Оставить в жизни нужно след!
Евгений Феликсович Вручинский

© Евгений Феликсович Вручинский, 2024

ISBN 978-5-0064-0100-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Время

В молодости, помню, это было:
Я успевал везде, всегда,
Работы столько через руки проходило…
А сейчас – едва-едва.

Время, ну куда ты разогналось?
Замедли ход, тебя прошу!
Мне кажется, что ты как будто сжалось,
Я потому всегда спешу.

Час стал короче. Почему?
Поэтому я все не успеваю?
Со временем что стало? Не пойму.
А может быть, чего-то я не знаю?

В нашем детстве дни длиннее были,
Многое тогда мы успевали.
Но детство с юностью от нас, увы, уплыли.
И потихоньку старыми мы стали.

И тогда мы поняли, что время быстро мчится,
День за днём все набирая ход.
Но надо же ему остановиться!
Пусть остановится, немного подождёт!

Метеопсихоз

Синоптик милый, подскажи:
Когда погода будет в кайф?
Но я прошу, не обмани
И выходной не обломай.

Ты говоришь, что дождик будет —
Тотчас становится жара.
Ты говоришь, мороз застудит —
А загорать идти пора.

Не зря же люди говорят:
Ну не синоптик, прям сапер —
Семь дней в неделе все подряд —
Нам не прогноз, а форс-мажор.

В эфир не нужно вздор нести,
Не нужно в небо тыкать пальцем,
А так прогноз преподнеси-
«На пляж идти без одеяльца».

А ведь не знаешь, что надеть,
Мне зонтик брать иль дождевик?
А может, дома посидеть,
Чтобы не брать с собою пуховик…

Хоть так, хоть эдак, как ни взять
Не можешь выдать нам прогноз!
Так может, проще погадать,
Чтобы не вызвать метеопсихоз?

Осенняя зарисовка

Костерок дымит, на нем уха томится,
А не речке – полный-полный штиль…
Лес потихоньку начинает серебриться…
Осень, ты подольше зиму пересиль!

Дай тобой мне вволю надышаться,
Разглядеть тебя во всей красе.
И еще разок хотя бы искупаться
В теплой, как парное молоко, реке.

Побродить по лесу мне с лукошком,
Собрать последние твои дары,
Порадовать глаза еще немножко
О цвета осенней мишуры.

С удочкой на зорьке посидеть,
Может, будет клев у пескарей.
Осень, начинаю от тебя пьянеть…
Побольше бы таких вот светлых дней!

Зима

Домой я осень провожал,
На перекрестке с ней простился.
И зиму там я повстречал…
Сказать – приятно удивился.

Рябину красную в руках она несла,
Снегири сидели на ее плечах,
На голове корона изо льда была…
И взгляд холодный был в ее глазах.

В белой шубе, горделивая, прошла,
Оставляя след в людских сердцах.
Вьюгу зимнюю с собою привела.
И мороз шел следом впопыхах.

Кто-то из ребят предложил ей коньки,
Соседская девчонка сани предложила.
Но зима решила в путь пешком идти,
По дороге снегом все припорошила.

Оставалось все за ней белым-бело,
Словно белым одеялом все покрыто.
Все тропинки снегом замело
После долгожданного визита.

Осенний штрих

Вышел как-то летом прогуляться.
Не заметил, как я к осени зашел.
Она встретила и стала улыбаться,
И давай тащить меня за стол.

Фруктов спелых она съесть просила —
Стол был полон от ее даров.
Ах, какой же она чай мне заварила!
Не пивали вы нигде таких чаев!

Бутылочку вина мы с ней распили,
Ни о чем немного поболтали,
А потом мы о любви заговорили,
Ее щеки красным цветом запылали.

От солнца яркого она вся засветилась,
И такая наступила благодать,
Но сердце почему-то колотилось,
Большего никак не мог желать.

Разгорелась между нами страсть,
Мы в вальсе долго с ней кружились,
Как лист, который должен был упасть —
Так осень в моем сердце поселилась.

Осень

Осень в гости заходила.
Мы с ней сидели, пили чай,
Меня приятно удивила
Ее нарядная вуаль.

Цвета яркого такого —
Не постеснялась и надела.
В ней очень много показного,
Она сидела и краснела.

Потом вдруг быстро собралась,
Умчалась, толком не простилась,
Хотя до этого клялась,
Как будто бы она влюбилась.

Она ушла и ликовала…
Кого же любит? – мне гадать,
Ведь так она и не сказала,
А может, не хотела помешать.

Ведь в спину уж зима дышала,
Ее соперница в любви…
Скандалить осень не желала
И мне шепнула: – Подожди…

О, небо!

О, небо! Я к тебе взываю,
Ты вразуми, пожалуйста, людей!
Ведь будет поздно, точно знаю —
Ты вразуми их милостью своей.

Откуда появилось столько злости?
Куда ушла их доброта?
Ведь на земле всего лишь гости,
А думают, что будут жить всегда.

Что в этом мире вдруг случилось?
Что в этом мире вдруг пошло не так?
Но как же так вдруг получилось?
Что был он друг, а стал нам враг.

О небо! Милость им яви свою,
Не за себя прошу, а за людей,
Уже давно стоят ведь на краю
Своих бессмысленных затей.

Обращение к потомкам

Когда уйду, вы не грустите,
Смотреть на вас я буду с неба.
После меня все приберите,
Оставьте водки, ну и хлеба.

С небес вам буду помогать,
Оберегать, как ваш хранитель.
От бед, невзгод вас защищать,
Хоть я и буду небожитель.

Не надо плакать, убиваться,
Природой так заведено.
Нам нужно лишь повиноваться
Все так идет, как суждено.

Не нужно слез, души терзаний,
Мы ничего не можем изменить.
Все свыше решено заранее,
Меня в сердцах вы можете хранить.

А трудно станет – в небо посмотрите,
Меня вы позовите, я приду.
Молитву обо мне потом прочтите,
С небес я всех вас сберегу.

Воробей и червячок

Жил воробей в саду на ветке,
А рядом поселился червячок.
На чай захаживал к соседке,
Делили меж собой они кусок.

Все лето дружно проживали,
Друг к другу в гости шли, что день,
То пили чай, то семечки щелкали,
Червяк не знал: над ним сгущалась тень.

Вот осень неожиданно пришла,
Собрал хозяин урожай в саду,
Покушать птичка больше не нашла,
И червячок сошел ей за еду.

Мораль, я думаю, что здесь проста:
Не лезь дружить ты с кем попало,
Коль ты червяк – знать, чья-то ты еда,
И дружба съесть червя не помешала.

Руки, пахнущие хлебом

Я помню руки, пахнущие хлебом,
Так пахли в детстве руки наших мам.
Распорядилось так, пожалуй, небо —
На руках качать нас по ночам.

Уставшие, натруженные руки,
Не знавшие покоя никогда.
Вязавшие нам что-то на досуге,
Чтобы тепло нам было в холода.

Не помню я, чтоб руки отдыхали,
Всегда была у них забота.
То нас качали, то нам пряли,
То что-то шили до восхода.

Шершавые, натруженные руки
Приятно пахли хлебом, молоком.
Никогда они не знали скуки,
Работу не кидали на потом.

Памятник поставить им бы надо,
Чтобы любой мог подойти, поцеловать.
Ведь руки мамы – это свято!
Ах, если б аромат еще вдыхать!

«Когда мешок ты денег наберешь…»

Когда мешок ты денег наберешь,
Не забудь для бедного немного дать.
В гробу карманов не найдешь,
Что у тебя в душе – с тем будешь ты лежать.

«Солгавшему однажды верить трудно…»

Солгавшему однажды верить трудно,
Он может много раз еще солгать.
А сказки слушать уху нудно,
И жалко время понапрасну потерять.

«Рассвет всегда приятней, чем закат…»

Рассвет всегда приятней, чем закат,
Не потому, что жизнь идет вперед.
Рассвет, он красками богат.
Закат, он черно-белым приползет.

«Вы слышите, ведь все мы смертны…»

Вы слышите, ведь все мы смертны,
Бессмертных, оказалось, не бывает.
Зло свое в себе вы поумерьте,
Все, что выливается из вас, создатель возвращает.

Учительница первая моя

Учительница первая моя —
Звучит достаточно привычно,
Но часто вспоминаю я тебя,
К преподаванию была ты фанатична!

С большой любовью относилась к нам,
Терпением тебя бог наградил.
Рассказывала ты для наших мам,
Какую букву, кто и как учил…

Твоя рука писать меня учила,
Твои глаза учили меня видеть.
Себя частичку в каждого вложила,
Всем одинаково – ну, чтобы не обидеть.

Я через жизнь пронес воспоминание
Из тех счастливых детских лет.
И внукам расскажу я, как предание,
Как ты преподносила свой предмет!

Когда ты объясняла нам урок,
Как будто выступал певец!
В нас знаний разгорался уголек
И слышался ритмичный стук сердец!

Хочется, как страус…

Хочется, как страус, голову в песок,
На остров к Робинзону хотя бы на часок.
Отдохнуть от набежавшей суеты
Наверное, поможешь только ты —

Сто грамм из запотевшего стекла.
По жилам, как лекарство, потекла,
Водка русская, любимая моя,
Пью только пользы тела для.

Не бойтесь, я не стану алкашом,
Потому как здесь вопрос ребром:
Чтобы отдохнуть могли мозги,
Устраиваем иногда мы пикники.

Но утром, как огурчик, бодр и свеж,
И можно вновь проесть мне плешь,
А чтоб не случилось этого разок —
Хочется, как страус, голову в песок…

О чем молчишь, ветеран?

О чем молчишь ты, ветеран,
В строю у вечного огня?
Душа болит от старых ран
И рядом – не твои друзья.
В сороковых ты потерял кого-то,
А кто-то позже по ранению ушел.
Родную матушку-пехоту,
Огонь войны в себе перемолол.
Сюда пришел сейчас с цветами,
Вдруг сердце защемило у тебя —
Под мрамором друзья твои здесь, сами,
Лежат и смотрят прямо нам в глаза.
Они в бою тебя собой прикрыли,
Чтоб в этой жизни ты их смог прикрыть.
Ах, как же они жизнь тогда любили!
Ах, как они тогда хотели жить!
Ты здесь стоишь с молитвой на устах,
Поверь, ты сделал все, что только смог.
Ты жизнь прожил за павших в тех боях,
И есть тому свидетель – это бог.

Огонь в глазах

Не прячь огонь в своих глазах,
Не отводи ты взгляд.
Твой возраст, он ведь не в годах,
И не зависит он от дат.
Часы по жизни стрелками шуршат,
Отмеряя выделенный срок.
Ты не гляди на циферблат
И на седой свой волосок.
Не зря в народе говорят:
«Счастливые часов не наблюдают»,
Если у тебя глаза горят,
Тогда пусть даты не пугают.
Не стареют с блеском на глазах,
Значит, сердце молодое бьется.
И дело вовсе не в твоих часах,
Главное – душа, что не сдается.

Чакмырев С. Ф.
Рассказ

Уже давно взошло солнце, и оно грело довольно-таки горячо. В лесу стояла тишь. Дружно пели птицы. Можно было думать, что это рай. Вова, его брат Коля и их самая младшая сестра Оля шли на реку лесной дорогой. Они рассказывали друг другу разные смешные истории-небылицы и забрели далеко в лес.

– Ребята, а где это мы? – первой спохватилась Оля. Ребята осмотрелись.

– Это мы уже почти у избушки лесника! – сказал Коля.

– Далеко зашли, – подхватил брат.

– Вон! Видишь, река! – добавил он немного погодя и указал пальцем на едва заметную из-за густых зарослей деревьев голубую ленту реки.

– Ребята, бежим купаться! – сказала Оля. – Давайте прямо через лес? – и Оля бросилась бежать.

Коля и Вова с криками кинулись за ней. Сейчас они изображали из себя индейцев, которые догоняли своего врага. Коля неожиданно споткнулся.