Анна Богинская
Код: вознаграждение: выбор из страха всегда ведет к боли, выбор из любви – к вознаграждению

© Анна Богинская, текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

В романе-тренинге «Код: Вознаграждение», как и в других книгах трилогии, нет оглавления – только содержание. Каждая ее часть – этап самопознания.

Эта книга помогает пройти путь от осознания механизмов манипулирования до состояния «жить жизнь». Рассказывает, чем искренность отличается от манипуляции, любовь – от зависимости, свобода – от рабства, «быть» – от «казаться», сила – от слабости, действие – от бездействия. «Код: Вознаграждение» покажет, что судьба – это всегда твой выбор.

«Ни одно желание не дается отдельно от силы, позволяющей его осуществить». Если ты точно знаешь что – значит, будет. Часто не знаешь как. Но будет. Запомни: жизнь обязательно вознаградит тебя за твою трансформацию. Жизнь ждет таких, как ты. Тех, кто в боли видит возможность, а в манипуляции обретает свободу. Тех особенных, которые управляют своей судьбой. Ты не можешь изменить людей, но обязан изменить себя, чтобы твой мир стал таким, какого ты однажды пожелал. Никогда не предавай себя.

Все события и герои вымышлены, любые совпадения случайны. В книге «Код: Вознаграждение» использованы повторы текста из книги «Вознаграждение» как часть литературного замысла автора.

В романе-тренинге использованы приемы графологии, позволяющие составить психологический портрет человека по ошибкам, допущенным на письме.

Вознаграждение

Теплый июльский вечер. Озеро. Лебеди, тихо плывущие по серой глади. Ветер уснул, но деревья шепчут о сокровенном. Ты растворяешься в почти беззвучной природе и лучше слышишь себя. Безграничная красота. Величественная, хотя и не первозданная. Лес, превратившийся в парк благодаря стремлению человека. Красота бывает разной: естественной и рукотворной. Так же как счастье – легким или заслуженным. И то и другое иногда дано, а иногда над ним предстоит поработать.

Анна наблюдала за творением человеческих рук. Идея, мечта, фантазия может стать реальностью благодаря действиям.

Она оперлась на перила. Огромный балкон, на котором можно укрыться, как в забытой всеми лодке.

Презентация книги проходит в зале с символичным названием «Библиотека» на втором этаже ресторана «Прага». Главное украшение интерьера – три окна во всю стену. А в центре – балкон, с которого открывается чарующий вид на озеро и лес в сердце мегаполиса. Окна, заставляющие лицезреть и восхищаться, сегодня зашторены из-за мероприятия. Выход на балкон загорожен брендволлом, закрывающим обзор. Анна спряталась в этом подобии ковчега.

Она не привыкла к пристальному вниманию, вспышкам камер, вопросам. Мир селебрити не для нее. Она всегда избегала публичности. И даже когда Матвей спросил о популярности, ответила, что примет ее, если другого пути не будет. Сейчас другого пути нет. Пока ее книгу прочитали только два критика, но она верит, что «Жить жизнь» поможет тысячам людей. Презентация состоялась. Остался лишь апогей вечера, после которого – слово автора.

Она согласилась на эту плату.

Анна взглянула на лебедей и фонтан в центре озера. Ощущение как на аукционе: как будто заплатила безумную цену за украшение, которому не находишь применения. Но все-таки выкупила лот, и твоей покупке аплодируют сотни людей. А фотографы снимают. Ты же не знаешь, что этот лот сделает с твоей жизнью. Зато знаешь, ради чего так дорого платила: во имя свободы от манипуляции.

Мимо пролетела бабочка. Анна удивленно проследила за траекторией ее полета в полной уверенности, что она опустится на перила: все-таки бабочка – символ книги. Но та скрылась из виду, подарив лишь краткую возможность коснуться взглядом бархатных крыльев. Знака не получилось.

Анна не очень-то верила в знаки. И все же неясно, для чего этот лот. Написать роман во имя. А подписать книгу своим именем – непонятный выбор. Может, для мира он и естественен, но сама она не знала ответа. Открыла бежевую сумочку и достала сигареты. У нее есть пара минут, прежде чем ведущий объявит ее имя.

– Как ты, Аннет? – прозвучало в ответ на первый выдох сигаретного дыма.

– Как ты меня нашла? – слегка испуганно поинтересовалась Анна.

– По запаху, – Гала громко рассмеялась и тоже закурила.

Потом подошла вплотную и нежно обняла. Проникновенно. По-матерински. Тоже вглядываясь в глубокую гладь, освещенную огнями ресторана.

– Ждешь его? – грянул вопрос-выстрел.

За два часа они не успели обменяться и парой слов. Скорее всего, именно это причина точечных вопросов.

Анна глубоко вдохнула. В их разговоре имена не нужны: подруга говорила о Матвее.

– Нет, не жду, – последовал честный ответ. Гала недоверчиво наклонила голову.

– Ты думаешь, он не знает? – Она спрашивала о выходе книги.

– Знает. Весь город в бордах с моими глазами.

На лице подруги промелькнуло восхищение.

– Знает, – уверенно заключила Анна.

– Тогда почему не ждешь? – возмущение угадывалось в каждом звуке.

Анна развернулась. Ее взгляд задержался на ярком наряде собеседницы. Она – словно арабская принцесса в насыщенно-синей тунике и тюрбане, мелкие стразы которого благородно сияют в свете вечерних огней. Красивая жена шейха. Анна улыбнулась подруге, но не вопросу.

– Он научил не ждать. И, кроме того, он инфант, – внимательно посмотрела на Галу. – Инфантильная личность, – уточнила, чтобы та не подумала, что речь идет о наследном принце.

– Может, отправишь ему книгу?

Анна рассмеялась.

– Это то, чего он ждет. Не отправлю, – холодно констатировала она.

Подруга разочарованно вздохнула.

– У него есть чувства! Вспомни горы. Он обязательно появится! – в голосе читалась уверенность, непоколебимая, как скала.

Анна молчала.

– То есть ты не веришь, что он придет? – убежденность сменилась сомнением.

– Бывших наркоманов не бывает. Они всегда помнят кайф от дозы.

Гала хмыкнула и шумно затянулась.

– А ты не следишь за ним?

– Нет. Я семь месяцев не открывала его страницу. Может, я и была зависима, но не сейчас. Его социальные сети станут полем для манипуляции, поэтому я в них не захожу.

Подруга недовольно выпустила дым:

– Вчера он выложил фото с Мариной и подписал: «Ее одну».

Анна смерила ее королевским взглядом:

– Видишь? Я права.

– А что значит «бывших наркоманов не бывает»?

Анна внимательно посмотрела на собеседницу. Они больше не на одной волне. То, что Гале казалось искренним чувством, для нее самой стало адреналиновой псевдолюбовью.

– Я издала роман под своим именем, чтобы помочь женщинам освободиться от манипуляции. И я точно знаю: такие, как он, не меняются. Меняются их жертвы, но не они. Это как героин. Когда тебе предлагают наркотик, ты можешь пройти мимо, а можешь попробовать. Можешь иногда быть под кайфом или стать зависимым. Можешь перестать употреблять. Все это делаешь ты, а не наркотик.

– Мы приглашаем на сцену автора. Анна Богинская! Шоу «Золотая пыль» начинается!

Анна улыбнулась подруге:

– Мне пора.

– У него есть чувства, и он поймет, – заверила та.

– Героин не меняется. Меняются только жертвы и их выбор.

Анна направилась в зал. Разница между ней и Галой заключалась в знаниях. Анна добыла их и понимала, как мыслят такие, как Матвей. Все дело в знаниях.

Вошла в зал ресторана, появившись из-за брендволла, словно из-за кулис.

– Анна Богинская! Автор романа-тренинга «Жить жизнь»! – уверенно объявил ведущий.

* * *

Анна прищурилась. «Свет софитов» – так часто пишут в книгах. Красиво звучит. Но в реальности вспышки давят на сетчатку, вызывая неприятное ощущение. А необходимость искусственно улыбаться удваивает дискомфорт. Популярность – радость для тех, кто о ней мечтал, и опыт смиренности для остальных. Для нее – смиренность. Время, когда хотелось казаться, закончилось, а с состоянием «быть» внимание объективов не сочеталось.

С улыбкой вышла на сцену. Окинула взглядом зал. Судя по количеству собравшихся, вопросов будет немало.

– Пресс-конференция продлится час, – сообщил ведущий.

Анна пристально посмотрела на зрителей. Большинство – женщины. Беззастенчиво оценивающие – однозначно журналистки. Мужчины с незаметной, смазанной полуулыбкой – скорее всего, манипуляторы. Взгляды, полные огня, – читательницы. Глубоко вдохнула, набрасывая аркан на свое волнение.

– Добрый день, – поздоровалась, нарушая регламент.

Ведущий бросил взгляд, полный укора. Она не увидела, но почувствовала. Ей хотелось начать.

– Благодарю за то, что вас так много. Значит, вопросы будут разные. У нас есть час. Давайте используем его по полной.

– Согласно регламенту сначала задаются вопросы в порядке нумерации. Все прочие – в оставшееся время. Номер один?

Анна рассматривала. Сколько их? Сто. Да. Минимум сто. По залу можно определить время года и даже температуру воздуха. И, несмотря на календарь, чувствовалась осень. Поздняя осень. Девушка в джинсах и серой кофте, смущаясь, подошла к микрофону. Анна встретилась с ней взглядом. Расстояние – несколько метров.

– Здравствуйте. Что подтолкнуло вас написать роман?

Пресс-конференция началась. Анна открыто улыбнулась:

– Мой опыт. Однажды я проснулась и поняла, что, если бы в моей жизни была такая книга, все было бы иначе. Поняла, что знания избавили бы меня от бесконечного вопроса «Почему?». Такая книга помогла бы мне освободиться от манипуляции – позволила бы жить жизнь, как я это называю.

Девушка внимательно выслушала и продолжила:

– Вы поднимаете вопрос влияния пикап-технологий на женщину. Я думала, что пикап – это банальные правила съема… Впрочем, многие так думают.

– К сожалению, это распространенное мнение о пикапе ошибочно. Самое ложное, что может предположить наблюдатель, который увидел рекламу или это интервью, но не прочитал книгу, – что она о пикапе. Это не так. Мой роман раскрывает технологии профессиональной манипуляции в отношениях мужчин и женщин. Он о скрытом подавлении в целом. И дело не в том, как мы понимаем слово «пикап». Дело в том, что пикап-семинары и тренинги – самый быстрый способ превратиться в профессионального манипулятора.

– Тогда что такое манипуляция?

– Манипуляция – это скрытый психологический прием, цель которого – получить ресурс жертвы, ничего не отдавая взамен. При этом жертва уверена, что отдает ресурс добровольно. Так что роман «Жить жизнь» посвящен не только пикапу.

– Если книга не о пикапе, то интересно услышать от автора, чему именно она посвящена.

Анна глубоко вдохнула и произнесла:

– Я не могу запретить пикап, хотя считаю, что за его использование нужно ввести юридическую ответственность. Поэтому мой первый роман посвящен свободе от манипуляции. Я хотела донести, что современный мир диктует новые условия взаимодействия в обществе. Профессиональное подавление происходит не где-то и не с кем-то, а здесь и с тобой. И самый действенный способ защититься – понять это. Либо ты это осознаешь, либо тобой играют. Ну и, конечно, необходимо знание самого механизма. Мой роман для тех, кто хочет понимать, что с ним делают, для тех, кто хочет быть свободным от игры под названием «Манипуляция».

– Вы сказали «первый роман “Жить жизнь”». То есть у этой истории будет продолжение?

– Я не знаю. Тема манипуляции очень обширна.

Девушка поблагодарила и отошла от микрофона.

– Номер пять, – продекламировал ведущий.

В эту секунду Анна поняла, что жеребьевка касалась и количества вопросов.

К микрофону уверенной походкой направилась женщина. «Блогер», – вынесла безмолвный вердикт Анна.

– Мне показалось, что ваша книга только для женщин… – начала незнакомка.

– Ни в коем случае, – не сдержалась Анна. – Для мужчин тоже. Как минимум мужчины получат ответ на вопрос «Почему красивые женщины иногда находятся в отношениях с непонятными персонажами?» Как максимум – увидят, что технология манипуляции одинакова, отличаются только способы привлечения.

– Уточните, пожалуйста.

– Мужчин привлекают красивые особи, женщин – сильные. Дальше все способы манипуляции стандартны. Механизм тотального подчинения практически одинаков для всех. Понимание техник, описанных в книге, – защита и для мужчин, и для женщин. Эти же технологии используют и в бизнесе, и в дружбе.

– Когда читаешь ваш роман, складывается впечатление, что автор – специалист по психологии и пикапу. Насколько я знаю, у вас нет психологического образования. Откуда все эти знания?

Анна улыбнулась:

– У многих романистов нет психологического образования, но это не мешает им быть знатоками человеческих душ. Я романист. Чтобы написать «Жить жизнь», мне пришлось стать специалистом по мужскому пикапу и не только…

На этот раз перебила «блогер»:

– Понятно, что вы изучили специальную литературу.

– Не только литературу. Еще я консультировалась с гуру пикапа.

Женщина кивнула и отошла от микрофона. Ведущий внимательно всматривался в зал в ожидании следующего участника. И вновь со стула встала девушка. Через секунду прозвучало:

– Я прочитала ваш роман и под большим впечатлением.

Анна благодарно улыбнулась.

– И все-таки здорово, что ваша книга не только о технологиях, но и о жизни в целом.

– Моя книга о том, как жить жизнь в отношениях. Я верю, что она поможет получить прививку от манипуляции, что благодаря этим знаниям читатель сможет уберечь себя. Поэтому «Жить жизнь» – больше чем роман. Это пособие по свободе.

– В романе вы говорите о знаниях, технологиях, а между тем у него такой захватывающий сюжет. Читаешь и не можешь предположить, чем все закончится, – интрига сохраняется до самого финала.

– Вам понравился сюжет – значит, у меня все получилось.

– Я прочитала за выходные, – слегка смущаясь, призналась девушка. – Расскажите о проекте «Жить жизнь».

– Символ проекта – бабочка. Приобретая книгу, читатель получает номер, с помощью которого регистрируется в клубе. Каждая книга персонализирована. Для меня это своеобразный привилегированный клуб. Клуб людей, свободных от манипуляции. Клуб, в котором читатель сможет получить бесчисленное количество бонусов.

– Каких, например?

– В первую очередь это открытость автора: участник клуба может задавать вопросы напрямую. А еще бонусы в ходе различных акций и лотерей, участие в онлайнах. И, кроме того, это доступ к информации, которая не вошла в книгу.

– Что значит «информация, которая не вошла в книгу»?

– Механизм манипуляции намного обширнее, чем то, что удалось вместить в роман. Я знаю, что у многих читателей возникнет вопрос: «Это сделали и со мной? А что дальше?» На все вопросы я отвечу в клубе «Жить жизнь».

– Вы знаете, у меня тоже возник этот вопрос. Мне кажется, что многие женщины так или иначе сталкивались с мужчинами, похожими на героя вашего романа.

– К сожалению, да. Но не каждая захочет это признать. Ведь многие до сих пор находятся в деструктивных отношениях. Я сделаю все, чтобы помочь таким женщинам в клубе.

– Символ вашего проекта – бабочка. Почему?

– Бабочка для меня символ преображения и преобразования – трансформации. Манипуляция – это кокон. Избавиться от него – переродиться в бабочку. Всем известно, что красивые крылья бабочка обретает в борьбе, выбираясь из кокона.

Девушка отошла от микрофона. Ведущий окинул аудиторию орлиным взором. Анна взяла стакан с водой и сделала пару глотков. Молодой человек, наблюдавший за происходящим, стоя у стены, направился к микрофону. Анна видела его обесценивающий взгляд на протяжении пресс-конференции: привычка смотреть в зал не дала его пропустить. Спортивное телосложение, расправленные плечи, пронзительный взгляд. «Профессионал», – успела подумать она.

– Меня зовут Дима.

Движением головы показала, что внимательно слушает.

– Вы против пикапа и пикаперов?

Широко улыбнулась:

– Ни в коем случае.

– Но ваша книга представляет пикаперов агрессивно.

– Ни в коем случае, – уверенно повторила она. – Для меня пикап как молоток, с помощью которого можно дом построить, а можно голову разбить. Все зависит от того, у кого он в руках.

– А вам не кажется, что девушки сами виноваты? Они постоянно манипулируют с помощью конкуренции, понижения и чувства вины. Относились бы нормально – тогда не пришлось бы голову разбивать.

Ее взгляд стал ледяным.

– Вы дословно процитировали высказывания ваших гуру, – холодно произнесла она, сообщая, какой клан он представляет. – Именно они вкладывают такое восприятие в головы своих адептов. Однако есть одно но. Если вас привлекают девушки, которые манипулируют, нужно задуматься: почему? Каждая личность, независимо от пола, на определенном этапе жизни сталкивается с трудностями в отношениях. Но почему-то одни изучают техники пикапа, а другие работают над собой. В чем разница? В выборе. Далеко не каждая девушка использует конкуренцию, понижение и чувство вины, как вы сказали. И если вы выбираете бить по голове молотком всем, значит, это месть за то, что вас кто-то когда-то обидел. Мстительная компенсация. Разберитесь в себе. Перестаньте выбирать девушек, которые манипулируют. Научитесь делать эффективный выбор.

– Я свой выбор сделал, но ваш проект ему существенно мешает. Вы не думали о том, что ваша книга только усилит приемы? Мы станем еще более изощренными и профессиональными, – признался он. – К чему все это приведет?

Анна тепло улыбнулась:

– Я не опасаюсь того, что техники пикапа усилятся. Я обучаю методам защиты, против которых нет приема. Неважно, что говорит манипулятор, – важно, что чувствует жертва. Я учу отслеживать выброс адреналина. Вмешательство в бессознательное ощущается физически. К чему приведет мой роман и клуб? Отвечу вопросом на вопрос. Зачем изучать техники, которые перестали работать, потому что о них узнали потенциальные жертвы? Манипуляторы, вместо того чтобы ломать психику жертве и себе, начнут делать выбор: работать над собой, избавляться от комплексов. И, отказавшись от манипуляции, превратятся в личность, которой не нужен костюмчик альфа-самца, чтобы привлечь внимание «Девятки» – согласно вашей классификации.

Зал рассмеялся.

– Я в это не верю! Вам не победить манипуляцию! – экспрессивно добавил Дима.

– Я не борюсь с манипуляцией и манипуляторами, пикапом и пикаперами. Я борюсь за свободу от манипуляции. За знания, благодаря которым личность обретает свободу выбора. – Анна внимательно посмотрела ему в глаза. – Могу я задать вопрос?

Молодой человек кивнул.

– Хотели бы вы, чтобы кто-то применил НЛП-манипуляцию в отношении вашей сестры или дочери? Чтобы вашу шестнадцатилетнюю дочь какой-то пикапер пропустил через «Фаст», а потом с помощью внушений склонил к оргии? Хотели бы вы, чтобы ваша дочь испытала боль от применения «Иглы» и чувства неопределенности, нелогичности и неизвестности? Чтобы она провела месяцы в ожидании у окна?

На его лице застыла маска.

– Каждая девушка, к которой ты применяешь приемы, – чья-то дочь и сестра. Помни об этом всегда.

В зале повисла густая тишина. Молодой человек отошел от микрофона и покинул зал.

Еще десятки вопросов. Пресс-конференция безнадежно затянулась. Наконец прозвучал ответ на последний вопрос. Ведущий обратился к Анне:

– И напоследок: что вы пожелали бы читателям и участникам сегодняшней презентации?

– Жить жизнь без восклицательного знака.

– Почему без восклицательного?

– Восклицательный знак подразумевает изменение. Один день хорошо, другой – нет. Я за стабильность в ощущении себя. Жить жизнь означает путь, а не цель. Для меня это гармония и внутренняя свобода. Жить жизнь – быть тем, кто ты есть, а не тем, кем тебя заставляют быть, используя психологическое давление.

* * *

Пробки мегаполиса. Зимние пробки, к которым невозможно привыкнуть, хотя погода больше напоминает осеннюю. Темнеет уже в четыре, но зима категорически отказывается приходить в этом году. Улицы и дома украшены новогодними гирляндами, а осень все еще неустанно заявляет о себе – одинаково тягучая, нескончаемая, катящая время по кругу, – напоминая, что важна не погода, а события, наполняющие жизнь.

Водители возмущенно сигналили. Ей все равно: в пробке тоже есть чем заняться. Анна думала о продолжении романа. Она мысленно писала его строки.

Пробка рассосалась. Это не перестает удивлять: почему заторы исчезают и появляются без основания? Ни аварии, ни неработающего светофора. По необъяснимой причине машины стоят час и вдруг приходят в движение.

Зазвонил телефон. Номер высветил +1ХХХХХХХХ. США. Включила поворот и выехала на нужную ей улицу. «Может, Оля?»

– Слушаю.

– Здравствуйте. Могу я поговорить с Анной Богинской? – Незнакомая девушка произносила слова с сильным акцентом. Ее приветствие звучало как «Здраф-ствуй-те».

– Это я. Здравствуйте, – еще не поняв, что к чему, спокойно ответила Анна.

– Вы можете со мной разговаривать?

– Да. – Сердцебиение вдруг участилось.

– Меня зовут Алисия. Я бук-агент издательства «Винтаж Букс». Наш главный офис находится в Нью-Йорке.

С каждым новым словом агента сердце Анны билось быстрее. Припарковала машину на обочине.

– Нас заинтересовал ваш роман, – продолжала девушка.

– Да. – К частоте ритма добавился еще и звук. Ей казалось, что стук ее сердца слышит даже Алисия в Нью-Йорке.

– Мы хотели бы представлять вашу книгу в США на русскоязычном рынке. Вам это интересно?

– Да. – Удары сердца заглушили ответ.

– Анна, прежде чем я перейду к сути предложения, есть вопрос. Я не смогла найти информацию о том, как «Жить жизнь» представлена в России.

– Книга официально не представлена нигде, кроме Украины.

– Очень хорошо. Тогда мы хотели бы представлять эту книгу на всех русскоязычных рынках. Если ваш тираж позволяет, мы хотели бы приобрести ваш роман на русском языке. Нас интересуют три тысячи экземпляров.

– Мой тираж позволяет, – выдавила Анна.

– По какой цене?

– Девять долларов.

– Нам подходит. Возможно отгрузить книги завтра?

– Как только будет оплата.

– Очень хорошо. Мы покупаем, – уверенно ответила американка. – Кроме того, мы хотели бы предложить вам в ближайшее время прилететь в Нью-Йорк для заключения договоров.

– Я могла бы прилететь через пару недель.

– Наш представитель перезвонит. Возможные даты прилета я пришлю по почте.

– Хорошо.

Анна удивилась такой скорости. Хотя, с другой стороны, они работают с авторами со всего мира, так что это скорее американский стандарт.

– До сви-да-ни-я, – произнесла Алисия по слогам и отключилась.

Анна смотрела на улицу. Шок. Радость. Благодарность. Эти три составляющие смешались в коктейль, вызвав чувство, которого она не испытывала никогда. Она так этого хотела, так мечтала. Молилась. Стремилась. И это произошло вот в такой неожиданный момент, в пробке в час пик.

* * *

В этом году все не как всегда. Зима не зима, а больше осень. И Гала опаздывает, хотя обычно приходит первая.

Подруга шла к ресторану быстрым шагом. Анна наблюдала за ее стремительной походкой. Невероятно, сколько событий они пережили вместе. А сколько еще впереди! Она улыбнулась этой мысли. Дружба длиною в жизнь, в несколько книг и фильмов. Наконец Гала материализовалась в зале ресторана.

– Аннет, на улице мерзко!

– Согласна на сто процентов, – Анна встала, чтобы обнять подругу.

Та бросила сумку на стул.

– Наши встречи все реже и все короче, – замерев на миг в объятиях, констатировала Гала.

Анна прижала ее крепче:

– Сегодня я никуда не спешу. Полностью в твоем распоряжении.

Череда стандартных фраз, реплики давно не видевших друг друга близких людей. Анна рассказала о звонке по пути на их встречу.

– Представитель перезвонил через пять минут! Бухгалтер отправила ему счет-фактуру.

– Думаешь, заплатят?

– Посмотрим. Гала, мое сердце стучит так, что, кажется, скоро выскочит.

– Так, Аннет, пора заказывать коньяк, – подруга жестом подозвала официанта.

Наконец заказ принят, и молодой человек исчез из поля зрения. Гала взяла Анну за руку и крепко сжала. Синий взгляд, проникающий на дно души. Так умела смотреть только она.

– Ты когда-нибудь думала о том, как изменит твою жизнь эта книга?

Анна заплакала. Беспричинно. Слезы капали на стол, напоминая о выборе, который мы делаем каждый день. Анна ничего не могла с ними поделать. Слезы напоминали о ее выборе и о том, что бездействие – тоже выбор. Этот поток слез – результат эмоционального взрыва, который она пережила в пробке. Того, что произошло с «Жить жизнь» за это время. Новое состояние не отпускало ни на секунду. Оно проникло в каждую клетку тела. Так бывает, когда мы получаем то, о чем мечтали, думали, писали, творили, медитировали, молились. Ответ жизни. Доказательство закона притяжения. Звонок Алисии стал подтверждением. Нет – убеждением. Убеждением в том, что ни одно желание не дается без силы его осуществить.

* * *

Снег в декабре так и не выпал. Не было и дождей. Наступил январь, но улица продолжала пахнуть осенью. Так было еще утром. И сегодня же все неожиданно изменилось – вечером, когда Анна вышла из подъезда, прямо на ее глазах. Первый снег хлопьями сыпался с ночного неба, окутывая все вокруг. Она наблюдала за красотой мгновения. Этот необыкновенный день, самый важный в ее жизни, решил запомниться еще и первым снегом. Анна вдыхала запах зимы, покорно принимая новый этап жизни. Первый снег всегда слишком теплый и незабываемо прекрасный.

Ей очень нравилось наблюдать за снежинками. Неимоверное счастье этого дня – проживание каждой секунды. Мобильный просигналил об СМС: «Ты едешь? Все уже на месте». Анна улыбнулась.

«Еду, еду», – подумала вслух.

Открыла водительскую дверь и села за руль. Запах кожи. Запах нового автомобиля. Кнопка «Старт» – и приборная панель ожила, продемонстрировав эффектную подсветку. Анна нежно провела пальцем по панели и перевела шайбу коробки передач в позицию «Драйв».

– Красавица моя! – прошептала, не сдерживая эмоций.

Сигнал входящего вызова. Экран высветил: «Гала».

– Гала!

– Аннет, ну сколько можно?! Я тебе целый день звоню! – возмущенно начала подруга.

– Я видела, но ни минуты свободной не было. Все время в движении. И еще еду на мероприятие.

– Ну, расскажи уже! Договор подписали?

– И не один. Сегодня утвердили дату съемки фильма и актеров.

– Так все-таки Саша?

– Саша! Не волнуйся ты так: будет твой Матвей на экране намного красивее, чем в жизни, – иронично успокоила Анна.

– Когда стартуете?

– Первого марта. Все, с сегодняшнего дня съемочный процесс запущен. Контракты оплачены полностью, так что фильм будет.

– Аннет, ты не представляешь, как я рада! А американцы?

– Американцы рассчитались. Завтра я улетаю в Нью-Йорк. Теперь «Жить жизнь» ждет США, Европа и Россия. Сегодня день, о котором можно написать роман. День, который навсегда изменил мою жизнь. Я не могу вспомнить, была ли я так счастлива, как сегодня. – Красный сигнал светофора расплылся от выступивших слез.

– Я же говорила, что все будет хорошо, – спокойно констатировала Гала. – А что за мероприятие?

– Услышать и прожить – слишком разные вещи. Но… – замолчала, осознавая момент, – без твоей веры в меня все было бы иначе. – Подруга не заметила отклонения от темы беседы. Анна добавила: – Ежегодная премия журнала. Там будут все.

– Тебя покажут по телевизору?

– Предполагаю, что да.

– Ты подготовилась?

– После твоего допроса начинаю сомневаться. Но Вика выбрала наряд.

– Тогда я спокойна. Но все-таки?

– Гала! На мне кружевная черная юбка и блузка с алыми розами. И макияж. И стрижка. Продолжать?

– Я поняла: ты красивая.

– Не уверена. Но если попаду в кадр и меня не вырежут – видимо, да, – пошутила Анна.

– А как с Нью-Йорком? Ты туда навсегда? – вкрадчиво спросила самая важная женщина в ее жизни.

– Не начинай! Несколько фотосессий. Я все успею, – сделала паузу. – Время покажет, – подытожила она после секундного молчания, в котором скрывался ответ.

* * *

Церемония вручения ежегодной премии журнала проходила в загородном клубе. Видимо, организаторы решили сэкономить на антураже, а может, создать атмосферу близости к зрителю. Для Анны все было узнаваемо. Известное место, и многие, по крайней мере киевляне, бывали в этом загородном ресторане.

Припарковала машину на площадке. Слишком активный день. Усталость. Но этот день подарил чересчур много достижений, чтобы назвать его обесточивающим. Наоборот, эта усталость пробуждала работоспособность.

Анну не отпускало предчувствие. Она боролась с ним. Потом пыталась предугадать. Беспокоилась. Чуть позже убеждалась: все хорошо. Но ощущение не исчезало. Оно преследовало, цепко держа за душу. О чем сигналила интуиция? В работе все хорошо. Встречи прошли без неожиданностей. Наконец Анна идентифицировала переживание: в ее солнечном сплетении ковырялись. Это явно указывало на Матвея. Отмахнулась от новой мысли. «Ерунда», – безуспешно выдыхая предчувствие, подумала она. Посмотрела на вход в ресторан. Открыла дверь машины и автоматически повторила мысль вслух:

– Ерунда.

Двинулась к входу. Фотовспышки и свет видеокамер. Синяя дорожка указывала направление. Синий. Странный цвет для ковровой дорожки. Включила улыбку и быстро прошла по мягкому покрытию. Анна никак не могла привыкнуть к вниманию прессы. Оно смущало. А может, удивляло? Поражало – вот точный ответ. Пробегая по синей дорожке, она уловила запах ванили, смешанный с чем-то знакомым, но в спешке не обратила на него внимания. Наконец вошла в зал и уверенно проследовала к столику номер тринадцать.

* * *

– Итак, для вручения награды мы приглашаем на эту сцену Вячеслава!

Ведущий назвал имена знаменитостей. Они вышли под звуки фанфар, конферансье протянул конверт. Несколько избитых фраз. Распечатывание конверта, казалось, затянувшееся на часы. И наконец:

– В номинации «Откровение года» побеждает… Анна Богинская!!! И эту награду ей вручит Вячеслав!!!

Ведущий произносил слова необыкновенно громко. Ирония жизни: награду за откровение вручает лучший друг Матвея. Мир тесен. Или иначе: раздвигая свои границы, жизнь сталкивает нас с определенными людьми.

– Богинская, тебе на сцену, – прервал размышления интеллигентный голос Вики.

Анна продолжала сидеть за столиком номер тринадцать. Она не знала о номинации и была поражена, убита иронией жизни, граничащей с цинизмом. Вика повторила реплику тем же интеллигентным тоном, добавив к нему шипение и особенный взгляд, заставляющий встать. Самые близкие люди определяются по взгляду. Близким не нужно говорить – им можно посмотреть, максимум – прошептать. Последнего достаточно, чтобы их услышали. Анна смиренно пошла на сцену.

– В чем же ваше откровение? – поинтересовался Вячеслав.

Секундный зрительный контакт. «У него карие глаза», – подумала она, а вслух автоматически произнесла:

– Есть вопросы, которые не стоит задавать публично людям, всегда говорящим правду.

Вячеслав замер: в ее автоматизме слишком много искренности.

– Во второй и третьей книге трилогии вы получите ответ на свой вопрос, – Анна улыбнулась.

Слова благодарности близким и организаторам. Вячеслав вручил статуэтку и диплом. Обладательница премии сошла со сцены. Необычная. Стильная. Запоминающаяся. Анна Богинская – женщина, откровение которой помогло тысячам изменить судьбу. Опять этот знакомый запах ванили.

– Поздравляю!!! – кричала Вика на весь зал.

– Я чувствую запах ванили, – сжимая подругу в объятиях, прошептала она.

– Богинская, не начинай! Его вычеркнули из списков! – прошипела Вика.

Вера в слова – высшая иллюзия, которую мы способны принять от близких. Она решила поверить.

Запись таких вечеров проходит стандартно. Множество улыбок и показных соприкосновений бокалами, заготовленные шутки селебрити, восторженные крики и пожелания, сценарные вопросы ведущих и наигранное удивление на лицах знаменитостей – работа на камеру. Еще полтора часа ненастоящих улыбок и таких же поздравлений – и уверенный голос объявит: «Снято». Праздник продолжится, но камеры исчезнут.

* * *

Когда искусственных улыбок стало меньше, она почувствовала на себе взгляд. Машинально подняла голову. В мыслях пульсировало: ее интуиция оказалась права. И сегодняшний день со всеми событиями лишь подводка к этому взгляду. Анна посмотрела на того, кому он принадлежал. Она не имела права отвернуться. Бывают такие мгновения в жизни, которые ты неминуемо должен пропустить через себя. И выбора тебе не дают. Не ты выбираешь, на кого смотреть, – смотрят на тебя. Ее сердце забилось. Говорят: «Замерло». Врут – именно забилось. Она готовилась к этому взгляду, предполагала, что он может случиться, несколько раз уловила запах ванили, но не верила. Отказывалась верить. Четырнадцать месяцев она ждала этого взгляда. Подспудно, глубоко внутри она знала, что увидит его, не признаваясь никому. Глаза Анны встретились с глазами цвета горького шоколада.

Часто самое важное случается в самый неподходящий момент. А этот вариант – лучший из возможных. Лучший момент их случайно-подготовленной встречи. Случайной для нее, предполагаемой для него, а на самом деле – подготовленной жизнью. Анна смотрела на Матвея. Раньше она была уверена: если это произойдет, она сбежит. Думала, что не готова, да и никогда не будет готова. Но сегодня – в идеальной блузе с розами, черной юбке и с алыми губами, которые улыбались в течение дня во время подписания контрактов, – она неожиданно для себя оказалась готова. Если бы жизнь хотела выбрать лучшее время, то не смогла бы. Анна на вершине успеха и в довершение ко всему смотрит в его глаза.

– Вика, он здесь, – не шевеля губами, сообщила она подруге.

– Не поняла.

– Матвей, – прошептала Анна.

– Ты его видела?

Анна кивнула. Взгляд, который длился для нее целую жизнь, для остального мира остался незамеченным. Мир пропустил его. И даже Вика не обратила внимания.

– Дай мне сигарету.

– Ты же не куришь! – возмутилась подруга.

Но этого не хватило, чтобы остановить. Вика смиренно протянула пачку сигарет и зажигалку.

* * *

Анна стояла на берегу озера рядом с входом в детскую комнату. Странное место для курилки. Но такое выбрала администрация ресторана. На площадке, кроме Анны, никого. Затянулась. Когда не куришь несколько месяцев, сигареты со вкусом яблока кажутся в десять раз противнее. Никотин не успокаивал – ей дарил покой безмятежный взгляд на водную гладь. Снег покрыл все вокруг: сосны и отдельные домики для гостей, сам ресторан и лавочки. Только озеро оставалось черным, лишь слегка окрашенным огнями ресторана. Анна вдыхала неприятный яблочный дым.

– Куришь, – прозвучало вслед за запахом ванили.

Она дернулась от неожиданности и в ту же секунду ощутила прикосновение к плечу. Замерла, как кролик, которого перевернули вниз головой.

– Нет, – ответила автоматически.

Матвей взял сигарету из ее рук и сделал затяжку:

– Ужасные. Ты точно не стала бы такие курить.

Выбросил сигарету и, сделав шаг вперед, стал напротив. Анна увидела облако его дыхания. Мягко взял ее за руку, и их взгляды встретились. Ее вновь накрыло особенное чувство, связанное только с ним. Магия его долгого взгляда. «Нельзя смотреть ему в глаза», – подумала она и стала следить за снегом, исчезающим в черной глади за его плечом.

– Пойдем, – уверенно сказал Матвей.

Он сжал руку и повел Анну в сторону леса. Она шла молча, словно кобра за звуком дудочки. Ее дудочкой стал этот уверенный взгляд и грудной голос, который она не слышала так давно. Она шла за Матвеем, чувствуя тепло его ладони. По тропинке, которую он прокладывал по первому снегу этого года. Она покорно шла. Ни возмущения, ни сопротивления. Только шаги в его следы – почти в два раза больше, чем ее. Она смиренно следовала по этим меткам.

– Скажи, Богинская, как это назвать? Как мне хотелось тебя убить! Потом – просто ненавидеть. Но почему, когда я смотрю в твои глаза и слышу твой запах, все меняется? Я все понимаю, но сделать ничего не могу. Роковая любовь?

Его монолог не требовал ответа. Матвей бурчал себе под нос. Остановился и уверенно притянул Анну к себе. Прижал и замер. Они стояли в сосновом лесу, посеребренном снегом, и вдыхали запах зимы. Зимы, которая настала неожиданно. И для каждого этот запах был разным. Она вдыхала зиму с примесью ванили, он – с ароматом ее духов.

– Твои духи. Как давно я их не чувствовал, – прошептал Матвей. – Давай поговорим. Сегодня же день откровений: у тебя премия.

Она не услышала цинизма – наоборот, отступление перед фактом. Его слова не вопрос – скорее утверждение.

Взял ее за руку и направился дальше в сторону леса. Конечным пунктом стала большая цифра девять – самый дальний от ресторана домик. Деревянный, в модном экостиле, но с огромной стеклянной стеной вместо двери. Матвей уверенно отодвинул прозрачную стену-дверь и завел Анну внутрь.

Комната наполнена теплом камина, словно снаружи и нет никакой зимы. Анна завороженно смотрела на пламя. Сквозь оцепенение она слышала звук тяжелых задергиваемых штор.

Развернулась и впервые увидела его. Не глаза, не голос, не запах – Матвей. Темно-синие зауженные брюки, такой же синий пиджак в светло-желтую клетку и в цвет клетке лимонная рубашка. Идеальная машина по убийству самости женщин претерпела изменения. Перед ней стоял другой Матвей. Только сейчас она обратила внимание на отсутствие верхней одежды.

Она же в ярко-алом пальто, черной гобеленовой юбке с кружевными розами и блузке с красными розами, перекликающимися с пальто. С модным ирокезом, яркими губами и глазами, которые за это время превратились в легенду. Идеальная машина по убийству самости мужчин. Анна уверенно посмотрела ему в глаза. В атмосфере комнаты возник электрический заряд – мощная энергия, ищущая выхода.

Их разделяло метра два. Матвей уперся взглядом в алые губы и шагнул к ней. Анна попятилась. Он сделал шаг навстречу, она – от него. Наступление и отступление. Ее отход закончился соприкосновением с комодом, приставленным к противоположной входу стене.

– Вот видишь, Богинская, никуда тебе от меня не деться, – сбивчиво прошептал Матвей и запустил руки под юбку. – Чулки… Так и знал. Это была бы не ты.

Они изменились. Ее стиль, его. Но их рост – нет. Матвей уверенно приподнял ее и посадил на столешницу. Секунда – и Анна уперлась в стену, означавшую, что бежать больше некуда. Она чувствовала желание Матвея. Уверенным движением он снял с нее пальто, потянул свободную блузку к плечам. Последовательно. Системно. Как хирург. Методично освобождая от одежды нужные ему участки. Секунда – и грудь обнажена резким движением вверх. Он окинул Анну взглядом. Прижал к себе и жадно прильнул к груди.

– Как же я соскучился.

Анна смотрела пораженно, как на больного: «Кто соскучился? По кому? По чему?»

Матвей жадно коснулся губами соска. В его прикосновении угадывалась верность, граничащая с безумством. Верность скульптора, восхищающегося творением природы.

– Ты моя, – шептал он, покрывая грудь поцелуями.

Страсть бушевала между ними, как явление природы, которому нельзя найти объяснения, электрический разряд истории их отношений. Матвей стянул с нее трусики и расстегнул ширинку. Ее стопы не касались земли. Она распята на комоде. Матвей же продолжает познавать ее губами. Он исследует сантиметр за сантиметром. И его поцелуи выразительно прекрасны. Его член проник в нее одним уверенным движением. Она принимала его действия. Она женщина. Она покорилась. Слишком много они прошли вместе. Да, он взял ее на тумбе – другого описания нет, и Анна безмолвно наслаждалась. Он героин. Он доза, и бывших в этом случае не бывает. Безотказность. Покорность. Рабство. Что с этим делать?

Глухой стон вырвался из ее груди. Инстинкты заставляют нас нарушать границы дозволенного. Матвей – ее разряд. Это не она. «Это инстинкты!» – кричали остатки разума. А его член продолжал отстаивать территорию. Анна принимала его действия. Она наслаждалась животным оргазмом. Круг за кругом. Каждый раз он признавался в любви на пике. Он сражался на поле страсти, отвоевывая сантиметр за сантиметром. И в какой-то момент она сдалась. Она доверилась телу. Сексу. Ему.

Гроза. Ливень. Радуга. Ветер весны. Синее небо. И пение. Птицы, взмывающие в весеннюю лазурь. Ласточки. Почему? Она не знала. Но когда он в очередной раз шептал: «Я люблю тебя. И ты моя», перед глазами появлялись ласточки. Единственное, что она видела в его словах. Укус. Она ощутила, как его зубы разрывают плоть. Словно он вырвал кусок мяса на плече. Она точно знала, что там кровит. Но ему нужен этот укус. Вкус ее плоти. Она вскрикнула. И вместе с болью пришло забвение. Экстаз. Матвей громко застонал, отдаваясь оргазму. Уткнулся лицом ей в шею и прошептал:

– Богинская.

Они оба замерли на последней ноте наслаждения друг другом. Анна слышала его сердцебиение, его запах, его слова. Сколько длился их секс? Ей казалось, часы. Открыла глаза. Комната стала обретать очертания. Анна вновь увидела камин, манящий языками пламени, и почему-то в них проступили картины той ночи перед операцией, как немой вердикт, кричащий воспоминанием.

– Я умираю без тебя, – прошептал Матвей. – Я год боролся с тобой. Я боролся с собой. Что за бред ты написала? Я не могу без тебя! Я люблю тебя! – вдруг экспрессивно произнес он.

Выдыхая, она прошептала:

– О чем ты?

Матвей замер. Он ждал продолжения.

– Секс не повод. Я не верю тебе, – Анна отодвинулась. – Ты вернулся поиграть.

– Не начинай! Ань, я люблю тебя!

– Тебя не было в моей жизни больше года. Где ты был? Где была твоя любовь?

– Я пытался тебя забыть, – Матвей отодвинулся, инстинктивно застегивая ширинку.

Анна наблюдала за ним. Он обескуражен ее реакцией. Видимо, другие женщины так себя не ведут. Спрыгнула с тумбы.

– Это как минимум смешно, – уверенно сказала она, овладевая собственным дыханием. Наклонилась, подняла и надела трусики. – Ты когда не мог меня забыть? Когда был в горах? Или когда выставил фото с подписью: «Ее одну»? Или, может, когда не поздравил с днем рождения? В какой из этих моментов? – Она смотрела ему в глаза.

– Ты меня тоже не поздравила…

– Мой день рождения был раньше, – холодно оборвала она. Поправила бюстгальтер, заправила край блузки в юбку. – Зачем этот цирк? Ты опять хочешь меня обыграть? Когда ты наконец поймешь? Ты можешь переспать со мной, признаться в любви, но это бесполезно. Со мной или искренне, или никак! – Накинула на плечи ярко-алое пальто и с гордо поднятой головой направилась к выходу. – Я могу задать тебе сто вопросов о наших отношениях, и ни на один ты не сможешь ответить сквозь призму игры. Мне нужна только правда. Ты можешь побороть мою аналитику только искренностью, а ее в тебе нет.

Анна отодвинула стеклянную дверь и вышла в зиму. Холодный ветер загонял снежинки в домик, но тепло камина мгновенно превращало их в воспоминания. Матвей наблюдал. Он смотрел в открытый проем, пытаясь что-то понять, а вместо этого лишь видел дыхание зимы, проникавшее в комнату.

* * *

Анна шла по дорожке. Злость. Единственное чувство, которым она наполнена до краев. Словно огонь, сжигающий все на своем пути, словно лава в кратере вулкана, словно энергия взрыва. Красное чувство злости. Она злилась не на него – на себя. Злилась за то, что пошла за ним. За то, что не развернулась, не остановила его. Анна знала: когда-нибудь их взгляды встретятся. Представляла их встречу много раз. Но когда она произошла, повела себя иначе. «Почему?» – никак не могла понять она. Почему не смогла остановиться?

Посмотрела на воду. Тихая темная гладь успокаивала. Глубоко вдохнула. Она выпускала из себя красное чувство. Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох. В уме словно открывались файлы картотеки. «Появись неожиданно. Веди себя так, будто вы виделись вчера. Дай команду». Тактильный контакт? Не хватало контакта? Он был: Матвей прикоснулся к ее плечу. Это «Крышеснос»! Она часто спрашивала себя: «Как именно он это сделает?» Конечно, «Крышеснос». Матвей не мог появиться иначе. Возможно, этот прием не сработал бы в другой истории. Но Матвей – герой ее романа. Слишком много энергии отдано ему. Она поплатилась за свое откровение.

Анна почувствовала прикосновение к руке, и в ту же секунду прозвучал голос Матвея:

– Аня, давай поговорим!

Обернулась. Посмотрела на него – внимательно, проникая внутрь, глубоко.

– Давай, – согласилась она.

Они преодолели путь к домику молча. Матвей уже не держал ее за руку. Анна же размышляла.

Почему она ушла? Его признание в любви стало больше, чем техникой. Оно оказалось настоящей встряской. Ему не стоило признаваться в чувствах так быстро. На ее лице появилась усмешка, но Матвей этого не заметил. Главное – контролировать лицо. Вряд ли знания Матвея настолько глубоки, но он мог измениться за это время.

Анна хотела послушать все, что он скажет. Она нуждалась в этом, как организм в кислороде. Надо получить ответы на свои догадки и вопросы. Она выдержит этот разговор, чего бы ей это ни стоило.

Матвей отодвинул стеклянную дверь и впустил Анну внутрь. Камин продолжал гореть. Возле него стояли два кресла. Она присела в одно из них и посмотрела на Матвея оценивающе. На нем деловой костюм и рубашка. Накачанные плечи и спина – его тело увеличилось на несколько размеров. Такая разительная перемена говорила о частых походах в фитнес-зал. Изменилась фигура, изменился он сам.

Его озорство и непосредственность испарились, исчезли, затерялись в потоке жизни. Ирокез заменила классическая стрижка, а открытая улыбка обросла густой бородой. Осанка тоже стала другой. Перед ней стоял Матвей, которого она не знала, с которым никогда не соприкасалась. Угрюмый – такую характеристику она дала бы ему, если бы они познакомились только что. Анна не собиралась говорить – она хотела слушать, поэтому молчала. Матвей подбросил в огонь дров. Повернулся и направил на нее свой пристальный привычно долгий взгляд.

– Ты изменилась, – нарушил он тишину.

– Ты тоже.

Матвей развернул второе кресло так, чтобы видеть ее, и сел напротив. Внимательно всматривался несколько минут, словно взглядом можно передать то, что он собирался сказать. Или скорее надеялся, что долгого зрительного контакта будет достаточно. Анна посмотрела на огонь. В этот вечер она отказывается поддерживать такие взгляды. Такие взгляды опасны.

– Почему ты согласилась поговорить? – прервал молчание Матвей.

– Потому что это важно, – спокойно ответила она.

– Важно? Что это значит?

– Это значит, что ты все еще мне небезразличен.

Анна мастерски овладела такими ответами и способами перевода стрелок благодаря ему.

– О чем ты хотел поговорить? – тем же тоном поинтересовалась она.

– Обо мне, о книге.

– Ты читал? – не сдержала иронии Анна: убеждена, что читал, но справиться с эмоцией не смогла.

Лицо Матвея выражало недоумение:

– Читал. Читал несколько раз.

– Понравилась? – опять вырвалась наружу ирония.

– Ты издеваешься надо мной? – в тоне Матвея сквозило недоверие.

Анна поняла, что переборщила: нужно держать себя в руках.

– Давай договоримся сразу: в моих репликах нет издевки, – попыталась сгладить ситуацию она. – Я открыта перед тобой и внимаю каждому слову.

Он глубоко вдохнул. Встал и направился к столу, на котором стояла бутылка вина и ваза с фруктами. Наполнил бокалы и протянул один Анне. Матвей изменился: в их общении появился алкоголь.

– Я читал несколько раз. Не могу понять, как ты все это написала, как запомнила каждое слово, каждый диалог. Ты записывала на диктофон?

Отрицательно покачала головой.

– Мне показалось, ты решила, что я пикапер, и дальше специально меня вела.

– Я не планировала писать роман.

Он посмотрел недоверчиво.

– Это решение пришло ко мне после, – добавила она.

Матвей вглядывался в нее. Анна поняла, что он считывает микромимику. Ей нечего опасаться: она сказала чистую правду. Но Матвей подтвердил ее догадки. То, что она предполагала, становилось реальностью. Он действительно придумал себе мир, в котором ему удобно. В его мире он жертва.

– Кроме того, ты прекрасно знал, что я пишу роман. Даже знал, о чем он. Не могу понять, почему тебя удивил его выход в свет.

– Я не знал, что ты писательница. Думал, это блеф.

Она прищурилась. «Не стоит судить обо всех по себе», – мелькнула мысль. Анна ощущала себя скорее наблюдателем, чем участником.

– Мне так тогда казалось, – продолжал он. – Я слушал советы людей, которые ничего не знали о тебе. А когда прочитал книгу, многое осознал.

Анна вопросительно подняла бровь.

– Аня, ты все неправильно поняла, – он вздохнул. – Я не пикапер.

Она видела блики огня на стене. Слышала потрескивание дров. Опять ощущала запах ванили. Новое место, но слова те же.

– На самом деле я поступал так совершенно по другим причинам. Я хочу рассказать тебе правду.

Она взглянула на него.

– Почему ты молчишь? – удивился он.

– Жду твою правду, – глухо ответила она.

– Я не пикапер, – повторил Матвей. – Ты во многом оказалась права. Марина – родственница Славика, все закрутилось на свадьбе. Я надеялся, что она сама все поймет. Не мог отказать ей резко: это отразилось бы на работе.

– То есть ты просто ждал, когда она сама уйдет? – уточнила Анна.

Матвей кивнул и продолжил:

– А потом, когда я появился и улетел в Москву на семинар, а ты не позвонила, – обиделся.

Анна держала в руке бокал, изо всех сил подавляя желание плеснуть вином в лицо Матвею. Видимо, он подзабыл некоторые подробности того, почему она не позвонила. И это непростительная ошибка. Ей понадобилась вся сила воли, чтобы выслушать этот бред, сделав вид, что она верит.

– То есть это я виновата?

Она надеялась, что Матвей ответит и на этом их разговор можно будет закончить.

– Просто так получилось, – быстро парировал он и сделал глоток вина. – А потом, в декабре, все поездки были запланированы. И когда ты прислала подарок, я подумал, что вернусь пятого из Карпат и мы встретимся. А встретил тебя там. Это убедило меня в том, что ты мною играешь.

Звучало цинично: зачем отменять поездку, если можно везде успеть? Анна еле сдержала улыбку, представив лицо Матвея, встретившего их с Женей. Но эта часть рассказа требовала более пристального внимания.

– С кем ты был в Карпатах?

– С друзьями: врач из клиники и ее муж. И еще одна пара.

Анна сдерживалась. Матвей и предположить не мог, что она знает намного больше. Он в ней ошибся, и это уже был факт его лжи. Он лгал в глаза не задумываясь. Бесстыдно. Он действительно изменился: раньше отшучивался бы или постарался бы недоговорить. Хотя… стоп! Он опять использовал свой любимый прием «Неполная правда». Анна жаждала продолжения. Ей хотелось вывести его на чистую воду.

– То есть ты расстался с Мариной в ноябре?

– Мы только друзья, – открыто, глядя в глаза, сообщил он.

Анна молчала. И ведь не обвинишь его во лжи: прямых доказательств отношений у нее нет. Привести в качестве аргумента фотографию с подписью «Ее одну» Анна не могла. Он скажет, что это дружба и он ее одну уважает. С Матвеем так всегда: правду знаешь, а предъявить нечего. И бесполезно обвинять его в том, что соврал, дав понять: она не верит, что Марины не было с ним в Карпатах. И даже если спровоцировать и сказать, что у нее есть фото, заявит, что встретился с ней случайно на пять минут.

– А Новый год? Почему ты не приехал?

– Я был с друзьями, – так же спокойно ответил он.

Анна осознавала, что прием тот же – «Неполная правда». Интересно, он вообще способен изъясняться нормально? Она глубоко вдохнула. Матвей принял ее реакцию за вздох облегчения, для Анны же она означала разочарование. Он уверенно продолжил:

– Я решил, что у тебя отношения, раз ты исчезла из моей жизни. Страдал, пытался тебя забыть. И все никак не удавалось. Это чувство словно взяло меня в плен, – в его голосе звучало искреннее страдание.

Анна всматривалась в его мимику, безуспешно пытаясь считать мысли. Его лицо выглядело расслабленным. Лоб практически не двигался, впрочем, как и брови, а нижняя часть лица мало того что обездвижена, еще и покрыта бородой. Невозможно настолько владеть мимикой. «Ботокс», – догадалась она.

– Со временем я понял, что ты не следишь за моими постами. И решил, что ты обо мне забыла. А потом весь город заклеили плакатами. Я понял, что ты не играла.

– Почему не позвонил?

– Решил, что все равно ничего не изменить. Смысл? Я был убежден, что ты мне мстишь. А мой друг уверял, что ты этого ждешь. Ты вывернула мою жизнь наизнанку…

– Я вывернула свою жизнь наизнанку, – поправила она. – Я не мстила тебе, – честно ответила Анна.

«Ты был частью моей жизни, и никто не заставлял тебя делать то, что ты делал», – добавила она мысленно.

Матвей громко вздохнул:

– А ты не думала, как роман повлияет на мою жизнь?

Ей хотелось сказать: «А ты не думал, как твои поступки влияют на жизни женщин?» – но вместо этого произнесла:

– Думала. И была убеждена, что никак. Все герои вымышлены, любые совпадения случайны.

В его глазах читалось удивление.

– Матвей, пока я не сообщу, кто герой, все догадки – всего лишь мифы и легенды. Я прекрасно это понимала.

– Мне было больно читать роман. Ты поменяла события местами.

Анна посмотрела удивленно, даже шокированно:

– В смысле?

– Мы поцеловались с тобой впервые не под пристальным взглядом Бэмби.

Она замерла, ища подтверждения его лжи. Оглядываясь в прошлое. Восстанавливая реальную цепочку событий. Ей нужно время.

– А когда?

Ее память выдала факты.

– Мы поцеловались с тобой в машине, когда ты привезла меня домой. После разговора на берегу залива. Ты была в зеленом буддистском платье.

Внутри у нее екнуло: неужели он помнит? Это единственный момент в книге, допустивший отступление от реальной последовательности событий. Об этом знала только она. И он – как участник действия. В груди что-то сжалось. Словно душу поместили в тиски. Анна взяла его за руку.

– Чего ты хочешь, Матвей? – прошептала она.

Он наклонился ближе и посмотрел в глаза.

– Я не знаю, – признался он. – Я думаю о тебе каждый день. Я проклят любовью к тебе, – в его голосе сквозила боль. – Вначале я ненавидел тебя, затем пытался забыть, потом смирился, позже стал восхищаться, потом начал ждать.

– Ждать чего?

– Что ты придешь или позвонишь. Мне казалось, ты обязательно пришлешь книгу с подписью.

Анна горько улыбнулась: и в этом она оказалась права.

– Почему не позвонил сам?

– Я боялся. Мое эго не выдержало бы твоего безразличия.

Ее губы дернулись в горькой улыбке: он честен в этой фразе.

– Тогда почему подошел сегодня?

– Не смог сдержаться. Решил, что Бог дает мне шанс все исправить.

– Что исправить?

– Нашу историю.

Он пододвинул кресло ближе. Они сидели у камина друг напротив друга, упершись коленями и держась за руки. Анне вдруг стало невыносимо грустно – опять. Она решила издать вторую книгу, а он узнал об этом сегодня. За время разлуки она написала тысячу страниц, посвященных им, разделила множество эмоций с ним и с их героями. Но ей опять грустно. Отчего? Оттого, что все в нашей жизни определяет выбор. Матвей сделал его неоднократно. И все для того, чтобы в итоге смотреть в ее глаза в бликах огня. Зачем все это? Для чего он это делал? По ее щеке скатилась слеза.

– Почему ты плачешь?

Анна глубоко вдохнула. Она плакала не из-за них. Она плакала из-за людской глупости. Неумения понять, что важно, а что нет. Поступков, из-за которых мы теряем то, что могло стать благословением, и вместо света получаем тьму, вместо благословения – проклятие.

– Ты хотел поговорить? – Она не вытирала слезы. Они медленно текли по лицу, капая на юбку.

Матвей кивнул.

– Спрашивай.

– Ты можешь дать нам второй шанс?

– Я не знаю. – Она уже давала ему намного больше шансов.

– Я изменился, Аня. Ты сделала меня другим. Того Матвея больше нет. Он убит чувствами к тебе.

– Какого Матвея нет?

– Того инфанта, неспособного принимать решения. Его больше нет.

Она тихо ахнула и откинулась на спинку кресла. Может, он действительно изменился?

– Расскажи мне нашу историю, – тихо попросила она. – Ты не пикапер. Объясни.

Матвей сделал глоток вина. Он уставился на огонь, словно вспоминал, как все начиналось. Анна же вернулась в состояние диктофона, который записывает безэмоционально и дословно.

– Ты пришла на прием и очень мне понравилась. Я прямо растерялся. Затем ты пригласила меня на свидание.

Языки пламени показали ночь перед операцией – странное, беспричинное воспоминание о пике ее доверия.

– А все, что произошло перед операцией и после? – напомнила она.

– Я не понимал, что тебе больно. Мне казалось, ты воспринимаешь все легко.

– То есть когда ты оставлял меня после операции, тебе казалось, что это для меня легко? – Ей требовалось подтверждение.

– Аня, эта операция не очень сложная, поэтому я вообще не переживал об этом.

Выдохнула:

– Тогда почему ты назвал себя скотиной, вернувшись из Одессы?

– Это не из-за операции, а из-за того, что я уехал.

– Не понимаю.

– Нельзя было оставлять тебя после операции.

Анна смотрела на него, замерев от нового чувства. Он понимал, что делает. Знал, что так делать нельзя. Но это его не остановило.

– Хорошо, тогда что было дальше? Почему ты уехал вновь?

– Мне действительно было удобно ехать с ними.

Матвей не знал, что каждую страницу своего романа она помнит наизусть. Он сказал ей, что всю ночь ехал на автобусе. Перед глазами всплыли строки: «Я вчера решил остаться и отказался ехать с друзьями. Позвонил, а ты не взяла трубку. Психанул и уехал на автобусе». Книга превратила ее воспоминания в буквы. Ее опыт стал текстом.

– А дальше?

– Я не понимал, насколько ты мне нужна. И мне казалось, что ты мной играешь.

– Матвей, откуда у тебя такие мысли? Я похожа на игрока?

– Ты очень необычный человек. Не такой, как все. И это пугает, – тихо сказал он.

– В чем моя необычность?

– Твои реакции не такие, как у всех. Ты смотришь, думаешь, говоришь не так. Тогда я не понимал почему.

– А сейчас понимаешь?

– Ты писательница, – уверенно ответил он.

– При чем здесь это?

– Есть те, кто пишут тексты, а есть писатели. Ты – писательница, – повторил он.

Анна смотрела на него: дело совсем не в этом, но он решил для себя так.

– А потом?

– Потом случилась Одесса. Я действительно не мог приехать – по разным причинам. А когда все уладил и хотел вернуться, получил «Аминь».

Анна вздохнула:

– Почему не позвонил?

– Понял, что ты меня не простишь. Мне не хватило смелости.

– Тогда почему ты пришел через сорок дней?

– Потому что не мог не прийти.

Она сделала глоток вина.

– Я умирал без тебя.

– Матвей, но ты исчез после своего признания, – в ее голосе не чувствовалось осуждения – только констатация факта.

– Я заболел, – коротко ответил он. – А потом произошла наша встреча и Москва. – Он глубоко вдохнул: – Я умираю без тебя. Я действительно умираю. Сначала я боролся с собой, потом смирился. Затем пытался забыть. Потом понял, что умираю. Я изменился. Я стал другим из-за тебя.

Он замолчал. Анна смотрела ему в глаза. Казалось, их взгляд длился часы. В нем мелькали события года. Так паутина, которую не видно, наполняется отблесками огня. В этом взгляде уместились сотни книжных страниц и миллионы мгновений прошлого. В нем была боль пути, выбранного Анной, и боль Матвея от ее выбора.

Сколько всего связано с Матвеем: боль разочарования, понимания, убеждения. Сколько всего она поняла благодаря этой боли, его поступкам. Сколько выучила и запомнила. Кем она стала благодаря ему? Он стер ее наивность. Убил веру в мужчин. Показал, что люди зачастую намного циничнее, чем хотят казаться. Но она не умерла от этой боли. Она выжила. И теперь все изменилось. Она стала другой. Путь, который она прошла, трансформировал ее, превратил из гусеницы в бабочку. Боль – это способ жизни указать, в чем ты можешь стать лучше. Может, боль изменила и его?

– Останься со мной, – тихо попросил он. – Дай нам шанс, Аня. Она кивнула. –  Ты останешься со мной? – задал он двоякий вопрос.

Возможно, он имел в виду переночевать, а может, большее.

Кивок согласия с ее стороны. Анна увидела, как по его лицу пробежала волна удовлетворенности. Удовлетворенность. Он громко выдохнул. Словно груз напряжения упал с его плеч.

– У тебя еще есть вопросы?

Она устало кивнула.

– Завтра отвечу, – поцеловал ее в лоб. – Сегодня выспимся. Как же я соскучился по этому сну! – Его настроение явно взлетело вверх на несколько пунктов.

– По какому?

– С тобой. По сну без кошмаров, – вновь поцеловал ее, на этот раз в щеку. Встал с кресла, снял пиджак и небрежно набросил на спинку.

Анна вопросительно подняла бровь.

– Я в душ, – сообщил он. – Дождешься меня?

Она безразлично подтвердила движением головы.

Анна наблюдала за тем, как фигура Матвея растворяется в темноте коридора, ведущего в ванную. Безудержно захотелось курить. «Его последний вопрос уже звучал. От меня или от него?» Силуэт исчез. Перед глазами предстали строки из «Жить жизнь»: «Дождешься меня или сразу ужинать с каким-нибудь депутатом поедешь?». Эти слова Матвей произнес, когда она ждала его в торговом центре до закрытия в последний вечер перед операцией.

Взглянула на огонь. Анна давно не верила словам – только действиям. Матвей, произнесший речь. Актер. Множество громких фраз и отсутствие действий. Он всегда был таким – актером драматического театра.

Темный коридор озарился. Матвей предстал в свете софитов ванной комнаты, превративших обнаженную фигуру в тень греческого бога.

– Побудь со мной, – его голос слегка дрожал.

Матвей шел в ее сторону. Приблизился и встал на колени.

– Мне кажется, что ты исчезнешь, – обнял ее одной рукой. – Побудь со мной, – повторил почти беззвучно.

– Я покурю и приду, – прошептала она.

Он пронзительно посмотрел в глаза, читая ответ. Кивнул. Анна достала из сумочки сигареты. Матвей вновь направился в ванную по темному коридору. Она видела, как фигура Зевса исчезла в дверном проеме. Через секунду послышался звук воды. За стеной шумел беспрерывный ливень душа, словно порыв души. Душ, плачущий об их пути. Еще минуту она вглядывалась в темноту коридора, пытаясь найти ответы на мучившие ее вопросы. Наконец встала. Окинула взглядом комнату, ища надежду в отсутствии.

Отодвинула стеклянную дверь, вышла на террасу. Плетеное кресло и столик стояли в углу. Села на самый краешек. Закурила. Снег продолжал падать хлопьями. Зимняя сказка. Рождественская феерия в начале января.

Что-то внутри разрывалось на части. Словно клеймо прижигало кожу в области солнечного сплетения, оставляя след. Ожог. Печать опыта. Вот он, Матвей. Раскаявшийся. Понимающий. Признающийся. Просящий. Сколько раз она слышала вопрос «Изменится ли он?» и «Могут ли измениться такие, как Матвей?» Она сама спрашивала об этом Виталика. Герой ее романа изменился. Это правда. Перед ней предстал совсем другой Матвей. В его взгляде погас азарт игры. Наоборот, он полон боли.

Что изменилось с момента их последней встречи? Все: когда меняешься ты, меняется все. Она научилась любить, не привязываясь. Владеть без страха потерять. Принимать, отпуская. Доверять, видя реальность. Оставаться свободной, соглашаясь на условия. Держать сердце открытым, но впускать в него лишь избранных. Проникаться людьми, не растворяясь в них. Прощать, помня о содеянном ими. Беречь в себе искренность, зная, что люди лгут. Делать добро, понимая, что зло существует. Жить сейчас, видя цель будущего. Быть смелой, испытывая робость. Снова взлетать, несмотря на риск упасть. Она стала разной. Жизнь не в том, чтобы быть слабой или сильной, глупой или умной, понимающей или черствой. Жизнь в том, чтобы быть разной, при этом сохраняя себя.

Анна затянулась сигаретным дымом. Выставила руку, чтобы поймать снежинки. Хлопья снега падали на теплую ладонь, мгновенно превращаясь в капли. Она смотрела как загипнотизированная. Снег. Тепло. Капли. Время замерло. Анна растворилась в наблюдении. И вдруг поняла, что снежинки больше не тают от ее тепла. Снегопад прекратился. Тишина ночной феерии исчезла в то же мгновение, что и хлопья.

Шум в противоположном конце комплекса говорил о том, что вечеринка подходит к концу. Она не видела стоянку, но по звукам поняла: гости разъезжаются. Потушила сигарету и встала с кресла.

* * *

Анна входила в зал прибытия. Знакомый запах аэропорта Кеннеди. У каждой воздушной гавани мегаполиса есть свой особенный запах. Она часто думала об этом. Что, если завязать глаза? Сможет ли она узнать важные для нее города?

Перелет промелькнул как одно мгновение. Она не сомкнула глаз: беспрерывно превращала слова Матвея в текст новой книги. Полет в первом классе всегда проходит незаметнее, но этот, казалось, длился минут пятнадцать. Телефон не включала: она не хотела знать, кто звонил. Не знаешь – не думаешь. Автоматические двери распахнулись, и ее взору предстала толпа встречающих. Высокая шатенка уверенно двинулась навстречу.

– Здравствуйте, Анна, – начала она с американской улыбкой. – Я Алисия.

Анна протянула руку. Мягкое пожатие. Алисия высокая и худощавая, не красавица, но интересная. Большие синие глаза, острый носик, тонкие губы, длинные прямые волосы и очки в роговой оправе. Узкие брюки синего цвета и черное пальто до колен, поверх ворота повязан шарф. Говорят, Нью-Йорк – столица моды, но на самом деле хорошо одетая девушка здесь редкость. Кажется, что мода замерла в конце девяностых: странный шик классики с обязательным натуральным цветом волос и полным отсутствием макияжа. В Алисии легко угадывалась американка.

– Здравствуйте. Я думала, меня встретит водитель.

– Добро пожаловать в Нью-Йорк! – вместо ответа произнесла девушка.

Анне показалось, что Алисия стала лучше говорить по-русски с тех пор, как они общались по телефону. Водитель, выпалив скороговоркой стандартное «Welcome to New York», забрал чемодан.

Вышли на улицу. Очередь на десятки метров к желтым такси, каждую секунду отъезжающим в сторону сити. Громкий выкрик регулировщика. Холодный влажный воздух Нью-Йорка. У этого города есть черта, по которой его невозможно спутать с другим: помимо запаха, его отличает еще и фирменный голос. Нью-Йорк говорит сиренами. Нигде Анна не слышала так много сирен, как здесь.

Направились к парковке, расположенной напротив выхода. Анна наслаждалась мгновением. Она всегда прилетала в Нью-Йорк туристом, но втайне мечтала летать сюда по делам. И вот ее встречают в этой роли. Водитель нажал кнопку сигнализации – свет габаритов на черном «Эскалейде» отозвался на сигнал. Нью-йоркский стандарт: туристы ездят на желтых такси, а те, кто приехал по делам, – на черных «Эскалейдах». По такому джипу можно сразу сделать вывод, кто перед тобой. Водитель открыл заднюю дверь.

– Какие у нас планы? – спросила Анна, устраиваясь в автомобиле.

– Едем в отель. Вы отдохнете. Вечером у вас встреча с Гором Айроном.

– Кто это?

– Глава издательства.

– Во сколько?

– Будьте в отеле в 19:30. Я позвоню. – Алисия достала из сумки айфон: – Это ваш телефон.

* * *

Легендарный отель «Нью-Йорк Марриотт Маркиз» известен на весь мир. Пятидесятиэтажное здание в центре Манхэттена на площади Таймс-сквер. Анна оказалась в нем впервые. Собиралась сюда не раз, но раньше судьба не давала такой возможности. А теперь она здесь. Отель входил в обязательную культурную программу для приезжающих в Нью-Йорк.

Внутреннее убранство номера не вызывало восхищения: стандартные апартаменты «Марриотт». Входная дверь вела в маленький коридор-тамбур. Слева от двери – ванная, а справа – шкаф. Пространство разрасталось в прямоугольную комнату с бежевыми стенами. Интерьер наполнен разного рода деревянными предметами. Справа – тумба с телевизором, рабочий стол и столик, напротив которого у стены расположился красный диван. В глаза бросался и этот диван, и слишком яркий ковролин – бордовый с бежевыми кругами. Слева от входа – большая кровать с фирменным матрасом. А напротив кровати – стеклянная стена с великолепным видом на сердце Большого яблока – Таймс-сквер. Матрас «Марриотт» стал визитной карточкой отеля. Может, не для всего мира, но для Анны точно. В отелях этой сети он высотой сантиметров пятьдесят. На нем ты не просто спишь – ты высыпаешься и восстанавливаешься.

Однако в ту ночь в номере с шикарным видом Анна так и не смогла уснуть. Она смотрела на стеклянную стену напротив. Видела синее солнечно-зимнее небо любимого города. Как оно затянулось дымкой, окрасилось в цвета заката, стало темно-синим, но все равно освещенным яркими огнями Таймс-сквер. Все это время она находилась в оцепенении. Это состояние – следствие невероятного количества эмоций. Анна не переставая думала о встрече с Матвеем. Об их разговоре, о себе, о нем, о судьбе, о жизни. Она не спала больше суток и, даже когда усталость взяла свое, пришел не сон, а скорее полузабытье, в котором она, как фильм, пересматривала события последних дней.

Она так и не включила телефон: не смогла себя заставить. Ей нужно время, чтобы понять. Да, она исчезла. Да, скорее всего, Матвей звонил, а телефон вне досягаемости. На самом же деле она вне зоны доступа. Она имела право на эту паузу.

Так прошел день – возможно, самый важный в ее жизни. В оцепенении, несмотря на внешние обстоятельства. Из этого состояния ее не вывел даже звонок Алисии, которая сообщила, что встреча в восемь на сорок седьмом этаже отеля, в ресторане The View.

Звонок девушки только заставил отправиться в душ. Анна стояла под горячими струями полчаса, безуспешно пытаясь согреться. Нанесла макияж, надела черные брюки и такого же цвета свитер с горлом. В том же оцепенении подошла к стеклянной стене: она принимала решение.

Замерла у окна своего номера на сорок третьем этаже «Нью-Йорк Марриотт Маркиз». Перед ней открывалась панорама Нью-Йорка: небоскребы и огни – вид, который не спутаешь ни с чем. Провела пальцем по чуть запотевшему стеклу и написала: «Грех прощения». Взяла мобильный.

Она не собиралась включать сотовую связь – просто хотела запечатлеть вид Нью-Йорка с этой надписью. Сфотографировала картинку, мгновение, состояние души. Открыла Instagram[1], выбрала фото, отметила свое местонахождение и подписала пост: «Не совершай греха прощения». «Опубликовать». Она продолжала стоять у окна.

Анна приняла решение. Оно далось нелегко, но освободило от всего, что мешало быть той, кто она есть, той, кем она стала за полтора года. Это решение мгновенно вернуло ее к себе прежней. Сомнения и терзания остались позади, а вместе с ними исчезло оцепенение. Ему на смену пришло умиротворение. Анна уже смотрела на вид из окна другими глазами. Не бывает правильных или неправильных решений, есть только одна мера – ответственность. Она взяла ответственность за свой выбор. И это освободило из плена терзаний. Оцепенение сменила благодарность жизни за изменения в ее судьбе. Зазвонил телефон:

– Анна, мистер Айрон ждет вас на сорок седьмом этаже.

– Я иду.

* * *

Стеклянный лифт нес ее на сорок седьмой этаж. Этот полет – не подъем, а именно полет – занимал меньше минуты от этажа ресепшена: лифт перемещался со скоростью, стоившей слегка заложенных ушей.

Двери открылись – и перед глазами предстала стойка ресторана The View. Собственно, из-за него отель «Марриотт Маркиз» и стал важной частью культурной программы туристов. Знаменитое на весь мир заведение заняло два этажа: сорок седьмой и сорок восьмой.

Особенность The View – городская панорама, которую открывает вращающаяся конструкция. Посетители, сидя за столиками, могут любоваться великолепными видами Нью-Йорка. Полный оборот занимает около часа. За это время можно насладиться картиной ночного Манхэттена, Гудзона и штата Нью-Джерси, начинающегося сразу за рекой. Анна раза три бронировала здесь столик, но ей всегда не везло. Сегодня же все изменилось. Молодой человек – хостес – с фирменной улыбкой поспешил навстречу.

– Добрый вечер! Добро пожаловать в The View! – на американский манер громко поприветствовал он.

– Добрый, – так же дежурно улыбнулась Анна.

– Вас ожидают?

– Да. Мистер Гор Айрон.

Мужчина утвердительно кивнул, взял меню и движением руки показал: «Пройдемте». Анна шла за ним, изучая обстановку.

Стандартные квадратные столики на четыре персоны, застеленные белыми скатертями, и бежевые кожаные стулья – слишком скромно для такого знаменитого места. Синее ковровое покрытие с красными и желтыми кругами, панорамное окно вместо стены и желтый потолок. Удивительный народ американцы: умудрились испортить такое место низким потолком. Наконец она поняла, как работает конструкция: в ресторане крутился пол. Хост вел ее в самый дальний угол от входа, с каждым шагом приближая к панорамной стене.

– Мистер Гор, – утвердительно сказал он то ли ей, то ли обладателю этого имени и отошел в сторону, пропуская гостью к столику. Анна увидела его. Неожиданно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Упоминаемая здесь и далее социальная сеть Instagram запрещена на территории Российской Федерации на основании осуществления экстремистской деятельности.

Вернуться