Джейд Дэвлин и Карбон
Шило с прицепом

Пролог

– Скорп! Скорп! – по одному из заброшенных полуразвалившихся строений, едва ли не спотыкаясь о разбросанный то тут, то там мусор, бежал мальчишка лет семи. – Ско… – Из-за угла выскочила темная тень, зажав пацану рот. Тот сначала задергался, словно попавшаяся в сети рыба, но, нащупав на держащей его руке знакомое массивное кольцо, мгновенно обмяк.

– Чего кричишь, цвирков слепоныш? – раздался тихий, но сердитый шепот. – Это последнее наше гнездо, не хватало еще и его так бездарно просрать! Чернюков накликать хочешь?! – последние слова тень буквально выплюнула и скривилась от отвращения, а затем медленно убрала руку, аккуратно ставя ребенка на пол.

– Ско-орп, – хлюпнув носом, уже тише произнес мальчик. – Они… они… Меза взяли…

– Меза?! С какой ржи?! Я ведь сказал: никому не отсвечивать в городе! Вообще туда не ходить! – повернув пацаненка к себе лицом, молодой мужчина резко встряхнул того за плечи. – Кончай реветь, доложи нормально, тварь тебя раздели!

– Цвичка очень кушать хотела, – все-таки не сдержал слез ребенок. – Она не просит же… но вдруг взяла и упала, а Такки сказал, что это от голода. Мы испугались, что она умрет…

– Ржа! – выругался Скорпион, прикрывая ладонью глаза. Не хватало, чтоб еще младший увидел в них панику. – Я же говорил вам, говорил, цвирковы вы дети, подождать до вечера! До вечера никто не умер бы точно! После связки с Мастером все бы поели до отвала! И ладно Тукк, у него по малолетству мозгов как у ручного цвирка, но Мез-то с какой ржи снова повелся на ваше нытье! Не зря говорят: нет ничего хуже, чем девка в банде! Какого бы возраста она ни была!

– Цвичка не виновата, это… это я! – почти запаниковал ребенок, вцепясь в руку мужчины мертвой хваткой.

– Не время выяснять. – Скорпион закусил губу и с прищуром посмотрел в разбитое окно. – Если Меза взяли, некому было заметать за тобой следы. А потому скоро ищейки будут тут. Не реветь! – подзатыльником прекратил он детские слезы. – Скажи Чарту, пусть собирает всех у выхода. Он знает у какого. Вещей минимум. Если я не вернусь через час… перемещайтесь в призму, пусть Швея развеет всю эту ржу по просторам галактики.

– Скорп… – попытался что-то возразить мальчишка, но стушевался под не терпящим неповиновения взглядом. – Я скажу…

– Не подведи… – «на этот раз». Мужчина не окончил фразу вслух, но она сама прозвучала в воздухе. Как только мелкий кивнул, Скорпион на пределе своих возможностей рванул к пространственному проколу.

Скорп

Старая, больная, косая, слабая – к прародителям все, неважно! Пусть даже будет мужчина – не чистоплюй, ради мелких потерплю.

Мне… нет, нам нужен этот Мастер!

Нам надо убраться отсюда и закрепиться во внешней призме, потому что оставаться на Горгонзоле – это только сдохнуть или добровольно лечь под чернюков.

Но задница в том, что мы там, за куполом, никому на хрен не нужны. Мы даже не слабаки, мы – металлолом. Мусор. Более-менее сражаться можно только мной или Мезом, если, конечно, кому-то взбредет в голову драться лезвием без рукояти.

У нас нет ни дома, ни денег, ни права голоса. Документы только у меня, и я не хочу вспоминать, чего стоило их заполучить. Едва мы сунемся в пространство совета, мелких заберут – там не бывает беспризорников. Считают память, запустят свое ручное чудовище – Швею, и она сотрет все на хрен вместе с Мезом, Сайтой и остальными ребятами, которых мы так и не успели вытащить.

Да и что такое приют в призме, мы знаем не понаслышке. Далеко не все сироты родились в этой клоаке, но все равно оказались тут. Из приютов, ага. И никто из нас не поверит, что вся эта система не куплена на корню чернюками. Проще уж сразу выйти в местный город и лапки поднять – жрите, гости дорогие.

Мастер же – это еда для детей, это дом, пусть самый маленький и зачуханный. Это возможность легально работать. Я ведь и в живцы пролез не совсем законно и каждый раз трясся, что вот-вот накроют… А сейчас и эта возможность перекрыта, слишком уж активно копает совет. А у меня в документах написано: пункт постоянной дислокации – Горгонзола. Да только сунусь – за жопу возьмут и к охранителям на допрос. А там мозги выпотрошат, и все.

Другое дело – собственный, привязанный Мастер. Она или он даст новое имя и новые документы. Всем. Надеюсь…

Глава 1

Скорп

– Что это? – недоуменно спросил я у мерзко ухмыляющейся главы клана Лакоста.

– Мастер нашего клана, как ты и заказывал, – довольно пожала она плечами. – Тест на совместимость мы провели – ты подходишь.

– И почему она… – это, надеюсь, все же «она», уж больно короткая стрижка для женщины из Мастеров, – спит?

– По-другому на такого, как ты, тем более «прямо сейчас», никто не согласился, пришлось опоить.

Что?! Они накачали своего Мастера наркотой, чтоб та меня привязала?!

– Хорошенько постараешься – и будет у тебя Мастер, а отношения потом наладите. Возможно… Надеюсь, ты умеешь не только проворачивать аферы, но и правильно вымаливать прощение, – я сделал вид, что не заметил ее красноречивого взгляда на мой пах.

– Я-то понятно, свое презрение вы никогда не прятали, но не думал, что глава великого клана будет так обращаться со своими. Она точно из ваших? Или, может, перехватила вашу охоту? – начал я с другой стороны, заодно стараясь побольше узнать о будущем Мастере.

– Заткнись и трахай что дали! – вышла из себя женщина. – Я соблюла ВСЕ твои условия. Вот Мастер, вот тест на совместимость, вот ее идентификационная карточка. Я даже денег на нее закинула, за то, что ломаю бедняжке жизнь. Между нами нет долгов! – в меня бросили пластиковым идентификатором и гордо удалились за дверь номера какого-то местного захудалого отеля, сверкнув вспышкой перехода.

Телепорт мне дали, не поясняя, так что я даже не понимал, на задворках какой спирали мы сейчас находимся. М-да… «Идеальное» место для так воспеваемого всеми «единения двух созданных друг для друга душ». Обшарпанные стены с отклеивающимися по углам пергаментными обоями неопределенно-зеленого цвета, стертый от времени грязный палас, дырявые шторки, выцветшие с годами. И посреди всего этого пыльного великолепия – небольшая скрипучая кровать с некогда белым постельным бельем, на которой и лежал мой будущий Мастер. Наше старое логово и то было ухоженней.

Клановая сучка будто почувствовала, что у меня настала полная ржопа и нет другого выхода… Пытаясь хоть как-то оправдать для себя промедление, я приоткрыл папку с анализом совместимости…

Ее имя – Марина Лакоста. Тридцать шесть полных лет?! Мне что, еще одного ребенка отдали? Цвичке только недавно двадцать пять исполнилось, мне самому девяносто два… а тут еще одна девка-малолетка в банде. Ржа!!! Процент совместимости – 38.9… И это они называют подходящим? Это же чуть ли не на самых нижних границах возможного партнерства! С такой совместимостью разве что с рынка наемников берут на один раз попользовать!

Так, ладно, откладывать больше не имеет смысла, нужно разворачивать из одеяла одурманенную наркотой девчонку и… Ржа-а-а! Чувствую себя насильником-педофилом. Гадко. Но жизнь мелких важнее моих душевных страданий.

Медленно подойдя к кровати, с удивлением рассмотрел растрепанный пучок темных волос на макушке девушки. Нет, постойте! Я недоуменно перевернул закутанный в плотное одеяло кокон и практически с ужасом уставился на лицо Мастера… и с тяжелым стоном опустился на край кровати. Либо лежащей здесь женщине больше восьмисот лет, либо она – пустышка. Или слабосилка, как называют их некоторые. С учетом того, что будь у нее хоть какие-либо силы – в таком возрасте у нее бы точно была связь с Оружием, вывод напрашивается только один. Мне притащили пусть и клановую, но пустышку. Таких если и оставляют в семье, то только на развод или из жалости.

Пустышки хоть и имеют силы Мастера, но из-за их мизерного количества не могут сражаться и перерабатывать скверну в достаточном объеме, чтобы обладать долголетием. Как и Оружия-металлолом: если их не напитывать и развивать – те стареют, как обычные смертные.

«Значит, об охотах и хорошем доходе можно забыть», – скрипя зубами, подумал я, уже более пристально разглядывая черты лица будущей проблемы. Моя чуйка буквально вопила, что я ввязываюсь в нечто… неудобоваримое. Но жизнь, как всегда, не баловала беспризорников выбором.

Внешность у женщины была не характерная для жителей призмы. Круглое, плоское лицо, нос кнопкой, раскосые небольшие глаза, пухлые губы и черные волнистые волосы – она явно была помесью с какой-то из многочисленных рас спиралей, что вполне поясняло мизерный уровень сил. Не уродка, но и красавицей точно не назовешь.

Тяжело вздохнув, я вытер нервный пот со лба рукавом и немного потеребил в руках идентификационную карточку. Что ж, значит, с ней я получу лишь официальный статус и немного «дареных» денег. Еще остается дом… должна же она была до этого где-то жить? Клановая, пусть и пустышка, на улице не останется. Не так уж мало для нас, на самом деле.

Для начала, во всяком случае, сгодится, а потом я что-нибудь придумаю. Тем же живцом пойду, только уже официально, или кого из наших старших выгодно пристрою. А если спасем остальных, и вовсе все наладится. Но в начале… нужна привязка. А потому, Скорп, засовывай свою гордость, принципы и желания в жопу и строй из себя умелую бордельную шлюху. Эта женщина должна тебя захотеть и привязать… Было бы неплохо, если б, помимо наркоты, ее еще афродизиаком накачали. Тц, мечты.

Глава 2

Марина

Эротические сны бывают у всех, это здоровое проявление подавленного либидо при нормальном гормональном фоне. И у меня бывают. Так что я не удивилась, когда в сладкой полудреме почувствовала, как меня раздевают чьи-то осторожные и умелые руки. Прикосновения были приятными и возбуждающими, а потому я постаралась еще больше расслабиться и погрузиться в сон. И не стала открывать глаз – частенько это желание приводит к тому, что мозг просыпается, и все, прощай, эротическое продолжение.

Мне даже было неинтересно рассматривать, кто привиделся на этот раз – Киану Ривз или какой-нибудь очередной Момоа. Какая разница? Наяву мне не светит ни тот ни другой, а стало быть, и перебирать нечего.

Сновидение между тем действовало довольно активно – совсем скоро я почувствовала, что осталась в одних трусиках, и еще порадовалась, что легла спать в приличном белье из магазина «Интимиссими» – недорого, комфортно и показать не стыдно. Было бы обидно краснеть перед сновидением за старые трикотажные трусы в линялый голубой цветочек или лифчик с растянутыми резинками и расползающимся «кружевом».

И в таком, бывало, ходила, чего скрывать. Любимые-удобные, выкинуть жалко, а когда никто гарантированно не увидит… ну вы поняли.

Воспоминание мелькнуло секундной вспышкой и пропало. Чего он творит, безобразник? М-м-м, такого я еще ни в одном сне не пробовала…

Интересно, это так вчерашний ролик с ютуба на подсознание подействовал, что теперь мне снится опытный тайский массажист? Слишком уж движения у него уверенные и действенные – я возбудилась буквально с полоборота. Главное, не целуется взасос, не наваливается сверху и вообще почти меня не трогает – легкие касания кончиками пальцев по окружности груди, по шее, возле губ. И снова вниз – между грудей по животу и ниже, а потом, обойдя самое чувствительное место, по внутренней стороне бедер. Эге, а трусов-то уже и нет. Не заметила, как исчезли, впрочем, во сне это нормально. Вот его пальцы поднялись по бедру обратно и легонько погладили… ох ты ж ни фига ж себе!

Какое-то время я терпела сладкую пытку – сновидение возбуждало меня, возбуждало… пока я не начала требовательно извиваться под его пальцами и терять терпение. К черту, даже если проснусь, надеюсь, свое получить я успею.

Не открывая глаз, я выгнулась навстречу и по наитию обвила видение руками за шею, притягивая к себе.

Похоже, моя инициатива понравилась. Видение поддалось, и я почувствовала его тяжесть, а потом легкий толчок, и он ме-едленно стал входить в меня. С одной стороны, непривычно и очень возбуждающе, а с другой – какого хрена? Мой сон, хочу быстрее, пока кто-нибудь не пришел и не разбудил!

Так что я ухватилась за свой сон покрепче и рывком дернулась навстречу, принимая его в себя. Отпустила его шею и плечи и перехватила за ягодицы, требовательно прижимая и тиская.

Он ответил, и несколько минут удовольствие нарастало с каждым толчком, с каждым движением, уже вот… вот… Я чувствовала, что сейчас накроет сразу и взрывом оргазма, и пробуждением, но тут мой неведомый партнер из сна снова попытался отстраниться, а со мной что-то произошло. Я его схватила, но не руками, а как-то иначе. Непонятное нечто внутри меня взрыкнуло и впилось в… во что?! Не знаю. Но я получила то, что хотела, – водопад удовольствия и чувство удовлетворенной собственницы, очень странное и обычно мне не свойственное.

Именно это заставило меня широко распахнуть глаза и проснуться.

И вскрикнуть: я больше совершенно точно не спала, но мужчина из сна никуда не делся, так и лежал на мне и… во мне!

Ну ни хрена себе!!!

Последнее, похоже, я сказала вслух.

– Обожди, – хрипло сказал он, упираясь лбом мне в грудь и тяжело дыша, – не ори только, хорошо? Я объясню… – он слегка помотал головой.

– Объясняй, – чтобы задавить медленно выползающую из подсознания и кровожадно облизывающуюся истерику, я быстро огляделась. И тут же пожалела об этом – истерика взбодрилась как никогда прежде: я была вовсе не дома, не в своей кровати, а вообще неизвестно где!

– Ить твою мать! – но не заорала, как он и просил, негромко выругалась. Мало ли… Тихо, Марина, тихо. Ты кризисный психолог, а не монастырская девственница, внезапно проснувшаяся в борделе. Сначала надо разобраться, а потом воевать. Глупо это делать с мужиком, которого ты только что поимела… Ну не привыкла я себе врать. Ни хрена это не он меня… Хотя все равно жопа кругом какая-то творится.

– Где я? – более идиотский вопрос придумать сложно, конечно.

– Ржа знает, какой-то мирок на задворках спирали. Тво… ваша глава перенесла нас сюда телепортом без обозначения.

Я пару раз моргнула. Потом зачем-то пощупала его лоб. В испарине, но не горячечный. И у кого из нас тогда крыша поехала?

– С тобой все нормально? – переспросила на всякий случай и поерзала, намекая, что неплохо бы с меня слезть. – По-моему, ты заговариваешься.

Отлично, просто отлично. Я непонятно где, трахаюсь с совершенно незнакомым психом, у которого в голове телепорты со спиралями. Марина, во что ты влипла? А главное, когда успела?!

Скорп

То, что она не начала орать и вырываться, – уже хорошо. Привязка установилась, свежая совсем, но достаточно прочная. И если за нее сейчас со всей дури рвануть – не порвется, только больно будет так, что я могу и сознание потерять. А этого ни в коем случае нельзя допустить. И поэтому… поэтому этой перестарке в ближайший час лучше вообще не давать ни о чем задумываться…

– Нам надо бежать, и чем скорее, тем лучше! – выражая собой абсолютную серьезность, не терпящим возражения тоном сказал я. Одновременно с этим стал натягивать на себя одежду и бросил женщине ее тряпки. – Объяснять нет времени, быстрее одевайся. Или телепортирую прям так, голой.

Она посмотрела на меня нечитаемым взглядом, будто сканируя. На всякий случай я даже проверил – на какую глубину у нас привязка. Хотя о какой глубине вообще можно говорить при таких процентах совместимости… там не то что спрятанные желания, там даже для банального мысленного общения придется напрячься.

Хоть внешне я и не показывал, но внутри мандражировал и спешил по-настоящему. Мелкие там одни…

И этой… я ведь не собираюсь ее подставлять. Просто дети мне важнее ее нынешнего состояния, а как только те окажутся в безопасности – я все объясню. Совесть моя абсолютно чиста.

Женщина повела себя странно. Я, если честно, ждал как минимум вопросов, а как максимум – театральной истерики с киданием и битьем всех подвернувшихся под руку предметов. Но Мастер, будто почувствовав мою серьезность, начала поспешно одеваться, не проронив ни слова. Ну или… или она просто после того, как опоили, такая заторможенная и на автомате, ничего не поняв, подчинилась командному тону. Некогда мне сейчас с ее психикой и умениями разбираться.

– Сейчас на Горгонзолу. Там собираем цвирчат и домой… к тебе, – осторожно добавил я, но снова не заметил возмущения. Мастер лишь хмурилась, видимо все же пытаясь что-то понять. – Хватайся за руку. Быстрее.

Как только наши ладони сомкнулись, я активировал переход. Вспышка, небольшое неудобство от дешевого артефакта переноса, впрочем быстро прошедшее, и вот мы уже стоим около разрыва. Ржа, каждый раз этот воздух словно бьет по всем органам чувств – непередаваемая вонь отходов, гари и отчаяния. И тучи… низкие, багровые, давящие.

Моя спутница тоже всю здешнюю прелесть на себе ощутила – подобралась, и взгляд стал более настороженно-осмысленным. Но я не дал ей опомниться.

– Бежим, – крепко схватив ее за руку, я рванул между гор строительного мусора к убежищу. Еще немного, еще чуть-чуть – и все мы будем в безопасности.

Глава 3

– Скорп! Твою ржу… Стой! Скорп! – стоило нам только добежать до нужного здания, вдруг зло зашипел из-за угла знакомый голос Чарта. – Ты… ржа… кого еще приволок?!

– Наш билет в большое и светлое, – огрызнулся я, стараясь не обращать внимания на тяжелое дыхание Мастера. – Ты почему здесь, где дети?

– Там ищейки…

– В логове? – сердце упало в пятки. Неужели все было напрасно?!

– Нет, но будут в нем с минуты на минуту. Я только с разведки, малышня не знает. У нас две сигналки сгорело, вот и пошел проверить…

– Значит, время есть, – я резко свистнул, привлекая внимание «часового». – Бросаем все, никаких тряпок, никакого прочего барахла, – и уже тише, одному Чарту: – Цвичку на руки – и на северные кучи. Я растяжки на ищеек поставлю.

– То есть уходим?! – вскинулся Чарт. – Совсем?! А как же… – и сам заткнулся, закусив губу.

– Да. Сейчас можно, – чуть сгладил я момент, глазами показывая, что не до объяснений. – За ними мы еще вернемся. А пока, – я вложил руку Мастера в его пыльную ладонь, – храни как последний куб скверны. Другого Мастера мы уже не найдем, – и не удержался, пару секунд полюбовавшись на огромные и полные оржавения глаза Чарта.

– Это Мастер?! Твою ржу в … и через… и на …!!! – выдал Чарт в голос, но тут же сам себе зажал рот.

– Быстр-ро, – рыкнул на него я. – Нам надо выжить… Остальное – потом.

Марина

Знаете… лучше бы он меня дальше трахал, тем более у него неплохо получалось.

Психика у меня крепкая, закаленная и тренированная. Плюс физиономия – наследство дорогих предков-оленеводов, среди которых медная рожа считалась признаком великой силы. Это когда вокруг внезапный звездец, а у тебя вывеска становится невыразительной и неподвижной, бывалому отморозку на зависть… в общем, «чукча и не такое видел, чукче пофиг».

Так что со стороны, наверное, и не скажешь, что я в полном ах… в непонятках. Но, блин, любопытно-то как!

Оно, конечно, мне и так с трудом верилось, что мою невзрачную, по меркам Москвы, особу украл для сексуальных утех какой-нибудь принц-извращенец, а уж когда в ход пошли телепорты… стало окончательно понятно, что нормальной реальности пришел полный и окончательный «конец обеда». Ва-а, аднака!

Я едва успела натянуть трусы и прочие тряпки и начала стрелять глазами по сторонам, но тут случился облом – только завязала шнурки на кроссовках, мой «принц-насильник» схватил меня за шиворот и зашвырнул… э… ну да, в телепорт.

Что я вам скажу… «Самолет – хорошо, телепорт – хорошо, а олени лучше». Олень, по крайней мере, везет тебя туда, куда сама направишь, а не вышвыривает на бетонную помойку, не дав даже душ принять после секса.

Спокойно, Марина, спокойно. И не такое бывает… как видишь. Ф-фу-у-у, чем это так непередаваемо мерзостно воняет?! Как они тут дышат вообще?

Когда-то в ранней юности, насмотревшись сказок по видику, пару раз по глупости и наивности возмечтала о прекрасном принце, который заберет меня в волшебную страну. Так вот, я не мечтала, чтобы он забрал меня на свалку апокалипсиса!

Не, с одной стороны, жутко интересно – я такого художественного раздрая даже на полигоне Тушино не видела, когда мы там пожар ликвидировали. А с другой – этот сексуальный извращенец что, поприятнее местечка не мог найти для медового месяца?

И только я успела подумать эту мысль, как все покатилось кувырком. Оппа – и какой-то чумазый черт из-под завалов, оппа – и мы уже куда-то несемся со всех ног, перескакивая через бетонные обломки и прочую хренотень. Спасать детей от ищеек.

Не, я только за, я детей люблю. И вообще, эта «манга» мне почти нравится. Только, блин… копыта! Переломать! К чертям! На этих завалах можно. Епс! Принц-извращенец меня в последний момент поймал, а то провалилась бы в щель между блоками. И как эстафету передал черту.

Тощий, коротко стриженный подросток, тот самый, который выскочил из-за угла полуразвалившегося здания нам наперерез, вцепился в мою руку так, словно я могла или убежать, или исчезнуть, и потащил за собой с неожиданной в таком тщедушном теле силой.

– Меня, эт, Чартом кличут, – нервно оглядываясь, прострекотал он.

Да-а-а-а… вот уж точно, бог именем шельму метит.

– Зовут то есть, Мастер. А вы теперь Скорпом сражаетесь? А еще Оружия у вас есть? – подросток трещал как пулемет, но чувствовалось – потому что волнуется и чего-то боится, а не потому, что ему прямо не вытерпеть, как приспичило все знать.

Вот так, на ходу осыпая вопросами, клешней вцепившийся в мою руку пацан протащил нас по каким-то извилистым переулкам среди куч мусора и развалин, с ходу влетел в темную арку полуразрушенного здания, свернул раз, другой, спустился вниз по узкой металлической лесенке, толкнул тяжелую дверь… и, как только мы вошли в полутемный коридор, обернулся и виновато прогудел, протягивая мне ладошки, сложенные ковшом.

– Уф… вот. И это, простите, вот… привычка…

Х-хар-р-рошие привычки у черта. Если подумать и посмотреть на антураж – самые полезные в таких обстоятельствах. Ладно бумажник, он у меня в кармане куртки жил, во внутреннем. И ключи от машины там же. И куртка на мне застегнута! А от дома-то ключи! На цепочке на шее же были! А пачка «Орбита» откуда? Я и сама не знала, что она у меня есть. Интересно, а камни из желчного у бабули он так сумеет достать? Хилер, аднака.

Ладно, это я потом подумаю, как приспособить к делу, сейчас собираем глазки в кучку и оглядываемся.

Бункер какой-то. Или часть подвала – серые бетонные стены с потеками сырости, темная отдушина прямо под потолком, закрытая мелкой металлической сеткой. Но чисто – полы выметены, коробки и ящики с незнакомой маркировкой выстроены в каком-то определенном порядке, а прямо на них…

У-у-у, как все запущено. Вот знала я, что принцы-извращенцы – они в целом люди ненадежные и могут завести далеко и не туда. Но ладно, когда теток, а детей-то за что?

Полный подвал потомства наплодил. Надеюсь, эти мои предшественницы, которые мамочки этого потомства, – они хоть живые? Или «Синий Бород» их уже похоронил под ближайшей кучей мусора? Тьфу… ладно, отобьемся, если что. А так на вид обычные беспризорные дети, кое-как одетые в аккуратно заштопанные и относительно чистые обноски. Худые, истощенные, но умытые. Испуганные, но не буйные. Смотрят настороженно.

– Это теперь наша Ма… – радостную речь черта вдруг прервал негромкий хлопок где-то снаружи, но его хватило, чтобы я выпучила глаза, открыла рот и включила, наконец, голову.

Вот так всегда, пока по кочану не врежут, он не заработает. Зато как только, так сразу: быстро и четко анализируя ближайшее прошлое, настоящее и возможное будущее. Все мое любопытство как ветром сдуло – сигнал опасности взревел на полную мощность.

Я вспомнила до секунды, до каждого кадра-картинки все, что произошло, мгновенно обработала, и сжатая пружина внутри меня сорвалась с креплений:

– Скорп сказал, уходить надо быстро, – ни капли сомнения в голосе. Все потом. – Чарт, здесь все?

Подросток открыл рот, но ответить не успел: где-то наверху, совсем близко, грохнул взрыв, и нам на голову посыпался мусор с потолка. Дети испуганно пригнулись и вжались – кто в стены, кто в ящики, но ни один даже не пискнул, и это было самое страшное, потому что неестественное. А грохот не прекращался, взрывы шли один за другим, и пол под ногами угрожающе закачался. Твою мать, завалит на хрен!

Уже не раздумывая, я сорвалась с места, схватила в охапку двух пацанов – на вид каждому лет по восемь-девять, развернулась и пихнула их прямо в руки Чарту, а сама кинулась в дальний угол подвала, где из вороха замурзанных пледов торчало побледневшее личико совсем маленькой девочки.

Уже хватая ее на руки вместе с кульком тряпок, я едва не вскрикнула – из глубины этого матерчатого кокона на меня вдруг заверещали, потом высунулась здоровенная крысиная морда с ослиными ушами, почему-то еще и зеленая, клацнула совсем не шуточными зубищами и спряталась обратно. Аднака, какая нажористая была трава у того, кто это вывел! Или просто мутант?

– Цви! – вскрикнул ребенок и завозился, пытаясь то ли вывернуться, то ли вытащить зверюгу и сунуть ее мне, я не стала разбираться, рванула к выходу, сжимая сразу обоих в одном свертке.

– Бежим!

– Там вещи… – попытался вякнуть один из мальчишек, которого я только что вручила Чарту, но я на бегу рявкнула:

– Все на выход! – и рванула, ориентируясь на мелькающую впереди спину подростка, который волок пацанов.

И вовремя, потому что бухало и тряслось все сильнее, а едва мы выскочили из поднявшегося облака едкой пыли в какой-то проулок, здание за нами задрожало и с холодящим сердце треском просело, сложилось внутрь себя.

– Ржа-кха-кха, – раздался приглушенный кашлем крик.

– Скорп! – очнулся от потрясения самый старший из окружающих меня детей и рванул в сторону здания. Твою мать!

Глава 4

Я едва успела посадить девчонку с крысой на какой-то обломок, чтобы поймать парня за грязную футболку. И пару минут держала, не давая вырваться, хотя он отчаянно брыкался. Потом развернула к себе и влепила пару несильных, но резких пощечин:

– Тихо! Его там не было, мы же только что выскочили и видели! Где-то в стороне орал!

Вообще, конечно, зашибись совпадение попадания… профессиональная МЧСница попала как раз туда, где нужны ее навыки – может, так и должно быть?! Эх, а я хотела во дворец…

Так, мысли прочь… быстрая оценка ситуации, направление звука, чутье…

Сунув куль с девчонкой в руки ближайшему мальчишке, я пробежала несколько шагов по переулку и грохнулась на колени возле кучи мелкого щебня. Свежий, только осыпавшийся, и очертания характерные. Так что несколько гребков руками, отбросить пару обломков…

– Одеяло! – я не глядя протянула руку за спину и не ошиблась – кто-то тут же сунул в нее замурзанный плед, из той кучи, что была намотана на девочку. Так… на первый взгляд ничего серьезного, кости целы, череп цел, но без сознания – по башке все же получил. Эх ты, принц несчастный. Спасай тебя теперь.

– Все вдоль одеяла! – я быстро выстроила детей вокруг импровизированных носилок, на которые закатила тело своего похитителя, заставила крепко взяться за края и по команде поднять. Вес распределился так, что было почти терпимо даже для самого мелкого, плюс, держась за эту ношу, дети не потеряются. Сама я подхватила наиболее тяжелый участок – впереди.

Мелкую девчонку, так и не отпустившую из рук зеленого лохматого крысюка, пришлось посадить себе на плечи и молиться, чтобы ее зубастая тварь не отгрызла мне ухо. Зато у бегущего впереди Чарта теперь были свободные руки, в которые он тут же подхватил какой-то железный дрын.

Вот таким макаром мы и ломанулись к «дыре», через которую, если я правильно поняла, можно было смотаться из этого негостеприимного места.

– Цви-и-и, чир-р-чик, – вдруг запищали где-то в районе моей головы.

– Гончая, гончая, – всполошились дети и едва не остановились, пришлось прикрикнуть командным голосом.

– Он скверну чует! – на бегу попытался пояснить мне старший. Пх-х-х, еще бы я поняла, о чем это… – Без Меза и Скорпа сражаться… Ах ты! Н-на!

И, вопреки собственным словам, с маху врезал по выскочившей из-под обломка смазанной тени. – Тварь! Сдохни! Сдохни! – несколько яростных ударов превратили тень в совсем непонятное нечто с разбрызганными внутренностями. Которые еще и растаяли в воздухе… остался только каркас, похожий то ли на жукообразную собаку из железных пластин, то ли на зубастого муравья.

Зеленый зверь спрыгнул с рук девочки, оттолкнулся от моего плеча, царапнув внушительными когтями, и накинулся на эту падаль как заправская бойцовая крыса, живо раскидал по сторонам запчасти скелета и втянул в себя остатки тени.

– Ну хоть кто-то сегодня вдоволь поест, – буркнул Чарт, тяжело дыша и вытирая грязным рукавом лоб. – Ма… кха-кха! Нам надо дальше! Сейчас на запах этой падали другие набегут, ищеек нельзя убивать рядом с убежищем, но…

– Но мы ее уже прибили, так что бежим, – я кивнула, отложив все вопросы на потом. – Давай вперед, мы за тобой!

До нужного места мы добрались быстро – минут за пятнадцать, насколько я могу судить. И хорошо, а то мои невольные помощники уже цеплялись за одеяло из последних силенок.

– Дальше что? – я посмотрела на Чарта и вздрогнула, когда за ближайшим зданием снова что-то загрохотало, а куча мусора, на которую мы взобрались, поползла под ногами. – Что делать?!

– Здесь можно телепортироваться, – непонимающе ответил Чарт.

– Я не умею! – коротко рыкнула я, подхватывая вскрикнувшего мелкого мальчишку, под которым рассыпался бетонный обломок.

– Эм, у вас нет артефакта? У Скорпа на руке телепорт… а у вас…

– А у меня нету! Делай что надо со скорповским! Я не местная, я с Земли и… Делай!

– Но я ж не знаю, где ваш дом! – похоже, парень решил, что тетя свихнулась.

– … мать! – я на секунду зажмурилась и выдохнула. Так. Так… На руке Скорпа телепорт – это наверняка тот браслет с красными камушками. Он вставлял в него «мою» карту – Чарт, когда ее скоммуниздил, потом вернул именно с этими словами. В браслете прорезь, как в банкомате. Значит…

Если нас выкинет обратно в грязный номер мотеля, это тоже нормально. Там, по крайней мере, не будет… сотни тех самых ищеек, что с воем вырвались из переулка и хлынули на нас бешеной волной!

– Держитесь! – еще успела проорать я, резко, со щелчком, вставляя «карту» в «телепорт» и без колебаний тыкая пальцем в появившуюся над рукой бессознательного «принца» голограмму, прямо в зеленый значок – стилизованный домик.

Скорп

Ощущения после пробуждения были странные. Я лежал в теплой воде, на твердой и… – я слегка шевельнул пальцами, стараясь не выдать собственного пробуждения, – гладкой поверхности. Под головой ощущалось что-то вроде валика. Странные запахи какого-то парфюма и полное отсутствие на мне одежды. Вряд ли это лаборатория чернюков, да и на больничную медеску не похоже… скверны во мне как был мизер, так и остался. Даже царапины и те не зажили и упрямо саднят. На всякий случай, будто в конвульсии, дернул ногой – ни веревок, ни фиксаторов.

Все еще не понимая, где нахожусь, слегка приоткрыл глаза. Из того, что видно: лежу в воде, в гладком белом корыте. Огромном и круглом. А рядом у бортика с недоумением держит лейку и рассматривает какую-то бутылочку…

– Такки? – тихо окликнул я мелкого. – Что происходит?

– Скорп! – как по мне, непозволительно громко выкрикнул пацан. – Ты очнулся!

– Где мы? Попались? Где остальные? – сразу поинтересовался я о самом важном на данный момент, стараясь подняться. Но затекшее тело не было солидарно с моими планами, так что пришлось снова вернуться головой на валик. Тем более что мелкий на первый взгляд не выказывает беспокойства.

Слегка подумав, Такки по-детски улыбнулся:

– Мы дома у твоего Мастера. Все… – тут его улыбка увяла, – все, кто были в убежище, здесь. А я тебя мою, потому что Марина приказала. И нас всех помыли, чтоб дом не пачкали.

Я про себя отметил, что Мастер, видимо, сильно не любит грязь, раз даже лечить не стала, пока не вымыли. Да и скверны ни капли…

– Как вы? – обеспокоенно уточнил я, уже внимательнее оглядывая ребенка.

– Нас покормили! – радостно выдал сорванец. – Фруктами и каким-то бульоном, вкусными!

Что ж, что мелким дадут еще и скверну – я и не думал. Хотя надеялся. Но мне не на что жаловаться, главное – детей не выбросили, и они не голодные. Все-таки никому не понравится возиться с металлоломом.

– А еще помыли… – повторился Такки, для которого это был вечный стресс – ну не любит мелкий гигиену, самому не раз приходилось подзатыльником к умывальнику направлять. – И осмотрели… Скорп, она ругалась… ну, я так думаю. Какими-то непонятными словами себе под нос. Дихро… дифро… дисрохики!

– Не знаю, – помотал головой я. – Постарайтесь ее не доводить и четко слушаться приказов. Ничего не трогайте, И еду сами не берите. Пока я не пойму ее характер и окружающую обстановку, пока у нас нет договоренностей, все мы тут на цвирчьих правах.

– Ух характер! – обрадовался Такки. – Ух! Цвирка знаешь как выдрессировала? Он уже пошел гадить в этот… в лоток! Потому что тапком по хвосту – это, наверное, страшно, а она обещала! А Цвичку сама мыла, на руках носила и укачивала и сказала, что если эта зеленая крыса хочет спать в кровати с ребенком, то тоже должна мыться! Ужас ваще!

Глава 5

Я снова покачал головой, пока не понимая, радоваться или ужасаться. Чистота – это не плохо, но властный Мастер – палка о двух концах. Еще непонятно, какие условия предложат мне, чтоб была возможность оставить здесь мелких.

– Скорп, а кто такие блохи? – озабоченно спросил Такки. – У нас есть такие? А то Марина обещала их дустом накормить. Это вкусно или страшно?

– Я уточню, – тоже немного загрузился я, пытаясь осознать, на какой это спирали жила наша хозяйка. Слишком много незнакомых слов. С другой стороны, слабосилку могли сплавить в какой-нибудь дальний мир, а не держать на призме в клане. Это… также может быть как плюсом, так и минусом.

– Заметил что-нибудь подозрительное? – не надеясь на полезную информацию, все же спросил я. По-хорошему, сейчас бы обсудить все с Чартом, у того и опыта, и навыков по добыче информации больше.

– Там сумасшедшая ищейка чернюков без железных пластин и с большим носом гонялась за маленьким зверем с длинными ушами! – возбужденным голосом доложил Такки. – Но не кусалась и все время кричала: «Ну, погоди!» А больше… каша-размазня вкусная, особенно с белыми кристаллами и красной замазкой… Во дворе за сеткой живет еще одна здоровенная ищейка, но живая и без скверны! Я не знал, что такие бывают. Очень громко орет… это называется «лает». И слушается только Мастера Марину. В стене живет странная скверна – елекрика, она кусает детей за пальцы, если они суют их в розетку. Больше ничего! А, и еще мастер Марина не разрешает взрывать дом. Никому. Чарт хотел вокруг растяжки поставить, но она все отобрала и ругается!

Я буквально почувствовал, как перегружает мою черепную коробку, тьфу, надо было их тоже натаскивать на шпионаж. А еще очень уж подозрительным казалось такое покладисто-ребячливое, подчеркнуто детское поведение пацана – что за выступления одного актера и цвирчьи писки? Нас подслушивают? Такки далеко не дурачок и не малыш, да на Горгонзоле другие и не выживают… но пока лучше поддержать его игру. Пока не осмотрюсь.

– Растяжки… действительно лучше не ставить, – аккуратно вычленил главное я. – Ищейки дальше Горгонзолы не сунутся, слишком велика вероятность нарваться на Швею. Так что…

А что «так что»? Такки за тридцать секунд вывалил столько нелепостей, что пойди разберись. Но главное я вычленил – мастер Марина «страшно» ругалась и запрещала ставить защиту на дом, и при этом Такки улыбается до ушей и не боится. То есть… детей никто не обижал, и те послушно изображают из себя крылатых серафимов из оранжевой спирали.

– Ты его тут засолить решил, что ли? – вдруг прервал мои размышления женский голос. – Или застудить? Я же тебе сказала – поливай теплой водичкой, пока грязь не смоешь, а ты чего встал и на ноги ему холодную льешь?

– А зачем солить Скорпа? Это полезно? – с детской непосредственностью перебил женщину мелкий. Хм, они ее действительно совсем не боятся, но не перебор ли с игрой?

– Это тебя надо спросить, – неожиданно вошедшая в помещение Мастер отобрала шланг с лейкой у Такки и шлепнула его легонько по заднице, направив в сторону двери. – Иди проследи, чтобы ваша крыса не лезла в микроволновку. Я тут уже дальше сама справлюсь.

Куда не лезла? Ржа, это что еще за зверь? Хотя по сосредоточенной мордашке мелкого – он уже знает, о чем говорит Марина. Утопал, преисполненный важностью поручения. Во всяком случае, это так выглядело.

С одной стороны, хорошо, что малышня здесь уже приспособилась, с другой… я все еще не понимаю текущую обстановку. Может, мне тоже закосить под восторженного дурачка?

Марина повертела допотопными кранами, торчащими из стены, и на меня вместо тонкой струйки едва теплой водички, которую я почти не замечал, полилась горячая, да еще с напором.

– Ну что, принц-извращенец, ожил? – с непередаваемой интонацией спросила она через минуту, продолжая разглядывать меня с каким-то… странным интересом.

– Подозреваю, что и не умирал, Мастер, – постарался улыбнуться я, демонстрируя дружелюбие.

– Это хорошо, это отличненько, – она вдруг наклонилась и, как-то ловко подцепив меня под локоть, перевернула на бок, благо белое дно ванны было мокрым и скользким. И явно изучила «тылы». – Хвоста нет. Значит, не мутант и не черт. Хм, одной теорией меньше… а жалко. Слушай, может, сам расскажешь, откуда вы на мою голову взялись такие… интересные?

– Я… прошу прощения за беспокойство, – медленно и раздельно ответил я, сам изворачиваясь и недоуменно осматривая собственный копчик. Почему там должен быть хвост? – Я не ожидал, что ваш глава клана решится на подставу и не пояснит вам подробности.

Мастер, до этого весьма спокойно изучавшая мою анатомию, вдруг поперхнулась воздухом и вытаращилась на меня так, что ее узкие раскосые глаза стали почти круглыми:

– Ты… ты хочешь сказать, что тебя бабка Гиттиннэвыт мне… прислала?! Адна-ака…

– Главу клана Лакоста вроде зовут Лика. Она женщина с очень длинными волнистыми золотыми волосами и ярко-зелеными глазами… – на всякий случай пояснил я.

– Не, на бабку Гиттиннэвыт не похоже, – после некоторых раздумий резюмировала Мастер, возвращая своим глазам нормальный размер и разрез. – Косы у нее есть, но черные с проседью. У нее только зубы золотые, ты точно не перепутал? От этой старой ведьмы, конечно, всего можно ожидать, она как мухоморов накурится, еще и не такой телепорт наколдовать способна. А про то, что мужика мне надо да детишек полный дом – так вообще последние лет двадцать твердит. Но цвет волос не меняет, нет у нее такой привычки. И глаза у нее черные, если что. Ты, по ходу, все же адресом ошибся.

Я слегка обреченно прикрыл глаза, тяжело вздыхая. Похоже, обманули не только меня, не зря ведь Мастер в отключке была. Что теперь? Выгонит? Как теперь разбираться с абсолютно незнакомым и ничем не обязанным мне кланом Мастеров? Да и вообще как такое могло произойти – глава Лакоста ведь обязана была предоставить Мастера СВОЕГО клана!

– Ну ты не огорчайся так, ладно уж! – женщина наклонилась над ванной и потрепала меня по волосам, как большого бродячего цвирка. – Я не в обиде, трахаешься ты отлично, я б тебя даже себе оставила… в качестве наложника, – она подмигнула, явно пытаясь пошутить, но тут же вдруг запнулась: – Ой! – ее глаза опять стали круглыми, и она вдруг схватилась обеими руками за затылок.

– А твою же рыбу в бочину нерпой, да кувырком по тундре! Вспомнила, где я твою зеленоглазую златовласку видела!

Глава 6

Марина

Принц-насильник как-то очень удачно притворяется бедным зайчиком. Лежит такой в моей ванне, мокрый и голый, глазками жалобно хлопает и сказки рассказывает. Про бабушку Гиттиннэвыт.

Между прочим, чукотские сказки – тот еще укур. У лоураветлан с фантазией и троллизмом всегда все хорошо было. И глава моего «клана» по идее могла и не такой сюрприз преподнести, шаманка старая, но все же телепорт и помойка апокалипсиса – даже для нее перебор.

Так-то бабка у меня мощная – до сих пор в свои почти девяносто становище держит, оленей пасет, рыбу чистит. И дед Алелекэ у нее живее всех живых. Вообще-то она мне прабабка, если правильно считать, но в тундре глупым счетом никто особо не заморачивается.

Тем более что родители мои по полгода в городе живут, а к оленям, костру и рыбалке только летом ездят, в отпуск, ништяков набрать, типа дефицитного сейчас китового жира и диетической оленины. Но из бабкиного рода не выпадают, все мы считаемся одна семья, и нас много. Кто в тундре, кто в поселках, кто в городах поблизости. А я вот в Москве – прабабка лично снарядила образование получать и обустраиваться на новом «становище» как самую способную.

Не сказать, что мы богатая семья, но и не бедная точно. Во всяком случае, на учебу мне и на не самый маленький дом в Подмосковье оленей хватило без напряга. Все-таки экологически чистый продукт! Ну и золотишка дядья втихую намыли… не без этого.

И вот теперь телепортатор пытается меня уверить, что бабуленция мне его прямиком из тундры прислала? Вот так, в подарочном наборе, сразу с потомством? Это какие же мухоморы они там всей компанией курили?

Это ведь покруче будет, чем резко нагрянувшие на «осмотр столицы» (и сбыть дорогой товар, как без этого) многочисленные родственники. Тут даже бивень мамонта, непонятно как и откуда выкопанный очередным племянником, рядом не стоял.

М-да… я, конечно, наивная чукотская девушка, но не настолько.

Так вот… о чем это я? А! На упоминание бабки Гиттиннэвыт голый телепортатор вытаращил на меня глаза так же, как я на него, и забормотал что-то про клан Лакоста.

И тут… меня как по затылку огрело.

Я вспомнила!

– Э-э-э-э… это то есть ты тот… наложник, которого мне обещали, если я соглашусь вступить в какую-то игру… Кажется, что-то про жнецов и оружие? По манге, что ли?! – ошарашенно переспросила, восстанавливая в памяти странный разговор со странной бабой, проникшей ко мне в дом и пытавшейся выкручивать мне шурупы про… скверну и миссию.

– Игру?! – опешил парень. – Ну, если пожизненную привязку Оружия и дальнейшее уничтожение тварей скверны с угрозой для жизни ради выживания… можно назвать игрой… – его процессор явно еле загружался. – Хотя забудьте, Мастер. Я понимаю, что вы сами ни разу не охотились и, скорее всего, вас обеспечивал клан. Прошу лишь дать мне и детям скверны на первое время, а дальше я отработаю, – он попытался встать в ванне, причем не по-человечески, а на колени.

– Ты погоди такие серьезные щщи делать, на улицу вас никто не гонит, – я склонила голову к плечу и осмотрела голого парня с новым интересом. – Это ты что, правда наложника пытаешься изобразить? Прико-ольно… а что ты еще умеешь?

– Как только восстановлюсь, я отработаю с помощью забегов живцов в охоте, – слегка обиделся он. – Но если желаете, постель я вам тоже согрею и еду вполне готовить способен.

– Ну зашибись мы с тобой взаимопониманием занимаемся, – восхитилась я, прогоняя из головы картинку, как голый насильник скачет по тундре на олене с копьем за откуда-то взявшейся там нерпой, а потом живьем готовит ее на моей кухне. Тоже голым. Хы… – Ты только оденься, что ли, для начала. Боюсь, дети не оценят, если ты вот прямо сразу в таком виде отрабатывать пойдешь. Тут вообще, по ходу, без огненной воды не разобраться, а то чую, игра эта, от которой я отказалась, какая-то уж больно натуральная получается. Сначала эта твоя златовласка меня чем-то по затылку огрела за отказ, потом ты меня слегка трахнул, потом вообще телепорт в помойку… Короче, статус наших отношений: «все сложно». Поэтому надевай трусы и пошли про скверну пообщаемся.

Телепортатор с облегчением выдохнул и осмотрелся по сторонам, тщательно изучая обстановку и стараясь не пересекаться взглядом со мной. Обалдеть, можно подумать, это я его насиловала, а он, бедный стеснительный девственник, закрывал лицо лапками и плакал.

Не, так-то я, может, и не против наложника. Мне и в прошлый раз понравилось, грех жаловаться. И на будущее настрой сугубо положительный. Мужик-то прямо конфетка – симпатичный без слащавости, поджарый, мускулистый, высокий. Черты лица северно-европейские, но с налетом чего-то страстно-южного. Чуть грубовато, но в целом привлекательно, я люблю такой тип.

И ноги же! Ноги прямые и длинные, это самый цимес для чукотской девушки, мы народ, всегда ценивший умение быстро бегать и ловко лягаться. Между прочим, были и остались самой высокой народностью из коренных северян. Правда, местами немножко козерожки, чего уж. Мне еще повезло, ноги хоть и не от ушей, но в меру к моему росту и ровные. А некоторые из моих знакомых футбольный мяч между сдвинутых колен пропустит и не заметит. И девушки такие бывают, да… правда, не в нашем роду.

Короче, на первый взгляд наложник-насильник в разведение годен, породу не испортит. Тьфу, то есть для секса вполне привлекателен.

О, свои трусы нашел, обрадовался. Я их в машинку забросила, она у меня с сушкой, так что мужик свой гардероб обнаружил не только чистым, но и сухим. И сразу кинулся попу прикрывать от моего насквозь практичного взгляда суровой девушки из тундры.

Да-да, я такая. В чуме-то иначе не выжить, попался мужик хороший – хватай и трахай, пока не убежал или не подмерз.

Раньше так вообще – бабы наши просто об встречных путников генофонд улучшали и радовались, народец все же небольшой, так ведь и вымереть недолго, без свежей-то крови. А потому мое безмужнее и бездетное существование в Москве настолько коробило родню, что, если бы он все же соврал про мою бабку… я, наверно, поверила бы. Ну, хотя бы до телепортов.

Мой «наложник» тем временем натянул поверх трусов штаны и совсем приободрился, даже плечи расправил. Но косится все еще недоверчиво.

Ваще фрукт, говорю же, видимо, это я его ловила и насиловала, а потом в рабство угнала, ага. В чум на цепь посадила, не кормила и раз в неделю оленьими рогами в задницу тра… того.

– Да стой ты спокойно, я не кусаюсь, – футболка чувака пала смертью рваных еще на той помойке апокалипсиса, а его изгвазданную в хлам кожаную куртку, с которой все время осыпалась какая-то труха, я с него содрала еще в прихожей, куда нас перекинуло телепортом. В любом случае ходить по моему дому он в ней не будет. Так что выделила ему одну из своих футболок, с мордой коня из «Трех богатырей» на груди. Вот на нее он и сделал круглые глаза. Подумаешь… оранжевая с розовым, да. Я люблю жизнерадостные цвета.

Ну и полапала попутно, пока силком запихивала его в футболку. А чего?! Он меня за более интимные места имел, если что, так что мы еще даже близко не квиты. А мне надо оценить, насколько эти его бицепсы натуральные. Может, я его в тундру возьму, на побережье, деду Алелекэ помогать в охотничий сезон, нерпу бить, аднака. Нерпа – она тяжелая.

Ну и кубики на животе заодно пощупала, это вообще моя слабость.

– У вас странные вкусы, Мастер, – покачал головой обряженный в коня из мультика наложник, но на поползновения реагировал уже как-то спокойнее, даже живот напряг, чтоб мне было легче осматривать те самые «кубики».

– Нормальные у меня вкусы, – я хмыкнула. – Мытый вытертый мужик с развитой мускулатурой – я разве многого хочу?

– Кхм, я про одежду, – дернул он воротник майки, чуть смущенно стрельнув на меня глазами.

– Нормальная одежда, в тундре ярких цветов мало, аднака, тоска придет, мозг съест, грустна будет, – я хитро прищурила глаза, скосплеив бабку Гиттиннэвыт. Она любит иногда сделать на людях «чукча не читатель, чукча писатель». Кто-то покупается, кто-то, кто ее получше знает, бесится. Ей в целом оба варианта нравятся, сильно умная старуха так всех троллит. А я чем хуже?

Кстати, на работе тоже иногда коллег так развлекаю, они ра-адуются.

– Чистота и яркие цвета, значит, – практически про себя пробурчал мужчина. И только он открыл рот, чтоб задать следующий вопрос, как в ванне раздался вопль влюбленного кита.

Кит орал где-то за моими любимыми кубиками, причем так, что я аж впечатлилась – это ж надо так проголодаться!

– Вау… – не выдержала, наклонилась и прижалась ухом к прессу парня. – А еще так можешь?

В глазах насильника-наложника снова появилось недоумение напополам с легким испугом. «А она точно не сумасшедшая?» – раздалось где-то на задворках сознания.

– Не, просто практичная, – машинально ответила я вслух, с сожалением отпуская талию парня. – Хороший мужик должен быть голодным и шустрым, тогда он хорошо охотится и бойко любит, а потом лопает что дали, а не капризничает. А то знаешь, эти городские через раз нос кривят – на морошку у них аллергия, китовый жир плохо пахнет… борща с фуагра не сварила. Зажрались.

– Если у вас есть пара малых кубов скверны, я могу отправиться на охоту сейчас, – нахмурился он, явно как-то не так поняв мои слова. – Скверна для телепорта, свою я… потратил. За одну вылазку я отработаю ужин себе и детям. И да… спасибо, что покормили их, пока я был без сознания.

Глава 7

Скорп

Мастер попалась… откровенно странная. Я бы даже сказал, с некой долей безумия. Ее настроение невозможно было понять, она с одинаковой доброжелательной улыбкой как обнадеживала, так и буквально кидала своими суждениями в пропасть. Только я решил, что интересую ее именно как любовник, даже решил закрыть глаза на странные фетиши – не садистка, и ладно, – как последняя ее фраза заставила унимать дрожь в коленях: никакой еды и скверны, пока я не выполню свое предназначение как Оружия. То есть сначала на боевую вылазку, потом согреть постель и только затем долгожданная подпитка. Был бы я полон сил – справился бы, тем более что условия справедливые – сначала дело, потом плата. Но я не ел уже вторые сутки, и скверна потрачена. Идти сейчас в живцы – все равно что самоубиться. Каюсь, в какой-то момент я даже проработал в голове вариант с устранением женщины или просто выведением ее из строя. Мастер, готовая с улыбкой на лице убить тебя, – стоит ли оно того?

И тут она меня снова ошарашила – захихикала, глаза прищурила, а они у нее и так узкие…

– Ты что, решил, что я тебе еды не дам, пока добычу в дом не принесешь? Ой, блин, юморист! Где ж я тебе сейчас тут нерпу возьму, чтоб ты на нее охотился? А если ты про свои фантастические штучки говоришь, то я тем более ни ухом ни рылом, что такое кубы и куда тебе их надо засунуть, чтобы ты поохотился. Пошли сначала поедим, а потом будем вдумчиво разбираться, откуда вы такие интересные свалились на мою голову.

И вот опять – резкая смена линии поведения и прямых приказов. Сумасшедшая. Или нет? Где-то на окраине сознания забрезжила смутная мысль: может, она и не приказывает вовсе, а просто… нарочно дразнит? Подшучивает? Выбивает из колеи и внимательно смотрит на мою реакцию своими хитрыми узкими глазками. А я ведусь, как цвирчонок за кубом на ниточке.

Куцей нашей связью сильно мысли не прочтешь. Но я напрягся, стараясь уловить хотя бы общее настроение. Она… ржа, она еще более странная, чем я думал!

Одновременно ей и весело, и страшно, и любопытно, вместе с тем она насторожена, но при этом слегка возбуждена. И ничего не понимает… Я ей, кажется, нравлюсь, но опаска никуда не уходит.

Пока это все, что смог нащупать, но даже от такого голова отозвалась неприятным гулом. На контакт тоже нужна скверна…

Ну… по крайней мере, убивать не собирается и голодом морить не намерена. Пока. К детям тоже вроде неприязни нет, даже раздражения не ощущаю. Может, она хорошо владеет менталом? Тогда мои потуги бесполезны, мне покажут лишь то, что сами посчитают нужным.

Я еще раз посмотрел в прищуренные и странно веселые глаза. А не попали ли мы из горна да в ледник?

– Ты так опасливо на меня косишься, что прямо подмывает сказать «Бу!» и за попу ущипнуть, – хмыкнула Мастер, подталкивая меня к двери. – Иди уже… пугливый насильник. Я тоже проголодалась. Будем обедать.

– Благодарю, – кивнул я и, стараясь не делать лишних движений и не сильно глазеть по сторонам, последовал за своим Мастером. Провоцировать ее на приставания при детях не хотелось. Отказать я пока не смогу, так же как и не подчиниться – слишком мало информации, рано проверять границы дозволенного. А для детей я так бы и хотел остаться старшим, сильным и надежным, а не опуститься до уровня пугливого ручного цвирка, вьющегося в ногах у тетеньки. Если Чарт еще сможет понять и принять, то малышня… Да и инстинкты Оружия быстро заставят их принять сторону Мастера, такова наша природа.

Но когда мы вышли в большую комнату, я мгновенно подобрался и выбросил из головы лишние мысли. Быстрый взгляд по сторонам – мелкие здесь, даже Цвичка, Чарт вон, прикинулся ветошью в уголке… а на диване, закинув ногу на ногу и со скучающим видом полируя ногти, сидит глава клана Лакоста. Ее Оружие стоит рядом и смотрит на детей неприветливо и даже слегка брезгливо. Ржа… чего им надо?

– Закончили свои брачные игры, голубки? – усмехнулась Ликерия Лакоста. – Вижу, мой подарок пришелся тебе по вкусу, – кивнула она уже моему Мастеру. – А так возмущалась поначалу.

– Странная у вас манера дарить подарки, – раздался голос Марины.

Я скосил на нее глаза и поразился, какой… ничего не выражающей поверхностью стало ее лицо. Словно вырезанный из дерева идол.

– Какая бы ни была, дело сделано, – пожала плечами Лакоста. – Значит, так… объясняю один раз, так что слушайте внимательно. Ваша задача – набрать минимальное количество миссий для получения карточки Мастера низшего ранга, отметить это в секретариате и исправно платить клановые взносы. Все остальное – ваши проблемы, и они нас не касаются. Хотите выкармливать металлолом – ржу вам в руки. Но тихо, чтобы имя Лакоста ни в коем случае не оказалось замешано ни в каком скандале. Если клану понадобится ваше участие в какой-то миссии, или же просто нужно будет ваше присутствие – являетесь незамедлительно по сигналу. Но в ваших интересах сделать так, чтобы о вас вспоминали как можно реже. За выполнение всего вышеперечисленного на вашей карте лежат подъемные, надеюсь, вы потратите их с умом. Впрочем, на этой планете даже не знаю… куда можно их потратить. Это первый вариант, – тут она прервалась и посмотрела в глаза моему Мастеру. – Второй вариант – это вливание в клан. Полное обеспечение нужд, уютный домик где-нибудь на побережье голубой спирали, привязка подходящего Оружия и… рождение от него минимум одного будущего Мастера и одного Оружия. Которых, естественно, потом заберут в главную ветвь. Сразу замечу, что это очень выгодные условия, многие дикари о таком и не мечтают. Я предлагаю тебе такие привилегии исключительно из доброты душевной, учти. Если не веришь – пусть твой металлолом тебе расскажет, каково живется дикарям. Не зря же он так рвался в клан, что даже согласился на привязку к бессознательному незнакомому Мастеру. Так что…

– Постойте, – прервал я Лакосту. – Вы хотите сказать, что Мастер Марина… дикарка?!

– Она младшая удочеренная клана Лакоста, – невозмутимо пожала плечами блондинка. – Кем она была раньше, тебя не касается. В договоре об этом не сказано ни слова.

– Твар-рь, – не выдержал я, прошипев сквозь зубы. – Дешево же ты оценила свою жизнь, глава, – последнее слово я буквально выплюнул.

Ее Трезубец угрожающе дернулся в мою сторону, но хозяйка поймала своего защитничка за пояс штанов и улыбнулась мне одними зубами. – Никогда не играй на чужом поле, Оружие, – притворно ласково попеняла она. – Металлолом не должен ставить условия Мастерам, спасение наших жизней – это ваша обязанность. Скажи спасибо, что я просто не сдала тебя в совет с твоими неучтенными порталами на закрытую планету. Сиди тихо, не суйся в призму со своими претензиями и благодари Прародителя, что вообще хоть что-то получил. Дикарка с неразвитой планеты – твой потолок, мальчик. Сумеешь ей объяснить, что такое скверна и как не облажаться на первой же охоте – считай, повезло. Впрочем, если она умная и согласится на проживание в клане… я найду тебе применение. Ты был очень неплохим живцом, да, может, и в бою чего-то стоишь. Правда, остальной металлолом придется оставить здесь. Мне не нужен мусор на клановых землях.

Я застыл, стараясь справиться с переполнявшей меня яростью и отчаянием. Все зря… неужели все зря?!

Дикарка, ржа побери! Стоит ей только понять всю картину целиком, как она сразу выберет второй вариант. Надежда пока только на недопонимание…

– Нет уж, спасибо, – голос, прозвучавший совсем рядом со мной, был удивительно спокоен и даже слегка ироничен. – Ваша рекламная кампания меня не впечатлила, извините. Если это все, то я вас больше не задерживаю.

Я скосил глаза и еще раз полюбовался на каменную маску. О чем она думает, не было слышно даже через нашу куцую связь, а догадаться по лицу и вовсе невозможно.

– Ну что же, – Ликерия грациозно поднялась с дивана, положила руку на плечо своего Оружия и снова улыбнулась. – Твой выбор. Впрочем, я даю тебе шанс передумать. Скажем, в течение месяца. Когда эта орда металлолома высосет тебя досуха – приходи. Поговорим. Правда, условия могут слегка измениться, сама понимаешь… так что до встречи.

Глава 8

Марина

Ну офигеть теперь, какое мне счастье привалило. Иди туда, не знаю куда, будет тебе кормушка у теплого моря и план на приплод. Зашибись как выгодно поступить в свиноматки.

Если бы я не была внучкой своей бабки, я бы этой крале блондинистой все глазенки повыцарапывала и не посмотрела бы на мужика, который все время возле нее держался и старался ее от меня заслонить. Что интересно, мымра вещала с полной уверенностью в своем праве и безопасности, а вот ее спутник все время был напряжен и смотрел только на меня – чувствовал угрозу?

Наложника-насильника моего корежило не по-детски, когда эта баба прямым текстом ему выдала, что она его мною обманула и поимела. Пришлось обнимать за талию и тихонько гладить по спине, так, чтоб вещунье этого было не видно.

Парень на этот мой жест отреагировал как молодой олень-стригунок – напрягся, косился диким лиловым глазом, а потом расслабился и задышал спокойнее, особенно когда я послала эту даму с ее предложениями в самых вежливых выражениях.

Блондинка встала с моего дивана, еще раз окинула презрительным взглядом всю нашу компанию – особенно детей, забившихся по щелям, – высокомерно улыбнулась, положила руку на плечо своему телохранителю и с легким звоном… исчезла.

Вот за последний взгляд и за это ее пренебрежительное «металлолом тебя высосет досуха» особенно хотелось вцепиться в белобрысые волосенки. Моль бледная. Дети – это радость, это будущее. Правда, пока до того будущего доживешь, эта радость тебя реально немного до инфаркта доведет, но это закон природы.

Не знаю, как в этой их «призме», а у нас на севере детей на мороз умирать не выкидывают. Да и вообще… что я, с мелкотой не справлюсь? Ха! После бабкиного летнего стойбища, где взрослые пасли оленей, а подростки – младенцев? У меня двоюродных-троюродных братьев-сестер-племянников-племянниц на средний детский сад наберется. И все шустрые такие, как мошкара. Ничего, справлялись же.

Мымра испарилась, но после ее ухода пару минут в комнате еще стояла напряженная тишина. А потом из угла вылезла зеленая крыса, запрыгнула на стол и начала громко материться. Во всяком случае, заливистые цвиркочущие трели, которые это создание издавало, глядя на то место, где стояла незваная гостья, звучали именно так: экспрессивно и очень недовольно.

– Цви! – испуганно пискнула из угла девочка, которую я принесла в одной охапке с крысой (кстати, единственная девчонка в этой компании помоечных подкидышей), и требовательно протянула руки в сторону стола. Крыса недовольно задергала носом, но спрыгнула с трибуны и поскакала через комнату к хозяйке. А… точно, я же запретила сажать живность на стол. Потому что гигиена. А крыса еще не мытая.

– Ничего, я в целом с ним согласна, – утешила я малышку, глядя, как она поймала крысюка в охапку и прижала к себе, глядя на меня испуганными умоляющими глазами. – Цвыдра она паршивая, эта тетка. Но зверя все равно надо выкупать, – немного подумала и добавила: – И проглистогонить. Прививки сделать.

Кстати, не знаю почему, но вот сейчас я четко поняла, что зеленый монстр – самец.

Девочка вздохнула, погладила зеленую всклокоченную шерсть и робко попыталась улыбнуться. А я только сейчас поняла, что ребенок так и сидит там, куда я ее усадила в суматохе, после того как вся эта компания оказалась у меня дома. Вот по-быстрому покормила, ополоснула, посадила…

– Что у малышки с ногами? – наложника своего я так и не выпустила, все держала за талию и машинально поглаживала. – Что-то серьезное?

– Ее… – он посмотрел на меня хмуро, явно подбирая слова, – ее растили как расходный материал. Накопитель, который должны выпить, как только появится покупатель.

– Охренеть у вас поганая помойка, – сделала я вывод и вдруг заметила, что все мои невольные гости странно напряглись. Словно боятся моей реакции.

– Цви почти выпили. Тот, кто ее спас, успел в последний момент. Но она все равно уже не станет полноценным Оружием, – все тем же сдавленно-напряженным голосом продолжил парень. И уставился на меня как на куницу у птичьего гнезда.

– Покажем врачам… а лучше к бабке отвезем, от ее камлания обычно больше толку, – я нахмурилась. – Только у меня отпуск через четыре месяца, раньше не получится… плохо.

Странно, да? Вот они все мне на голову свалились ни с того ни с сего, я их, можно сказать, в первый раз вижу… а уже пытаюсь сообразить, как лечить чужого ребенка. Ну да это городским странно. А в тундре в одиночку не выжить. Любого гостя обогреют, накормят-напоят, а если человек хороший и хочет остаться – так и в родню примут. И детей чужих в тундре не бывает.

– Она живет так больше года, уже привыкла, – выдал из угла постреленок по имени Тукк. – Несколько месяцев ничего не изменят.

– Плохо, что привыкла, – я недовольно поджала губы. – Ладно, это я решу… есть один способ. Хотя бы совет получить… А вы почему выглядите так, словно вас опять год не кормили? Я кому на столе оставила картошку с рыбой и хлеб?

– Общую еду всегда поровну делит старший. Самим нельзя, – пояснил уже Чарт, выбираясь из-за большого кресла, где он все это время изображал деталь интерьера.

– В этом доме еды всегда хватало и будет хватать всем, поэтому можно в любой момент идти, брать и есть, – я отпустила, наконец, насильника, прошагала через комнату, взяла на руки девочку, уже не обращая внимания на то, что крыс стал нюхать мне ухо и щекотаться усами. – Все на кухню.

А сама подумала, что надо срочно телеграфировать домой, пусть шлют грузовик мороженой рыбы. И икры… и оленины.

Скорп

Несмотря на прямой приказ Мастера, внезапно оказавшейся дикаркой, дети не спешили к столу. Каждый вопросительно уставился мне в глаза, спрашивая. Это заставило меня вздохнуть с облегчением – все не так плохо. Пальцами я изобразил уже привычный жест – «как обычно, на всех», и только тогда, сверкая счастливыми улыбками, мелкотня ринулась к столу. Цвичку вместе с ручной сигналкой я аккуратно забрал из рук женщины и усадил на стул сам.

– Цвирк поел, – тихонько и с легкой завистью сообщил мне Чарт. – Там у М… Мастера такая здоровенная лохматая гончая во дворе, он у нее из миски стащил.

Я понятливо стряхнул с платья Цвички живность и несильно пнул того в угол. Зеленошкурый запищал недовольно, но, наткнувшись на мой взгляд, юркнул куда-то за дверь. Правильно, нечего наглеть. А то Марина его на стол, конечно, не пускает, но на то, что Цвичка этого наглого звереныша из своей тарелки прикармливает, даже не морщится.

У меня вообще странное ощущение, что дисциплину здесь поддерживать намерен только я. Мастер, хоть и радеет за гигиену, в остальном странно расслабленная и реагирует на детей как-то… словно им все можно. Чужим детям в чужом доме.

Хочет Тукк с ногами залезть на стул – она смотрит спокойно. Хватает Такки куски хлеба со стола в обе руки и еще за рыбой руками тянется – она только кивает одобрительно, в духе «хороший аппетит – здоровый ребенок».

Один я тут как Прародитель над советом, рычу полушепотом на всех, чтобы вели себя прилично. Ладно… сегодня спишем все на голод. Но если такая картина повторится и завтра… Дети нервно вздрогнули и стали пережевывать пищу более медленно и вдумчиво.

– У, грозный какой, – Мастер подошла, наклонилась над сидящим мной и положила мне руки на плечи. – Не рычи, они просто оголодали. Наедятся и вспомнят про то, что вилкой есть удобнее, потом руки мыть не надо, – и она подмигнула тут же ужасно засмущавшемуся Такки. Засранец отложил кусок жирной рыбы – на тарелку, что примечательно, а не на скатерть – и потянулся за столовыми приборами. Сам!

– Руки салфеткой сначала вытри, – покачал головой я, смотря, как тонкий столовый прибор выскальзывает из неуклюжих детских пальцев. Строить малышню, когда кто-то стоит за твоей спиной и корчит веселые рожицы, – дело гиблое. Стараясь не показывать раздражение, сосредоточился на своей порции, обдумывая ситуацию. Что это? Она просто настолько безалаберная или это попытка перехватить контроль над детьми? То, как она реагирует, то, как пытается свести все мои попытки навести порядок в шутку… Руки на моих плечах внезапно надавили, разминая мышцы.

– Давай, оттаивай. Много думать во время еды вредно, – наклонившись еще ниже, прошептала она мне в самое ухо. – И я все равно не кусаюсь.

Не кусается… ага… лучше бы уже укусила, и я успокоился бы, определившись с отношением. А так все слишком непонятно.

Глава 9

Когда блюда на столе опустели, а сытые и раздувшиеся от еды ржавята отвалились от тарелок и начали сонно моргать – даже Чарт, – Марина меня, наконец, отпустила. Затем подошла, взяла Цвичку на руки и скомандовала:

– Умываться и спать! Можно один мультфильм перед сном, но чтобы через полчаса все дрыхли, включая крысу. У взрослых будет серьезный разговор.

– Трахаться будете? – с убийственной непосредственностью тут же вылез Тукк, получил от слегка порозовевшего Чарта подзатыльник, втянул голову в плечи… а любопытный блеск в глазах ни ржи не притушил. – Ну положено же… с Мастером. Для укрепления привязки… Уй! Че дерешься-то! Ща как дам!

Марина уткнулась лицом в волосы Цвички и зафыркала. Я не сразу понял, что она пытается сдержать хохот. Странная… женщина.

– Тукк, – спокойно позвал я разговорившегося от сытости гаденыша. – Видимо, еда на тебя плохо влияет. Что приказала Мастер?

– Мыться… снова, и спать, – пробурчал тот под нос и недовольно вздернул плечи. Пользуется, засранец, тем, что прямо сейчас я ему уши не надеру. Ничего… у меня память долгая и взгляд многозначительный, потому и бунт задавлен на корню – все развернулись и строем пошли в ванную. И фыркающая Марина с Цвичкой на руках тоже. Когда-то давно – такое ощущение, что практически в другой жизни, – я читал, что у женщин инстинкт – хватать самого маленького ребенка и тискать… это вот оно? Еще и девочка, к девочкам всегда отношение лояльнее…

Вот зря я за ними следом не пошел. Потому что уже через три минуты там в ванной вдруг завизжали, заорали и загрохотали чем-то. Ржа, нападение?! Кто?! Откуда?! С грохотом я открыл дверь и ворвался в маленькую комнату, где недавно отмокал. И застыл…

Я не сразу понял, что происходит, лишь отметил для себя, что опасности нет, возвращая в ладонь ядовитые иглы. Дети хохотали как ненормальные, брызгались друг в друга. На полу характерно позвякивал железный таз, на котором весело прыгал Такки. Цвирк, весь в белой пене, с диким визгом носился практически по потолку, убегая от Тукка и быстро дожевывая что-то розово-зеленое и круглое. И лишь Чарт стоял спокойно, но с открытым ртом и мочалкой на голове.

Мастер же сидела среди всего этого бедлама на бортике ванной и хохотала в голос, обнимая девочку. А самое невероятное – Цвичка тоже тоненько и тихо, но явственно хихикала! Хм, кажется, я ни разу не слышал, как эта дохлятинка смеется…

Я тяжело вздохнул и медленно закрыл дверь в этот дурдом. Распустит ведь скверненышей, а потом сама и выкинет, когда ей надоест смеяться над их «баловством», а разбитая кружка перестанет быть «милой шалостью». Дети, они быстро привыкают к хорошему и так же быстро наглеют, забывая, что достаточно одного слова даже такой дикарки, как наша Мастер, чтоб нигде не зарегистрированный металлолом снова отправился на Горгонзолу.

Надеюсь, как только Мастер окажется вне дома, им хватит одной воспитательной беседы на тему «бесплатной» скверны в зубах у гончих.

Наконец, там, за дверью, угомонились. А потом стали выскакивать из ванной по одному, раскрасневшиеся от бесилова и непривычно чистые. Даже цвирк.

Последней вышла Марина. Она быстро и ловко загнала все стадо в большую комнату, вытащила из шкафа кучу скатанных рулонами тонких… матрасов? Подстилок? Таких цветных лоскутных штук, очень ярких и узорчатых, расстелила все это по полу, и через пять минут все лежали под одеялами, смотрели в большое подобие голоэкрана на стене, где прыгали и разговаривали два каких-то странных зверя. Буйные ржавята сразу успокоились, перестали скакать и шуметь и изобразили полных паинек. А Мастер ведь даже не шикнула ни на одного… Что ж, мало им надо было, чтоб продаться незнакомой женщине с потрохами.

– Напрыгались, устали, вот и лежат, – подошедшая Марина словно прочла мои мысли. – Сейчас заснут. Это всегда работает, если надо, чтобы дети успокоились: надо их сытно накормить, намочить и дать попрыгать и поорать. Отрубятся как миленькие.

– Там, где мы жили раньше, каждый лишний звук может стоить жизни, а лишняя корка хлеба ее спасти, – зачем-то сказал я, чувствуя, будто оправдываюсь. Вот с чего бы, ржа?!

– Ну, здесь можно и пошуметь, – пожала плечами Марина вовсе без какой-то претензии в интонации и жесте. А потом добавила: – Пошли, нам с тобой взрослые разговоры разговаривать пришло время, аднака.

– Я в вашем распоряжении, Мастер, – вздохнул я и внутренне приготовился… ко всему.

Но не к тому, что меня затолкают в дальнюю комнату и начнут с ходу раздевать. Как говорит одна странная женщина… Однако. Я тут к вполне логичному тщательному допросу готовился. Правда, Мастер бросила процесс раздевания на полпути, скомандовав:

– Штаны тоже снимай и ложись… вот зар-р-раза… только не вошкайся, а то будешь весь в шерсти.

С этими словами она вытащила откуда-то из глубины стоящего в комнате шкафа свернутую… шкуру какого-то животного. Целую – с ногами, головой и частью черепной коробки с рогами. Эм… цивилизация этого мира до этого самого момента казалась мне более, как бы сказать, развитой. Микроволновка та же… и вода в кране. Как это сочетается с рогатым черепом, я не очень понимаю.

Чихая и бурча, что этот чертов «а-лень» линяет как последняя сволочь, Марина расстелила шкуру на широкой низкой кровати и подтолкнула меня в нужном направлении:

– Ну чего застыл! Штаны, говорю, снимай и ложись. На шкуру.

Это, наверно, традиция у них какая-то? Эм-м… брачная? М-да. Ну, вряд ли она меня на этой шкуре собирается приносить в жертву местным богам, не на собственной же кровати. Значит, все же брачная.

Марина

Вот я знала, знала!

Когда бабка Гиттиннэвыт перед отъездом на учебу увезла меня к себе в стойбище и почти две недели учила правильно камлать, а также заставляла наизусть задалбливать некоторые правила, меня всегда брал нервный смех по поводу того, как единственной среди внучек «сильной охотнице» надлежит в будущем определять годность потенциального мужа.

Так и представляла себе, как я укладываю голым задом на оленя своего горящего страстью ухажера, вручаю ему бубен, учу отстукивать нужный ритм, а сама, усевшись верхом на его бедра, зажимаю зубами хомыз и начинаю выводить мелодию, чтобы впасть в транс.

Что-то мне всегда казалось, что большинство мужиков от такой прелюдии навсегда забросит в страну импотенцию и у меня не только мужа не получится, но даже и потрахаться в свое удовольствие будет затруднительно.

Хорошо еще, что под конец бабка уточнила – мол, того, кого на оленя валить, я почувствую заранее. А просто потешить тело – это и без оленя можно, это баловство. Ну слава тебе тундра… я тогда выдохнула и забила.

А вот сейчас не знаю, то ли ржать над растерянным лицом насильника, то ли успокаивать его, что, мол, нет, я не спятила, у меня просто инструкция от главы рода.

– На, – упихав уже голого бедолагу на оленя, я вручила ему шаманский бубен, вынутый из той же шкуры. Пришлось, правда, сдуть прилипшую шерсть, но в остальном инструмент был в полном порядке. – Репетируй, пока я раздеваюсь. Стучишь так: раз-два-три быстрых стука, потом один через долгую паузу.

Я продемонстрировала ритм и сунула бубен в руки совершенно и окончательно ошизевшему парню, кивнула подбадривающе и начала сама раздеваться. И подумала – ну в целом-то, в целом… не все так страшно. И даже справедливо. Он меня по телепортам трахал и про мастеров скверны втирал, а я его бубном на оленьей шкуре… так что мы квиты.

Мельком глянув в зеркало, я с удовольствием подумала, что в общем довольна своими внешними данными – если медную морду тряпочкой прикрыть, все остальное очень даже ничего. Талия есть, грудь есть, и даже задница подкачанная имеется. Ноги не от ушей, но прямые, все приятно смугленькое и миниатюро-миленькое. Так что будущему лежателю на олене не на что жаловаться.

Он, кстати, вроде как и не собирается. Лежит с круглыми глазами, в бубен послушно стучит. И на меня смотрит. Заинтересованно смотрит, прямо как медом по спинке, приятно так. Люблю, когда мои прелести оценивают по заслугам…

Так, погодим пока с приятностями, сначала инструкция…

Усевшись на парня верхом и не без удовольствия почувствовав, как ему это понравилось, я вздохнула и зажала зубами пластинку хомыза. Кивнула насильнику – стучи, мол, не останавливайся – и извлекла из инструмента первый заунывно дребезжащий и длинный звук. Парень подо мной не выдержал и забулькал, пытаясь сдержать хохот, но послушно продолжал бить в бубен – кажется, даже начав немного разбавлять простенький ритм вариациями в такт моему дзыньканью.

Дурдом на оленьей шкуре начался.

Глава 10

Скорп

Сдерживаться и не ржать было трудно. Очень уж забавное лицо было у Марины во время всех этих манипуляций. Такое озабоченно-серьезное, и в то же время словно она и сама не верила, что все это проделывает. Судя по тихим комментариям, это какая-то традиция их семьи, которую она и сама считает глупой, но… надо так надо.

А уж когда она зажала в зубах какую-то железку и начала на ней далеко не мелодично дзынькать, я почти не сдержался. Но все же послушно подыграл, сделав такую же сосредоточенную и безэмоциональную мину и продолжив постукивать по кожаному кругу. Что я, ритм, что ли, отстучать не сумею? Во всяком случае, если не обращать внимания на вполне закономерный от близости Мастера стояк…

Правда, мысли о том, что Мастер у меня на всю голову больная, крутились в мозгу все настойчивее. Но, может быть, и к лучшему? В смысле, легче будет с ней управляться? Болезнь у нее не опасная, даже в какой-то мере веселая. Ерзает только она на мне, ржа возьми, возбуждающе. И выглядит так же. Может, ну его в бездну, этот бубен, и пора снова брать инициативу в свои руки? Обычно женщинам нравятся настойчивые, пусть даже и Оружия. Тем более она дикарка, иерархия Мастеров для нее – пустое.

Я мысленно выдохнул, приготовился и внезапно понял, что мы уже не в спальне! То есть, если бы Лакоста не сказала прямо, что Мастер у меня дикарка, я решил бы, что она меня на астральный план вывела.

Лежу я вроде все еще на оленьей шкуре. Или не на шкуре?! Кажется, то, что подо мной, теперь двигается и, судя по звукам, что-то жует. А вокруг странная степь – волнистая и серо-зеленая до одного горизонта, такая же волнистая, но стального цвета – до другого. Море?

– Ох и ни хрена себе… – пробормотала Мастер, и я понял, что для нее происходящее – такая же неожиданность.

– Хараша внучка, аднака! – вдруг сказали у меня прямо над головой. Я попытался резко обернуться и наткнулся глазами на пожилую женщину с довольно характерными чертами лица. Старшая родственница или и вовсе старейшина семьи? Причем, судя по ощущениям, она… тоже Мастер?

– Ты, стригунок, нэ на меня, на нее гляди. Ишь, в раж вошла. Хараша внучка!

– Ба! – сидящая на мне Марина бросила свою железку, поерзала на мне, ржа ее возьми, и уставилась на пожилую женщину с возмущением. – Все вообще-то как ты учила.

– Хараша, хараша, – продолжила бабка, обходя меня по кругу и чуть ли не тыкая пальцем то в руку, то в живот. – Свежая кровь, сильная. Хараша будет добыча жирный бить, детей сильных даст! Не зря, не зря тебя в ту помойку отправила, выкопала же в гнилом мхе самородок.

Марина хихикнула, посмотрела на мое, уже привычно, видимо, ошалевшее лицо и радостно доложила:

– И не один! Он мне сразу с прицепом достался: четверо детей с ним, и все такие, как он, если я правильно поняла. Ба, они не с нашей планеты, кровь – свежее не придумаешь.

– Четверо! Ух-ху, какой плодовитый стригунок. Много детей – сильное стойбище! Много жира добудем, много здоровых стригунков вырастим.

Старуха даже начала приплясывать на месте от счастья, так что я решил не заикаться о том, что мелкотня мне не родственники. Похоже, тут вся семья немного… странная, ржа знает, что в голову ударит. Или же я чего-то сильно не понимаю. Дикари? Ну вроде да. Только вот бесхозные ли? Кажется, Лакоста залезла на чужую территорию.

– С внешних планов кровь, давно, давно такой не было… Хараша внучка, хараша! – продолжила восхищаться бабка, словно подтверждая мои мысли. Она знает про призму?! Про других Мастеров? А почему тогда внучка не в курсе и до сих пор была одна?

– Значит, так, ба, слушай с начала, – кажется, Маринин ступор прошел и окружение ее уже не удивляло. – Дела у нас такие…

И Мастер выложила бабке весь расклад. Причем я с внутренним вздохом вынужден был констатировать: мозги у моего Мастера в полном порядке, и она совсем не дура. Все четко по полочкам разложила. Про меня, как я ее привязал и почему, про Горгонзолу, которую она метко обозвала помойкой апокалипсиса, про главу клана Лакоста и ее заявления.

– Дети хилые и больные, надо откармливать и жиром отпаивать, – закончила Мастер. – Да и его, – она ткнула пальцем мне в грудь, – тоже надо. В чем только душа держится? А мужик должен быть сытый и довольный, ты сама учила. Вот не знаю, как теперь? До отпуска четыре месяца, увольняться не хотелось бы. А их бы всех надо к тебе в чум и откамлать как следует. И потом, с документами что-то думать, соседи настучат в опеку – будут проблемы.

– Все дела по очереди делай, не спеши, за тремя оленями погонишься, все убегут, – мне кажется или ее речь вдруг стала… более грамотной? Словно старуха на минутку сбросила маску примитивной дикарки. – Китовым жиром тоже нада, но раньше особым жиром накормить стоит. Пустой он, права ты, внучка. Съеденный. Зато теперь он сам тебя кормить будет, у деда на один рот меньше. Эй, Алелекэ! Сюда иди, духа с жиром неси, внучка копье нашла, кормить нада! – вдруг зычно крикнула старуха, и ее голос раскатился по всей степи, до горизонта. – Ты слушай, стригунок. Сейчас до упора накормим, а ты деткам своим уже сам передашь. И внучку нашу не забудь. День проживете, а завтра в ночь поваляй ее как следует и приходите – будем вместе большого духа загонять, особый жир на все стойбище добывать. Давно я помощников ждала, давно. Хараша вышло. А про Лакосту эту забудьте. По незнанию влезла на чужую территорию, станет наглеть – я приду. Поговорю.

Это что? Так, погодите. Это получается, что она зовет нас на охоту. За духом и «особым жиром». Это она про что?! Про сверну?! Но тогда…

– Эй-хо, баба! – рявкнул вдруг появившийся неизвестно откуда жилистый старик, внешне очень похожий на бабку и Марину. Такой же черноволосый, раскосый и хитромордый. – Охота ходить нада! Около стойбища только мелочь остался, аднака! Скоро сэвен наполнять нечем станет.

И он бросил к бабкиным ногам странное существо, похожее на бурдюк с салом, бурое, поросшее редкой шерстью, с лапами-веслами.

Я моргнул и закашлялся. Старик притащил тварь скверны! Мелкую, но вполне оформленную и настоящую! И дед этот – Оружие! Притащил! Сам! Без Мастера! Тварь скверны… какую-то неправильную.

Я медленно прикрыл лицо так и не выпущенным из рук бубном. Все. Я ничего больше не понимаю.

– Эй, стригунок, ты не прячься, ты ешь! – прикрикнула на меня бабка. – На-ка!

Я убрал бубен от лица и, обнаружив, что мне под нос сунули шипящую тварь, на инстинктах ударил ту отравленной иглой, не заботясь о конспирации. И слегка окосел сначала от количества скверны, из нее полившейся, а потом оттого, что моя иголка вонзилась не в астральную плоть твари, а в деревянную фигурку той самой зверушки с ластами вместо ног. Ничего не понял. Как из такой мелкой и хилой тварюшки могло появиться столько, я уже не хотел задумываться. И так в голове каша.

Я все же подозрительно оглянулся – ни сама Мастер, ни глава клана никак не отреагировали на несвойственное для Оружия действие. Что ж, похоже в окружающем дурдоме небольшого несоответствия никто не заметил.

– Объемная, – все же констатировал я факт, чувствуя приятное насыщение, причем даже с легким перееданием. Давно это было. Кажется, в последний раз я был полон только в тот злополучный рейд со Швеей.

– Ну дык полный был сэвен, – кивнул мне старик. – Эко ты его проколол… Придется нового делать, аднака. Ну ничего, с голодухи простительно.

Вот тут я ошалел окончательно: до меня дошло, что это была не настоящая тварь, а живая замена кубам! Живая! Куда я попал, прародители?!

– Завтра приходи, охота пора делать, – проворчал дед, а бабка добавила, обращаясь к Марине:

– Сейчас домой иди, отдыхай. Детей корми. Завтра ночью снова камлать будем. Сэвен, который я тебе при отъезде дала, найди и рядом с постелью положи, тогда он с вами сюда перенесется. Наполнять будем.

Глава 11

Марина

Ох и ни фига себе тундра!

Нет, я помнила, конечно, что, когда я была маленькая и болела, мама, помимо аспирина и травяных чаев, лечила меня сказками про жизнь на стойбище, пела наши родовые песни и стучала в бубен.

Потом я засыпала, и во сне всегда приходила бабушка Гиттиннэвыт, показывала мультик по мотивам чукотских народных легенд и поила «жиром». И на следующее утро я всегда просыпалась абсолютно здоровой.

Но, блин, все же современное атеистическое воспитание накладывает свой отпечаток. Я выросла и не то чтобы забыла все это, скорее не вспоминала. А к причудам бабки и прочей родни относилась как к забавным вывертам пожилых людей…

И на тебе. Хотя вот прикинуть – даже ведь не подумала бабкиного наказа ослушаться. Надо избранника голым задом на оленя – значит, надо. Берем и укладываем.

Короче говоря, вся эта фантастика с порталами и инопланетянами прямо тютелька в тютельку наложилась на родную чукотскую мистику. И в результате мы имеем… фиг знает что.

Как в комнату вернулись, не заметила. Он лежит, бубном прикрылся, от сытости светится. Я на нем сижу. Тоже неплохо себя чувствую. А дальше что?

Будто услышав, парень приоткрыл слегка пьяные и какие-то блестящие глаза. Они у него чуть посветлее стали, что ли? Карие, но не черный шоколад, а ближе к молочному… О-о-о! Кто-то вспомнил, что он не только наложник, но еще и насильник? Ц-ц-ц… вовремя.

– Сейчас… тебе тоже… – пьяно выдохнул он, приподнимаясь на локтях, а потом и вовсе хватая меня в охапку и роняя на себя. И окончательно раздухарился: дразня, лизнул меня в подбородок.

По мне как волна прошлась, легкая, но вполне ощутимая. Может, это «жир» был, которым он поделился, может, еще что, а только возбуждение такое нахлынуло, что я то ли застонала, то ли зарычала и вцепилась в парня всеми конечностями, приникнув в поцелуе. Ой-вэй, теперь уже и непонятно, кто кого первый изнасилует.

– Мастер-р-р-р, – ответил мне он похожим рыком, слегка прикусывая шею.

– Угу, – промычала я, жадно выцеловывая дорожку от уха к ключице, и нетерпеливо поерзала, привстала, «ловя момент», а потом плавно опустилась, удовлетворенно взрыкнув и чувствуя его внутри себя.

Парень как-то странно усмехнулся и качнулся навстречу, раскрываясь, как… э… я таких слов не знаю. Раскрываясь как-то! В меня как хлынуло… у-у-у, наверное, энергия – другого названия у меня нет. Это нечто билось в такт нашим телам и с каждой вибрацией менялось, переливаясь туда-обратно, становясь все горячее и гуще…

А потом БАБАХ!

Натурально бабах. Звездочки в глазах, и не только у меня. И кошачий концерт на полную громкость – с ума сойти, я в жизни так контроль не теряла, чтобы орать на весь дом… И от своего насильника таких интенсивных… эмоций… реакций… тоже не ожидала. Черт возьми, если он и дальше будет так трахаться, я его сама к оленю привяжу пожизненно и никому не отдам и без заветов бабки Гиттиннэвыт.

– Ржа… – просипел он минут пять спустя. О, тоже голос сорвал, да? – Мастер… простите… я…

– Охренительный наложник, – закончила я. – Прямо вот охренительный…

– Кхм, я рад… Только, ржа, хотел сказать, что сорвался от передоза. Редко когда… точнее, никогда еще так не наполняло высокочастотной скверной, сам не ожидал, что настолько вставляет.

– Теперь будет часто, – заверила я, хихикнув и уткнувшись лбом ему в плечо.

– Кхм… – впечатлился парень и… покраснел! Ой, мимимими!

– Ско-орп, – вдруг придушенно раздалось из-за закрытой двери.

Скорп

Голос Чарта раздался внезапно, и, если честно, первые пару секунд я хотел послать его… спать. Очень сильно хотел. Тем более что этот ржавенок явно не только что пришел, а сидел и ждал удачного момента.

Но тут мозги выплыли из сладкой дремы и решили наконец позволить собой воспользоваться по прямому назначению. Просто так Чарт лезть бы не стал, а уж ждать за закрытой дверью – тем более.

– Иду. Простите, Мастер, – аккуратно ссадив с себя Марину, я обернул вокруг себя валявшееся на полу одеяло и выглянул в коридор.

Наткнувшись на мой вопросительный взгляд, пацан тихим шепотом отрапортовал:

– У мелких снова кошмары. Я сам не смог… – виновато глянул на меня он и чуть сглотнул. Чертыхнувшись, я перелил в него часть скверны, отчего мелкий слегка порозовел и осоловело икнул. Ржа, мы тут кувыркаемся, а дети…

– Что там? – с тревогой переспросила Мастер за моей спиной, и я вздрогнул. – Помощь нужна?

– Нет, Мастер, ничего критичного. Детям просто не спится, все-таки чужой дом, да и просто непривычно, – постарался дружелюбно улыбнуться я, натягивая штаны. – Вы спите, я сам им… сказку расскажу.

– Если что, зови, – уже сонно откликнулась Марина.

– Конечно. Тихих ночей и хорошей охоты, Мас… Марина, – мелодично произнес я, стараясь не выдать своего волнения и выскальзывая за дверь. Чарт тенью пристроился за мной, и вдвоем мы как можно тише побежали в комнату к мелким.

Картина была неутешительной: малышня ревела поголовно, а Цвичка и вовсе тихо поскуливала, стискивая изо всех детских сил терпеливого цвирка.

– Ши-ши-ши-ши-ши, – привычно спокойно начал напевать я, опускаясь на колени рядом с девочкой. Хнычущие ржавята обратили на меня внимание и привычно начали сползаться, словно слепые котята к мамке.

Ржа, все дети на грани истощения. Еще бы им не снились кошмары. Я привычно сжал зубы, мысленно готовясь к тому, что придется уговаривать потерпеть, смотреть, какую малость кому все же можно влить… и чуть не треснул себя по затылку. Мы не на Горгонзоле! И у меня нет больше необходимости выкраивать крохи и триста раз латать ржавое корыто. У меня теперь…

Быстро взяв Цвичку на руки, я начал щедро, но расчетливо вливать в малышку и в приникших ко мне пацанят чистейшую, раскачанную до самой высокой частотности скверну.

– Вот так, тише, сегодня всем хватит. Вкусная, правда? Легкая и приятная, будто солнечные зайчики на стенке, у нас такой еще не было, – тихонько заговаривал я малышню. – Такой скверна бывает только при союзе Мастера с Оружием. Не то что тот сырец, что я раньше приносил.

– Такой… кормят Мастера? – поинтересовался Тукк. Ну вот, уже и любопытство прорезалось.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.