# Рукопись горного гнома

Ольга Инина

На постоялом дворе сумрачной таверны, находящейся между мирами, гном знакомится со старым чудаковатым лешим и узнаёт от него, что окружающие нас камни, – живые. Они дышат, ходят, плавают, а главное – умеют говорить, но не всем дано их слышать. Желая прославить свой род в веках, гном просит лешего устроить ему разговор с камнем."Рукопись горного гнома" опубликована в сборнике издательства "Северо-Запад", г. Санкт-Петербург

За таверной «Кровавая Луна» закрепилась слава сумрачного места, находящегося между мирами. Когда-никогда в дымный кабак заглядывали люди – только в дни затмений, когда луна окрашивалась кроваво-красным, таверна становилась видимой для смертных.

Зимой на постоялом дворе трактира открылась баня. Доселе там не видали такой диковины – над низким бревенчатым домиком, наполовину вкопанным в землю, клубились густые облака пара. Первые посетители осторожно ступали по золотистой соломе и вдыхали густой аромат целебных трав, пучками висевших под потолком. Не прошло и пары недель, как возле бани выстроилась вереница из серых спин – попарить сухие косточки спешили и рогатые, и безрогие, и лысые, и косматые…

Ожидая своей очереди в предбаннике да потирая чумазые бока, завсегдатаи делились свежими новостями:

– А вы слыхали, что за беда здесь давеча стряслось с престарелым чёртом? Парильщик изо всех сил побивал его банным веником, так всё бесовство из старого и вылетело…

– Знаем, знаем! – заскрипели глуховатые голоса. – От судьбы не уйти! А что бы кто ни говорил, в студёную зиму, как нонешняя, нет ничего лучше жаркой парильни, да и кто, кроме банщика, из нас все хвори выгонит?

Растапливал баню многоуважаемый леший, прибывший из далёких северных краёв, по-новоскански изъяснялся слабо и особенно смачно выговаривал звук «о». В парную захаживали не только здоровье поправить и очиститься от грязи, скопившейся за долгие немытые годы, а и подивиться на чудного нездешнего банщика.

По зеленоватой бороде лешего, мягкой и пористой, как моховая губка, случалось пробегали изумрудные ящерицы и покачивали головками цветки лугового клевера. В уголках улыбчивых губ росли мухоморы. Леший ненароком срывал их и отправлял в рот, когда хотел подкрепиться. Тотчас на том же месте выскакивали молодые мухоморчики. Огневым дыханием банщик раздувал угли, за поясом носил дубовые, берёзовые и хвойные веники. Когда он хотел сбрызнуть горячие камни, снимал с волосатого уха деревянный ковш, нажимал на лист кувшинки, росший на макушке, и в черпак лились струи ключевой водицы. Под листом кувшинки на голове у парильщика сидела и тихонько поквакивала лягушка.

Как-то раз гном Подземэль, выпив отвар из царской ягоды ска́ники, зашёл в парилку, прилёг на скамью и спросил лешего: