# Мечебоец

Кирилл Шарапов

Эта книга для меня нетипична – славянское фэнтези, но даже здесь я умудрился устроить апокалипсис, наводнив мир нежитью. В основе книги лежат славянские мифы и моя фантазия. Фантазии гораздо больше. Книга написана давным-давно, прошу не судить меня строго, просто я написал сказку.

Едва живой конь, бывший когда-то боевым скакуном, миновал ворота тихой веси. Люди, спешащие по своим делам, оборачивались, глядя вслед замученному животному, на котором восседал молодой парень – совсем мальчик, лишь недавно отпустивший бороду. Его волосы были белы, как снег, такие бывают у стариков, перешагнувших свои шестьдесят зим, лицо скрытое редкой бородкой было безразлично к заинтересованным взглядам прохожих, голубые глаза смотрели на селян холодно и неприветливо, а багровый, плохо заживший, шрам, шедший от левого глаза к подбородку, заострял лицо парня. Все кто его видел, спустя несколько дней в один голос утверждали, что им казалось, будто парень все время скалится. Около трактира он остановил вконец измученную животину и спрыгнул на землю:

– Эй, – окрикнул он сидящего около коновязи сына трактирщика.

– Чего тебе, бродяга? – грубо отозвался тот, не поднимаясь с крыльца, и лишь слегка повернув голову в сторону седого паренька.

– Привяжи Булана и дай напиться, а после дай отборного овса, – по-прежнему спокойно отозвался парень в сером, под цвет волос, дорожном плаще.

– А деньги у тебя есть, а то мой отец нищим не подает, – с сомнением оглядывая приезжего, сказал паренек.

– Тебя это не касается, делай чего тебе велено, – отрезал путник и шагнул на крыльцо, – а остальное предоставь своему отцу.

Парень поднялся и, пожав плечами, тронулся к старому коню, мол, меня действительно это не касается, если тебе платить нечем, то ты вылетишь из трактира, не успев сказать, кошелек пуст. И взяв под уздцы коня, повел его к поилке.

Тем временем седой паренек вошел в большой зал, заставленный длинными дубовыми столами и лавками, закопченный потолок, грязные окна и заплеванный пол наводили на любого посетителя жуткое уныние, но поскольку трактир был единственный, то выбирать не приходилось. Следующая весь была в двух днях пути, но чтобы преодолеть этот путь, нужны припасы, а это единственное место, где их можно было купить.

– Хозяин, – позвал парень, остановившись у порога и окидывая помещение быстрым взглядом, – мне нужна комната на одну ночь и еда.

– А платить чем будешь, сразу скажу: коли денег нет, то убирайся сразу, в долг я не работаю.

Путник наконец нашел глазами хозяина, тот только что встал из-за стойки и разглядывал его с высоты своего богатырского роста, сабли кочевников не пощадили его лица, урманская секира лишила кисти, а каленая стрела – правого глаза придавая и без того хмурому лицу ужасающий вид. Чем-то этот богатырь, ставший трактирщиком, и парень были похожи: холодный взгляд, белые волосы, шрамы на лицах, но было что-то еще неуловимое для простого взгляда человека ни разу не бывшего на поле брани. Наверно именно так ветераны битв узнают себе подобных. Окинув паренька взглядом, трактирщик сменил выражение лица на более доброжелательное: взгляд единственного карего глаза потеплел, а рассеченные хитрой саблей губы расплылись в подобие улыбки.

– Ты кто таков будешь? – спросил он, выходя из-за стойки, и, прихрамывая, направился к пареньку.

– Просто путник, которому нужен ночлег и горячая похлебка, – ответил седовласый паренек.

– А звать тебя как? – спросил трактирщик, подходя вплотную и разглядывая гостя.

– Зови Славом, – отозвался паренек, в свою очередь разглядывая бывшего ратника.

– Ну, Слав так Слав, – сказал трактирщик, указывая посетителю на ближайшую лавку, – присядь пока, а кухарка приготовит чего поесть. Я так понимаю, денег у тебя нет или их слишком мало.

– Есть немного, – сказал паренек, выкладывая на стол два серебряных. Он прекрасно знал, что это его последние деньги, но как-то не хорошо обманывать бывшего вояку и говорить, что совсем ничего нет.

Трактирщик взял одну монету и попробовал ее на зуб. Удостоверившись, что серебро без примесей, он сунул ее в свой кошель – на вторую он даже не взглянул.

– Этого хватит, чтобы поесть и отдохнуть до завтрашнего утра, ну и еще немного хлеба и мяса в дорогу, большего, извини, предложить не смогу.

– Спасибо, хозяин, на большее я и не надеялся, – произнес парень, пряча вторую монету обратно в кошель, – ты бы сказал, как звать тебя.

– Зови Скилом, – и направился обратно к стойке, куда кухарка, дородная женщина, выставила миску с горячей похлебкой и большой краюхой свежего ароматного хлеба. Через несколько минут парень, обжигаясь, ел сытную мясную похлебку, закусывая ее хлебом, и думал, что в ближайшее время ничего вкуснее он не попробует. Как бы ему хотелось вернуться домой к отцовскому столу, где у матери в печи свежий хлеб, на углях шипит и плюется соком жареный поросенок, где по дому ходит красавица Мала – жена старшего брата, где раздаются удары молотом в отцовской кузне, из которой выходят добрые подковы и неплохие мечи, которые длинными вечерами полирует отец, чтобы продать их весной на торжище. Но всего этого больше нет: ни родной веси, ни дома, ни кузнецы, ни родных – ничего. Только красные всполохи пожара, снившиеся ему по ночам. Отец, зарубленный в дверях с мечем в руках, перед ним лежат на пороге два тела в косматых шкурах с огромными секирами и огромный воин из дальних северных земель в кольчуге с окровавленными мечем стоящий посреди избы. Мать, пришпилиная к стене сарая десятком стрел – суровые мореходы тренировались в меткости, Мала – изнасилованная и уведенная на их быстроходные драккары, Арий – старший брат, не отставший от отца и зарубивший плотницким топором троих – взять его живым так и не смогли и просто закидали стрелами, весь горящая до последнего дома и улица, заваленная трупами жителей, в основном стариков. Мужчины как один пали в бою детей и женщин косматые урмане увели в полон. Слав был единственный, кто выжил и остался свободен. Когда на весь напали, он пас овец за околицей, заслышав звуки боя, прибежал в деревню, но застал лишь пепелище с множеством трупов и одного раненого урманена, которого бросили свои. Подхватив с земли почерневший от пламени меч, он бросился на врага. Именно в той первой схватке он и получил свой шрам и убил первого человека. Еще ему достался кошелек с десятком серебряных монет и секира поверженного врага, а больше ничего. Кроме почерневшего от пламени меча отца, как ни старался Слав сделать его грозным и сверкающим оружием, ничего не вышло – клинок остался черным, как ночь. Отец, когда выковал его неделю, счастливый ходил, говорил, что лучше у него уже не получится, и вряд ли что-то более прекрасное смогут сделать его руки. В тот день он сказал Славу:

– Когда тебе исполнится восемнадцать весен, я отдам его тебе, а войт Ждан научит им владеть.

Желание отца исполнилось, но не так как хотелось: да, Слав получил меч из рук отца, только они были обезображены пламенем, а сам здоровый и красивый кузнец был мертв. Войт так и не научил Слава владеть мечем – это сделал косматый урман, а завершали обучение дружинники князя Вадима, прибывшие в весь на следующее утро. С ними и покинул сожженный до тла дом седой паренек. Утром, заслышав ржание коней, он выскочил из чудом уцелевшего в огне сарая и увидел свое отражение в луже – багровую рану от секиры и белые как снег волосы. Слав прожил в приграничной крепостице два года, был в дружине молодшим отроком, обучался ратному делу вместе с другими мальчишками. Но всему приходит конец. В тренировочном бою он убил сына старейшины, с которым уже успел сдружиться. Это вышло случайно, но изменить уже ничего было нельзя, отец убитого осерчал – он очень любил своего младшего и Славу грозила смерть, но князь настоял на изгнании и с утра под гробовое молчание жителей седой паренек покинул крепостицу на старом боевом коне с десятью серебряными монетами в кошеле и мечем отца с почерневшим клинком.

– Куда путь держишь? – спросил Скил, садясь напротив только что поевшего Слава.

– Никуда, – с грустью в голосе сказал паренек, – просто еду и все. Завтра ночую в лесу, послезавтра даже и не знаю где. Пока Булан едет, буду в седле, падет – пойду пешком.

– А дом, мать, отец? – продолжал расспрашивать трактирщик. Но посмотрев в глаза паренька, вопрос застрял в глотке старого ратника. Такая в этих синих и юных глазах была боль, что он невольно дернулся.

– Прости, – просто, но искренни, сказал он, – седые волосы и шрам это память о них?

– Да, мой черный меч и внешность – все, что осталось от маленькой лесной веси, где стоял мой дом.

– Понятно, – и, поднявшись, трактирщик пошел к стойке, – оставайся, если хочешь, – не поворачиваясь, сказал он, – мой старший сын остался в поле, а младший слишком похож на мать – помощник из него никакой, а работы много. Я не настаиваю, просто подумай.

Слав подумал, это была не первая весь, где ему предлагали остаться женщины, потерявшие сыновей, отцы, у которых свои дети не удались, даже странный человек в сутане с крестом на пузе, который твердил о всепрощении своего бога со странным именем и о том, что сироте найдется место в странном здании под названием монастырь, где он сможет оставить свою грусть и строить царствие небесное. Слав всем им обещал, что подумает, но на следующее утро старый Булан вновь цокал копытами по дорожной пыли. Трактирщик, как и обещал, предоставил ему место для ночлега на сеновале, летней теплой ночью это было просто замечательно, в любом случае Слав любил открытые пространства больше тесных коморок под крышами трактиров. Вечером он сидел в зале и потягивал из кувшина принесенное Скилом пиво. Вокруг сидели жители веси и обсуждали события за день, которые на их взгляд были важными: когда будет дождь, скоро ли отелится корова Демьяна, кто у кого спер курицу и все остальное в таком же духе.

– А вы слышали, что случилось в соседней веси, что в двух днях пути к югу от нас? – спросил невысокий высохший мужичек с соломенными волосами. Его соседи насторожились, ожидая продолжения. Слав тоже насторожился, его путь проходил именно через эту весь и новости могли оказаться полезными. – Ну, так вот, – продолжал мужичек сегодня через нашу весь проезжал отряд дружинников во главе с воеводой. Они остановились коней напоить, и были очень встревожены, постоянно озирались, будто опасались чего, я как раз за забором дрова колол и слышал, о чем они говорили, мол, Морена в гости к соседям повадилась ходить. Вечером в доме все хорошо, а на утро соседи заходят, а там мертвые все, тела разорваны на кусочки, а на лицах ужас.

– Брешешь, – раздался выкрик за соседним столом.

– За что купил, за то и продаю, дружинники меж собой говорили, что в той веси осталось два десятка стариков и больше никого.

– Не, точно брешешь, – раздался тот же голос, – не уж-то тамошние обитатели не смогли огородиться, ведь всякий знает, чтобы дом защитить надобно от мора и болезней. Хозяин опахивает двор сохою на жене, а бабы на себе опахивают деревню, раздевшись донага.

– Чего не знаю, того не знаю, – сказал мужичек, – только дружинники поговаривали, что в той веси ни одной целой сохи не осталось – все поломаны.

– Брехня, – заявил все тот же уверенный голос, и разговоры свернули в обычное русло. Как бы не хотелось Славу, к этой теме жители веси больше не возвращались. Наутро, выспавшись, он шагнул во двор трактира и увидел пару добрых запыленных с дороги коней, их хозяев рядом не было. Распахнув двери гостеприимного трактира Слав увидел интересную картину: трактирщик, который дал ему приют, стоял на коленях над телом лежащего на полу сына, за его спиной стоял невысокий крепкий мужик, держащий в руках меч из плохого кричного железа, но достаточно острый для того, чтобы перерезать гордо Скила. Второй стоял рядом, не обнажая оружия, и просто смотрел на изувеченного множеством битв ратника.

– Хозяин, – словно ничего не происходило, позвал Слав, – ты обещал мне в дорогу хлеба и мяса.

Скил вздрогнул, словно его ударили плетью, незнакомцы захохотали.

– Проваливай, юнец, ты здесь ничего не получишь. Это ничтожество и его сынок были очень непочтительны с нами и за это умрут.

– А ты седлай свою старую клячу, ведь это твой седой конь у коновязи, и проваливай, пока мы добрые, – сказал второй стоящий за спиной Скила и держащий меч возле шеи трактирщика.

– Так, не пойдет, – заявил Слав, развязывая завязки плаща и, аккуратно свернув его, положил на ближайшую лавку.

– Ты что же хочешь померяться с нами на мечах? – спросил второй, не проявляя даже малейшего признака беспокойства. Он так и остался стоять со скрещенными на груди руками, только взгляд с насмешливого стал настороженным, едва он заметил, как рука Слава легла на рукоять черного меча.

– Парень, не дури. Бери все, что тебе надо и уезжай, трактирщик был груб и должен ответить за свои слова, тебя это не касается.

– Касается, – отрезал Слав, обнажая черный клинок, – мне дали кров и пищу и я не могу просто так уйти.

– Ну, хорошо, щенок, ты сам напросился, – сказал тот, у которого был в руках меч.– Хитрец, – обратился он ко второму, – присмотри за грубым воякой, а я сосунка проучу.– Крутанув в руке свое оружие он шагнул навстречу странному седому юнцу, он был уверен в себе, он был самым лучшим мечником в шайке Демида и одним из немногих ушедших от облавы дружинников. Прорываясь с той роковой поляны, он убил троих воинов князя. Что ему этот щенок, возомнивший себя воином, вот только оружие у него пожалуй намного лучше. Но против такого бойца. как он это, ничего не решает. Надо показать, кто здесь хозяин и зарубить выскочку одним быстрым ударом. И тогда меч парня станет его.

– Горюн, будь осторожен, – догнал его в спину голос Хитреца. Но меч уже начал движение к шее строптивого юнца. Удар сталь о сталь раздался неожиданно быстро, его клинок словно срезанный бритвой просвистел мимо парня и вонзился в дубовый стол. Горюн застыл, глядя на оставшуюся в руках рукоять с пятью сантиметрами лезвия. Это последнее, что он успел разглядеть прежде, чем черный меч паренька отделил горячую голову от тела. Продолжая смотреть не верящими глазами, она проскакала по полу и застыла, глядя на трактирщика и Хитреца.

– Ну что Хитрец, – вытерев меч об одежду Горюна, заметил Слав, – твой дружок мертв, может, хочешь уйти. Пока я готов тебя отпустить, но не думай очень долго.

Хитрец бывший таким спокойным, зарычал и, выхватив, из ножен здоровенный охотничий нож кинулся на Слава. Он просто не соображал что делает, убийство брата, а Горюн был его родственником, затуманило разум: разорвать, втоптать в пол, загрызть, зарубить – вот чего он хотел в настоящий момент. Он даже не видел своего врага, просто шел вперед, размахивая своим тесаком. Лезвие меча вошло ему в живот и вышло из спины, но он, не чувствуя боли, продолжал идти.

Слав же, увернувшись от очередного слабого взмаха ножа, не выпуская из рук меча, отпрыгнул влево. Лезвие пошло вслед за хозяином, разрезая бок противника, печень и разрубая позвоночник.

Хитрец упал на пол, почти перерубленный пополам, но продолжал упорно куда-то ползти, наверно, к ящеру – там его явно заждались. Последний раз его пальцы царапнули пол, ноги дернулись и бандит застыл. Вытерев меч Слав, шагнул к Скилу и протянул руку.

– Вставай, твоему сыну нужна помощь.

Трактирщик осмотрел единственным глазом трупы бандитов и залитый кровью грязный пол, и, ухватившись за руку Слава, резким движением поднялся на ноги.

Из кухни выглянула испуганная кухарка, окинув взглядом поле битвы, всплеснула руками и выскочила на улицу, взывая о помощи. Слав в это время собирал ратный плен (воинская добыча), к нему уже перекочевали два далеко не пустых кошеля, несколько перстней, золотая цепочка и охотничий нож Хитреца, вместе с посеребренным поясом. Трактирщик занимался сыном, грубого мальчишку просто стукнули плашмя мечем по голове, и он пребывал в беспамятстве, впрочем, ничего серьезного. Скил на время оставил сына в покое и ушел на кухню, там раздавался грохот и звон разбившийся посуды, минут через пять он вернулся с увесистым мешком, в котором было намного больше обещанного накануне.

– Держи, – протягивая мешок сказал он, – и спасибо, что вмешался, эти убивцы никого не щадили бы, я кое-что слышал о шайке Демида, так что ты совершил хорошее дело.

– Спасибо, – слегка поклонившись и принимая мешок с провизией, ответил Слав, – ты дал мне приют и пищу и почти ничего не взял за это. Пожалуй, только так я смог бы тебя отблагодарить, возьми на память обо мне, – и он протянул Скилу посеребренный пояс с охотничьим ножом, снятый с Хитреца. Одну лошадь я заберу, вторую продай или оставь себе, и позаботься о Булане, он старый боевой конь и, пожалуй, заслужил спокойную смерть.

В это время двери распахнулись, и в трактир ворвалась толпа разгневанных селян ведомых кухаркой.

– Вот он, – указывая на Слава, заголосила баба, – я значит выхожу с кухни, а он с окровавленным мечем стоит и трупы валяются. Это он их ради денег порешил. Вчера приехал, в кошеле пусто, а теперь на поясе сразу три болтаются.

– А ну цыц, глупая женщина, – прикрикнул на нее Скил, – парень защищался. Они первые напали, ошеломили моего сына, мне угрожали, а тут Слав входит за обещанными харчами, ну они на него бросились, а он, малый не промах, порубал их, а кошели на его поясе – честная добыча. К тому же они из шайки Демида, те, кто облавы дружинников избежали, так что этому парню надобно спасибо сказать, что два матерых убивца к ящеру отправились.

– Ладно, Скил никто твоего парня хватать не собирался, – заговорил звероподобный мужик с плотницким топором в руках, – твоя стряпуха шум подняла, что тебя убивают, вот мы все сюда и кинулись. А тебе парень спасибо, что нашего трактирщика в обиду не дал. – И развернувшись, толпа вывалилась на улицу, оставив Скила и Слава наедине. На столе заворочался сын трактирщика, он потихоньку приходил в себя, но до полного прояснения головы было еще далеко.

– Ну, прощевай, трактирщик, – набрасывая на плечи плащ, сказал седой паренек, – спасибо за хлеб и соль, не поминай лихом. – И подняв мешок, пошел к выходу.

– Значит, не останешься? – спросил Скил, глядя на парня с грустными холодными глазами.

– Нет, у меня своя дорога, – отозвался Слав, открывая пинком дверь, – может, еще встретимся.

– Может и встретимся, если боги позволят, – сказал трактирщик и пошел в сторону стойки.

Слав тем временем осмотрел лошадей, одна была помоложе да посвежее, подковы в порядке, а слева к седлу был приторочен небольшой мешок. Решив заглянуть в него после отъезда из веси, Слав привесил справа тот, что дал ему трактирщик, подошел к Булану:

– Не серчай, что оставляю тебя, старый друг, – сказал он коню, целуя его в ноздри и поглаживая гриву, – дальние дороги для молодых, для таких как ты нужен покой и отборный овес, так что прощай. Скил обещал позаботиться о тебе. – И еще раз поцеловав старого коня, Слав взлетел в седло своей новой лошадки.

– Подожди, – раздался с крыльца голос Скила, – возьми на память, хотел сыну отдать, но он не воин – весь в мать, меня этим луком и стрелами сам князь Рюрик наградил, владей, знаю, что в хорошие руки отдаю. – И он протянул Славу колчан с тридцатью стрелами и композитный лук в берестяном налуче.

– И не жалко? – принимая подарок, спросил Слав.

– Для тебя нет, для остальных пожалел бы, тебе отдам, а теперь езжай, а то я начну умалять, чтобы ты остался именно о таком сыне я мечтал. И если не сложишь голову, то будешь великим воином. Прощай, – и, резко развернувшись, старый ратник, а теперь трактирщик, Скил пошел обратно.

Слав секунду смотрел ему вслед, прося богов наградить этого человека тем, чем он пожелает и, развернув свою лошадку, покинул весь.

Дорога петляла по засеянным полям к далекому лесу, лошадка шла неторопливой рысью, солнце пекло и Славу пришлось снять свой серый дорожный плащ. К полудню, когда солнце достигло зенита, поля кончились, и перед седовласым пареньком встала стена леса. Расположившись на опушке, Слав осмотрел мешок, который дал ему Скил – копченая рыба, вяленое мясо, свежий хлеб, пироги, несколько головок лука. Решил начать с рыбы – копченое портится быстрее, перекусив и запив свой сытный обед водой набранной в колодце веси, он взглянул на мешок, доставшийся ему от Хитреца, а может и от Горюна, Слав не знал, чью лошадь он выбрал, но его больше интересовало содержание, нежели личина бывшего владельца. Сняв мешок, он аккуратно развернул завязки и едва успел увернуться, поверх вещей бывший хозяин положил болотную гадюку, противное и скользкое пресмыкающееся атаковало сразу же, как только он потянул завязки, но реакция змеи оказалась на порядок хуже человеческой, Слав отпрянул и змея, промахнувшись, исчезла в траве.

– Интересно, что же ты охраняла? – глядя в след гадине, спросил он, вновь заглядывая в мешок. Сверху лежал дорожный плащ, новый из черной плотной ткани, такие привозят издалека, в них обычно не жарко летним днем, да и при холодах тепло – вещь полезная и очень дорогая. Следом за плащом на свет появилась тонкая кольчуга прекрасной выделки. Славу она была чуть великовата, но на ближайшем торгу ее можно было подогнать по размерам, а значит вещь, несомненно, полезная, следом из мешка появились рубаха и штаны из той же ткани что и плащ, скорее всего лошадь принадлежала Хитрецу, поскольку размер вещей соответствовал его габаритам, близким к самому Славу. Решив не оттягивать, Слав переоделся в обновки – штаны пришлись в пору, рубаха, как и кольчуга, была слегка великовата, но пояс, найденный на дне мешка это исправил. И на самом дне под одеждой лежала небольшая чарка из ярко зеленого малахита, Слав взял ее в руки и повертел, внимательно рассматривая: вещь, несомненно, древняя, поскольку работа мастера была достаточно грубой. Отполированы только края и внутренности, остальное неизвестный умелец оставил так, как это было сделано природой с небольшими выпуклостями и различными неровностями.

– Эх, в такую бы чарку меда налить, – сказал Слав, глядя на свою находку. И спустя секунду чуть не выронил ее. Ярко-зеленая чарка была полна душистого меда. «Здорово» – подумал парень и выпил предложенное природой. – А вино можешь, – спросил он у чарки, ответ был незамедлительным, мед пропал, а его место заняло бардовое сладковатое вино, потом Слав попросил ключевой воды, квасу, наконец, подумал, что хватит и чарка, очистившись сама собой, стала чистой и сухой.

– Хороший подарок лесные разбойнички, – сказал вслух седовласый паренек и спрятал чарку обратно в мешок. Туда же отправилась кольчуга и плащ. Единственной обновкой которой не нашлось в мешке были сапоги, скорее всего они остались на мертвом владельце лошади, а значит придется их покупать. Слово покупка напомнило парню о двух кошелях болтающихся на поясе, Слав развязал завязки и вытряхнул на свой старый серый плащ их содержимое. Десяток медных монеток три десятка серебряных кун, и что самое дорого пять золотых, в любом городе можно безбедно существовать пару месяцев. Плюс три золотых перстня которые тянут еще на два десятка золотых, а это уже целое состояние столько у Слава никогда не было.

– Теперь придется опасаться грабителей есть что терять, – сказал он негромко и спрятал свою добычу обратно в кошель. Последний сюрприз ждал его на захваченной лошади, седло как-то странно топорщилось вспоров кожу Слав едва не вскрикнул, из маленького разреза на землю посыпались золотые монеты, ровно тридцать штук. Бывалые воины зашивают золото специально чтобы в случае плена откупиться. Теперь Слав был самым настоящим богачом, при желании на деньги что сейчас были у него в руках можно построить большой трактир и обзавестись семьей и безбедно жить долгие годы. На секунду он даже увидел себя за стойкой над которой висит черный меч и лук подаренный Скилом, за длинными столами пьют и едят люди а он наливает пиво новым посетителям. Но взгляд упал на меч отца висящий на стене у него за спиной, клинок был чернее чем сейчас и начал покрываться ржавчиной. Нет сказал сам себе Слав я не хочу да и отец бы меня не одобрил. До того как отец выковал этот меч он был доволен своей жизнью, но после что-то в нем изменилось появилась неуверенность, а когда он брал оружие в руки то в глазах появлялась грусть и тоска. Славу казалось что великолепный кузнец жалеет о чем-то давно забытом и известном только ему. Однажды он даре решился спросить у него, но отец отмахнулся и сказал что все пустое и даже натянуто повеселел только глаза были по-прежнему полны грусти. Слав уже развернулся чтобы уйти а отец тихо сказал.

– Перед каждым человеком есть множество дорог он выбирает одну из них и идет по ней до перекрестка потом снова выбирает дорогу. И чем дальше идет человек тем меньше выбор так вот у меня осталась одна прямая дорога а у тебя их десятки выбирай правильно. И похлопав ничего не понимающего сына по плечу, пошел на улицу. Теперь Слав понял о чем говорил отец можно ехать дальше навстречу солнцу и дождю а можно открыть трактир и жить не зная забот, тихо и спокойно как отец а можно до конца дней выбирать дороги и ехать в новые места. Собрав монеты Слав ссыпал их в один из опустевших кошелей и надел его на шею.

– Пора трогаться, сказал он лошади вешая обратно мешки и взлетая в седло, – мы будем выбирать самые интересные дороги, а если выбор будет слишком мал проложим новые. И слегка сжав коленями бока лошади Слав въехал под своды леса. Дорога была достаточно хорошей по ней часто ходили купеческие караваны ради их безопасности согнанные князем вольные землепашцы и холопы вырубили лес по краям ограждая купцов от внезапного нападения мелких шаек, а от крупных спасало только крепкая рука и большая охрана. Князья нередко требовали плату за безопасное пересечение своих владений и держали под своим контролем несколько мелких шаек чтобы купцы охотней платили, а вот с крупными на подобии Демидовой они не церемонились тех из разбойников кто не умирал в бою во время облавы вешали на перекрестках и в крупных весях как устрашение для желающих заняться легкой наживой. Слав ехал вертя головой во все стороны но вокруг было тихо и спокойно: пели птицы, муравьи тащили добычу в муравейник, где-то квакали жабы, лес жил своей обычной жизнью. К вечеру когда одни обитатели ложились спать а другие наоборот просыпались Слав решил что пора делать привал. Ночью ездить небезопасно, грабители обычно в это время не промышляют а вот ночные хищники и нежить могут осложнить жизнь до такой степени что к утру остаются только кости, зато они не любят огня а значит костер разложенный на поляне будет очень кстати. Костер уже весело полыхал а Слав наслаждался остатками копченой рыбы с хлебом и пирогами с незнакомыми ягодами, когда недалеко от него раздался волчий тоскливый вой, собирающий стаю. Слав слегка поежился это не первая ночевка в лесу, но с волками сталкиваться не приходилось, он заерзал и обнажив меч так на всякий случай положил его к себе на колени. А вой все звал и звал, протяжный, одинокий, тоскливый. Через минуту ему отозвался еще один волчий голос и еще. Под такую музыку кусок в горло не лез и Слав убрал остатки рыбы и хлеба обратно в мешок. А заодно подвел лошадь поближе к костру. Видимо она лучше своего хозяина понимала волчий вой и уже тряслась от страха. Слав скосил глаза на две больших сухих валежины, – «должно хватить на всю ночь» подумал он и ухватил покрепче рукоять меча. И развернулся спиной к костру чтобы пламя не слепило глаза за спиной огонь а значит от туда не нападут. В кустах росших на краю поляны шевельнулась ветка потом еще одна правее первого места. Затем раздался тоскливый вой, словно обладатель был чем-то расстроен, ему ответило не меньше десятка голосов с разных сторон. Волки окружили поляну, их старый седой вожак наконец-то покинул сумрак леса и уселся на краю света метрах в семи от костра. Изредка всполохи огня озаряли могучую фигуру старого волка. Он был седым таким же белым как и Слав, глаза огромные как две медные тарелки неотрывно следили за человеком. Иногда он тоскливо выл глядя на костер но к огню не торопился.

– Чего тебе надо серый, – неожиданно для себя спросил Слав.

Волк понимающе оскалился и взвыл.

– Извини, – продолжил Слав разговор, – но на ужин я к тебе вряд ли попаду, поискал бы ты себе добычу попроще, лося или оленя, я тебе не по зубам.

Волк снова оскалился словно говоря ты в лесу а не за крепкой оградой, огонь рано или поздно погаснет и мы тебя съедим.

– Не выйдет, – оскалившись не хуже волка сказал Слав, – дров мне до утра хватит а на рассвете вы уйдете обратно к своим норам, так что иди себе с миром найди лося понежнее или самку оленя а ко мне не лезь.

Волк все скалился но приближаться не решался. Слав поднялся и лениво потянулся не выпуская вожака из поля зрения шагнул к костру и подбросил в огонь еще сучьев, затем подошел к лошади и снял с седла налуч с подаренным Скилом луком и тул со стрелами. Достав оружие натянул тетиву из шелковой нитки, и наложил стрелу.

– Уходи серый, – сказал Слав, – я не твоя добыча.

Волк неотрывно смотрел на мощное оружие словно узнавая его. Видать не один раз в него стреляли стрелой с острым стальным наконечником. Затем протяжно и с тоскою завыл развернулся и одним прыжком и исчез в лесу.

– Вот и хорошо, – сказал Слав ему в след и снял тетиву, вернув лук в налуч а стрелу в берестяной тул. Ты все правильно решил вожак а то немногие из твоих волков и волчиц дожили бы до утра. Слав снова достал рыбу и хлеб и сел к костру, волчий вой раздавался уже на приличном расстоянии и перестал трепать нервы седого парня.

– Можно мне погреться у твоего костра, – раздался за спиной мальчишеский голос. Слав резко обернулся, на краю круга стоял мальчик лет восьми и жадно смотрел на остатки хлеба и рыбы в руках Слава.

– Ну подойди, – уклончиво и не приглашая, сказал Слав указывая на костер.

– Можно мне к твоему костру, – снова повторил мальчик.

Слав сделал приглашающий жест, но так и не сказав что можно.

– Ну пожалуйста, – продолжал канючить пацан.

– Нельзя, – отрезал Слав понимая что перед ним самая настоящая нежить которая не может без приглашения войти в дом или к костру.

– УУУ, – на одной ноте взвыл мальчик, и из темноты к кругу света шагнули фигуры, их было не меньше десятка, двое мужчин три женщины две девушки парень в ржавой кольчуге, и старуха с единственным зубом.

– Не хочешь пригласить путников к костру, – прошепелявила она.

– Никакого желания, – мотнул головой ответил Слав, – не хочу я с вами потом ходить, и также проситься в дома. С ведмаками мене не по пути. Так что идите по добру по здорову. Та весь что к югу отсюда ваша работа?

– Проходили мы через те гостеприимные земли, – ответил парень в ржавой кольчуге, – вон девушки к нам прибились да малец этот, – он кивнул на мальчика который первым вышел к костру. Девушки скинули с себя сарафаны, пытаясь соблазнить, Слава своими обнаженными телами.

– Не выйдет, – сказал Слав парень, – идите себе дальше, только совет примите, весь что поблизости стороной обходите а то я вас даже из мира ящера достану. Хотя вам туда все равно ходу нет, она рвом окружена, а вы не можете через воду переступить да и ворота там есть а значит, разрешение спросите там вас и порубят на куски.

– Жаль что ты оказался таким умным, – прошамкала старуха и шагнула в темноту. Следом за ней одаривая Слава ненавистными взглядами ушли остальные.

– Ну и ночка выдалась, – сказал сам себе сидящий у костра Слав, – сначала волки теперь ведмаки. Кто еще пожалует до рассвета еще пару часов. Лишь бы вовкулаки подальше держались а то они не больно огня бояться да и приглашение им мое как мертвому припарка. Но через три часа рассвет пронзил тьму и окрасил лес в серые тона. Больше этой ночью к костру так никто и не вышел.

– Надо быстро ехать из этого леса еще одну такую ночь я не выдержу, сказал Слав сам себе и доев рыбу взлетел в седло. Свежая хорошо отдохнувшая лошадка бодро понесла его по лесной дороге, ей самой не терпелось покинуть столь густонаселенный лес. К счастью Слава еще до полудня деревья стали редеть и вскоре показалось открытое пространство неубранных полей, разоренная ведмаками весь была рядом. Она нашлась в десяти минутах скачки от леса огромное пепелище оставшееся от добротных домов и сараев. Дружинники поступили разумно огонь уничтожит все и тела и опасность. Мимо пепелища шел караван из десятка крепких телег, впереди на смирной кобыле сидел толстый купец.

Поравнявшись сними, Слав поднял обе руки показывая что оружия в них нет купец повторил его жест и становился поджидая путника.

– Куда путь держите и чего везете? Спросил Слав.

– Путь наш долог и ведет в Резань град, а везем ткани на продажу, и руду железа.

– Ну тогда не сочтете за труд передать послание трактирщику Скилу в веси что полутора сутках пути от сюда.

– Чего ж не передать, передам. Добродушно отозвался купец.

– Ну тогда слушай, – сказал Слав пусть тот трактирщик узнает что в сторону его веси идут ведмаки их с десяток, две девицы, мальчишка, парень в ржавой кольчуге, два лесоруба, да старая бабка с одним зубом. Пусть на стороже будет да своих предупредит.

Купец напрягся, – откуда знаешь? Спросил он настороженно.

– Да видел я их часов восемь назад, – сказал Слав, – вышли на мой костер в лесу все просились погреться, да распознал я нежить так и пришлось им убраться восвояси. И еще но это уже для тебя, коли ночевать в лесу будете смотрите осторожней, волков здесь много, большая стая но огня бояться так что не ленитесь дров побольше заготавливайте. Да оружие далеко не убирайте.

– Спасибо тебе парень, – отозвался, купец, – может есть что у меня чего тебе надо?

– Ну если только сапоги добрые найдутся по размеру тогда бы я их у тебя купил остальное вроде есть.

– Найдутся сапоги, как раз по твоей ноге. Кожа добрая век не сносишь а за новости правдивые тебе подешевле отдам два серебряных и в расчете.

– По рукам, – осматривая сапоги и отдавая деньги сказал Слав, – передай Скилу что я просил, да привет от Слава. Скажи что весь эту он мотнул головой в сторону пепелища именно эти ведмаки пожрали.

– Ну, прощевай Слав, – кивнул купец и тронулся вперед, следом за ним неторопливо пополз обоз.

Слав же поскакал от злополучного пепелища подальше. Там где такое случается никто больше не строится и даже близко не останавливаются. За день встретился лишь разъезд княжьих отроков во главе с наставником хмурым дедом который видать всю жизнь провел в ратных трудах а теперь наставлял молодежь. От них Слав узнал что скоро перекресток слева по дороге небольшой городок а прямо столица княжества крепость Вал которой правит могучий и справедливый князь Борей.

– Если в крепость то скачи с нами, – сказал старый ратник, – тогда успеешь до закрытия ворот, ну а в Волынск так городок зовут тебе точно не поспеть, даже если коня гнать то только к утру доберешься.

– Ну тогда я с вами, – принял решение Слав.

– Ну с нами так с нами только не отставай. Сказал дед и развернув доброго но слегка уставшего коня поскакал по дороге. Слав пристроился в хвосте его отряда, его лошадка неторопливо шла вровень с конем последнего отрока. К вечеру как и обещал старик показались каменные стены крепости стоящей в излучине большой реки. И спустя десять минут они влетели в распахнутые и окованные медью ворота которые с лязгом сомкнулись за спиной Слава.

– Постоялый двор справа по улице, – сказал дед, а затем добавил, – удачи тебе парень.

– Спасибо ратник на добром слове, – отозвался Слав, – только вряд ли мне пригодится твое пожелание завтра с утра я скорее всего покину крепость. Но все равно спасибо.

Старик как то странно посмотрел на Слава словно сомневаясь в том что ему удастся уехать, но кивнул и повел свой отряд на воинский двор. А Слав погнал подуставшую лошадку в сторону постоялого двора который на удивление был почти пуст, приняв коня мальчик лет двенадцати получив несколько медных монет заверил его что накормит и напоит лошадь. А Слав шагнул в большой зал постоялого двора и одновременно трактира.

Зал был пуст ни купцов ни княжеских дружинников несколько крестьян да пара мастеровых. В углу сидели несколько ремесленников и словно чего-то ждали на скрип двери они обернулись и посмотрели на вошедшего Слава, потом снова отвернулись. Хозяин, завидев клиента натянув маску угодливости и поспешил на встречу.

– Чего желаете, – слащавым голосом спросил он.

– Комнату до завтра, – сказал Слав, – и поесть мяса каши, и вина. В общем сам сообразишь.

– Конечно, конечно, – суетливо сказал трактирщик, как вам будет угодно, надолго к нам.

– Я же сказал на одну ночь завтра с утра уеду. Уже сердясь странным вопросам отрезал Слав.

– Понимаю, – протянул хозяин. Только вряд ли вы завтра уедете.

– Почему? Насторожился Слав.

– Разве господин не знает, что меньше чем через час к крепости подойдут враги.

– Морена вас задери, – выругался Слав, – неужели старик знал и не сказал, так вот почему он так скептически отнесся к моему завтрашнему отъезду.

– Какой старик? Спросил трактирщик.

– Да старый ратник что с разъездом молодых конников повстречался мне на дороге.

– Значит почтенный Богдан уже вернулся, и скоро мы узнаем новости, – потер пухлые ладошки трактирщик. И так комната стоит серебряную монету в сутки еда зависит о того чего закажите, и того пока два серебряных.

– Держи, – положив на стойку две монеты сказал Слав, – пусть кто ни будь покажет мне мою комнату после чего я спущусь сюда. Еду принесешь вон за тот стол в углу.

– Как будет угодно, – сказал трактирщик забирая монеты, – Лист, – крикнул он и через минуту появился паренек который принимал у Слава коня. – отведи господина в комнату. Если чего попросит передашь мне. Затем повернулся к Славу.

– Не желаете умыться с дороги. А то можем бадью воды теплой притащить.

Слав глянул на запылившиеся сапоги, и покрытые дорожной пылью руки последний раз он мылся в небольшой лесной речке неделю назад, и едва отбился от русалки, что хотела утащить его на глубину.

– Неси бадью, – сказал он хозяину и пошел вслед за Листом к лестнице ведущей на второй этаж. Комната оказалось небольшой и чистой, окна закрыты ставнями и забраны слюдой, в углу лавка с тюфяком накрытая сшитыми овечьими шкурами исполняющих роль одеяла. Бадью принесли два дворовых мужика, поставив ее на пол дали мочалку и вышли. Лист не дождавшийся указаний выскользнул за ними следом. Слав с наслаждением стянул одежду и забрался в здоровую бадью вода была как и обещал трактирщик теплой и приятной. И стала моментально клонить в сон. Решив что засыпать в воде это слишком Слав с остервенением тер себя мочалкой а затем сполоснувшись водой из принесенного мужиками ведра насухо вытерся использовав для этого овечьи шкуры лежащие на лавке. Отряхнув свою одежду Слав облачился в штаны и рубаху на всякий случай повесив на пояс ножны с мечем спустился вниз. В зале было заметно оживленнее, за его столом было пусто но заметив спускающегося по лестнице постояльца трактирщик сделал знак и толстая баба подхватив поднос с едой поспешила к указанному Славом столу. Опустившись на лавку Слав оглядел посетителей появились еще мастеровые пришли ремесленники, но больше всего было дружинников их набилось с полсотни они сидели и стояли в середине зала вокруг того самого старичка что возглавлял отряд молодых отроков с которыми Слав прибыл в крепость. На секунду их взгляды встретились после чего старик продолжил рассказ.

– Их много, этих пришельцев с севера идут пешими в колонне, вооружены большими и малыми секирами, мечей немного, урмане вообще не больно любят мечи, луков немного, несколько небольших катапульт из доспехов в основном кожаные куртки с нашитыми поверх металлическими пластинами. А что действительно неприятно с ними идут лучники из бодричей, те что попали под власть германцев лет десять назад. Их сотни две но стрелки они отменные белку со ста шагов в глаз бьют. И того врагов где-то с две тысячи. Думаю что к полуночи они будут у наших стен.

– А наших только шесть сотен, – зашушукались ремесленники, за соседним со Славом столом. А в крепости людей едва на полторы тысячи наберется считая всех, и баб и детей и стариков.

– Не трусь, – сказал ему суровый дружинник стоящий рядом, таскай на стены камни и кидай их вниз, урмане плохо города берут поскольку сами дики и живут в лесах и фьордах, мне ведун говорил. Да и стены Вала крепкие да высокие башни с лучниками место удобное к тому же я слышал что из Юрьева должен полк нам на помощь выступить.

Слав меж тем задумался скандинавов, он видел один раз когда жгли его родную весь, один из них бредивший о какой-то Валгалле, оставил ему на память шрам на лице. Стены крепости действительно высоки ратники здесь вроде тоже добрые но отбросить урман от стен не смогут слишком мало их. А осаду крепость выдержит, они уже давно в курсе о нападении и изготовились завезли смолу, камни и провизию. Так что здесь достаточно безопасно. В это время кто-то подсел к нему за стол. Слав поднял глаза и встретился с живыми и подвижными глазами Богдана.

– Извини путник что сразу не сказал о том что на нас враги идут, – заговорил старый ратник, – просто тогда ты мог заупрямится и налететь на них, а здесь вроде пока безопасно. Разреши представится Сотник Богдан заведую воинским двором.

– Зови меня Славом, и я просто путник еду из ниоткуда в никуда ищу свою дорогу.

– Хорошо что ты на меня не сердишься, – улыбнулся всеми своими морщинами и шрамами Богдан. Я вижу у тебя на поясе меч владеть умеешь?

– Умею, – немного обидевшись но слова сотника сказал Слав, – во всяком случае никто из тех с кем я скрещивал его не скажет обратного, а скорее всего вообще ничего не скажет.

– Это хорошо, – заявил сотник, – может пойдешь к нам в дружину? Князь платит щедро а у нас сейчас каждый меч на щиту. И я конечно могу ошибиться но этот шрам через все лицо у тебя не от меча и не от топора, голову на отрез даю что секирой урманской тебя приласкали.

– Может и так, – ответил Слав вспомнив заваленную трупами улицу родной веси и полудохлого урманена с секирой в руках. Но в вашу свару я вряд ли полезу, что мне до князя который здесь правит, денег у меня пока достаточно, и очень сильно сомневаюсь что мой враг окажется по другую сторону ваших стен.

– Как знать как знать, – сказал Богдан поднимаясь, – но если надумаешь приходи на воинский двор.

Постепенно постоялый двор пустел, дружинники ушли с Богданом мастеровые выпили по кружке дрянного пива и тоже направились к выходу. Слав, доев ужин направился к лестнице ведущей в его комнату когда в спину его догнал звук гонга, враг подошел к стенам крепости. Народ который еще оставался в зале вывалил на улицу. Слав проводил их глазами и поднялся наверх.

Спал он в ту ночь крепко и проснулся около десяти утра. Потянувшись он сел на кровати в городе было тихо, ни звуков битвы ни свиста стрел не было и звона мечей. Значит, стены по-прежнему принадлежат дружинникам князя и крепость держится. Спустившись вниз, Слав направился к хозяину, и заплатил еще за один день, велел подать молока хлеба и каши. Через минуту хозяин принес заказ и удалился к себе за стойку.

– Как продвигается осада? Спросил Слав трактирщика допивая молоко.

– Да никак, – отозвался тот, – ночью был приступ, но какой-то вялый и его без труда отбили, теперь они собирают катапульты, и готовятся к обстрелу крепости.

– Я так и думал, – сказал сам себе Слав и сходил за кольчугой захваченной у Хитреца. Есть в городе оружейник? Спросил он трактирщика направляясь к дверям.

– А как же не быть конечно есть в трех домах от меня живет, – сказал трактирщик, – иди в верх по улице не промахнешься у него на воротах щит висит.

Пройдя в указанном направлении Слав действительно обнаружил ворота украшенные миндалевидным щитом. Отворив калитку он вошел в просторный двор где дымила кузня откуда раздавались удары молота.

– Хозяин, – позвал Слав останавливаясь в дверях кузни.

– Чего тебе, – отозвался здоровенный мужик прекращая работать огромным молотом.

Слав развернул и встряхнул кольчугу, – можешь подогнать под меня?

– Могу, – отозвался кузнец, – только сначала скажи откуда она у тебя?

– Взял в бою, – честно ответил Слав, – убил разбойника а потом у него в мешке нашлась эта великолепная броня. Я смотрю она тебе знакома.

– Конечно знакома, – зло сказал кузнец, взвешивая в руке свой огромный молот словно собираясь метнуть его в Слава, – я ее сделал для своего сына который ушел с обозом купца два месяца назад, обоз разграбили в трех днях пути на север, всех убили. А теперь ты пришел ко мне с этой кольчугой, в глазах мастера появились безумные огоньки которые разгорались все сильнее и сильнее. Убийца моего сына просит подогнать кольчугу под него, да я тебя, – и его огромный молот вылетел из его ладони и понесся в Слава со скоростью камня выпущенного из катапульты.

Слав резко пригнулся, пропуская стальную болванку у себя над головой, он понимал что с оружейником сейчас разговаривать бесполезно, убьет а потом будет спрашивать кто да откуда. Тем более что следом за молотом в Слава была запущена заготовка для меча а следом за ней и большие щипцы. Выпрыгнув из кузни во двор Слав бросился бежать, ворота на улицу он просто с разбегу перемахнул даже не заметив их. За спиной раздавались вопли кузнеца, что-то типа держите убийцу.

Взбежав на крыльцо постоялого двора и отдышавшись Слав шагнул в зал и направился наверх к своей комнате. Едва он переступил порог достал чарку наполнив ее ледяным квасом, и залпом выпил. В дверь постучали Слав перевернул ее донышком в верх и она опустела сунув ее обратно в мешок он открыл дверь. На пороге стояли пять дружинников во главе с десятником и хозяин постоялого двора.

– Ты тот кто приходил к оружейнику?! Скорее утверждая чем спрашивая сказал десятник.

– Да я заходил к нему. Отозвался седой парень.

– Тогда отдай меч и следуй за нами.

– Я подчинюсь но после того как вы скажите в чем меня обвиняют?

– Оружейник Олель, – сказал десятник, – обвинил тебя в убийстве его сына, и грабеже.

Слав кивнул и протянул десятнику ножны с мечем, а затем указал на брошенную на лавку кольчугу, – Вот ее возьмите она принадлежало сыну кузнеца.

Десятник кивнул и взяв сверток пошел к выходу Слав тронулся за ним, дружинники пристроились по бокам и за спиной. Взяв подозреваемого в убийстве в коробочку. Так под конвоем его довели к княжескому терему что стоял посередине крепости окруженный еще одним кольцом стен. Во дворе было множество народу Слав даже углядел трактирщика который неведомыми путями оказался здесь быстрее него и его конвоя. На высоком балконе стоял князь в сопровождении пяти бояр и воеводы которому полагалось быть не здесь а на стенах. Рядом с князем стояла миленькая русоволосая девушка зим семнадцати. Слева под балконом стоял Олель окруженный возмущенной толпой горожан. Слава подвели и поставили справа от балкона.

Увидев того кого он обвинял в убийстве сына Олель взревел, – Княже я требую суда, над убийцей и грабителем, пришедшим ко мне в дом с кольчугой моего сына и попросив подогнать ее под него.

Князь повернулся к Славу, – Как звать строго спросил он?

– Слав, – честно отозвался парень.

– Что скажешь в свое оправдание?

– Княже это ратный плен я не снимал его с трупа, три дня назад я ночевал в трактире в веси что в двух днях пути отсюда им владеет почтенный Скил, бывший ратник Рюрика он был свидетелем того боя. Два грабителя угрожали ему и его сыну, я убил их взял кошели и лошадь к которой был приторочен мешок в котором была одежда и кольчуга, эти парни были из шайки Демида. Которую дружинники разгромили во время последней облавы. На прощание в благодарность Скил отдал мне лук подаренный ему за службу самим Рюриком. Сейчас он в моей комнате на постоялом дворе.

– Кто может подтвердить твои слова из здесь присутствующих? Спросил князь оглядывая с балкона толпу.

– Никто княже, – ответил за людей Слав.

– Так, – протянул Борей, – и ты хочешь чтобы я тебе поверил не услышав ни одного слова в твою защиту.

– Так же никто не может сказать, обо мне ничего плохого, ведь единственным доказательством моей вины являются слова оружейника Олеля, который узнал кольчугу сына, но пути таких вещей неведомы создателям.

– Что ж твоя правда, – кивнув заметил князь, – единственным доказательством твоей вины является кольчуга, и больше ничего. Нет свидетелей убийства и грабежа. Но Олеля я знаю давно а ты в городе меньше дня да к тому же мы в осаде. И послать к Скилу за подтверждением твоих слов мы не можем так что же нам делать.

– Я требую божий суд, – не выдержав крикнул оружейник.

– Олель, – обратился к нему князь, – я правильно понимаю что ты требуешь поединок на перекрестке четырех дорог.

– Правильно княже.

– И готов отстаивать свою правду с мечем в руках?

– Да княже.

– Ну что ж быть посему, в полдень когда солнце будет над городом на перекрестке перед рыночной площадью состоится поединок между оружейником Олелем и путником Славом. И пускай боги решают чья правда. Я же решить не могу. Сказав это князь развернулся и ушел с балкона Русоволосая девчушка стоящая подле него бросив на Слава пронзительный взгляд ушла следом.

Десятник приходивший за Славом тихо подошел и положил руку на плече.

– Мне приказали сопроводить тебя на место поединка, – тихо сказал он, – Знаешь, я тебе верю, я сам участвовал в облаве на шайку Демида и тебя я там не видел личность ты приметная седые волосы шрам на лице, а вот тех двоих я помню. Прорвались через дружинников, троих зарубили, тогда ушло человек семь, четверых мы потом поймали да повесили, а вот остальные как сквозь землю провалились.

– Ну так скажи об этом князю, – встрепенулся Слав, – не хочу я с Олелем драться, я его сына не убивал, и правду свою знаю, а вот он местью ослеплен.

– Это ничего не изменит, – сказал десятник, – он сам потребовал божий суд и теперь только боги могут остановит этот поединок. Пока вы двое не сойдетесь и не выясните чья правда крепче никто не властен над вашими судьбами. Ни я ни князь.

– Ясно, – сказал Слав, – а когда князь спрашивал народ кто может подтвердить мои слова ты почему молчал?

– Ты влез раньше чем я успел открыть рот а потом меня отправили с поручением и вернулся я только к объявлению божьего суда. Ну а после этого мое слово мало что значило.

– Ну да ладно, пойдем потихоньку, а то полдень уже близко, – сказал Слав, – кстати как тебя называть.

– Зови Волчем, – отозвался десятник направляясь к воротам ведущим с княжьего двора в крепость.

Идя по крепости к месту боя Слав ловил на себе быстрые взгляды горожан, их симпатии были явно на стороне оружейника, никто не сомневался в его победе кроме пожалуй самого Слава.

К перекрестку они прибыли вовремя до полудня осталось меньше трех минут, противник Слава был уже там и стоял в окружении горожан, которые его всячески подбадривали. Оглядев место битвы Слав понял что князь не случайно выбрал именно это место, четыре главные дороги крепости сходились здесь указывая на четыре стороны света, простору для быстрого и гибкого Слава было маловато, но что делать это место давно используется для подобных поединков и не Славу менять этот обычай и требовать места получше. На крыльце ближайшего дома дружинники из охраны князя уже установили походный трон Борея, и теперь окружали кольцом место божьего суда оттесняя людей за границы перекрестка, образовывая небольшой круг шагов пятнадцать в диаметре. В сопровождении десятка ратников прибыл князь поднявшись на крыльцо он уселся на походный трон. Слева за спиной у князя встали бояре, а справа та самая русоволосая девица, что была с ним на балконе.

– Кто это такая, – шепотом спросил Слав у стоящего у него за спиной Волча.

– Зимушка, дочь Борея, – отозвался десятник, – у нее еще есть брат близнец Лют, но он сейчас распоряжается на стенах мы по-прежнему в осаде.

Князь взглянул вверх на солнце и поднялся, – Один из вас потребовал божьего суда, – начал он, – я не вправе отказать ему тем более я смог решить кто из вас прав а кто нет. Так что пускай говорят мечи, а боги уже следят за вами. Он замолчал и опустился в походный трон, разрешая тем самым начать поединок.

Олель вытянул из ножен здоровенный клинок, он был под стать кузнецу, на локоть длиннее обычного меча, на пол пальца шире, и очень тяжел, но Олель с легкостью управлялся с массивным оружием. Сделав несколько пробных взмахов от которых воздух вокруг него жалобно зазвенел, он неторопливо тронулся к Славу. Его клинок блестел на солнце словно собирая лучи и накапливая в себе их энергию.

Глядя на неторопливо приближающегося кузнеца Слав медленно обнажил свой меч.

– Черный клинок, – пронесся по рядам свидетелей удивленный шепоток. Но вскоре стих бой начался.

Олель атаковал стремительно его движения были выверены до последнего удара, глядя на своего противника он знал что сила Слава в быстроте и ловкости, но здесь на этом маленьком перекрестке седой парень потерял все свое преимущество. У него в руках изготовленный им самим меч, он ковал его пять лет и вряд ли в крепости найдется клинок прочнее и гибче. Но боги не дремали, они действительно наблюдали за поединком и знали кто прав.

Меч кузнеца подобно молоту стал опускаться на голову Слава точно падал на наковальню, места для маневра было ничтожно мало, увернуться пареньку мешала теснота круга. За его спиной сдавленно всхлипнула женщина, а потом случился божий суд.

Меч кузнеца опускался и Слав сделал единственное возможное действие поднял свой черный меч чтобы отвести в сторону клинок оружейника. Раздался звон, но не такой когда сталкиваются два меча, два куска железа превращенного кузнецами в грозное оружие а словно меч Слава встретился с куском тончайшего хрусталя привезенного из за далекого моря. Осколки клинка Олеля полетели в разные стороны, и если бы не брони и щиты дружинников оцепивших место поединка то они ранили бы множество свидетелей пришедших на божий суд. Но боги разумны и лишь один из них поразил цель, кончик разлетевшегося лезвия вонзился в ногу кузнеца заставив появиться небольшое пятно крови.

Слав хоть и был удивлен но оставил эмоции на потом, он шагнул к изумленному хозяину расколотого меча и приставил лезвие к его сердцу. Сейчас он был в праве убить Олеля, и никто не смел бы его упрекнуть, боги указали чья правда крепче, но вместо того чтобы нажать на рукоять и пронзить сердце оружейника, Слав громко чтобы слышали все присутствующие сказал, – Я не убивал твоего сына, боги знают это и даровали мне победу, но и твоя смерть мне тоже не нужна, ты требовал божьего суда он свершился, есть ли у тебя сомнения в словах моих? Если есть я готов повторно скрестить мечи.

– Твоя правда, – после долгого молчания произнес ошарашенный кузнец, – я возвел напраслину на человека что покарал убийц моего сына, ведомый местью я бросил вызов богам они нас рассудили. Он все еще сжимал рукой рукоять своего меча с лезвием длинной в палец это все что осталось от полутора метрового оружия. Ни что не в силах расколоть этот клинок, кроме богов я ковал его пять лет выбирая только лучшее железо, он должен был стать самой лучшей моей работой, но сегодня боги доказали что не только я имею власть над огнем и сталью. Он внезапно полоснул себя по левой ладони. Прости меня Слав и в знак примирения я предлагаю тебе кровное братство.

– Я принимаю твое предложение, – сказал Слав и повторяя действия Олеля полоснул себя по левой ладони, после чего они крепко пожали руки смешивая кровь.

– Я рад приветствовать тебя брат, – громко чтобы слышали все сказал Олель.

– Я тоже рад встречи, – Отозвался Слав.

Толпа за спинами дружинников радостно заорала, правда были люди слегка разочарованные итогом божьего суда, но их никто не замечал.

Князь поднялся со своего места, и шагнул к поединщикам. Толпа моментально смолкла.

Посмотрев на Слава и Олеля, он радостно потер ладоши, – я рад что все так кончилось боги справедливы, к тому же лучший оружейник крепости Вал, остался жив а это значит что из под его молота и впредь будут выходить добрые мечи.

В это время со стен ударил гонг, урмане пошли на приступ. Князь огляделся к нему уже подвели коня а за кольцом людей окруживших место поединка строились ратники.

– Вечером я хотел бы видеть тебя Слав есть интересный разговор. Волч ели конечно не погибнет, проводит тебя. Кстати там, рядом с троном лежит кольчуга она твоя по праву. И взлетев в седло, не прибегая при этом к стременам, князь аккуратно раздвигая народ поехал к построившимся в колонну дружинникам.

– Приходи ко мне через час я подгоню под тебя кольчугу, – сказал Олель хлопая Слава по полечу, и направляясь к своей кузне.

Слав проводил его взглядом вяло реагируя на поздравления горожан. Кто-то потянул его за рукав, он обернулся и увидел Зимушку дочь Борея:

– Отец велел передать ее тебе, – сказала девушка, протягивая Славу кольчугу которую ранее забрал Волч когда приходи за ним на постоялый двор. Я думаю вечером мы увидимся, – загадочно улыбнувшись сказала она и развернувшись ушла в сопровождении ратника из стражи князя. А Слав так и остался стоять сжимая в руке сверток с кольчугой. Наконец опомнившись он тронулся на постоялый двор. Где его, улыбаясь, встретил хозяин.

– Чего желаете, – слащаво в своей обычной манере спросил он.

– Накрой на стол, – сказал Слав поднимаясь по лестнице в свою комнату, ему было необходимо перевязать левую ладонь продолжавшую обильно кровоточить. Когда он спустился на столе в углу что он облюбовал с самого начала уже стоял молочный поросенок и жбан душистого меда.

Сидя за столом и отрезая от поросенка небольшие кусочки он усиленно думал о сегодняшнем дне. Впервые после смерти отца, брата, матери, потери Малы, у него появился кто-то близкий, кузнец что желал ему смерти стал его кровным братом, а ведь иногда такое братание важнее родственных связей. Особенно для Слава у которого больше не осталось родни. Со стороны стены обрывая мысли седого паренька вновь раздался гонг возвещающий что атака на стены отбита. Стали возвращаться люди они занимали свободные столы изредка косясь в угол где сидел странный седой паренек с грустными холодными глазами, и изуродованным шрамом лицом. Они рассаживались заказывали вино и пиво, обсуждали штурм унесший жизни тридцати семи дружинников, и поединок на перекрестке, правда последнее они обсуждали шепотом настороженно косясь в угол. Оставив на столе серебряную куну и подхватив сверток с кольчугой Слав направился к мастерской Олеля. Если вечером предстояло идти к князю то надо делать это в кольчуге. И вовсе не потому что Слав чего-то опасался, а просто так было положено, коли кольчуга имелась.

Войдя во двор он шагнул к кузне от куда уже раздавались удары массивного под стать кузнецу молота.

– А пришел, – заметив остановившегося в дверях кузни парня сказал Олель. Обожди за столом что под яблоней, я сейчас закончу. И он вновь принялся ритмично ударять молотом по заготовке.

В кузне было очень жарко и Слав решил последовать совета и обождать кровного брата в тени, где в жаркий солнечный день была хоть кокая-то прохлада. Минут через пять удары молота стихли и за стол держа в руках кувшин с ледяным квасом уселся Олель.

– Кольчугу принес? Спросил он, делая большие глотки, которыми за раз опустошал четверть огромного кувшина.

– Да, вот, возьми, – сказал Слав слова довались ему тяжело, он прекрасно понимал как дорога оружейнику кольчуга принадлежащая его сыну. Если хочешь оставь ее себе в память о сыне.

– Не стоит, – спокойно отозвался Олель, но было видно, что предложение он оценил. Она будет пылиться у меня в сундуке, я буду изредка доставать ее и думать о нем, о том что отпустил его в охране того каравана. А вот тебе она послужит, так что пускай все идет так как начертали боги. Ты отомстил за моего сына, и заслужил награду. Тем более ты сам не знаешь от чего хочешь отказаться, она тонкая и очень легкая не сковывает движения, и про этом она прочна как ливонский панцирь. Так что сейчас я ее быстро подгоню, тем более тебе сегодня вечером идти к князю. Взяв кольчугу он направился к мастерской пристроенной прямо к кузне. И уже минуту спустя от туда раздались звуки лопавшихся колец, спустя полчаса он вышел от туда держа в руках кольчугу.

– На примерь, – протягивая броню сказал он, – у меня глаз наметанный но лучше проверить.

Слав развернул ее и встряхнул расправляя спутавшиеся кое где кольца, затем быстро надел поверх рубахи. Оглядев себя понял что сидит она идеально, да и скроена не обычно, все кольчуги которые Слав видел до этого времени были прямыми и до колен что сковывало движение ног, а эта доходя до пояса переходила из обычной кольчужной рубахи в хитро скроенную юбку защищавшую бедра, она была удобна как для конного боя так и для пешего.

– Великолепная кольчуга, – наконец сказал он, ты это с юбкой сам придумал.

– Ага, – довольно отозвался Олель, – правда удобней?

– Да, – опоясываясь поясом с мечем ответил Слав, затем выхватил черный клинок и сделал несколько ударов, кольчуга нигде не жала, не сковывала движения и была очень легка. Он уже собирался убрать меч в ножны когда услышал голос оружейника:

– Позволь взглянуть на твой меч? Никогда не видел подобного оружия где ты его взял.

– Его сделал мой отец, – сказал Слав перехватывая меч за лезвие и протягивая рукоятью к кузнецу.

– Никогда не видел подобных клинков, – со знанием дела сказал Олель. Твой отец великий мастер если смог сделать подобное мне бы очень хотелось с ним поговорить, где он живет?

– В ирии, – со смертельной тоской в голосе отозвался Слав.

– Жаль, – с грустью сказал Олель, – такой секрет ушел, не знаешь случайно как он сделал лезвие черным?

– Это случилось уже после его смерти, – сказал Слав, – раньше клинок был обычным светлым отец его часами полировал, все случалось, когда я выхватил его из рук мертвого отца. Чтобы покарать убийцу, когда отец защищал дом клинок был светлым но после того как он погиб а меч побывал в огне горящего дома он такой черный. Как я не пытался не смог его отполировать.

– Да действительно жаль твоего отца, великий мастер, – сказал Олель, возвращая клинок Славу, – но вот причина черноты лезвия мне понятна, он требует мести. Побывав в огне которым уничтожили дом его создателя он впитал всю ненависть убийц направленную ими против твоего отца, он так и останется черным пока не падет последний убийца. Кто это был?

– Не знаю, – убирая клинок в ножны сказал Слав, – я ворвался в весь когда все было уже кончено драккары урман ушли, дома горели улица была завалена обезображенными трупами среди которых шарахался одинокий раненый урман которого почему-то бросили свои. Я убил его этим мечем а на память получил этот шрам, и Слав провел рукой по толстому багровому рубцу. Но кто тогда напал на весь я так и не узнал.

– А когда это случилось, – спросил Олель.

– Три года назад, я единственный кто остался свободен и жив, все остальные как мои отец и брат погибли либо как жена моего брата были увезены в рабство.

– Понятно, – сказал оружейник, – я кое что слышал, в тот год разграбили все побережье Западной Двины, но не знаю кто это сделал если хочешь могу поспрашивать?

– Не стоит, – сказал Слав садясь за стол, – если встречусь с ними лицом к лицу будем биться а искать их не стану. Боги поощряют кровную месть, и если им будет угодно они сведут меня с теми кто убил ради наживы моих родичей, а пока я выбираю дороги сам. Вчерашняя привела меня в эту крепость, и я обрел кровного брата и рассказал тебе что твой сын отомщен, как ты считаешь достойный подарок богов?

– Достойный, – кивнул оружейник, – желаю идти тебе своей дорогой а если ее не будет прокладывать новую. За это выпили квасу.

Так неторопливо разговаривая они сидели до самых сумерек, здесь то его и нашел Волч.

– Вот ты где, – накинулся он на Слава, – я тебя уже час ищу по приказу князя, хорошо трактирщик эта худая голова вспомнил что ты куда-то пошел взяв с собой кольчугу. Ну я сразу смекнул что ты с Олелем засиделся. И сюда. Пошли быстрее князь ждет.

Слав поднялся, – Извини, – сказал он оружейнику, – мне надо идти но я думаю что мы еще увидимся.

– Иди, Волч, прав надо спешить князь ждать не любит а ты уже на час опоздал. Они обнялись и Слав пошел за своим провожатым.

– О чем беседовали, – на правах старого знакомого спросил Волч.

– Да так о дорогах богов, – дипломатично отозвался Слав.

Поняв, что больше седой паренек ничего не скажет Волч оставил свои расспросы.

– Не знаешь чего от меня князь хочет? В свою очередь спросил Слав.

– Даже не догадываюсь, – отозвался десятник, – но он тобой очень заинтересовался, после боя попросил верховного ведуна погадать на бараньей лопатке, они заперлись в горнице у князя а когда он вышел у него в глазах была грусть. Словно узнал что-то очень печальное. Я пытался поспрашивать Велиха все-таки мой дед, но тот молчит говорит что князь приказал никому не слова, но он тоже обеспокоен. И все это как-то связано с тобой.

– Ну да ладно скоро все сам узнаю, – подумал про себя Слав, проходя в ворота княжеского двора.

Князь ждал его в зале совета где решались самые важные вопросы касающиеся судьбы княжества. Помимо него там была Зимушка и парень как две капли воды похожий на князя.

Слав приблизился шагов на пять к трону на котором восседал Борей, и низко поклонился.

– Не стоит, – раздался голос князя, – это неофициальный прием, так что оставь этикет на следующую встречу.

– Ваше величество, но вы князь. Смущенно произнес Слав.

– Сейчас я простой человек, – отрезал Борей, – отец со своими детьми. Так что приказываю тебе оставь свои поклоны при себе, тем более я видел спины которые гнуться гораздо охотнее. Ты не умеешь кланяться, но это пожалуй и хорошо. Зимушку мою дочь ты уже знаешь, а это ее брат Лют. Давай пройдем к столу, и поговорим о том что сегодня произошло. Ведомый князем и его детьми Слав прошел к небольшому резному дубовому столику где стояли несколько кувшинов с вином, и невиданные ранее Славом фрукты.

– Садись, – пригласил его князь, – и расскажи немного о себе.

– Но будет ли это уместно? Княже. Спросил Слав судорожно представляя что он может сказать князю.

– Я тебя сам об этом попросил, а значит уместно, – довольно жестко сказал князь.

– Как вам будет угодно. Я сын кузнеца, родился в небольшой веси что стояла на берегу Западной Двины, там я прожил семнадцать зим, летом пришли урмане и сожгли мой дом убили мать, отца и брата, я был единственным кто выжил, потому что пас овец на лесном пастбище когда я услышал затихающие звуки боя, и прибежал в весь все было кончено, я убил одного из урман которого почему-то оставили свои, на утро прибыли дружинники князя Вадима и увезли меня с собой, за ночь проведенную в веси я поседел. В приграничной крепостице я прожил два года, был в дружине молодшим отроком обучался ратному делу вместе с другими мальчишками, но всему приходит конец, в тренировочном бою убил сына старейшины с которым успел сдружиться, это вышло случайно но изменить уже ничего было нельзя, отец убитого осерчал он очень любил своего младшего и мне грозила смерть, но князь настоял на изгнании и с утра под гробовое молчание жителей я покинул крепостицу. С тех пор скитаюсь по дорогам богов, заночевав в трактире Скила убил двоих парней из шайки Демида, нашел в одном из мешков кольчугу которая привела меня сюда ну а дальнейшее вы знаете, суд богов и братание с Олелем. Слав замолчал ожидая дальнейших расспросов но все присутствующие молчали.

Наконец князь прервал затянувшиеся молчание, – богатая жизнь для двадцатилетнего парня, сегодня когда свершился божий суд я увидел в тебе избранника богов и не ошибся, они действительно хранят тебя. И поэтому я хочу предложить тебе пожить у меня в крепости. Моей дочери требуется охранник я не всегда могу уделить ее должного внимания, поэтому мне требуется человек который мог бы ее защитить и оказать ей помощь, вы почти ровесники и ей будет проще с тобой чем с любым из моих дружинников. Все они взрослые люди к тому же мои вассалы, и от желания угодить мне готовы на многое, ты же человек посторонний, а значит не будешь плести интриги за моей спиной. Подумай я дам тебе время до завтрашнего утра, если не захочешь забудем этот разговор но если согласишься все рано ничего не теряешь останешься свободным и будешь волен уйти когда пожелаешь.

– Но вы же меня совсем не знаете, – воскликнул Слав, – то что я рассказал невозможно проверить. Я всего лишь один день в вашем городе. И кроме того может стоит спросить саму княжну, согласна ли она что бы я сопровождал и охранял ее.

– Я узнал о тебе достаточно, то как ты поступил с Олелем меня удивило ведь ты мог убить его и никто тебе бы слова не сказал. Но ты пощадил оступившегося и мало того побратался с человеком который хотел убить тебя. А это говорит о многом хотя бы о чести. Такие люди не способны на предательство ты умеешь прощать, многие на твоем месте захотели бы поквитаться а ты простил и понял. К тому же я ждал когда ты скажешь что нужно спросить мнения Зимушки, не думаешь ли ты что я начал бы этот разговор не посоветовавшись с ней и Лютом, они оба согласны, иначе их бы здесь не было. Так что решай я свое слово уже сказал.

«Вот она развилка дорог богов, оставить пыльные проложенные людьми пути хотя бы на какое-то время, и пожить в этой крепости, а потом снова навстречу солнцу и ветру. Но как изменится моя судьба если я соглашусь, как изменится тот мир в котором я живу в случае моего согласия смогу ли я уехать когда захочу, не привяжусь ли я к этим людям».

– Но смогу ли я жить при вашем тереме, и не поддаться на лесть бояр, не попробуют ли они влиять на вашу дочь через меня. Я никогда не жил при князе в той маленькой крепостице я видел только воинский двор и тренировочное поле. И какова будет моя служба при княжне?

– Все просто, – развел руками князь, – быть с ней рядом и защищать ее стать ее защитником и другом.

– Но почему я.

– Ты человек новый неискушенный, у всех остальных здесь родственники и семьи, для которых они будут добиваться разных уступок, а у тебя ничего нет ты не будешь продвигать своих родичей. К тому же Велих главный ведун крепости сказал кое что о чем знаю только я и он, и пока это останется тайной, но уверяю что если ты останешься ты тоже узнаешь тем более это касается тебя.

– Вы загнали меня в угол, – улыбнувшись сказал Слав, – я достаточно любопытен и остался бы в любом случае, к тому же мне нравится ваше предложение. Сказав это он почувствовал как незримо меняются его дороги проложенные богами, он выбрал направление и теперь сделал шаг.

– Вот и хорошо, – улыбнулся князь, – если на постоялом дворе у тебя есть какие-то вещи, сходи и забери их, отныне ты будешь жить в моем тереме, когда вернешься слуги укажут тебе твою горницу. Князь поднялся и вышел следом за ним ушли Лют и Зимушка бросившая на Слава какой-то странный и пока непонятный взгляд. Слав вышел следом и направился прямиком на постоялый двор, где быстро упаковал свои нехитрые пожитки, и расплатился с хозяином который был необычайно удивлен внезапным отъездом постояльца. Забрав из конюшни лошадь и закрепив дорожный мешок Слав взлетел в седло и направился на княжий двор. Когда впереди уже показались ворота княжеского терема со стороны крепостной стены раздались крики и удар гонга который отмерил начало ночной атаки, урмане второй день не считаясь с потерями настырно лезли на стены, из ворот терема вылетел отряд всадников во главе с Лютом и Бореем. Слав едва успел убраться с их дороги повернувшись и посмотрев им вслед он взвесил все за и против и поехал в ворота, в конце концов князь не просил его стоять на стенах, и кидать камни на головы настырных урман, на кой им вообще сдалась эта крепость. Окна терема были ярко освещены, по княжескому двору сновали слуги. Слав спрыгнул на землю и снял с седла мешок.

– Эй ты, – схватив за рукав пробегавшего мимо холопа.

– Чего тебе, – грубо огрызнулся парень.

– Отведи мою лошадь в конюшню, напои и накорми, – приказал Слав бросая поводья в руки парня.

– С чего бы мне тебя слушаться, – еще больше окрысился парень.

– Не хочешь не надо, – пожав плечами сказал Слав, – только не обижайся на меня когда тебя с утра на той самой конюшне пороть будут.

Парень смутился, – да кто ты такой чтобы здесь приказывать?

– С сегодняшнего дня я охранник дочери князя, – сказал Слав и прекращая разговор направился к крыльцу. У него за спиной, стоял растерянный холоп, провожавший его пристальным взглядом. Поднявшись на крыльцо Слав подошел к стоящему у дверей стражу. Не дожидаясь от ратника ненужных вопросов Слав заговорил первым:

– Князь сказал что мне укажут мою горницу.

– А охранник для княжны, – без малейшей неприязни сказал ратник, – добро пожаловать в терем, эй Юлия отведи парня в горницу отведенную ему князем. Из за двери вынырнула юркая девчонка с черными как смоль волосами и глазами цвета грецкого ореха. На шее у нее был рабский ошейник. Которого она впрочем ничуть не стеснялась, предпочитая думать что это украшение.

– Следуйте за мной, – улыбнувшись Славу сказала она и направилась по ярко освещенному коридору.

Кивнув ратнику Слав поспешил за ней следом.

– Откуда ты? Спросил он когда она открыла дверь в горницу и остановилась на пороге.

– Я ромейка, жила в поселке недалеко от Константинополя. Отозвалась девушка с небольшой грустью в голосе.

– А как здесь оказалась? Спросил Слав снимая пояс и сапоги.

– Пираты разорили наш поселок, меня захватили и продали росичам, затем я жила в Кий граде, потом прислуживала князю в Новом граде, ну а год назад оказалась здесь. Я служанка дочери князя.

– Расскажи мне о ней? Полу попросив полу приказав сказал Слав.

– Зимушка хорошая девушка, – сказала Юлия, – только нрав у нее беспокойный, князь шутит что ей надо было родится парнем, месяц назад она начала тренироваться с мечами и луком, считая что княжеская дочь обязана быть воином. Вчера ее поймали на городской стене с веревкой в руках хотела спуститься к урманам и вызнать что они замышляют.

– Да достался мне подарочек, – подумал Слав, – спасибо тебе можешь идти.

– Господин больше ничего не хочет? Призывно качнув бедрами спросила гречанка.

Слав оглядел ее тонкая талия, оттопыренный зад, средних размеров грудь. Длинные черные волосы. И озорной огонек в глазах.

– Нет иди, – сказал он, – ведь это княжна тебе приказала?

Юлия покраснела, – простите меня господин, я человек подневольный что скажут то и делаю.

– Иди уж, – сказал Слав почти жалея девчонку, – а если княжна будет злиться скажи ей что я выпроваживал тебя силой. Кстати во сколько княжна изволит вставать с постели?

– Не раньше девяти, – ответила Юлия, – да и еще если господину что-нибудь понадобится пускай он потянет за эту веревочку и кто ни будь из слуг тут же будет здесь. Спокойной ночи господин, – и развернувшись девушка ушла прикрыв за собой дверь.

Слав улегся на лавку, прошлый день был богат на события, что принесет новый.

Ровно в восемь он был на ногах. Потянув за шнур он натянул штаны и стал ждать обещанных слуг. Через минуту раздался неуверенный стук в дверь, а затем скрип. В комнату заглянула теремная девка, среднего роста с пшеничными волосами заплетенными в тугую косу, лисьим выражением лица, и серыми глазами.

– Чего изволите, – спросила она.

– Принеси воды, – и таз для умывания, – попросил Слав натягивая штаны.

– Сию минуту, – отозвалась девушка и исчезла, спустя несколько мгновений она вошла в комнату, держа в руках большой медный таз, поставив его на специальный табурет она застыла в ожидании дальнейших приказов.

– Как тебя звать красавица, – спросил Слав, набирая пригоршню воды и выплескивая ее себе на лицо.

– Лисой, – последовал незамедлительный ответ. Меня князь к вам приставил если чего понадобится.

– Чего он еще сказал? Спросил Слав вытирая чистой тряпицей мокрое лицо и шею.

– Сказал что если вам чего понадобится обращайтесь ко мне, все что будет надо я принесу.

– Тогда слушай, – кивнул Слав натягивая рубаху и берясь за кольчугу. Раздобудь приличные штаны, рубаху и пару сапог? А то у меня только эти. Поняла?

– Будет сделано, – с готовностью отозвалась Лиса, выскальзывая из комнаты. Через несколько минут она вернулась с полотняными штанами и расшитой рубахой. В другой руке у нее были нарядные сапожки.

Слав быстро переоделся. – Это, – протягивая ей свою одежду, – постирай, просуши и принести сюда.

– К обеду будет готово, – кивнула служанка принимая изрядно запыленные вещи.

– Вот и хорошо, – улыбнулся ей Слав, – тогда последний вопрос где трапезная?

– Княжеская на втором этаже, терема, ратники едят в отдельной что дальше в конце коридора, челядь ест на кухне.

– Я тут человек новый, – улыбнулся Слав, – и ничего не знаю, мне куда?

– Князь отвел вам место за своим столом, – немного удивленно сказала девушка и сказал что там вы сможете дождаться пробуждения княжны. Ну тогда быстро отнеси прачкам вещи и проводи меня в нужном направлении.

Девушка кивнула и точно ящерка выскользнула за дверь. Спустя десять минут Слав сидел за длинным столом и налегал на большие блины со сметаной запивая их ледяным квасом.

– Уже проснулся, – раздался у него за спиной голос Борея.

Слав вскочил и поклонился, поклонился неумело но искренне. Вызвав на губах князя легкую улыбку.

– Я еще вчера тебе говорил что кланяться ты не умеешь, – садись за стол сказал он. Но это к лучшему, блинами поделишься?

– Конечно, княже, – пододвигая Борею тарелку с блинами, сказал Слав.

– Пока моя дочь спит я хотел бы тебя предупредить, – беря блин и намазывая его медом начал князь.

– Вы о ее непоседливом нраве? Ничуть не удивившись спросил Слав.

– Верно, – улыбнулся Борей, – я гляжу ты быстро осваиваешься, в теле моей дочери живет мальчишка головорез, она доставляет мне больше хлопот чем урмане, соседние князья, и челядь вместе взятые. Вчера ее поймали на крепостной стене…

– С веревкой в руках, – смело перебивая князя сказал Слав, – хотела спуститься к урманам и выяснить что они затевают.

– Да я в тебе не ошибся, – ничуть не обидевшись что его перебили сказал князь, – откуда сведения?

– Ее служанка рассказала?

– Понятно, – улыбнувшись сказал Борей, – у этой гречанки язык без костей, все про всех знает. Ты выбрал правильный источник для получения сведений. С Юлией в моем тереме никто не сравнится. В принципе для этого ты мне и нужен, не должна моя дочь подвергать себя такой опасности.

– Княже, но что я смогу поделать она ведь княжна, ее приказ для меня закон!

– Не совсем, ты служишь мне а не княжеству а значит Зимушка не может тебе приказывать, это раз, я разрешаю применять к ней силу если она затеет подобное или еще что-нибудь в этом же духе.

– Но княже допустим мне понадобится не пустить ее за стену, уговоры не помогают тогда требуется сила можно взвалить на плечо и унести, можно слегка ошеломить, но я не могу позволить себе такое поведение с княжной, я же через час на дыбе окажусь.

– Не окажешься, только я имею право казнить или миловать, не она а я уже дал тебе разрешение, если у нее несколько дней будет болеть голова и появится синяк под глазом ничего мне спокойней будет. Мне не понравится если ее голова будет отделена от тела или само тело окажется на урманской дыбе. Ты понял?

– Да княже, вчера я сам себя загнал в угол, если бы знал раньше что мне предстоит, то точно бы отказался.

– Именно поэтому я не рассказал тебе всего когда предлагал охранять мою дочь. И еще она попробует тебя подчинить, уговорить запугать, не поддавайся просто выполняй свою работу и все.

– Но почему ваша дочь согласилась чтобы я ее охранял?

– Может она и не согласна но считает что сможет тобой управлять, и вовлечь тебя в свои авантюры. Не поддавайся и все у тебя получится.

«Да здорово я влип с одной стороны если я выполняю свою работу недовольная дочь князя с другой сердитый князь если я иду у его дочурки на поводу». Мои размышления оборвали шаги кто-то остановился у меня за спиной.

– Доброе утро отец, – раздался голос Зимушки, – что сегодня происходит.

– Ничего особенного, – сказал Борей глядя на садящуюся за стол дочь.

– Как осада? Спросила Зимушка хватая с только что принесенной тарелки горячий блин.

– Они лезут мы отбиваемся, ничего нового, а сейчас извини меня необходимо съездить к стене и к лекарям. И поднявшись князь направился к выходу, бросив быстрый взгляд на Слава.

– Слав, – позвала Зимушка, – после завтрака пойдем на задний двор, хочу потренироваться на мечах.

– Как прикажите, – отозвался Слав, незаметно наблюдая за княжной.

– Все я закончила, – поднимаясь и потягиваясь сказала она, – сейчас переоденусь возьму оружие и пойдем. У тебя все необходимое с собой?

Слав тронул рукоять меча кольчугу, подогнанную накануне Олелем, и кивнул, – Да княжна все необходимое при мне.

– Тогда жди здесь, – приказала Зимушка и вышла.

«Как бы не удрала,» – подумал про себя Слав, но коридор ведущий к выходу из терема был единственным, и проморгать княжну было бы тяжело. Спустя пять минут она появилась в сопровождении Юлии. Махнув ему рукой она направилась дальше по коридору.

Девушки шли и оживленно болтали Слав пристроился на два шага за ними. Несколько раз в разговоре проскальзывало его имя, но они говорили тихо и смысла Слав так и не уловил. Неожиданно Зимушка рассмеялась и повернувшись к Славу озорно стрельнув глазами спросила:

– Зачем ты вчера отослал мою служанку, она тебе не понравилась?

Слав на мгновение растерялся он не ожидал подобного вопроса он семнадцатилетней девчонки. Эта заминка не укрылась от глаз княжны, снова расхохотавшись она пошла дальше. И хорошо что она не видела лица седого парня с обезображенным багровым шрамом лицом. Слав так покраснел что по цвету его лицо сравнялось с багровым и толстым шрамом. Они вышли через небольшую дверь на задний двор, Юлия протянула Зимушке кольчугу, точно такая же только чуть больше была на Славе. Проворно надев ее и опоясавшись серебряным поясом, на котором были закреплены ножны с мечем, она повернулась к Славу, – ты готов?

– Да ваше высочество, – отозвался он обнажая свой черный клинок. Но может лучше заменить оружие на тренировочное.

– Ты боишься получить еще один шрам? С вызовом спросила она.

– Нет просто не хочу чтобы ваше лицо стало похоже на мое.

Девушка вспыхнула и атаковала. Гибкое тело не скованное кольчугой, как стрела от выпущенная и мощного лука рванулось вперед. Ее не плохо натаскали движения хорошо выверены, удары быстры, и достаточно сильны для девушки. Чего ей не хватало так это опыта Слава, и двух десятков стычек, с разбойниками. Поначалу он парировал ее удары, девушка наступала. Отжимая его от центра выложенного камнями круга. Выйти из него это значит проиграть поединок, если это произойдет над ним даже куры будут смеяться. Но если он выиграет у этой избалованной девчонки, она смертельно обидится и устроит Славу сладкую жизнь. Краем глаза Слав заметил улыбающееся лицо Юлии, если он проиграет то через час об этом будет знать весь терем. Да задачка?

«Ну да черт с ней, я ее охранник а не слуга», – пронеслось у него в голове, пора поставить ее на место.

И Слав атаковал, дружинники в той маленькой крепостице научили его нескольким хитрым приемам, и Слав не задумываясь пустил их в ход. Девушка покатилась по земле сбитая с ног. Поднявшись она едва успела прикрыться мечем от мощной атаки Слава. Но силы были слишком не равны и она вылетела за границы круга. Ее лицо побагровело от злости.

– Что ты себе позволяешь? Закричала она чуть не плача.

– Простите ваше высочество, – хитро улыбнувшись сказал Слав, улыбка вышла необычная больше похожая на оскал но из за шрама он теперь всегда так улыбался.

– Да как ты посмел? Продолжала истерично кричать русоволосая девица, не обращая внимание на оглядывающихся на них слуг спешащих по своим делам.

– Я думал у нас поединок, – спокойно сказал Слав, – если вы хотели отработать на мне несколько ударов то вам надо было меня предупредить.

Зимушка задохнулась от негодования, и вдруг поняла что этот седой парень загнал ее в ловушку. Она хотела выставить его на посмешище, а теперь сама им оказалась. Вскоре все будут знать что княжна захотела поизмываться над своим охранником пользуясь своим положением и проиграла ему на мечах. И она нашла единственный правильный выход.

– Извини, просто я не привыкла проигрывать, – успокаиваясь, сказала она.

– Ничего ваше высочество с кем не бывает, если хотите я могу научить вас этим приемам.

– Спасибо Слав, – с преувеличенной надменной вежливостью сказала она. Я думаю что они смогут мне пригодится.

Они тренировались почти до полудня, девушка почти падала от усталости но Слав подстегивая ее едкими замечаниями продолжал занятие. Надо сказать что она была очень способной и схватывала все на лету. Князь был прав в девичьем теле жил мальчишка головорез. В полдень он сжалился над упрямой княжной и закончил тренировку, поддерживаемая уже не улыбавшийся Юлией, Зимушка пошла переодеваться и отдыхать.

«В ближайшее время она вряд ли, будет способна на какие-то шалости, с кровати бы подняться», – подумал Слав, скидывая кольчугу, и рубаху, около колодца. Но он ошибся княжна оказалась не такой уставшей, какой хотела казаться.

– Юлия, – позвала она служанку.

– Да госпожа, – моментально откликнулась та входя в горницу.

– За то что он сегодня сделал его надо наказать, у тебя есть идеи.

Хитрые глаза гречанки заполыхали озорным огнем, – я думаю что гнева вашего отца будет вполне достаточно.

– И как ты предлагаешь это сделать? Спросила Зимушка садясь на лавку, все жилы после тренировки горели огнем, она поняла что те кто ее раньше учил биться даже в половину не нагружали воспитанницу.

– Князь сейчас у городских ворот на стене, если бы вы смогли убежать от вашего седого охранника и появиться там, то он бы очень разозлился.

– Давай чистую одежду, – приказала княжна, – и выясни, где пропадает Слав.

– Ну это просто он сейчас в трапезной обедает в полной уверенности что вы будете отлеживаться до вечера. Говоря это Юлия протягивала Зимушке чистый сарафан.

– Нет дуреха, – одернула ее княжна, – давай брюки рубаху и кольчугу.

Через две минуты переодевшаяся Зимушка спускалась по веревке из своего окна. Юлия осталась в горнице изображая уставшую хозяйку.

Пристально оглядевшись беглянка проскользнула за ворота терема, все ратники кроме одного стоящего у дверей в терем были на стенах. И ворота не охранялись.

– Господин княжна сбежала, – с трудом переводя дыхание сказала Лиса останавливаясь на пороге княжеской трапезной.

– Ты уверена, – поднимаясь из за стола и направляясь к дверям спросил Слав.

– Только что я сама видела как она спустилась по веревке из своего окна а затем пешая вышла за ворота терема.

«Вот настырная девчонка», – подумал седой страж, направляясь к конюшне, – не смогла мне простить тренировку и решила наказать мол отец плохой у меня охранник если я от него так легко убежала.

– Где сейчас князь, – спросил Слав, у ратника стерегущего двери терема.

– Как где, – удивился тот, – у городских ворот на стенах.

– Спасибо, – крикнул Слав вбегая в конюшню, и быстро оседлывая свою лошадь и лошадь княжны. Верхами до ворот минут пятнадцать пешим почти пол часа, я успею вовремя. И взлетев в седло своей лошадки ведя на поводу лошадь Зимушки, которую хозяйка назвала Стужа, он вылетел со двора князя. Скачка по городу с заводной лошадью это нечто интересное, люди ругаясь шарахались в сторону, надолго останавливаясь и глядя в след Славу продолжая осыпать его проклятьями.

Когда он вылетел к воротам ведущим из крепости то сразу обнаружил княжну. Она поднималась по каменным ступеням на гребень стены, ловко лавируя между мужиками и холопами таскавшими на стены камни и чаны со смолой.

Привязав обеих лошадок Слав рванул за ней, княжна полностью уверенная что ей удалось его одурачить даже не оглядывалась на тех кто поднимался следом. Он аккуратно пристроился у нее за спиной но окрикивать не стал надо проучить настырную девчонку.

Князь вместе с сыном стоял в десятке шагов от лестницы, и разглядывал урманский лагерь. Зимушка тихо подкралась сзади и прыгнула ему на спину, с криком, – отец как же я соскучилась а этот противный Слав не хотел сюда ехать. Князь обернулся и столкнулся глазами со Славом, из-за его плеча выглядывало ошеломленное лицо Зимушки.

– Княже, – поклонившись сказал Слав, – ваша дочь изъявила желание повидаться с вами, и я не смог ей отказать.

– Это хорошо что ты рядом, – сказал Борей охраннику дочери не видя ненавидящего взгляда княжны который она бросила на Слава. А теперь прошу Зимушка бери Слава и найдите себе занятие внутри городских стен и желательно как можно дальше от них. Здесь опасно.

– Но отец! Попробовала возмутится Зимушка подходя к зубцу стены и наблюдая за урманами.

– Никаких но, я хочу, чтобы ты была в безопасности. Так что ступайте оба отсюда.

В тоне отца проскользнули знакомые нотки, если он говорил так то спорить было бесполезно. Она уже развернулась и сделала шаг к ступеням когда Слав рванулся к ней резко выбросив вперед руку и одновременно толкнув ее плечом. Удар был силен и Зимушка упала на каменный парапет.

– Да что ты себе позволяешь, – закричала она. Поднимаясь и отряхиваясь. Князь тоже ничего не понимал и смотрел на Слава удивленными глазами.

– Простите меня княжна, – произнес он, – но нам лучше уйти, при этом он старательно что-то прятал у себя за спиной.

– Что у тебя там, – спросила Зимушка, – что ты прячешь?

– Княжна может быть не стоит выяснять это? Но князь уже заметил и кивком приказал показать то что Слав так пытался скрыть. Делать было нечего и он достал перехваченную в полете стрелу.

– Откуда она у тебя, – все еще не понимая спросила Зимушка.

Зато князь все прекрасно понял, – Ты перехватил стрелу в полете? Удивленно спросил он.

– Это не так сложно ваше величество главное вовремя ее разглядеть, – смущенно отозвался седовласый паренек.

– Если бы это было просто то так могли бы все, – сказал он, а потом тихо почти про себя добавил, – а могут единицы. Ладно ступайте, – сказал он, но глядя на погрустневшую дочь добавил, – теперь ты понимаешь как здесь опасно и не забудь поблагодарить Слава. Сегодня он спас тебе жизнь. А с тобой я поговорю вечером такое ощущение что ты мне не все вчера рассказал. После этого он развернулся и стал смотреть на поле где горело множество костров.

Зимушка и Слав спустились со стены и забрались в седла, дорога до терема прошла в полной тишине. Зимушка все еще злилась, а Слав крепко сжимал правую руку легко пораненную наконечником стрелы, ранка была пустяковая но как и любая маленькая царапина сильно кровоточила.

Уже на дворе передав конюхам своих лошадей, Зимушка повернулась к своему седому охраннику. – Прости и спасибо что поймал эту стрелу.

– Не стоит ваше высочество, – слегка поклонившись сказал Слав, – поймите я вам не враг, так что если захотите сбежать предупредите меня, может мы чего вместе учудим. В это время тяжелая капля крови стекла с крепко сжатого кулака, и упала на песок. Зимушка проводила ее падение взглядом затем посмотрела на Слава.

– Покажи, – потребовала она.

– Не стоит, – пытаясь увильнуть сказал Слав, – там всего лишь царапина, сейчас промою и перевяжу а через пару дней и следа не останется.

– Покажи, – настойчиво потребовала княжна.

Слав протянул руку и разжал кулак сразу тонкая струйка побежала по ладони и тяжелые капли крови полетели на песок. Зимушка взяла ладони и стала что-то нашептывать одними губами. Когда она закончила кровь уже не текла а ранка затянулась молодой розовой кожицей.

– Это у меня от матери, – пояснила она, – правда я не такая сильная, но кое-что могу. Она так отца вылечила, когда его в лесу медведь подрал. Слегка покачнувшись, она шагнула на крыльцо княжеского терема, уже в дверях она повернулась и еще раз тихо сказала, – Спасибо, зато, что поймал эту стрелу.

– Не стоит, – отозвался Слав, – меня для того и взяли чтобы с тобой ничего не случилось.

Вечером Слава позвали к князю, на этот раз с ним был только Лют.

– Ну рассказывай, – сказал Борей, садясь за стол, – где ты так стрелы ловить научился.

– Да нет здесь никакой тайны, – отозвался Слав, просто года полтора назад когда я еще жил в крепостице у князя Вадима повстречал я одного кочевника что осел на земле недалеко от крепости, мы сдружились с его сыном которого он и учил ловить стрелы ну и меня за одно. Вот и все. Он сам мог поймать пять стрел выпущенных в него а иногда и шестую если она была на излете. Я сам дошел до трех но для меня это тяжело, у степняков это в крови а мне пришлось почти год учится. Хотя его сын просто на лету схватывал эту науку и за пол года как и отец мог поймать до пяти стрел. Старый Харат говорил, что рано или поздно сын превзойдет его и сможет свободно ловить семь, а может даже и восемь стрел.

– Ясно, – задумчиво сказал князь, – но у меня есть к тебе еще один вопрос. Моя дочь ведь сбежала от тебя когда появилась на стене.

– Да что вы, – соврал Слав мы вместе туда прибыли.

– Не ври, – слегка прикрикнув сказал Борей, – видели как она пришла к воротам пешей, и только спустя минуту появился ты с лошадьми.

– Но я постоянно был рядом в каких-то десяти метрах от нее, и готов был в любой момент помочь ей, – пытался оправдываться Слав.

– Да я тебя не виню, – слегка улыбнувшись сказал князь, – она кого угодно одурачит а ты вообще человек новый, ей даже меня иногда удавалось обманывать. А теперь о самом главном мы с Лютом и воеводой сегодня ночью готовим вылазку. Я приказал закрыть ставни горницы Зимушки снаружи и через окно она улизнуть не сможет, пригляди за ее дверью пока все не кончится, а если все обернется плохо то бери ее и бегите от сюда. Все ясно?

– Да княже, – поклонившись сказал Слав.

– Тогда ступай и сбереги мою дочь.

Слав развернулся и пошел к выходу из зала совета едва он перешагнул порог как его догнал Лют.

– Подожди, – придерживая Слава за локоть сказал он, – ты позаботишься о сестре?

– Я же сказал твоему отцу что да, – не понимая, к чему клонит сын князя.

– Ты это не сердись просто она и отец самое дорогое что у меня есть, – неуклюже начал он. Просто поклянись самым дорогим что у тебя есть что не бросишь ее.

Поняв что от настырного паренька не отвязаться Слав достал нож подаренный Олелем и слегка чиркнул себя по левой руке, показалась кровь. – Клянусь памятью предков защищать и оберегать Зимушку, до последнего своего вздоха, а если получится то и после.

– Спасибо, – улыбнувшись сказал Лют, – ты настоящий, верный, таких очень мало. И развернувшись направился в сторону зала.

Ночью четыреста ратников во главе с воеводой князем и Лютом, тайным проходом выбрались из крепости. Оставив сотню дружинников для охраны стен. Слав всего этого не знал и тихо сидел в трапезной затачивая и без того острый клинок. Минуты ночной тишины тянулись бесконечно долго. Пару раз в трапезную заглядывала Юлия и убедившись что страж не ушел и не спит уходила к горнице хозяйки. За час до рассвета в трапезную ворвался Волч:

– Быстрее собирайтесь, через несколько минут они будут здесь.

– Кто, – вскакивая с лавки заорал Слав.

– Урмане, князь и Лют убиты, возле тайного прохода ведущего в лес их ждала засада кто-то предал Борея. Уцелело несколько десятков ратников. Сейчас идет бой за стены но воинов слишком мало сегодня крепость падет. Хватай Зимушку и бежим, пока есть возможность со мной десяток самых верных ратников из охраны князя мы выберемся по тайному ходу к реке, там в заводи стоит ладья. Да поторопись ты, – схватив опешившего Слава заорал он ему прямо в ухо. Слав кинулся к горнице княжны едва не налетев на Юлию, быстрее буди Зимушку пусть хватает все что необходимо для дороги и ждет меня в трапезной. Волч собери припасы, там он указал на кухню стоит нетронутый ужин хватай хлеб мясо все, что попадется под руки и в мешок. Встречаемся здесь. Крича это Слав уже спешил в свою комнату, как хорошо что он послушал предостережение князя и был полностью одет, схватив так и не распакованный мешок сунул туда выстиранную Лисой одежду, затем лук Рюрика и колчан со стрелами, все?

Подхватив свою поклажу он бросился к княжеской трапезной, все были в сборе, Волч и десяток дружинников с обнаженными мечами, Зимушка бледная лицом с растрепанными волосами но в кольчуге нервно сжимавшая рукоять меча. И Юлия с мешком хозяйки.

– Все теперь быстрее, крикнул Волч и бросился к залу совета. Остальные поспешили следом. Во дворе разгорался бой последние дружинники дрались на смерть с озверевшими от крови урманами. Дрались славно платя одним за пятерых но что могут два десятка против восьми сотен закаленных во множестве походов воинов.

Волч отодвинул княжий трон и распахнул маленькую почти сливающеюся с остальной стеной дверцу.

– Этот ход ведет к пристани, – заорал он, – да поторопитесь вы еще минута и будет поздно. Слав был не против этого предложения, битва уже переместилась в коридоры терема, и врагам оставалось несколько проходов и они захватят эту упрямую крепость.

Волч и три дружинника бросились в проход следом поспешила Зимушка и Слав за ним Юлия и остальные ратники. Десять минут они бешено бежали по узкому земляному ходу, кое как укрепленному деревянными балками. Впереди раздался глухой удар это один из ратников налетел на дверь отделявшую их от свободы.

– На ключ заперто, – раздался в темноте голос Волча, – да не стойте вы ломайте. Раздались удары стальных мечей по деревянной двери. В темноте звуки ощущаются намного лучше, а эти удары были близкими и очень громкими Слав слегка оглох. Сзади крикнул один из ратников и рухнул под ноги товарища со стрелой в глазнице. Со спины раздались дикие вопли, человек пять урман самых быстрых и жадных все-таки догнали их. Позади Слава зазвенели мечи, крики и стоны раненых, скрип зубов умирающих.

– Вперед, – заорал Волч, он и три воина что были с ним наконец то проломили дверь, и были уже с наружи, Слав толкнул в спину Зимушку поторапливая ее и выскочил следом в погреб кого-то дома. За ним выбежали Юлия и раненый ратник.

– Где остальные, – спросил Волч.

– Там, – мотнул головой в сторону тайного прохода воин.

– Ну так зови чего ждешь? Скомандовал Волч поднимаясь по лестнице ведущей наверх.

– Они это, – воин на секунду замялся, – погибли.

– Ладно, потом тризну справим, сейчас торопиться надо. Стрела вылетевшая из темноты вошла точно между лопаток Юлии. Швырнув стройное девичье тело на противоположенную стену. Слав схватив бросившуюся к ней Зимушку, потащил ее вслед за Волчем и ратниками. Княжна плакала, стараясь заглянуть за спину своего седого стража. Чтобы в последний раз взглянуть на верную служанку. Из тонеля доносился топот множество ног и ругань. Два война застыли у люка закрывавшего вход в подвал.

– Торопитесь, – сказал один из них, – Волч проверяет впереди дорогу, идите по этой улице впереди вроде спокойно но будьте наготове.

Слав уже закинул за спину мешок и лук со стрелами, в правой руке у него был меч, левая сжимала маленькую ладошку княжны.

– А вы, – не понимая почему ратники стоят возле люка спросила она.

– Спешите княжна мы их задержим, – сказал тот что был ранен в тоннеле.

– Я приказываю вам следовать за мной, – уперлась она.

– Простите нас княжна, но это наш долг, – ответил второй и в этот момент из люка полезли урмане.

Зимушка побежала влекомая Славом изредка она оборачивалась чтобы посмотреть на бьющихся возле люка стражников.

– Быстрее, – раздался справа из темноты голос Волча, – осталось совсем немного ладья минутах в трех ходьбы. Прямо за последними домами. Там сейчас мои воины и несколько десятков горожан что бежали сюда от урман посадим их на весла. Они побежали вперед минуту спустя пробежав мимо поворота в которой свернули беглецы пронеслись несколько десятков урман.

Через пару минут Волч вывел их к небольшой заводи за стенами крепости. Там на спокойной темной воде опустив весла в воду покачивалась небольшая ладья. Заметив княжну со спутниками она бесшумно причалила к берегу, и уже через минуту все трое оказались на палубе.

– Быстро уплываем отсюда, – приказал Волч, – они скоро догадаются и начнут обшаривать реку. И тогда нам точно не уйти. Кто ни будь встаньте у руля.

– Свист у тебя ведь отец кормщик, – сказал один из стражников молодому парню, усевшемуся на весла.

– Но я почти не умею он недавно начал меня обучать. Заскулил паренек.

– Значит ты умеешь больше нас я вообще кроме меча и копья ничего в руках не держал, заявил Волч, – так что хватит скулить и ступай за правилу. Вскоре ладья управляемая трясущейся рукой подростка вышла на середину реки и подхваченная течением поплыла прочь от взятой крепости. Зимушка стояла на корме и смотрела на удаляющийся охваченный пожаром дом, теперь у нее как и у Слава тоже не было ни родных ни крыши над головой.

– Что будем делать спросил Слав у Волча тоже смотрел на объятую пламенем крепость. – Не знаю я свою клятву сдержал вас спас, так что теперь осяду где ни будь, наймусь в дружину, воины всегда нужны.

«Интересно а мне что делать я ведь на крови поклялся Люту что буду защищать его сестру, а теперь у нее даже дома нет», – с такими думами Слав подошел к Зимушке.

– Что будем делать княжна? – спросил он становясь рядом с ней.

– Я не знаю, – глотая слезы отозвалась девушка. Я ничего почти не знаю о мире за стенами крепости, княжества больше нет.

– А родственники? – есть у тебя какие-нибудь родичи?

Она замотала головой, – Слав пожалуйста не называй меня больше княжной, зови просто Зимушкой. А родственников у меня нет. Скажи, – после небольшой паузы спросила она, – почему отец полез к урманам, ведь за крепостными стенами было так надежно.

– Я не знаю, – ответил Слав, – он только взял с меня клятву что я позабочусь о тебе и буду защищать до самого конца. Пока мы плывем я спокоен, но что будет когда мы покинем ладью?

Неожиданно девушка повернулась и уткнулась лицом в его черный плащ, – мы пойдем с тобой по дорогам судеб, ты ведь меня не бросишь, – спросила она.

– Не брошу, – тихо сам себе сказал он, но бывшая княжна услышала.

– Спасибо, и прости меня за мои выходки, ты очень хороший, – и она снова заревела.

Два дня река несла ладью вниз по течению, беглецы из крепости Вал почти не садились на весла отдав все на волю волн. На утро третьего дня показалась пристань большого города.

– Свист правь к причалу, – скомандовал Волч. Спустя несколько минут паренек ловко причалил, за два дня он так освоился у руля что ни почем не желал расставаться с ладьей. И с грустью принял решение Слава ее продать. Деньги было решено поделить между беглецами. Спустя час Волч сторговал ладью за семьдесят золотых, купец был очень доволен проведенной сделкой сэкономив на покупке приличные деньги, Слав радовался что все закончилось так быстро.

– Вам с княжной по десять улыбнувшись сказал он на прощанье протягивая деньги, нам с оставшимися ратниками столько же, остальное поделят между собой горожане. Свист уговорил купца оставить его кормчим, и теперь парень при деле. Ладья пойдет в Новый град. Я нанялся охранником мои люди тоже изъявили желание посмотреть дальние земли. А вы куда путь держите?

– Не знаю, – ответил Слав, снимем комнату на постоялом дворе а дальше видно будет. Зимушка стоящая у него за спиной кивнула.

– Ну тогда прощайте, – улыбнувшись сказал Волч, – может еще встретимся. И развернувшись он пошел обратно к причалам где подручные купца уже грузили на ладью товар.

– Почему мы не отправились с ним? Спросила Зимушка стараясь идти в шаг со Славом и рассматривая улицы и дома.

– Это не наша дорога Волч увидел в этой ладье свой шанс начать новую жизнь, пускай ему повезет, наш путь еще впереди. Давай за мной еще успеешь осмотреться, и он шагнул к большому постоялому двору, со странным названием Наперсток. В городе вообще было несколько постоялых дворов но этот купец купивший у них ладью охарактеризовал как самый лучший. Он оказался прав просторный чистый зал освещенный двумя десятками факелов, опрятные служанки снующие между столами.

– Чего изволят господа, – раздался справа от Слава услужливый голос.

– Комнату и ужин, – опережая спутника ответила бывшая княжна.

– Комната два серебряных в сутки, – сказал хозяин, – ужин в зависимости что закажите.

– Годится, – кивнул Слав протягивая деньги. Распорядитесь чтобы в комнату доставили бадью с теплой водой.

– Как будет угодно, – сказал хозяин, – эй Ждан проводи постояльцев. Парень ровесник Зимушки вырос точно из под земли, забрав у Слава оба дорожных мешка он пошел вперед указывая дорогу. Спустя час они сидели за столом чистые и немного отдохнувшие и обсуждали дальнейшие планы.