь ещё и мокрый пленник, с воплем открыл глаза. И уставился на дружную, но совсем не дружескую в его сторону компанию.

– Так, друг любезный, – издевательски начал Бартоломью, – а теперь признавайся, что ты хотел стрясти с нас за яйца?!

Пленник открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег. Скосил глаза в сторону.

Стесил зачем-то взял в руки большой тесак, и ненавязчиво улыбаясь, начал точить его точильным камнем.

Пленник сглотнул. Посмотрел умоляющее на ту, что показалась самой доброй.

Амира сделала зверское лицо.

– Да мне только тетрадка нужна была! – поняв, что сочувствия он тут не дождётся, взвыл пленник.

– Да? И зачем же? Ты что же, знаешь, что в ней? – уточнил Бартоломью.

– Знаю, конечно! Я же у них, – пленник кое-как кивнул подбородком на яйца, – работал одно время…

– Точно!!! – возопила Амира, – а я ещё думаю, где я его видела!

– А как ты яйца нашел?

– Ну, я приехал раньше вас. Смотрю, всё в развалинах. Вспомнил, чем они занимались. Всё понял. И начал копаться. Отпустите, а? Я больше так не буду!!!

– А как будешь?! – насмешливо уточнил Бартоломью, – что решил нашармака денежек срубить, да?

Дети, – торжественно повернулся магистр к Амире, держащей на руках дракончика, – ваши родители живы!

Долгий вздох, выпущенный разом братом и сестрой, был ему ответом.

– Вот только нам придется распутывать то, что они напутали в своем эксперименте.

Бартоломью потряс тетрадкой. А потом показал на яйца.

У Стесила, Амиры и дракончика разом отпали челюсти. Некоторое время царила полная тишина.

– Быстро же ты догадался! – злобным шепотом подтвердил неудавшийся шантажист, – умный очень!

Стесил и Амира отмерли:

– Это что?! Они?! – оба уставились на красивые яйца.

– Они, – вздохнул магистр, – они проводили эксперимент по управлению временем. И даже почти нашли правильный ход. Но что-то напутали в векторах магии, и вот…

Он поднял повыше яйца, вглядываясь сквозь скорлупу, словно там можно было что-то увидеть.

– Так, теперь у нас первый шаг, надо поехать и зарегистрировать открытие ваших родителей. А вот что с этим делать, я даже не знаю…

Амира глядя широко распахнутыми глазами на яйца, выдохнула:

– А как же мама с папой?

Бартоломью тяжело вздохнул:

– Сейчас зарегистрируем их открытие, чтоб уже никто не пытался его украсть, – он грозно покосился на пленника, – и обратимся в Академию, пусть собирают консилиум, будем вместе искать, где перепутались вектора. Не переживай! Мы все исправим!

Амира задумчиво посмотрела на дракончика:

– Что получается? Его тоже каким-то образом в прошлое выкинуло?

– Похоже на то, – ответил Бартоломью, – ну, что? Вы со мной поедете? Стесил, придумаешь, куда пока этого упаковать?

Стесил задумчиво потер подбородок:

– А пусть пока в погребе посидит! Всё сделаете, его к императору отправим. Пока он может быть нам нужен! Он может знать что-то, что не вписано в тетрадь. И не вой! – рявкнул он на пленника, – скажи спасибо, что вообще…тут сидишь! Палка у меня толстая!

Пленник оборвал вой на полуноте.

Правда, пока его закатывали в погреб, так горестно стонал, что не злись на его попытку шантажа Амира и все остальные, может быть, даже пожалели бы.

Милена уже даже не удивилась, когда на пороге её кабинета возник Бартоломью с Амирой.

Улыбнувшись уже почти родным посетителям, она быстро зарегистрировала открытие.

Возникло, правда, одно препятствие. На открытие у магистра не было доверенности.

Но недаром же, говорят, что закон, что дышло, куда повернёшь, туда и вышло.

Она как-то хитро повернула закон об опекунстве, что всё получилось, и с записями в тетради.

Бартоломью напомнил ей о визите, и, насвистывая что-то веселое, отправился с детьми в Академию.

Переполох и визит

Переполох, поднявшийся в Академии, можно было бы сравнить с дворцовым переворотом, если бы всю эту катавасию не возглавлял сам император!

Ему сразу же доложили обо всём. И он, опередив личную охрану как минимум на полторы минуты, примчался в Академию. Когда-то он сам её заканчивал. Но сейчас ему было не до ностальгии.

Эксперименты по управлению временем в их мире были пока только в теоретических разработках. И их недаром считали очень опасным разделом магии.

Ведь если задуматься, тот, кто смог бы изменить прошлое, автоматически менял будущее! И как узнать заранее, в какую сторону?!

А тут практический результат! Да ещё с таким странным выходом!

Короче, переполох случился знатный.

Больше всех во всей этой суматохе повезло студентам. Им объявили о внеплановых каникулах. Причин не поясняли. Да и кого это волновало?! Счастливая волна студиозусов, получивших такую внезапную награду, радостно хлынула по домам, не забывая по пути, навестить кабачки.

Все профессора столпились в лаборатории, рассматривая яйца. Потом поняли, что это ничего не даст, и начали дружно и въедливо вчитываться в записи.

Решили, что одним днём тут ничего не успеешь. Посмотрели на уставшего Бартоломью, и почти засыпающих детей, и отправили их домой. Отдыхать.

Расставаться с яйцами девочка категорически отказалась. Но они пока и не были нужны.

Когда трое наших друзей, магистр, Амира и дракончик, прибыли в дом Бартоломью, им едва, едва хватило сил кое-как умыться, чем-то перекусить, и добраться до постелей. Амира с дракончиком добирались до своей спальни на руках у магистра.

Яйца он поместил там же, в их спальне. В красивой корзинке. Выстлав её мягким одеялом, под которую положили грелку.

Утро наступило поздно. Все отсыпались. Персонал ходил на цыпочках, и шипел друг на дружку.

Позевывая и потягиваясь, Амира, дракончик и магистр встретились за поздним завтраком где-то в полдень.

Сумели проснуться, ну, почти в процессе еды. А после посмотрели друг на дружку, и резво ринулись приводить себя в порядок.

На часах уже был второй час дня.

Скоро должна была прийти Милена!

Повариха, предупрежденная о визите ещё вечером, почти спящим хозяином, парила, варила, жарила, пекла как на Маланьину свадьбу.

Милену, явившуюся на означенную проверку проживания детей с подругой, чуть с ног не сбили на входе такие ароматы, что она сразу же вспомнила, что утром позавтракала одним бутербродом.

Но сначала ей показали спальню Амиры и дракончика. Где таинственно мерцали в корзинке два яйца.

После вкусного обеда, Амира и Бартоломью захлебываясь словами, рассказали девушкам обо всём, что было можно рассказывать. Хотя…Милена уже начала понимать, что не всё так просто в этой истории.

Девушки ахали и охали. И смеялись, когда Бартоломью, слегка посмеиваясь над собой, рассказал, в какую панику впал, когда к нему явилась Амира.

Дело плавно двигалось к вечеру. Ни хозяевам не хотелось отпускать гостей. Ни гостьям покидать уютный дом.

Домоправительница принесла вкуснейшие пирожные. А как же? Дело-то уже к вечеру! Обед давно переварился!

Она с умилением смотрела на умилительную картинку. И что-то шептала про себя.

Амире удалось расслышать только: «Ну, наконец-то! А то всё холостяк, да холостяк!»

Дракончик, от души приложившийся к пирожным давно уже мирно посапывал, Амира тоже начинала клевать носом, а компания никак не хотела расходиться.

Но всё же Милена нашла в себе силы встать, и, поблагодарив хозяина за прием, сказала, что содержание детей просто на высшем уровне, и уже хотела уходить вместе с подругой.

Они уже прощались на пороге, когда у Бартоломью затрезвонил айяйяйфон.

– Мы поняли! Мы нашли! – голос на грани счастливой истерики услышали все.

Бартоломью подхватился, Амира крикнула:

– Мы с тобой!

Милена с подругой умоляюще посмотрели на магистра, и скоро все дружно упаковались в машину, и понеслись в Академию.

Гнусная подмена и в лаборатории можно не только эксперименты ставить

Милена с подругой ну никак не ожидали оказаться в таком блистательном обществе!

Они знали, что едут в Академию. Но когда увидели среди почтенных академиков и профессоров личность, изображаемую на монетах, всяких парадных портретах, при всяческих этикетах, да ещё одетую в какой-то уже успевший стать замызганным, халат, слегка, а может и не слегка, смутились.

Но на их смущение всем далеко и глубоко!

Толпа окружила Амиру, дракончика и Бартоломью, и начала наперебой объяснять им, что они, умники, эрудиты и вообще, почти гении, нашли в записях. И почему мог произойти сбой.

Троица стояла совершенно оглушенная восторженным гамом. И ничего не понимала!

А кто бы понял, что вопят с разных сторон седобородые, усатые и гладко выбритые, увенчанные знаниями вечные мальчишки?

– ТИХХХАААА!!! – раздался голос, способный усмирять не только профессоров с академиками, но даже фрейлин с супругой. Ну,…гипотетически.

Но академической братии хватило. Все мгновенно примолкли, смущенно глядя, друг на дружку.

Император скомандовал:

– Пройдемте все в лабораторию. Там будет наглядней. А кто эти прелестные дамы? – уточнил он у Бартоломью, глядя на Милену и её подругу.

– Это Изольда, – начал представлять магистр, – подруга моей невест…

Милена вытаращилась. «Невесты?! Нет?! Правда?!»

– Прошу прощения, – поправился Бартоломью, – подруга моей доброй знакомой. А это моя…кхм…добрая знакомая Милена.

Император как-то совсем не по императорски хихикнул. Бартоломью уже давно пытались осчастливить все потенциальные невесты. Но он очень и очень умело умел избегать их ловушек, расставленных ресничками, накачанными губами, и прочим макияжем. А тут такое…хм…не пора известить его матушку?! Ладно. Мысленно отмахнулся император. Я подумаю об этом после.

Взгляд Милены обещал Бартоломью нечто развлекательное. Амира хихикала.

Толпа на очень хорошей скорости, толкаясь в дверях, влетела в лабораторию.

Там уже стоял макет прибора, описанный в тетради. Как так быстро? А что вы хотите! Мир магический. Здесь только идею поймать. А дальше раз, два, ну, почти раз, два и готово. Ладно, ладно! Не раз, два. Но всё равно быстро.

Тыкая пальцами в один из узлов, профессора и академики опять начали хором голосить, объясняя свои домыслы. Пока император не рявкнул повторно. Тогда они переглянулись, и вперед выступил один из самых мудрых.

Он спокойным, размеренным голосом объяснил, поверхностно, конечно, принцип действия прибора.

А потом, ткнув пальцем в тот самый узел, изрек:

– Мы с коллегами полагаем, что именно здесь мог быть заменен камень. Должен находиться аметист. Но его могли заменить!

– Кто мог это сделать? – император строго смотрел на всех.

– Уж точно не сами исследователи. Они первые от этого пострадали. А вот кто…

– Я знаю кто, – сказал Бартоломью, активно подпихиваемый в бок Амирой, и могу его доставить пред ваши очи.

– Давай! – рявкнуло начальство, – дам оставляй здесь, мы с ними чаю попьем пока.

Милена почему-то почувствовала себя немного неуютно. Зато подружка уже активно стреляла глазками в академиков и профессоров. Она бы и в императора пальнула. Но о строгости его супруги знали все в империи. Оказаться на её задворках, в том, в чём из дома вышла, подружке не хотелось.

Бартоломью после своего ляпа был счастлив, хоть недолго оказаться подальше от всей компании.

Всю дорогу до поместья родителей Амиры и дракончика, он ругал за себя за несдержанность. И размышлял, как так вообще получилось?! Он! Старый…ну, не старый, но упорный холостяк, после пары дней знакомства такое вытворяет?! Как так-то?! Как такое могло приключиться?!

Так ни до чего и, не додумавшись, кроме крайней степени внутреннего раздрая, он докатился до поместья.

Тут его настигло удивление пополам с радостью.

Стесил, обрадовавшийся, что нашлись дети хозяев, и появилась надежда на возращение взрослых, созвал почти весь персонал поместья. Люди после взрыва и прочего разбрелись по своим домам. И там грустили.

Услышав, что их зовут назад, на работу, обрадовались все! Во-первых, хозяев они любили. Те и платили щедро, и обращались уважительно. Такими работодателями не разбрасываются! А во- вторых, денежки-то всем нужны!

Стесил командовал на развалинах поместья, как добрый генерал. И обломки споро разгребались. Надо было всё расчистить, чтобы потом было где строить новое.

На просьбу помочь выкатить пленника и погрузить его в багажник, Стесил откликнулся с удовольствием.

Выкатывать не пришлось. Над пленником таки сжалились. Руки развязали. Просто привязали к стенке, чтоб не сбежал. А так даже покормили.

Но в багажник упаковывали с ехидной радостью. А что? Бартоломью намекнул, что может быть виноватым в том, что всё пошло не так.

Так что, симпатии противный не вызывал ни у кого!

Пока магистр катался туда, сюда, император приказал подать чай.

И повел допрос с пирожными.

Милена держалась стойко. На все вопросы, что их связывает с магистром, отвечала четко:

«Деловые отношения».

В процессе расспросов, мысль о том, что она сделает потом с магистром, потом, когда всё закончится, набирала обороты, и расцветала новыми подробностями.

А Изольда была на коне! И неудивительно. Нежная блондинка отличалась очень цепким умом. Мужчины вообще напрасно думают, что блондинка это блондинка. Да они по уму фору многим из них дадут. А уж в умении обводить вокруг нежных пальчиков, взрослых мальчиков им равных нет!

Вокруг красавицы, скромно стреляющей скромными глазками, уже крутилось три претендента. А что? Девушка, наконец-то созрела для серьезных отношений! Да!

А где отношения могут быть серьезней, чем в среде серьезных научных работников?

Потому она пока выбирала окончательную жертву. Все трое были молоды, относительно. Состоятельны. И состоялись как ученые, и как бизнес маги. Всё в комплекте. Откуда она это узнала? Вот вы странные! А магнэт на что? Пока они говорили ей комплименты, она уже заворожила свой айяйяйфон на поиск, и тот ей всё выдал!

Бартоломью, известивший, что он прибыл, но ему нужна помощь в доставке пленника в лабораторию, застал там весьма смущенную, на грани закипания Милену, и очень счастливую Изольду.

Три поклонника Изольды бросали друг на друга выразительные взгляды, обещая утопить соперника на очередной научной конференции.

Допрос с предложением, или за что можно получить премию

Император отдал приказ, и пленника быстро доставили в лабораторию. Аж три охранника! Они эдак ненавязчиво маячили за креслом, куда того усадили для допроса.

Пленник, почти развязанный. Что его на себе таскать что ли? Ноги развязали. Руки оставили связанными. Так на всякий случай.

Так вот, пленник, почти развязанный и сгруженный в кресло, гордо задрал нос.

– Я вам ничего не скажу! – надменно ответил он на вопрос, как его зовут.

Император так это задумчиво протянул:

– А может, покажем ему пыточную?

Пленник слегка сбледнул с самого себя, но продолжил гордо молчать.

– Ваше императорское величество, да зачем нам пыточная? – вдруг очень серьезным голосом начал один из академиков, – давай его женим?

– На ком? – встрепенулся император.

Пленник немного сдулся, прислушиваясь к разговору.

– У нашей библиотекарши, Кикиморы Глубокоболотной как раз вакансия мужа освободилась. Девятого того, похоронила…

Пленник пошел зелеными пятнами.

– О! – указал на него академик, – смотрите! Он уже цвет подходящий принимает! Да, вы не волнуйтесь, милейший! – обратился академик к пленнику, – ей всего-то тысяча триста пятьдесят семь лет! Она ещё и вас переживет! Долго и счастливо…кхм, ну, долго точно, – поправился он, – вам обеспеченно!

– Не надо!!! Не надо!!! – завопил совершенно деморализованный, знающий о пищевых привычках Кикимор, любящих лягушачьи лапки и ящериц под соусом из болотной жижи, пленник, – я всё скажу!!! ТОЛЬКО НЕ ЭТО!!! Отзовите своё предложение!

Академик довольно крякнул. Внеочередную премию, судя по взгляду императора, он заработал!

– Внимательно вас слушаем! – уставился на пленного император.

Тот рассказал всё! И как зовут! Чуть не дошел до того, как зовут прабабушку, пока рассказывал, откуда родом, еле успели остановить. И зачем ему понадобилось красть камень.

Причина оказалась настолько банальна, что хоть плачь!

Ему деньги были нужны. Срочно! Он, понимаете ли, проигрался! А это камень оказался самым незакрепленным.

А вот тетрадь начал требовать уже потому что, когда он пришел сдавать аметист в ломбард, дали ему за него копейки, раз.

А два, к нему, почти рыдающему от неудачи, на выходе подошел господин, и пообещал большую сумму денег за тетрадь. Вот он и старался!

Что за господин, он не знает!! Клянусь своим холостым положением! Описать?! Да хоть нарисовать! Он умеет! Да, да! Только от ЗАГСа избавьте!!!!

Император подумал, и решил, что пора освободить лабораторию от незапланированных посетителей, и отправил пленника вместе со стражами, туда, куда таким находиться положено.

И послал быстренько выкупить камень. Можно было, конечно, просто взять другой. Но этот был выбран самими экспериментаторами. И значит, надежней.

Амиру с братиком, явно очень уставших от всех этой суеты, отправили под присмотром домой. Пообещав, что, как только будут новости, их сразу известят. Дети так устали от всего этого, что даже не сильно спорили.

Бартоломью, робко поглядывая на Милену, сделал шаг в её сторону.

Император, понимая, что им сейчас не до чего, отпустил Милену, Бартоломью и Изольду тоже. Счастливая Изольда успела назначить три свидания. Причём так, что ни один из претендентов не догадался о соперниках.

Милена, твердо взяв магистра под ручку, повлекла его в парк.

Бартоломью точно показалось, что император шепнул ему в спину:

– Удачи!

Уволакиваемый решительно настроенной девушкой, магистр даже не успел ответить.

– Так, – сверкая глазами, жестко спросила его Милена, как только они оказались в парке на пустынных дорожках, – и что это было?!

Бартоломью несколько раз нервно сглотнул. Начал говорить. Икнул. Подышал. И всё же решился:

– Милена, прости меня, пожалуйста! Вся эта суета совсем мне все мозги взбаламутила! Извини!!! Пожалуйста!!! Этого больше не повториться!

Милена вдруг насупила брови:

– Как не повторится?! Ты что, передумал мне предложение делать?!

Бартоломью опешил:

– Мне показалось что ты против…

– Мало ли чего я там за или против…– как-то потерянно ответила девушка.

Бартоломью не выдержал такого диссонанса, и схватил её, крепко обнял, и применил самый лучший способ затыкания рта. Вы сами понимаете, какой.

И к слову. Этот же способ очень хорошо помогает наладить отношения. И сгладить противоречия! Да, да!

Замышляторы

Пленник активно шел на сотрудничество. Он не просто описал того, кто попросил его украсть тетрадь, но даже нарисовал портрет! И весьма талантливо.

Когда император увидел изображение, то так стукнул кулаком о стол, что слегка его отбил.

– Вот ведь….– дальше шло невнятное шипение, явно не предназначенное для печати. Никак не уймется!

– Вы, что же, знаете, кто это? – спросил один из профессоров.

– Ещё бы мне его не знать. Вечно всё наше пытается стянуть, да за своё выдать! Но тут у него явно личный интерес! Он когда-то очень давно был сосватан за мою сестру. Но потом ему показалось, что партия с дочкой султана выгодней, и он к ней переметнулся.

Говорят, что она держит его в ежовых рукавицах. А султан приставил к нему лучших евнухов. И те ему шагу не дают ступить! Вот он, видать и захотел время отмотать назад.

Ну, я ему отмотаю! Уж так отмотаю! – непечатное шипение повторилось с усиленной экспрессией.

Примерно за пару тысяч верст отсюда, в богатом, но мрачном шатре, сидел грузный мужчина.

На его лбу морщины танцевали канкан с подворотом. На душе было мрачно, и тяжко.

– Дорогой, – в шатер скользнула его старшая и единственная жена, её братец, султан, сам имел гарем, а вот шурину ничего не позволял! – дорогой, ты должен сопроводить меня на базар! Возражения не принимаются!

Евнухи, сверкнувшие саблями, укрепили приказ.

Грузный мужчина поднялся, тяжело вздыхая, и побрел за супругой. Он терпеть не мог эти походы и шопинги! Но попробуй рыпнись! Сразу содержание урежут! И не видать ему тогда ни омаров, ни икорки черной. А это он очень любил.

Глядя на ненавистный зад своей законной супруги, мужчина мечтал о том, как он пошлет её, витиевато и с удовольствием, когда ему доставят тетрадь.

Но день, начавшийся скверно, не мог закончиться иначе.

Когда он весь перепотевший, уставший, и злой, как сотня голодных комаров, ввалился в свои покои, в надежде на бассейн и передых, его срочно вызвали к султану.

– Ты что себе позволяешь?! – взревел тот с порога, и даже без разгона.

– А что?! – опешил мужчина.

– Вот, читай, что мне император прислал!

Мужчина побледнел везде, где только смог.

Читать не было необходимости, он и так понимал, что там написано. Главное, было понять, что ему устроит султан.

– Значит, ты решил овладеть временем, а меня по бороде пустить?! Вот так, да?!

Мужчина воспрял духом. Его замысел раскрыли, но не до конца.

– Что вы, ваше султанское величество! – в любимых шуринах он не ходил, потому называл султана как все, – я думал, сначала достану, потом уже вам преподнесу!

– Ну, ну…– не поверил султан, но штука-то была нужная!

– Значится, так, слушай сюда! Сейчас ты отправишься к императору. Сделаешь вид, что сбежал от меня.

Сестру я уговорю. Но смотри…только попробуй,…мне евнухи всегда пригодятся!

От грозного выражения на лице султана, мужчина чуть не намочил то, на чём сидел.

– Так вот. Напрямую эти записи нам не достать. Явишься к их двору. Прикинешься, что старая любовь жива. Поплачешься, покаешься. Сестре императора!!! Слышишь?! Только без рук и прочего, понял?!

И уговоришь её выкрасть для тебя тетрадь! Привезешь её мне!

Мужчина выдохнул. Да, поручение было не из простых. Но старая любовь не ржавеет, так ведь?

И вообще! Он подтянул отвисший живот. Что я не смогу её снова очаровать?!

А на заднем плане билась мыслишка. Что главное отсюда вырваться. А там мир большой!

Поздно ночью, после бурных прощаний…не то, чтобы его супруга горячо его любила, но своё всегда трудно выпускать из цепких лапок, уже закрытые на ночь врата города, тихонько скрипнули, выпуская одинокого всадника.

Когда он отдалился от ворот, те скрипнули ещё раз. Копыта коней у троих выехавших следом, были чем-то обмотаны.

Но мужчина так хотел вырваться из супружеского плена, что от счастья, ни о чём таком не думал.

Такой дружный тупик

Аметист принесли из ломбарда очень быстро. Никто его не рвался выкупать. Всё- таки камень полудрагоценный. А вот то, что он для ритуала важен, никто не знал раз. Да и про ритуал, как вы сами понимаете, знало очень ограниченное число людей и нелюдей.

Его вставили на место. Но что делать дальше?! Как развернуть течение времени, чтобы всё встало на свои места?!

Профессора и академики, во главе с императором ходили вокруг прибора, почесывая бороды и маковки. Отчего их прически и бороды принимали, весьма фантастические формы.

Тот самый товарищ, которого султан послал. Уж послал, так послал. Так вот, он сидел в придорожной чайхане, и тупо покачивался, уставившись в стенку.

Направляться туда, куда и зачем его послали, было почти стопроцентное попадание за решетку. Со всеми вытекающими. Вернуться обратно… Перед его глазами мгновенно встало лицо «горячо обожаемой» супруги. Он её уже до такой степени обожал, что был готов сжать в своих объятьях до полной остановки дыхания.

Бартоломью бегал по своей комнате, хватаясь за голову. Да, Милена не оттолкнула его, когда он её поцеловал. Но как теперь быть, после такого-то прокола?! Он то парил в мечтах, то разбивался об осколки страхов.

Милена уже выпила шестую чашку чая, тоже не зная, что делать. Скрывать от себя, то, что магистр ей понравился, и даже очень, она не хотела. Но после пары дней знакомства?!

Что делать?! Что делать?!

И только малыши спокойно посапывали в своих кроватках. И таинственно мерцали боками яйца в лаборатории.

Утром, так ни до чего не додумавшись, Бартоломью решил поехать в лабораторию, чтобы узнать новости.

Конечно же, Амира вместе с дракончиком увязались за ним.

В лаборатории они застали полный раздрай и смятение. Что делать с прибором, никто не знал!

Бартоломью как-то незаметно для себя, присоединился к дружной компании бегающих по помещению растерянных ученых.

Император, как и все не спавший эту ночь, мрачно сидел в углу, думая, думая, думая.

Амира, понимая, что взрослым сейчас не до них, присела в уголочке, тревожными глазами наблюдая за суетой ученых.

Дракончик сначала спокойно сидел у сестренки на ручках. Но много вы видели маленьких деток, способных просидеть так долго. Вот и ему это тоже надоело.

Сначала он просто завозился на коленках у Амиры. Потом начал потихоньку сползать на пол. Несколько раз она сумела его удержать. А потом отвлеклась на что-то, и малыш незаметно сполз с коленок. Отполз подальше от сестренки, чтоб не смогла поймать.

Обрадовался свободе. И взлетел под потолок.

Начал наворачивать круги. Его, конечно же, сразу же заметили, и стали пытаться ловить.

Он, радостно что-то клекоча на своём детско – драконьем, начал уворачиваться.

Скоро за ним гонялась добрая половина всех присутствующих. Создавая ещё больше хаоса вокруг себя.

Дракончик счастливо хихикая и поуркивая, нарезал круги вокруг люстры, пока взрослые подпрыгивая и подскакивая, пытались привести его к порядку. Ух! Как ему всё это нравилось!

– А что это у вас тут происходит?! – не поняла Милена, открывая дверь в лабораторию. Странно было бы, если бы её не замучило любопытство, и она бы не примчалась за новостями сразу же, как только встала.

Мужчины затормозились в тех позах, в каких их застал голос.

Дракончик, отвлекшись на вновь вошедшую, махнул хвостом не в ту сторону. Зацепился за рожок люстры, нелепо взмахнул крылышками.

И под дружный ААААХХХ!!! упал прямо на прибор! Куда-то в центр!

Все камни разом пришли в движение. Довольно странное. Казалось, что они все двигаются в своём направление. Но вместе с тем, это было похоже на отлаженный, отрепетированный танец.

Движение ускорилось. Все замерли, глядя на то мерцание, что начало распространяться вокруг.

От камней стал литься яркий, очень яркий свет.

Потом раздался какой-то очень мелодичный приятный звук. Затем резкий треск.

Всё скрылось в настолько ярком сиянии, что почти ничего не стало видно.

Когда свет опал, все увидели, что вместо дракончика на приборе лежит малыш лет трёх.

А там, где лежали яйца, сидят два маленьких дракончика.

Народ просто замер и опешил. Тишина на несколько секунд воцарилась такая, какая бывает только в глубоких пещерах.

Свет вновь начал набираться обороты. Ученые, император, Милена, Бартоломью, Амира и тот малыш, что появился вместо дракончика, не будучи в состоянии даже двинуть пальцем, только и могли, что дружно уставиться на дракончиков.

Свет опять начал усиливаться, и усиливаться.

И стало видно, как в его почти нестерпимом мерцании, вместо дракончиков появляются дети. Они быстро, очень быстро, так что, практически было не уловить взглядом, начали меняться, и вот уже на развалившей полностью корзинке, сидят мужчина и женщина. С абсолютно ничего не понимающими, одинаковыми глазами.

– МАМА!!!!!! ПАПА!!!! – завопили Амира и малыш.

– Маленькие мои!!! – дружно ответили родители.

Милена начала всхлипывать. Бартоломью мужественно прижал её к груди, поглаживая по спине.

Ученые и император, резко отмерев, так заорали, что сбежалась вся дворцовая стража, и даже императрица.

Долго ещё по дворцу ходили рассказы о том, как у лаборатории явно что-то такое забористое производят, такое, под которое даже серьезный правитель скачет и прыгает, вопя как бабуин.

Когда всё это буйство улеглось, родители Амиры и драко…ой, простите, малыша, начали благодарить Бартоломью.

На самом деле, если бы не он, смогло бы это всё так быстро распутаться?!

Но он пошел дальше.

Пояснив, что поместье драконов в горах почти полностью разрушено, магистр пригласил всю воссоединившуюся семью пожить у него. Пока там всё не восстановят. Или не построят новое.

Император сказал, что за такое открытие, он тот час же выплатит большой гонорар. Но с условием! Что все дальнейшие исследования будут вестись в лаборатории.

Всё же не дело, чтобы такие результаты получились путем падения дракончиков на прибор! Император потрепал малыша по маковке.

Родители и сами всё осознавшие, пришедшие в ужас, когда узнали, где оказались первоначально их дети, сразу же согласились.

И с утроенной силой начали благодарить Бартоломью, за то, что он не выгнал оборванцев, каковыми на тот момент выглядели их обожаемые детки.

Магистр окончательно смутился.

Милена стояла чуточку в сторонке, куда она отошла, когда все немного угомонились.

И внимательно, очень внимательно смотрела на мужчину, в котором для неё открывались новые, и надо сказать очень даже приятные черты.

Где-то почти в пустыне, в маленькой и не очень чистой чайхане, мужчина, заказавший только пиалу чая, внезапно вскочил со своего места, и попытался побиться лбом о столик. Хозяин чайханы берег свою мебель. И потому буйного гостя, после того, как стрясли с него стоимость чая и разбитой пиалы, отвели спать. Да он особо и не сопротивлялся.

Те, что были отправлены за ним, облегченно вздохнули. Они, в конце концов, тоже люди! Наконец-то и им можно войти в чайхану, и заказать себе еду!

Куда, куда же вы ввалились?!

Поздно ночью, когда засыпают даже волки в своих лесах, и Луна начинает сонно хлопать ресничками, мечтая, чтобы Солнышко скорее сместило её на посту, сморило обоих охранников. Один, тот, что сидел под дверью, держался дольше. Всё прислушивался, что там за дверью происходит. Но потом начал клевать носом. И уснул,…да и куда мог деться тот, за кем они посланы следить?! Сам же знает, что султан, а особенно его, султана сестрица, везде достанет! И, в конце концов, они тоже люди! Охранники, в смысле. Столько за этим по пустыне скакали… Имеют же право на отдых?! Имеют! Дружный храп укреплял печать на правовом документе, составленном Луной и всеми силами света, отправившими в крепкий сонный отдых двоих уставших стражников.

Тихо, тихо, так что не услышал даже верный пес на цепи, отворилось окошко в комнате, где спал Чапер. Тот самый муж сестры султана. Тот самый, что чуть не упёр аметист, и очень хотел получить тетрадь.

Крадучись, посекундно оглядываясь, он прокрался к конюшне. Осторожно вывел своего коня. И тишком, тишком, озираясь и вздрагивая, вышел за границы оазиса.

Только отойдя подальше, вскочил верхом, и ударил пятками верного скакуна.

Теперь от его скорости зависела жизнь Чапера! Так скачи, дружище! Спасай хозяина!

Император, довольный окончанием одного из этапов эксперимента, выдал приказ во всем помогать семье ученых.

А в доме в Бартоломью внезапно стало очень, очень шумно.

Родители Амиры и Валеха (маленького дракончика), пытались как-то обуздать буйную энергию младшего сына. Но …кому это удавалось?! Он влезал везде! Его вылавливали отовсюду! Управляющий Бартоломью, горничная и кухарка буквально влюбились в малыша. И тайком потакали всем его шалостям. Параллельно подкармливая ребят всем, что только было вкусного.

Амира не отставала от братишки. Куда только делась её серьезность! Возвращение родителей как будто сняло все блоки. И теперь это тоже была маленькая, озорная девчушка.

Двое ребят, у которых случилась такая радость, это серьезная угроза тихому, спокойному дому холостяка!

Но Бартоломью не особенно это замечал. У него вдруг откуда-то появилась целая куча юридических вопросов. Которые вот прямо срочно! Сейчас и здесь надо было решать!

Поэтому всё рабочее время Милены теперь было занято одним клиентом. Начальство не возражало. А что такого? Главное, платит!

Этот же клиент встречал серьезного нотариуса после завершения рабочего дня и решения всяких сложностей, за порогом конторы. С букетом, конечно же.

И они вместе, смеясь и болтая, отправлялись гулять, или в кафе…или ещё куда-нибудь.

Сестра императора, давно и достаточно счастливо замужняя, сидела как-то вечером в любимой беседке, и любовалась лебедями в пруду.

Ничего не предвещало ничего!

Вечер. Пруд. Лебеди. Цветы. Красота!

Шум, раздавшийся откуда-то от ограды парка, и вопли:

– Держи его, держи! Лови!!! – заставил её подскочить со скамейки.

Она выглянула наружу. Что-то лохматое, грязноватое, с дикими глазами неслось прямо на неё. Она отпрянула обратно в беседку.

Это что-то по инерции пронеслось мимо и свалилось прямо в пруд.

– Серина!!! – завопило оно оттуда, убрав изо рта водоросли, – во имя нашей бывшей любви, спаси меня!!!

Серина, сестра императора, вгляделась. Ба! Да это тот самый кадр, что бросил её практически у алтаря!

– Взять его! – указала она пальцем на чудо в тине, поворачиваясь к охране, – к брату! Как он есть!

Император находился в весьма благостном настроении.

Лесандра с мужем активно продолжали разработки. И скоро его империя будет иметь такое, чего нет ни у кого! Умения управлять временем! А это…мечты императора несли его высоко и далеко.

– Ваше императорское величество, тут нарушителя доставили! – доложил немного эпатированный дворецкий.

Его решительно отодвинула в сторону Серина:

– Нет! – её возмущению не было границ, – ты можешь себе представить?! Он меня бросил, и он же сейчас простит его спасти?!

Император только захлопал глазами на это заявление. Хлопал до тех пор, пока не ввели Чапера. Увидев того, кого он очень давно хотел поймать, его императорское величество прямо- таки возликовал! Он то его ловил, а этот ….чудак, на другую букву, сам к нему прибежал!

– Ваше императорское величество, – не давая императору слова вымолвить, упав на колени, возопил Чапер, – я хочу предложить вам сделку. Я знаю множество секретов султана. Но спасите меня от него и его сестрицы!!!

Серина ооочень, очень довольно улыбнулась:

– Что, не сложилась семейная жизнь? – усмехнулась она.

– Поверь, Серина, жизнь меня жестко наказала, за то, что я тебя обидел! – повинился Чапер.

– И что же мне с тобой делать? – сделал вид, что вообще не интересуется никакими секретами, спросил император.

– Да что угодно! Да хоть в тюрьму! Лишь бы они меня не достали!

Его императорское величество, про себя, разумеется, довольно ухмыльнулся.

Милена и Бартоломью, дело-то уже было вечером, сидели в уютном кафе, ожидая заказа.

Оба были голодны. Потому заказали и первое, и второе, и десерт. Всё как положено.

После некоторого ожидания им принесли суп. Пахнущий так, что можно было потерять голову от одного запаха.

Вдруг что-то коснулось ноги Бартоломью. Он опустил глаза.

На него из-под стола смотрели глазки. Глазки, в которых собралась вся мировая скорбь.

Он наклонился, Милена ахнула. Подскочил официант:

– Простите, простите!!! Я не знаю, как он сюда пробрался! Давайте, я его вынесу!!!

Официант уже протянул руки к милейшему щенку. Но Бартоломью отвел руки со щеном в сторонку.

– Не надо его никуда выносить! Лучше принесите миску с угощением для него.

Официант пожал плечами, желание клиента закон, и пошел выполнять заказ.

Щен, решивший, что ждать ему уже не по силам, каким-то скользящим рывком вырвался из рук Бартоломью, и упал прямиком в его тарелку с супом. Глотая всё, что мог, почти захлебываясь, мило рыча при этом.

Молодые люди вытаращились на этого захватчика чужих супов, и дружно расхохотались.

Пока принесли его миску, щенок уже наелся до отвала, счастливо вздохнул. И…уснул посреди стола…

Официант, глядя на эти нарушения, застыл в паре шагов от столика.

Остальные посетители смеялись и умиленно ахали.

Зеркальный коридор

Бартоломью до этого вечера казалось, что у него дома шумно? Ха!

Когда он принес щенка домой, то уровень шума, воспроизводимого детьми, превысил все возможные пределы!

Сначала они на несколько секунд замолчали. А потом…ох…

– Дядя Барт, – тающим голосом почти прошептала Амира, – это нам? Да? Нам?

Валех только смотрел широко распахнутыми глазенками. Несколько секунд. Зато когда Бартоломью подтвердил, что да, новый член их общества будет на полном попечении детей, если они сами этого хотят…

Мир взорвался!

Счастливый визг деток откинул Бартоломью к стенке. Прибежавшие родители только за голову схватились. Персонал тоже ахнул, предвидя будущие разрушения.

Сначала детей вместе со щеном загнали в ванную. Чтобы помыть нового жильца.

Потоп был почти вселенского масштаба. Помылись все!

Щен, дети, горничные.

Потом…потом всем взрослым пришлось учиться ходить по стеночке. Даже если кто-то из них сначала шел по центру коридора, он очень быстро учился отскакивать и сливаться с гобеленами, стенами и простенками. В целях самосохранения. Чтобы не быть растоптанными.

Короче, когда дети и щен таки набегались, и их смогли загнать спать, то взрослые просто попадали в свои кровати. В этот вечер не было никаких вечерних посиделок. Сил на это не было ни у кого!

Последующие несколько дней магистр заходил домой с опаской. Милена, несколько раз сопровождавшая его до дома, только хихикала, глядя, как Бартоломью опасливо ступает в собственный дом.

Вихрь из щена и двух деток мог снести его в любом месте дома. Милену тоже. Но она быстро поняла правила игры.

Услышал шум, вжимайся в стенку!

Прошла примерно неделя с момента воцарения щена в доме магистра.

Как-то раз вечером, он сидел в своём кабинете, и до странности спокойно работал.

В дверь кабинета постучались.

– Войдите, – отозвался Бартоломью.

– Господин, – сказала немного смущенная горничная, – вы не могли бы пройти со мной. Сквозняк( щенок, для своих Возя), почему-то лает на одну из кладовок, и не даёт себя оттуда увести! Ничего не можем сделать!

Бартоломью, тяжко вздохнув, поднялся. Видит Бог, он вел себя стоически! Но иногда этот мелкий вредина доводил его почти до ручки.

Магистр прошел за горничной. Картинка, увиденная им, была довольно странной.

Сквозняк стоял и буквально орал на дверь кладовки. Все попытки Валеха и Амиры успокоить его и отвлечь, были тщетны.

Он начинал огрызаться на своих маленьких хозяев, при любой попытке взять его на руки, чтобы увести оттуда.

– Что там? – спросил Бартоломью у стоящего тут же управляющего.

Тот пожал плечами:

– Кладовка. Одна из тех, где хранится всякое такое, что и выбросить жалко, и пригодится, может никогда в жизни.

– Откройте, – велел магистр.

Управляющий пожал плечами, достал связку ключей. Открыл замок, распахнул дверь.

Сквозняк на скорости влетел в дверь, загрохотал какими-то орудиями труда, мгновенно просочился к дальней стене, и начал лаять уже оттуда.

– Да что ж тебе надо! – досадливо вздохнул Бартоломью, и запретив детям следовать за собой, мало ли, какие грабли могут быть в той кладовке, начал пробираться внутрь.

Что далось ему не так и просто.

Вы ж понимаете, кладовка, забитая всякой не совсем рухлядью, зато плотно, это очень серьезно.

Щен стоял и лаял на стену. Бартоломью недоумевающе посмотрел на стену, на щена. Опять на стену.

Стена как стена. Обычная. Беленая.

Щен гавкнул так, как будто возмущался недогадливостью хозяина.

И внезапно так подпрыгнул, что допрыгнул почти до уровня пояса Бартоломью. На стенке.

Коснувшись лапами стены. Магистр только глаза выпучил на такую акробатику.

Щен укоризненно посмотрел на хозяина. Опять залаял и подпрыгнул, пытаясь коснуться стены.

Бартоломью пожал плечами, и нажал на стену. Там, куда почти касались лапки щенка.

Стена как-то странно завибрировала…

Бартоломью схватил Возю, и отшатнулся. Стена встала на место. Щен опять начал орать. Магистр выдохнул, и снова коснулся стены. Уже сильнее надавив на неё.

Часть стены начала отходить в сторону.

В этот момент, не выдержав ожидания, к Бартоломью прорвались дети, управляющий и горничная. В кладовке стало совсем не протолкнуться.

Все дружно ахнули. Один щен молчал, крайне довольный собой.

– Назад! Все назад! – рявкнул магистр.

Проём в стене начал расширяться. Бартоломью сделал осторожный шаг вперед. Заглянул в темный провал. И резко отшатнулся.

Выгнал всех из кладовки. Отобрал у управляющего ключи. Запер дверь в кладовку, несколько раз подергав её для верности, отдал щена Амире, и понесся в кабинет. Все стояли и смотрели ему вслед, ничего не понимая!

– Ваше императорское величество, – голос Бартоломью в трубке дрожал от напряжения, – кажется, мы нашли его!

– Нашли, что?! – не понял правитель.

– Я очень, очень прошу прощения! Но это надо увидеть! Я понимаю, что это странная просьба, но не могли бы приехать ко мне домой?

Император пожал плечами. Глянул на своё расписание. Как специально сегодня имелось свободное время. И ответил согласием.

– Ну, что тут у вас? – не очень довольно спросил он у Бартоломью.

Всех остальных магистр попросил пока не соваться под ноги.

Почти без слов, только поприветствовав императора, Бартоломью пошел вперед, к той самой кладовке.

Любопытные глаза сверкали изо всех приоткрытых дверей. Но нарушить приказ никто не решился. И как ни странно, но в доме сегодня было тихо.

Бартоломью молча, открыл кладовку, молча, вместе с императором, надо сказать, уже заинтригованным, пробрался внутрь. Положил ладонь на стену.

– Да это же знаменитый зеркальный коридор! – ахнул правитель, сделав шаг в темноту, тут начинавшую светиться от загорающихся на стенах коридора ламп, – его несколько десятилетий найти не могли…

– Да…– хрипло ответил магистр, – это он.

Правитель и магистр, молча, уставились друг на друга.

Знаменитый зеркальный коридор, пропавший больше века назад, обладал мощной магией.

Сильной, но довольно опасной. А теперь он вновь найден.

И что с этим делать, надо было решать срочно!

Тайна застрявшего привидения

Император и магистр несколько секунд стояли, глядя друг на друга. Молча. Тревожно. Войти в коридор хотелось. Но те смутные сведения, что хранились о нём, не внушали ничего простого. Вот совсем!

Но они же мужчины!

Охрана, прибывшая вместе с императором, попыталась что-то возразить.

Но попробуй, останови правителя, если он что-то решил!

Единственное, что смогли охранники, это настоять, чтобы впереди пошел главный из них. Потому что, император явно вспомнил детство! Когда ему не раз попадало за разорванные во всяких развалинах штаны, и разбитые коленки!

А что вы думаете, принцы никуда не влазиют?! Ха-ха! Три раза! Это у них имидж такой. Типа, сидят на троне, рядом с мамой, папой, сложив ручки на коленках.

На самом деле наш правитель был ещё той оторвой в детстве.

И по заброшкам лазил. И в пещеру проваливался. И …да, ой! Начну о нём рассказывать, затянется всё, это раз. А во-вторых, это государственная тайна! За нарушение имиджа правящего дома могут по головке не погладить. А погладить изрядно ниже. Ремнем.

Так что, на то, чтобы начальник его личной охраны шагнул вперёд, императора пришлось уламывать.

Шаг. Второй.

Сначала глава охраны. Потом император. За ними Бартоломью, затем остальные охранники. Гуськом.

Коридор оказался довольно узким. Создавалось ложное ощущение его широты и длинноты. Из-за того, что всё зеркала отражались в друг дружке.

Несколько шагов. И ничего не происходит! Глава охраны уже начал выдыхать.

И тут из дальнего зеркала вдруг вылетело нечто! Такое…ой, какое!

Почти прозрачное. Тянущее руки в сторону незваных гостей, и при этом жутко подвывающее.

Оно приближалось к группе с большой скоростью.

Это было так жутко, что даже глава охраны, отважный мужчина, ни капли не боящийся тещи, вздрогнул и приостановил шаги!

Остальные сбились в кучку, и хотели уже сдать назад. Но не получилось! Задние напирали.

Привидение выло, и неслось на них. Толчея усиливалась. Кто-то уже начал пытаться вспоминать молитвы. Это вам кажется, что всё было долго. Ну, несколько минут.

А на самом деле прошли считанные доли мгновения, когда привидение подлетело, и с утробно жалобным всхлипом, упало на грудь Бартоломью.

– Наконец-то! Что вы так долго! Я уже совсем заждался!!!

Бартоломью показалось, что его душа сейчас…только куда он не понял, то ли в пятки, то в райские кущи…

Но шли мгновения, привидение рыдало. И ничего больше не происходило!

Охрана решила, что с них хватит приключений! На сегодня хватит!

И решительно подхватив императора под ручки, поволокли его к выходу. Бутербродом.

Один спереди. В середине император. Третий сзади.

И Бартоломью туда же.

Ну, и привидение, ясный потрясный, тоже переместилось с ними.

Закрыв дверь в кладовку, поставили около неё охрану, чтоб не дай Бог, дети туда не просочились! И пошли лечить нервы. И допрашивать привидение.

Это было очень, очень важно! Допросить.

Впрочем, привидение не сопротивлялось. Оно так обрадовалось, что его спасли из плена зеркал, что рассказало всё, без утайки.

Оно когда-то было студентом. Они с друзьями изрядно подгуляли, ну, сами понимаете.

А дальше,…а не помнит он ничего дальше! Вот совсем! Как он оказался в этом зеркальном коридоре. Как его зовут. Почему не смог выбраться из плена зеркал!

Ничего!!!

И эти вечные зеркала…как он замучился в них бродить! Они такие хитрые! Кажется, что за ним дверь, а эта дверь просто отражается из соседнего пространства, и никогда не откроется!

Что делать с привидением дальше, никто тоже не знал. Валерьянки ему не нальёшь. Пить ему не чем. Священника оно не испугался. Мило побеседовал на философские темы.

Дружно посоветовавшись, что, мол, ему уже день туда, два сюда, а то и месяц с неделей, решили, что пойдет Бартоломью искать информацию в старых, старых, древних архивах.

И в помощь себе он выпросил Милену. А что? Кто лучше юриста справится с бумагами?

Но сначала они спросили у привидения, не было ли там кого ещё. Привидение покачало головой. Всё это время оно было одно.

И это было очень, очень, очень грустно!

Пора писать завещание

Серина была чем-то очень занята последнее время. Её придворные дамы всё реже и реже видели её на совместных посиделках.

Он очень много писала. Даже пальцы были перепачканы в чернилах. И, похоже, её эпистолярные увлечения были полностью одобрены императором, её братом. Единственным, кто был полностью в курсе того, чем она занята.

Потом ко двору прибыли крайне секретные люди, и были проведены на секретно тайную встречу с правителем.

После которой он остался очень, очень довольным.

А затем грянул гром. Ну, для кого как. Для кого-то исцеляющий дождь. А для Чапера буйный ураган.

Ко двору императора прибыла делегация от султана! Первая, заметьте за последние…ох, сколько лет!

И кто же её возглавлял? Как вы думаете? Ага! Я так и знала, что вы догадаетесь!

Жена Чапера. Сестра султана. Ух! Сестры рулят!

О чём там договаривались высокие стороны, нам доподлинно неизвестно. Сами понимаете, дипломатия и всё такое.

Зато когда сестра султана осталась наедине с Сериной, сестрой императора, они очень быстро поняли друг дружку.

– Приведи его! – велела Серина.

– Что, дорогой, – ядовито улыбаясь, спросила любящая супруга, глядя на Чапера, с порога начавшего вибрировать, – думал, что та, кого ты предал, и тот правитель, которого ты неоднократно грабил, будут сохранять какие-то договоренности между вами?!

Серина расхохоталась:

– Да мы, собственно, ему ничего и не обещали!

– Что ж, родной, собирайся. Тебя отпускают. Или выбреешь писать завещание? Сразу же? Нотариуса вызовем.

Чапер только и мог, что повесить голову. Собирать ему особо было нечего.

А завещание…да, завещать-то особо и нечего было…

Всё в руках его супруги.

Ко всеобщему, кроме Чапера, удовольствию между двумя государствами, впервые за много, много лет, было заключено долгосрочное перемирие.

Вполне имеющее потенциал перерасти в дружный и полный мир.

Правители договорились обменивать всякими интересными открытиями.

А уж что будет с Чапером, мне почти неинтересно. Думаю, он сам заслужил всё, что его ждало в будущем под суровой ручкой его горячо любимой и любящей супруги.

А чего он ожидал-то?! Прибежать к той, которую предал, и на что-то рассчитывать?! Мда…видать солнце пустыни здорово палило в те дни!

Так что мы там говорили? Что у Бартоломью в доме с появлением щенка стало шумно? Ха, ха, ха!

После нахождения привидения, магистр проснулся утром на полу, пытаясь лихорадочно выпутаться из пут, спутавших его по рукам и ногам.

Первая мысль, пришедшая в его сонную голову, когда он понял, что у него ничего не шевелится, была: «Меня взяли в плен!»

Вторая, более здравая, ибо он, барахтаясь, немного, условно, конечно, но проснулся, пояснила ему, что он свалился вместе с простынью и одеялом, и накрепко в них запутался.

Между тем его особняк сотрясался.

Когда Бартоломью удалось выбраться из белоснежного плена, он уже успел надумать десяток мыслей.

От нападения огров до землетрясения. Или ещё чего пострашнее.

Встопорщенный, лохматый после сна, ничего не понимающий магистр, вылетел в коридор, чтобы тут же отскочить к стенке.

Иначе бы его раздавили.

На него неслось совершенно счастливое, с совершенно обалдевшими от радости глазницами, привидение.

За привидением размахивая сачками, сквозь которые оно легко просачивалось, с воплями:

– Лови его! Перестань орать! Дядю Бартоломью разбудишь! – неслись Амира с Валехом.

За Амирой с Валехом стремительно пытаясь их догнать, скакал щен.

И как последний штрих, размахивая чем-то похожим на святое писание и кадило, несся дворецкий.

Завершало всю эту кавалькаду все остальное народонаселение дома.

Кроме родителей Амиры и Валеха. Те уже ушли в лабораторию.

– СТОЯТЬ!!! – грозно рявкнул Бартоломью, – отставить догонять и изгонять признака! Он свой! Он хороший!

Народ пристыжено остановился. И даже призрак, которому всё это безумно нравился, чуть смущенно заалел всей своей туманностью, вспомнив из далеких, далеких далей, как было больно и обидно, просыпаться, когда будят не во время.

Хотя сейчас он бы этому только обрадовался…

– Ох, – жаловался Бартоломью вечером Милене, – мне скоро придется писать завещание. Если в моем доме ещё хоть кто-нибудь появится…то…

– Не переживай! – расхохоталась девушка, – оформим профессионально!

Бартоломью хотел надуться на такое заявленьице. Но посмотрел на смеющуюся Милену, и передумал!

А стоит ли спать и видеть покой во сне?

Покой нам только снится,…сколько раз мы слышали эту фразу?

Бартоломью старательно не показывал радости, когда Лесандра с мужем объявили ему, что их дом наконец-то отремонтирован, и они перебираются к себе.

Когда спала суета отъезда, он радовался. Тишине. Пресловутому покою.

Очень радовался!

Целых полтора дня.

На второй день, придя домой на обед, он хотел поинтересоваться у грустной горничной, почему в доме так тихо, и не натворили ли дети чего-нибудь такого, от чего теперь прячутся по углам? Потом вспомнил, что дети вместе со щенком переехали.

Под тяжкие вздохи привидения обед прошел крайне тягостно. Попытка заняться бумаги провалилась с треском.

Побегав по периметру, Бартоломью надел шляпу, и пошел на выход.

Привидение жалобно взвыло, поняв, куда он направился, и упало ему на грудь, стеная и умоляя взять с собой.

Магистр тяжко вздохнул, открыл карман, и разрешил ему туда забраться.

Машина мгновенно довезла их до загородного поместья родителей Амиры и Валеха.

Радостный визг детей и тоненькое гавканье щенка показали, что магистр поступил совершенно правильно!

После взаимных приветствий, Бартоломью как-то внезапно для себя оказался вовлеченным в догонялки. Потом в прятки. Привидение побеждало везде!

Его почти невозможно было догнать. Пока оно само не разрешало. А уж найти и того сложнее.

Когда детям уже пора было отправляться спать, упыхавшийся, счастливый магистр начал прощаться. До завтра.

Шесть пар живых глаз и одна потусторонняя остановили его на пороге.

Он перевел взгляд на родителей Амиры и Валеха. Те переглянулись, вздохнули, и разрешили привидению остаться.

Бартоломью приехал в свой дом. Тот показался ему ещё более пустым, чем до отъезда.

Схватив телефон, он секунду поколебавшись, поздно всё-таки, набрал номер Милены, и, извиняясь за поздний звонок, попросил разрешения приехать.

После её согласия он развил такую бурную деятельность, что тоске и скуке не осталось места.

Что-то выхватил из потайного ящичка стола. Проверил на месте ли бумажник, и, сразив персонал своим несолидным поведением, почти подпрыгивая на ступеньках, прыгнул в машину. По пути заехал в цветочный магазин.

Всю дорогу магистр репетировал речь! Чтобы забыть всё, стоило ему только увидеть Милену.

В домашнем платье, без прически. В тапочках. Она была настолько мила и уютно, что он просто растерял дар речи.

Милена немного подождала, пока он его обретет. Но видя, что магистр в полном ступоре, просто взяла букет из его рук, и пошла, ставить в вазу.

Бартоломью шел за ней, как на привязи, ругая себя за смешение чувств.

Она повернулась, поднеся цветы к лицу, чтобы понюхать, прежде чем ставить в вазу, улыбнулась ему, и тут его прорвало!

– Милена! Я почти целых дня провел в полном покое! – драматично начал он, девушка, зная все обстоятельства, только кивнула головой, – и я понял, что не хочу такого покоя, ни во сне, ни наяву! Я хочу полный дом детей, и щенков, и пусть их, даже привидений!

Стань моей женой! Очень тебя прошу! Потому что….

Он поняв, что несет какой-то бред, смешался, и примолк.

– Потому что, что? – лукаво улыбнулась девушка.

Признаться честно, она уже давно ждала этого. Отшив Бартоломью первый раз, когда он внезапно объявил её своей невестой, она начала немного волноваться, и не испугался ли он окончательно. Она уже настолько привыкла к присутствию магистра в своей жизни, что даже представить не могла, как будет без него обходиться, если что…

– Потому что я люблю тебя!!! – вытаращив глаза от страха, выпалил Бартоломью.

– И я тебя…– тихо прошептала девушка.

– Даже если ты меня пока не…ЧТО?! Правда?!

Дальше слова у магистра закончились окончательно. Остались действия.

Он подхватил свою теперь уже точно невесту на руки, и закружил по комнате.

Потом они …ну, вы же понимаете, да? И у нас с вами достаточно такта, чтобы отвернуться.

Завершающая глава

Как ни бился Бартоломью в попытках найти хоть что-то в архивах про пропавшего в зеркальном коридоре парне, найти ничего не удавалось! А привидение, названное Фаней, от производного «фанера», ибо пролетал он везде, где только мог, ничем не мог ему помочь. Ибо не помнил ничего!

Магистр начал понимать, что видимо парень был из тех незаметных членов общества, про которых помнят совсем недолго.

Фаня особо не переживал. После того, как ему разрешили жить в особняке с Амирой, Валехом и щеном, он стал самым счастливым привидением в истории призраков.

Но Бартоломью не сдавался. Несмотря на суету со свадебными приготовлениями, он делал попытку за попыткой найти хоть какие-то намеки. Но дело буксовало на всех этапах.

В конце концов, даже сам Фаня сказал Бартоломью, что надо пока просто оставить всё, как есть. Бартоломью не без угрызений совести согласился.

И в лаборатории по исследованию управлением временем тоже случился полный застой.

И совсем не потому, что не было рвения у исследователей. Или недостатка в оборудовании. Нет.

И рвения хватало. И всё, что требовалось, предоставлялось без промедления. Причина была в другом.

Император сидел в своем кабинете, и решал очередную задачу, когда к нему постучался секретарь, и сообщил, что Лесандра с супругом просят об аудиенции. Правитель удивился, вроде бы пока не было нужды во встрече. Но согласился.

Пара долго мялась, не зная, как начать разговор.

– Ваше величество, – начала первой Лесандра, – мы, проведя ряд экспериментов, сочли важным сообщить вам…

Она замолчала, пытаясь подобрать слова. Беседу подхватил её муж. Более решительно.

– Ваше императорское величество, мы считаем, что исследования в этом направлении следует или вообще заморозить, или перевести под гриф особо секретно, только для императорской семьи!

Император, никак не ожидавший такого поворота, открыл рот. Закрыл. Помолчал.

– Почему же? – наконец сумел спросить он.

– Мы провели мощный мозговой штурм, после опроса ряда людей, по поводу того, чтобы они сделали, будь у них возможность управлять временем, – продолжила Лесандра, – и очень сожалеем, что не сделали этого раньше!

Осознанность у людей на таком низком уровне, что любые их действия со временем, с попытками в него вмешаться несут смертельно опасный потенциал.

Все их варианты управления временем, включают в себя такие новые повороты, что могут быть разрушены не просто жизни отдельных людей, а целых стран.

Например.

Один из опрашиваемых, не будем называть имен, сказал, что не стал бы в прошлом поступать учиться в Академию. Пошел бы другим путем.

И тогда ломается целая линия жизни.

Он не встретил бы там свою будущую супругу. У них не родился бы сын. И он не сделал бы в будущем открытия, которое позволит всему миру жить в мире.

И таких примеров десятки. И это только среди тех, кого мы опросили.

Император замер в размышлениях. А вот, по чести сказать, чтобы он сделал, дай ему возможности управлять своим прошлым?

Да ни в жисть бы не стал императором!

Отдал бы трон своему брату. Но тогда брат был ещё не женат. А глядя на ту, на которой он сейчас женился, можно было бы точно сказать, что его государство перессорилось бы со всеми соседями. Всерьёз. До конфликтов. Серьезных.

И от казны не осталось бы даже пшика!

Император вздрогнул. Моргнул. И согласился. Расследования решили засекретить до тех времен, пока каждый начнёт понимать свою ответственность. А это… короче, надолго!

С магией зеркал разобрались быстрее.

Оказалось, что это какой-то маг, будучи в излишне веселом настроении, создал такой коридор, чтобы разыграть друзей.

После того, как нескольких пришлось выводить из него в состоянии полного душевного раздрая, и был закрыт он на долгое время.

Особой надобности в нём не было. А путались потому, что зеркала показывали страхи и искаженные мысли.

Вот и бродили между ними заплутавшие.

Но была одна польза. Коридор можно было использовать для поиска истинного себя. Тот, кто смотрел в него без страха и завышенных ожиданий, мог увидеть настоящую дорогу.

Но для этого требовались долгие тренировки.

Недаром же сказал Сократ: «Познай самого себя, и ты познаешь весь мир!»

Но потенциал был! Очень даже!

А вообще, если разобраться, то пусть исследования и зашли пока некоторым образом в тупик, но разве не благодаря ним встретились Бартоломью и Милена? Пусть даже косвенно.

А даже одна счастливая пара может хоть немножечко, но изменить к лучшему наш мир.

Так ведь?

На том пока попрощаемся с нашими друзьями.

Амире и Валеху надо подрасти. Щенку тоже. И всем остальным заняться своими делами.

До новых встреч, друзья, в новых историях! До новых встреч!

Пусть тебе приснится

Пусть тебе приснится Сьерра де Лагуна,

Странным видом сверху сердце покорит.

Над вершиной горной пусть тебя Фортуна

Дальними путями странствий заразит.

Пусть навек твой вечный радостными станут

Жажда к узнаванью и полёт мечты.

И в волшебном, сонном царстве пусть нагрянут

Планы на открытья. Дальние пути

Пусть ведут, как будто ты есть всемогущий,

И любое дело по крылу тебе.

Пусть тебе приснится жар в полёт ведущий.

А проснувшись, скажешь: – Это всё по мне!

Пусть счастливым станет это сновиденье,

И напомнит точность радостных побед.

Пусть тебе приснится радости рожденье.

И понятным станет на вопрос ответ!

Апитерапия для Ягуси

Вопли Ягуси, обещающие страшные и неминучие кары тому, кому они обещались, слышно было даже с того конца Леса. И с этого тоже.

Треск кустов, хруст веток, сбиваемых с деревьев и гулкий топот чьих-то лап, только дополнял какофонию, внушая тому, кто это слышал, резкое желание влезть, ой, да какое там влезть?! Взлететь на самый высокий дуб, в самом труднодоступном месте!

Или вообще, забиться поглубже под его же корни, и оттуда смело и храбро наблюдать одним глазочком за всем происходящим.

Гул, шум, грохот, треск и топот вынеслись на полянку перед Избушкой. Избушка мирно щипавшая или топтавшая травку, сейчас это не важно, прониклась важностью момента и включилась в догоняшки.

Ой, да что это я сегодня?!

В убегашки она включилась!

Избушка нарезала круги по полянке, как заяц, попавший в свет фар, не видя никакого просвета в деревьях, чтобы туда нырнуть. За ней нёсся гул, шум, грохот, треск и топот, от страху усиливающийся многократно.

– Ягуся, ну, Ягусенька, – гудел Потапыч, протягивая лапу к несущейся перед ним Бабульке.

Бабулька сделала бы сейчас гепарда на раз-два, заставив его свернуться клубочком от зависти, и громко подвывать в кустиках из-за своей медлительности.

– Ягусенька, ты же сама сказала, что тебе в спину вступило! Я ж тебе помочь хочу!

– Слышь, хозяин, – прожужжала пчела, аккуратно зажатая пальчиками Потапыча, – а ты уверен, что надо помогать тому, кто так активно бежит от помощи?!

– Не жужжи! Сейчас догоним и поможем! Главное, догнать! – Потапыч не собирался сдаваться так просто на стезе помощи ближнему своему.

То, что этот ближний, ближняя, точнее, на данном отрезке времени значительно опережала его в скорости, его ни капли не смущало!

Помогать, значит, помогать!

– Уйди, супостат, косматый! – вояла Яга, наворачивая сто двадцать пятый круг по полянке.

– Ягусенька, не переживай! Поймаю и помогу!

– Хозззжжжяяаааинн!!! – прожужжала пчела, – ты не находишь, что это не этично?!

– Я сейчас ничего не нахожу! – рявкнул Потапыч, валясь во всех лап, закатывая параллельно глазки.

Вырвавшаяся из жаждущих нанести пользу и причинить помощь лапок пчела, облегчено выжжужала, и пытаясь восстановить дыхание, полетела в родной улей, чтобы рассказать всем о своем приключении.

Удивляться тому, что лоток оказался накрепко замурован воском, и Потапычу, ну, потом, когда очухался, пришлось три дня уламывать пчел, открыться, не приходится.

Яга, поглаживая ручку метлы, смотрела на поверженного верной помощницей Потапыча.

Подозвав лихим свистом к себе ступу, велела отбуксировать назойливого помощника по месту его прописки.

Резко повернувшись к еле дышащей после забега Избушке, Яга вдруг изумленно охнула:

– А прострел-то прошел! Не болит больше спина! Знать, таки действует апитерапия!

Дружный хохот Избушки, Яги и метлы, дал понять всем Лесным жителям, что ужасти закончились. И можно спокойно жить дальше.

А это, хорошо, знаете ли! И даже очень!

Степка и его драконы

Вот как вы думаете, каково это родиться в семье, где отец кузнец, который двумя пальцами подковы гнёт, и коня на одном плече легко унесет, мальчишке любящему читать?

Думаете, отец коситься будет? А то и запрещать читать и, вообще, учиться?

Бывало и такое, конечно. Или похожее.

Но не в этот раз!

Отец у Степки был очень даже понимающим. И жалел, что не смог в свое время премудростям всяким обучиться. Может, создавал бы теперь что такое, эдакое, самоходное. Ан, нет. Образования не хватает!

И потому, глядя на макушку сына, склонившегося над книгами, только крякал довольно, поглаживал по непослушным вихрам, да приговаривал:

– Учись, сынок! Учись! Выучишься, мы с тобой такое сделаем, такое…

И мечтательно закатывал глаза. Перед его глазами катились самоходные телеги. Без коней. Летели странные лодки. А моря рассекали необычные, без парусов лодьи.

И Степка учился. И очень, очень сочувствовал своему другу, Демьяшке.

Вот уж кому не повезло!

Был Демьян весь такой воинственный, лопухи палкой вечно рубил. Ну, когда время у него было. Ему бы на воина пойти учиться. И ведь, возможность была, ох, была!

Жил у них в селе бывший воин. На пенсии. Потому как ногу потерял. Взял бы.

НО! Папанька Демьяшкин, мельник, ни о каких воинских подвигах сына даже слышать не желал!

Вот и помогал тот папаньке на мельнице. А после, как отпустят погулять, рубил от злости лопухи.

За что его, по правде сказать, даже хвалили. Ну, типа, сорняки убирает.

А он нарубится до устатку, заберется куда в уголок, да ревет, пока никто не видит.

Время шло. Степка сочувствовал другу, очень! И старался того обучать хотя бы тому, чему учился сам.

Демьян понимал, что воинство, воинством, а коль что, неграмотному нигде дороги нет.

И теперь вместо рубки лопухов, грыз науку вместе с другом.

Не сказать, чтоб мельник и этому был доволен. Нет. Бурчал все время, что, мол, читать, кой как писать, да считать научился, и будя с него!

Но Демьян проявил редкое упрямство. И не сдавался. А став постарше, пошел к тому воину, что на пенсии был, и попросил его обучить его, чему тот сможет. За услуги. По дому. А что? В деревенском доме дел много. Отец Демьяшки злился, краснел от злости, так, что аж сквозь муку проглядывалось. Но препятствовать не мог.

Ибо сказал ему сынок непокорный, что ежли тот ему мешать станет, сбежит он от него! Как есть сбежит!

А тут ещё и кузнец за пацана заступился. Пришел к его отцу, да и говорит:

– Ты, Овсей, зазря парня не губи! Чего мешаешь-то?! Может он воином великим стать рожден, а ты его на мельницу! Поди, деньгов то хватат помощника нанять?! Вот и не дури!

Мельник поскрипел зубами, но спорить с кузнецом, чьи кулаки по весу не шибко от жерновов отличаются, было ему как-то боязно, что ли. Хотя и сам не слаб был.

Но если честно признаться, понимал он в глубине души сына. Сам такой был. В малолетках. Вот только не хватило духу поперек батьки пойти. А этот ишь….Да и страшно было, за сына-то.

Но что с им поделаешь?!

Послушался он мудрого совета соседа своего. Нанял помощника. И появилось у Демьяна больше времени на учебу.

А там и время пришло, дальше идти.

Оно ж как…говорят, чужие дети быстро растут. Ан и свои-то, ох, и быстренько!

Давно ли твой-то за подол цеплялся, да конфетов купить просил…

Ин, смотришь, а он уже девушку на порог привел, знакомьтесь, маменька, папенька, невеста моя…Мда…

Так вот, выучились парнишки всему, чему их в селе-то обучить могли. А дальше покряхтели родители, мошнами потрясли, почесали маковки.

Решили, что деньгов-то они ишшо заработают, силенок хватает, а парням надоть в город ехать. Дальше учится.

Сначала в реальное училище. А дале видно будет!

Поревели маманьки. Поплакали. Как без того. Но тоже смирились.

И два счастливых будущих студента нагрузили на телегу своё немудреное имущество, и покатили на ней же в город.

И вот тут и пришло им лихо лихое! Да!

Репетиция смерти Кащея

«Глубокоуважаемая, крепкопочитаемая подружка древняя моя……………………..»

Дальше Яга читать не стала. Гнев опустился забралом на её глаза:

– ДРЕВНЯЯ?! Я тебя покажу, древняя!!!!!

Схватив метлу, Ягуся вымелась через печную трубу, даже не дав себе труда открыть двери. Куда ближе, туда и вымелась.

До замка Кащеева долетела в пять сек.

Влетела в парадную залу…и…. БАТЮШКА ЦАРЬ ЛЕСНОЙ?!

Кащей лежал в гробу. Богатом таком. С золотыми позументами. Обитом бархатом и атласом. И был он бледен как…ну, как и положено быть бледным костяшкам. Цвета слоновой кости, почти.

Яга упала с метлы, подбежала к гробу, упала рядом на колени, и взвыла:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.