# Её чужая дочь

Рина Фиори

Ты моя мама, девчушка касается моей руки бархатной ладошкой.

Малыш, присаживаюсь перед девочкой на корточки. Я не твоя с трудом сглатываю тяжёлый ком, мама.

Сердце рвётся в лохмотья, в голове туман.

Где моя конфетка? строгий, но насквозь пропитанный нежностью и любовью голос разносится по помещению.

Поднимаюсь, прижимаю к груди документы и отворачиваюсь.

Это он! Это точно он!

Руслан Селиванов. Моя первая и единственная любовь, мой первый и единственный мужчина. Отец моей погибшей дочери

И папа этой чудесной девочки

Он знал, что станет отцом, обещал вернуться и исчез.

Оставил меня в одиночестве проживать горечь потери.

Я думала, разлюбил. И оказалась права. Возможно, он уже тогда знал, что не вернётся. Может быть, его ждала беременная жена.

И ребёнок Дочка Ровесница нашей погибшей малышки...

## Глава 1

– Па-апа, – тоненький жалобный всхлип раздаётся где-то поблизости.

Вздрагиваю от неожиданности. Становится не по себе, кожа покрывается мурашками, а сердце в груди начинает колотиться, как бешеное.

Тут-тук, тук-тук… Оно бьётся о рёбра, разгоняя кровь. Я начинаю часто дышать, грудь вздымается от волнения.

Мой ночной кошмар, кажется, решил достать меня наяву.

Каждую ночь я слышу детский плач…

Делаю шаг вперёд, и автоматические створки дверей закрываются.

Оглядываюсь по сторонам. Быть может, мне показалось? Очень на это надеюсь.

Дышу глубоко, размеренно, чтобы привести мысли в порядок и немного успокоить нервную систему. Свободной рукой массирую пульсирующий висок.

В тысячный раз бросаю взгляд на документы. Вроде бы ничего не перепутала. «РусТур» – одно из самых популярных туристических агентств нашего города. И именно здесь я буду проходить преддипломную практику.

Такой замечательный шанс выпал немногим, и я готова была запищать от счастья, когда узнала, где буду работать следующие несколько недель. А если повезёт, то и дольше.

Одёргиваю свою единственную юбку. Строгую, зауженную, идеально подходящую для работы в офисе. Расправляю воланы на любимой блузке приятного мятного оттенка, выпрямляю спину и…

– Па-па! – настойчиво доносится до моих ушей.

Значит, не послышалось.

Судорожно оглядываюсь по сторонам. Слева от меня – огромный фикус, справа – пара кожаных диванов и кресел тёмно-синего цвета. А в противоположном конце холла – стол администратора. Пустующий.

– Э-эй, – произношу на распев.

На негнущихся ногах иду на поиски. Заглядываю за кресло – никого. Пару раз обхожу вокруг диванов, даже за горшком фикуса смотрю, но источник плача найти не удаётся.

Боковым зрением замечаю лёгкое колыхание золотистой ткани, которой укрыта небольшая тумба с рекламными листовками. И как я сразу её не заметила?

Аккуратно приподнимаю тяжёлое полотно ткани и обнаруживаю под тумбой ребёнка. Маленькая девочка сидит на полу, прижав руками коленочки к груди, и горько всхлипывает.

Она так увлечена, что даже не сразу замечает поток света, пробравшийся под её временное укрытие.

– Привет? – пытаюсь обратить внимание ребёнка на себя, но тут происходит нечто совершенно непредсказуемое.

Девочка резко вскидывает голову, долю секунды смотрит на меня широко распахнутыми глазами и разражается новой порцией плача.

Документы вместе с папкой для бумаг летят из моих рук и падают на пол. Тонкие листки серой бумаги разлетаются в разные стороны.

А я падаю на колени и тяну руки к малышке.

– Тише, тише, не плачь, – пытаюсь успокоить девочку словами, но очень скоро понимаю, что это невозможно. – Иди ко мне, – принимаю единственно эффективное, хоть и слишком рискованное действие.

Прижимаю к себе девочку, глажу тёмные завитки пышных волос. Вытираю пальцами слёзы с пухлых румяных щёчек, с трудом давя в себе порыв собрать влагу губами.

Я больна? Возможно. Но на это есть свои причины.

Сердце буквально обливается кровью, но я терплю. Гоню прочь все мысли о личной боли, ведь они сейчас неуместны.

Девочка ещё пару раз всхлипывает, вздрагивает в моих руках и замолкает.

Тянет тонкие ручки и обвивает мягкими ладошками мою шею.

Не сразу понимаю, что тоже плачу, горячие солёные дорожки текут по щекам и растворяются в тёмных волосах малышки.

От девочки пахнет чем-то сладким, ванилью и яблоками. Хочется прижать её к себе крепко-крепко и не отпускать никуда. Но я понимаю, что и так переборщила, ведь чужих детей трогать нельзя категорически. Я же так хотела успокоить ребёнка, что позволила себе слабину.

Немного отстраняюсь от девочки, рассматривая её милое личико.

Красивые карие глаза цвета ириски, слегка вздёрнутый носик, аккуратные губки-бантик. Такая хорошенькая, просто глаз не отвести.

– Меня зовут Женя, – представляюсь, чтобы не пугать ребёнка своим молчанием и пристальным вниманием. – А тебя?

Девочка улыбается тепло, а у меня начинает печь в солнечном сплетении от этой улыбки. Такой открытой, обволакивающей, согревающей. Я словно уже видела её раньше. Давно, когда этой малышки скорее всего ещё не было на свете.

Но где? Девочке на вид года три-четыре, не больше. Да и я в этом городе всего около трёх лет.

– Мия! – звонкий женский голос разрезает пространство вокруг нас. А заодно отвечает на мой вопрос, который остался без внимания, пока малышка меня разглядывала с интересом.

– Вот негодная девчонка, – шипит подоспевшая к нам девушка.

Я поднимаюсь на ноги и хочу заговорить, но не успеваю проронить ни звука.

– Почему опять сбежала? – незнакомка дёргает Мию на себя.

Слишком грубо. Слишком резко.

– Меня отец твой или уволит, или вовсе прибьёт, если ты не прекратишь убегать от меня, – продолжает изливать поток яда на притихшую девочку.

Такая симпатичная девушка, а ведёт себя, как сорвавшаяся с цепи старая собака.

– Может, стоит уделять ребёнку больше внимания, и тогда не придётся трястись от страха? – произношу с вызовом.

Я не боюсь высказывать своё мнение, тем более, считаю его правильным.

– А ты кто? – упирает руку в оголённый бок. Девушка одета в тонкие облегающие джинсы и короткий топ. Так себе наряд для приличного офиса.

– Я… – хочу представиться, но прикусываю язык. – Мне нужен администратор.

Да. Я должна поговорить если не с боссом, то хотя бы с кем-нибудь, кто представляет турагентство. И это точно не взбесившаяся некомпетентная нянька.

– Это мама, – лепечет Мия и касается моей руки своей тёплой бархатной ладошкой.

– Ч-что? – произносим синхронно с её няней.

Переглядываемся.

– Ты – моя мама, – отвечает девочка спокойно. Словно она тут единственная взрослая, а мы – несмышленые малыши, которым простые истины объяснять нужно.

Чувствую, что в лёгких заканчивается кислород. Они превращаются в засохшую сморщенную губку, которая не в состоянии распрямиться.

Мама…

– Малыш, – присаживаюсь перед девочкой на корточки. – Я не твоя… – с трудом сглатываю тяжёлый ком, – мама.

Сердце рвётся в лохмотья, в голове туман.

Я никогда не забуду…

– Мия, ну, что за глупости? – взвизгивает возмущённо няня девочки, а потом и вовсе хватает подопечную за руку и бесцеремонно тянет в сторону, подальше от меня.

Только сейчас замечаю, что мои документы так и продолжают валяться на полу. Наклоняюсь, собираю разбросанные листки и замираю, услышав до боли знакомый мужской голос.

– Где моя конфетка? – строгий, слегка хриплый, но насквозь пропитанный нежностью и любовью бас разносится по помещению.

Вскидываю голову. Лицо утопает в шёлке моих распущенных волос, которые я инстинктивно хочу отбросить назад, но не делаю этого.

Поднимаюсь, прижимаю к груди документы и отворачиваюсь. В висках начинает пульсировать с такой силой, что кажется, моя голова сейчас просто взорвётся. А сердце… Оно гоняет по телу кровь, словно дикий голодный зверь, который мечется по клетке в поисках свободы. Тщетно пытаясь угомонить рвущиеся из горла всхлипы, ещё раз бросаю взгляд в сторону мужчины.

Это он. Это точно он.

Зажимаю рот ладонью. Я не хочу, чтобы кто-либо обратил на меня внимание, поэтому делаю несколько шагов в сторону огромного фикуса.

Невидимкой стать он мне вряд ли поможет, но это небольшое ограждение создаёт лёгкое ощущение защищённости.

– Папа! – детский голос проникает сквозь дымку поплывшего сознания.

Не выдерживаю, оборачиваюсь.

Вижу, как Мия раскидывает в сторону свои ручки и обнимает мужчину, крепко повиснув у него на шее.

Гладит чёрные, как смоль, волосы отца, и весело хохочет.

Папа…

Руслан Селиванов. Моя первая и единственная любовь, мой первый и единственный мужчина. Отец моей погибшей дочери…

И папа этой чудесной девочки…

Он знал, что станет отцом, обещал вернуться и… исчез.

Оставив меня в одиночестве проживать горечь потери.

Я думала, разлюбил. И оказалась права. Возможно, он уже тогда знал, что не вернётся. Может быть, его ждала беременная жена.

И ребёнок… Дочка… Ровесница нашей погибшей малышки…

## Глава 2

Первая мысль – бежать.

Подальше от Селиванова и этого турагентства. Наплевать на три года, которые я потратила на учёбу, бросить всё и уехать, чтобы больше никогда не встречаться с этим предателем.

Прикрываю глаза на мгновение.

То лето проносится перед глазами, словно яркая короткая вспышка.

Прошло почти четыре года, а я до сих пор помню всё до малейших деталей.

Не знаю, как Руслана занесло в наш посёлок. Он утверждал, что приехал по работе, а я… Не думала, мне было всё равно. Я любила. Безоговорочно, сильно, жарко. Как можно любить в семнадцать.

Он тоже говорил о чувствах, шептал красивые слова. Выросшая без родителей, недолюбленная, я отдала ему всю себя.

А спустя месяц узнала, что жду ребёнка. Маленькое чудо, плод нашей большой горячей любви.

Руслан был рад, как мне тогда казалось. Обещал забрать меня в город, устроить красивую свадьбу.

А я даже не мечтала обо всём этом, просто хотела, чтобы он был рядом.

Наивная глупая дурочка…

У Селиванова были ещё какие-то дела в нашем посёлке, но за две недели до отъезда он сорвался и улетел за границу. Сказал, что у него умер отец, меня, конечно, с собой не взял.

Я ждала. Я отвечала на каждый его звонок, на каждое сообщение.

Он не пропадал с радаров, только всё оттягивал время нашей встречи, говорил, что не может вернуться, есть какие-то проблемы после смерти отца.

Роды начались немного раньше срока, и после суток мучений меня прооперировали.

А Руслан пропал. Больше не звонил и не писал, словно испарился. Я думала, что с ним случилась беда, но очень скоро поняла, что ошиблась.

Он просто заблокировал меня везде, где только мог.

Я даже не смогла сообщить Руслану о том, что нашей дочки не стало.

Спасибо тёте, она всё время была со мной рядом. Поддерживала, не давала сойти с ума.

Через полгода депрессии, толком не придя в себя, я собрала вещи и уехала. Из пышной цветущей красавицы превратилась в тощую затравленную щепку. Меня даже в посёлке узнавать перестали, настолько я изменилась внешне. Но мне было абсолютно плевать на то, как я выгляжу, и что обо мне думают окружающие.

С тех пор я живу с дырой в сердце. Зияющей, незатягивающейся раной.

Кажется, я стала более хладнокровной и циничной, особенно, в отношении мужчин. Да и взрослых людей в целом. На детей это правило не распространяется, перед ними я по-прежнему безоружна. Но те, кто не знал меня раньше, не видят перемен, считают, что у меня просто сложный характер.

Родственники просили не бросать их, ведь им так нужна была моя помощь. Дядя и тётя воспитывают сирот и брошенных детей, и я им помогала, сколько себя помню.

Но после смерти ребёнка я малодушно сбежала. Понимала, что не смогу забыть, но хотела хоть немного стереть из памяти воспоминания нашей любви и своего горя. А в родном посёлке мне всё напоминало об этом.

Не знала, в каком городе живёт Руслан, иначе ни за что не приехала бы сюда.

Кажется, я стою с закрытыми глазами дольше, чем следует. В холле становится тихо. Ушли, значит.

Оглядываюсь по сторонам, убеждаясь в своей догадке.

Нет, я не уйду. Я останусь, я пройду практику в «РусТуре» и стану высококлассным специалистом. Я не позволю Селиванову сломать мою жизнь ещё раз.

Цокот каблуков прерывает мои мысли.

– Добрый день, – здоровается миловидная блондинка.

Она присаживается за стол администратора, и я уверенным шагом иду к ней.

Показываю свои документы, обрисовываю ситуацию вкратце.

Стараюсь сосредоточиться на словах будущей сотрудницы, но из головы всё никак не выходит образ Руслана в обнимку с дочкой. И ещё это её «мама», выворачивающее мою душу и рвущее раненое материнское сердце.

Кто её мать? Интересно, Руслан с ней был знаком до меня? Или познакомился после?

– Евгения? – отвлекает от тяжёлых мыслей тихий голос. – Пройдёмте, я отведу вас к нашему менеджеру по рекламе.

Поднимаюсь вслед за администратором и иду вглубь здания. Здесь всё такое современное, а ещё очень яркое. На стенах – бесконечные морские пейзажи с одной стороны, с другой – горные снежные вершины. Реклама путешествий во всей своей красе.

– Слышала, что Вадик очень не хотел, чтобы к нему приставляли практикантку, – рассказывает мне девушка. – Ну, то есть, его приставляли к практикантке, – тихонько хихикает.

Стучится в одну из дверей. Они здесь все одинаковые, только табличками отличаются. После короткого и важного «войдите!» открывает дверь и пропускает меня вперёд.

Представляюсь, отдаю ведущему менеджеру рекламы свои документы. Жду указаний.

– Евгения Кудряшова? – уточняет непонятно зачем.

С трудом сдерживаюсь от того, чтобы не закатить глаза.

Ну, чего ты на меня уставился? Красивая? Знаю. На маму похожа, она была невероятной красавицей, я всего лишь её жалкая копия. Ещё и выгляжу дёшево: на дорогую одежду и брендовую косметику не заработала. Пока что.

Но этот Вадим всё равно едва слюной не захлёбывается, разглядывая мои обтянутые плотной тканью бёдра. Поднимает свои бесстыжие глаза выше, ещё, ещё… Да это не в какие ворота.

– Евгения Евгеньевна, – отвечаю громче и резче, чем следует.

Спасибо Селиванову, которого я так некстати сейчас вспоминаю – он преподнёс мне замечательный урок в своё время, благодаря которому я не растекаюсь лужицей от внимания противоположного пола. Напротив, меня раздражают эти красноречивые взгляды.

– Что же, Милана, свободна, – кивает администратору, и та исчезает за дверью.

Записываю на подкорке её имя. Пригодится. Девушка представлялась, но я мимо ушей пропустила.

– Евгения, – смакует моё имя, – начнём?

С трудом выдавливаю из себя вежливую скупую улыбку. Просто потому, что хочу пройти практику. Просто потому, что хочу здесь работать.

На удивление, оставшееся время Вадим ведёт себя достаточно прилично. Показывает мне агентство, рассказывает о проектах, которые планирует запустить босс в новом сезоне. Для каждого нужна мощная рекламная кампания, и наша задача совместными усилиями сделать так, чтобы Руслан Романович был доволен.

Руслан… Как представлю, что он где-то радом, так готова сорваться с места и бежать без оглядки. Ненавижу его, ненавижу. Но из турагентства не уйду. Я не могу отказаться от практики. И не хочу.

А ещё перед глазами стоит образ его дочки. Мия… Такое красивое имя. И злиться на неё за то, что её мать, возможно, лишила меня любимого мужчины, невозможно. Малышка ведь ни в чём не виновата.

А улыбка у неё точь-в-точь как у Руслана. Такая же открытая и обезоруживающая.

– Женя? – Вадим щёлкает пальцами перед моим лицом. – Будешь работать со мной в кабинете.

Парень хищно улыбается, но мне настолько безразлично его внимание, что я даже не нахожу в себе силы злиться. Пусть хоть зафантазируется – плевать.

Сейчас главное Селиванову на глаза не попадаться. Конечно, я сильно изменилась с момента нашей последней встречи. Мало того, что похудела, ещё и отрастила длинные волосы, которые после операции стали значительно темнее. Из светло-русой девчонки я стала практически шатенкой.

И остаётся призрачная надежда на то, что при встрече Руслан меня не узнает. Раз уж для него я была всего лишь мимолётным эпизодом, вряд ли он запомнил каждую деталь моей внешности.

## Глава 3

Руслан

– Да, мам, Мия со мной, в офисе, – цежу сквозь зубы, недовольный тем, что приходится отчитываться.

Терпеть не могу, когда кто-то пытается меня контролировать. Это целиком и полностью моя прерогатива – держать всё под строжайшим контролем.

Впрочем, в моей жизни только один человечек, которому всё сходит с рук. Это моя трёхлетняя дочка Мия. Маленькое солнышко, сладкая конфетка, милая хитренькая принцесса. С каждым днём она всё больше становится похожа на свою мать. Девушку, ради которой я готов был мир с ног на голову перевернуть, но увы… Не оценила. Не срослось.

Прогоняю прочь неприятные мысли, и, прощаясь с мамой, опускаю трубку. Странно, отчего я вообще вдруг вспомнил про Еву? Вытравил ведь эту заразу и из головы, и из сердца.

Открываю рабочую почту, проверяю отчёты менеджеров по продажам. На носу начало сезона, всё должно быть в лучшем виде.

– Милана, – зову по коммутатору администратора, – Вадика ко мне. Быстро.

Девушка хоть и недавно работает в агентстве, но приказы выполняет чётко, без лишних вопросов.

Менеджер по рекламе появляется в моём кабинете буквально через пару минут. Шустрый парень, ещё бы работал в том же темпе, цены б ему не было.

– Рекламная кампания для презентации экзотических туров готова? – спрашиваю без лишних расшаркиваний.

Я вообще с подчинёнными не церемонюсь. В конце концов, я плачу всем довольно приличные деньги.

– Руслан Романович, – шелестит Вадик. Глазки маленькие в пол опускает, руками теребит короткие русые волосы. Как барышня, честное слово.

– Вадик! – прикрикиваю, напоминая подчинённому о том, что терпеть не могу, когда кто-то мямлит. – Если ты не собираешься работать, то можешь быть свободен прямо сейчас!

– Руслан Романович, Руслан Романович, – частит Ерохин, нервно подпрыгивая на месте. – Вы не так меня поняли.

Ухмыляюсь. Потому что вмиг догадываюсь, почему парень так себя ведёт. Не хочет мой менеджер по рекламе работать. А зарплату получать хочет. Что ж, придётся искать другого.

– Завтра не покажешь готовые варианты – уволю, – чеканю холодно и взмахом руки приказываю парню покинуть мой кабинет.

Не то, чтобы я люблю разбрасываться ценными кадрами или без разбора рубить головы. Но некоторые реально напрашиваются.

Чувствую, что мне необходима очередная порция эмоций. Мой личный заряд позитива, мой допинг. Моя Мия.

Набираю няню, которая здесь специально для того, чтобы присматривать за моей конфеткой в офисе.

Не отвечает.

Ещё пару попыток. Длинные гудки начинают раздражать, а монотонный голос автоответчика в конце и вовсе выводит из равновесия.

Какого хрена?

Вылетаю из кабинета, громко хлопнув дверью.

Несусь по длинному коридору в сторону специально оборудованной игровой комнаты.

Ни дочери, ни её няни здесь нет.

Открываю дверь в кухню – пусто. Ну, как пусто. Пара бездельников пьёт халявный кофе, а тех, кого ищу, и близко нет.

– Работать! – рявкаю на подчинённых. – Быстро!

По мобильному пытаюсь дозвониться до няньки, которую, кажется, ждёт та же участь, что и рекламщика.

Раньше Мия оставалась дома с няней, но когда дочка немного подросла, стала напрашиваться со мной в офис. У нас с ней настолько тесная связь, что мы и нескольких часов друг без друга не можем прожить. Приходится, конечно, оставлять её на целый день иногда. Но это только в крайнем случае.

Однако я знаю о том, что у моей принцессы не самый простой характер. Вся в отца. Слава Богу. И иногда Мия даже посторонними манипулировать умудряется покруче любого взрослого. Поэтому интуиция вопит, что неслучайно нянька трубку не берёт.

Интересно, я ей баснословную сумму денег плачу, чтобы самому по офису носиться в поисках дочери?

– О-ой! – налетаю на стоящую посреди коридора девушку.

А вот, собственно, и виновница моей незапланированной утренней пробежки.

– Что ой, Катерина, что ой? Мия где?

– Я – Карина, – пытается надуть губы, но тут же выпрямляет по стойке смирно, стоит ей уловить мой грозный взгляд.

– Мию приведи! Сию минуту! – из последних сил держу себя в руках.

Одно неверное движение со стороны няньки, и весь офис будет содрогаться от моего крика.

Девушку сдувает, словно ветром, а я устало потираю переносицу. Почему меня окружают одни идиоты?

Разумеется, стоять на месте и ждать, когда эта без пяти минут уволенная дамочка найдёт мою дочь, я не собираюсь.

Делаю пару глубоких вдохов и иду в приёмную, чтобы начать поиски оттуда.

К счастью, моим волнениям приходит конец, потому что в холле я нахожу свою принцессу.

Нянька держит Мию за руку и ведёт ко мне навстречу.

– Где моя конфетка? – широко раскинув руки, готовлюсь обнять свою любимку.

– Папочка! – дочка прижимается ко мне крепко-крепко, а я на мгновение успокаиваюсь.

Только рядом с ней я не чувствую злости и раздражения на весь мир, которые живут перманентно в моей очерствелой душе и каменном сердце.

– Как ты, моё солнышко, где была? – кошусь на побледневшую няню.

– Я… гуляла, – Мия кокетливо хлопает ресничками и опускает виноватый взгляд в пол.

– Тааак, понятно, – выпрямляюсь, – опять сбежала.

Не спрашиваю, констатирую факт. Но на дочку не ругаюсь – не умею просто. Эта маленькая проказница вьёт из меня верёвки, я любую её прихоть исполняю, даже не задумываясь о том, что могу избаловать ребёнка.

Но вот няньке точно не поздоровится.

– А я видела маму, – улыбается малышка.

Её слова бьют меня по голове сильнее, чем самый отработанный удар профессионала.

Какая на хрен, мама?

Молча стреляю глазами в Карину. Или Катерину. Нянек мы меняем стабильно раз в месяц, поэтому нет необходимости запоминать их имена.

Жду, что девушка сама объяснит всё, но та продолжает стоять статуей. Не моргает, даже дышит едва ли. Боится? Правильно.

Меня все в этом офисе должны бояться.

– О чём говорит моя дочь? – пропускаю слова сквозь стиснутые зубы, когда моё терпение заканчивается.

– Я… не… я… – лепечет девушка.

Из груди сам собой вырывается звук, напоминающий рычание голодного льва, но я гашу его. Стараюсь держаться только из-за того, что рядом моя малышка. Она не должна видеть меня в плохом свете.

– Можешь искать новую работу, – бросаю бывшей работнице, подхватываю Мию на руки и иду в свой кабинет.

– Руслан Романович! Подождите!

О, у няньки голос, кажется, прорезался.

Бежит теперь за мной, бормочет что-то несвязное, убеждает, что в агентстве не было посторонних.

– Дети, – выдыхает, судорожно выдавливая из себя улыбку. – Нафантазируют себе всякого.

– Но папа, я видела маму, – настаивает моя девочка.

– Да, моё солнышко, пойдём, ты мне подробнее расскажешь об этом, – киваю дочке.

Делаю небрежный взмах рукой в сторону няньки и бросаю короткий испепеляющий взгляд.

– Уйди, – произношу одними губами, чтобы Мия не слышала моей грубости.

Прохожу в свой кабинет, усаживаю дочку на мягкий диван. Он укрыт пушистым розовым пледом, а по углам вместо подушек сидят два плюшевых медведя.

Мия тут же притягивает к себе того, у которого на шее повязан большой красный бант, обнимает его. Моя лапочка.

Да, непросто объяснять посетителям, почему в кабинете у главы престижного турагентства такое странное убранство. Но я и не объясняю, мне плевать, главное, чтобы моя дочурка была довольна.

Сложно с подчинёнными быть суровым и жёстким, а с дочерью мягким и ласковым. Иногда кажется, что ещё немного, и я с ума сойду от постоянной необходимости переключаться между двумя личностями: строгого босса и любящего отца.

– Малыш, – присаживаюсь возле дочки на диван, обнимаю принцессу, притягиваю её к себе. – Скажи, кого ты видела?

– Маму, – роняет невозмутимо.

Отстраняется от медведя, пытается снять с него бант и нацепить его на себя.

– Давай помогу, – улыбаюсь своей красавице.

Пристраиваю на её тёмные пушистые волосы бант. Получается кривовато, но Мия всё равно довольна. Я так и не научился толком заплетать малышке косы. Для нас это самое настоящее испытание – волосы у моей дочки роскошные, в три года уже до пояса.

Принимаю решение не пытать маленького ребёнка расспросами. Может быть, няня права, и Мия действительно всё придумала.

В конце концов, как бы я не старался заменить ребёнку мать, чем старше малышка становится, тем больше ей не хватает женского внимания.

## Глава 4

– Может, кофе? – предлагает Вадим, демонстрируя мне банку с растворимым напитком.

Я, конечно, не привереда, да и денег лишних на дорогостоящие продукты у меня нет. Но уж лучше я выпью стакан воды, чем вот это вот…

– Нет, спасибо, я не пью кофе вечером, – бросаю, чтобы отвязался.

Весь день меня отвлекает, а я не могу работать, когда под ухом кто-то жужжит. Но учитывая, что работаю здесь первый день, ещё и на птичьих правах, ставить условия не смею.

– Тогда чайку, – продолжает докапываться парень, – зелёного?

На мгновение прикрываю глаза. Не то, чтобы меня сам Вадим раздражает, нет. Я стараюсь не обращать внимания на его масленые взгляды и с головой погружаюсь в проект. Но вот навязчивое внимание Ерохина – настоящее испытание, особенно когда только-только приходит интересная идея. Пытаешься ухватиться за эту нить, придумать, как превратить её в нечто стоящее, и тут на тебе:

– А давай свежим воздухом подышим? – накрывает мою руку влажной ладонью.

Простреливаю парня красноречивым взглядом и выдёргиваю руку из-под загребущей потной конечности. Про личные границы Ерохин не слышал, судя по всему.

Демонстративно вынимаю из сумки салфетку и протираю кожу.

– Вадим, давай лучше сразу определимся и точки над «i» расставим, – произношу со вздохом.

Видит Бог, я не хотела быть грубой или невежливой. Но парень мало того, что сам не работает, так ещё и мне не даёт.

– Я пришла сюда для того, чтобы работать, – произношу сдержанно, – у меня диплом на носу, и чем лучше я пройду практику, тем больше вероятность после колледжа получить хорошую работу. Поэтому, – подчёркиваю голосом, – на кофе, чай и свежий воздух у меня совершенно нет времени. И настроения тоже.

Под вышеперечисленным я, конечно, имею в виду не только распитие напитков и разного рода прогулки, но и все остальные варианты подката, которые Вадим ещё не использовал. Пусть на няне свои приёмы отрабатывает, или на Милане. Последняя, кстати, едва не облизывалась, когда мы в кабинет вошли. Ей паренёк явно нравится.

– Карьеристка, значит, – морщится презрительно.

– Возможно, – пожимаю плечами.

– Зелёная ты еще, кто ж на практике работает, на практике отрываться нужно. Вот когда я заканчивал универ… – тараторит воодушевлённо.

Чтобы окончательно не сойти с ума и ненароком не прибить временного коллегу, вынимаю из сумочки беспроводные наушники, включаю любимую песню и полностью отдаюсь процессу.

Ерохин даже не замечает моего жеста, продолжает вещать, активно жестикулируя.

– Я всё, – вынимаю наушник из одного уха и обращаюсь к менеджеру.

– Что, всё? Наработалась? – скашивает глаза в сторону электронных часов.

– Не совсем. Я доделала то, что ты сказал, – протягиваю Вадиму наброски.

Ерохин сразу поставил условие: только на «ты». А ещё дал мне задание, которое нужно было сделать до завтра. Вообще, такой объём рассчитан минимум на три дня, а лучше неделю. По крайней мере, в колледже нас так учили. Но поскольку у меня практически нет опыта, я спорить не стала, тем более, справилась за один день.

Набросок, конечно, получился слишком черновым, но всё же.

– Ну, ты бомба, – бросает сомнительный комплимент, – тебя к нам на постоянку нужно. Мне помогать будешь, – радуется, словно нашёл, на кого свои обязанности свалить. – Хотя… – хмурится, будто сказал что-то лишнее.

Думаю, выводы делать преждевременно, но вслух об этом не говорю. Я и так сегодня слишком много болтаю, а ещё волнуюсь жутко. Работа над проектом – это лишь способ переключиться и не думать.

Не думать о том, что Руслан может в любую минуту появиться на пороге рекламного отдела. Войти в кабинет, заметить меня и выгнать, как собаку приблудную. Именно так я себя чувствую в его агентстве, хоть и пытаюсь скрыть это за маской самоуверенности.

Уж лучше бы я вовсе не знала, кто здесь босс. Так работать было бы гораздо проще.

– Класс, – продолжает восхищаться Вадим и как бы между прочим говорит, что на сегодня я могу быть свободна.

Собираю вещи, которых не так уж много: сумочка и старенький ноутбук для работы. Я на втором курсе подрабатывала няней и смогла накопить на подержанную модель.

Прощаюсь с менеджером и выхожу в холл.

Крадусь к выходу, словно преступница. Не готова я сейчас столкнуться со своим прошлым лицом к лицу. И ведь не сделала ничего плохого, а по сторонам озираюсь испуганно.

Так не пойдёт. Даю себе мысленную установку перестать трястись. Распрямляю плечи, набираю полную грудь воздуха и…

Замираю, когда позади слышатся тяжёлые шаги. Быстрые, торопливые, словно кто-то очень сильно спешит.

Неужели это он?

Ноздри вдыхают ненавязчивый аромат дорогого одеколона. Я запомнила этот запах, когда видела Селиванова утром. Более того, именно таким парфюмом пользовался Руслан четыре года назад. Надо же, как верен остался своим старым привычкам и вкусам. Но только не мне. Предатель.

Мужчина стремительно проносится мимо, даже не обращая на меня внимания. Он с кем-то говорит по телефону, договаривается о встрече с неким Егором. Меня дела бывшего не волнуют, я рада, что смогла остаться незамеченной.

Только собираюсь выдохнуть, как Руслан неожиданно останавливается. Опускает телефон и плавно разворачивается в мою сторону.

Нас в колледже учили принимать нестандартные решения, и сейчас именно тот случай, когда мне нужно использовать полученные знания на практике.

Оглядываюсь по сторонам в поисках укрытия, но с обеих сторон только стены и плотно закрытые двери. Ни занавесей, ни цветов, ни кресел, рядом с которыми можно было бы мимикрировать под мебель.

Хорошо хоть коридор не слишком светлый, в полумраке сразу и не понять, кто перед тобой, поэтому у меня есть несколько секунд форы.

Сердце, как футбольный мячик, то подскакивает в область горла, то наоборот ухает вниз и трепыхается под ногами.

Надо бы принять данность, увидеться с Русланом, и будь что будет. Но я готова оттягивать момент встречи настолько, насколько это возможно.

Совершенно неожиданно справа от меня открывается дверь, и из комнаты выходит няня Мии. То, что это именно комната, а не кабинет, я успеваю понять по промелькнувшему в дверном проёме интерьеру. Детский диванчик в форме какого-то животного рассмотреть не успеваю, в глаза бросаются только достаточно большие уши.

На полу – мягкий игровой коврик из пазлов. А на окнах – занавески в цветочек. Вряд ли в такой обстановке принимают клиентов и решают сложные бизнес-задачи.

– Привет, – нарочно говорю погромче. Кидаюсь к опешившей няне с объятиями, словно мы старые добрые знакомые.

Руслан стоит в нескольких метрах от нас, но мне кажется, что я слышу его высокомерное хмыканье. И шаги…

Селиванов, наконец, уходит.

Кажется, принял меня за знакомую своей подчинённой и потерял интерес к моей скромной персоне. Не знаю, правда ли это, или глупые офисные сплетни, но Вадим обмолвился, что Селиванов – настоящий тиран. Босс каждый день либо увольняет кого-нибудь, либо выносит выговор.

И рядовые сотрудники его совершенно не волнуют, они для него – пустое место.

Я знала другого Руслана – мягкого, нежного, любящего. И если бы не его предательство, ни за что не поверила бы словам рекламного менеджера.

Но прошлые поступки Селиванова, увы, свидетельствуют об обратном. Возможно, он только притворялся, заливая в уши деревенской дурочке сладкий сироп. Хотел развлечься, вот и изгалялся, как мог.

– А я тебя как раз искать хотела, – шепчет девушка, отвлекая меня от воспоминаний.

– Зачем? – настораживаюсь.

– Да это, Мия тут скучает, а ко мне парень пришёл, ждёт меня, может, посидишь с малышкой? Немного, – делает соответствующий жест пальцами. – Ты ей вроде понравилась, весь день только и говорит о ма…

– Я поняла, ладно, посижу, – непонятно зачем соглашаюсь.

Это же дочка Руслана, мне с ней общий язык находить вот совершенно ни к чему. В груди зарождается нехорошее предчувствие, словно я собственными руками подписываю себе приговор.

Отмахиваюсь от дурных мыслей.

Я всегда любила детей. Сколько себя помню, столько помогала дяде и тёте с приёмными. Моих родителей не стало, когда мне было семь, и меня приютили к себе родственники.

Ну, точнее, оформили надо мной опеку и переехали в дом моего отца. Заботились обо мне, правда, в ответ я должна была беспрекословно слушаться и помогать во всём. И я помогала: следила за младшими «братьями» и «сёстрами», убирала, стирала бельё. А когда подросла, ещё и еду готовила. За детство такой опыт приобрела, что любые профессиональные няни обзавидуются.

А потом…

Ну вот, опять я мыслями улетела в прошлое.

– Я – Женя, – представляюсь няне.

– Карина, – протягивает ладонь для рукопожатия. – Ладно, я побежала, постараюсь недолго.

Посылает мне воздушный поцелуй и скрывается за поворотом, ведущим в приёмную.

Утром такая недовольная была, а сейчас буквально порхает и светится от счастья. Глупая влюблённая дурочка.

Прохожу в игровую комнату и оглядываюсь по сторонам. Здесь так тихо, а где же Мия?

– Мия? – опускаю на диван свою сумку и ноутбук, мягким шагом иду на поиски непоседы.

Неудивительно, что Карина всё время теряет дочку босса, если сама то и дело отлучается.

Вообще, девушка в корне неправа. Она должна была сначала найти ребёнка, сказать малышке, что собирается выйти, чтобы та не испугалась вдруг постороннего человека. Может быть, она уже забыла о нашей утренней встрече и закатит сейчас истерику, когда поймёт, что перед ней чужая тётка.

– Ма… – тихий, застенчивый, но такой сладкий голосок льётся со стороны большого разноцветного детского домика.

И как я сразу не заметила его?

– Ты здесь, малыш? – заглядываю внутрь. Протягиваю девочке руку и помогаю выбраться из игрушечных апартаментов.

На этот раз Мия не плачет и не кричит, с любопытством стреляет в меня карими глазками. Очаровательная, нет слов просто.

– Мама, – говорит, не сводя с меня пристального взгляда. Словно прощупывает почву, проверяет границы дозволенного, маленькая хитрюшка.

Влеку девочку за собой и присаживаюсь вместе с ней на диванчик. Этот ушастый предмет интерьера оказался огромным плюшевым зайцем с каркасом внутри.

Мия ведёт себя так, будто это нормально, что вместо няни с ней сидит чужой человек. Либо девочка ничего не боится, что странно в её возрасте, либо…

Нехорошая догадка начинает сверлить нутро. Что, если эта Карина настолько распоясалась, что толком и не смотрит за девочкой? Занимается своими делами, получает зарплату и радуется, что её подопечная не ябедничает отцу.

Понимаю, что меня это не касается, но отчего-то испытываю волнение за малышку.

## Глава 5

Руслан

– Что ж, Вадим, это очень даже… – пытаюсь подобрать слова, чтобы не перехвалить рекламщика. – Это достойно, достойно.

Бросаю мимолётный взгляд на парня – блестит, как монета на солнце. На премию рассчитывает? Ещё чего. Он уже которую неделю проект сдать не может, с какого перепугу я ему премию платить должен?

– И ты сам это всё подготовил за один день? – произношу, чувствуя какой-то подвох.

Я, конечно, сделал вчера парню внушение и даже пообещал уволить. Но так слабо верится в то, что этого бездельника мои угрозы напугали. Более того, Ерохин ещё не знает, что я объявление о поиске нового менеджера рекламы подал. Мне лодыри на работе не нужны, не для этого я столько лет своё агентство с нуля поднимал, чтобы подчинённые работали спустя рукава.

– С-сам, – заикается Вадик.

Замечаю, как вытирает ладони о джинсы. Нервничает.

– Ну, хорошо, тогда вот здесь переделай, – задумчиво брожу взглядом по наброскам, – и здесь.

Кивает, как китайский болванчик и торопится покинуть мой кабинет.

Не успевает. В дверях сталкивается с Миланой, бормочет какие-то несвязные извинения за то, что чуть не сбил девушку с ног, и норовит сбежать.

– Руслан Романович, я не знаю, что мне делать с практиканткой. Её нужно как-то оформлять, или пусть так работает? – тараторит девушка.

Прижимает к себе какие-то папки, часто-часто моргает. И эта туда же – дрожит от самого факта, что находится в моём кабинете. Это нормально, босса должны уважать и бояться, но главное, чтобы толк был.

– Какая практикантка? – прищуриваюсь недоверчиво.

Предчувствия касательно «самостоятельно» выполненного Ерохиным проекта только усиливается. Ух, жук, если соврал, сегодня же вылетит из агентства.

Нет, пусть отработает, пока я нового менеджера не найду. А потом всё равно лгуна уволю.

– Ну, из колледжа коммуникаций и рекламы, вы же сами с деканатом связывались, дали своё разрешение… – голос блондинки начинает дрожать.

– М-да, было что-то, ну, и? – требую дальнейших объяснений.

– Она пришла вчера, весь день отработала вместе с Ерохиным, но…

– С Ерохиным говоришь? – перебиваю девушку.

– Да, он у нас один в рекламном отделе, куда было ещё эту практикантку девать?

– Отлично, – медленно поднимаюсь с места, – просто замечательно. Ерохи-ин! – кричу, но не слишком громко.

И так понятно, что этот жук стоит за дверью и подслушивает. Или я ошибаюсь?

– Да, Руслан Романович, – белобрысая голова появляется в дверном проёме, но сам менеджер в мой кабинет заходить боится.

– Сам, значит, проект сделал? – цежу зло. – И никто тебе не помогал?

Вадик опять треплет свои несчастные волосы, трёт руки о карманы джинсов, с ноги на ногу переминается.

– Ну, я, конечно, сам всем руководил, – продолжает на своём настаивать.

Ох, и зря он это делает.

– Вадик! – рычу так, что Миланка подпрыгивает на месте и роняет на пол папки с документами.

– Я думал, это не имеет значения, думаете, эта практикантка сильно помогала? Ну что она может, зелёная совсем, – усмехается, но предусмотрительно вжимает голову в плечи.

Понимает, что лишнего взболтнул.

– Так вот документы её, – администратор поднимает с пола бумаги и протягивает мне пару серых листов.

Кудряшова Евгения Евгеньевна. Мне это имя ни о чём не говорит, как и остальные данные. Возвращаю бумажки Милане и переключаюсь на рекламщика.

– Только почему-то именно с появлением в офисе этой, как ты выразился, зелёной, проект каким-то волшебным образом доделался, – тычу в парня указательным пальцем, будто расстрелять его хочу.

Хотя почему, будто? Я терпеть не могу, когда мне лгут, впрочем, сомневаюсь, что есть люди, которым это может нравиться.

– Хорошо, значит, практикантку мы прогоняем, – блефую, потому что пообещал декану взять одну из лучших учениц его колледжа на практику.

В прошлом преподаватель, а теперь декан, он когда-то был в дружеских отношениях с моим покойным отцом. Поэтому и обратился ко мне с просьбой взять пару-тройку студентов.

Но у меня не огромный холдинг, всего лишь турагентство, поэтому я согласился только на одного практиканта. Или практикантку, неважно. Пообещал, что мой профессиональный коллектив поможет новичку влиться в новую сферу деятельности.

А я своё слово держу.

Сверлю подчинённого убийственным взглядом, чтобы проникся и передумал ломать комедию.

– А ты сегодня же исправляешь все недочёты и сдаёшь проект, – подытоживаю, убирая руки в карманы и натягивая на губы псевдодружелюбную улыбку. – Согласен?

– Я… – громко сглатывает. – Руслан Романович…

– Милана, ты можешь идти, – бросаю растерянной девушке спокойно.

Администратор уходит, а Ерохин продолжает мямлить:

– Ну, вдвоём конечно работается быстрее, вы же должны понимать…

– Запомни, Ерохин: я тебе ничего не должен! – повышаю голос. Я и так слишком долго терпел. – Зарплату ты получаешь вовремя, а всё остальное – не мои проблемы. Так что скажешь, справишься без «зелёной»?

Вообще, я очень плохой человек. Стою и откровенно троллю паренька. Но он не прав, поэтому пускай терпит.

Вадим старается держаться огурцом, мужик как-никак. Но под моим строгим пристальным вниманием тушуется и опускает виноватый взгляд в пол. Сам он ещё зелёный.

– Не справлюсь, – признаётся.

Хоть тут врать не стал. Так уж и быть, доработает и даже зарплату получит после увольнения. Но в моём агентстве ему делать больше нечего, как только сдаст проект, пойдёт на все четыре стороны.

Вадим, едва не заикаясь, уточняет, может ли быть свободен. Киваю, и парень мигом вылетает из кабинета.

А я набираю по коммутатору Милану и говорю, стараясь сдержать любопытство:

– Пригласи ко мне эту практиканту, хочу познакомиться лично.

Я предпочитаю не возиться с новенькими. Короткого собеседования обычно достаточно, чтобы понять, что человек моему агентству подходит. Остальным занимается отдел кадров.

Но увидев черновик проекта, я воспылал диким желанием собственными глазами посмотреть на ту, которая его выполнила. В том, что девушка сделала всё сама – нет сомнений.

Я несколько недель пытался донести до Ерохина свою идею, но рекламщик никак не мог понять, чего я от него хочу. Раньше парень старался выполнять каждое поручение, сейчас же слишком расслабился.

А этот проект… Такое впечатление, что практикантка просто прочитала мои мысли. Причём, на расстоянии. Это даже не то, что я хочу, это лучше. Теперь бы только до ума довести идею, и кампания для запуска экзотических туров готова.

Постукиваю карандашом по поверхности стола, жду, когда новенькая соизволит войти. То, что она будет работать в моём турагентстве – вопрос решённый. Я такой ценный кадр ни за что не упущу. Если хорошо себя проявит, вместо Ерохина её возьму. Или дополнительную вакансию открою, неважно. Главное, чтобы был человек, который со мной в одном направлении мыслит, а я уверен, что так оно и есть в случае с этой Кудряшовой.

В одном направлении…

Абсолютно некстати вспоминаю Еву. Девушку, про которую не знаю ничего. Кроме её имени. И думаю, что не узнаю никогда.

Когда мы познакомились, мне казалось, вот она – моя судьба. Тогда я был более сентиментальным, чем сейчас, мечтал создать крепкую семью. Такую, как у моих родителей.

– Ты уедешь со мной? – спрашиваю у девушки, утопая в её карамельном взгляде.

Мы сидим на берегу моря, совершенно одни. Вдыхаем солёный воздух, наслаждаемся мимолётными брызгами, которые приносит ветер.

Впервые со мной такое: влюбился, как сумасшедший.

– Если родня отпустит! – смеётся весело.

Сжимает мою руку крепче, проводит коготками по грубой коже. Улыбается. Только мне.

Не девушка, а сплошной заряд позитива.

Касаюсь пальцами короткой русой пряди и откидываю её в сторону. Притягиваю Еву к себе, целую. Жадно, сладко, без тормозов.

Я должен забрать её с собой, потому что жизни без этого маленького весёлого огонька теперь не мыслю. Люблю до безумия, как одержимый.

И ответственность чувствую, ведь стал первым у девчонки. Совратил бессовестно, хоть она и не была против.

Главное, чтобы она не передумала, а с роднёй её я как-нибудь договорюсь.

Короткий стук в дверь возвращает в реальность, я едва ли не подпрыгиваю в кресле.

– Войдите, – произношу на улыбке.

Тут же гашу её, принимая образ строгого босса. Чтобы будущая подчинённая не обольщалась по поводу своей значимости.

Даже самому не нравится, как меня повело от какого-то несчастного проекта. Я же ещё даже его создательницу не видел, а уже в полном восторге от неё.

На пороге появляется большое пластиковое ведро, тяжело опускается на пол. Вода из него небольшими порциями выплёскивается наружу.

– Не понял, – хмурю брови, приподнимаюсь. – Степановна?

Вслед за ведром заходит уборщица. Она работает в турагентстве с самого его основания. А до этого трудилась в фирме моего отца, пока последний не уехал из России.

И почему-то эта женщина, если не сказать, бабушка, упорно не хочет мыть пол современными приспособлениями.

– Степановна, ну ты чего тут устроила? – подхожу к старушке. – Опять сырость разводишь.

В офисе всё предусмотрено для качественной и современной ежедневной уборки. А по выходным фирма нанимает специальную клининговую службу, так что носиться с вёдрами и шваброй совершенно ни к чему.

– Уборку, – скрепит в ответ.

Я давно готов отправить её на пенсию и даже платить пособие за верную службу нашей семье на протяжении стольких лет.

Но эта упрямая старуха ни в какую не хочет сидеть дома, поэтому приходится каждый раз нервничать, когда она затевает уборку. При этом одной рукой придерживает швабру, а второй – свою неразгибающуюся спину.

Забираю у неё инвентарь и усаживаю на диван. Мы не родственники по крови, но у меня к этой женщине самые тёплые и искренние чувства. Ведь я знаю её с детства.

– Рассказывай, голубчик, – с хитрецой заглядывает мне в глаза, – с мамкой Миечки помирился, да?

Вот умеет же, без предварительной подготовки, сразу в лоб, что думает.

Во рту мгновенно пересыхает, а сердце совершает кульбит. Я только в страшном сне могу себе представить, что мирюсь с матерью моей принцессы. Её и матерью назвать нельзя, так, кукушка. Никогда не подпущу её к своей малышке, даже если рискнёт появиться на горизонте.

– Нет, а с чего вдруг? – отстраняюсь.

Мне не нравится, что Степановна тему моей бывшей подняла. Она её никогда не видела, но всегда с теплом говорит о матери Мии. Она же ей жизнь дала, а я, такой неблагодарный, не ценю этого.

Ценю, но…

– Так с чего такие вопросы, Степановна? – повторяю вопрос.

– Мия сказала, довольная бегала по офису и всем рассказывала, что видела маму.

Тааак…

Зря я не стал выяснять вчера у Мии, кого она в приёмной повстречала. Няньке поверил!

Чувствую, всё не так, как мне показалось на первый взгляд.

Только думаю пойти к дочке, она сама вместе с Кариной появляется в кабинете.

– Папуля, – обвивает мою шею тёплыми ласковыми ручками.

Моя кровинушка.

– Папа, а мама вчела иглала со мной! – выдаёт восторженно.

Вчера вечером я немного задержался, Мия уснула прямо в игровой. И кроме горе-няньки рядом со своей дочерью я никого не видел.

А сегодня её собирала моя мать, которая очень кстати приехала в гости с утра. Может Мия не успела мне рассказать о чём-то? Или опять всё придумала?

Я даже не знаю что хуже – живая женщина, которую Мия решила называть мамой. Или воспалённое детское воображение, которое не сулит ничего доброго в будущем.

– Карина, – даже по имени няньку называю.

Надеюсь, сегодня она не станет увиливать, и если знает что-то, расскажет обязательно.

Могу переброситься парой слов с нянькой, пока Мия отвлекается на уборщицу. Степановна всегда знает, как найти подход к моей девочке. Будь она немного моложе, лучшей бы няни и искать не пришлось. Но женщина уже в довольно преклонных летах, и доверить ей ребёнка я не могу.

– Эм, – начинает заламывать руки. Ещё одна.

А ведь ей я тоже угрожал вчера увольнением, но также, как в ситуации с рекламщиком, замену найти непросто.

– О ком говорит моя дочь? – шиплю на девушку и смотрю на неё, не моргая.

Дрожит и носом шмыгать начинает. Рано, я ещё даже голос не повышал.

– Там девушка, Женя, кажется. Она новенькая, во-от… – заикается. – Это про неё Мия говорит, – последнюю фразу договаривает едва ли не шёпотом.

– Папуля, – моя малышка оказывается рядом, берёт меня за руку и тянет к столу. – Я тут налисовала.

Иду посмотреть на рисунок дочери, успев лишь бросить напоследок няньке:

– Мы не договорили!

Никуда не денется и расскажет мне, где и при каких обстоятельствах Мия познакомилась с этой новенькой, о которой я ни сном, ни духом.

Не станет же ребёнок незнакомого человека называть мамой. Или станет?

– Смотли, это ты, – Мия маленьким пальчиком тыкает в рисунок, лежащий на моём столе. – А это я и мама.

## Глава 6

– Расскажи, как у тебя там, в этом турагентстве, есть красавчики? – спрашивает Эля, мечтательно подпирая кулачком подбородок.

Она лежит на своей кровати и не сводит с меня взгляда, пока я ковыряюсь в шкафу в поисках классических брюк. Помню, что на верхнюю полку их положила, но в упор не вижу нужную вещь.

– Жень, ну, ты чего там копаешься? Вчера ничего не рассказала, и сегодня молчишь, – продолжает соседка по комнате.

– Вчера, а точнее сегодня, ты заявилась в два часа ночи. Я спала уже, – бросаю мрачно. Придётся вчерашнюю юбку надевать.

Не очень люблю юбки и платья, вчера надела только ради первого рабочего дня. Но видимо, придётся терпеть на своих коленках плотоядный взгляд Ерохина ещё и сегодня.

– Ты брюки мои не видела? – без всякой надежды спрашиваю у Эльки.

Она в своих вещах толком разобраться не может, куда ей за моими следить. Ну, а вдруг?

– Как не видела – видела, – переводит взгляд на свои ногти. Гладит пальцами пластины с гелевым покрытием, рассматривает свежий маникюр. – Классно получилось, да?

– Элечка, мне срочно нужны брюки, я и так опаздываю, – складываю руки в умоляющем жесте.

Девушка пару секунд смотрит на меня пустым взглядом, словно потеряла нить разговора. Потом встряхивает короткостриженной русской копной и подскакивает на кровати.

– Так я в них вчера в клуб ходила, – пожимает плечами виновато. – Но они чистые, – мчится к стулу, стоящему возле её тумбочки, и хватает с него какую-то скомканную тряпку.

– Эль, – укоризненно качаю головой.

Ругаться нет времени. И смысла тоже, соседка непробиваемая. Она считает, раз мы в общаге живём, то тут у нас всё общее.

Не тратя время на лишние разборки, натягиваю юбку, провожу блеском по губам и вылетаю из комнаты.

Пару остановок общественным транспортом, и я в агентстве.

Уверенной походкой прохожу внутрь, здороваюсь с Миланой. Девушка сегодня одета в белоснежную блузку и контрастные чёрные брюки. Оглядываю свою одежду и тушуюсь от того, что выгляжу так же, как вчера.

Плевать. Не всем в модельных шмотках ходить.

Распрямляю плечи и…

– Тебя босс видеть хочет, – произносит администратор вместо приветствия.

– Добрый день, – пытаюсь соблюдать нормы этикета.

– Ага, – отвечает Милана и теряет ко мне всякий интерес.

И когда Селиванов приказ отдать успел?

– Скажи, пожалуйста, – подхожу поближе к столу администратора и упираюсь в него ладонью. – А во сколько рабочий день у всех начинается?

Вчера я даже не потрудилась выяснить этот момент, ведь неофициально устроена в агентстве. Пройду практику, получу отметку нужную и уйду отсюда. Вадик сказал мне прийти к одиннадцати, но у меня такое ощущение, что я опоздала.

– В девять, – бросает Милана.

Понятно. А почему мне Ерохин не сказал об этом? Я ему вроде не мешаю, наоборот, проект вчера за день сделала. Правда, подправить некоторые детали нужно будет после того, как его Руслан одобрит.

Если одобрит.

Иду в кабинет к Ерохину и совершенно забываю то, о чём мне Милана говорила.

После обеда появляется Вадик. Сегодня какой-то нервный, дерганый. Зыркает на меня, но мне всё равно. Уж лучше так, чем терпеть его похотливые взгляды.

Проходит ещё пара часов, Ерохин настойчиво подгоняет меня работать быстрее. Руслан показал ему, какие правки внести нужно и сказал до завтра всё исправить.

Всё-таки, Селиванов тот ещё тиран офисный. Все такие зашуганные у него, что администратор, что рекламщик. А менеджеры по продажам туров вообще из своих норок не выбираются в течение дня. Думаю, боятся нарваться на босса, когда он не в духе.

Так проходит ещё час, но вдруг в кабинет вихрем вбегает Милана. Смотрит широко открытыми глазами то на меня, то на Ерохина. Дышит часто, словно на пробежке была.

– Ты! – на меня пальцем указывает. – Почему не была у босса?

Растерянно хлопаю ресницами, чувствуя себя застигнутой врасплох. Я даже испугаться не успела, когда мне Милана передала приказ Селиванова, просто мимо ушей пропустила, как ненужную информацию.

– Ааа, – встаю с места, руки сами тянутся за сумкой. – Мне плохо так, – обмахиваюсь свободной рукой.

Две пары удивлённых глаз сканируют моё лицо. Уверена, что выгляжу сейчас не очень, ведь напугана до ужаса. И это к лучшему, значит, поверят, что мне нездоровится.

На ковёр к Селиванову не пойду. Страшно.

Нет, мне есть, что ему сказать, ведь это он был неправ, что бросил меня, ничего не объяснив. Но морально я не готова к разборкам, а они будут, я уверена. Вряд ли нынешний Руслан просто мило улыбнётся мне, как старой знакомой, и пройдёт равнодушно мимо.

– Можно я домой пораньше уйду? – ориентируюсь молниеносно.

Точно, надо делать ноги и бежать. Подальше от агентства. Эх, жаль, что нельзя отказаться от практики, мне ведь такая возможность выпала.

Большинство студентов сами бегают и ищут место, где практику пройти. Та же Элька до сих пор договориться не может с рекламным агентством, которое занимается продвижением интернет-бизнеса.

А за меня и ещё нескольких самых успешных студентов колледжа сам декан договорился. Поэтому я не могу просто взять, всё бросить и уйти. Я на этот диплом три года работала, с головой уходила в учёбу, чтобы хоть как-то отвлечься. Не сойти с ума.

– Ну, иди, – пожимает плечами Ерохин.

Делает вид, что ему всё равно, но я успеваю уловить лёгкую эмоцию, промелькнувшую на его лице. Вадим рад, что я ухожу раньше.

Неужели тоже не хочет, чтобы мой разговор с боссом состоялся? Но почему?

***

Со вздохом облегчения опускаюсь на свою кровать.

Я одна в комнате.

Где Эльку носит, мне неинтересно. Главное, что долгожданная тишина, наконец, воцарилась.

Снимаю туфли и одежду, переодеваюсь в просторную футболку и короткие домашние шорты. Сейчас только самое начало лета, поэтому жара ещё не душит.

Обнаруживаю пропущенный звонок от тёти. Перезваниваю.

Вместо тёти отвечает Феликс – один из подопечных детей. Парню, кажется, шестнадцать, его взяли недавно. Меня уже не было тогда в посёлке.

– Привет, – здороваюсь настороженно.

Вообще, у нас дома было запрещено касаться телефонов дяди или тёти. Странно, что Феликс нарушает это правило.

– А тётю Любу можно?

– Ты какого хрена мой телефон схватил? – раздаётся фоном, а я едва ли не выпускаю телефон из рук.

Да уж, за три года, что провела вне дома я уже и забыла, каково это – жить с тётей.

Она всегда была грубой, и с подопечными не церемонилась. Я вообще удивлялась, зачем они с дядей берут детей в семью, если не испытывают к ним тёплых чувств.

Когда подросла, поняла.

– Да! – грубый женский голос прерывает поток воспоминаний. Не самых приятных, надо признать.

– Это Женя, – напоминаю на всякий случай.

Пауза. Тётя Люба не любит моё настоящее имя, поэтому придумала другое. Вроде бы и созвучное, но в тоже время не имеющее ничего общего с точки зрения происхождения с моим родным именем.

А ведь меня назвали в честь папы. Мама так захотела, потому что любила его сильно, даже с сестрой поссорилась из-за любимого.

– Ах, девочка моя дорогая, – голос тёти смягчается. – Как твои дела, к нам в гости не собираешься?

– Нет, теть Люб, у меня практика, – отвечаю удивлённо.

У нас нормальные отношения. Теперь, когда я стала взрослой. Раньше меня тётя не воспринимала, как личность. Могла наказать за невыполненное задание. Остальным детям тоже перепадало.

Поэтому я была крайне удивлена, когда женщина поддерживала меня в больнице, ни на шаг не отходила. Именно тогда мы и сблизились немного.

Но в гости меня редко ждут. Обычно тётя объясняет это тем, что у неё и без гостей слишком много забот. Поэтому я не понимаю, откуда такие вопросы.

– Вот и правильно, учись, моя девочка, если соберёшься, предупреди заранее, – бросает трубку.

И что это было? Тётя боится, что я в свой дом вернусь? Вернусь, конечно, ведь диплом скоро получу и уеду из города, если не смогу найти приличную работу. Вечно жить в общаге мне никто не позволит.

Неудержимым вихрем в комнату влетает Элька. Все мысли из моей головы бросаются в рассыпную, стоит подруге открыть рот.

– Женька, там тебя Семёновна… – переводит сбившееся дыхание. – К ней на пост надо, беги, а то орать будет.

– Зачем, Эль? – даже не думаю двигаться с места.

Сижу, прислонившись к стене, и смотрю на взмыленную соседку.

– Ну, Жень, ну, давай, – подлетает и пытается поднять меня, хватает за руку, тянет на себя. – Мне ещё влетит потом от этой церберши, запретит по вечерам возвращаться.

Элька та ещё хитрюга. Кормит вахтёршу шоколадками, чтобы та её с гулянок в общагу пускала. А Семёновна – жуткая сладкоежка, вот и идёт на поводу у девчонки.

– Ладно, ладно, – отстраняюсь от девушки.

Не люблю, когда меня трогают так бесцеремонно.

Миную коридор и выхожу к посту вахтёрши. Приближаясь, слышу возмущённые причитания.

– Устроили тут проходной двор, повадили кавалеров своих…

– Добрый вечер, – киваю Семёновне.

Перевожу взгляд на мужчину, стоящего возле старенькой обшарпанной парты, заменяющей стол. На незнакомце форменная одежда с логотипом на нагрудном кармане. В руках – букет лилий. Белые, с жёлтыми вкраплениями ближе к центру. А пахнут…

Такой аромат на весь коридор чудесный стоит, что хочется вдыхать снова и снова.

Обожаю цветы, и аллергии на них у меня нет, к счастью.

– Евгения Кудряшова? – уточняет мужчина.

Киваю, не понимая, к чему он интересуется моим именем.

– Распишитесь, – протягивает какую-то бумажку. – За доставку.

– Подождите, я не заказывала цветы, – отмахиваюсь от незнакомца.

– Тааак, Женька! – рявкает Семёновна. – У меня тут Хюррем никак до покоев султана не дойдёт, а ты стоишь и время моё тратишь! Давай, забирай цветы и шуруй в комнату.

Знаком руки предлагаю мужчине отойти немного в сторону. Уточняю, не напутал ли он чего-нибудь.

Убедившись в том, что цветы прибыли по адресу, и никакой ошибки нет, забираю букет и возвращаюсь в свою комнату.

– Ого! – восклицает Эльвира.

Закрывает косметичку и разворачивается ко мне.

– Это от кого?

– Ты глаз один не докрасила, – отвлекаю девушку от своей скромной персоны.

Украдкой вдыхаю аромат цветов. Волшебно…

Мне ведь никто никогда цветы не дарил. Ну, то есть дарил. Тот, о ком я не хочу сейчас думать.

Но думаю. Мысли упорно лезут в голову.

Руслан просто заваливал меня цветами, которые я, к сожалению, была вынуждена оставлять в доме подруги. Тётя тогда ещё не знала про наши отношения, мы встречались тайно. И чтобы не вызвать её гнев, я скрывалась, как могла.

– Так от кого цветы, Жень? – соседка никак не успокоится.

На весу держит настольное зеркало и докрашивает ресницы, умудряясь при этом бросать жадные взгляды на мой букет.

– Не знаю, – веду плечиком.

– А открытка? Ты смотрела?

Следую совету девушки и аккуратно ныряю пальцами между стеблей.

– Ну, вот, а ты говоришь… – кивает на мою находку.

Переворачиваю глянцевую карточку и обмираю, не в силах пошевелиться.

«Евгения, желаю скорейшего выздоровления. С нетерпением жду возможности познакомиться с Вами лично. Селиванов Р.Р.»

## Глава 7

Руслан

– Руслан Романович, – в кабинет заглядывает Ерохин. – Можно?

Киваю, и парень проходит.

Показывает мне исправленный проект. На этот раз не пытается сделать вид, что сам всё сделал.

Поражаюсь, с какой точностью выполнен каждый нюанс. Будто я долго и упорно лично объяснял этой Кудряшовой, что и как необходимо исправить.

Ерохин подробно изложил мои пожелания? Сомневаюсь.

Или эта девушка опять мои мысли на расстоянии прочитала? Всё любопытнее посмотреть, что за телепат у меня в агентстве завёлся.

А ещё узнать, почему её моя дочь вдруг мамой называть решила.

– А где сама Евгения? – спрашиваю без малейшего налёта злости.

Это странно, но я не сержусь на девушку за то, что весь день игнорировала мои распоряжения. А ведь я дважды Милане напоминал, что хочу увидеть Кудряшову.

Но сейчас, глядя на результаты трудов этой практикантки, вся моя злость улетучивается. Перед глазами красочно вырисовывается картинка, как девушка сидит за столом и старательно выполняет задание.

Стремится к тому, чтобы каждый штрих, каждая деталь была безупречной. Прикусывает в порыве негодования нижнюю губу, когда что-то идёт не так. Перекидывает через плечо падающие на стол длинные пряди волос. Интересно, а Евгения блондинка или брюнетка?

Подсознательно не хочу, чтобы у неё были светлые волосы, как у той, которую предпочитаю не вспоминать. Сторонюсь живых женщин, обжегшись один единственный раз, зато сижу и фантазирую насчёт незнакомой девушки.

Псих, не иначе.

– Женя отпросилась, сказала, что нехорошо себя чувствует, – сообщает Ерохин.

Неудивительно. Наверное, как выжатый лимон сейчас, бедняжка. Такой объём работы выполнить меньше, чем за два дня не каждому профессионалу под силу. А тут новичок.

Бросаю короткий взгляд на Вадика. А чего это он так по-свойски девушку Женей называет? Когда сблизиться с ней успел?

Мысленно одёргиваю себя: ну, ты совсем Селиванов, поплыл. Может, там крокодил какой-нибудь неповоротливый. Или заучка нудная, которая ни о чём, кроме учёбы, думать не может.

Но разве во внешности дело? Этот фактор никогда не был для меня в приоритете, скорее так, приятный бонус.

– Скажи-ка, Вадим, а Кудряшова в общежитии проживает, или снимает квартиру? – спрашиваю, уверенный в том, что этот любитель «юбок» точно успел разузнать у девушки всю её биографию.

– В общаге, – отвечает, с трудом маскируя удивление в голосе. – Вроде бы… Женя не слишком общительная.

Отпускаю Ерохина, а сам всё думаю, как быть. Неплохо бы поблагодарить девушку за её старания. Но каким образом?

Набираю в поисковике адрес колледжа коммуникаций и рекламы и смотрю адрес общежития. Отлично.

Звоню в службу доставки цветов. Прошу выбрать что-то не слишком вызывающее. Красные розы однозначно мимо. Ромашки – слишком просто.

Советуюсь с менеджером цветочного салона по поводу значения цветов. Терпеливо выслушиваю краткую лекцию, на которую сам напросился. Узнаю, что выразить своё восхищение девушке я могу, подарив каллы или лилии. Выбираю последние.

– Что написать в открытке к цветам? – интересуется женский голос на другом конце линии.

Точно, открытка. Мы же всё ещё незнакомы, но я надеюсь, что девушка знает имя генерального директора агентства, в котором проходит практику. В противном случае, ей придётся долго гадать, кто такой Селиванов Р.Р.

Менеджер из службы доставки сообщает время, в течение которого букет будет доставлен, и я, как одержимый, начинаю следить за часами.

Спасибо сестре, которая всегда умеет звонить не вовремя. Сейчас её звонок очень кстати. Пока болтаю с Улькой, проходит не меньше сорока минут.

– Руся, – тянет вредина. Знает, что так меня называть нельзя ни в коем случае, но специально провоцирует. – Ну, не будь занудой, дай тачку.

– Ульяна, я сказал же, нет! – скриплю зубами.

Сестрица недавно водительское удостоверение получила, и теперь никак не угомонится – мечтает объездить мою «Мазду».

И сказать бы, у них с матерью не было машины – есть. Отличный «Хюндай», даже новее моего авто. Но эта с шилом в одном месте явно что-то такое задумала, на что мама никогда не согласится. Вот и пытается меня уговорить.

– Ну, Руся, – хнычет на том конце провода. Коза мелкая. – Я с Мией буду сидеть все выходные, и летом тоже, каждый день! – выдыхает восторженно. – Нет, через день, – исправляется, когда понимает, что погорячилась.

Я ведь и согласиться могу, Мия с тёткой ладит отлично. Но Ульяна у нас девушка занятая – в университете учится, первый курс заканчивает. Но скоро ведь каникулы, и я вполне могу напрячь её помочь мне с Мией. Это гораздо лучше, чем оставлять ребёнка с няней. Которую, кстати, надо заменить.

– Каждый день! – начинаю торговаться. – И в субботу моя «Мазда» в твоём распоряжении весь день.

Лёгкое сопение недовольной сестрёнки перерастает в возмущённое фырканье.

– Всё лето в рабстве у этой маленькой султанши за один единственный день катания на «Мазде»? А ты не охренел ли, братец?

– Чего? – аж дыхание перехватывает от возмущения.

Вскакиваю с места и делаю несколько шагов в сторону окна. Не открываю, так как в кабинете работает кондиционер. Просто смотрю вниз, любуясь отличным видом.

Моё турагентство расположено рядом с городским парком. Прямо под окном – огромная арка в виде сердца, увитая ярко-красными плетущимися розами.

Влюблённые парочки в очередь выстраиваются, чтобы сфотографироваться внутри этой цветущей композиции. А меня почему-то всё это жутко бесит, поэтому обычно я стараюсь не смотреть в ту сторону.

– Во-первых, что за слова? Ещё раз услышу – язык с мылом мыть заставлю! – рычу на избалованную девчонку. – А во-вторых, почему моя дочь – султанша?

– Потому, что принцессы – мягкие и воздушные, – парирует без запинки. Всегда знает, что ответить даже на самый каверзный вопрос. – А твоя – хитрая, и головы из-за неё летят только так.

Отчасти права Ульяна. Мия хоть и маленькая – та ещё кокетка. И нянек я увольняю достаточно часто, мало кто дольше двух месяцев задерживается.

– Ладно, – сдаюсь, потому что предложение сестры слишком заманчивое. – Я дам тебе машину на несколько дней. Но ты отработаешь каждый час катания на моей «Мазде», поняла?

– Хорошо, – деловито соглашается.

И мне бы напрячься, потому что Ульяна – не тот, человек, который будет что-то делать в ущерб себе любимой.

Но на вторую линию поступает звонок из службы доставки, и я откладываю продолжение разговора с сестрой на потом.

Менеджер сообщает о том, что букет доставлен по адресу. Благодарю, опускаю трубку.

Связываюсь с Миланой по коммутатору, прошу номер телефона практикантки. Понимаю, что поступаю импульсивно, но ничего не могу с собой поделать.

Звоню девушке. В голове прокручиваю возможные варианты диалогов. Мне импонирует тот факт, что молоденькая студентка с головой погрузилась в работу. А ведь могла бы в первый же день прибежать со мной знакомиться, чтобы выпросить себе местечко потеплее. Договориться о дальнейшем трудоустройстве, например.

Но нет, Евгения ответственно подошла к своему заданию, и меня это ужасно подкупает.

Точно предложу ей место, но только при личной встрече, не по телефону же такие вещи обсуждать.

– Алло, – раздаётся в телефонной трубке, и меня будто током прошибает.

Кажется, что я этот голос уже где-то слышал. Пытаюсь вспомнить, но очередное «алло» прерывает этот процесс.

– Добрый вечер, Евгения Евгеньевна, – стараюсь сохранять официальный тон.

Представляюсь, задаю пару вопросов по поводу самочувствия девушки. Ещё раз желаю выздоровления и жду хоть какой-то ответной реакции, но её нет.

И вроде бы абонент на связи, но звенящая тишина в трубке заставляет меня засомневаться в этом.

## Глава 8

– Флешка где? – в сотый раз спрашивает Вадим.

Стирает со лба испарину и нервно взлохмачивает короткую шевелюру.

– Всё на месте, – приподнимаю руку, демонстрируя маленький предмет с логотипом турагентства.

Ерохин волнуется из-за предстоящей презентации, а я на удивление чувствую себя спокойно.

После вчерашнего звонка Руслана я твёрдо решила больше не прятаться от него. Бегать до бесконечности невозможно, пусть уже сегодня всё разрешится. Тратить нервы и ресурсы ещё и на переживания из-за бывшего я не собираюсь. Пусть ему будет стыдно, это ведь он меня бросил, а не я его.

Я твёрдо уверена, что Руслану нечего мне предъявить, поэтому спокойно готовлюсь к презентации.

Босс сегодня задерживается, но мы вместе с Миланой и Вадимом как раз успеваем подготовить всё необходимое к приходу Селиванова.

Даже остаётся немного времени на то, чтобы выдохнуть и собраться с силами. Всё-таки это моя первая презентации вне стен колледжа, и я волнуюсь, как бы не старалась скрыть этот факт.

– Босс приказал вчера перед уходом для тебя кое-что подготовить, – произносит Милана и начинает копаться в одной из папок с документами. – Вот.

– Что это? – касаюсь пальцами белого листка бумаги. – Договор?

Всматриваюсь в чёрные буквы и не верю своим глазам. Селиванов предлагает мне выполнить ещё один проект. Пока краткосрочный, но всё же. И среди прочих условий я вижу невозможность расторжения в одностороннем порядке ни одной из сторон.

Ерохин присаживается на диван рядом со мной и пытается подсмотреть, но я предусмотрительно отодвигаюсь от парня.

– Правда, Руслан Романович не уточнил, когда тебе это отдать… – начинает колебаться девушка.

Нервно поправляет воротник кремовой блузки. Бросает острые взгляды в сторону Ерохина, который, как приклеенный, ко мне придвигается.

– Наверное, после презентации всё же, – Милана тянет руку и пытается ухватиться тонкими пальцами за край листа, но не успевает.

Дверь кабинета распахивается, и на пороге появляется Селиванов.

Все трое мы синхронно поворачиваем головы в сторону дверного проёма, большую часть которого занимает мощная фигура босса. В чернильного цвета пиджаке и брюках, белоснежной рубашке, начищенных до блеска туфлях, он будто только сошёл с обложки бизнес-журнала. Слегка отросшие иссиня-чёрные волосы убраны назад, а едва проступившая щетина на светлой коже из-за контраста кажется слишком яркой.

А Руслан изменился. Стал крепче, мужественнее, крупнее. И строже. Не единого намёка на улыбку, и ледяной холод на дне потемневших зрачков. В холле я его толком не разглядела, ведь все мысли были заняты одной проблемой: только бы не узнал.

А сейчас сижу на диване в его кабинете и откровенно изучаю босса. Как мантру повторяю себе одни и те же слова: мне нечего стесняться, я не сделала ничего дурного.

Но отчего же тогда пальцы начинают дрожать, а в груди горит от обиды и дурного предчувствия?

Аромат его тонкого, но такого знакомого аромата тут же заполняет помещение. Проникает в лёгкие, заставляет их сжаться. Я подсознательно не хочу впускать в себя его запах, но физиология берёт верх. Я делаю глубокий вдох и встречаюсь взглядом с синими, как океан, глазами.

Руслан пристально смотрит на нас, но к Милане и Вадиму быстро теряет интерес. Зато тьма его глаз окутывает меня, тянет на дно, чтобы оставить на съедение морской пучине.

– Ева… – выдыхает с хрипом, но не двигается с места.

Продолжает смотреть на меня так, словно увидел призрака. Во взгляде мелькает узнавание, и я понимаю, что тоненькая нить надежды на то, что Руслан не вспомнит меня, рвётся. Лопается, как до отказа натянутая струна.

– Ева? – повторяет ещё раз с закравшимся в голос едва уловимым сомнением.

Делает шаг в мою сторону, и я инстинктивно поднимаюсь с места. Милана и Вадик недоумённо переводят взгляд с меня на босса, и обратно, но для нас двоих словно никого больше не существует. Мы оба уносимся в далёкое прошлое, к берегу моря, туда, где были счастливы когда-то.

***

– Ты меня любишь? – касается руками моих волос, гладит шею, опускается до ключиц. Так невесомо, но в тоже время волнительно до мурашек.

В ответ смеюсь, не отвечая ничего на его бесконечные каверзные вопросы.

– Ты любишь меня? – продолжает настаивать, аккуратно забирается пальцами под майку, гладит талию, поднимается выше.

– Ах, Руслан, – произношу на выдохе, когда его ладони начинают дразнить прикосновениями, от которых перед глазами одни сплошные звёздочки. – Так нельзя…

– Я жду, – обдаёт горячим дыханием лицо.

Я и так вся горю, и дело даже не в том, что август в этом году выдался довольно жарким, нет. Уже ночь, дует ветерок, и на улице достаточно свежо.

Но кожа продолжает полыхать от прикосновений, что всхлипами отзываются в груди. От слов, которые говорит любимый, от его близости.

– Теперь ничто не помешает забрать мне тебя, моя девочка, – нежно касается губами виска, зарывается носом в мои волосы, делает вдох.

Мы стоим возле его машины, припаркованной недалеко от берега. Морской воздух с запахом соли и сухих трав пьянит и полностью отключает голову. А может всё дело в нём? Парне, который свёл меня с ума и лишил воли?

Нас познакомили друзья. Моя одноклассница и какой-то дальний родственник Руслана. У ребят завязался лёгкий летний роман, который, к слову, уже благополучно закончился. И они даже расстались мирно.

Но я уверена, что у нас всё будет иначе. Мы любим друг друга больше всего на свете, и никогда не расстанемся. Ведь Руслан обещал, а я ему верю. Поэтому обвиваю крепкую шею руками, привстаю на носочки и жадно целую любимого. Сама. Мне теперь можно.

Сегодня я стала совершеннолетней, и Руслан прав: ничто и никто не сможет помешать нашему счастью. Ничто, никто и никогда.

Я сбежала, ведь ночью родня не станет меня искать. Конечно, я вернусь утром, как только забрезжит рассвет, но это будет потом.

А сейчас я не хочу отвечать на вопрос Руслана. Я покажу ему на деле, как сильно люблю и хочу быть с ним вместе.

***

– Вон! – грозный рык проносится по кабинету. Отскакивает от стен и заставляет кожу покрыться огромными колючими мурашками.

Синхронно, словно по команде я, Милана и Вадим, дёргаемся в сторону двери.

Руслан делает пару шагов и замирает возле своего стола, становится к нам полубоком. Медленно разворачивается и приковывает весь свой холодный чёрствый взгляд к моей персоне.

– Милана, Вадик, – цедит сквозь зубы так, что я, кажется, слышу характерный скрип эмали. – Подождите пару минут в коридоре.

Ребята переглядываются удивлённо, но спорить не пытаются. Их словно ветром сдувает, а я остаюсь один на один с этой холодной разбушевавшейся стихией. Ощущение, что Руслан в состоянии уничтожить меня в одно лишь мгновение. Раздавить, превратить в пыль, чтобы даже следа не осталось от меня.

Этот мужчина просто насквозь пропитан ненавистью ко мне. Она окутывает его с ног до головы, заполняет воздух, делая его тяжёлым и удушающим. Сделаешь вдох – и умрёшь в муках.

Только я никак не могу понять, в чём причина такого отношения. Это я должна ненавидеть Селиванова всей душой, чем и занималась последние годы. Взращивала внутри себя злость и ненависть к некогда любимому мужчине, чтобы задавить любые остатки чувств.

Ревела по ночам в подушку из-за того, что лишилась ребёнка. Закрывала глаза и видела Руслана. А когда просыпалась, то чувствовала себя жестокой предательницей по отношению к дочери из-за того, что никак не могу забыть её отца.

Ведь это неправильно – вспоминать обманщика, по вине которого я потеряла всё, что было таким важным для меня.

## Глава 9

– Ева, – повторяет в третий раз. Теперь без вопросительной интонации, будто констатируя факт, убеждая себя принять суровую реальность.

В лице Руслана что-то меняется, он отворачивается от меня и смотрит в сторону окна. Складывает руки в карманы дорогих брюк, кадык мужчины нервно дёргается.

– Евгения, – отвечаю уверенным твёрдым голосом. В своём воображении, на деле же я жалко блею, словно охрипла после долгой болезни.

Стою по стойке смирно, как преступник перед судьёй за несколько мгновений до вынесения приговора. Руки безвольными плетьми свисают вдоль тела.

Чувствую, что дышать становится тяжелее, делаю вдох, но узкая блузка мешает вобрать необходимую мне сейчас порцию кислорода. Одна рука инстинктивно взлетает и оказывается на груди, пальцы впиваются в верхнюю пуговицу.

– Меня зовут Евгения, – повторяю, подозревая, что в прошлый раз босс меня не расслышал.

Но у Селиванова отличный слух. А ещё невероятная скорость и реакция. Руслан за долю секунды преодолевает расстояние между нами и впивается взглядом в меня.

– Никогда! – рычит, непозволительно близко приблизив ко мне своё искажённое злобой лицо. – Никогда не приближайся к моей дочери! Слышишь меня, Ева? Или Женя, кто ты там на самом деле?

Я смотрю на Руслана и пытаюсь осмыслить его слова. В солнечном сплетении нестерпимо горит от боли и неприятия всего происходящего. Я предпринимаю ещё одну попытку увеличить расстояние между нами, но тщетно. В итоге спотыкаюсь о край дивана и едва не падаю на него, но в последний момент Руслан перехватывает моё запястье крепкими, как железные тиски, пальцами, и дёргает на себя.

От этого, давно позабытого прикосновения, всё тело обдаёт жаркой волной. Я не сразу соображаю, что нужно вырваться из его плена, да и Руслан, кажется, действовал на рефлексах.

– Ай! – реагирую запоздало, шиплю на мужчину и дёргаюсь в сторону. – Держите себя в руках, Руслан Романович, – подчёркиваю субординацию, напоминая тем самым, что мы на работе находимся.

– Уйди. Отсюда. Вон! – выдыхает злобно. – Чтобы я никогда тебя не видел ни в своём агентстве, ни тем более, в своей жизни.

Отпускает мою руку, брезгливо поморщившись при этом, но продолжает бессовестно рассматривать меня. Приняв, наконец, тот факт, что перед ним нахожусь именно я, а не какая-нибудь похожая девушка, Руслан буквально ощупывает меня взглядом.

Недолго задерживается на губах, опускается ниже. Залипает на часто вздымающейся от волнения груди, очерчивает тонкую талию, бёдра и резко возвращается к лицу. Впивается в глаза, хочет что-то сказать. Его взгляд сейчас напоминает мне бегущую строку с тысячей и одним вопросом. Но Руслан молчит, ничего не спрашивает, как всегда, решив всё за нас двоих.

Видимо ждёт, что я выполню его приказ и испарюсь, словно меня здесь и не было. Но я не собираюсь бросать всё из-за самодурства этого зачерствевшего сухаря.

Я ожидала любой реакции, но даже представить не могла, что Селиванов озвереет при виде меня. Как будто это я его бросила, даже ничего не объяснив.

Мой потерянный слегка расфокусированный взгляд непроизвольно цепляется за лежащий на диване лист бумаги. Договор, который мне дала Милана буквально за несколько минут до появления босса.

Под удивлённый, ничего не понимающий взгляд Руслана я поднимаю бумажку, резво огибаю мужчину и иду к его столу.

Хватаю первую попавшуюся ручку и ставлю свою размашистую подпись напротив его аккуратно выведенной. Не знаю, когда он успел её поставить, возможно, дал вчера Милане пустой бланк со своей подписью.

Опрометчиво, Руслан Романович, очень опрометчиво так делать.

Но зато мне на руку сыграла его глупость, и теперь он ничего не сможет изменить, будет терпеть до самого окончания практики.

– Вот, – разворачиваюсь и тычу в лицо Селиванова подписанным документом. – Ты сам предложил мне проект, что же теперь, возьмёшь свои слова обратно?

Я прекрасно понимаю, что босс может просто вырвать из моих рук эту несчастную бумажку и разорвать её на клочки. Но осознанно иду на риск. Тот Руслан, которого я знала, всегда выполнял свои обещания. Все, кроме одного…

– Однажды ты уже сломал мою жизнь! – пользуюсь его молчанием и хочу высказать ему хотя бы маленькую долю того, что копилось столько лет в моей душе. – Я не позволю, слышишь? Не позволю тебе сделать это ещё раз!

Последнюю фразу произношу гневным шёпотом, стоя на носочках и находясь лишь в нескольких сантиметрах от лица Руслана.

Я не знаю, как это работает, но всего за несколько минут этот кабинет стал невероятно тесным для нас двоих. Ощущение, будто в наши тела вшиты магниты, которые так и стремятся притянуться друг к другу, но мы сопротивляемся изо всех сил.

Руслан перехватывает мою руку, в которой я крепко держу договор, но отобрать документ не торопится. В глазах мужчины мелькает… растерянность?

– Я не понимаю, о чём ты говоришь, – громко сглатывает и ещё крепче сжимает пальцы на моём запястье. – Но если я ещё хоть раз…

– Хватит! – перебиваю босса, не дослушав. Пусть даже не думает, что я буду молчать и послушно кивать на каждое слово этого тиранища. – Хватит. Мне. Угрожать.

На последней фразе подражаю интонации Селиванова, делаю шаг назад и выдёргиваю свою руку из его стальной хватки.

Думает, я растекусь перед ним лужицей, как четыре года назад?

Ну, и скотина же ты, Селиванов!

– Я не угрожаю, – хрипит, как поломанная игрушка с посаженной батарейкой. – Я лишь предупреждаю тебя, Ева.

Специально выделяет голосом это имя, от которого я отказалась в тот же день, как покинула родной посёлок. Не хотела, чтобы хоть что-то напоминало мне о прошлом.

Впрочем, кроме этого имени Руслан не знал обо мне ничего.

– Ты сделала свой выбор, поэтому лучше просто уйди, – добивает.

Жестокостью, цинизмом своим добивает то, что осталось от меня после потери ребёнка. Мерзавец, даже не пытается извиниться, не спрашивает, что стало с нашей дочерью. Негодяй, как же хочется высказать ему всё в лицо, но я держусь. Оскорбления вряд ли смогут пробить эту ледяную броню, которой окружил себя Селиванов.

Но я знаю, как сделать так, чтобы хоть немного достучаться до Руслана. И готова использовать самые низкие методы, поэтому говорю:

– Выбор сделал ты. За нас двоих, – мой голос гаснет, но я собираю остатки сил, чтобы завершить начатое. – И даже времени не терял зря, ребёнка завёл, – горько усмехаюсь.

Понимаю, что нехорошо поступаю, втягивая в наши разборки малышку. Пусть не напрямую, лишь в разговоре упомянув Мию, я всё равно чувствую себя отвратительно. Но разрушительная машина запущена, и меня уже ничто не сможет остановить.

– Жена, наверное, тоже имеется? – совершаю контрольный выстрел и попадаю в цель.

Лицо Руслана искажается странной гримасой, и я понимаю, что не в силах прочесть его эмоции. Их слишком много: обида, недоумение, злость, ненависть…

Его взгляд начинает метаться по кабинету, подобно раненому, попавшему в капкан дикому зверю. Хочет вырваться, найти выход, но тщетно. Он в западне, которую умело расставил охотник.

И этот охотник ещё не знает, что окажется в одной ловушке вместе со своей жертвой через три, две, одну…

– Мать Мии умерла, – бросает безэмоционально.

Не смотрит больше мне в глаза, отворачивается, идёт к своему столу и устало падает в кресло.

## Глава 10

Руслан

Медленно массирую пальцами виски, в которых бешено пульсирует кровь. Размыкаю веки и оглядываюсь по сторонам.

Я один в кабинете. Ева ушла, и если бы не договор с её подписью, лежащий на моём столе, я подумал бы, что бывшая мне привиделась. Но нет, она была здесь, наговорила гадостей и оставила меня в одиночку переваривать наш разговор.

Первый после стольких лет разлуки…

В голове вспыхивает яростный взгляд девушки и её горькие слова по поводу Мии. Ева всерьёз считает, что у меня семья и ребёнок. Не знает правды.