Сергей Тарасов
Правдивые истории

Химия и Белка

Рядом с моим новым домом расположился огромный гипермаркет О' Кей. Он начал работать, когда я только начал жить в своей новой квартире. Тогда же я оформил карту этого магазина – чтобы получать скидки. Но через несколько лет эта лафа закончилась – начали начислять бонусы, и я перестал с собою таскать эту уже не нужную карту. Привилегии остались только для тех, кто решил накупить себе продуктов на свой день рождения – можно было купить продукты с 20%. Но так как я никогда не праздновал свой день рождения, то эта услуга мне была совсем не нужна. Потом я подумал и решил, что ходить в этот гипермаркет мне уже не надо – чтобы, допустим, купить хлеб или кусок колбасы, достаточно было зайти в Магнит, который располагался на первом этаже моего дома, или зайти в Верный магазин, который был в соседнем доме.

Но в Магните совсем не продавали мясо, и мне пришлось время от времени заходить в этот огромный магазин за свининой – оно было почти самым дешевым в городе. Кроме того, там сделали книгообменник, – такой стеллаж с тремя книжными полками, на которые народ ставил книги, которые уже не были нужны, фильмы и музыкальные диски.

Я разучился покупать книги, потому что все, что все необходимое я уже прочитал, а те книги, которые не успел прочитать в своей жизни, то уже мог обойтись без них. В детстве я был чересчур активным читателем – были времена, когда был записан в пяти библиотеках одновременно, и, тем не менее, успевал в них читать все книги, которые в них брал. Как мне это удавалось, я не знаю – наверное, я быстро читал.

Сейчас я редко читаю новые книги – перечитываю старые, классику, и свои рассказы. Кроме того, в книгообменнники народ тащил такие интересные книжки, что не прочитать их я не мог, и поэтому тащил себе в квартиру все, что мне казалось интересным.

Месяц назад я обнаружил на одной из книжных полок телефонный справочник 1980 года – такой неподъемный фолиант, а неделю назад – «Технику и методику химического анализа в школе». Телефонный справочник я взвесил в руках, и положил обратно, на книжную полку, а «Технику и методику химического анализа в школе» тут же забрал с собой. Это была очень полезная книга для меня,и особенно мне нравилось в ней, что она была написана очень понятным языком, и всякие химические реакции автор проводил с помощью подручных средств, и старался избегать дорогого материала – брал какой-нибудь примус, консервную банку, простой резиновый шланг и с помощью этих нехитрых аксессуаров проводил химические реакции. Такой подход к делу мне очень нравилось – дешево и сердито. Лет пятьдесят лет назад я немного увлекался химией – тогда все необходимое можно за копейки купить в магазине и можно экспериментировать столько, сколько душа желает. Помню, как я раза четыре прожег старый комод в сарае, когда поджигал селитру, или изобретал черных порох.

Я изобретал порох и делал из него небольшие бомбы, которые мы взрывали с моими друзьями в лесу. Чтобы взрыв был по настоящему разрушительным и громким, я начинял порохом стальные трубки, потом сплющивал оба конца, и все было готово к взрыву. Однажды, когда бомба уже лежала в костре, мимо по лесной дорожке проходил какой-то мужик в каких-то двадцати метров от нашего костра. Мы, трое саперов залегли на небольшой горке за толстыми стволами сосен и ждали, когда костер с нашей бомбой взлетит на воздух. А тут черт принес какого прохожего – в самый неподходящий момент, когда вовсю горел костер, и в нем лежала стальная труба с порохом.

Мы сразу высунулись из-за сосен и стали кричать, чтобы он поскорей уматывал из опасной зоны. Но он не внял нашим детским голосам, а наоборот, возмутился. Но только он стал возмущаться нашим поведением, и в запале пообещал нам надрать уши, как наша бомба в костре взорвалась – со страшным шумом и грохотом. Мы сразу укрылись за соснами, а когда дым развеялся, с опаской начали выглядывать из-за нашего укрытия, а когда поняли, что бояться уже нечего, вылезли и с опаской стали приближаться к тому месту, где несколько назад мирно горел костер.

Мужик исчез моментально – и мы его в этой жизни так и не встретили больше. Наверное, он понял, что этой дорожкой лучше ему больше не ходить. А мы подошли к остаткам костра и стали искать, куда могла деться наша металлическая трубка, в которой был порох. Искали долго, но когда уже устали, то нашли – наша бомба осталась в костре, только вонзилась глубоко в землю – остался лишь небольшой ее кончик, за который мы потом его вытащили.

С этими практическими знаниями по химии я перешел в другую школу, и там познакомился с Белкой, который с энтузиазмом занялся химией, вместе со мной Он, правда, не изобретал порох, как я, но стал делать ракеты – самые настоящие, которые летали на несколько десятков метров. Технология была очень простая – в перенасыщенный раствор селитры он замачивал газеты, а потом когда они высыхали, то скручивал их, и ракета была готова. Иногда, когда было желание и время, то приклеивалось оперение. Но это было лишним – ракеты и так летели далеко и красиво, как настоящие.

Самое интересное было в том, что траектория полета такой ракеты была разной – и это заставляла наши сердца уходить в пятки, когда ракета летела совсем не туда, куда мы этого хотели – иногда она разворачивалась в полете и летела прямо на нас. Лучше всего запускать ракеты на поле, или на болоте. Белка поджигал ракету и бросал ее подальше от нас – в воздух. Дальше она сама выбирала направление и траекторию, по которой надо было лететь. Как правило, полет длился минуты две, но было интересно наблюдать, как она летит – то она летела прямо вверх, то летала кругами вокруг нас, то летела по спирали к горизонту. Никогда нельзя было этого узнать заранее. Когда свернутая в трубку газета прогорала, то полет заканчивался.

Как – то раз Белка запустил ракету во дворе дома, где мы сидели в беседке, с бутылкой вина, с остальными участниками этого шоу. Ракета взмыла почти до пятого этажа, а потом захотела попасть в форточку одной квартиры. Мы с широко открытыми ртами наблюдали за ее метаниями и неожиданными разворотами в воздухе. В форточку она раздумывала попадать, а вместо этого полетела по какой-то неожиданной траектории прямо к нашей беседке. Но не долетела немного, а взмыла снова в небо. Тут газета закончилась, дым и пламень погасли и мы закрыли свои рты. Остатки ракеты, несколько тлеющих клочков газеты упали на дорогу, и мы сразу замели их остатки под ближайший куст сирени..

Больше мы ракеты не запускал рядом с многоквартирными домами – это было опасно, как для открытых балконов и открытых форточек. И мы запускали их подальше от зрителей на поле, или на небольшом болоте, рядом с домами – тогда новой сортировки небыл вообще, а было большое заболоченное поле с многочисленными лужами. Этого увлечения нам хватило на месяц, а потом мы перешли на охоту – Белка сконструировал наган, который стрелял малокалиберными пулями и мы всячески старались подстрелить утку, или утят, которые плавали на этих лужах на болоте. Наган часто давал осечки, и утятам просто везло – так и мы и никого из них не подстрелили.

После ракет и наган Белка выучился шить на швейной машинке, и сшил сначала себе, а потом и мне клёши,а потом наступила эпоха радиопередатчиков. Потом мы пили брагу, которую ставил Белкин отец, занимались дрессировкой Белкиного пса, потом наступила эра туризма и камней, и скучать нам с Белкой не было времени. Мы с ним были заняты постоянно то одним, то другим делом, и поэтиому на уроки у нас не хватало времени. В одной четверти у нас было по алгебре по нескольких десятков двоек – только в классном журнале, и я точно помню, что у меня было двадцать одна двойка.

Однажды, когда мы уже закончили школу, Белка закончил милицейскую школу , а я уже учился в институте, ко мне пришла повестка из милиции. Я с ней в руках пришел по адресу, там указанному, походил по коридору и попал прямо в лапы Белки – он работал в милиции и таким образом решил встретиться со мной. Мы тут же зашли в магазин, купили две бутылки вина и сели отмечать свою встречу. Когда одна уже бутылка кончилась, через нас промчалась погоня – менты, или опера гнались за шпаной. Один из оперов сначала пробежал через нас, потом остановился и уставился на наш скромный стол с единственной оставшейся бутылкой.

В запале погони он нас с Белкой хотел тут же арестовать, но ему не удалось – он лишь посмотрел, как Белка все пытался вытащить свое удостоверение, но потом плюнул и снова пустился в погоню.

Мы допили эту бутылку, посидели еще немного, а потом разошлись – он домой, а я на трамвай.

Я и сейчас помню, какая была забористая брага у него дома – она казалась безобидной, вкусной на вкус, но она была готова свалить слона, не только нас, скромных школьников. Однажды в десятом, или в девятом классе я так ее напился, что не успел добраться домой – выключился перед самым своим переулком. И тогда отец взял телегу и погрузил меня в нее и в таком виде я приехал домой. Было смешно и грустно.

Охота за кремнем

Одной из любительниц камня была моя знакомая Ольга, с которой мы не раз и не два ездили за пополнением наших коллекций – за агатами на реку Синару и в Челябинскую область, где работал геологом на золоторудном месторождении ее хороший знакомый. Она училась тоже в горном институте, а потом была соседкой по общежитию.

После четвертого курса я покончил на время с операциями на своей многострадальной головушке. Чтобы перейти на пятый курс и продолжать учиться в своей группе, мне надо было съездить на практику – на Полярный Урал. Меня взяли, потому что в противном случае мне надо было уходить в академический отпуск. Это было невыгодно, как и мне, так и кафедре. Нас было там человек сорок: все с нашей кафедры – и студенты, и преподаватели. Разместились в палатках и вагончиках. Кормила нас завтраками, обедами и ужинами художница, которая решила посмотреть на Полярный Урал и устроилась в наш отряд поваром.

Впервые я был в таком многочисленном коллективе – обычно нас ездило в полевой сезон человек шесть, или семь, и это было удобно, как для начальника, так и для подчиненных. Начальнику было удобно командовать, а подчиненные всегда были под надзором, и все были этим довольны. Когда я уже работал начальником отряда и предо мной стоял целый ворох задач, то это требовало большего количества подчиненных: геологов, геофизиков, буровиков и горнорабочих. Каждому следовало поставить задачу, потом проверить, как ее выполнили, и в случае, если подчиненный напутал, то тут же отругать его и заставить переделать

Кроме начальника нашего отряда, в нем еще были преподаватели, которые исполняли роль геологов и которые командовали студентами. Я был после четвертого курса, были ребята после третьего и после второго. Было весело и когда, начальник нашел каждому студенту применение, то прошло несколько недель. Я начал работать, когда преподавателям надо описывать керн – вдвоем со студентом мы таскали ящики и раскладывали его перед преподавателем. Как правило, ему этой скважины хватало на день, и можно было заняться своими делами – осмотреть окрестности, сходить на речку, где посмотреть, как идет ловля хариуса корабликом, или завалиться поспать.

Потом часть студентов уехали на вездеходах, ближе к океану, а нас осталось несколько человек – аспиранты и я. Уже наступала осень и мы жили в вагончиках, которые когда-то использовали в сьемке фильма – по повести Куваева «Территория». Я как-то и не смотрел этот фильм – но книгу прочел на рабфаке с большим удовольствием. Такой роман я уже смог бы сам написать, но мне было лень этим заняться. К тому же такая объёмная вещь, как роман, требует большое число участников, диалогов и следовало было следить, за тем чтобы его герои жили и действовали, как того требовал автор. В общем, это был еще тот труд, который только смогли бы оценить читатели.

Дождливыми вечерами мы с аспирантами собирались в одном вагончике, слушали рок из приемников, пили водку, курили и играли в карты. Однажды поступила команда уезжать – на поезде домой. Мы уже находились на вокзале поселка Полярного, но поезд не спешил, и мы с Олей пошли по шпалам, собирать кремни. Это только у нас, в Свердловской области для отсыпки железнодорожного пути используют ультраосновные породы, которых у нас много, а на Полярном использовался известняк, в котором было очень много кремней.

Их можно было насобирать мешок, два, машину или две, так их было много. Охотой за кремнями было трудно это занятие назвать – их было так много, что надо было взять их них только самые-самые достойные. Мы с Олей не торопились, и выбирали желваки кремня, которые были симпатичные и с хорошей окраской, которые было поставить на свою книжную полку.

Подавляющие размеры желваков кремня были до десяти сантиметров в поперечнике. Полосы не такие четкие, как у агата, а со смазанными границами разноокрашенных полос: бурые, коричневые, светлые. Но мне нравилось их собирать, а потом, уже дома – пилить, чтобы потом их отполировать и поставить на книжную полку.

Много я тогда не привез – десятка полтора кремней. Они пилились легче, чем агаты, и довольно достойно выглядели на книжной полке, где лежали многочисленные минералы и кристаллы. Это был такой маленький каменный мирок, куда я заглядывал постоянно и отдыхал в нем сердцем и душой.

Наконец, наш поезд приехал. Мы ехали втроем – Валера Григорьев, аспирант, геолог лет пятидесяти и я. В Котласе у нас была пересадка – на поезд до Свердловска. Не знаю, в чем тут было дело, но купить билеты на проходящие поезда стало невыполнимой задачей- то ли мест не было, то ли их не продавали в кассе. Странно. Поезда до дома уходили с этой станции, но без нас.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.