Тася Лав
Девочка хулигана

Анно

Еще анно:

Сокол самый популярный парень в школе, холодный одиночка, с чьим мнением считаются все. Я не хотела переходить ему дорогу, я вообще не хотела во что либо влезать. Но однажды, когда я прикрыла подругу и нацелила гнев элиты на себя, именно он вытащил меня и спас от унижений. Что же он захочет взамен?

Глава 1

Роза

Каждый раз, задерживаясь у репетитора и идя домой через плохой квартал, я молюсь, чтобы все было хорошо. Чтобы мне на пути не встретился маньяк, или не пристала местная гопота.

Вздохнула и поправила легкое белое платье, достающее до колен. Оно довольно скромное, но сейчас хотелось, чтобы на мне было что-то, сливающее меня со стенами и пространством. Чтобы никто-никто не заметил нежную девушку с косичками и не захотел пристать. Потому что я не смогу защититься. И меня некому защитить.

Последний участок пути пролегал по дороге, испещренной гаражами с обеих сторон и представлявшей букву Г. Здания стояли плотными рядами, кое-где скрываемые деревьями и кустами. Растения отбрасывали мрачные тени на стены и делали это место еще жутче. Здесь почти не было фонарей, и моя хрупкая фигурка выделялась на фоне этого мрака и безмолвия. Надеюсь, что я похожа на приведение и этим отпугиваю незнакомцев…

– Держи его! Обходи! – Раздался резкий окрик сзади меня. Где-то совсем недалеко. – Лови! Удерет же!

Я встревоженно обернулась, прижимая к груди учебник по физике. Предмет, который тяжело давался последние полгода перед ЕГЭ, и из-за которого, собственно, я однажды могу пропасть здесь без вести.

Из-за поворота первым вылетел парень в черном худаке и джинсах. Капюшон был натянут на лицо и скрывал его в тени. Он явно убегал от погони, и, услышав голос и с противоположного конца улицы, заметался. Преследователи решили обогнуть этот завиток с двух сторон, чтобы зажать его здесь в тиски. Парень нетерпеливо повертел головой по сторонам, затем посмотрел на крыши гаражей, прикидывая, заберется ли. Но гладкие стены без мест, где можно зацепиться, не внушали доверие. Да и сами крыши были высоковато. Разочарованно сплюнул на землю, пнув какой-то камень и только тогда заметил меня, испуганно жмущуюся к одному из гаражей.

Я прикрыла глаза и выдохнула. Пусть беда пройдет мимо меня. Пожалуйста.

– Ты… – низкий, бархатный голос из-под капюшона. Он шагнул ко мне, и я затряслась, словно зайчишка. Меня заметили. На меня обратили внимание. Это плохо. Я никому не желаю зла и не хочу ни в чем участвовать.

Парень снял капюшон, и, не дав мне разглядеть его лицо, стал быстро стягивать кофту.

– Вы что творите… – пролепетала, прикладывая руку к горящей щеке. Не каждый день передо мной раздевается незнакомец, и вообще парень. Что ему нужно от меня? Может, глаза закрыть от греха подальше?

– Ты мне поможешь. – Парень откинул кофту в кусты и сделал еще пару шагов. Я инстинктивно отступила, спиной почувствовав холодный металл ворот. Подняла голову и замерла под его пристальными синими, как чистый сапфир, глазами. Хочется сбежать из-под его, приковывающего к месту взора, быстрее оказаться дома, в тепле и при свете.

Скуластое красивое лицо. Очень идущая ему прическа-бокс, сбритые виски. На вид – мой одногодка или даже чуть старше. Крепкий, широкоплечий. На левой руке рукав из переплетений татуировок. Но меня до последнего поражал его взгляд. Подчиняющий, немного уставший и цепкий, словно он считывает людей в первые минуты знакомства.

– З-зачем? – Прикусила губу, вжимая учебник в грудь и вцепившись в него до побелевших костяшек на тонких пальцах. Он сейчас был моей единственной преградой между нами. Маленькой стеной. Ноги задрожали.

Вместо ответа парень сильнее вжал меня в дверь гаража, схватив за плечи, будто я могла куда-то сбежать, будто меня не сковало оцепенение, а в горле не встал твердый ком.

– Только не кричи, – прошептал, и от его шепота пробежали мурашки вдоль и так холодной от стены гаража спины.

Я не успела что-то сказать в ответ. Голоса догонявших были все ближе. А этот таинственный незнакомец вдруг приблизил ко мне лицо и… впился в мои губы, лишая меня дара речи и способности мыслить. Учебник выпал из рук и свалился куда-то в высокую траву слева.

У меня словно землю выбили из-под ног, и я норовила просто свалиться к его кроссовкам. Парень это почувствовал и перехватил за талию, вжимая в свое горячее, даже через серую футболку, тело. Мир куда-то исчез, расплылся, растаял. Сердце забилось, словно птица, пытающаяся выбраться из клетки. В эти мгновения меня не сильно волновало, почему меня целует незнакомец, и почему нет сил его оттолкнуть. Все, на что их хватило – выставить перед собой руки, положив их ему на грудную клетку. Правой ладонью я почувствовала его ускоренный сердечный ритм после бега.

Что со мной происходит?

– Где он? – Спросил первый, строгий голос, они остановились возле нас судя по прекратившему топоту.

– Да откуда мне знать, я бежал со всех ног ко второму выходу, – второй мужчина был растерянный и робкий. – Споткнулся вот…

– Ты болван, вот что я скажу! Я так и сообщу начальнику: мой напарник – полный придурок! Эй, влюбленные! – И ожидающая тишина. Точно к нам обратился.

Мой незнакомец оторвался от меня, глаза горели жадностью и сожалением. Но буквально через мгновение его лицо приняло добродушный и спокойный вид, словно он за секунду из дьявола стал пай-мальчиком.

– Да? – Повернулся к ним, все еще держа меня за талию и прижимая к себе.

– Видели здесь паренька в черном? Пробегал? – Перед нами стояли два полицейских, и я от страха тихо ойкнула и попыталась отступить. Рука парня не дала этого сделать, поэтому я просто опустила глаза в пол. Не хочу им врать. Только не служителям закона. Это же неправильно…

– Да, вроде кто-то бежал. – Я удивилась, насколько этот парень невозмутимо лжет. Показал пальцем в ту сторону, откуда прибежал второй полицейский. – Туда вроде выбежал.

Строгий полицейский тюкнул напарника по затылку.

– А я говорил, быстрее обходи. Пока ты доковылял, он уже смылся! И где его искать?

– Придумаем что-нибудь… – они стали отдаляться, уходя в ту сторону, откуда я изначально пришла.

– Что? Развесим ориентировки на черные кофты? Не неси пургу…

Тут же, теплая ладонь, к которой я уже успела привыкнуть, отпустила меня. Незнакомец поднял учебник, взглянув на отметку одиннадцатого класса. Хмыкнул и отдал мне.

– Ничего не было, – наклонился за своей кофтой в кустах, отряхивая ее и напяливая. – И не ходи одна по темным переулкам…

Парень огляделся и рысцой побежал по дороге, выбегая из ловушки гаражей и скрываясь за поворотом.

Я лишь растерянно хлопала ресницами. Прижала трясущиеся пальцы к горящим губам. Он забрал мой первый поцелуй…

Я надеялась, что мы больше не увидимся. Но я сильно ошибалась.

Глава 2

Роза

Осторожно закрыла за собой дверь квартиры. Папа не любит, когда ей хлопают. На цыпочках постаралась пробраться в свою комнату, желая остаться незамеченной. Но сегодня мне не повезло.

– Ты опоздала. – Строгий голос пригвоздил меня к полу. Робко повернула голову, смотря снизу верх на своего единственного родителя. Он уже немолод. Виски тронула седина, лицо высохло и покрылось морщинами в уголках глаз. Однако тело осталось крепким, а сам отец был выше меня на полторы головы. Моя мама давно оставила его, бросив и меня. Видимо, такая любовь была, что даже о своем ребенке не подумала.

– Но, пап… – эта вечная дрожь при разговоре с ним, когда пытаюсь возразить. – Всего на пятнадцать минут.

– Сейчас на пятнадцать, завтра – на два часа?! А потом что? – Он вышел из своей комнаты и вырос передо мной, неудовлетворенно взирая на свое единственное чадо. Я никогда не достигала его идеала. Возможно, потому что однажды родилась девочкой, а не мальчиком, как он хотел.

Его серо-голубые глаза взирали равнодушно и раздраженно. Но к этому взгляду я уже давно привыкла.

– Прости, – увела глаза, уставившись на вычищенный до блеска мраморный пол. – Это больше не повторится. Я могу пойти в свою комнату?

– Жду тебя за столом, – отец шагнул на кухню, и я выдохнула от облегчения.

Ужин являлся обязательной частью, если отец был дома. Опоздала – наказана. За свою жизнь я научилась приходить вовремя, но все же… дни, когда он задерживается на работе – лучшие.

В комнате аккуратно сложила учебник на полку и переоделась. Идеальная чистота – тоже важное правило. Радует, что, когда ты что-то делаешь часто, оно становится привычкой. Комната такая же светло-бежевая, как и вся квартира. Здесь все выбирает отец.

В домашнем бесформенном платье вышла в коридор и попала оттуда в кухню.

Он уже ужинал. Стол сервирован на двоих человек – это постарался наш повар. Я тихо села на свое место напротив него. Глаз не поднимала, вяло ковыряясь в тарелке. Ненавижу свинину, но отцу всегда было плевать, что любила лично я.

– Ну вот ты и готова услышать от меня новости, – он прервал нашу тишину спустя десять минут. Отложил вилку и немигающе уставился, буравя взглядом.

– Что именно? – Я жевала лист салата. Сегодня, видимо, на диете.

– Сядь ровно, – короткий приказ, и я выпрямилась как по струнке. Долго же он меня муштровал. Продолжил: – Перевод готов, завтра ты поступаешь в лицей.

Еда застряла в горле, начала кашлять подавившись. Отец наблюдал за этим с молчаливым равнодушием. Когда, наконец, смогла вздохнуть, тихо ответила:

– Я думала, что ты… несерьезно.

– Серьезнее некуда, это необходимая мера.

– Для кого? – В горле встал ком, но уже не из-за еды. Он хоть как-то сдерживал наступающие слезы. Отец снова все решил за меня и без моего ведома. Ставить перед фактом – его фишка. – До ЕГЭ осталось два месяца. В этой школе у меня подруга… у меня там вся жизнь!

Он резко ударил ладонью по столу, и я вздрогнула. Сердце сжалось от липкого привычного страха.

– Это не обсуждается! – отрезал, на скулах заходили желваки. Папа не любит, когда ему перечат, и я стараюсь не лезть на рожон. Но когда переходят все границы, словно выбираюсь ненадолго из своего панциря, в котором живу все эти годы.

– Я не хочу! – Подорвалась. Меня трясло. Отец всегда был таким. Все так, как он хочет. И я делала это все, потому что у меня нет выбора. Но можно меня не трогать хотя бы под конец школы? Мне осталось всего полгода до восемнадцати, и я съеду… куда угодно, лишь бы не с ним.

– Сядь на место, Роза! – Взорвался, пылая бешеным взглядом. Он тоже привстал, снова ударив несчастный стол. Тарелки подпрыгнули. Яблоко вывалилось из вазочки и укатилось, с глухим звуком упав на пол. – Сядь, иначе пожалеешь!

– Нет! – Я разревелась. Слезы брызнули резко и непроизвольно, я не успела их остановить. – Я не хочу переводиться на два месяца! Пожалуйста!

– Роза! – Он вышел из-за стола и стал горой надвигаться на меня, и я, плача, рванула в комнату.

Дрожащими руками закрыла ее на щеколду. Единственное, что он мне позволил и о чем иногда жалеет, как, например, сейчас.

В дверь забаранили. Отец чертыхался и то угрожал мне, то пытался попросить выйти. Мои рыдания заглушали его и делали фоновым шумом.

– Я выпилю это замок к чертям собачьим! – Снова угроза. Затем он затих, потоптавшись у двери и слушая мои всхлипы. В конце концов, процедил: – Бабы…

О да, он никогда не умел со мной общаться.

Пнул дверь напоследок и добавил:

– Документы положу на стол. В понедельник отвезу тебя в новый лицей. Он лучше и профильнее. После него ты легко поступишь на экономический.

На этих словах я разрыдалась еще сильнее, и отец, не выдержав этого, ушел в свою комнату. Куда я поступлю, папа тоже выбрал. Моя жизнь расписана чужой рукой…

Воскресенье я пролежала дома в своей комнате. Смирялась с новой участью. Потому что, если он что-то решил, я уже никогда его не смогу переубедить. Дозвонилась единственной подруге по своему кнопочному, она сообщила, что ее родители разводятся, поэтому она сама переезжает. Ну класс. Моя жизнь вернулась на дно.

Утром мы уже ехали туда, в новый лицей. Отец молча сжимал руль и думал о своем, одетый с иголочки. Впрочем, как обычно, потому что потом он поедет в свою небольшую фирму. Которая, кстати, ему чаще дороже родной дочери.

– Вот документы, – папа настойчиво сунул в руки папку. – Тебя встретят. После уроков заберу с учебниками, которые выдадут. Старые я уже отвез в ту школу.

– Спасибо… за заботу, – мой голос был равнодушным. Я ненавидела его решения. Все до одного.

Он так и не сообщил причину такого срочного перевода. Может, его личные заскоки? Еще директор как-то на это согласился, не иначе как отец сдал на шторы больше обычного.

Этот лицей, конечно, выглядел лучше той школы, в которой я училась. Отец что-то сказал про профильность, значит, с математическим уклоном. Бежевый новый, с открытыми настежь, дверями, приглашающими всех желающих. Вот только я не хотела туда идти. Я хотела обратно. В класс, где меня не будет ждать что-то неизведанное, так как я и так всех знала. Общалась, правда, только с одной одноклассницей, но мне многого не было нужно.

Отец высадил меня у ворот школы и уехал, только черный бампер сверкнул за поворотом. А я все еще мялась в воротах, пока, вышедшая на крыльцо, учительница не заметила меня.

– Новенькая? – Шустро подбежала и приняла папку с документами. – Что стоишь? Пойдем, у ребят сейчас английский. Я, кстати, Елена. Может так и называть, чтобы не путаться пока что в именах.

Кивнула. Тихо последовала за ней. О возможностях выбора я могу даже не напоминать. Его нет.

Мы поднялись на второй этаж и завернули за угол. Пока шли, я разглядывала ее спину в белой рубашке, временами преподавательница поворачивалась на меня. Женщина средних лет, короткое темное каре и большие, прозрачные очки, как у черепахи Тортиллы.

– Здесь только первая группа. С другой половиной класса познакомишься на алгебре. – Прошептала, открывая дверь. – И сегодня можешь просто сидеть и слушать. Учебников-то еще нет.

Я снова ей кивнула. Того и гляди скоро превращусь в болванчика.

– Виктор Васильевич, мы быстро, – Елена завела меня в класс и поставила перед доской, как диковинную зверушку. – Это наша новенькая, Дворская Роза.

На меня уставилась не одна пара любопытных глаз. Кожей ощущала, как они скользят по косичкам, по лицу без макияжа и простому платью, которое выбрал отец. Он запрещал мне носить брюки, мол, девочки должны быть девочками. И краситься тоже запрещал – он за естественность. Но здесь, к счастью, сработали мамины гены – без косметики я не выглядела уродиной и не страдала комплексами в этом плане. Хотя, когда смотришь на эффектных королев класса, порой самооценка нехило скачет.

– Садись на свободное место, – классная подтолкнула меня вперед, давая возможность оценить свободные места. Которых, собственно было всего два. Возле ухмыляющегося мажора и на заднем ряду рядом с тихой девушкой. Туда я и направилась, стараясь не смотреть по сторонам и ежась от очень даже ощущаемых взглядов.

Девушка подняла глаза от учебника, в котором тихо и по слогам произносила английские слова, пытаясь читать транскрипцию. Судя по пролегшим складкам на ее лбу, этот язык явно не ее конек.

Елена еще что-то добавила классу, поручая меня в их дружелюбные объятия, и исчезла из кабинета.

– Ну что ж, Роза, – мягко прозвучал баритон учителя, – может, расскажешь о себе классу?

Робко встала. Снова смотрят. Заинтересованно, как на новую игрушку.

– Я Роза… – выдохнула, поняв, что мой голос прозвучал пискляво и тихо, – я перевелась сюда из другой школы.

– Хорошо, Роза, – учитель подбадривающе улыбнулся, – а с оценками у тебя как?

– Везде пятерки, – не без гордости. Да, я была отличницей, а это не самый легкий труд.

– Молодец, – похвалил меня, – садись.

Сесть на место оказалось огромным облегчением. Скосила взгляд и поняла, что новая соседка меня недоверчиво рассматривает.

– Роза, – я решила начать первой.

– Ксюша, – прошептала, не сводя с меня потрясенных, как по пять копеек, глаз.

Под этим взглядом я занервничала. Не то сказала?

– Что-то не так?

Она словно вышла из оцепенения, мотнув головой. Виновато улыбнулась, тряся своими русыми, легкими волосами:

– Ты извини, – прошептала она, потому что урок уже начался, – просто у меня здесь нет друзей.

– Почему? – Я удивилась. Ксюша не была страшненькой. Милое личико, темные, живые глаза. Разве что это загнанное выражение лица все портило.

Ксюша пожала плечами.

– Я тоже новенькая. В начале года перевелась. Но со мной никто не захотел общаться. Таких, как я, называют серая мышь и обращаются только за помощью в виде домашки. Так что… – она протянула мне мизинец, – Серые должны держаться вместе.

Я улыбнулась и пожала его в ответ, словно скрепляя начало это странной дружбы.

Когда урок закончился, мы выскользнули из класса первыми. Я хотела узнать о нем побольше, прежде чем столкнусь лоб в лоб.

– Ну, здесь есть элита, – Ксюша загибала пальцы, – клоуны или их еще называют весельчаки, и группки поменьше, они уже собирались по интересам. И несколько человек как мы с тобой – ни рыба ни мясо. Хорошо, если не трогают.

– Интересное у вас деление, – я задумчиво скользила с ней в потоке людей.

– О-о-о, – ее глаза загорелись, – в нашем классе еще учится сам Сокол со своими парнями. Они выше всех не только в классе, но и в школе. Он очень красивый, девчонки за ним табунами бегают. Но он опасный одиночка, ему дорогу лучше не переходить, если проблем не хочешь. Слышала, он связан с криминалом, – девушка ушла в шепот.

– И как он выглядит? Ай! – Я споткнулась, врезавшись в чью-то мощную грудную клетку. Меня придержали за плечи, чтобы я не упала, но вот рюкзак, висевший на одном плече, свалился под ноги спасителю.

– Вот так… – благоговейно прошептала на заднем плане Ксюша, словно я упала в руки самому господу богу.

– Сокол, – заржали парни сзади него, – да девушки тебе прямо в руки падают. Ну ты и ловелас, конечно!

Я подняла робкий взгляд, все еще находясь в его руках.

На меня смотрел позавчерашний незнакомец…

Глава 3

Роза

Он посмотрел на меня с легкой заинтересованностью. Пока не пересекся взглядом.

Синие глаза блеснули, пробуждая наше общее воспоминание. На моем лице, наверное, отразилось слишком много эмоций. Я почувствовала, как жар прилил к щекам. Тогда как он словно скрылся за маской равнодушия, резко теряя интерес.

– Извините, – я потупила взгляд, боясь пошевельнуться и разрушить эту странную магию.

– Смотри, куда идешь, – буркнул, отпуская мои плечи. Спихнул портфель со своих ног и обошел, решив потеряться в толпе. Его двое друзей про что-то пошутили между собой и загоготали.

Я непонимающе проморгалась.

На плечах все еще теплое ощущение его ладоней, как в тот вечер. От этого касания даже где-то внутри стало тепло, словно в майский день. А потом резкий холод…

Ничего не было…

– Правда ,классный? – Ксюша с придыханием смотрела на его широкую, рельефную спину. Она доверительно наклонилась к моему уху. – Знаешь, я как его увидела – сразу влюбилась. Но… – она грустно вздохнула, – они не обращают внимания на таких, как мы с тобой.

– Любишь… – прошептала, смотря в пол.

– Ага, – ее лицо озарило мечтательной улыбкой. Когда Сокол завернул за поворот, Ксю словно опомнилась: – Ой, нам же в класс пора. Ты, главное, держись, первый день всегда тяжелый.

Я кивнула.

Втесавшись в очередной поток, мы спустились на первый этаж. Свернули, зашли в третий кабинет. Здесь уже находилось около половины класса. Они шумели, ходили вдоль рядов, разговаривали между собой и залипали в телефонах. При виде меня немного сбавили тон.

– Привет, новенькая, – махнул рукой кто-то из парней. – А ты ничего.

Я потупила взгляд, пытаясь скрыть смущение. В прошлой школе со мной практически не общались мальчики, тем более не проявляли внимание.

– Я… спасибо.

– Ой, она у нас еще и скромница, – засмеялся парень и ему завторили другие.

Девушки своротили носы, разглядывая снизу вверх мое простое платье.

– Эй, кто тут у нас, – мне на плечо легла рука, приобняв, и я вздрогнула. Мой одноклассник развязно подмигнул мне, тряся длинной темной челкой и проводя ладонью по шевелюре, чтобы вернуть ее в нужный вид. Карие глаза с интересом скользили по моему лицу. – Новая маленькая мышка.

– Вадим, оставь ее, пожалуйста, – робко произнесла Ксюша, взяв меня за руку, и слегка потянула на себя. Рука парня, лежащая на моем плече, напряглась и не позволила отстраниться. Резкий запах его модных духов забивался в нос.

Парень недовольно поджал губы. Глаза сузились, впиваясь в лицо побелевшей новой подруги.

– А ты молчи, синица. Не с тобой говорят, – наклонил ко мне лицо, приторно улыбаясь, – правда, крошка?

– Но что скажет твоя девушка…– прошептала Ксю, и Вадим сбросил с меня руку. В глазах стояло желание укокошить ее за болтливый язык. Проходя мимо нее, он резко рыкнул, и Ксю сжалась, закрыв глаза и застыв, как истуканчик.

По классу пошли шепотки.

– С тобой все хорошо? – Я слегка потрясла ее за плечо.

– Все в порядке, – она посмотрела на меня и облегченно выдохнула. – Я просто не люблю общаться с элитой.

– Нищебродка, ты подругу привела? – Сзади меня возник резкий, женский голос. Я повернулась, впиваясь взглядом в русоволосую куклу. Макияж делал ее старше, словно она уже давно студентка.

– А это нам завезли еще ботанов! – Шутканул кто-то из компании за третьей партой, и весь класс заржал.

– Привет, Маш, – Ксюша боязливо поздоровалась.

Та в ответ лишь вздернула подбородок, решив не удостаивать нас вниманием. Мне на ухо прилетел шепот, что Маша и есть девушка Вадима.

– Сядешь возле меня? – предложила новая подруга, – у меня сосед болеет.

– Да, конечно.

Ксюшина парта была предпоследней в крайнем ряду. На нее светило утреннее, весеннее солнце, медленно нагревая поверхность. Я села со стороны прохода, понимая, что еще неплохо устроилась. Мне могло не попасться такого замечательного человека, как Ксюша, и я бы барахталась в этом одна.

– Так, говоришь, этот Вадим из элиты? – я заинтересованно посмотрела в их сторону. Вадим закинул руку на плечо Маши точно так же, как делал это со мной пять минут назад. Та принимала его ухаживания как должное, на губах играла уверенная улыбка.

Девушка кивнула.

– Элита у нас составляет где-то треть класса. А вот весельчаки… – на этом ее прервала входящая в класс шумная часть одноклассников. – А вот и они. Тоже небезобидные ребята, от них страдают все учителя. В общем, обычные клоуны, пытающиеся самоутвердиться за счет своих подколов.

– Поняла.

– Эй, дворничиха! – Крикнул кто-то из толпы мне.

– Я Дворская, – несмело поправила. Пытаясь понять, кто из парней решил так перековеркать мою фамилию. До них еще никто не был так изобретателен.

– Да неважно, – парень отделился от компании и сел на соседний ряд, – домашку за меня делать будешь?

– Я… э-э-э… – откровенно растерялась, пытаясь подобрать хорошую фразу для отказа. Как-то не хотелось ссориться с одноклассниками в первый день.

– Вов, тебе же домашку Павлова делает, – заржал его друг.

– Да она мне надоела, – тот отмахнулся и повернулся ко мне, – так как? С меня волшебное ничего, с тебя домашка.

М, какие перспективы.

– СМОТРИТЕ! – В класс залетела девушка, обращая на себя внимание всех. – Сокол в коридоре десятиклассника жизни учит!

Класс синхронно подорвался на поиски интересного. Стали толпиться у выхода переругиваясь. Оттаптывали друг другу ноги, фырчали и прикрикивали на впередиидущих. Всем хотелось быстрее посмотреть, что же там происходит.

– Пошли! – Ксюша зачем-то потянула меня за толпой. Я неохотно сопротивлялась ей. Смотреть на драку или еще что-то мне не прельщало. Я не люблю мордобой.

– Зачем?

Она вздохнула, словно я не понимаю главной цели.

– Да там же Сокол!

А, ну да, раз он там, все меняется.

Все же пошла за соседкой по парте. Наверное, снова захотелось увидеть этого странного парня. Потому что иначе я не понимаю, почему меня потянуло туда, откуда я обычно ухожу.

В коридоре уже стала собираться толпа, и я пожалела о своем решении. Нас пихали, толкали. Мне в живот заехали локтем в желании встать поближе к месту события. В моменте я потеряла из виду Ксюшу, и была утащена крупным потоком ребят в самый центр. Теперь я стояла в первом ряду круга, и пробиться обратно не было возможности – ребята стояли очень плотным кольцом и шикали на меня, чтобы я не мешала.

Пришлось скромно встать и повернуться к тем, кто находился в кругу.

Мой незнакомец держал за шкирку того самого десятиклассника. С виду обычный парень в школьной форме. Он скулил и о чем-то молил, походя на трусливого щенка. Но, мне кажется, когда перед тобой стоит накаченный, широкоплечий парень и два его таких же крупных дружка, тут не на шутку станешь бояться.

– Не слышу, – рыкнул на него Сокол. В голосе слышалось презрение. И вообще, держал он его, словно какого-то грязного уличного кота.

– Простите, простите, – молил парень, и Сокол его отпустил. Парень рухнул на пол, продолжая всхлипывать. Из его рук вывалилась бутылка йогурта, прокатившись к ногам обидчика.

Сокол поднял ее, медленно откручивая крышку.

– Не меня просить будешь. Сам знаешь. – А затем наклонил ее и медленно вылил содержимое ему за шкирку. Меня аж перетрусило от ужаса и шока. Что здесь происходит вообще?

Толпа заулюлюкала, словно это было именно то, чего все ждали. А ребята, видимо, хотели зрелища. Жадные до развлечений. Бессовестные и аморальные.

– Не надо… – не соображая, шагнула и встала между ними. В голове какой-то туман, видимо, оттого, что я все еще в прострации после увиденного. Смотреть, как кого-то унижают, просто отвратительно. И они все ужасные, раз им нравится это.

Парень на полу хныкал, размазывая сопли. На рубашке сзади проступило мокрое пятно.

– Уйди отсюда. Даю пять секунд, – процедил Сокол, перекидывая внутреннюю злость с парня на меня. Наши взгляды встретились.

Глава 4

Роза

Меня всю трясло. И от осознания, что совершила сейчас, и от его потемневшего взгляда. Спрятала подрагивающие пальцы за спину. Уйти? Да какой уйти, если меня словно приморозило к этому месту. Я даже ответить ему ничего не могу, потому что застыла. Только хлопала ресницами и умоляюще смотрела в ответ, не решая увести глаза в сторону.

Мир смазался. Кажется, я готова упасть в обморок, потому что атмосфера резко стала давить. Шепотки в толпе, смех, Сокол с его парнями – все смешалось.

Он не дождался от меня реакции и сделал шаг, становясь ближе. Решительно сжал мой локоть и потащил через толпу. Ему благоговейно уступали и расходились в стороны, а в мою сторону отпускали шуточки. А я, как послушная кукла, пошла за ним, даже не понимая, куда меня тащат. Просто передвигала ватными ногами и смотрела на его руку, крепко держащую мою. Сильные, но красивые пальцы, как у пианиста…

Резко дернул дверь класса на себя и втолкнул меня внутрь. Обернулся на толпу и кивнул своим парням.

– Ну все, народ, расходимся. Шоу окончено, – они поняли его и стали всех разгонять. Картинка исчезла, когда Сокол закрыл дверь перед моим носом, оставляя нас вдвоем внутри пустого класса.

– Ты что творишь? – Он без предисловий толкнул меня в стену, прижимая к ней и нависая надо мной. Тот образ мягкого незнакомца, который я себе идеализировала, стал медленно таять, на его место стали вставать реальные черты Сокола. – Ты кто такая вообще? Чего лезешь?

Сглотнула большой, острый ком в горле. Меня знатно потряхивало.

– Я… новенькая…

Раздраженно закатил глаза.

– Вот тебе совет, новенькая – не лезь, куда не просят, – он продолжал показывать разницу в нашем росте. Мне приходилось со страхом смотреть на него снизу вверх. Я маленькая и никчемная, зачем я вообще попалась ему на глаза? Ксюша же говорила, что ему опасно переходить дорогу. Глупая.

– Извини… те…

Всю свою жизнь прошу прощения. Настолько привычное слово, что чувство вины стало ходить с ним рука об руку. Вот даже теперь я сделала все не так, хотя могла не высовываться и жить обычную жизнь невзрачной одноклассницы. Но план выполнен, я вроде бы спасла того парня…

– А вот то, что было тем вечером, останется нашей маленькой, очень глубокой тайной…

Сьежилась, когда Сокол неожиданно провел рукой по волосам.

Это движение было таким нелогичным, что выбило меня из ощущения страха во что-то другое. Взгляд изменился, его ярость гасла на глазах. Теперь снова эта крупица интереса ко мне. Дыхание опаляет кожу лица, настолько Сокол близко. Он завис, разглядывая меня.

Почему в классе так никто и не появился? Все настолько боятся его?

Звонок разрушил мираж, в который мы попали. Парень отстранился, буркнув что-то вроде «блондинки…». Этот утес из мышц перестал угрожающе нависать надо мной и пнул дверь класса, отворяя ее настежь всем желающим войти. Сам же прошел на свое место в дальнем ряду, противоположное нашему с Ксюшей и находящееся через ряд.

Я все еще стояла у стенки возле двери, как истуканчик. Все никак не могла отмереть и привести в порядок сердце, оно никак не желало возвращать обычный ритм. Класс шумно ввалился в кабинет, гогоча и болтая. На меня был брошен не один десяток любопытных глаз, так неприятно, когда на тебя смотрят, тыкают пальцем и обсуждают, совершенно не стесняясь. Они потихоньку рассаживались по своим местам, скрипя выдвигаемыми стульями.

– Ну ты даешь, – Вова хлопнул меня по плечу так, что я аж присела. Перешел на шепот, – Сокол тебя не убил, это хороший знак. Но больше так не проказничай. Привлекать внимание – мой конек.

– Хорошо, – робко кивнула, ища среди ребят глазами Ксюшу. Она шла в толпе и выглядела немного расстроенной.

Я быстрым шагом подошла к ней и потопала вместе на наше место. Молча сели.

– Ты с ним разговаривала… – буркнула она спустя минуту молчания и втыкания в парту. Однако в голосе проскользнуло благоговение.

Я слегка опешила.

– Да… я немного переоценила свои силы. Не надо было бросаться вот так в центр толпы и привлекать внимание…

– Нет, Сокол смотрел на тебя и разговаривал! – подбородок Ксю дернулся, но она взяла себя в руки. – А со мной только один раз поздоровался, и то ошибочно… Я тебе так завидую.

– Ты чего? – Я несмело положила руку ей на плечо, не зная, как правильно утешать. – Так подойди к нему сама и заговори.

– Он меня пошлет. – Она отрешенно положила пенал на стол рядом с учебником. Кажется, в отличие от меня, она знает свое положение в обществе.

Я вздохнула. Однако это не дело, любить парня и никак не проявить себя. Он же не мог понять, что кто-то там где-то по нему тайно вздыхает?

– Найди хороший повод. Подари ему что-то.

Моя новая подруга резко воспрянула духом. Глаза засветились надеждой.

– А это правильно! Я… я что-нибудь придумаю!

Улыбнулась ей, а сама случайно вспомнила его губы… Интересно, сколько девушек чувствовали их вкус… О боже, какой срам, о чем я думаю!

По второму звонку в класс вошла учительница русского. Уже в годах, низенькая, лицо покрыто морщинами, а на плечах шаль. Видно, что совсем скоро она уйдет на пенсию, а пока что отдает себя любимому делу, сжимая под мышкой томик Гоголя. Однако возраст не повлиял на ее зрение, потому что мое появление в классе было замечено в первую минуту.

– О, ты новенькая? – Она вытащила очки из коробки, протирая тряпочкой и цепляя их на нос. Пролистала журнал, – Дворская Роза. Хорошо.

Я не знала, отвечать ей что-то или продолжать молчать. Может, хотя бы кивнуть?

– Хорошо, – повторила учительница. – Для начала пересаживайся. Я установила систему девочка-мальчик, чтобы вы меньше внимания уделяли болтовне, больше – учебе. И все учителя поддержали, поэтому место, куда я тебя посажу, будет на всех уроках, кроме английского. Там две группы и полнейший бедлам, – возмущенно цокнула, кутаясь в шаль, оглядывая класс и что-то ища глазами.

Я жалостливо кинула взгляд на Ксюшу. Она грустно поджала губы и покачала головой, мол, не спорь в ней.

– Садись к Соколовскому, Роза, – учительница показала пальцем на пустое место рядом… с Соколом.

Ксюша сбоку шумно выдохнула.

Мне кажется, грозному одиночке не понравится, что в его личную территорию кто-то вторгается. И словно в подтверждение моих слов он поднял глаза от телефона, который прятал за приподнятой тетрадью…

Глава 5

Роза

– Э… я… да, хорошо, – как-то неловко принялась собирать вещи, пытаясь оттянуть момент.

Сокол ждал меня словно паук, расставивший сети, – как жертву. И взгляд у него сверкал молчаливым негодованием, которое он отлично прятал за равнодушно-ленивым выражением лица.

Поигрывал ручкой, крутя ее в пальцах. И ждал. Ждал, пока я сяду рядом с ним и захлопну капкан. А может, я просто себе накручиваю?

Ксюша выглядела обиженной. Лицо болезненно скривилось, и она опустила его в тетрадь, усиленно обводя третий раз надпись «Классная работа», которая становилось все жирнее и жирнее.

– Везет тебе, – буркнула мне нехотя, когда я закрыла пенал и положила его поверх тетради. А я бы с радостью поменялась, ведь мне неуютно находиться рядом с ним после нашей стычки и того, что я видела. И даже страшно, о да, он умеет наводить ужас.

– Это обманчивое везение… – я не знала, как оправдаться, и надо ли? Это ведь не я рвалась в соседки к Соколу, это решение учителя.

Прошла мимо среднего ряда под пристальным взором класса. Любопытство, зависть, недоумение… все смешалось перед глазами, и я уставилась на линолеум под ногами. Относительно новый, местами грязный с черными полосками от скольжения обуви. Когда классы доучатся, техничка все отмоет, чтобы завтра он загрязнился вновь.

Я встала рядом с партой Сокола, боясь сделать последний шаг. Просто повесила портфель на крючок и замерла. Он, не церемонясь, пнул второй стул в мою сторону. Тот чиркнул по полу и приглашающе повернулся ко мне.

– Матвей, только не задирай свою соседку, – учительница предупреждающе зыркнула на моего соседа.

– Да что вы, Марьванна, – наглец растянул губы в улыбке, больше напоминающей оскал. – Только дружеские отношения.

Ее глаза блеснули из-под очков.

– Ну хорошо, – взяла учебник и выжидающе посмотрела на меня, – ну, что стоишь? Садись. Уже десять минут урока на тебя потратили. Не успеем, будем дописывать на перемене.

Класс возмущенно завопил.

– Ну Марьванна, – Вова заканючил, – ну у нас столовка, и так всего пятнадцать минут, не успеем же.

– А это уже не мои проблемы.

Парень театрально прижал руки к сердцу.

– Если я погибну от удушья котлетой, которой подавлюсь из-за того, что быстрее хотел поесть, все будут знать, кто виноват!

– Катаев!

– Да все-все, – он улыбнулся веселящемуся классу, демонстрируя зубы и чувство юмора.

Я быстро села на стул, пока на меня вновь не обратили внимание. Не думаю, что меня отблагодарят за такую подставу.

Сокол… Матвей, сидел за своей партой вольготно, словно меня не существовало. Я стеснительно примостилась на меньшей части, пододвинув учебные принадлежности к краю. Не хочу его стеснять и вообще как-то напоминать о себе.

– Итак, тема урока «Сложносочиненные предложения»… – выводила учительница мелом на доске, а мы записывали.

Проблемой было то, что Сокол левша, а я правша, и мы постоянно сталкивались локтями. И каждое такое касание выбивало меня из колеи, а его, кажется, раздражало судя по тому, как Матвей хмурился и бросал на меня короткие взгляды.

Я дергалась, снова чувствовала себя виноватой и прекращала на какое-то время писать, чтобы не мешать ему. Просто смотрела в тетрадь, боковым зрением отмечая, когда у него останавливалась рука. И, конечно же, я в итоге опаздывала и начинала смотреть ему в тетрадь, чтобы уловить тему.

– Подглядывать нехорошо, – он дернул тетрадь на себя и хмыкнул.

– Извини… – потупила взгляд.

– Почему ты так часто извиняешься? – Матвей недовольно нахмурился, – прекращай.

– Изви… хорошо.

Я начала писать и снова задела его локтем. Неуверенно посмотрела на его красивый, сосредоточенный профиль, думая: извиняться в этот раз или нет. И невольно залюбовалась.

Ровный нос, густые брови и такие глубокие, как море глаза… Они быстро бегали по строчкам, запоминая информацию. То на доску, то в тетрадь. Я подметила четкую черную радужку и легкие светло-голубые всполохи.

– Я же вижу, что ты пялишься на меня, новенькая, – шепнул, не отрываясь от процесса, – хотя бы не делай это так явно.

– Из… – хотела извиниться и пристыженно замолчала отворачиваясь. Какой позор, блин…

Урок летел медленной мухой, а у меня мурашки на коже не кончались. Из-за этого было сложно сосредоточиться на предмете.

– Марьванна, – снова подал голос Вова, – а я новый анекдот выучил. Вызывает Марья Ивановна Вовочку к доске....

– Еще одно слово и вылетишь из класса, – учительница резко оборвала его, не переставая писать на доске. Видимо, привыкла к его шалопайству. Парни рядом с ним одобрительно заржали, подбадривая его на геройства.

–… А Вовочка ей отвечает, что за слово состоит из трех букв, и вы его часто держите?

– Выйди из класса, чудовище! – Она яростно стукнула указкой по первой парте, несколько дергано поправляя шаль.

Парень встал и принялся медленно собирать портфель, ловя одобрительные хихиканья и откровенный ржач. Только Матвей продолжал писать тему, будто происходящее в классе лишь фон для него. Теперь он кажется в моих глазах морально старше всех них. Выше. Серьезнее.

– Вообще-то, это мел, – улыбнулся Вова на выходе. И, не дожидаясь следующей порции гнева и хохоча, скрылся за дверью. Учительница гневно топнула, что-то черкнула в журнале и вернулась к теме, агрессивно стирая этот самый мел о доску. Не читала она, видимо, анекдотов на эту тему. А одноклассник не перестает этим пользоваться и медленно выедает ей мозг, доводя до кипения.

Снова задела Сокола локтем. Интересно, когда у него терпение кончится?

– Знаешь что… – видимо, уже сейчас. Он посмотрел на меня и стал собирать принадлежности со стола. Хочет пересесть от меня? – Меняемся местами. Только тихо и пока она на доске пишет, чтобы не мешать.

Кивнула, мы поменяли вещи. Учительница в очередной раз отвернулась и мы пересели. Теперь он был у стенки, и спины одноклассников впереди скрывали его от взора учителя.

– Отлично, – шепнул, и когда его телефон тихо тренькнул, отложил писанину. Сосредоточенно уставился в экран, что-то читая и отвечая.

Так было проще писать, намного проще. Теперь я практически не отвлекалась на его присутствие, погружаясь в тему. Отвисла только по звонку.

Толпа быстро вытекла из класса, а я была перехвачена Ксюшей.

– Ну? – выжидающе уставилась, сгорая от нетерпения.

Я недоуменно захлопала ресницами.

– Что?

– Как он? Классный? Вы разговаривали? О, а может, познакомишь нас?

– Прости, Ксю, но мы не разговариваем и не стали друзьями, чтобы я могла… прости. – Я сжала лямку портфеля.

Она вздохнула, стараясь не показывать, что расстроена.

– Да, нормально все. – Отмахнулась, добавляя в слова чересчур много оптимизма. Пойдем, у нас еще четыре урока.

Кивнула, облегченно выдыхая, что не пришлось продолжать эту тему.

Сокола не было три урока, и куда он со своими парнями пропал, я не знала. Но до последнего урока сидела одна за партой и чувствовала умиротворение. Наконец-то могу спокойно учиться.

– Розочка, твои учебники у меня, – классная руководительница позвала меня на перемене к себе и показала на стопку в двойном пакете. – Тебя заберут? Я тогда попрошу какого-нибудь мальчика донести их до ворот.

Матвей не обращал на меня внимания последний урок. Лениво пялил в телефон, отсчитывая минуты до конца и отбивая нетерпеливый ритм пяткой. На этом уроке проверяли посещение, ему об этом спалили, поэтому Сокол вернулся, чтобы его отсидеть. Но его явно ждали какие-то свои дела.

По звонку он быстро исчез из класса, протолкнувшись в проход первым. Я пожала плечами. Странный он. И загадочный. Но у каждого есть тайны, которые не стоит вскрывать.

Учебники, как и обещала классный руководитель, мне донес мальчик из десятого класса. Поставил кипу на лавочку прямо возле школы, и я уселась ждать отца. Солнце грело спину, поэтому сдвинулась в уголок, где было больше тени.

– Пока, Роз,– Ксюша махнула мне рукой, садясь в машину, – завтра увидимся.

Я дружелюбно ей помахала на прощание, провожая тоскливым взглядом. Где папа? Может, позвонить ему?

Вытащила свой скромный кнопочный телефон и нашла его в контактах. Мимо ходили и одноклассники, и другие ребята. Уезжали, расходились, исчезали за поворотами, только я сидела и ждала.

Гудки шли. Ответа не было. Я подождала десять минут и снова набрала. Потом снова.

Опять звонок. Поток ребят иссяк, и стало тихо. Все, кто хотел, уже покинули школу.

Медленно начала болтать ногами, считая количество листиков на ближайшей веточке. Затем принялась считать, сколько мимо проехало черных машин. А вдруг одна из них отца?

Сколько я тут сидела? Кажется, целый урок, потому что в школе снова зазвонил звонок и ученики выбегали из школы, чтобы вдохнуть воздух свободы и разойтись по домам. И снова тишина и умиротворение. Школа словно засыпала в эти моменты.

Отец, наконец, перезвонил, и я обрадованно подняла трубку.

– Пап, я…

– Слушай, я не могу, на работе завал, – с ходу начал он. На заднем плане слышалась какая-то возня и людские голоса. – Так, на твою карту деньги кинул, должно хватить на такси. Ужинай тоже без меня.

– А… – мой голос потух, словно случайно задутая свеча, – хорошо…

– Ну вот и отлично, – и он отключился.

А карту я и не брала.

Отец не дает карманных, но банковская карта у меня все равно существует, просто лежит вечно на дне ящика письменного стола. Поэтому, зачем она мне пустая? А теперь уже и поздно думать, что я ошиблась и не взяла ее с собой. Я не могла знать.

Расстроилась, даже слегка раскиснув. Мне хоть повезло, что я знала этот район и как дойти до дома тоже. Здесь у меня был прошлый репетитор, но он переехал в другой город. Шмыгнув носом, я решительно слезла с лавочки. Перебрала учебники и положила по двум пакетам, распределяя вес. Все равно тяжело, но разве есть выбор?

Ручки больно врезались в ладошки и тянули к земле, я чувствовала, как кожа горит под ними. Стиснула зубы, призывая себя не рыдать из-за мелочей. До дома где-то четыре километра, час пути, наверное.

– Тебе помочь? – Возник голос сзади, и я вздрогнула от неожиданности.

Глава 6

Роза

Обернулась.

Передо мной стоял парень. Милый, высокий шатен в черном худи и темных джинсах. Руки засунуты в карманы, а на голову накинут капюшон, но взгляд добродушный, и вообще с виду он не выглядел как маньяк за школьницами.

В этот же момент один из пакетов с треском порвался и учебники рассыпались по асфальту. Еще секунда, и я просто расплачусь перед незнакомцем.

– Я наблюдаю за тобой уже двадцать минут. – Он сделал пару шагов в мою сторону и остановился, будто боялся спугнуть, – вижу, тот, кого ты ждала, не приехал. Я на машине, могу подвезти. Все равно упустил одного парня, и мне здесь делать нечего. Тоже зря прождал, видимо.

Дернулась, отступив. Два пакета – целый и рваный, стояли между нами как единственная преграда.

– Я не езжу на машинах с незнакомцами, – наклонилась за ближайшей книгой. Жалко будет, если порвутся или испачкаются, придется платить лицею за ущерб. Сейчас они просто немного покрыты дорожной пылью, и то некоторые.

– Хорошо, – легко согласился и тепло улыбнулся мне, протягивая ладонь, – я Игорь.

Стушевалась. Робко посмотрела на руку, а Игорь все ждал, не убирая ее. Он излучал что-то хорошее, поэтому я решилась ответить. Ладонь распространяла тепло и была крепкой и сильной.

– Я Роза.

– Красивое имя. Ты и сама как цветок.

– Какая?

– Ну, такая же нежная и красивая.

Он ввел меня в краску. Свободной рукой я закрутила косичку на пальце, не зная, куда деть смущенный взгляд.

Мы неловко подержались за руки, и Игорь тут же отпустил меня, присев на корточки и принявшись складывать книги.

– Одиннадцатиклассница, – заметил, складывая книгу в другой, целый пакет.

– Да, а ты? – Поинтересовалась, рассматривая картинку учебника истории, а потом переключила взгляд на парня. Он не выглядел старше меня. Ну, разве что чуть-чуть. Посерьезнее точно, поэтому я сразу поняла, что парень уже не школьник. Да и машина. Ему есть восемнадцать, может, больше, а мне будет только через полгода.

– А я закончил, – подтвердил он мои догадки, – на первом курсе экономического.

Встрепенулась.

– О, я туда собиралась поступать! Точнее… не я, отец хочет, – мой голос притих. Порой я выдаю чужие желания за свои, потому что мне их слишком долго впаривают.

– Меня тоже мать заставила. Мечтает, чтобы я отчиму в бизнесе помогал. А мне не особо хочется лезть в его дела и его фирмы. У него для этого сын есть, а я так, бесплатное приложение, – хохотнул.

– Не говори так о себе, ты человек и тоже достоин…

Игорь покачал головой. Взгляд на секунду затуманился.

– Я рад и тому, что он мне дал. Большего не надо. Хочется своими ногами шишки набить.

Мы, наконец-то, все собрали, и Игорь поднял пакет. Он кивнул на черную тойоту, стоящую с другой стороны от входа в школу на парковке.

Я на время примерзла ногами к асфальту. Мы, конечно, пообщались да, но он все равно незнакомый. Как я могу доверять ему? Отец говорил, что вокруг маньяки, и мне стоит быть осторожной. А тут сесть в машину к непонятно кому. Да, у меня не особо выбора, но каковы гарантии что…

– Ты все еще боишься? – Игорь заметил, что я не иду за ним. Задумчиво почесал затылок, – даже не знаю, что сказать. Ну, напиши маме номер моей машины, чтобы ты не боялась, что я увезу в лес.

Шутит он, а стыдно стало мне.

– Я… маме… – теперь перспектива сесть к нему в машину показалась более прельщающей, чем разговаривать с посторонним на тему отсутствия одного из родителей. Шагнула к нему навстречу.

– Зачем приперся? – Из-за ворот школы показался Сокол. Он шел один, на плече придерживая легкий рюкзак. И направлялся прямо к нам.

– Поговорить, – спокойно ответил ему Игорь.

– С отчимом своим будешь разговаривать, – Сокол встал в метре от нас. Бросил недовольный взгляд на стопку учебников в пакете, которая все еще находилась в руках парня. – А к ней зачем полез? – Кивнул на меня. Я сцепила пальцы не зная, вмешиваться ли в мужские разборки, или подождать, пока все разрешится.

Они сцепились взглядами, и я почувствовала там молчаливую борьбу. И если Игорь старался сохранять равновесие и спокойный тон голоса, то Матвей открыто проявлял недружелюбие к нему.

– Матвей, люди могут делать добрые дела, в этом нет ничего плохого.

– Не говори со мной как с ребенком. Ты старше всего на год, – Сокол подошел к нему и грубо выдернул пакет с моими многострадальными учебниками. – А Розу я сам отвезу.

Игорь вздернул бровь.

– Ты снова гоняешь? Ты же понимаешь, что у тебя нет прав? – Кажется, он постепенно начал выходить из себя.

– Не строй из себя папочку, Игореша. Мало свидетелей. И не ошивайся возле школы, подумают еще, что ты здесь наркотиками торгуешь, – Матвей задел его плечом и повернулся ко мне. – Пошли, цветочек. Домой поедем.

– Она девушка твоя, что ли? – Полетело в спину.

– Что ли, – огрызнулся Сокол. А у меня сердце и правда словно в цветок превратилось. Такой благоухающий, с бабочками, будто его только что обильно полили водой. Я нерешительно повертела головой между парнями.

Игорь стоял, засунув руки в карманы, как при нашей встрече, и смотрел в спину Матвея, а тот… уносил мои учебники, не особо заботясь, иду ли я следом. Я сорвалась с места и помчалась за одноклассником, кинув Игорю скомканное «пока».

Молча пошла рядом, немного в отдалении, чтобы не мешать ему. Боялась даже напомнить о себе. А он шел, уставившись в телефон. Порой хмурился, губы сжимались в тонкую линию, но тут же расслаблялись и вновь становились пухлыми.

Я, наверное, сумасшедшая, раз с таким жадным любопытством слежу за его движениями.

Он оторвался от телефона, остановившись возле внушительного мотоцикла с красными огнями по бокам.

– А, точно, – хмыкнул, вспомнив обо мне и загружая учебники в багажник под седлом, – тебя ж надо подбросить домой. Давай адрес, Дворская.

Я продиктовала, и Матвей быстро забил его в навигаторе. Затем прицепил телефон к специальному чехлу на руле и уселся, сняв байк с подножки. Завел его, мотоцикл зарычал, как мощный зверь, и я от страха отпрыгнула. Шокировано смотрела на то, как не такой уж и большой кусок металла может выдавать столько звука. А еще он не выглядит безопасным.

– Не бойся, – Сокол откровенно ржал на моей реакцией. – Он не кусается.

– Я и не боюсь, – буркнула, медленно подходя. Так, ладно. Всего двадцать минут, и я буду стоять на твердой земле возле дома. Все будет хорошо.

Осторожно села сзади него, чувствуя, как подо мной он совсем слегка присел к земле. Поправила платье, завернув его под попу.

Матвей выжал ручку, и я, вскрикнув, вцепилась в него, обхватив руками его торс. Но мы еще не тронулись, он просто давил на газ вхолостую. Снова смеется, а я, сгорая от стыда и смущения, прижимаюсь к его спине. Теплая.

– Никогда не каталась? – Слегка повернул голову, было видно, что он уже навеселе, – хотя куда тебе, заучка. Ну что ж, все бывает в первый раз, держись крепче.

Надел шлем, послышался звук застежки. Снова выжал газ, на этот раз медленно. Отпустил тормоз, и мы плавно рванули. По сторонам замелькали дома, машины, улицы. Я зажмуривалась, но любопытство заставляло открывать глаза. Как же это… дух захватывает!

Ветер бьет прямо в лицо, но это такие мелочи по сравнению с ощущениями, которые дает поездка. Это свобода. Это крылья. То, чего у меня никогда не было.

Я готова вечно кататься по городу, держась за спину Матвея и временами позволяя себе прижиматься к ней щекой.

Но эта поездка была слишком короткой. Как будто тебя засунули на крутой аттракцион, ты только вошел во вкус, а время катания уже вышло. Даже с сожалением слезала с мотоцикла, спешно поправляя платье. Оно и так в поездке оголило коленки, стыд какой.

– Спасибо тебе! – Я взволнованно подошла к слезшему с байка Матвею. Он уже возился с багажником, вынимая оттуда мои пожитки. – Я даже не знаю, что сказать… Это была…

– Лучшая поездка в твоей жизни, – он вынул их и нагловато подмигнул, – знаю, девок возил. Все в восторге оставались.

Я резко сникла. Хотела как-то отблагодарить за это, да после его слов меня словно отрезало. Вспомнила, кто я, а кто он. Наверное, он и правда много девушек катает…

– Ну все, заучка, – Матвей поставил пакет к моего подъезда. – До лифта дотащишь, а мне пора.

– Зачем ты мне помог сейчас? – Все же решилась задать этот вопрос, нервно заламывая руки в ожидании ответа.

Он стянул шлем с ручки байка и на секунду задумался.

– Ну, я не хотел с ним разговаривать, а тут ты под руку подвернулась. Так что считай, это холодный расчет, – и когда я окончательно скисла, добавил: – Когда-нибудь я тебе помогу в ответ. Будем квиты.

Сокол подмигнул, заводя мотоцикл.

Я замялась, нерешительно дергая пуговицу. У меня на решение всего несколько секунд, ведь он скоро наденет шлем и уедет. Я понимаю, что он популярный, и у него много девушек… может быть даже сейчас, но…

Все-таки решилась.

В два шага преодолела расстояние между нами и поднялась на цыпочки. Его щеки коснулся легкий, практически незаметный поцелуй. А мои губы словно обожглись об него. Адреналин поднялся на такой максимум, что сердце словно встало где-то в дыхательных путях. Я практически задыхалась от своей неожиданной смелости. И гордилась немного тоже, хотя уже была красная как мак. Вдобавок шепнула ему скомканное «спасибо», и, сгорая от смущения, дернула к подъезду, прихватив тяжеленный пакет. Тут его даже нести не нужно, я живу на первом этаже.

Боковым зрением заметила, что Сокол притушил мотоцикл и с недоумением наблюдал за тем, как я скрываюсь за дверью подъезда…

Глава 7

Роза

– Дворская Роза, – учитель физики, взрослый и статный мужчина прошелся по классу изучающим взглядом. Остановился на мне, внимательно присмотрелся, а я тем временем встала, подтверждая, что он угадал правильно.

Сокола не было на первом уроке. Я вообще поняла, что здесь мало что о нем знают. Им восхищаются, о его достижениях говорят, но все это происходит в основном в рамках школы. Что вне ее? Говорят, богатый отец и криминальные друзья. Странно, что мне вообще интересна его жизнь.

– Выйдешь к доске решить задачу? – Строгий костюм подчеркивал его крепкую фигуру. Светлые волосы уложены назад лаком. Он был похож на тридцатипятилетнего джентльмена злодея из фильмов, если бы нужно было их изображать в обычной среде.

Нерешительно шагнула. Физика мне единственная не дается. Возможно, я не понимаю, почему одна буква P может означать столько вещей, а возможно, там слишком много всего, что лучше не понимать, а запоминать. Как и кучу формул.

В девятом классе все сдающие физику поголовно пользовались шпаргалками, иначе бы не сдали и на тройку. Мне повезло, что я собиралась идти до конца и не выбирала сложные второстепенные предметы. Но теперь, когда отец требует красный аттестат, я не могу сдать назад. Да и он мне точно поможет поступить в любой вуз.

Взяла в руки мел и встретилась с его сосредоточенным взглядом. Зеленые глаза бегали по платью, по косе и лицу. Наверное, учитель тоже сейчас думает, что в классе появилась колхозница, или как таких, как я, называют. Но ожидаемого презрения не увидела, лишь дружелюбие.

– Я готова, Арсений Данилович.

– Смотрю, у тебя были везде пятерки. Значит, должна справляться со сложными задачами, – уважительно кивнул.

Покраснела. Он столько ожидает от меня, когда я совсем не…

– Извините, но прошлый учитель по физике сильно натянул мою оценку из-за прилежной учебы. На самом деле с физикой у меня проблемы, но я занимаюсь у репетитора, – опустила взгляд куда-то ему в ноги, немного стыдясь этой правды.

– Вот как, – его взгляд блеснул. Он поменял позу, более заинтересованно посмотрел в мою сторону: – И как успехи?

Еще больше смутилась. На самом деле новый репетитор мне не нравился. Казалось, что она просто прожигает время, чтобы почти халявно получить деньги отца. А сказать ему я об этом снова не решалась, в прошлый раз отец заявил, что это просто я глупая и надо старательнее учиться.

– Не очень, простите.

– Ничего страшного, – тут же поддержал меня. – Мы со всем справимся. Я помогу. Давай начнем с чего-то легкого. Записывай…

И я принялась выводить мелом буквы и цифры, записывать формулы для задачи. Это я помню хорошо, потому что у уравнения первого начала термодинамики всего два слагаемых.

Следующая была не такой легкой, и я стыдливо мяла мел, пытаясь отыскать в памяти нужную формулу. Прислонила его к доске и зависла, сделав только белую точку. Класс уже давно перестал обращать на меня внимание, все тихо втыкали в телефонах, пользуясь тем, что препод натаскивает новенькую. Но я все равно чувствовала себя не в своей тарелке, словно за спиной меня все же обсуждают.

– А здесь синус, – холодная жилистая рука легла на мою и сместила к первой части формулы. Мои уши под волосами начали сильно гореть, пока Арсений Данилович выводил моей рукой нужные закорючки, завершая задачу. Мне на секунду показалось, что ему это нравится – держать мою руку с мелом. А может, я просто переволновалась у доски. Но хотелось вырвать ее и просто отдать ему мел, также, наверное, удобнее будет?

Дверь кабинета резко хлопнула.

– Я опоздал, – произнес Сокол без извинений, скорее как факт. На скуле красовался пластырь, да и вообще он выглядел немного помятым. При виде этой картинки у доски он нахмурился, и Арсений Данилович спешно убрал руку за спину, улыбаясь опоздавшему.

– Ничего страшного, Матвей, физика же не так важна, да и ты всего лишь опоздал на половину урока, – его голос был мягким, но все чувствовали подтекст. – Мог бы уже не приходить. Я отметил тебя как отсутствующего.

– Ничего страшного. Я же так люблю ваш предмет, как это пропустить? – парировал Сокол с той же иронией в голосе.

– Ну что ж, тогда садись, раз пришел.

Матвей полоснул по мне взглядом, отчего по коже пробежали горящие мурашки, и пошел вдоль ряда на свое место.

– Теперь все понятно? – Учитель вернул мое внимание, слегка наклонившись надо мной и обдавая своим терпким парфюмом.

– Д-да… – странно, но объяснял он понятнее моего репетитора.

– Ну вот и хорошо, садись на свое место, – и препод перешел на шепот, – если что ты всегда можешь ко мне обратиться за помощью или чем-то другим.

– Спасибо.

Все же возвращаться за парту, когда там сидит сосед, почему-то приятнее.

***

– Ой, слышала? Вчера две банды подрались, говорят, Сокол был среди одной из них! – Громко ахнула какая-то девица.

– Да ладно?! Надеюсь, он цел, – другая скрестила пальцы.

В коридоре было шумно. Мы с Ксюшей направлялись в столовую, пробираясь сквозь потоки людей и ненужной информации, так или иначе, долетавшей до слуха.

– А меня он вчера до дома довез, – гордо красовалась перед своими подружками расфуфыренная блондинка из десятых классов.

Остальные восхищенно переглянулись.

– Да ладно, сам Сокол?! Офигеть!

– Да, прямо со школы забрал, – та вздернула подбородок.

Я тихо хихикнула, когда мы уже прошли мимо.

– Ты чего? – Не поняла Ксюша. Она явно прослушала очередную сплетню, утопая в переписке в телефоне. Я в ответ пожала плечами, типа, да просто так. На самом деле я промолчала, что меня ее обожаемый Сокол довез вчера до дома. И даже не какую-то там блондинку из десятого. Но почему-то кажется, что Ксю такой новости рада не будет. Да и мне хотелось хранить это как свою личную тайну. Наша с ним тайну.

В столовой тоже было шумно, ко всему прочему добавилось клацанье ложек о тарелки.

– Ого, здесь даже элита питается, – я заметила столик с сидящими за ним Вадимом и Машей. Рядом с ней сидела еще девушка, длинноволосая блондинка, и оживленно принимала участие в беседе.

– Да, здесь отлично кормят, поэтому все и тусуются, – подтвердила Ксю и тоже заметила блонду, – о, Эмили появилась.

– Кто-кто?

Ксюша пояснила:

– Лучшая подружка Марии. Она постоянно таскается за ней и Вадимом собачкой или третьей лишней. Вчера Маша была без настроения из-за ее отсутствия, и я хотя бы вздохнула… теперь снова будут допекать. Надеюсь, что на тебя не переключатся.

Я поджала губы. Такие перспективы мне совсем не нравятся.

Мы взяли свои порции и проследовали за соседний от элиты стол, здесь ели без особого деления на классы.

– О, котлетка, – Вадим привстал из-за своего стула и перегнулся к нам, ловко подцепил котлету с моей тарелки на вилку и перенес себе в тарелку, – ничего личного, новенькая. Я просто люблю мясо. А вам, девушкам, на диетах всяких нужно сидеть.

Ксюшу послала ему молчаливый взгляд, полный возмущения. А я промолчала. Все равно не люблю свинину, а она как раз оказалась из нее.

Пока ела постоянно взглядом прилипала ко входу. Осматривала входящих людей и неудовлетворенно возвращалась в свою тарелку. Мне хотелось снова его увидеть, но, наверное, такие как он не обедают в школах. Ушел, может быть, с ребятами в кафе.

– А Сокол не ест здесь, так печально, – Ксю подтвердила мои догадки, печально поковыряв толченку. Затем, словно что-то вспомнила, подпрыгнула и подхватила портфель, – доешь без меня, Роз. Срочное дело.

– Давай, – неуверенно проводила ее взглядом. Есть уже не очень хотелось.

Для приличия посидела еще минут пять и сложила посуду, встав со своего места.

– Ой, я обо что-то стукнулась, – блондинистая Эмили грубо задела меня плечом и противно засмеялась. От этого я снова плюхнулась на стул. Маше понравилась ее странная шутка и она поддержала ее смех, проходя мимо меня. Последним шел Вадим и подмигнул, не переставая скалиться.

Я вышла в коридор, вспомнив, что забыла узнать, где следующий кабинет.

– Роз, а Роз, – передо мной вырос Вова, – не в службу, а в дружбу дай домашку по алгебре. Она у нас последняя, я забыл ее списать.

– Тебе же ее дает эта… Павлова какая-то, – я замялась.

– Да она заболела, – он состроил щенячьи глазки, – ну что тебе стоит, а.

Решила словить с него хоть какую-то выгоду:

– А в какой нам сейчас кабинет?

– Двадцать четвертый. Это второй этаж, ну так что?

Полезла в портфель и выудила тетрадь, передавая ему. Он и радостным улюлюканьем забрал ее, подпрыгнув, и помчался куда-то. Наверное, списывать.

Я повернула за угол, уходя от основного скопления школьников и решив пройти по менее используемой лестнице. Здесь в коридоре у библиотеки практически никого не было. А у лестницы и подавно.

– Это тебе… от меня. – Я услышала голос Ксюши на лестничном проеме. – Хотела сделать что-то приятное.

– И что это? – Во втором голосе узнала Матвея.

       Я робко выглянула из-за перил с нижнего этажа. Мне было видно их боком и по большей части ноги. Но рука с коробкой была видна отчетливо. Ну точно, я же сама предложила Ксю что-то подарить ему. Странно, почему-то сейчас меня грызет какой-то червячок. Мне не нравится то, что я вижу.

– Это печенье, сама пекла, – голос стал тихим и застенчивым.

Послышался шелест картона.

– Ну, давай попробую твою выпечку.

Затем долгая минута тишины и робкий вопрос Ксюши:

– Ну, как? Вкусно?

– Да, слушай, ты отлично готовишь, – похвалил ее Сокол, – теперь я могу идти? Коробку, с твоего позволения, заберу, пацанов угощу еще.

– Да, конечно! – Ее голос стал приободренным. Я прямо отсюда почуяла, что она вся светится от радости. – А может, погуляем после школы? Ну так… как друзья.

Снова гнетущая тишина. Я вытянула шею, пытаясь рассмотреть их лица. От такого положения затекли коленки, но остановиться подслушивать я уже не могла.

– Я, конечно, с друганами хотел прошвырнуться, но… Да, давай.

Шаг, еще шаг назад. И вот я уже бегу обратно в людный коридор. Пожалуй, поднимусь вместе со всеми, по другой лестнице.

Я ведь должна быть рада за подругу, но… почему так кошки скребут стенки души?

Глава 8

Роза

Я уже сидела за партой, когда за соседнюю села Ксюша. Молчаливая и задумчивая. А где же та радость, которая у нее тогда была в голосе?

Звонок прозвенел. В класс вошел учитель.

– Good morning, students. Сегодня мы снова проходимся по временам, – англичанин вывел дату на доске.

Я прилежно сидела еще минут десять, но прямо подгорало, так хотелось узнать, чем там все закончилось. Хотя и убеждала себя, что все во благо подруги и чистое любопытство, но почему-то не очень получалось. Настроение даже немного упало.

– Виктор Васильевич, а можно гоу ту туалет? – Вова был в нашей группе.

– Нет, Владимир, пока не научитесь правильно проситься, – учитель поцокал языком, – вам осталось выучить по-английски всего два слова, и путь открыт!

– Но мне сильно ниид,– снова занудел одноклассник, мешая русские слова и иностранными.

Кажется, у учителя уши в трубочку свернулись, потому что он недовольно буркнул Вове приглушенное: «Выйди, только быстро».

Я собралась с силами и прекратила записывать про паст перфект, отложив ручку. Все равно времена у меня хорошо получаются. Все же меня это сильно волновало, и даже урок не помогает отвлечься от Соколовского предложения Ксюше. Тихонько повернулась к ней, постаравшись выдать максимальную неосведомленность. Врать у меня получалось не очень, но если сильно себя в чем-то убедить, то вполне даже ничего.

– Ксю, – тихо позвала ее. Подруга повернулась в немом вопросе. – Ты подарила ему то, что хотела? Как он отреагировал?

Она поджала губы, раздумывая над ответом. Через минуту я подумала, что она забыла обо мне, продолжая черкать в тетради. Затем подняла глаза и выдала четкое:

– Нет. Я передумала. Наверное, струсила. В следующий раз попробую.

– А… – я была совершенно растеряна, но постаралась выдать жалкую, но утешающую улыбку, – ну что ж, может, завтра.

– Может, завтра, – повторила за мной и сильнее наклонила голову над тетрадью, показывая, что разговор окончен.

И в этот момент я поймала взглядом Ксюшину коробочку печенья, которая стояла на парте у одного из друзей Сокола…

***

Ох, не люблю эти дни.

Сегодня как раз нужно идти к репетитору на тот район. Отец звонил и напомнил. Ну да, как же, он за это заплатил, в смысле я не буду ходить? Засунула учебник подмышку и прошлась по вечерней улице. Начало заката, солнце еще грело как минимум верхние половины зданий.

Во дворах резвилась ребятня, а ветерок колыхал синее платье. Не знаю, зачем я сегодня взяла карту, наверное, подумывала доехать обратно домой на такси в этот раз. А так отец не дает на поездки считая, что это лишние траты, ведь мы живем не так уж и далеко от домашнего преподавателя физики.

По пути услышала тонкий писк. Остановилась прислушавшись. Где-то среди двора этих двух пятиэтажных хрущевок кому-то плохо. Постепенно пошла на звук, который только увеличивался. В старой трубе лежала кошка в двумя котятами. Они жалобно пищали, но мама кошка не могла им ничего дать.

– Бедненькие… – ко мне подбежал один и, по-кошачьи плача, потерся об ногу. Осторожно погладила его за ушком.

– Якимовна у сына в другом городе, вот и не кормит никто, поди, – мимо меня прошла старушка, бросая взгляд на семейство котов, – это она ж их содержит на радость местных детишек. Попросила кого-то здесь за ними приглядеть, пока она в отъезде, но, как видишь, с обязанностями справлялись плохо.

– А вы не знаете, когда приедет? – Я повернулась к ней. Мысль о том, чтобы найти им хозяев отпала, ведь тогда та бабушка очень расстроится, не заметив здесь свою любимую кошку.

Бабушка задумалась, оперевшись на клюку.

– Да вроде к концу недели сынок-то привезет. Недолго этим дармоедам голодать осталось, – она покачала головой и пошла дальше к одному из подъездов.

Я пулей рванула в ближайший зоомагазин. До конца недели еще дожить надо, а котята могут и не выдержать. На те деньги на такси купила большую пачку хорошего корма и притащила ее к трубе.

– Кушайте, – высыпала часть в давно пустую миску, а часть спрятала за трубой, чтобы они все сразу не съели. А так я буду проходить до школы этим путем и подсыпать. Котята набросились на еду, радостно ворча, а их мама покорно ждала, пока они наедятся. И только потом она тоже подошла к еде, попутно потеревшись о мои ноги и мурлыча.

Взглянула на время и опешила. Да я же к репетитору опаздываю!

Она встретила меня со своим обычным недовольным выражением лица, сообщая, что деньги за мое опоздание с нее сниматься не будут. Эта женщина мне не нравилась, но папе ее порекомендовал какой-то коллега. Как по мне, она просто тянет время, пытаясь растащить все в положенные два часа. В итоге мы снова решали целый час одну задачку, а я выслушивала, какая я неудачница и неумеха. Ну что ж, не впервые. Отцу она примерно то же самое говорит, оттого у наших уроков нет конца.

И снова спасительный воздух улицы. Ветер небольшой, временной свободы, пока я иду до своего дома. Улицы уже постепенно погружались во мрак, но фонари еще не включали. Я должна вернуться до их зажигания, таковы правила. Солнце практически зашло за горизонт, обагряя небо кроваво-оранжевыми всполохами. Я поежилась и ускорила шаг, ведь мне опять придется идти пешком через мрак этого старого района.

Где-то разбилась бутылка, послышался гогот парней. Сработала сигналка. Мимо меня порой шли уставшие люди, из последних сил торопящиеся домой после работы.

Не люблю это место. Здесь слишком мрачно. Быстрее бы выйти в дорогой, хорошо освещенный район.

– Эй, малышка, чего делаешь поздно вечером одна? – Передо мной выросли два бугая в спортивках. Может, и старше меня, а может, одногодки. Из-за легкой небритости совершенно не понять, сколько им лет.

Ну вот. Когда-то это должно было случиться. Физика губит жизни, серьезно. Да и вообще учеба в целом.

– Извините, но я очень тороплюсь домой, – мой голос задрожал против воли. Снова учебник прижат ко мне, словно маленькая преграда. Видимо, я цепляюсь в него инстинктивно, как утопающий за соломинку. Просто чтобы было за что держаться.

Парни загоготали.

– А ты тихоня. Пойдешь с нами? Будет весело.

– Мне нужно домой…

– Ой, да что ты домой, да домой, – они стали медленно окружать меня. У одного в зубах я заметила окурок от сигары. – Щас к парням завалимся, шашлычку пожарим.

Дрожу, как осенний листик под напором ветра. Вот-вот сорвусь на плач. Я не хочу никуда и ни с кем. Коленки задрожали, а к горлу подкатил тошнотный ком. От паники становилось дурно.

– Отпустите меня, пожалуйста. – Теперь даже в голосе слышен плач. Его заглушила новая порция гогота. Меня потянули за рукав платья, я жалобно дернулась от них, и он затрещал. Парень отпустил его, и я упала на землю, подняв немного пыли.

– Вставай давай, пойдем тусить, – один из них попытался меня поудобнее перехватить, но я задергалась и заскулила, – не то, пока дотащим, ты всего платья лишишься.

Снова смех, пробирающий душу.

– Эй, парни, чем вы там занимаетесь? – Со стороны одного из дворов сюда кто-то шел.

– Да мы ничего, – они отпустили меня и встали впереди, как бы прикрывая от взора.

Незнакомец подошел ближе, и я узнала в нем Матвея.

– Оно и видно, – он недоверчиво прищурился, – а ну, расступись.

– Да ладно тебе, Сокол, – они стушевались, – мы не трогали нейтральную. Просто позаигрывали.

– Я вам по башке сейчас позаигрываю, – голос Матвея стал жестким и грубым, – валите отсюда, пока Князю не доложил.

Они гуськом отошли от меня на достаточное расстояние, пока не сорвались на бег, скрываясь за ближайшим домом.

Матвей присел на корточки и склонил голову.

– Снова ты, и снова с учебником. И почему ты вечно ходишь темными вечерами по этому стремному месту? Ищешь приключения на одно место? Тогда ты по адресу.

– У меня здесь репетитор… – я все еще дрожала от внутреннего ужаса, сидя на земле и сжимаясь в комочек. Однако его появление поселило в душе что-то теплое, как лучик света.

Он завис на мне взглядом. В темноте его глаза блестели, как у кошки, оттого казались еще загадочнее. Черное худи практически сливало Матвея с фоном. Резко включились фонари, освещая спину парня и короткие, бритые по бокам волосы. Они даже немного блестели под фонарным светом.

– Пошли, провожу, – выпрямился, оглядывая притихший двор. Слегка наклонился, подавая мне руку.

Безоговорочно приняла ее. Меня поразили теплые импульсы от его прикосновения, прямо в сердце. Теперь сияющий цветок распускался именно там.

Сокол повел меня по дворам, отлично помня, где я живу. Руку так и не выпустил, а я внутри себя умирала от этого странного, но эйфорического ощущения, когда вот так идешь с парнем, а он держит тебя за руку. Над вами звезды, и вся жизнь впереди…

Хорошо, что уже темно и он не видит, что у меня с другой стороны надорван рукав, а платье в пыли. Ночь сглаживает краски и проявляет то, что скрыто в душе…

– Ты почему, кстати, не пришла? – Он нарушил эту благоговейную, романтичную тишину, повернув ко мне голову, – из-за репетитора?

– Куда? – Недоуменно захлопала ресницами, смотря на него снизу вверх.

– Ну, гулять, – он нахмурился, – Мы сегодня собирались. А Ксюша тебе ничего не сказала?

Я отрицательно качнула головой, и он на секунду потемнел во взгляде, непроизвольно сжимая мою ладонь сильнее, чем до этого.

– Ладно, – бросил короткое, оставляя меня в неведении. Что Ксюша должна была сказать? И почему я должна была куда-то прийти?

Теперь дорога до дома, что обычно казалась мне очень долгой, закончилась слишком быстро. Мы даже навернули вокруг дома еще один круг и остановились недалеко от подъезда.

– Спасибо, что довел до дома,– смущенно заправила прядь волос за ухо, выбившуюся из косы.

– Да все в порядке, не люблю, когда обижают слабых, – Сокол отпустил мою руку. Я тут же почувствовала холод без нее. Захотелось вцепиться в нее обратно и никогда не отпускать. Он словно забрал тот сияющий внутри меня цветок, оставляя промерзлость. А, может, он все еще там, но горит только когда Матвей рядом. Физически рядом.

Парень почесал затылок.

– Слушай, ну раз такое дело, и непонятки вышли… Цветочек, пошли погуляем как-нибудь?

– Ты и я? – Я сжалась от восторга, как хорошо это прозвучало.

– Ну типа того, – он улыбнулся и навис надо мной, притягивая к себе. – Пойдешь? – Уже шепотом, потому что его лицо так близко, что наши носы практически соприкасаются.

Может, я умерла от страха, а теперь в раю?

– Наверное… да… Если получится.

– Ну вот и отлично, – эта белозубая улыбка, заставляющая мурашки бегать по коже. Его взгляд стал серьезнее, а глаза словно еще синее, чем были. Или просто он стал еще ближе?

Но дыхание уже было на моем лице, и теперь я дрожала от предвкушения момента, позволяя ему приближать свои губы к моим.

В кармане зазвонил телефон, и мы очнулись.

– Извини, – я достала телефон, смотря на дисплей. В груди похолодело, а язык присох к небу. – Папа звонит!

– Так, скажи ему, что позже вернешься, – не понял Матвей.

Я дернулась, заметавшись под недоуменным взглядом Сокола. Насколько я опоздала? Он меня убьет!

– Ты не понимаешь, – мой голос стал жалобным, словно у тех брошенных котят. Я развернулась к подъезду. – Мне срочно пора домой.

И я рванула, злясь на весь свет за то, что разрушился такой романтический момент. И за то, что приходится оставлять все хорошее за спиной, устремляясь к тому, от чего я хочу сбежать. Чего боюсь, но не осмелюсь перечить, чтобы не навлечь что-то пострашнее.

Отец стоял на пороге. Взгляд пылал и горел злостью. В коридоре было ярко, поэтому он легко заметил цепким взглядом и мое грязное платье, и порванный рукав.

– Это что, я спрашиваю?!

Глава 9

Роза

– Ты должна была вернуться до включения фонарей, пока не стемнело, – проскрежетал зубами отец, подходя ближе и окидывая меня взглядом. – Это что такое? Где ты лазила?

– На меня напали, – пыталась сдержать дрожание своего голоса.

– Кто напал? Думаешь, нашла отличную отмазку для опоздания? – Отец всплеснул руками, – я день и ночь работаю, чтобы ты росла в достатке и на столе всегда была еда. Что тебе еще не нравится?

Я подняла на него прямой взгляд.

– Мой репетитор.

– И что ты мне предлагаешь? – Он начал закипать.

Принялся вышагивать по коридору туда-сюда, нервно сжимая кулаки.

– Остальные хорошие репетиторы заняты, до ЕГЭ меньше двух месяцев, вообще-то, милочка. У меня нет альтернативы!

Медленно разулась.

– Я не знаю… Но я не хочу больше ходить к ней.

– А ты будешь, паршивка! Будешь. Потому что я ей за это плачу! – Он схватил меня за плечи и встряхнул как куклу. – Чтобы она вбивала знания вот в эту маленькую головку. – Палец больно постучал по макушке.

– Пожалуйста, пап, – слезы потекли из глаз непроизвольно, – я тогда буду заниматься сама, без репетиторов и…

– Загубишь этой четверкой весь аттестат!

Его глаза буравили меня, словно прожигая насквозь. Когда-то он не был таким. В какой-то другой вселенной, когда у него была я, мама и гибкая в графике должность. Теперь из этих слагаемых счастья остался один и, конечно же, он не справится и не сможет все вытянуть. Я не смогу.

– Ты так не веришь в меня, – прозвучало глухо и без особой веры. Я уже давно оставила ее за порогом нашей квартиры. Осталась крохотная частица надежды, подпитываемая неизвестно чем.

– Я верю в результат, – отбросил меня, перешагивая и устремляясь в свою комнату. Остановился на пороге задумавшись. – Может быть, у тебя появится новый репетитор. Может быть. А пока сделай что-нибудь с платьем, выкинь лучше на мусорку.

– Вот так меня изнасилуют по дороге домой, а ты выкинешь меня туда же, да?

Дверь захлопнулась, оставив меня на пороге одну.

***

Сегодня в столовой было шумнее обычного. По школе ходили разговоры о предстоящем фестивале, на который съедется много звезд. Удивительно, что до нашего скромного городка они вообще добрались, не удивлюсь, если это какая-то рекламная акция.

Ксюша была сегодня более молчаливой и закрытой. Я пыталась ее разговорить на переменах, но получалось плохо. Но с главным вопросом я тянула.

– Ксюш. – Наконец, отложила вилку, когда за столом мы остались вдвоем. – Я вчера случайно встретила Сокола на улице…

Она поперхнулась. Я быстро постучала ей по спине и дала воды.

– Так вот, он что-то сказал о том, что ты куда-то должна была меня позвать.

– А, да там ничего такого, – она отодвинула тарелку. Взгляд бегал. – Я не позвала тебя, потому что подумала, что ты будешь занята. А так мы просто недолго прошлись по улице, подышали воздухом.

– Может быть, ты не будешь решать за меня? – Нахмурилась.

– Обязательно, – Ксюша доверительно сжала мою ладонь кивнув. – Прости за это, я боялась, что ты расстроишься, что не сможешь пойти. Ты ж сама говорила, что у тебя строгий отец. Но отныне я всегда буду тебя спрашивать.

– Вот и хорошо, – я облегченно вздохнула. – Может, погуляем с тобой? Но я могу только до ужина, мне можно находиться на улице до темноты, вот…

Но не успела Ксюша что-то ответить, как сбоку нас сели Маша и Эмили.

– Привет, мышки, обсуждаете свою серую жизнь? – Мария оскалилась.

– Мне кажется… вас это не касается, – парировала я.

Немного узнав одноклассников, я могу быть более объективна в ответах. Школа – странный мир. Здесь нет среднего, а дети делят все на черное и белое, богатое и бедное, избранных и отбросов. Что удивительно, не все взрослые учатся равновесию, некоторые продолжают все делить только на плохое и только на хорошее, и разводят такую же школьную систему в том месте, где они обитают.

Мне доводилось бывать в офисе отца, когда я была младше. Я могла часами ждать его там с работы, и скажу, что система кучкования работает в любом возрасте. Людям свойственно или сбиваться в стайки, или быть одиночками.

Эмили противно загоготала:

– Ну ладно, общайтесь. Мы тут шли мимо после завтрака, и я не допила компот, – она поставила на стол почти полный бокал, демонстрируя его нам. – Я думаю тебе он нужнее Дворская. Пей, молчи и не лезь к Соколу. Мальчик не по твои крохотные зубки.

– С чего вы взяли, что…

– Здесь Сокол не нравится только слепому. А ты еще и сидишь с ним. Так что подумай хорошенько, прежде чем портить отношения не только с классом, но и с половиной школы.

С этими словами Эмили быстро вылила его в мою тарелку с недоеденной кашей, они подскочили и сбежали из столовой, хохоча. Я ахнула. Компот брызнул на верх моего темного платья. А также он плавал в тарелке, мешаясь с рисом, и расплескался на столе. Выглядело это противно.

– Я отойду… – пробормотала я бледной Ксюше, застывшей со стаканом в руке. – Платье почистить.

Борясь со слезами несправедливости, я скрылась в туалете, просушивая воротничок. Нельзя плакать. Нельзя показывать им свою слабость. Уставилась в окно, усмиряя в груди ураган из чувств. Моя жизнь на дне, и я не могу из него выкарабкаться. По крайней мере, пока что.

По пути обратно меня уже почти не трясло, хотя губы все еще дрожали.

– Цветочек, – Сокол появился словно из ниоткуда. – Мы вчера не обсудили, куда пойдем.

Непроизвольно вздрогнула, вспомнив слова одноклассницы. А еще выражение лица Ксюши, когда она о нем говорила. Я не смогу гулять с ним за ее спиной.

– Прости, я не… не знаю даже… – глазами бегала по его футболке, по сильным рукам, по чему угодно, лишь бы не встречаться с его взглядом. Мне кажется, если я подниму их, он все прочтет там. А я не хотела, чтобы парень, который мне нравится, знал, что я хочу отказаться из-за обстоятельств. Променять его на тихую жизнь серой мыши.

– Понял, – он коротко улыбнулся, прижимая меня к стене и беря за подбородок. Поднял его выше и заставил-таки себя на него смотреть. – Я сам выберу и заеду за тобой.

Хотел потянуться за поцелуем, но я увернулась, выскальзывая из его рук. Щеки пунцовели. Теперь уже как-то поздно говорить ему нет.

– Мы опаздываем на урок,– нашла нелепую отмазку и ускорила шаг к кабинету. Через секунду Сокол нагнал меня.

– Нам в один кабинет, – хохотнул и пошел рядом.

По звонку мы уже все сидели на своих местах.

– Ого, – учительница биологии посмотрела в журнал, а затем на Матвея. – Соколовский стал часто появляться на уроках. Неужто новая соседка по парте так благотворно влияет?

– Вы же знаете, что женщины правят сердцем и поступками мужчин, – многозначно выдал он, посылая ей свою самую широкую улыбку. Она аж расплылась вся отудовольствия. Вот что творит с людьми лесть и мужское обаяние. Довольно заохала:

– Ладно, тогда сегодня спрашивать не буду. Но к следующему подготовься.

– Спасибо, Тамара Михайловна. Вы лучшая.

Все уткнулись в тетради.

– Эй, – тихо позвала меня Эмили с соседнего ряда. А когда я обратила на нее внимание, она медленно провела пальцем по горлу, довольно улыбаясь. Словно напоминала, что будет при моей ошибке. Я вздрогнула и отвернулась. Надо сосредоточиться на учебе, это поможет вытеснить все негативные мысли. Но это выходило плохо. Я перенервничала, и разболелась голова.

– А можно выйти?

– Воронин придет и выйдешь.

– Нет-нет, – поспешила ее заверить, – мне бы к медсестре. Голова очень болит.

– А, – она понятливо кивнула, – тогда иди.

Поднялась, поправляя платье, и словив взгляд Сокола. Мне почему-то нравилось, как он на меня смотрит. Не пошло, как на кусок мяса, а как на что-то большее. Нежное и воздушное.

Но мне все равно было жутко стыдно перед подругой. Я ее только обрела, а уже, получается, предаю. Хотя, если мы только погуляем… без поцелуйчиков и всего другого мы вроде как друзья будем. Совесть немного успокоилась, убедив саму себя.

– О, Дворская, – в коридоре меня подметил Вадик, развязно идя от туалетов. Он поправлял ремень брюк и что-то тихо насвистывал, – За мной вышла? Соскучилась?

– Я не успела по вам… тебе соскучиться, – оправдалась, пытаясь пройти мимо.

Он тихо заржал.

– Да не бойся ты, это ж подкол такой был, – он оглянулся по сторонам и резко схватил меня, затащив в какую-то подсобку. Я даже пикнуть не успела, оказавшись прижата к парню.

– Я… я буду крича… – он закрыл мне рот, прислонив к стене, и внимательно всмотрелся в глаза. Его взгляд горел тем самым пошлым желанием, от которого у меня противные мурашки. Вадим противно хохотнул, заломив мои руки за спиной одной своей.

– Да ладно тебе, серая. Поломались и хватит, мы ж знаем какие вы, заучки, горячие в одном деле.

Я попыталась промычать хоть что-то, но смогла только отрицательно помотать головой, ошарашенно смотря на него.

– У тебя же есть девушка, – смогла просипеть, когда он отпустил рот и схватил за горло.

– Девушка? – Он даже не задумался, просто продолжал пожирать меня взглядом. – Девушки уходят и приходят. В общем, давай так, ты быстренько показываешь, на что способна в этом плане, и я тебя отпускаю…

Глава 10 ред

Роза

– Ты больной… – все, что смогла ответить. А Вадим продолжал улыбаться.

Дверь кладовки открылась, хлопнув об стену. Сокол стоял на пороге, засунув руки в карманы и отрешенно взирая на нас, хотя в глаза горел скрытый огонь.

– Так и знал, что ты здесь, любитель юбок.

– Не вижу в этом ничего плохого, – Вадик оскалился, все еще пребывая в эйфории оттого, что поймал меня. Видимо, именно поэтому так борзо ответил Матвею, в обычное время он перед ним пресмыкается.

– А я вижу, – и с этими словами Сокол смачно влупил однокласснику. Того отбросило от меня, словно тряпичную куклу. Все еще дрожа, я сделала пару шагов к Соколу.

– Да кто она тебе, что ты за нее вступаешься?! – Вадим обиженно сел на полу.

Тот пожал плечами, оглядывая меня с головы до ног.

– Да, собственно, никто.

Я, хотевшая было броситься к нему с благодарностью, резко встала на месте, словно на меня ушат холодной воды вылили. Сокол отошел от проема, давая мне возможность выйти.

– Чапай на урок, заучка.

Медленно вышла в коридор, все еще растерянно смотря на него.

– Как это никто? – Обиженно бросила ему.

– Да так, – Матвей пожал плечами. – В иерархии жизни мы и правду друг другу не больше, чем одноклассники. А ты что хотела?

Я пожала плечами. Я сама не знаю, чего бы хотела. Стать его девушкой мечтает каждая, а меня бросает от хочу быть рядом, до страха от его поступков. Порой я и правда его боюсь. Его резкой смены настроения. Он то приближает к себе, то отталкивает. Я так сойду с ума.

        Сокол пахнет свободой и опасностью. Хочется отвернуться, чтобы выдохнуть и восстановить душевное равновесие. Это все так неприсуще мне, что одновременно с этим хочется коснуться и погрузиться во что-то новое.

– Ну вот и пошли учиться, – дернул кадыком и полоснул по мне взглядом, несмотря на все еще сидящего в подсобке Вадика.

Я ничего не ответила. Просто сделала то, что он сказал – вернулась на свое место. После его слов в душе полный раздрай. Слова учительницы шли мимо ушей. Так ли я ему нравлюсь, или он просто решил поиграть с новенькой?

– Мы идем гулять? – спросила у Ксюши на перемене. – После уроков можно куда-то сходить.

– Прости, но не получится, – она опустила глаза в пол. – Сегодня дела по дому, надо маме помочь. Я весь день занята буду.

– А, это важно, – кивнула ей, – я понимаю, ничего страшного.

– Здорово, спасибо, – Ксю взяла меня за руку и улыбнулась.

Мы сели лавочку у подоконника и занялись своими делами. Я дописывала домашку, а подруга листала модный журнал. Какое-то время мы молчали, пока она резко не поднялась с лавочки.

– Мне надо отойти, я сейчас буду, – предупредила и оставила возле меня свой рюкзак. Я пожала плечами и продолжила писать. Затем отложила это дело, со скуки взяв ее журнал. Какие-то статейки, новости…

– Не знал, что ты интересуешься таким, – Сокол кивнул на обложку журнала и сел на лавочку в некотором расстоянии от меня. Прошелся взглядом по моей одежде, а затем по шмоткам модели со страницы.

– Не очень, – мотнула головой. – Это Ксюшин, а мне нечем заняться.

– И что там интересного, в мире моды? – Спросил невзначай, отрешенно пялясь в экран смартфона.

Я полистала, не особо уверенная, что ему будет интересно, что джинсы клеш вышли из моды. Может, среди статей будет что-то общего плана.

– А вот, ты знаешь, что все имена что-то означают? – Я зачитала последнюю страницу, пролистав гороскопы. – Вот твое имя значит, что ты дарован Богом.

Матвей заржал, вырывая из рук журнал.

– А ты Роза, значит, цветок. Тебе не кажется это бредом?

– Не везде нужно смотреть поверхностно. Может, тут какой-то скрытый смысл…

– Или ты просто хочешь увидеть то, чего нет, – он пожал плечами.

– А ты не хочешь смотреть дальше носа. – Я поднялась, – мне надо найти подругу, скоро урок.

Прошла по коридору, сворачивая к туалетам. Ксю, наверное, пошла туда. Если там не найду, буду ждать дальше. Приоткрыла дверь, заглядывая внутрь.

– Не надо, пожалуйста! – услышала я плач Ксю в одной из туалетных кабинок.

– Надо, серая, надо, – хохот подруг из элиты.

Я забежала внутрь, в ужасе уставившись на то, как Ксюшину голову пытаются опустить в бочок. Мария держит ее за волосы и медленно приближает к цели, когда как сама подруга сопротивляется из последних сил. На голове бардак

– Отпустите ее, – я стояла напротив кабинки, готовая сорваться на бег.

Эмилия разогнулась, не пряча хищной улыбки. Не знаю, что ее толкает на такие поступки, и почему им это нравится, но я не буду смотреть, как подругу унижают, даже если на кону и моя репутация. Думаю, Ксюша на моем месте поступила бы также.

– А то что? – язвительно.

– Я расскажу все учителю. – Опять голос дрожит против воли. Я должна быть сильной, хотя бы ради Ксюши.

– Ты не посмеешь, – они прошипели, отпустили Ксюшу и шагнули в мою сторону, но я уже отбежала к туалетной двери. Еще шаг, и я буду вне этого места, а добежать до учителя – дело несложное. Я в шумном коридоре легко привлеку общее внимание.

Обе поняли это и переглянулись.

– Ну ладно, живи, мышка, – Мария заглянула в кабинку к плачущей Ксюше. Обе прошли мимо меня, пихнув плечами. Я бросилась к подруге, успокаивая. Сердце разрывалось от боли за нее. Пальцы тряслись, пришлось их прятать за складки платья.

– Все в порядке, – та быстро пришла в себя. Взгляд из униженного постепенно становился обычным,  – не первый раз такое, просто каждый раз неприятно. Спасибо.

– Серые должны держаться вместе, – я утешающе улыбнулась, но улыбка вышла грустной.

***

– Дворская, задержись, – учительница по алгебре складывала учебники. По звонку всех и след простыл, ребята спешили домой, и я их понимала. В классе я осталась с преподавателем одна, потому что немного замешкалась, записывая домашнее задание.

– Что-то не так? – Остановилась у ее стола, поудобнее перекинув рюкзак через плечо

– Нет, все в порядке, – поспешила успокоить она, будто чувствуя, что я мысленно ищу косяки в своих работах, – просто заметила, что ты теперь сидишь с Соколовским, и он вроде как ммм… принимает тебя. Ты не можешь подтянуть его по алгебре? И по геометрии было бы неплохо, если получится.

– Ой, я даже не знаю… – представить Сокола, занимающегося со мной уроками, было очень сложно. Он вообще домашку делает? Мне кажется, нет.

– Давай, Роза. А я поставлю тебе хорошую оценку в четверти, – подбодрила меня. – Ему нужна помощь, мальчик еле тянет.

– Я постараюсь, – виновато улыбнулась. Хотя мой ответ больше подходил на «ничего вам не обещаю».

На улице хорошо. Весна в ее ярком проявлении. Все цветет и пахнет, зеленое, чистое, не сожженное летними лучами солнца и не загрязненное выхлопами. Я побрела домой, не особо торопясь. Отец на работе, в квартире тихо и одиноко. А здесь люди и жизнь.

– Пошли гулять, – Сокол взял меня за руку, появившись из ниоткуда. Я немного испуганно вздрогнула. Не думала, что он будет меня ждать.

– То есть сначала ты назвал меня никем… – во мне говорила обида, и я высвободила руку, – а теперь куда-то зовешь?

– Этот момент легко можно исправить, – он азартно наклонил голову. Вот так легко и просто. Сначала отстраняется, потом прилипает как банный лист. И его явно мало заботят лично мои ощущения. – Можем пойти ко мне, посмотреть кино. Девочкам нравится мое кино, – игриво подмигнул, а меня передернуло от подтекста.

– Прости, я не… мне кажется, это плохая идея, – посмотрела в пол. Сейчас было страшно смотреть ему в глаза. Я сама в себе не уверена, а в нем тем более. Вдруг Сокол хочет от меня только одного?

– То есть это типа ты так бортанула? – Его голос стал жестким, как металл.

– Нет, я…

– Да понял, не оправдывайся, – Матвей прошел мимо, пихнув меня плечом. Вспыхнул быстрее спички. – Мне все равно не очень нравятся заучки. Они скучные. И раскрутить их на постель сложнее, а выхлопа никакого, потому что они неумехи.

Оторопело повернулась к нему. Каждое его слово словно резало меня словно раскаленным ножом. Совсем не это хотела от него услышать, но, кажется, я просто романтизировала парня в своей голове. Там он защитник, а на деле ему просто нужна была моя «благодарность» за все.

– Но, Матвей…

Парень резко остановился, развернувшись и вжав меня в стену. Снова ярость во взгляде.

– Для тебя я Сокол. Не смей называть меня по имени, ясно?

Глава 11

Роза

– П-поняла, – мой взгляд теперь бегал по его взбешенному лицу. Как мне может нравиться этот неуравновешенный? Просто потому что красивый? Внутри он, кажется, совсем не ангел.

Сокол остыл и убрал руки.

– Плохой день, – буркнул, словно пытаясь этим предложением оправдать свое поведение. – В общем давай, заучка, адьос.

Развернулся и медленно пошел к парковке у школы, туда, где прикован его взгляд.

– А я правда тебе нравлюсь? – Робко крикнула в спину. Зачем вообще решила поднять эту тему, непонятно. Наверное, обидно, что Сокол вот так просто уходит. Словно не я сказала «нет», а он.

Он замер, повернув голову.

– Любовь всего лишь химия, не забивай свою хорошенькую головку.

Вот так просто. Видимо, для него это слово и правда пустой звук. Но лучше уж сейчас, чем потом я бы собирала по кусочкам разбитое сердце. Сейчас я еще могу это контролировать… наверное. А, может быть, уже поздно, но он об этом не должен узнать.

***

Сегодня отец уехал на работу пораньше, а я проспала. Со всех ног неслась на первый урок, моля, чтобы в журнале не поставили точку, помечая меня как отсутствующую. Успела в последнюю минуту, учительница сухо кивнула, провожая меня взглядом до парты. Ну, хоть отец не отругает.

Сокол перестал обращать на меня внимание, будто наказывая за отказ. Мы даже не общаемся по теме урока, не спрашиваем друг у друга учебные принадлежности. Ждет, что я сама буду за ним бегать? Я стала вторым стулом рядом с ним, и почувствовала какую-то пустоту от этого. Может, потому что ожидала другого. А чего?

– Слушай, учительница по алгебре просила помочь тебе с…

– Нет, – отрезал. Матвей даже не смотрел в мою сторону, просто сидел в телефоне.

– Ты не можешь игнорировать учебу, это же важно. Это будущее, – возразила ему, стараясь особо не пялиться. Боялась снова поймать его разозленный взгляд. Я смотрела на его длинные пальцы, быстро двигающиеся по сенсору – он что-то печатал.

– Не для меня. Не тебе решать, важно мне это или нет, заучка.

– Но…

– Закрыли тему.

В классе практически никого не было. Все ушли в столовую, даже Ксюша, а я сегодня не чувствовала себя голодной. Сокол вернулся в класс через пять минут, когда все ушли, и молча сел рядом, зависая в мобильнике.

– Нет, Матвей, ты должен подтянуть хвосты. Я же знаю, ты неплохой человек, зачем ты себя так ведешь?

Он резко стукнул ладонью по столу, что я аж подпрыгнула. Учебник сдвинулся немного левее, а ручка вообще укатилась на пол. Когда я ее подняла и вновь повернула голову, он уже смотрел на меня в упор. Ноздри раздувались от внутренней злости.

– Я показывал тебе то, что я хотел, так что твое мнение ошибочно на мой счет, – процедил, не сводя с меня сузившихся, синих глаз.

Сглотнула, не зная, что ответить. Правда ли это или в нем говорит обида?

– Ладно… – пошла на попятную, – но ты подумай, хорошо? Я могу помочь не только с алгеброй, кроме физики…

Он закатил глаза.

– Отвянь, Дворская. Не хочу.

– Что ты там не хочешь? – Мы не заметили, как в классе появился Вова, – мышка, если он не хочет, то я хочу, чтобы ты там не предлагала, – азартно подмигнул.

– А тебя это не касается. – Сокол наградил Вову красноречивым взглядом, и тот убрал локти с нашей парты.

– Ух какие мы злые, не с того полупопия встал? – А затем резко отпрыгнул, словно играл с огнем и не хотел обжечься. И даже после грубости в его сторону, Вова оставался на веселе. А когда в класс зашли его дружки, так вообще шуток стало в три раза больше.

В класс вошла учительница, шикая на компанию весельчаков. Они что-то разошлись и стали слишком шумными.

– Так, Дворская, сходи в библиотеку, возьми кое-какие книги. Нам они нужны будут на уроке. Сейчас дам список, – Она посмотрела на меня, поправляя стопку папок на краю стола, а затем на Сокола. – А ты, Соколовский, поможешь их ей отнести.

Он резко поднялся.

– Да почему я?!

– По кочану, Матвей. Быстрее сходите, быстрее вернетесь.

– А можно я с ними? – Ксюша подняла руку, словно на уроке. Учительница пожала плечами, неуверенно кивнув.

Матвей пробурчал что-то под нос и пошел к двери. Я взяла бумажку и побежала за ним, стараясь не терять парня из виду, но и не болтаться под ногами. Ксюша молча пошла рядом со мной, многозначительно поглядывая на его спину. Здесь, собственно, понятно, почему она напросилась.

– Да ладно, мы сами бы сходили, – я натянуто улыбнулась подруге.

– Все в порядке, – Ксю ответила на улыбку, – мне не сложно побыть с Соколом лишние минутки. Я даже рада, что ты стала его соседкой. Я могу подходить к вашей парте когда хочу, ходить с тобой, – она мечтательно закатила глаза, – я раньше так близко к нему не подходила.

– М, – все, что я смогла ей ответить. Знаю, что это неправильно, но ничего не могу поделать с этим странным червячком, каждый раз въедливо ковыряющим меня, когда происходит что-то такое. Я не могу осуждать Ксюшу за ее желание побыть рядом с предметом ее обожания. Но чувствовала, что что-то противится этому…

Собственно, я так и не поняла, какую роль я играла в этой миссии. По приходу в библиотеку Матвей забрал бумажку из моих рук и сам пошел к библиотекарше, Ксюша потащилась следом за ним, а я… я почувствовала себя лишней. Прошлась вдоль рядов с иностранной литературой. К классике меня никогда не тянуло, а в заграничных была какая-то изюминка.

Затем вообще вышла из библиотеки, пройдясь вдоль закутков коридоров в этом нелюдимом углу школы. Где-то послышался смех, затем шепот. Мои балетки ступали бесшумно по полу, поэтому я тихонько выглянула из-за угла.

Первым делом на глаза попалась спина Вадима, затем и его лицо. Он выглядел как довольный кот. Девичьи руки висели у него на шее, обхватывая его и притягивая к хозяйке. Наверное, со своей девушкой развлекается, как-то даже стыдно случайно такое увидеть. Снова смех, и почему-то мне показалось, что не Машин. Я выглянула еще больше и застыла столбом от шока.

Вадим целовался с девушкой, Сокол конечно намекал на его неверность, но… Эмили. Подруга Марии. Они страстно целовались, он прижимал ее к стене, а его руки были везде. Мне надо уйти, и прекратить пялиться, ведь рано или поздно они заметят. Но меня словно парализовало.

Наверное, я ожидала от него все что угодно, кроме этого. И, несмотря на ужасный характер и то, что Маша гадина, мне все равно ее было жалко. Чисто по-женски. Никому такое не пожелаешь.

За руку внезапно схватили и затащили обратно за угол, зажав рот. Я от неожиданности не успела произнести ни звука, и парочка меня не услышала.

– Помни, цветочек, – прошептал на ухо Сокол, пока я была прижата спиной к его горячей груди. – Не лезь, куда не просят.

Медленно разжал пальцы и отпустил меня, отведя еще больше назад.

– Это ты к чему?

– Меньше болтай, о том, что видишь. Мария тебе не поверит, зато они с Эмили найдут повод задирать тебя.

Он смотрел задумчиво, но при этом упорно показывал равнодушие. Так сильно, что было явно видно, что оно фальшивое.

– Я и не собиралась, – обиженно буркнула. За кого он меня принимает? Я отлично знаю, что в чужие отношения лезть нельзя. Однажды у меня была подруга, чей парень ко мне приставал. Когда я рассказала ей об этом, она не поверила и обвинила меня. Больше у меня нет подруги, и этот урок я усвоила навсегда. Так что проболтаться об этом Маше было последней мыслью.

Порой люди не хотят решать свои проблемы и делают вид, что их нет.

– Ну вот и умница.

Мы вышли в коридор, когда из библиотеки появилась Ксюша, улыбаясь Матвею. Тот, кстати, уже держал нужные книги, поэтому мы сразу двинулись на урок. Все передали учителю, а я села на свое место, понимая, что моя помощь там не особо нужна. Они и вдвоем отлично справляются.

Чуть позже в класс зашел Вадим, а через пять минут взъерошенная Эмили, загадочно улыбаясь. Когда знаешь в чем дело, смотреть на ее фальшивую улыбку подруге стремно, стыдно и противно.

Уроки прошли тихо, и я даже рада, что вошла хоть в какую-то стабильную колею. На меня все меньше обращают внимание, потому что как новенькая я приживаюсь и растворяюсь в этом классе. И быть невидимкой даже неплохо, особенно когда ты знаешь, какими жестокими могут оказаться люди рядом с тобой. Игнор лучше ненависти.

После уроков Ксю осталась на какой-то кружок, а я неспеша вышла из здания. Погода снова хорошая, птички да цветочки. Хорошо и на душе так же было…

Возле ворот стоял Игорь, тот самый, которого я встретила, когда уронила учебники. Он облокачивался на столб, спрятав руку за спину, и выглядывал кого-то.

– О, привет, Роза, – приветливо помахал мне, и я остановилась.

– И тебе привет, – смущенно улыбнулась. – Ты снова здесь.

– Да, как видишь.

– Смотри, чтобы это не вошло в привычку.

Он засмеялся, обнажив ровные, белые зубы. Игорь снова излучал тепло, будто он был лампой, к которой тянутся мотыльки. Наверное, у себя в группе он очень популярный. Красивый, высокий и добрый, какая девушка не захочет такого заполучить?

Справа от меня появился Матвей, тоже остановившись. Хмуро взглянул на Игоря, не ожидав его здесь опять увидеть.

– Я сказал, что не собираюсь с тобой разговаривать! – Сокол сложил руки на груди и уставился на него. – И даже статус сводного брата не поможет тебе, если я захочу начистить твою рожу.

Они пересеклись взглядами. Снова словно пытаются друг друга ментально придушить. Накаленность их отношений чувствовалась в воздухе, он будто пропитался электричеством.

Так вот кто Игорь ему. Сводный брат? У него хоть бы есть брат, а я бы так хотела себе хоть кого-то, чтобы не было так одиноко.

– А я не к тебе, – спокойно парировал парень, не сводя с меня мягкого взгляда. Из-за спины, где он все это время держал руку, показались цветы. Он протянул мне букет и улыбнулся: – Я хотел бы проводить эту девушку до дома.

Глава 12

Роза

Застыла на месте. На автомате забрала букет, который Игорь практически всунул в руки.

Цветы? Мне? Какие красивые…

– Что за веник ты ей притащил? – Сокол скорчился, недовольно дернув кадыком.

– Тебя это уже не касается, Матвей, можешь идти по своим делам, – Игорь смотрел на него снисходительно, как старший брат на глупого младшего, и именно это и бесило Сокола.

Это было основным толчком к действию – совершить противодействие и никуда не пойти. Поэтому мой сосед по парте подошел еще ближе ко мне и натянул на лицо превосходство.

– Игорь, Игорь, я вообще-то Розу домой собираюсь проводить.

Удивленно повернула к нему лицо. Не помню, чтобы у меня это вписывалось в планы. Да и Сокол намеренно игнорировал меня, а сейчас я узнаю, что… а, он просто хочет позлить Игоря! Дело совсем не во мне. Глупая.

– Но я не…

– Вот видишь, – прервал меня Игорь, – она не хочет. Поэтому пойдем, Роз. Если боишься в машине, можем пешком.

Я устала вертеть головой от одного брата к другому, поэтому отошла на пару шагов. Может, просто уйти и не мешать им ссориться? Я для них сейчас просто повод. Как ни печально это осознавать.

– А вот не бреши, не тебе решать, что она хочет, – Сокол шагнул ближе, не желая повышать голос. Но так он явно чувствовал себя увереннее, словно сила его убеждения зависит от расстояния.

– И не тебе.

Я шагнула назад, затем еще, чувствуя себя неловко. И неудобно. И вообще, мне нужно домой, а не быть причиной чьей-то ссоры. Не хочу, чтобы они еще и подрались. Я не люблю мордобой, а от вида крови мне становится плохо. Просто развернулась и пошла прочь. Пусть разбираются сами. Сзади было тихо, но обернуться я себе не позволяла. Герои не оборачиваются на взрыв, и я могу немножко представить, что я сильная и они меня совершенно не волнуют.

Топот ног, который постепенно приближался, словно за мной бежали. Все еще заставляла себя смотреть вперед. Мальчики пошли по сторонам от меня, молча переглядываясь.

– Может, меня не надо провожать? – Я растерянно посмотрела на одного, затем на другого. Игорь казался старше, пока брат не зацепил его. Теперь он был таким же взъерошенным и нервным, как Сокол. А может, Матвей заражает этим людей?

– Нет, – произнесли они вразнобой, и теперь мне еще неудобнее. И даже стыдно.

Эти сорок минут до дома были очень гнетущие, словно воздух вокруг потяжелел. Парни раздраженно сопели, но упорно шли за мной, а я хотела провалиться сквозь землю или стать невидимой. Это просто максимально неловкая ситуация, и я совершенно не знала, что им сказать и надо ли. Мне кажется, они и сами не понимают, почему в это ввязались, но отступить значит сдастся. Решила, что дойду до дома и спрячусь от них за дверьми подъезда. И когда показался дом, я обрадованно ускорила шаг.

– Стоп. – Я резко шагнула назад за поворот. Парни недоуменно переглянулись.

– Ты чего? – Игорь засунул руки в карманы и заглянул за угол, словно силясь понять, чего я испугалась.

– Там мой папа приехал… – мой голос стал тише, – до свидания. И спасибо, что проводили.

– Не хочешь показывать нас ему? – Хохотнул Сокол. – Можешь пойти только со мной.

Я округлила глаза.

– Нет! – А затем испугалась собственной резкости. – То есть, он не очень обрадуется, что я общаюсь… с мальчиками. Еще раз до свидания.

И не дожидаясь от них ответа или подколов, помчалась к отцовской машине. Тот доставал оттуда барсетку и захлопывал дверь. Увидев меня, сухо кивнул.

– Ты рано, па. – Заметила, прищуренно смотря на солнце. Оно еще не собиралось садиться, и видеть отца днем было немного необычно. У него даже выходные не всегда бывают.

– Да, так нужно. Потом я уеду в командировку, а за тобой приглядит домработница.

– Пап, не нужно. Я уже большая и могу справиться сама…

– И несовершеннолетняя. Я хочу знать, что ты возвращаешься домой вовремя и никого не приводишь.

– За кого ты меня принимаешь? – жалобно пискнула. – Я никогда…

– Никогда не говори никогда, – отрезал, направляясь к дому. – Я надеюсь, что вырастил послушную дочь.

– Ладно, – скуксилась и опустил глаза в асфальт. Порой разговоры с ним лучше завершать раньше, чем они разрастутся, он все равно будет выше и задавит авторитетом. Он знает, как для меня лучше. Папа всегда так говорит.

Дома мы разошлись по своим комнатам. У нас нет семейных вечеров или традиций, кроме совместного ужина. Порой мне кажется, что он нужен, чтобы мы не забыли, что существуем как семья. После ухода мамы я успела к этому привыкнуть.

– Я нашел тебе нового репетитора. Можешь не благодарить. – Отец появился за столом вечером и сел напротив.

– Да? – Я встрепенулась, оторвавшись от тарелки, – и кто это? Какой график?

Папа еще пару минут усердно ел суп, пока я терпеливо ждала. Он всегда учил меня терпению, потому что в нашей жизни постоянно приходится что-то ждать. И я смирилась с этим, покорно ожидая очередных новостей или того, на что он вкидывал интригу, а потом мурыжил какое-то время. Я просто себя убеждала, что мне не так уж и интересно.

– В общем, – он промокнул салфеткой кожу вокруг рта, – мы тут созвонились с твоим учителем физики. Он посмотрел твою прошлую успеваемость и готов взяться за тебя. Учиться будете после твоих уроков.

– Кто-кто? – Я невольно съежилась, вспоминая его изучающий взгляд.

– Арсений Данилович.

– Здорово… – прошептала осипшим голосом.

Глава 13

Роза

– Марьванна, а знаете…

– Угомонись, Вова, твои шуточки мешают классу учиться, – преподавательница в очередной раз закатила глаза.

– Как раз наоборот, я настраиваю их дух к победе, – одноклассник был как всегда в своем репертуаре. Мне каждый раз кажется, что вот эта шутка будет последней, и учительница отправит его к директору, но, видимо, на стороне парня удача и все звезды на небе.

– Марьванна, он хотел сказать, что вы сегодня прекрасны, как самая яркая звезда, – подхватил кто-то из друзей Вовы.

Учительница смутилась. Суетливо перебрала бумажки и поправила очки:

– Да что вы, я сегодня как обычно…

– Нет-нет, в молодости вы наверное, были еще красивее. От женихов отбоя не было! – Парни стали поактивнее, посылая ей комплименты и ведя все к одному: разговорить ее.

Она присела за стол, что-то явно вспоминая.

– Это точно, но лучше всех ухаживал мой муж. Мы познакомились на сельской дискотеке, я тогда у бабушки отдыхала…

Миссия выполнена. Как минимум пятнадцать минут урока весельчаки урвали, теперь делая вид, что им интересно то, о чем говорит препод. Хотя, вон девочки с передних парт искренне заинтересовались, и теперь в классе идет негромкий диалог.

Я отложила ручку. В ближайшее время писать не придется. Сокола снова не было, но, учитывая его репутацию в школе, понятно, что он не примерный ученик. Я вроде бы испытывала облегчение, ведь вся парта в моем распоряжении, а вроде… мне было неуютно без него. Взгляд вечно смещался на стул Матвея в какой-то непонятной тоске. Он грубый, взрывной и себе на уме, но все равно в нем что-то есть… то, чего нет у меня, но к чему я тянусь, словно мотылек на свет. Свободе. Он может делать то, что хочет и выглядеть как хочет. Соколу плевать на мнение других.

На звонке учительница опомнилась и поняла, что ее заболтали.

– Значит, домашки будет больше, – нахмурила брови и принялась на доске выводить страницы и номера заданий. – А вот это доразберете дома.

– У-у-у-у, – пронеслось обиженное по классу, но Марья Ивановна была неумолима.

– А теперь все свободны.

Зашуршали портфели, тетради. Я тоже собрала свой, и мы вышли в коридор вслед за одноклассниками.

– Ой, сколько домашки, я ничего не успею сделать, – вздохнула Ксюша, – можно я у тебя просто перепишу потом? Ты же отличница.

– Да, без проблем, – я пожала плечами.

– Спасибо, – она благодарно сжала мое плечо, – ты хорошая подруга.

– Обращайся.

– И мне тоже, ты учишься лучше Павловой, – с другой стороны появился Вова с парнями. Они принялись пихаться между собой, в шутку начиная драться. В коридоре стоял гвалт, и одноклассники только добавляли шума.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.