# Смертельный юмор

Марина Сергеевна Серова

Профессиональному телохранителю Евгении Охотниковой достался сложный клиент, но с чувством юмора. Ираклий занимается стендапом, читает свои шутки со сцены. Кому-то это не понравилось: за артистом начали настоящую охоту, да так, что понадобилась помощь телохранителя. Сначала на сцене произошел пожар, и Ираклию чудом удалось спастись, затем его сбили на автомобиле, а потом его заказали киллеру, и только Евгении Охотниковой по плечу спасти комика и найти злоумышленников.

Марина Серова – феномен современного отечественного детективного жанра. Выпускница юрфака МГУ, работала в Генеральной прокуратуре. Участвовала в оперативных мероприятиях.

© Серова М.С., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

## Глава 1

Мой день начался довольно рано, поэтому я сидела сонная, невыспавшаяся и, если честно, не совсем вникала в то, что мне сейчас говорят.

– Я словно иду по дороге из желтого кирпича, все отлично складывается, пишу классные тексты, зрители их принимают. Не все, но принимают. – Ираклий, уточнив это, застенчиво улыбнулся и продолжил свой рассказ: – Я знаю, что все прекрасно, совсем спокойный и радостный нахожусь в предвкушении победы, что ли, если так можно сказать, а потом – бац! – Он резко стукнул кулаком, пенка на капучино колыхнулась и чуть не выпрыгнула из бокала. – Бац! И все рушится! Передо мной пропасть! Финал провален! Внезапно и окончательно! Понимаете меня? – Юноша вопросительно посмотрел на меня. В глазах сверкали гневные молнии. Если бы их можно было оживить, то выражение «метать громы и молнии» как нельзя кстати подошло бы сюда.

– Понимаю, прекрасно понимаю, – кивнула я. – И, кстати, можно на «ты», ненамного уж я тебя и старше. А когда выкаешь, то ощущаю себя древней старухой, – уточнила сразу, чтобы потом не было никаких недопониманий.

За окном вовсю бушевал весенний день. Было еще спокойно – редкие прохожие и автолюбители в выходной день нарушали тарасовскую тишину. Несмотря на яркое солнце, было достаточно прохладно. Я продрогла за те десять минут, пока дошла до нужного мне места от припаркованной машины. А вот кафе, где мы сидели, наоборот, согревало своей атмосферой и тишиной.

Мы сидели с Ираклием в уютном местечке, о котором знают только тарасовцы, да и то не все, а лишь жители этого райончика. Кафе манило к себе. Все эти пастельные оттенки в отделке, приглушенная музыка, мягкий свет. Попарно стоят уютные диванчики, которые создают ощущение отгороженности от всех, хоть зал достаточно просторный и наполненный. И плюс очень вкусные блюда, достаточно простые и обычные на первый взгляд. И что самое главное, ненавязчивый и одновременно с этим очень шустрый персонал.

Например, сейчас нам приготовили кофе и просто невероятный завтрак. «Счастливые люди» славились своими блюдами, выдержанными в национальных традициях. Так, апрель был посвящен грузинской кухне, поэтому сейчас передо мной стояло борано – густой и тягучий, как карамель, омлет с сулугуни, запеченный в духовке, – с моим любимым соусом из переспелых слив – ткемали. Можно было, конечно, заказать более привычную аджику, сацебели или шкмерский соус, но я осталась верна своим вкусовым пристрастиям.

Перед Ираклием стояла тарелка с мачкабети – такими аппетитными сырниками с ягодками и сгущенкой. Но он к ним пока даже и не притронулся, лишь сделал пару глотков капучино.

Я подумала, что надо основательно подкрепиться и дополнила свой заказ киклико – очень аппетитными и пухлыми тостами. Здесь они самые вкусные во всем городе, и, насколько я знаю, именно в этом кафе их вымачивают сначала в молоке, потом обсыпают сахаром и обжаривают на горячей чугунной сковороде. Киклико становятся золотистыми, как первые лучи солнца, что заглядывают в окно и ласково будят всех, кто позабыл плотно прикрыть шторы.

Я отпила кофе, а он здесь был просто выше всяких похвал, откусила тост. Несмотря на вкус и аромат блюд, на уютную атмосферу, мне все-таки хотелось вернуться домой, в свою мягкую кровать. Чувствую, и она по мне сейчас скучает.

Почему мне не спалось и не отдыхалось сегодня после бурной ночи, в самом прямом смысле этого слова? Ничего удивительного, мне позвонил Пасечник и предложил встретиться сегодня утром, если можно так назвать время суток, когда телефон показывает уже почти одиннадцать часов. Уточнил, где мне хочется пообщаться. Я назвала кафе «Счастливые люди», а потом догадалась задать встречный вопрос, зачем я ему понадобилась. Ну явно же не для приятных бесед.

Василий меня огорошил с ходу:

– Жень, с тобой Ираклий хочет поговорить. Я как-то проболтался о твоей деятельности, ну и он кое-что в сети почитал, посмотрел несколько старых видео – вырезку из новостей, где про тебя говорили. Сказал, что именно ты ему и нужна. Может, влюбился? – захохотал Василий. – Короче, встречаемся через час там, где ты скажешь.

– Хорошо, договорились. – Я отключила телефон и быстро собралась.

Доехать до моего любимого места было недолго, правда пришлось бы попетлять по улочкам моего микрорайона. Я решила пройтись пешком – будет быстрее и полезнее.

И вот мы сидели, соображали на троих. В хорошем смысле. Вспомнили ночь, пожар, его этапы. Пасечник еще даже не успел сделать заказ, как вдруг ему позвонили из администрации и сообщили, что внезапно приехал кто-то очень важный и нужный, поэтому Василий, спешно попрощавшись, покинул нас.

В этот момент мне показалось, что Ираклий облегченно вздохнул. Поэтому сейчас мы беседовали достаточно откровенно и непринужденно. И я, как ни странно, понимала все, о чем метафорично говорил мой новый знакомый. Главное, его не перебивать и пока не задавать никаких вопросов. Даже тот, который очень хотелось спросить: зачем же я ему нужна?

– Женя, я читал о вас. – В этот момент в моих глазах, видимо, отчетливо промелькнули молнии, и Ираклий быстро исправился: – О тебе. И хочу обратиться за помощью. Я пока не в курсе стоимости твоих услуг, но знай, что оплата будет произведена своевременно, полностью и ровно в том объеме и сумме, какую ты назовешь.

– Об этом чуть позже, – я все-таки его прервала своим вопросом: – Зачем я тебе нужна? Ты не политик, не депутат, не банкир и уж, прости за бестактность, не такой уж известный стендапер. Была бы у тебя фамилия Воля или Ревва, ну или хотя бы Щербаков, то я бы еще поняла.

– Моя фамилия Вениаминов.

– Хм… – я слегка поперхнулась.

Тарасовские Вениаминовы достаточно крупные шишки и известны своими юридическими способностями не только здесь, но и далеко за пределами области.

– Ты из клана вениаминовских юристов?

– Да. Но отношения я к ним не имею.

– Это как понимать? Давай-ка рассказывай все подробно, иначе я запутаюсь с самого начала. И раз уж у нас такая беседа, то сразу говорю тебе честно и откровенно – логика не мой конек, догадываться я уж точно ни о чем не буду, поэтому выкладывай!

Ираклий слегка замялся, а потом, видя мой взгляд и, скорее всего, сонную усталость, решился на разговор.

– Родителей в детстве я почти не видел – работа, дела, обсуждение важных тем. Даже за столом мы так редко собирались все вместе. Дедушки и бабушки тоже в делах, я с няней, с репетиторами, с учителями – с кем угодно, со всеми, но только не с семьей, – он совсем спокойно начал рассказ. Видимо, уже много раз прокручивал в голове эти слова, а может, и говорил, если не кому-то, то самому себе точно.

– Спешу тебя разочаровать или обрадовать. Это классика жанра в нашей современности. Так часто бывает, что дети сами по себе, а родители сами по себе, ты не один такой. Мои тоже были всегда в работе. А после смерти мамы отец вообще женился, – я это произнесла с горечью, до сих пор не могу простить. Но тут же прикусила язык: с какой это стати я разоткровенничалась с человеком, которого вижу всего второй раз в жизни? Да и к тому же, моим возможным клиентом.

– Мой тоже женился. Не так давно, – выплюнул горькую фразу, словно таблетку, Ираклий.

– В смысле? Я не так давно смотрела передачу о тонкостях юридического дела, о преемственности поколений, о знаменитой тарасовской династии, и как раз там твои родители были. Они прекрасная пара, понимают друг друга с полуслова, один начинает фразу – второй заканчивает… – я не успела завершить свою мысль, как Ираклий меня перебил:

– Женя… – Ираклий как-то презрительно поморщился и отвернулся к окну. Немного помолчал, потом продолжил: – Это все видимость. Год назад я узнал, что у каждого из них, и у матери, и у отца, уже есть другая семья. И там они счастливы. Наверное… Кто их разберет! – Он немного помолчал, собрался и продолжил: – Дома каждый занят либо самим собой, либо работой. Одно их сближает – мое воспитание, а точнее, дрессировка, и желание сделать из меня высококлассного юриста, который продолжит семейное дело и пойдет по их стопам, чтобы не портить репутацию.

– Семейное дело не так уж и плохо, – отметила я.

В ответ получила взгляд, в котором отчетливо читалось: «Ты меня не понимаешь».

– Не знаю, зачем я тебе это все рассказываю. Наверное, накопилось и прорвалось, как канализация, – Ираклий грустно усмехнулся.

Его указательный палец начал обводить по кругу край бокала. К капучино он так больше и не притронулся. Остывший одинокий сырник тоже не был удостоен мужского внимания.

У меня же, наоборот, просыпался аппетит, поэтому я с грустью посмотрела на пустую тарелку из-под омлета, доела оставшийся кусочек тоста и допила кофе, поставив бокал, слегка откинулась. Все, больше не буду перебивать, пусть выговорится. Как раз и пойму, от чего его нужно защищать. Не от родителей же, в конце концов?

– Когда я узнал про их вторые семьи, то мне так противно стало. На людях они же идеальная пара, у которой нет недостатков ни дома, ни на работе, ни в семье, ни в делах. «Юристы всегда безупречны!» – эту фразу Ираклий сказал таким тоном, явно кого-то передразнивая. – Я очень хотел после школы пойти на филологический в ТарГУ, мне нравится лингвистика, литературное мастерство. Но мои и слышать об этом не хотели. После школы – по стопам родителей, в тот же самый вуз, на тот же самый факультет, где учились они, познакомились и выпустились с красными дипломами. А потом меня так все достало – и эти пять лет, и мутное будущее, и родители!

– Ты решил сбежать из дома?

– Поздно было. Я сдал ГОСы, а готовый диплом стер с компа. Ну как стер – просто уничтожил вместе с ним – так разозлился, что швырнул ноут на пол, да еще и попрыгал сверху, как подросток, – грустно усмехнулся мой собеседник. – Можно, конечно, было всю информацию восстановить, но я твердо решил: – Все, не мое. Уйду. И хлопнул дверью универа.

– А что раньше-то не ушел? Что держало-то?

– Ага, уйдешь тут! Сначала родителей вроде боялся расстроить или обидеть, потом имидж семьи поддерживал, да и еще одно. В универе я же играл в КВН, мне нравилось и самому шутить, и писать. Поэтому и на сцену пошел. – Ираклий повеселел, чувствовалось, что сейчас он говорит от всего сердца о том, что любит. – Ну и еще Василевс держал.

– Пасечник?

– Да, это же друг детства. Нас даже родители назвали обоих по-царски, ты обратила внимание? Видимо, будущее визуализировали, моделировали, – усмехнулся Ираклий.

– В общем, ты уже почти год живешь и делаешь то, что хочешь?

– Почти. От родителей ушел, снял квартиру. Они, правда, сначала сильно возмущались, взывали к моей совести, но потом успокоились. Поняли, что я со своего пути не сверну. Изредка общаемся. Хорошо, что Василевс рядом.

– Тогда повторяю свой вопрос: зачем тебе я? Честно, до сих пор не понимаю. Не от мамы с папой тебя же защищать.

– У меня через месяц сольник.

– Что, прости?

– Сольник, сольный стендап. Я готовлю программу, сейчас с ней выступаю по клубам, пока удается частями обкатывать. Обидно, что ставят в конец – там уже многим не до чего. И это недавно началось.

– То, о чем вначале говорил – пропасть перед финалом?

– Она самая. И это не все. Хейтеры активизировались. Причем одновременно во всех соцсетях. Я столько гадостей никогда в жизни о себе не читал.

– Я могла бы сказать – «забей», но не буду. По большей части это люди – неудачники, которые себя ни в чем не реализовали, а таким образом самоутверждаются. Очень легко, знаешь ли, безнаказанно и анонимно поливать грязью другого, зная, что за это ничего не будет.

– Это я давно понял, но все равно цепляет. Знаешь, один-два комментария, это ладно. А когда их по сотке в день? А еще спам странный приходит. Открываю почту, а там письма с разных адресов, а содержание примерно такое: «Убей себя. Сцена – не твое. Научись говорить, потом рот открывай». И все в том же духе.

– Хм… – я немного недоумевала.

«Какой-то детский сад, если честно. Ну комментарии… Ну письма… А я-то тут при чем?» – видимо, последнюю часть фразы я сказала вслух.

– Да притом! – Ираклия пробило на эмоции, милый спокойный юноша исчез и вместо него передо мной сидел некрупный такой греческий бог, который метал взглядом молнии и добавил в свой голос нотки грома. – Вчерашний пожар – не случайность! Знаешь, я в последнее время ощущаю, что со мной по-настоящему может что-то произойти. Я делаю шаг, а кто-то его уже просчитал и ставит подножку. Я хочу знать, кто это, и обезопасить себя. Но это даже не главное. Главное, чтобы не сорвался мой сольник. Мечта всей жизни. После него я поеду в Москву.

– Сразу на крутой канал? – я не сдержалась и поерничала. Сколько их вот таких талантливых и творческих, знаменитых на местном уровне и рвущихся покорять столичные высоты, словно там своих таких «звезд» не хватает.

– Да! – Ираклий с вызовом посмотрел на меня. – Или ты тоже считаешь, что из этой затеи ничего не выйдет, у меня это не получится, и вообще, что я этого не достоин?

– Да, достоин, достоин, не кипятись, – я мысленно улыбнулась – мой будущий клиент напоминал сейчас ершистого подростка, который застрял в переходном возрасте и вовсю показывал свои «колючки».

– В общем, ты будешь меня охранять?

Видимо, мой насмешливый взгляд выдал меня с головой, потому что Ираклий взял себя в руки и довольно надменным тоном, который никак не вязался с его образом, сказал:

– За ручку водить меня не надо, лишь только быть со мной во время выступления. Соответственно за некоторое время до и после него. Я и с поломанными ногами на сцену выйду, выползу – не за физическое состояние сейчас боюсь. Меня же в таком виде просто могут не пустить на сцену, а я этого не вынесу. Это мечта, а ее нельзя предавать. – Ираклий выдохнул и одним залпом опрокинул в себя остывший кофе.

На настоящих усиках остались еще и молочные, как прикрытие. Я постаралась не улыбнуться.

Интересная картина вырисовывается. Такой «звездной» работы у меня еще не было. Немного помедлив, я успокоила своего собеседника:

– Хорошо, возьмусь за это дело. Вот сумма моего гонорара, – я набрала число с определенным количеством нулей на телефоне и повернула экран к Ираклию.

Он присвистнул. Потом, подумав буквально несколько секунд, сказал:

– О’кей, я согласен. Куда тебе прислать расписание выступлений?

Я набрала эсэмэской адрес электронной почты, спросив его номер. Обменявшись телефонами, мы стали прощаться.

– Прости, я был слишком откровенен. Не знаю, что на меня нашло. Выболтал тебе все, как девчонка.

– Все нормально. Чем честнее разговор, тем легче будет тебя обезопасить. Прощаемся? До встречи!

– Ок, до встречи! – Ираклий стал сейчас совсем немногословным, как будто истратил весь свой лексический запас и сейчас от него остались одни крохи, которых едва хватало на такие короткие и рубленые фразы.

Когда мы выходили из кафе, я обратила внимание, что одновременно с нами из-за соседнего столика поднялась девушка в шляпке. Мы едва не застряли с ней в дверях. Она фыркнула и, наступив тонкой шпилькой на носок моих кроссовок, быстрым нервным шагом двинулась налево. Больно мне не было, скорее, немного неприятно. Но все произошло слишком мгновенно, чтобы затевать разборки. Да и к чему они сейчас? Истеричек хватает везде. Не стоит мне вступать в их ряды.

– Тебе звонят, – Ираклий махнул мне рукой. – Все, до связи! – Повернув от кафе, он пружинистой походкой пошел направо. А я посмотрела на телефон – звонила тетушка. Не ответить было невозможно.

– Да, Милочка, – я смахнула улыбающееся фото на экране и услышала любимый голос:

– Женя, а ты где?

– В кафе. Уже выхожу.

– Вот и прекрасно. Надеюсь, ты не много там скушала?

– Что, волнуешься за мой бюджет или сантиметры в талии? – пошутила я, зная, что эти параметры у меня всегда идеальны и ничего их не сможет изменить.

Тетушка тоже помнила про это, рассмеялась со мной в унисон и продолжила:

– Домой ничего не покупай, я такую сейчас вкуснятину приготовила, закачаешься. А еще для тебя есть сюрприз. – Она многозначительно промолчала, словно вызывая во мне желание спросить, что же это.

Но я не подыграла ей и промолчала в ожидании. Не сработало.

– Ты будешь прыгать от радости! – голос Милы просто звенел веселым колокольчиком в телефоне.

О, только этого мне не хватало. Вообще-то я не очень люблю неожиданности, даже если они приятные. Лучше, когда я обо всем знаю и во всем уверена. Поэтому тут же поинтересовалась спокойным и ровным голосом, который в моем случае – признак сильного волнения:

– Милочка, что за сюрприз?

– Секрет. Приедешь – увидишь.

Пока я разговаривала с тетушкой и направлялась к машине, то краем глаза отметила, что дамочка на шпильках и в шляпе, видимо, сделав круг, вернулась и достаточно быстрым шагом, но не касаясь каблуками тротуара, тоже пошла направо. Странная, правда!

Я открыла дверь машины и села за руль. Так что же за сюрприз там решила устроить моя ненаглядная тетушка?

## Глава 2

Стоит, наверное, рассказать о том, как мы познакомились с Ираклием, или Ирвином, как он представлялся на сцене. Буквально несколько дней назад я задумалась о том, что все-таки есть логическое зерно в рассуждениях моей тетушки о семейной жизни. Последнее дело меня настолько вымотало, что я уже подумывала, а не сменить ли мне профессию. Мои размышления прервал звонок одного хорошего знакомого, и я спустя какое-то время немного воспряла духом.

Господи, ну почему я все-таки не родилась мальчиком, как хотел отец. Открыла шкаф, надела то, что оттуда выпало первым, и пошла. Все, красавица.

Я стояла перед своим гардеробом и задумчиво осматривала вешалки. Да, вещей много, а надеть нечего.

Не пойду же я в ночной клуб в деловом костюме или в камуфляжном обмундировании. Да и в джинсах не хочется, хотя можно, не такой в «Никсе» строгий дресс-код. Почему-то захотелось нарядиться во что-то легкое, женственное и даже немного взбалмошное. Какое-нибудь кокетливое платьице или, может, вон тот кожаный сарафанчик? Надо подумать.

За окном стоял пышный, но еще не цветущий ясный апрель. В этом году он радовал достаточно ранним приходом тепла, по которому я так соскучилась. А судя по тому, что сейчас у подъезда – и не только у нашего – восседали бабульки, по весенней ласковой погоде соскучились все.

Я улыбнулась – местные старушки очень напоминали мне боярскую думу из недавно просмотренного фильма: так чинно и важно восседают на своих местах, так же громким шепотом обсуждают то, что, по их мнению, сейчас очень важно, и составляют новые законопроекты на своем уровне.

Буквально вчера я услышала столько гениальных идей, когда, едва отыскав ключи в недрах своей дамской сумочки, размером с добрый чемоданчик, задержалась у двери подъезда.

Я улыбнулась, задумчиво осмотрела детскую и спортивную площадки, которые виднелись из нашего окна, и мне вдруг так отчаянно захотелось остаться дома, никуда не идти, а забраться с ногами на свой диванчик в гостиной, укрыться тонким клетчатым пледом, который мне подарила тетушка на прошлое Восьмое марта, и включить кино.

Сейчас бы я с удовольствием пересмотрела что-то из своей коллекции фильмов. Может, «Пигмалион», а может, «Мою прекрасную леди». Там красивые образы, очень тонкий юмор и удивительная музыка, совпадающая с настроением героев и характером событий. Эх, вот было бы здорово, когда я куда-то шла, то тоже бы звучали разные мелодии. Хотя, если вспомнить про мой боевой род деятельности, то станет очевидно, что лейтмотивом всей моей сознательной жизни должен стать «Танец с саблями» Арама Хачатуряна.

Кстати, о кино. Можно же для такого случая попросить тетушку сварить мое любимое какао с корицей, у меня оно таким вкусным не получается, как у Милы, сколько бы раз я ни пробовала это делать. Даже под ее чутким руководством у меня выходила странная бурда, правда, очень нежного и красивого цвета. А еще к какао можно испечь пикантную ватрушку. Печь, понятное дело, не мне, а тетушке. Хорошая мысль. Может, и правда, ну его этот клуб?

«Так, Евгения Максимовна, стоп! Соберись, – сказала я сама себе, – ты что, старая клюка, которую, кроме телевизора и вкусной еды, ничего не интересует?»

Это было совсем на меня не похоже – наверное, переработала. Как профессиональное выгорание тоже не выглядит, но отдохнуть, пожалуй, сейчас совсем не помешает. Тем более после последнего дела.

Ух! Как вспомню, так вздрогну – холод до сих пор пробирает.

Я и правда вздрогнула, по ногам тянуло сквозняком на самом деле. Резко обернувшись, я увидела тетушку – легка на помине.

– Женечка, пойдем обедать, я накрыла, – в комнату бесшумно вошла Мила. – А что это ты так дергаешься, как заяц в капкане?

– Ты меня напугала, – честно призналась я, – да еще и от холода.

– Сейчас балкон закрою, немного проветрить открыла. Смотришь на улицу и, кажется, теплынь такая, а когда свежий воздух в квартиру врывается, то зябко, – тетушка и сама поежилась и застегнула верхнюю пуговку на красивом полосатом халате.

Когда я его покупала, то думала, что узор напоминает море – такие же переходы и такая же радость. Теперь этот халат входит в разряд тетушкиных любимых домашних облачений.

– А ты куда-то собираешься, Женечка? Опять командировка? Или новое дело? – и, не дожидаясь ответа, Мила затянула свою излюбленную песню: – Деточка моя, пора бы повзрослеть, бросить эти свои пацанские забавы – спасать весь мир. Подумай о детках, о муже, на кого ты их оставишь?

– Мила! – я опешила и слегка повысила голос, но тут же исправилась: – Ты где их взяла? Какие дети? Какой муж?

– А никакие! Если ты так и дальше продолжишь без памяти носиться по своим разборкам, то никаких и не будет. А часики-то тикают… – и Мила сделала умилительные глаза.

Сердиться на нее сейчас при всем желании было невозможно. Вот так всегда – и тема неудобная, и оборвать ее на полуслове неудобно. Но я постаралась аккуратно, уже в сотый, если не в тысячный раз, донести до самого близкого мне человека свою позицию:

– Мила, я не хочу об этом думать. Детей я не очень-то и люблю, а муж… Ты хочешь, чтобы на мои хрупкие и без того нагруженные плечи, легла лишняя забота? – И не дав тетушке развить эту тему дальше, я приобняла ее за плечи и развернула в сторону кухни: – Что ты там сегодня настряпала, кухарочка моя любимая?

– Гречку по-купечески, картошку по-деревенски, котлетки по-королевски и салат по-гречески.

– Как обычно, меню небольшого ресторанчика в отдельной тарасовской квартирке, – ничуть не удивилась я и, сполоснув руки, не воспользовавшись висевшим возле раковины вафельным полотенцем, стряхнула с рук воду и уселась, поджав под себя одну ногу – дома можно расслабиться, за что сразу же получила от тетушки замечание:

– Ну, Женя, ты же культурная девушка. Ты и в ресторане так сидишь? Ну-ка выпрями спину и опусти ногу.

Я послушалась и тут же перевела разговор, зная, что тема и осанки, и посадки за столом сразу же скатится к будущему мужу. В этом вся Мила. Решила немного ее отвлечь планами на сегодняшний вечер:

– Кстати, знаешь, а меня пригласили в ночной клуб. Но вот что надеть туда – я не могу придумать. Совсем пустой гардероб.

Милочка задумчиво окинула взглядом меня с головы до ног, словно и не была со мной знакома – просто вдруг в один прекрасный день в полдень на своей кухне обнаружила незнакомку – и вынесла вердикт:

– Платьице. И покороче.

– Мила! Я просто иду отдохнуть, пообщаться со знакомыми, может, немного выпить, потанцевать. Просто переключиться.

– Вот и я об этом. Платьице! Кстати, а где твое то черное, которое похоже на то, словно ты в нем под дождем шла, а оно осталось сухим?

Я напрягла извилины и стала мысленно перебирать, тут же примеряя на себя все свои черные платья. Их было достаточное количество – это же классика на века. По большей части весь мой гардероб состоял либо из удобных джинсов, футболок и толстовок, либо из нарядов, необходимых для прикрытия клиента. А их было немало. Да и места, в которых пришлось мне побывать, были очень разные, наряды им соответствовали: темно-синее бархатное вечернее платье в пол с немыслимым декольте – с прохода по красной дорожке, изумительный купальник кислотно-розового цвета – для отвлечения внимания от клиента на Бали, элегантное свадебное платье цвета топленого молока, в котором я ловила на живца несостоявшегося похитителя невесты, строгие брючные костюмы разной расцветки – от классических черных и темно-синих до нежно-салатового. Они у меня остались со времен одной операции в офисе известной тарасовской фирмы – в них-то, наверное, все и представляют девушку-телохранителя.

Перебрав все, что мне вспомнилось, я окончательно и бесповоротно пришла к выводу, что мне абсолютно нечего надеть! Ничего из того, что у меня есть, не подходило для сегодняшнего вечера.

– Так что же мне придумать? Доехать до центра, походить по бутикам в «Тарасовском пассаже»?

– Погоди. Это ты всегда успеешь. – Мила встала, через несколько минут, основательно чем-то пошуршав в комнате, принесла мне наряд.

Это было то, что нужно – легкое прямое платье на ладонь выше колен, на тонких бретелях, свободное, не сковывающее движение. И как она только про него вспомнила? Достаточно открытое, но не вульгарное, в то же время оно подчеркивало все достоинства фигуры и создавало манящий струящийся эффект за счет своего украшения. Плюсом этого платья был и широкий пояс.

– Удобно! Это то, что мне нужно сегодня, Мила, ты чудо!

Оружие и защиту возьму минимальную. Все-таки я иду отдыхать, а не работать.

С удовольствием попробовав все, что было на столе, я, ощущая себя колобком, выкатилась сытая и довольная. Потихоньку можно было и собираться, заранее продумав все детали образа. Макияж яркий, но классический, черная сумочка на тонкой цепочке через плечо, черная короткая курточка и замшевые ботильоны на рифленой подошве будут очень гармонично сочетаться с выбранным платьем.

Теперь надо бы заглянуть в мою коллекцию. Кто-то из девушек собирает фарфоровые фигурки животных или миниатюрные статуэтки достопримечательностей, настенные тарелочки с видами разных городов или разнообразные чайные кружки самых немыслимых форм и расцветок, кто-то коллекционирует футболки с мотивирующими надписями, кто-то ювелирные украшения. Я же стремилась пополнить свои запасы необычными средствами защиты, да и, что греха таить, средства нападения тоже были в моем арсенале.

Знала бы тетушка о моей коллекции! Чего тут только нет на сегодняшний день. И серьги-клипсы, которые имитируют вой пожарной сигнализации – их главное вовремя снять и включить как можно дальше от своих ушей, а то есть риск оглохнуть, и кольцо, из которого при сильном ударе вылетает крохотная иголочка с парализующим веществом. После такого укола тот, кто его получил, будет обездвижен на некоторое время, а потом, правда, подвержен головной боли. Но, как правило, это кольцо я использую очень редко, а если быть до конца совсем честной, то оно мне пригодилось лишь однажды. Потом пришлось искать человечка, который бы мне его перезарядил. Есть браслет с крупными бусинами, под которые отлично замаскировались миниатюрные дымовые шашки, если можно так назвать отвлекающее оружие. Маленькие, маленькие, а дым из них валит так, что создается легкий туман и ощущение начинающегося пожара – очень хороший отвлекающий маневр в общественных местах.

Ну и капсулы с черным перцем еще никто не отменял, так же как и крохотный кинжальчик.

Вооружившись всем необходимым, а точнее тем, что позволял вместить в себя мой пояс с секретной подкладкой, я убрала свою прелесть в контейнер, посмотрела, чтобы ничего между собой не соприкасалось, и убрала его на самую верхнюю полку гардероба.

Время еще было, поэтому я со спокойной душой включила себе старинный фильм и, предвкушая приятные минуты, улеглась на кровать. На тумбочке рядом с ней я обнаружила большую стеклянную тарелку с фруктовой нарезкой – киви, банан, апельсин, зернышки граната, виноград, грейпфрут, манго – тетушка знает, как меня порадовать. Что ж, значит, просмотр будет приятным вдвойне.

* * *

Как же я люблю ехать по ночному городу, кто бы знал! Да еще под музыку. Сейчас у меня играет нежная инструментальная классика из фильмов. Город подмаргивает мне фонарями и зовет в свои объятья. В тонкую щелку между стеклом и дверью проникает прохладный воздух с ароматом юности. Можно сказать, что сейчас я счастлива по-настоящему.

Впереди прекрасный вечер в приятной компании. Мой недавний знакомый, с которым мы достаточно быстро нашли общий язык, оказался вполне приятным и, в отличие от остальных представителей мужского пола, не делал никаких поползновений в мою сторону.

Мы пару раз пообедали в кафе на набережной, любуясь мощью реки, пару раз он доставал билеты на предпоказы новинок, а один раз даже принес билет на закрытый показ короткометражных фильмов на социальную тему. И хоть по большей части я немного недолюбливаю такие вещи – всегда выходит слишком приторно и наигранно, а как говорил классик, «спасение котиков и детей» уж очень растиражированный штамп. Порой в то, что происходит на экране, мозг отказывается верить, и вместо сочувствия, наоборот, появляется отторжение к герою.

Но те фильмы, которые посмотрели мы с Василевсом, были выше всяких похвал. Мне хотелось не смахнуть слезу, как обычно бывало в редких случаях, а встать и что-то сделать. Полезное, доброе, светлое – не важно, для меня было важно поднять свою пятую точку и действовать, по примеру киногероя.

Помнится, на тот момент я вызвалась в одиночку привести в порядок детскую площадку у нас во дворе – перекрасила все, что попалось мне под руку: турники, качели, старенькую карусель. А потом еще ко мне присоединились местные хулиганы-шалопаи, предводителем у которых был Петька – внук нашей соседки снизу. Я так предполагаю, что они учились классе в пятом-шестом, возраст детей я так и не научилась определять точно. Мальчишки выпрямили погнутые железяки, поправили лавочки и даже сколотили бортики песочницы, которые, как я подозреваю, сами и начали ломать, а потом кто-то спугнул.

Интересно получается, что я вроде как детей не особо люблю, а они ко мне тянутся. Правда, не белокурые ангелочки с голубыми глазами в пол-лица, а вот такие «оторви и выбрось», как говорит Мила. Я магнит, что ли, для них?

Кстати, тем паренькам я еще предложила охранять эту площадку и возложила на них важную миссию хранителей. С каким гордым видом они порой отгоняют чужаков, делая замечания в уличном стиле всем, кто решится посягнуть на дворовую собственность.

Оказывается, если человек к чему-то приложил руку, то уже ой как жалко становится, если его труд будет напрасен и кто-то испортит результат.

С такими мыслями я и не заметила, как достаточно быстро доехала до места назначения.

«Никс» встретил меня яркими огнями, громкой, но на удивление не оглушительной музыкой и интересным запахом, который просачивался в весенний вечер сквозь то и дело открывающиеся двери клуба.

«Кальяны у них, что ли, тут такие ароматные?» – подумала я.

У самого входа меня ждал Василий Пасечник, а точнее Василевс, который очень не любил свое имя, хоть оно издревле считалось величественным и царским. Если вспомнить курс истории, то изначально это было не имя, а титул византийских императоров. Потом уже вельможи так стали называть своих детей, которые, превратившись уже в мужчин, славились храбростью, стойкостью и мужеством. В современном варианте это имя больше знакомо всем как «Василий», хотя значение осталось прежним – «царь», «царственный».

Внешний вид моего знакомого вполне мог соответствовать царскому. Это был стройный симпатичный молодой человек, неуловимо похожий на смазливого актера, который кочует из фильма в сериал и обратно. И уже за короткое время примелькался всем, но тем не менее им хочется даже любоваться. Хотя такие товарищи совсем не в моем вкусе.

Несмотря на свой возраст, а он на пару-тройку лет был младше меня, Пасечник уже стал депутатом Тарасовской думы, председателем какого-то вновь образованного комитета – то ли спорта, то ли культуры, то ли туризма. А может, и вообще всего вместе. Любил посветить мордочкой на мероприятиях любого уровня: его соцсети пестрели фотками и постами в одно-два предложения. Но чаще он просто ограничивался подписями вот в таком духе: «Вручаем подарок ветерану», «Ездили на форум в Москву», «Играем в баскетбол с юным поколением», «Поздравляю медиков с профессиональным праздником» и тому подобная чушь. Можно подумать, он сам все дарил и покупал. Но, видимо, работа есть работа. А еще самолюбие и жажда хоть какой-то, но власти. Пару раз в разговоре я его напрямую спрашивала об этом. Надо отдать должное – он не обижался, а аргументированно объяснял свою позицию.

– Женя, ты не понимаешь, это не рисовка, как ты говоришь, это создание личного бренда, – так и сейчас Василевс продолжил мои мысли, делая селфи со мной на входе.