Ольга Валль
Договориться не получится

Шум работающего комбайна перекрывал все остальные звуки. Можно было петь псалмы, или молиться в голос, или молчать – какая разница, если на земле было слышно только мотор и косилки. Поэтому Димка молчал.

Комбайн оставил за собой ровную полосу, доехал до леса, и Димка послушно повернул руль налево, чтобы проехать вдоль опушки, оставив минимальную кромку нескошенной ржи. Собирать ее было любимым летним занятием Димки с самого детства, когда сначала отец брал его с собой покататься на комбайне, а потом к ноябрьскому холодку мать выставляла на свой день рождения ржаной квас. Он смешно пузырился в нос, ломил зубы и пах изюмом.

Любовь к изюму подружила его с Пашкой, который после школы шел помогать отцу на виноградники.

Второй большой любовью Димки был французский язык. В школе, когда учитель спросил: кто хочет на кружок ходить, Димка первый руку поднял. Была в этом и некоторая нечестность: представлял себе, как летом поедут на лошадях по лугам, а у Ульяны Солоповой лошадь испугается и понесет, а тут – он. Как мушкетер из французской книжки. «S'il vous plaît! Croyez-moi!» (Пожалуйста! Вы должны мне верить!) – и лошадь под уздцы. Ульяна закраснеет, и можно будет ее обнять.

 Дальше Димкины мысли заходить боялись, начиналось нехорошее… О котором батюшка предупреждал после исповеди, и в походе, куда после девятого класса пошли, у костра тоже разговор зашел об этом – до рассвета проговорили.

 А в последнем классе, пока к экзаменам готовился, пока в Барнаул ездил, поступал в экономический, смотрел на других девушек, учился, писал диплом, Ульяна как-то разонравилась. Смешно стало свое «мушкетерство» вспоминать. Хорошо хоть не признался – стыдно было бы.

Зато на практике познакомился с Аней Головкиной с педагогического факультета и на следующее лето пригласил в деревню в гости на все лето. Даже с директором школы, Ефросиньей Савельевной, договорился, чтобы Аню распределили на практику вожатой именно в их летний лагерь. Посмотрит на то, как деревня живет. Хорошо получится, если захочет переехать.

Комбайн прошел до противоположного края поля, и Димка повернул к деревне. День выдался ясным и по-сентябрьски пронзительным: воздух был выморожен ночью – и у самого края видимости можно было разглядеть пик Белухи. Хорошо, что поле большое, пока все сожнешь, множество мыслей передумать можно. Аня сразу согласилась поехать, даже для вида не поломалась – хотя мать и говорила, что в городе слова в простоте не говорят, всегда с кокетством или с подвохом, – повезло-повезло!

Тело сладко заныло… Вспомнило, как почти всю ночь сидели в общаге, обнимались, читали про Святого Христофора.

«Христофор родился в стране хананеев и был столь красив, что внешностью отвлекал людей от мысли о Боге. И по молитве Христофора Бог изменил его облик, сделав голову похожей на собачью».

– И в чем смысл? – спрашивала Аня.

– Не внешность главное. А еще он потом пошел проповедовать слово Божье в страну псоглавцев, и те его понимали. Вот тебе вторая мораль: приходя в другое место, не устанавливай свои правила, а рассказывай о своем на чужом языке.

– Ты поэтому, когда приехал к нам в город, приоделся в модные шмотки? А в деревне в косоворотке ходишь? Или в рубахах?

Почти шестьсот лет назад далекие предки Димки не приняли реформы церкви, переселились сначала за Урал, потом, когда солдаты Екатерины Великой начали активно рубить городки, а Демидов – копать горы, подались еще дальше и осели недалеко от села Аккайнар. Местные язычники оказались не такими агрессивными, как солдаты российской императрицы, и маленькая община принялась обустраиваться единственно, как умела: крепко вгрызаясь в землю. На века. Пока соседи поливали жертвенной кровью корни белого дерева, старообрядцы рубили избы, по центру села возвели храм, потом рядом появились школа, библиотека, клуб, домик врача с приемным покоем и трактир – по нынешнему времени сменивший свое название на «Кафе "После трудов"».

– Дим, мне интересно, – однажды прицепилась Аня. – А твоя вера не вступает в клинч с тем, во что верят у нас на Алтае?

Димка удивился.

– Знаешь, что такое противоречие? Это когда ты пытаешься доказать собеседнику, что он не прав. А я не доказываю. Ты веришь в теорию большого взрыва, а я – что мы сотворены Господом. Как разные веры мешают нам кататься на велосипеде?

– Ты невозможный, – смеялась Аня. – С тобой совершенно невозможно спорить!

– И не надо, – хохотал Димка в ответ. – Я сейчас тебе такую религиозную заковырку расскажу! Вообще желание спорить отобьет.

– Давай! – Аня слезла с велосипеда.

– Семь тысяч восемьсот сорок один год назад полководец Егорий возглавил белых людей и победил желтую расу. Хранители древнего календаря взяли этот год за точку отсчета и начали считать, сколько лет мы живем от сотворения мира, а полководца Егория стали изображать втыкающим копье в глотку дракону, символу желтых людей.

– Это ты про Георгия Победоносца на пятирублевике мне сказки рассказываешь?!

Аня почти обиделась, решив, что Димка ее разыгрывает, но у поклонника был настолько искренний взгляд, что простила. Димка был самым необычным из ее парней: принципиально честный, очень трудолюбивый, что удивительно, вообще не пьющий. Что особенно удивляло Аню – не курящий травку и почему-то ни разу не предложивший переспать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.