Яков Равиц
Беседы о Третьем Элементе

Свет и Тьма

Окружающий мир выглядит для нас вполне понятным в размеренном потоке жизни. Пробуждаясь ото сна и готовясь к предстоящему дню, я каждое утро нахожу тапочки, встаю, совершаю процедуры гигиены, глажу кошку, иду к холодильнику, одеваюсь, затем пять-шесть раз из семи я иду к выходу, поворачиваю ключ в замке, открываю дверь и сворачиваю налево в шум и суету. Понятность внешнего мира начинается с того, что мы видим, слышим, ощущаем прикосновения, запахи, вкусы, равновесие, боль и т. д.

А теперь представим, что все, что я только что перечислил при описании своего утра, надо делать с завязанными глазами и заткнутыми ушами. Это затруднит задачу, но я полагаю, что все-таки вспомню, как выглядит комната и доберусь до двери ощупью. Хорошо, усложним задачу. Теперь я забыл в какую сторону открывать дверь. Ну в общем вы поняли, это заранее проигранная война. Все, что я собираюсь сделать обусловлено моим знанием о реальности. Если исчезнет это знание, я стану совершенно беспомощен.

Если долго сидеть с завязанными глазами, вглядываясь в темноту, то через какое-то время Тьма начнет вглядываться в тебя. Но, даже если она согласится заключить с нами союз, это не решит проблему. Вопреки наводящим ужас, рассказам о могуществе Тьмы, она в нашем деле слабый союзник и с ней не найти утерянный холодильник. Можно снять повязку и обратить взгляд к Свету, но это тоже не выход – просто пойдут круги перед глазами. Свет ничуть не сильнее Тьмы. Но в том месте, где Свет встречается с Тьмой, возникают различия и они неожиданно делают реальность ощутимой и понятной.

Контуры, в которых Свет встречается с Тьмой позволят мне разделить реальность на части, составить карту и найти свой утерянный холодильник. Но и карта – это всего лишь инструмент, ее ведь надо еще правильно понять и использовать, а для этого нужны знания. А откуда у меня эти знания, я уже и сам не помню. Часть получил при рождении, часть – из рассказов других, часть, наверное, понял сам.

Так что же прячется на границе Света и Тьмы и делает мир понятным? Что приводит в движение органы чувств и позволяет мне принимать решения и действовать? Что позволяет отделить правильное от неправильного?

Мы поступим правильно, обратившись за ответами к ученым. Они действительно умеют эффективно отвечать на вопросы, но придерживаются четко очерченных рамок научного метода и правил чести. Вступив на их территорию, мы будем обязаны придерживаться и ее кодекса чести, и ее ограничений. Наука умеет отвечать только на корректно поставленные вопросы, физики еще как-то, с грехом пополам, уживаются с лириками, но с мистиками – никогда. Ученые оперируют понятиями световое излучение и уровень освещенности, но Свет и Тьма – это, увы, ненаучные категории.

Ненаучны также вопросы, кто я, где я и что вообще позволяет мне размышлять над подобными проблемами? Такие вопросы относятся к философии и мистике. Философия умеет правильно ставить смелые вопросы, но если вы думаете, что хотя бы на один из перечисленных философских вопросов есть ответ, то вы ошибаетесь. Да, несомненно, философия – источник мудрости, но она не стремится сделать мир понятней, напротив, старается объяснить, как мало мы знаем, и в этом достигает величайшей глубины и эффективности.

Мистика – это область свободного полета духа, там можно задавать любые вопросы и получать любые ответы. Но последние, к сожалению, не основаны на фактах и по сути являются чеками без покрытия. Конечно, чек на миллион долларов ласкает взгляд, но если нет ни названия банка, ни номера счета, то и миллиона у вас тоже нет, а есть только бумажка…

То, что делает мир ясным, называют информацией. Это понятие рождено в недрах философии в попытке выразить разнообразие форм, но в наши дни это уже научный, а не философский термин. Хотя бы потому что существуют информационные технологии, но не бывает философских технологий, спросите кого угодно. И тем не менее, будучи научным, понятие информации остается мистическим, расплывчатым и не определенным. Тайна происходит от того, что наука слишком строга, философия хороша лишь в вопросах, а мистика уводит нас черезчур далеко и чтобы придти к ответам, нам нужно как-то пройти между всем этим.

Я не ученый, не философ и не профессор магии, а простой инженер. Принято считать, что мы имеем те же ограничения, что и ученые. Но, во-первых, я все-таки не формальный член клана, во-вторых, я занимаюсь информационными системами, и эта область несколько своеобразна. Мы создаем реальности и можем позволить себе с ними немного непринужденности. Смастерив несколько заводских систем для учета движения материалов в производстве, под конец своей земной карьеры я хотел бы понять, с чем все это время имел дело, Имеется в виду информация. Инженеры тоже имеют право немного пофилософствовать в нерабочее время.

Реальность

– Откуда вы знаете, что я не в своем уме? – спросила Алиса.

Почему я назвал информацию третьим элементом? Да потому что, как минимум, первые два места занимают материя и энергия. А информация – «это не материя и не энергия, это нечто третье»[1]. Возможно, со временем элементов будет еще больше, так что занимаем третье место, пока дают.

Мы, в принципе, очень хорошо понимаем, что такое информация на прикладном, житейском уровне. Предположим, что мы хотим купить два кило картошки на обед и у нас есть 20 шекелей. Способны ли мы принять решение. Нет! Сделку нельзя совершить, если нет цены. Она – информация, и никто в этом не сомневается. Если один килограмм картошки стоит 5 шекелей, то два – 10. Эти деньги у нас есть, и нам стоит их отдать, чтобы получить взамен два кило картошки, сварить ее, а потом перемешать с маслом и мелко нарезанным укропом. Теперь сделка стала возможной и осталось ее совершить.

«Джон, – сказал сэр Ричард, – оседлай-ка нам с сэром Джорджем и принцессой Изольдой трех драконов. Завтра утром мы должны попасть к Скалистым горам, что по ту сторону Темного королевства. Это наш единственный шанс».

Два дракона для рыцарей и один для принцессы – это информация, и она необходима Джону, чтобы приготовить драконов, без которых нашим героям не преодолеть опасное Темное королевство. Три дракона и два кило картошки это данные, а лежащая перед вами книга является сообщением, которое предоставляет эти данные в ваше распоряжение. Равноценны ли два сообщения? Если считать, что информация существует только в нашем субъективном мире, то да. Но если отличать реальный мир от фантазийного, то нет. Картофель находится в реальности, которая объективна, и, между прочим, мы тоже – в ней. Мир Двенадцати Королевств пока в фантазии, и, чтобы уравнять оба высказывания в правах, нам придется создать этот Мир и перенестись в него.

Получается, что мы не сможем дать полное определение информации, не включив в него также некоторую иерархию реальностей, в которых происходит действие и в которых мы в данный момент находимся.

Некоторые из вас скажут, что информация – это только то, что мы можем узнать о существущем на самом деле, а то, чего нет, называется не иформацией, а чепухой. Рыцарей, принцессу и драконов я только что выдумал, а драконов не бывает вообще.

Даже не ожидал, войти в философский диспут так резко, как говорится «с колес». Но описать проблему придется. Дело в том, что утверждая, что познаваемо только то, что можно ощутить огранами чувств, вы исключаете сферу духовного и возможность того, что что-либо может быть не так как есть, а по другому, и я попробую это описать.

Несомненно, большую часть сведений мы получаем из физической реальности через ощущения и восприятие, но все ли? Если информация – это только реально-истинное, то прочитав, к примеру, роман Ромео и Джульета, мы не получаем ничего полезного, потому что Шекспир эту историю выдумал. Но если никаких ценностей роман не содержит, стоит ли его вообще читать, ведь чтение требует труда, а результат будет нулевым.

Шекспир собрал мозаичные камушки отдельных событий, произошедших во внешней реальности и, разложив их перед собой, понял обратную сторону игр и мотивов игроков. Затем, облачив понимание в волшебство древних исландских саг, Шекспир создал в своем сознании выдуманную, но полную содержания историю, произошедшую в духовной реальности. Существует ли эта странная реальность сложный философский вопрос, но мы по-сути его уже решили тем, что на протяжении пяти столетий стараемся вновь и вновь воссоздать историю Гамлета на сценах своего воображения.

Помните, когда мы были детьми, мы лепили куличики из песка и даже старались накормить ими маму и папу. Глупость какая-то, ведь на самом деле никаких куличиков не было, и есть такое категорически нельзя. Но зачем-то мы этой ерундой занимались? Зачем дети из поколения в поколение упорно продолжают лепить куличики из песка, а мама и папа упорно делают вид, что едят эти куличики! Возможно, все-таки, что в этой выдумке что-то есть.

Моделируя актуально существующее в нашем сознании, мы непременно выходим за его границы в область возможного и случается это не только в искусстве и мистике, но и в науке. К примеру, геометрия основана на понятии точки. Эвклид в своих «началах» определил точку, как «объект, не имеющий частей». В современной геометрии точка не определяется и считается фундаментальным математическим объектом, который не имеет длины, площади и объема. Такой объект не может актуально существовать и в соответствии с вышесказанным не может быть источником информации. Как же получилось, что на уроках математики вы оперировали подобными выдуманными объектами.

Я бы рассказал вам про Ахилеса и Черепаху, но эта апория уже относится к рассказу о границе. Давайте поступим так, всякий раз, когда у нас будет причина усомниться в том, что источник информации находится в объективной реальности, я вам об этом напомню.

Я пришел к попытке философски осмыслить понятие информации в качестве одного из компонентов реальности довольно давно. Началось все с курса анализа информационных систем, приступая к которому я уже взялся строить программу для фармацевтического завода и понял, что, построив табличную базу данных, ты создаешь искусственную реальность и предписываешь ее пути. По прочности они не уступают нитям судьбы, которые прядут богини Парки, их можно разрезать, но для этого нужно вспороть саму реальность. В принципе с подобным поведением субстрата сталкивается любой инженер, но механик творит свои устройства по законам уже имеющейся действительности, а системный программист создает сами миры.

Человек, создавший хотя бы одну реальность, уже никогда не будет оставаться таким, как раньше. Он уже не сможет вам сразу ответить, где точно он сейчас находится, и у него появляется чувство, что из любого мира можно легко свалить. Рано или поздно он начинает с сарказмом оглядывать все вокруг и с наглой кривой ухмылкой посматривать вверх. Ну и в качестве вишенки на торте задается вопросом: а из чего все эти реальности состоят?

К этому времени относятся эпизоды, когда я уже был, по-видимому, «немного не в себе». Я помню, что написал эссе, в котором пытался развить идею об элементарности информации, и подал его руководительнице курса. Обсуждения не состоялось, но эффект проявился в том, что при встрече она старалась не смотреть мне в глаза и вообще не оставаться наедине без свидетелей.

Потом я, молодой инженер, стал строить системы, забавляясь с блок-схемами и диаграммами и пытаясь понять, какие из них лучше, но снова и снова возвращался к вопросу, что такое информация. Это тоже было довольно давно, но уже не так. Время от времени я совершал короткие вылазки в царство науки, надеясь найти ответ. Первым делом освежил термодинамику, то есть теорию тепла. По сути это наука о том, как из него получить работу. Когда стали это дело исследовать, то оказалось, что работа очень сильно связана с наведением порядка. Тот, в свою очередь, – с тем, где что лежит. А последнее – это информация.

Потом выяснилось, что для того, чтобы рассказать вам о термодинамике, мне надо освежить физику движения, то есть обычную классическую динамику. Та строится на нашем понимании реальности, а это опять философия, с которой я и начал, когда надел на глаза повязку. То есть я завершил полный круг, и мне опять надо с чего-то начинать. Разница только в том, что я уже один раз прокрутился в этом колесе сансары.

Я долго над всем этим думал и теперь, раз уж начальница курса оказалась такой пугливой, вместо нее решил взяться за вас. Если мне удастся сделать так, что вы тоже станете немного не в себе, это очень поможет нашему общению и позволит мне в какой-то степени вернуть чувство собственного достоинства.

Вы уже заметили, что вместо того, чтобы сразу и четко сказать: информация – есть то-то и то-то, я начал растекаться мыслью по древу. Это потому, что философия рождается из жизненной позиции, а она есть следствие реальности, в которой ты родился, ее богов, демонов и принятых там игр. Взгляды на жизнь могут быть разными, поэтому разной может быть и философия. Описанию исходной реальности посвящены главы «Вначале» и «Титаны», но если вы не желаете пространных размышлений о былом, то идите сразу к «радужному потоку».

В написании данного труда я старался, как мог, избегать уже кем-то пройденые пути. На первой стадии я просто вбирал в себя тему слушая в ютьюбе популярные ролики и читая размышления. Потом давал себе отдохнуть неделю, две, три, чтобы очистить сознание, собирался с мыслями и ждал вдохновения. В то утро, когда я просыпался с каким-нибудь ярким воспоминанием, относящимся к теме, я коротко накидывал набросок и бежал на работу.

В субботу, я садился и полировал наброски, развивая их до границ своего понимания, а затем уже всерьез читал философов и ученых, выискивая ответы на множество белых пятен незнания. Самой трудной задачей при таком подходе оказалась борьба с фрагментарностью, надеюсь я эту проблему решил и стыки между мысленными мазками краски не очень заметны.

При такой схеме я не могу точно сказать, у кого на том или ином этапе я усвоил ту или иную мысль, но раз уж я залезал на плечи гигантов, надо их хотя бы перечислить. Поэтому просто привожу список авторов, к которым я обращался чаще всего (по крайней мере для написания данного отрывка) и, соответственно, выразить им благодарность.

Умение видеть волшебство в простых вещах и удивительная способность шифровать сложнейшие философские проблемы в магии и красоте слова

• Виктор Пелевин

Философия и Логика

• Андрей Баумейстер (ютьюб)

• Александр Пустовит (ютьюб)

Физиология зрения и восприятия и просто неоценимый вклад в понимание работы мозга.

• Сергей Лопатин (ютьюб)

Физиология и анатомия нервной системы

• Сергей Лопатин (ютьюб)

• Дубынин В. А. (ютьюб)

• Изранов В. А. (ютьюб)

Свобода смешения популярной Физики и Мистики

• Злой Аналитик Вселенной (ютьюб)

У меня накопилась куча незаконченных отрывков, из которых которые я сейчас решил создать рассказ и передать на ваш суд. Если написанное вызовет вопросы или вы почувствуете неполноту или недостаточность, буду рад получить ваши замечания по почте yakov@ravitzit.com.

Здесь две части из трех необходимых для первой книги, все это берет кучу времени, а я еще и работаю. Третью часть, Обратную сторону, я пишу. Все предыдущие издания, просто черновики, тот, кто читает это, получил все, просто в улучшенном виде. Видеоролики Сергея Лопатина, вселяют надежду, что Обратная сторона не возьмет годы.

Вначале

Итак, уважаемый читатель, ты на восьмой странице и я понимаю, что история моего безумия тебя не остановила. Будем считать, что ты заинтересован выйти со мной на поиск третьего элемента природы, называемого информацией.

В поисках этого элемента, мы будем обязаны посетить множество областей нашего незнания, чтобы сделать их областями знания. Как мы уже видели, понятие информации переплетено с реальностью, в которой происходит действо, поэтому придется немного о ней рассказать. Рано или поздно мне нужно будет затронуть вопросы порядков Космоса. Эту историю многие начинают рассказывать с момента, когда «Земля… была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою». Но я подумал и пришел к заключению, что не смогу рассказать об этом ничего дельного. Я ведь не присутствовал при описанных событиях.

Центр моего Космоса находится в совершенно иной локации. Это было в двадцатом веке и в каменном городе бескрайней степи. И именно туда мне надо вернуться, чтобы оказаться в начале начал…

Вначале Мир был прост. Похож на песочницу для игр и полон солнца и тепла. В полях сухую, потрескавшуюся от жаркого узбекского солнца землю перебегали юркие ящерки. В Комсомольском озере плавали рыбки. Пообвыкнув и наигравшись, мы стали спрашивать: почему? Почему солнце? Почему рыбки и ящерки? Почему вода мокрая? Почему небо синее, а трава зеленая? Так как под рукой из людей знающих были только родители, то спрашивать приходилось у них. Вопросов было много, но оказалось, что задать можно только три. На четвертый – уже следовал ответ: «потому что потому».

Потом в моем мире появилась школа, и он стал познаваем и объясним. Школьные дисциплины описывали его многообразие на уроках природоведения, географии, астрономии, химии и биологии. Была также скучная череда событий, которые мы заучивали на уроках истории, математика, данная нам в наказание за первородный грех и, наконец, физика, которая занимается объяснением природы вещей.

Во внешкольное время, в старом книжном шкафу на балконе я обнаружил, также, волшебные сказки, джинов, фей, исполнение желаний, магию, всемогущество и бессмертие. Чудеса и полеты к далеким планетам. Фантазия без предела, все, чего так хотелось и чего нет.

И еще, оказалось, что Мир не был всегда таким, каким я его застал. У него имелся создатель, который являлся человеком и богом одновременно. Он носил человеческое имя (Владимир Ильич Ульянов (Ленин)) и родился в городе Симбирске 22 апреля 1870 года. К акту творения он подошел уже на склоне зрелости, в октябре 1917 года. В результате, старый, «плохой», мир был разрушен, а из его обломков на том же самом месте был построен новый, «хороший».

Сейчас все говорят, что «хороший» мир у Ленина не очень получился. Честно говоря, с того момента, как я стал способен держать язык за зубами, мне уже все это рассказали родители. Ходили слухи, что истории о создании нового Мира не полны и раскрывают только часть правды. Злые языки даже утверждали, что он получился еще хуже, чем тот, что был до него. Что, впрочем, неудивительно. Между нами, у начинающих демиургов первые Миры, чаще всего, именно так – криво – и выходят.

Читателю, который не успел посетить наш XX век, мне придется немного рассказать про божественную суть Ленина, потому что это может быть ему неизвестно. В этой своей ипостаси Творец нового мира проявлялся нам через логос, то есть через свое созидающее слово, которое хранилось в городской библиотеке и размещалось на 55 томах печатного текста.

Каждый житель мира мог войти в библиотеку, пройти под огромным изображением человеческой ипостаси Ленина и свободно внимать божественному слову, ибо логос был открыт и доступен всем созданиям мира. Все науки, от философских до естественных и точных, так или иначе должны были опираться на марксистско-ленинское основание. Подчинение ему любой из наук обычно происходило в предисловии к учебнику и было вплетено в ткань предмета. Обратиться к мирской власти можно было, только совершив ритуал очищения, пройдя под изображением Создателя Мира, потому что его слово было мерилом истины и смыслов вещей. Изображение Ленина висело везде, где присутствовала мирская власть.

Изучив послание творца из Симбирска, мы узнали, что мир исключительно материален, «Материя есть философская категория для обозначения объективной реальности, которая дана человеку в ощущениях его, которая копируется, фотографируется, отображается в наших ощущениях, существуя независимо от них».[2]

Творец также упоминал о сознании, но как-то вскользь и невнятно. Впрочем, после некоторого ознакомления с темой оказалось: либо внятно о сознании вообще никто ничего сказать не смог, либо все мы в этом плане оказались настолько тупы, что были не способны понять элементарных вещей. Поэтому в свое время мы, будущие технари, проигнорировали эту мутную тему и занялись изучением вещей более ясных.

Творец Мира из Симбирска не жаждал быть единственным Богом, он хотел поделиться своей божественностью с людьми и научить нас всех, как стать Богами. И оставил нам рецепт. Он был начертан на стенах любой школы и выражался двумя простыми словами: «Знание – Сила». Наши священники смаковали наше божественное бытие, а теологи, заглядывая вдаль, пытались оценить, насколько «трудно быть Богом». Но рецепт состоит из двух слов, а многие услышали лишь второе – «Сила». И те из них, кто преуспел в опасном пути к Силе, превратились в бронзовых божков. Но те, кто услышали и первое слово – «Знание» – сохранили шанс на истинную божественность.

Титаны

Мы, люди 20-го века, свято верили во всемогущество науки и силу знания. И по вере нашей воздалось нам. Врата источника силы удалось сдвинуть, и сила мутным потоком хлынула в наш мир, снося все преграды на своем пути. Человечество добилось успехов и в тонких технологиях, и в мегалитических инженерных творениях. Все проблемы, которые можно было решить созданием подходящего механизма или машины, так или иначе были преодолены.

Ах, 20-й век, 20-й век! Вера во всемогущество стала для нас религией. Земля нашего столетия сотрясалась от тяжелых и гулких шагов, упивавшихся силой Титанов. Камни превращались в щебенку под их поступью. Лаборатории были нашими Храмами, вытяжные шкафы – священными Алтарями, заводы – Великими Пирамидами. Мы учили физику и химию, верили в них и поклонялись им. Знание дало нам великую Силу. Мы уже держали ключ от божественности в руках, оставалось, найдя заветную дверь в рай, провернуть его в замке. Как-то глупо все получилось. Под конец того века наша сила была так велика, что нам даже не нужен был ключ. Мы бы в щепки разнесли любую дверь в рай одним тычком пальца, но мы ее не нашли.

20-й век ушел, в наших Храмах совсем другие люди, и мы свободны перед Вселенной. Огонь божественности все еще горит в наших сердцах, но мы, по непонятной мне причине, оказались неспособными передать его новому веку. Силу мы вам оставили, но вам больше не нужна ни божественность, ни дверь в рай. Вскоре мы все уйдем, и историки, как всегда, ничего не поймут. Археологи будущего откопают в пепле нашего, 20-го, века многие артефакты. Но они не найдут той сакральной божественной силы, которой горели наши сердца, и того страстного желания войти в рай, войти по праву, в лавровых венках триумфаторов. Малая частица крови Титанов все еще течет в наших венах. Не испив ее, вы не сможете ни понять, ни принять нас.

Возможно, читателя из нового столетия заинтересует, как я отношусь к вашему веку. Мне в нем хорошо и удобно. Я люблю комфорт, но есть разница между ним и обжорством. Простите за прямоту, но ваш, 21-й век, на мой взгляд, во многом ущербен. В этом нет вашей вины, вы просто родились во всем этом.

Ваш мир увяз в чрезмерном потреблении, и оно мешает вам мечтать. Конечно, вы очень много работаете, и это можно назвать подвигом, но ведь все это – бег в колесе, как у хомячка в клетке. Великие дела делаются по-другому. Капитан, бывший иудей, собирает команду из нескольких десятков матросов, бывших головорезов. Они берут провиант на два месяца пути, дюжину бочек пороха, десяток кремниевых ружей. Вся эта банда плывет на Запад… в Индию… (на самом деле хрен знает куда), и даже их капитан, как оказалось, имеет обо всем этом весьма расплывчатое представление.

Знаете что, оставим в покое великие дела. Лучше вспомните, когда вы последний раз поднимали глаза к небу и вглядывались в звезды, не через дисплей смартфона, а напрямую. Когда техника позволила людям нашего столетия совершить полет на Луну, они не пожалели на это ни денег, ни усилий. Вы давно уже можете создать поселения и на Луне, и на Марсе, но у вашего века нет на это желания.

Устраивая свой быт, вы все еще крутитесь в двух политических системах управления, демократии и диктатуре, одна из которых, как выразился Уинстон Черчилль, плоха, а вторая ужасна. Вы выбираете своих слабоумных и вороватых правителей либо из слезливой сентиментальности, ставя кандидатам лайки и смайлики, либо поддавшись на сумасбродные идеи шизофреников и параноиков. В результате к власти над миром приходит либо прекраснодушие, которое доводит любую идею до бредовых масштабов, либо просто откровенный буйный бред. Вам не стыдно? А вдруг прилетят чужие и увидят весь этот цирк.

Мы тоже барахтались в этой трясине, но надо же что-то наконец придумать. Я не говорю о кровавых экспериментах в масштабах целой страны, но что-нибудь скромное можно было бы уже попробовать. Впрочем, вероятно, вы – это старость мира, а старость надо уважать. Или мы с вами слишком опасные животные, чтобы выпускать нас на волю.

Хотя, знаете что, дамы и господа, рано радуетесь, мы еще вернемся. Пройдет время – и наши с вами правнуки улетят к звездам. Сначала они будут присылать вам весточки, а потом забудут стариков. Но в каком-то из звездных поколений, где-то там вновь проснется наша кровь…

И однажды из таинственного далека прилетит огромный межзвездный корабль размером с город. На подходе к Земле гигант начнет тормозить гипердвигателем, да так, что по пространству и времени пойдет рябь и застонут тектонические плиты нашей планеты. А в воздухе отчетливо запахнет серой, и из небытия начнут проступать силуэты чертей, гномов, эльфов и ведьм. Потом корабль осторожно встанет на орбиту, заглушит шайтан-машину, и наступит такая тишина, что Мир оглохнет.

Здравствуй, старушка Земля, извини что не навещали, наши пра-пра-пра-прадеды рассказывали нам про тебя, но было не до визитов. Сначала обустраивались, потом болело наше Солнце, затем начались терки с чужими. Была война, жуткое время, немногие любят об этом вспоминать. Мы теперь можем все, что открыто простым смертным, и немного сверх того. Вот, пролетали рядом, решили глянуть, как тут у вас. Знаете, ведь все демоны Вселенной давно работают на нас, но мы так и не нашли эту чертову дверь в рай. А вы?

Но вернемся в наш, 20-й, век. В 1940-е годы человечество научилось создавать электронные вычислительные машины. Волна изменений, порожденная этим изобретением, догнала меня на рубеже 2000-х, когда я стал зарабатывать себе на хлеб созданием информационных систем. Получив в руки компьютер, 256 значков, 4 арифметических действия и 3 логических, я решил, что это и есть долгожданные инструменты божественности. Что именно они позволят мне создать свои миры, наполнить их формами и смыслами и предписывать их пути. Пусть это будут поначалу маленькие миры, но надо же с чего-то начинать. Осталось только поудобнее устроиться на небесном троне.

Но божественность оказалась не совсем такой, как я бы хотел. Да, в системах, которые мы строим, мы кто-то вроде богов. Я могу за одну ночь создать реальность, а если они меня доведут, мне даже не надо их топить, я могу просто бесследно стереть саму реальность и всех ее обитателей с ткани бытия. Но я опять не могу понять, где там приделать дверь в рай. Мы в этих мирах – оккупанты, и никто нас там не хочет и не любит, даже творения наших рук. Едва проявившись из небытия, твари начинают упираться, капризничать и спорить. Если оставить им обходные лазейки, обязательно найдут их, пролезут и разбегутся. Если ограничить Мир, то он будет скучным, а если лишить тварей свободы, то они будут виснуть от любого пустяка и упрямо ждать чуда.

Единственный укор прошедшему веку состоит в том, что мы настолько любили отвечать на вопросы и кичились знанием, что разучились спрашивать. Оказалось, что умения задавать вопросы никто не отменял, это древнее искусство называется философией, но оно было забыто в наши дни. А между тем без него невозможно даже высказаться о элементах и элементарности, потому что в физике пока нет общей теории элементарности, а теории «всего» обычно имеют от десятка до 10⁵⁰⁰ (десяти в пятисотой степени) различных интерпретаций.

Мы привыкли относиться к людям древности и их примитивным понятиям с кривой усмешкой высокомерия. С ней же и я, сын великого 20-го столетия, начал с Платона, но она вскоре сменилась интересом. А когда я читал Аристотеля, мое лицо выражало уже глубочайшее изумление. Оказалось, что все вопросы, над которыми ломает голову современная физика, и те, что я придумал сам в процессе взросления и духовного озарения, были уже известны, по крайней мере, две с половиной тысячи лет назад. Я понял, что, получив величайшую силу и ключ к божественности, мы все еще не способны ответить ни на один из этих детских вопросов человечества.

Оглядевшись вокруг, я осознал, что любая цивилизация, выходя из младенчества, рано или поздно начинает задавать философские вопросы, и это по сути определяет заложенный в ней потенциал. В тот момент, когда она начинает ощущать, что накопленные ею знания, превышают ее незнания, она уже обречена, и ей только кажется, что она куда-то идет.

Вы спросите меня, почему обречена, да потому что, чем больше круг наших знаний, тем больше наше соприкосновение с непознанным, и тот, кто полагает, что знает больше, чем не знает, попросту начал терять зрение. Всезнание – это вовсе не знание всего, а первый звоночек старческого слабоумия. Этот феномен известен как Круг Анаксимена.

Как-то, гуляя в тенистой роще, Анаксимен беседовал со своим учеником.

– Скажи мне, – спросил юноша учителя, – почему тебя часто одолевают сомнения? Ты прожил долгую жизнь, у тебя богатый опыт, ты учился у великих эллинов. Как же так получилось, что столь многое тебе до сих пор неясно?

Философ начертил посохом на земле два круга, маленький и большой, и сказал:

– Твои знания подобны маленькому кругу, мои – большому. Вне этих кругов – неизвестность. Чем шире круг познаний, тем с большей областью неизвестного он граничит. И, чем больше человек узнаёт, тем больше вопросов у него появляется.

Ну что же, я готов спрашивать и готов внимать. Так получилось, что я долго работал с информацией и теперь хочу знать, с чем имею дело, но, для того чтобы получить ответы, нам придется пуститься в дальний путь.

Я уже немного знаю маршрут, наш путь пройдет по таким сложным и таинственным местам, где нам не справиться без опытных проводников. Физику и поэзию я постараюсь как-нибудь взять на себя, также попробую испытать себя в Белой и Черной магии, но ничего не обещаю. Если мне понадобятся научные знания, я их изучу. Если для власти над феноменом мне понадобится Демон, я вызову его и подпишу с ним контракт. Если в процессе заклятия я начерчу защитный меловой круг и пентаграмму, прошу не падать в обморок и заранее меня понять. Безопасность превыше всего.

Хотя, пожалуй, есть и у меня одно ограничение – обычаи предков. Мои родители считали, что философией можно заниматься только после обеда, на сытый желудок. Мы будем много общаться с древними, которые не прощали нарушения обычая, и я не хочу недоразумений. Своего – я буду придерживаться буквально: нет философии до обеда. Но после него я люблю поразмышлять на отвлеченные темы, и заранее прошу принять меня вместе с этой слабостью. Почему все время «я»? Знаете, я ведь в своем пути довольно одинок.

Нам понадобится еще настоящий математик. Сейчас у нас его нет, но, если мы встретим его по пути, я надеюсь, он не откажется составить нам кампанию в столь интересном путешествии.

И еще, изобилие умных слов совершенно не значит, что говорящий понимает, о чем говорит, скорее наоборот. Скажу вам по секрету, очень многих заковыристых выражений я и сам не понимаю и даже не могу толком выговорить. Поэтому я постараюсь избегать их там, где можно сказать по простому. А если уж начну употреблять умные термины, то либо перед этим, либо чуть позже постараюсь хотя бы внятно объяснить, что я сам под ними понимаю. Начну с попытки определить цель нашего путешествия.

Названия

Мы обычно говорим, что видим окружающее глазами, но на деле глаз способен видеть лишь точки, настоящее видение происходит в мозгу. Там формируются образы и представления о вещах, реально существующих или не существующих, именно в мозгу решается, увидите ли вы на приведенной ниже картинке девушку или старуху.

500 лет назад, направив свой взгляд на усыпанное звездами небо, люди видели россыпь драгоценных камней на черном бархате, а самые смелые ученые предполагали, что это, также, могут быть маленькие дырочки в черном экране, скрывающем от нас божественный свет. Сегодня, смотрящий в небо видит бесконечность, в которой плавают огромные шары раскаленной плазмы, выкидывающие в космос величественные языки пламени.

Субьективное и объективное.

Вещи, несомненно, существуют в окружающей нас действительности, но в нашем восприятии и представлении мы видим не саму вещь, а образ, возникающий из смеси информации, полученной органами чувств с уже имеющимися у нас знаниями. Образ вещи открывает нам путь в сферу внутреннего субьективного мира, область настолько странную, что никто не может ее достаточно хорошо определить. Как вы уже поняли, я вырос в мире, где сами боги были материалистами и пространства духа  – для меня запретная земля и величайшая загадка.

Обычно, мы относимся к самой вещи и ее образу, как к единому целому, но при более внимательном рассмотрении понимаем, что это не так. Физический объект независим от наших желаний, взаимодействие с ним необратимо и требует осторожности, но позволяет достичь желаемого во внешней реальности. Образ объекта нечеток и зыбок, легко подчиняется нашим желаниям и приобретает вес лишь при соединении со своим реальным прототипом.

Можно сказать, что объекты материального мира отображаются в нашем сознании, а можно, что в нем возникают образы предметов и феноменов, создающие иную, субьективную реальность, существующую по своим особым законам, которые не обязаны совпадать с законами реальности внешней.

Обнаружив при помощи зрения красный предмет округлой формы и ощутив его рукой мы приходим к заключению, что перед нами мячик. Мячик есть круглый, упругий, легкий, удобный для руки предмет. Его можно бросать, ловить, поднимать. Его главными свойствами являются шарообразная форма, вес, упругость. Предположим, что цвет нашего мяча – красный, материал – резина, произведя измерения мы узнаем, что вес нашего мяча – 0.4 кг, диаметр – 12 сантиметров. Подобные описания отдельных свойств и результаты их измерений мы называем данными. Образы предметов формируются при восприятии, из суммы полученных данных.

Для того, чтобы иметь возможность общаться и передавать наше знание о предметах, мы присваиваем образам и представлениям названия, которые составляют основу языка. Трудно сказать, что появляется раньше, названия или свойства, скорее всего это дилемма курицы и яйца. Мы смогли опознать мячик и назвать по имени, потому что когда-то, ощутив первый в нашей жизни мячик, в процессе обучения выделили набор его возможных свойств и привязали название этого предмета к некоторой области этих свойств.

Если представить свойства предметов, как координатные оси для измерения духовного пространства и отмерить на них полученные данные мы попадем в область этого пространства, где хранится образ предмета и его наименование. Это похоже на то, как мы находим в большом городе нужную квартиру по названию улицы, номеру дома, этажу и номеру квартиры, разница только в том, что в натуральном языке области описаний сильно размыты, что определяет его нечеткость и поэтичность.

Представление о вещи лежит в границах ее свойств и при выходе за эти границы название перестает совпадать с описанием. Допустим, килограммовый железный шар мы уже назовем ядром, но не мячом. Данные, знания о свойствах и их сочетаниях, все то, что составляет нематериальную основу нашего субьективного мира, мы в быту называем Информацией.

Термины informare and informatio впервые были применены римскими философами античного периода Цицероном (106–43 BCE) и Августином (354–430 CE) при обсуждении философии Платона и переводе на латинский того, что Платон называл «идеями» или «эйдосами». Слово information происходит от корня form, который вполне распознается в слове in-form-ation. После Августина набирающая могущество церковь простерла над Западным Миром свое мощное крыло, и больше чем на 1000 лет играть со словами стало небезопасно.

Но сегодня срок истек. 1000 лет прошли, и мы можем без страха произнести несколько общепринятых определений информации.

Информация – это данные, знания, сообщения о положении дел, которые человек воспринимает из окружающего мира с помощью органов чувств (зрения, слуха, вкуса, обоняния, осязания).

Информация – это любые сведения, принимаемые и передаваемые, сохраняемые различными источниками; это вся совокупность сведений об окружающем нас мире, о всевозможных протекающих в нем процессах, которые могут быть восприняты живыми организмами, электронными машинами и другими информационными системами.

Информация – это сведения о чём-либо, независимо от формы их представления.

Эти определения мы называем традиционными. Необходимость в таких обозначениях информации возникла на практике для понимания и описания той сущности, которая передается между людьми при общении и передаче сведений и знаний. Поначалу эта сущность проявлялась в любых коллективных мероприятиях, требующих согласованности – охоте, военных действиях и т. п. По мере развития устной речи и коллективного сознания информация обрела форму мифов и поэзии. По мере возникновения земледелия, торговли и управления она приняла вид чисел и геометрических фигур. А после зарождения письменности превратилась в символы на камне, пергаменте и других артефактах. И, наконец, информация стала специальным техническим термином после появления печати, средств связи, а затем и электронных вычислительных машин.

Традиционные определения «информации» используют такие термины, как «данные», «сообщения» и «знания» из «окружающего нас мира». Первое обращено вовне, второе во внутренний мир, третье пытается добиться однозначности. Когда мы, догадываясь о существовании феномена, не можем точно выяснить его суть и границы, а вместо этого пытаемся понять, на что он похож, употребляя вспомогательные близкие понятия, определение называется демонстративным.

Данные воспринимаются как свойства вещи, которые можно представить в виде числа или последовательности символов некоторого алфавита. Напомню: диаметр нашего мяча – 12 см, цвет – красный. Данные конкретно привязаны к определенному феномену реальности, у иных – есть другие данные. Если у нас есть три таких предмета – красный, желтый и синий, то высказывание о том, что «у мячика есть цвет», неконкретно. Оно может относиться к любому их произвольному количеству и, таким образом, представляет собой абстракцию или, иначе говоря, абстрактное знание.

Знание позволяет превратить данные в высказывание, имеющее абстрактный характер. Мы можем представить упорядоченные данные в виде таблицы так, чтобы каждый их вид относился к своему столбцу К примеру, ниже содержатся четыре высказывания, имеющих характер знания. «В реальности существуют объекты», «у объектов есть цвет», «у объектов есть вес», «вес измеряется в граммах».

Или давайте предположим, что у нас есть таблица с двумя колонками – [цвет1] и [цвет2]. Если мы сможем предсказать, какой новый цвет получится в результате наложения линий от двух фломастеров разных цветов на листе белой бумаги, то мы обладаем научным знанием, потому что, наложив на реальность матрицу наших знаний, способны предвидеть результат смешивания цветов.

Записи в полях [цвет1], [цвет2] и]цвет_смешения[я назову знаниями, но не данными, потому что «Синий» может относиться к бесконечному количеству измерений. То есть, другими словами, если мы отнесем содержимое этих полей к данным, у нас будут данные по бесконечному количеству мячиков. Нам это не нужно. У нас впереди длинный путь, и с таким багажом мы не дойдем.

Знания – это абстрактные связи, привязанные к свойствам некоторой реальности, которые можно превращать в высказывания. К примеру, «Смешивая Синий и Желтый, получишь зеленый». Вместе с высказываниями в мир пришел Язык, а на его кончике – Правда и Ложь. Знания можно проверять на соответствие реальности опытным путем и результатом этих проверок будут данные и новый опыт.

Данные считаются информацией, даже если мы не способны полностью понять их смысл, достаточно, что мы их записали. Предположим, нам сказали, что вес мячика – 7 лян (市两). Даже если мы не знаем, что такое лян, «7 лян» – это все равно данные, которые мы можем записать и хранить. Если мы узнаем, что такое лян, то мы приобретем знание, которое позволит нам полностью понять, что такое 7 лян. Понимание того, что такое лян, является знанием, так как также относится к неограниченному количеству мячиков.

Если мы составим несколько высказываний на натуральном языке, мы увидим, что употребление слова данные и слова знание имеет различное отношение к природе истинности. К примеру, сравните: «По нашим данным, с восьми до десяти вечера вы находились вне дома» и «мы знаем, что с восьми до десяти вечера вы находились вне дома».

В первом случае было проведено некоторое измерение, которое зарегистрировано, и его истинность относится к «соответствию ума и вещи», то есть к соответствию результатов измерения и реальности. Но интерпретации произведенных замеров в этом высказывании нет. Говорящий как бы подчеркивает отстраненность от вопросов истинности, потому что еще не пришел к однозначному решению в плане логического соответствия. Во втором случае говорящий сверил все данные и пришел к выводу об их непротиворечивости, принял решение, и теперь он утверждает логическую истинность своего высказывания.

Знания связаны с пониманием. Понимание – это свойство внутреннего мира индивида, основанное на его интеллектуальной способности правильно привязывать данные к некоторой реальности и формировать системы знаний. Можно установить факт понимания данных, получив от индивида список и полное содержание его таблиц, проверив логику содержащихся в них высказываний на соответствие свойствам реальности, а также убедившись в адекватности сортировки данных.

Кошка по утрам ждет, пока я проснусь, и начинает мурлыкать и тереться об ногу. Почему? А потому что она знает, что получит вкусняшку, ведь так происходит каждое утро. При этом мой питомец понимает, что это обусловлено нашими добрыми отношениями, и трется об ногу. Если консервов по какой-то причине нет и полка пуста, то кошка способна понять, что сегодня неудачный день, обусловленный обстоятельствами непреодолимой силы.

Исследователи искусственного интеллекта (ИИ) с самого начала были в курсе того, что, не проникнув достаточно глубоко в природу понимания и знания, они не смогут создать ИИ. Естественный интеллект обладает всем этим по определению, но проблема состоит в том, что мы, как это ни смешно, не понимаем того, как мыслим. Натуральный язык настолько расплывчат, что нам неведомо, как мы его, вообще, распознаем. Нам известно, что такое логика, но она не применима там, где понятия неточны и не тождественны самим себе. Хорошие решения часто приходят интуитивно, а сам испытуемый не может отследить, как пришел к тому или иному заключению, залезть ему в голову мы не можем.

Получается, что единственный способ исследовать внутренний мир пациента сводится к тому, чтобы оценить его в целом как индивид, его поведение, адекватность и качество принятых им решений. Исходя из этих соображений, Алан Тьюринг в своей статье «Вычислительные машины и разум», опубликованной в 1950 году, предложил тест (известный сегодня как Тест Тьюринга), ставящий целью определить, мыслит ли испытуемый.

Алан Тьюринг известен своей идеей принципиальной технической схемы работы абстрактного исполнителя алгоритмов, то есть по сути компьютера, которую он предложил в 1936 году. Не имея четкого определения, что такое разум и феномен понимания, Тьюринг решил не копаться в этом, а перенести вопрос в практическую плоскость. Тест предлагал трех игроков – одного, человека, в качестве «судьи» и двух других, человека и робота, в качестве испытуемых. Игроков предполагалось разместить так, чтобы они не видели друг друга, и тест заключался в том, что «судья» мог задавать двум испытуемым любые вопросы, а те должны были отвечать, но так, чтобы он не смог понять, кто из них – человек, а кто – робот.

Игроки должны были скрывать свою истинную сущность. К примеру, на вопрос, сколько будет 83746 умножить на 987, робот может соврать и ответить «не знаю» или попросить пару минут на размышления, чтобы не раскрыть свои сверхчеловеческие возможности. Стратегия игры со стороны судьи состоит в том, чтобы задать вопросы, которые, по его мнению, будут затруднительны для робота и по его ответам позволят понять, что он не умеет мыслить. Если ответы обоих игроков, человека и машины, не позволят определить, кто где, это будет значить, что робот прошел тест и обладает способностью к полноценному мышлению.

После того, как компьютерные технологии вышли на практический уровень, интерес к теме мышления машин возрос и Тест Тьюринга был извлечен с пыльной полки, пробудив жаркие дебаты. Возражения состояли в том, что тест никак не отражает понимание, ведь, в принципе, принятию решений можно научить, но происходит ли при этом понимание, прояснится только тогда, когда мы выйдем за пределы загруженных в нас таблиц знания.

В противовес тесту Тьюринга, в 1980 году философ Джон Сёрл предложил свой мысленный эксперимент, получивший название Китайская Комната. Через узкую щель в закрытую комнату можно передавать вопрос в виде текстового сообщения на китайском языке и через ту же щель получать ответ, также на китайском языке. Тот, кто подает вопрос и получает ответ, обладает естественным интеллектом и знает китайский язык и письменность, то есть может оценить адекватность ответа. Внутри комнаты Джон Сёрл поместил себя, признавшись, что не знает ни китайского языка, ни смысла иероглифов, но у него есть таблица инструкций, содержащая варианты вопросов и ответов на китайском языке. К примеру, получив вопрос «你感觉怎么», он находит его в таблице и выдает ответ «好的谢谢». Внешнему наблюдателю может показаться, что внутри находится индивид, понимающий вопрос и дающий на него осмысленный ответ, но мы-то знаем, что никакого понимания там нет.

Искусственный интеллект, построенный по принципу китайской комнаты, будет лишь казаться разумным, но на деле разумом обладать не будет в силу отсутствия понимания. Интеллект, построенный по принципу китайской комнаты, Сёрл назвал слабым, а интеллект, обладающий настоящим пониманием, – сильным. Разницу мы все прекрасно видим: слабый интеллект ограничен возможностями таблицы и не справится с нестандартной задачей. Если учитель научил детей вставать, когда он входит в класс, это еще не значит, что они понимают, зачем это делают. А вот кошка, перебегающая дорогу, когда машин нет, на мой взгляд, явно знает и понимает больше, чем ее сородич, пытающийся проскочить между колес.

Данные, сведения и знания – это вещи, понятные для нас. Но уже две с половиной тысячи лет назад мудрецы и философы утверждали, что важно дойти до природы вещей: «… в науке о природе надо попытаться определить прежде всего то, что относится к началам. Естественный путь к этому ведет от более понятного и явного для нас к более явному и понятному по природе: ведь не одно и то же понятное для нас и [понятное] вообще».[3]

К примеру, давайте рассмотрим природу звуковой информации. Спросим ребенка, который еще не учил физику, что такое звук. Я полагаю, что он даст демонстративное определение и скажет, что звук – это то, что мы слышим, это может быть речь, музыка или просто шум. Речь нам понятна, музыка нам приятна, она либо мелодична, либо ритмична. А шум – это звук неприятный и надоедливый, он обычно или шипит, или гудит, и в нем ничего нельзя разобрать. Мелодичный, ритмичный, приятный, надоедливый – это вещи, понятные для нас.

Если мы постараемся вникнуть в природу различий между речью, музыкой и шумом, то, пожалуй, найдем, что речь лишена гармонии, но составлена из ограниченного алфавита повторяющихся звуков. Музыка гармонична и упорядочена, но повторяемость в ней нестабильна и в любой момент может смениться с одного алфавита на другой. Шум хаотичен и не несет в себе ни повторяемости, ни гармонии.

Тот, кто учил физику, знает, что звук – это колебания среды, то есть распространяющаяся в воздушной (газообразной), жидкой или твердой среде волна сжатия и расширения. Свойства волны, ее частота, амплитуда, форма и скорость распространения – это вещи, понятные по природе. Изучив последнее и вернувшись к понятному нам, мы можем открыть новый уровень понимания феномена.

И, наконец, вспомнив утро, которое мы провели в рассуждениях о Свете и Тьме, мы придем к четвертому, философскому, уровню понимания воспринимаемых феноменов, который сводится к тому, что все познаваемое есть различие. Потому что, если мы сгладим звуковую волну, она исчезнет, а вместе с ней исчезнут и музыка, и речь, и шум, и мелодичность, и повторяемость, и хаотичность.

Если мы направим на наш красный резиновый мячик аннигилятор и нажмем на курок, то произойдет вспышка, хлопок – и прелестный мячик исчезнет, безвременно закончив свою великолепную «карьеру». А вместе с ним пропадут и понятия красный, резиновый, круглый, упругий, легкий и удобный. Не исчезнут материя или энергия, поэтому их относят к подлинным элементам реальности. Но после разрушения вещи мы больше не сможем о ней ничего узнать, поэтому, в соответствии с традиционным определением, информация рассматривается не как истинный элемент реальности, а лишь как свойство.

Если дикие варвары разожгли свой мангал с помощью трудов древнегреческого философа Демокрита, то погибшие в огне рукописи будут безвозвратно утеряны. Вместе с папирусом будет потеряно все, что на нем было написано. И это вызывает неясную тревогу и желание ухватиться за что-то твердое, потому что если мы сможем добраться до источника разнообразия реальности и сгладить его, то вместе с разнообразием исчезнет все! Польский философ Станислав Лемм утверждал, что подобный утюг реальности в прошлом уже был создан гениальными инженерами Трурлем и Клапауцием, и в результате наша Вселенная чудом уцелела, но лишилась… камбузелей, сжималок, вытрясок, грызмакнов, рифмондов, трепловок и баблохов. А также прелестных горошанов и гаральниц, которые раньше так украшали небосвод.[4]

Я полагаю, что привел достаточно доводов в пользу того, что в традиционном понимании информация не сохраняется. И это, с одной стороны, означает, что мир крайне нестабилен и склонен к разрушению, но, с другой, значит, что мы можем все вернуть, как было или хотя бы как получится. Забегая вперед, скажу, что традиционные определения информации не единственные.

В самом начале нашего путешествия я выбрал определение информации как различий, доступных нашему уму в окружающей реальности, то есть сущности, которая либо порождает различия, либо проявляется через них, либо сама является ими. Это определение по сути наидревнейшее, потому что употреблялось оно еще до того, как возникло само слово информация.

В сборнике Метафизика, в книге «об ощущении и ощущаемом» Аристотель написал (цитирую): «Свидетельством тому – (наша) привязанность к чувственным восприятиям: помимо их пользы, восприятия эти ценятся ради них самих, и больше всех то из них, которое происходит с помощью глаз: ибо мы ставим зрение, можно сказать, выше всего остального, не только ради деятельности, но и тогда, когда не собираемся делать что-либо. Объясняется это тем, что чувство зрения в наибольшей мере содействует нашему познанию и обнаруживает много различий (в вещах)».

Некоторые даже считают, что все вокруг есть информация и она является по сути единственной основой нашей физической реальности, а материя и энергия есть ее отражения в зеркале нашего восприятия. Но проблема в том, что эти теории основаны на том, что мы называем инсайтами, то есть мистическими духовными озарениями и откровениями. Я даже не знаю, как подойти к этой теме. Давайте лучше расскажу анекдот.

Идет, значит, философ со своими учениками по городу и доходит до фонтана. Останавливается, глубокомысленно смотрит в поток воды, потом говорит: «Наша жизнь похожа на этот фонтан». Те так же глубокомысленно и почтительно кивают. И вдруг один из них спрашивает: «Учитель, а почему похожа?» Философ после долгого раздумья вздыхает и честно отвечает: «Не знаю».

Чтобы не беспокоить мастера глупыми вопросами и самому понять насчет фонтана, надо учить матчасть. А она в нашем случае – реальность. Так что давайте изучать ее.

Мы готовы отправиться в путь. Первое путешествие я предлагаю совершить в область зрительного восприятия и связанных с этим информационных процессов. Но, перед выходом, я чувствую необходимость очень кратко остановиться на инструментах познания, которые возникали вместе с цивилизациями.

Человеческая культура познания возникла и проявилась в трех основных формах: наука, искусство и мистика. Последняя породила несколько производных форм, таких как мифология, эзотерика и религия, которые можно уже рассматривать как самостоятельные тропинки. А на границе науки и мистики родились магия и философия. Все культуры познания в том или ином виде имеют различные, присущие им концепции истины и пути к истине.

В данный момент я извлеку из ящика два инструмента, чтобы проверить, удобно ли они лягут в ладонь, почувствовать в руке рукоять, повертеть, взмахнуть и ударить. Нам понадобятся наука и философия, потому что образуемый ими тандем будет нам особенно полезен.

Науки и Философия

Наука начиналась с возникновения технологий. Наиболее ранние, дошедшие до нас научные знания имеют форму инструкций, в которых мастер пошагово описывал стадии получения какого-либо продукта или эффекта. Знания являлись результатом обобщенного опыта, имели форму команд и не подразумевали объяснения процессов в рамках каких-либо теорий. К примеру, не так давно случилась неприятность – заболел Каллий: он похудел, поскучнел, стал чихать и кашлять. Первым делом ему дали отвар шалфея, потом – мяты, но безрезультатно. Затем истолкли грецких орехов с кожурой шиповника в меде, он это съел… и случилось чудо – Каллий повеселел и выздоровел.

«…считать, что Каллию при такой-то болезни помогло такое-то средство и оно же помогло Сократу и также в отдельности многим, – это дело опыта; а определить, что это средство при такой-то болезни помогает всем таким-то и таким-то людям одного какого-то склада (например, вялым или желчным при сильной лихорадке), – это дело искусства (по-нашему – технологии)».

(Аристотель, метафизика)

Мы и сегодня пользуемся подобными реликтовыми формами научных знаний, когда идем в аптеку с рецептом врача.

Recipe: Iodoformii 2,5 (Возьми: йодоформа 2,5)

Vaselini ad 25,0 (Вазелина до 25,0)

Miscere ad unguentum (Смешай, до получения мази)

Signa: unguentum (Обозначь: мазь)

Da. (выдай)

При таком понимании науки, мы должны включить в нее технологии огня, каменных рубил и наконечников для копий, а эти технологии являются самыми древними свидетельствами человеческой культуры и относятся к паре миллионов лет до нашего времени. Если же идти с нашим определением до конца, то придется считать наукой технологии, имеющиеся у животных. К примеру, обезьяны пользуются палками, чтобы сбить банан; вороны расщепляют орехи, подкладывая их под колеса автомобилей, или изготавливают крючки из веток или проволоки для извлечения насекомых из труднодоступных мест. Причем это не вроженный инстинкт, а техники, которым они обучаются друг у друга. Поэтому я поставил науку первой формой познания, как наиболее древнюю из всех.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Винер Н. Кибернетика, или Управление и связь в животном и машине. М.: Советское радио, 1968, 201 с.

Вернуться

2

Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 18, с. 131

Вернуться

3

Аристотель. Сочинения в четырех томах. Москва, Мысль, 1981. Том 3, Физика. Стр. 61.

Вернуться

4

Станислав Лемм. Как уцелела Вселенная.

Вернуться