Эрнст Борисович Саприцкий
Печальная волна

© Эрнст Саприцкий

© Издательство “Книга-Мемуар”

Поэма

Сто восемнадцать из похода
На берег не найдут дорогу,
Но экипаж атомохода
Поднялся из пучины к Богу!

Марина Милова. «Памяти “Курска”»

Памятник экипажу апрк «Курск»[1] в Москве напротив Музея Вооружённых сил

Произошла трагедия на море,
Которой мир давно не знал;
Нас общее объединило горе,
Мне не давала эта боль покоя,
И я в стихах об этом рассказал.

Иди же в мир мое стихотворенье,
Моя «Печальная волна»,
Родным и близким в утешенье
Ее пусть станут письмена…

* * *

Свечи скорби
Горе в море прячут,
В баренцовой сизой глубине.
И мое перо скорбит и плачет
Со свечами скорби наравне…

Мао Сю-пу, р. в 1955 г. Из цикла «Погребальные песни “Курску”» (пер. Р. Казаковой)

Икона Божьей Матери «Умягчение злых сердец» (Семистрельная)

По сообщению газеты Восточный округ (август 2016, N31) в день гибели апрк «Курск» на приведенной иконе, в честь которой в деревне Бачурино (сейчас это Новая Москва) выстроена часовня, появились крохотные кровоточащие ранки! Это знаменательное мироточение является ярким свидетельством наличия в мире Божьей воли и Божьего промысла.

1.

Споемте, друзья, ведь завтра в поход —
Уйдем в предрассветный туман…

Александр Чуркин. «Вечер на рейде»

Он много песен написал,
Но лишь одну из них я знал:
Споемте, друзья, ведь завтра в поход
Мое поколение с детства поет.

Мелькает знакомый платок голубой,
И волны седые шумят за кормой…
Ах, как согревала та песня сердца,
И пели, и пели ее без конца.

Я вновь легендарные слышу слова,
Любовь и надежда в словах тех жива:
Мы завтра уходим, нам завтра в поход,
Мы верим, что нам, как всегда, повезет;
Мы завтра уходим, споемте, друзья,
Сегодня мы вместе. Не петь нам нельзя.

2.

При всякой погоде —
Раз надо, так надо —
Мы в море уходим
Не на день, не на два…

В. Высоцкий

До встречи, родные, до встречи,
Уходим мы снова в поход,
Туда, где лишь северный ветер
Тяжелые волны ведет.

Сурова подводная служба,
Опасность повсюду нас ждет,
Но, если становится нужно,
Уходим мы даже под лед.

Пока же все в море пустынно,
Но круче и круче волна,
Давно уже суши не видно,
И сотня лишь метров до дна.

Но с волнами мы и не спорим –
Идем мы от них в глубине;
Над нами суровое море,
Ни неба, ни звезд в вышине.

До встречи, родные, до встречи –
Мы скоро вернемся назад,
Пока же лишь волны да ветер
Над нами немолчно шумят.

Нас море навечно сдружило,
Мы верим – вернемся домой,
Но, если погибнем, могилой
Нам станет корабль родной…

P.S. Говорят, что подводное плавание не служба, а религия. Без веры в Бога здесь в поход никто, пожалуй, не идет. Но, к сожалению, порой и Бог не всесилен…

3.

А судьба занесла уже руку –
Будто что-то шептало в волнах:
На погибель идете и муку,
Возвратится назад только прах.

Но было на душе спокойно,
Текли размеренно часы,
Пусть что-то там шептали волны –
Уж близок был конец пути.

И берег был желанный близок,
Близка родимая земля,
Еще немного – их обнимут
Родные, близкие, друзья…

Но в час назначенный не вышли
Они, как водится, в эфир:
Не отвечал их командир,
И связь с подлодкой прервалась…

Звезда вечерняя зажглась,
И тучи мрачные нависли
Над океаном, но волна
Была пустынна и темна.

Тревожные возникли мысли
У тех, кто их снадеждой ждал.
Корабль вестей не подавал…

Вновь тишину над океаном
Всю ночь прослушивал радист
И чудился порой обманом
В наушниках привычный свист.

Все передатчики молчали,
Чтоб их сигнал не пропустить,
Еще надеялись и ждали,
И все расчеты подтверждали,
Что воздуха должно хватить.

Еще как будто кто-то слышал
Какой-то стук на самом дне…
Но на условленной волне
Никто на связь так и не вышел,
Все было тихо в глубине…

И ночь прошла. Прошел и день.
Надежда таяла, как тень…

4.

13 августа 2000 г. в 7 часов 15 минут утра министр обороны России Игорь Сергеев доложил о случившемся президенту В. Путину, заявив, что ситуация с «Куском» находится под контролем, и будут приняты все меры по спасению экипажа.

Он спокоен, но хмур. Ночь бессонно прошла,
Лишь острее и жестче стал взгляд,
И тяжелая ноша на плечи легла,
Молча слушает скорбный доклад.

«Я прошу сделать все, чтоб людей там спасти,
Обязательно лодку поднять.
Это дело намерен я лично вести,
Ничего от меня не скрывать…»

(Наверно, были основанья
Так энергично заявлять:
Увы, системы умолчанья
Ему ль доподлинно не знать?!)

И опять то один, то другой козырял –
Ситуацию он под контролем держал,
Но свой отпуск в те дни не решился прервать,
Чтоб персоной своей не давить, не мешать
Тем, кто гибнувшим помощь пытался подать …[2]

Что сказать здесь? В огромной стране То одна, то другая беда;
Нелегка его доля. И лодка на дне
Болью в сердце вошла навсегда!

5.

А там, где суровое море вдали,
Где чайки тоскливо кричат,
И ищут подлодку уже корабли,
На лодке – погибель и ад!

Метались там люди в огне и дыму,
Сгорая, как спички, в подводном чаду.
Кто-то пару лишь строк написал впопыхах,
Прежде, чем превратиться в обугленный прах.

Задыхался один, громко плакал другой –
Он недавно пришел, был совсем молодой;
Кто-то Богу молился… и лишь командир
Неизвестно за что, сам себя осудил…

Но в этот страшный миг последний
Сквозь нахлынувшую мглу
Вид далекий, безмятежный
Вдруг представился ему:

Будто песнею родной
Голос он услышал свой.
Тяжесть муки облегчая,
Песнь звала в объятья рая:

Мы долго по лесу бродили,
Устав, решили отдохнуть.
Березы нас к себе манили,
Они, как будто говорили:
«Потом продолжите свой путь…»…

Я прилег на поваленный ствол,
Надо мною плывут облака,
Сон куда-то меня вмиг увел,
Понесла сновидений река.

Вижу въяве я иль во сне
Колыханье верхушек берез,
Шелестят они что-то мне,
Волшебство навевая грез.

Я проснулся. Болят бока.
Тишина вокруг и покой,
Лишь по-прежнему облака
Друг за другом плывут надо мной…
—
Песнь отзвучала. Душа от-ле-те-ла,
Оставив, рыдая, родимое тело…
И вскоре все стихло. Кромешная мгла.
Ни всплеска, ни вскрика. На дне – тишина.
Лишь катятся волны одна за другой,
Извечный на море простор и покой…

6.

Но кто-то там живой остался –
Последний. Всем смертям назло,
Надеждой тщетной обольщался,
Не зная, что произошло.

Он молод телом и душой,
Ему бы жить еще и жить,
Но Рок, жестокий и чужой,
Вдруг обрывает жизни нить.

И он в тоске предсмертной муки
Во тьме, с погибельного дна
В надежде простирает руки
Туда, где плещется волна:

«А наверху, наверно, свежий ветер
И море родное штормит,
И волны вскипают от ветра,
От ветра, который пьянит.

Наверное, нас уже ищут,
И скоро, быть может, найдут,
По всем направлениям рыщут,
Сигнала условного ждут.

А мы здесь лежим недвижимо,
Им знака не можем подать –
Все вдребезги! Чертова мина!
А, может, не мина, как знать.

Торпеда, быть может, взорвалась?
Дай Господи, чтоб пронесло.
И сколько в живых нас осталось?
И где командир? Никого.

Мне холодно, душно, нет мочи…
Ах, мама, родная моя,
Прощай, не ругай меня очень,
Спаси, если можешь, меня!»

А голос все тише, все глуше,
И Смерть подступила к нему,
И вздрогнула мать там, на суше,
В далеком родимом дому.

7.

Отворила я дверь,
И одна целый вечер,
Я не знаю теперь,
Для чего я живу,
И забота родных
Мою душу не лечит,
День и ночь по погибшему сыну скорблю.

—
Как одинокая береза
Осенней грустною порой,
Клонюсь поникшей головой,
Свои сдержать стараясь слезы…

Я не знаю, как жить буду дальше –
Будто свет вдруг погас в окне,
Ведь нет горя, наверное, больше,
Чем упало на сердце мне.

Потеряла родимого сына…
Холодна на дне моря вода.
Даже нет у него могилы.
Ах, как я бы ходила туда!

Я хочу пересилить горе,
Я не сплю уж которую ночь
И все вижу суровое море,
Но никто мне не может помочь.

Будто вижу, как он задыхается,
Будто слышу родные слова,
И кошмар этот все не кончается –
«Мама, мама, спаси же меня!»

—
Вам не понять ни сном, ни духом,
Моих страданий не понять,
И не услышать вашим ухом,
И вашим словом не сказать.

Не знаю, хватит ли уменья
Мне свое горе передать,
Но не увидеть вашим зреньем
Тех снов, что не дают мне спать.

Вам не понять моей печали[3],
Тоски моей вам не понять,
Такого горя вы не знали –
Не дай вам бог его узнать!

Вам не понять моей печали…
Но все же легче мне при вас,
Спасибо вам, что утешали,
Услышав тяжкий мой рассказ.

Хожу теперь я чаще в храм –
За душу ро́дную молюсь
С надеждою, что где-то там
С ней навсегда соединюсь…

8.

В. Путин в Баренцевом море в августе 2000 г.

Он Президент всего немного –
Его начался только срок[4],
Но вот подкидывает Рок
Огромный камень на дороге,
Что перебить способен ноги!

Он не сломался, устоял,
Трудный путь свой продолжая,
Лишь осмотрительнее стал,
Людей и мир сей познавая…

Отложивши ворох дел,
Спустя неделю прибыл он
Туда, где «Курск» под толщей волн
Был движения лишен
И вряд ли в нем кто уцелел…

В. Путин на встрече с родственниками погибших подводников 22 августа 2000 г.

Он утомлен и расстроен тяжелой бедой,
Что внезапно разверзлась над ним и страной,
Но, как обычно, владеет собой.
Вот он жмет руку одному из родных,
Не оставляя их в горе одних.

Он сердечно и просто утешал их, как мог,
И словами своими им немного помог.
За словами стояли, конечно, дела,
Чтобы память о «Курске» в поколеньях жила!

P.S. За мужество, героизм и отвагу, проявленные при исполнении воинского долга, члены экипажа атомного подводного ракетного крейсера “Курск” указом президента Российской Федерации были награждены орденами Мужества (посмертно), а командир корабля капитан 1 ранга Геннадий Лячин удостоен звания Героя Российской Федерации (посмертно). РИА Новости

9.

– Я уплываю далеко,
Теперь увидимся не скоро,
Обоим будет нелегко –
Тебе на суше, мне на море…

Трудна дорога моряка,
Его жене еще труднее…
И машет с пристани рука,
И вьется светлый шарф на шее…

И будут дни, и будут ночи,
Как уже было до того,
И будет, не смыкая очи,
Молиться Богу за него.

И скажет сын: «Как долго папы
Все нет и нет. Устал я ждать!»
«Он обязательно вернется,
Пора уж спать, мой дорогой»…

В ответ сынишка улыбнется
Под теплой маминой рукой,
И сон невидимо коснется
Его ресниц, неся покой.

Она вздохнет:
Ах, где ж наш папа?
И я уже не в силах ждать…
И долго слезы будут капать
В тиши на детскую кровать…
—
Достойнейшие наших дней
Погибли в муках на дне моря
И стало в жизни больше горя
Среди оставшихся людей.

Коль Бог все ведает и знает,
Почто Он это допускает?
Не знаю я, что здесь сказать,
Но продолжаю веровать…

10.

Мы всплыли вверх – нам показалось странно
Так близко снова видеть светлый мир,
Костер зари над берегом туманным,
Идущий в гавань портовой буксир…

А лодка шла, последний створ минуя,
Поход окончен, и фарватер чист.
И в этот миг гармонику губную
Поднес к сухим губам своим радист…

Алексей Лебедев[5]. «Возвращение из похода»

Мечтал вернуться из похода.
Увы, им всем не повезло –
Свинцовые сомкнулись воды,
И лодка рухнула на дно.

Разбилась ли она о камни,
Зарылась в ил или песок,
Неведомо, но очень славный
Служил на лодке той народ.

Их лодка намертво сдружила –
Стотонной тяжести вода
Тела матросские сдавила,
Похоронив их навсегда…

11.

Ветер волны тяжелые в сумерках гонит,
Сотни тысяч людей поглотил океан.
Он в шторма о погибших участливо стонет,
Будто хочет спросить – хорошо ли им там?

Но никто не ответит. Глубокие воды
Не пропустят ни звука сквозь толщу свою,
Над телами сомкнулись тяжелые своды
И кромешная тьма в этом мрачном краю.

Ну а как же их души?
– Они, к счастью, успели
Вознестись из подводного царства наверх,
И, побывши в холодной, придонной купели,
Ныне молятся Богу ночами за всех…

12.

Все время плакать невозможно –
Хожу, работаю, шучу,
Но временами острая тоска
Хватает так меня за горло,
Что я чуть в голос не кричу –
Что никогда уж не увижу,
Что никогда не обниму,
И никогда уж не услышу,
И ничего не расскажу…

А в час ночной или вечерний,
Когда прилягу я усталый,
Мне видятся немые тени
И так его мне не хватает,
И так сжимает горе грудь…
Тоска, тоска, не продохнуть…

Тяжел мой крест теперь вдвойне,
В ответе я за весь наш род,
Я жив еще, а он – на дне
Под толщей беспросветных вод…

13.

– Мы с Ваней жили трудно,
Хоть он и офицер:
Одно, другое нужно,
И сын уже пострел.

Когда он был в походе,
Молилась за него,
Как принято в народе,
Чтоб Бог хранил его…

Но не спасла молитва –
Остался он на дне,
И жизнь моя поникла –
Без Вани тяжко мне.

А как мы жили дружно!
Он честен был и смел,
Никто теперь не нужен…
Он долго жить хотел.

Не довелось, не вышло,
Такая вот судьба…
Ни капельки в рот лишней
Не брал он никогда.

Во всем был образцовый,
Примерный офицер,
Хоть скромный, но толковый –
Он многое умел.

Его на все хватало –
Он очень много знал.
Хотел стать адмиралом,
Всегда о том мечтал…

Сынок наш подрастает,
Что в жизни его ждет?
А сердце замирает –
И он во флот пойдет.

Живем мы ведь у моря,
Здесь наши все друзья.
Эх, горе мое, горе,
Но я креплюсь, нельзя…

Хоть тяжела кручина.
Нельзя мне горевать,
Держусь я, чтобы сына
Достойно воспитать.

Вожу его я в Божий храм
(Он понимает уж немного)
За тень отца молиться там
Пред ликом всеблагого Бога.

—
Тогда лишь вера в нас крепка,
Когда она дается в детстве,
Где дарит матери рука
Ее ребенку по наследству.

И может бабушка сказать,
Тихонько утерев глаза:
«Когда я девочкой была,
Я тоже с мамою ходила
Сюда, под эти образа;
Давно ее взяла могила,
А я пока еще жива…»

Тогда, как самый прочный клей,
Скрепляет вера поколенья,
И льет нам на душу елей
Ее псалмов родное пенье.

И колокольни белизна,
Светящаяся в дальнем поле
От восхода допоздна,
Волнует сердце поневоле…

И ничего дороже нет
От ранних до последних лет,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Атомный подводный ракетный крейсер «Курск» затонул в Баренцевом море, в 175 км от Североморска, на глубине 108 метров в результате катастрофы, произошедшей 12 августа 2000 года. Все 118 членов экипажа, находившиеся на борту, погибли.

P.S. Наряду с Москвой памятники погибшим подводникам апрк «Курск» установлены также в ряде других городов России. На домах погибших членов экипажа, школах, в которых они учились, установлены памятные доски. РИА Новости.

Вернуться

2

18 августа 2000 г. Владимир Путин вернулся в Москву с юга и заявил, что после сообщения о происшествии с подводной лодкой он хотел прервать отпуск и сразу вылететь к месту трагедии. “Но я удержался, и думаю, что поступил правильно”, – сказал президент. “Прибытие в район бедствия неспециалистов, чиновников высокого ранга, не помогает, а чаще всего мешает. Все должны быть на своем месте”, – добавил он. Интернет.

Вернуться

3

Слова неизвестного автора знаменитого русского романса.

Вернуться

4

Первая инаугурации Владимира Путина состоялась 7 мая 2000 года.

Вернуться

5

Моряк-подводник и поэт, погибший в ноябре 1941 года, когда подводная лодка, где он был штурманом, наскочила на мину в Финском заливе.

Вернуться