Анастасия Спивак
Покидая Итуруп

Пролог

Упругие струи дождя хлестали по лицу, не давая ни малейшей возможности разглядеть, куда мы всё-таки бежим, лишь яркая Сашкина куртка была моим путеводным огоньком. Крепко держа Анютку за руку, я из последних сил тянула её за собой. Всё-таки зря мы через холмы рванули – нужно было вдоль дороги бежать, может, и подвёз бы кто-нибудь. Но с другой стороны, прав Сашка, дорогой у нас только на час больше времени ушло. Надежды, что в такую погоду кто-то окажется в пути, не было никакой. Только бы Анюта совсем не разболелась, и так после школы пришла вся осипшая.

– Анечка, ты как? – оборачиваясь, спрашиваю у ребёнка.

– Всё в порядке, мамСвет, – сказала и раскашлялась. А я в очередной раз принялась убеждать себя в том, что я всё правильно делаю. Жизнь, которую запланировала Марина своим детям, казалась мне прямым билетом в места не столь отдалённые. И это ещё в лучшем случае.

Да где уже эта времянка, про которую дядька Мох рассказывал? Хотя бы ливень переждать. В термосе – горячий чай, в сумке – лекарства на все случаи жизни. Вот ещё чуть-чуть и сможем немного передохнуть. Хотя бы переодеться в сухое. К парому должны успеть.

Вот же, принесли черти эту гадину к нам. Нормально ведь жили, планы строили. Сашке через два года восемнадцать стукнет, и уже сейчас он понимал, чего хочет от жизни и как этого добиться.

И нате!

Маманя прикатила! Восемь лет её здесь не было. Сбагрила детей на бабку и свалила с острова. А теперь явилась. Зла не хватает. На детей у неё, видите ли, свои планы. Вымахали оглоеды, пора уже и поработать. Да и ладно бы, хоть и поработать. Так нет же, у мамки гениальный бизнес-план созрел. Она здесь, на острове, собралась дурь толкать. И детей, идиотка, собралась к этому делу приобщить.

А вы, Светлана Андреевна, шли бы лесом. Не ваши дети, не вам и указания раздавать. А то, что они росли на моих глазах, а последние три года к бабке родной ходили только поздороваться и покормить старушку, так за это, конечно, спасибо, только вас об этом не просили.

Прибила бы мерзавку!

Думать старалась о чём угодно, только не о будущем. Какое я имела право забирать с собой двух несовершеннолетних детей? А вдруг их отнимут у меня, что тогда мне нужно будет делать? Ведь формально я им никто. Подумаешь, жили одной семьёй несколько лет, подумаешь, стали чужие дети самыми для меня родными. Кто же знал, что я так привяжусь к ним? Никому не нужные, мы словно приросли друг к другу. И теперь я даже подумать не могла, чтобы оставить всё как есть.

Про Раджа тоже старалась не думать – у него своя жизнь и свои планы на неё. И мне в них точно нет места, Перк это достаточно доходчиво объяснил. Вот только внутри всё сжималось в противный узел при мысли, что я его больше никогда не увижу. Но я не могла поступить иначе. Неизвестно, что ещё предпримет госпожа Голубева.

Впереди заметила, что Сашка остановился и машет нам, явно на что-то указывая. Неужели, дошли?

Где уж там! Просто мы явно что-то напутали и теперь стоим под проливным дождём и смотрим, как широкий ручей стремительно несёт свои воды дальше, а рядом нет ни моста, ни хоть какого-нибудь укрытия. По нашим планам ручей мы должны были переходить гораздо позже, и в том месте даже по камням можно было перебраться на другой берег или по натянутому неподалёку от брода пешеходному мосту. Здесь же можно было и не пытаться перебраться на ту сторону.

Думай, Света, думай. Если мы и дальше стоять будем, то так можно и ночь провести здесь. И тогда точно новый курс антибиотиков Анютке обеспечен.

– Что делать будем, Свет? – растерянно спросил Сашка, подходя к нам ближе и пытаясь поглубже нырнуть в натянутый на голову капюшон. – Мы, кажется, не в ту сторону ломанулись.

– Не знаю, Саш, – честно ответила я. – Сейчас вдоль ручья пойдём, может, выйдем к мосту.

Но идти никуда не пришлось.

Сквозь порывы ветра и шум дождя мы расслышали уже знакомый дребезжащий звук мотора, который с каждой секундой становился всё отчётливее. Надежда на то, что к нам направляется чья-то другая машина, таяла на глазах, поскольку двигалась она вдоль песчаной насыпи. По этой дороге мало кто из островитян ездил и при хорошей погоде, а уж в такой ливень точно никто не сунулся бы без веской причины.

Из-за прибрежных кустов резко вынырнула знакомая красная развалюха, которую я бы предпочла никогда больше в своей жизни не встречать. И стоило этой калымаге остановиться рядом с нами, как из неё тут же выскочила Голубева, и, не обращая внимания на проливной дождь, кинулась в сторону детей, судя по всему, с намерениями затолкать их в машину.

А вот это вряд ли!

– Саша, Аня, стойте тут, – не оборачиваясь, крикнула я и чуть ли не бегом устремилась к машине. – Марина, что ты делаешь? Хоть немного подумай о детях!

– Отойди в сторону, идиотка, – рявкнула Голубева и попыталась обойти меня, но не тут-то было.

– Светлана Андреевна, вы зачем детей увели? Это нехорошо, – оскалился ушлёпок, которого Марина привезла с собой после смерти Ефросиньи Александровны. – Хотите от матери родных детей забрать?

– А вы бы не вмешивались, – даже не глядя на этого недоумка, ответила я и тут же вновь обратилась к Марине. – У меня друзья остались на материке, они помогли бы Сашке хорошее образование получить. Ну подумай сама, какое будущее ждёт твоих детей в этой дыре?

– Вот именно – моих детей! – отрезала Голубева и заорала в сторону взволнованных ребят, не сводя с меня глаз. – Если вы через минуту не окажетесь в машине, то Светлана Андреевна смертельно огорчится.

После такого окрика дети безропотно поплелись в сторону жигулей, при этом Анечка плакала, а Сашка растерянно поглядывал на меня, скорее всего, пытаясь придумать, как бы мне помочь. Но стоило им оказаться на заднем сидении, как Голубева развернулась и пошла к машине, правда, уселась почему-то на водительское сидение, где до этого сидел её кавалер, и укатила.

Ничего не понимаю, а Ромео своего почему не прихватила?

Ответ долго искать не пришлось – стоило только увидеть направленный в меня пистолет.

– Вы это серьёзно? – опешила я, не до конца осознавая реальность происходящего.

– Абсолютно, – не улыбаясь, ответил этот гад и нажал на курок.

Глава 1.

Лето в этом году на Итурупе закончилось, так и не начавшись. Почти три месяца в куртках проходили. И если Сашке любой холод нипочём, то Аня могла схватить простуду при малейшем сквозняке. Возможно, я в очередной раз накручиваю себя, как обыкновенная мамаша, только заметила за собой, что каждый прогноз погоды воспринимаю исключительно с позиции, во что одеть ребёнка. И если Сашка даже зимой без перчаток может гулять (засунет их в карман и не вспомнит), то у Анечки в любых варежках руки холодные.

Может быть, здесь как-то иначе действовать нужно? Но я ведь не доктор, да и не мама им, и это оказалось гораздо труднее – растить двоих детей. Мне кажется, я сама не так давно втихаря от мамы шапку в рюкзак прятала. Вот и допряталась. Мозги, как есть, все выветрились. Не выветрились бы, ни за что бы ни вернулась сюда, а всеми правдами-неправдами вытаскивала маму на материк. А в итоге что получила?

Ежедневный страх за себя и своих детей. И если общемировые новости тонко намекают людям, что мы все дружно катимся в бездну, то новости Итурупа радуют островитян тем, что они уже там. Пьяные драки с понажовщиной, чей-то обглоданный рыбами труп на берегу, медведь забрёл в очередной огород и задрал хозяйского пса, не вернувшиеся из моря рыбаки – и это далеко не весь ассортимент событий, которыми может похвастаться Итуруп.

И это когда с голубых экранов нам сообщают, что двадцать первый век – век информации, инноваций и высоких технологий.

Да ладно!

Умом я понимала, что больше половины проблем можно было избежать, если бы на острове был объявлен сухой закон. Но тогда обедневшие и отупевшие мужики просто подняли бы на вилы кого-нибудь очень умного.

Вот и ходим мы с детьми исключительно в светлое время суток, ни на миг не расставаясь с перцовыми баллончиками, которые не раз уже пускали в ход. Правда, особо к нам и не лезли, понимая, что в нашей семье лишних денег нет, никогда не было, и вряд ли появятся. Хотя говоря по совести, это было не совсем так, просто пока кто-то заливает за шиворот напитки покрепче, Светлана Андреевна умудряется работать на двух работах. Хотя если учесть две школьные ставки, то получится – на всех трёх. Но об этом знать никому не нужно.

Иначе лежала бы я вместо этого мужика на берегу. Уж не знаю, чем он так не угодил острову, но сейчас он являлся очередным напоминанием – валить отсюда нужно!

На берегу, неподалёку от того места, куда океан выбросил бедолагу уже собралась небольшая толпа, но мне товарищ участковый запретил уходить, пока не отвечу на все поставленные вопросы. И чего меня потянуло погулять с тётей Мотей именно на этом побережье? Лучше бы кто-то другой обнаружил этого утопленника, а мне некогда – у меня дел вагон и маленькая тележка. Вот только никого это не волновало.

Наш новый участковый являл собой полное несоответствие занимаемой должности: неряшливый мужик с полными карманами, набитыми семечками. Складывалось впечатление, что он с ними ни на минуточку не расставался. Где бы ни появлялся глубокоуважаемый старший лейтенант Кривицкий – везде оставлял за собой целые сугробы противных чёрных шелупаек.

Вот и сейчас он направлялся ко мне от припаркованной служебной машины, оставляя за собой вполне себе приметную дорожку. Это, наверное, чтобы с дороги не сбиться, когда возвращаться будет после осмотра места происшествия.

– Гражданка Костикова, я полагаю, – не поздоровавшись, начал допрос доблестный слуга закона. – Это вы обнаружили тело на берегу?

– Я, конечно. Это же я вам позвонила.

– А что вы здесь делали в такой ранний час? – это сейчас что у нас происходит? Он меня в подозреваемые запихать хочет? Даже интересно стало, что будет дальше по списку.

– Собаку соседскую выгуливала.

– Почему именно здесь?

– А это вы лучше у тёти Моти спросите. Как видите, собака без поводка. Она умная очень, поумнее некоторых людей будет, вот и гуляет, где вздумается, я только за временем слежу и чтобы лапы были чистые, когда в квартире её одну оставляю.

Кривицкий действительно посмотрел на притихшую собаку возле моих ног, но допрос проводить не стал, к великому моему сожалению.

– А вы не обратили внимания, подходил ли кто-нибудь к покойнику, после вашего звонка?

– Понятия не имею, я за ним не слежу. Мне и собаки хватает. Давайте я вам ещё раз расскажу, что увидела сегодня утром, и вы меня отпустите, а если появятся дополнительные вопросы, вы ведь знаете, где меня найти, – с надеждой глянула я на горе-полицейского.

– Ладно, – вздохнул участковый и полез в карман за новой порцией.

– Примерно в полвосьмого утра я вышла из дома в сопровождении собаки нашего соседа. Именно собака пошла гулять не к пустырям, а на побережье, где мы и обнаружили данный труп. После чего я сразу позвонила вам. Вы запретили мне покидать место происшествия, и я всё жду, когда разрешите. Я не знаю, кто именно там лежит, – я ткнула пальцем в направлении покойника. – И понятия не имею, почему он умер и даже не знаю, где находятся ключи от квартиры, в которой деньги лежат. Можно я уже пойду?

После моей тирады наш Кривой участковый лишь сердито кивнул и направился вниз к предполагаемому утопленнику, а мы с тётей Мотей наконец-то пошли в сторону дома, правда по пути свернули в школу полить цветы и проверить, как высохли за два дня парты.

***

Открыв дверь класса и взяв на руки собаку, я так и застыла на пороге, любуясь красотой, которую мы с моими мамками сотворили этим летом. Не имея на руках крупной суммы денег, мы всё же дружно решили добавить классной комнате уюта: повесили на окна белоснежные занавески, покрасили парты и стулья, даже смастерили классный уголок, на котором уже висело поздравление с днём знаний. А я скрепя сердцем выделила из нашего семейного бюджета немного денег и выкупила у соседей старенький диван.

Уже сейчас представляю, как обрадуются дети, когда увидят, как преобразился наш класс. Конечно, хотелось бы здесь совсем иной ремонт: поставить новые окна, заменить линолеум, отремонтировать стены и потолок. Только таких денег нам никогда не собрать.

Но мои ученики не думают о трещинах в потолке – они полгода мечтали о диване. С того самого дня, как в учительскую занесли пару кресел, да так там и оставили.

А ведь многие из моих второклашек проводят в школе по десять часов. Когда родителей дома нет круглыми сутками, школа становится твоим вторым домом. Особенно здесь, на острове. Когда я только училась, то проходила практику в разных городских школах и всё представляла, как я тоже буду так работать: в светлом чистом классе наблюдать за тем, как дети тянутся к знаниям, учить их и радоваться их победам на разных конкурсах и олимпиадах.

И что вышло?

Даже не хочу вспоминать свой первый день знаний в этой школе в роли учителя. Самой нарядной на праздничной линейке оказалась я – в белой блузке, брюках и чёрных лакированных лодочках.

– Свет, – неожиданно в окошке показалась Сашкина голова, – зайдём на почту? Там ведь последняя посылка пришла. Ты чего здесь столько времени пропадаешь?

– Привет, Сашка, да вот зашла посмотреть как тут мои цветы, и что ещё можно отремонтировать к сентябрю. Времени-то немного осталось. Скоро лафа закончится, и настанут суровые трудовые будни.

Сашка немного подтянулся на руках и совсем залез в класс:

– А у вас тут ничего так вышло, светленько, – оценил ребёнок наши усилия и тут же напомнил, – Так идём на почту или как?

– Идём, идём, – рассмеялась я. – Только давай сначала тётю Мотю домой отведём и на почту. Дядька Мох опять на все выходные в море удрал.

– Давай, – довольно заулыбался Сашка.

Ещё бы, он эту посылку чуть ли не месяц ждал.

Смотря на улыбчивое Сашкино лицо, я старательно гнала мысли об утреннем инциденте на пляже, мрачные воспоминания о возвращении на остров и даже недавний разговор с директором школы, в котором мне доходчиво объяснили, что и в этом году новый обогреватель нам не светит.

По дороге на почту мы с Сашкой почти не разговаривали: полночи ребёнок старательно скачивал себе на телефон музыку, а потом и мне копировал, чтобы я оценила. Творчество современных исполнителей я любила, но думаю, треть нового плейлиста всё же удалю. Барабаны вперемежку с криками пьяных горлопанов – это как-то слишком.

В общем, Сашка мой отчаянно зевал, слушал музыку и местами умудрялся даже подпевать.

Ему порой нелегко приходилось от понимания того, что он живёт у соседки. Сейчас, правда, его по этому поводу уже практически не задирают, но в тот год, когда они с Анютой только переехали ко мне, было совсем тяжко. Попробуй, объясни ребёнку, что «так будет лучше». Моих доводов явно не хватало.

Но так случилось, что из вечно воюющего подростка Сашка неожиданно превратился во вдумчивого и решительного парня. И я думаю, что способствовала этому именно музыка. Сашка буквально грезил тем, как прибьётся к какой-нибудь рок-группе и будет разъезжать с ними по миру. Я старалась не разрушать эту его мечту, лишь однажды только озадачила парня вопросом, а в качестве кого он собрался прилепиться к музыкантам. Кем только ни видел себя мой Сашка: фотографом, водителем их личного автобуса, телохранителем, личным агентом, и даже имиджмейкером.

Среди сверстников, которые жили в Горном, он выделялся настолько, что местные мамаши только диву давались, но Сашка есть Сашка, он язвил в ответ и оставался собой. Бегал по острову с фотоаппаратом или с шагомером, читал вечерами Ане сказки, сидел до ночи за компом и однажды… решил стать крутым программистом.

Когда ребёнок в неполные четырнадцать лет так слепо загорается идеей, ты не имеешь права грохнуть его головой об землю и сказать, что это нереально.

Программистом! На острове, где самой почётной профессией является сопровождающий туристических групп. И если ты не смог никаким боком пролезть в туризм, считай, ты безработный. Ну а у безработного здесь одна дорога – к бутылке.

И нате! Программист! Как он вообще пришёл к этой гениальной идее? Не понимаю. Но я в бублик вывернусь, а постараюсь помочь ребёнку.

Вот и сейчас, чего, спрашивается, мы несёмся на почту? За новеньким жёстким диском, мать его, который позволит летать нашему компьютеру. Можно подумать, мы с его помощью, и правда, улетим с острова.

А что, было бы неплохо.

– Светлана Андреевна, куда-то спешите? – неожиданно раздался неподалёку бас Степана Юрьевича, бывшего нашего участкового, который пару лет назад перешёл в разряд пенсионеров, подвид обыкновенный.

– Добрый день, Степан Юрьевич, – поздоровалась я, отмечая, что солидное брюшко мужчины с годами стало только солиднее, – да вот, на почту бежим за посылками.

– Посылки – это хорошо, – заулыбался мужчина, – только, Светланка, мне тут птичка на хвосте принесла, что ты сегодня утром к заливу ходила. Мне бы узнать подробности не помешало.

– Зачем? Вы же вроде как отошли от дел.

– А затем, что нужно выяснить, местный это или турист. Если последнее, то понаедут сюда следователи областные, не продохнуть будет.

– Вот и понаехали бы, посмотрели бы, как их любезный лейтенант Кривицкий работает, – усмехнулась я, но из уважения к пожилому мужчине всё же рассказала, что запомнила. Благо Сашке в курсе. – На берегу лежал мужчина в тёмном костюме. Лежал на животе – лица не видела. А ещё он без ботинок был и в белых или светло-серых носках. Я близко не подходила, не рассмотрела. Вот, в общем-то, и всё. Вы, может, в участок позвоните, вдруг Марья Семёновна на месте, она бы вам побольше моего рассказала.

– Нда… – протянул Сашка, – не вышел из тебя Шерлок Холмс, Света.

– Не вышел, – со смехом подтвердил мужчина. – МарьСемёновна вторую неделю на больничном. Да и информацию пока получила бы лишь со слов нашего дорогого участкового. А он, как я думаю, Тимофеевича дождался, выслушал первичные заключения, тело в мешок запихал, с ближайшей скорой в городской морг отправил и благополучно забыл о нём.

– Мне вечером Кузнецовы из четвёртого дома звонили, дядь Стёп, – хмуро признался Саша, старательно не глядя на меня. – Батя их опять по-чёрному заливает, так они за школой шатались. И видели мужика какого-то в костюме. Он с кладбища возвращался, плакал сильно. Кузнечики струхнули тогда и домой ломанулись. Мы с ними утром созвонились, так Петька до сих пор заикается. Они отца напугали так, что тот всё пойло в раковину вылил. Так что вы чуть погодя у них лучше спросите, что за мужик был. Но по ходу, местный он.

Степан Юрьевич внимательно выслушал Сашку и отправился по своим делам. А я лишь глянула на хмурого ребёнка и проворчала:

– Ну и жук ты, Сашка, а мне сказать сразу?

– Зачем? – удивился парень. – Ты и так белая вся.

Глава 2.

По дороге домой старательно гнала все ненужные мысли из головы, в надежде настроить себя на спокойный семейный вечер в кругу домашних. Пыталась вспомнить какой-нибудь интересный фильм, который понравился бы нам всем, придумывала, что бы такое вкусненькое приготовить, но в голове раз за разом мелькали мрачные события этого утра. Этот тучный дядька в пиджаке лицом в песок никак не хотел покидать мои мысли. Я так и сяк прокручивала в голове различные варианты того, что могло с ним приключиться… ровно до того момента, пока не увидела, как из подъезда соседнего дома выходит Ирочка.

Ну как Ирочка… В школьных документах она везде значилась как Воронцова Ирина Сергеевна, но обращаться к ней как-то иначе было… стрёмно. Эта девочка внушала неконтролируемый ужас лишь одним своим появлением. Она вместе с отцом поселилась в посёлке всего за два месяца до окончания прошлого учебного года, и я была благодарна судьбе, что это был именно четвёртый класс, а значит, тесное общение с милым ребёнком на следующий год предстояло уже другим учителям.

Молчаливая девочка с глубоко посаженными карими глазами почти всегда неожиданно появлялась в классе, молча присаживалась за парту и всматривалась в океан за окном, без устали откусывая заусенцы на пальцах или рисуя мультики о бегущих человечках на полях тетрадей. Какие у неё были психологические проблемы, не знала даже директор нашей школы. Но мне было строго-настрого запрещено выяснять отношения с отцом этой девочки, ссылаясь на то, что они всё равно скоро покинут остров.

Вообще-то Ирочка не была конфликтным ребёнком, она просто словно сбежала из какого-то второсортного фильма ужасов. Внешностью и своим поведением она нагоняла страх на всех, и особенно, – своим смехом.

Как правило, девичий смех в литературе описывается весьма красочно. Авторы и переводчики любят подбирать красивые метафоры, которые могли бы передать всю его мелодичность. Здесь будут и хрустальный звонкий колокольчик, и чистый горный ручеёк, и много чего ещё.

Смех Ирочки… Он был где-то между скрипом моего стула в учительской и карканьем старой вороны. Воздух из Ирочки выскакивал какими-то урывками, сотрясая при этом всё её тело в каких-то немыслимых конвульсиях. Смехом Ирочка могла остановить любое веселье, как, в общем-то, и чью-нибудь драку в подворотне.

А смеяться Ирочка любила и поводов для веселья находила массу.

Вот и сейчас, взглянув на меня, она начала растягивать тонкие губы в мрачной усмешке, которая, вполне возможно, через несколько секунд перерастёт в очередной приступ Ирочкиного смеха.

Не сговариваясь, мы с Сашкой завернули в гостеприимно распахнутые двери небольшого магазинчика в надежде, что Ирочка сюда не пойдёт, а чуть позже и мы без приключений до дома доберёмся.

Я никак не понимала своего страха перед ребёнком, но то оцепенение, сковывавшее меня каждый раз, стоило только встретиться взглядом с этой девочкой, пугало и в большей степени раздражало. Я же учитель и должна понимать детей, а не улепётывать от них, сверкая пятками.

Оказавшись дома за закрытой дверью, вздохнула с облегчением. Хорошо-то как! Тепло, светло и никакая жуть со всех сторон не лезет на тебя.

Анюта уже пришла от бабушки: что-то Ефросинья Александровна в последнее время совсем плохо себя чувствует. С кровати почти не встаёт. И что бы ни говорили дети, а бабушка – единственный родной человек, который у них остался. Знать бы ещё, где их мать носит. Неужели она не в курсе, что уже давно не бабушка за детьми смотрит, а мы с детьми приглядываем за беспомощной женщиной. Надо бы вечером и мне к ней зайти, да своими глазами глянуть, как она там.

А пока мы наперегонки помчались распаковывать покупки, примерять и поднимать себе настроение.

Сашка за лето вымахал еще сантиметров на пять – ему пришлось к учебному году много чего покупать, а вот Анечка совсем не выросла. Хорошо ещё, что в минус не ушла, как шутит Санька. Но новые кроссовки радуют всегда, какой бы размер обуви ты ни носил.

Конечно, новые запчасти для компьютера были обнаружены самыми первыми и чуть ли не зацелованы довольным Сашком. Почти все отпускные ушли на обновки, но видеть сияющие лица моих дорогих приёмышей – это такая радость.

Я хорошо помню, как вернулась в наш городок. Диплом о полученном образовании казался настоящим билетом в жизнь. Тогда ещё верилось, что можно будет уговорить маму уехать с острова. Мы спокойно могли бы выбрать крупный город на материке и обосноваться там. Работали бы вдвоём и отлично жили. Даже, может быть, ездили бы отдыхать в тёплые края…

Но всё сразу пошло как-то не так. Сначала выяснилось, что мама болеет и никуда уезжать не собирается, потом я сдуру выскочила замуж за Костикова. Наверное, думала, что мы вдвоём будем заботиться о маме, но не тут-то было. Молодому мужу хотелось ещё погулять, прихвастнуть интеллигентной женой перед дружками, а не подушку тёще под спину подкладывать, да следить, чтобы она лекарства вовремя принимала, пока я была на работе. В общем, свалил Костиков через год после свадьбы. Ну и ладно, не очень-то и хотелось. До сих пор не знаю, где он и что с ним.

Ещё через год умирает мама. А через два ко мне в квартиру перебираются внуки старенькой соседки. Сама она за ними присматривать в силу возраста уже не могла, а я вроде как молодая, так ещё и педагог.

Но именно с появлением детей, я поняла, почему не могла покинуть Итуруп раньше. Забота о них показала мир совсем другим. Оказывается, ты его совсем не знаешь, Светлана Андреевна.

– Свет, ты мне сколько штанов купила? – вырвал меня из воспоминаний озадаченный Сашкин голос.

– Трое: джинсы, в школу и спортивные. А что?

– Ну уж в спортивных я бы и в старых походил. Не так уж я и вымахал.

– Так, Сашка, – рассмеялась я, заметив, как старший ребёнок забавно крутится перед зеркалом в коридоре, – ты уже на три сантиметра выше меня.

– МамСвет, спасибо большое, – прижалась ко мне Анютка, – такое всё красивое. Мне уже даже хочется, чтобы первое сентября поскорее наступило.

Все оставшееся время до ужина мы разглядывали новую одежду, обувь, долгожданные гаджеты, заколочки и…

– А зачем нам ещё одно зеркало? – удивился Сашка, вытаскивая необычное зеркало из картонной упаковки. – Тут ещё к нему слуховой аппарат зачем-то положили. Свет, а это кому?

– Не знаю, – озадаченно пробормотала я, разглядывая необычную находку. – Я такого точно не заказывала.

Что за ерунда такая? Необычная штуковина лишь отдалённо смахивала на зеркало: плоская и серебристая, с двумя забавными ручками, она больше смахивала на поднос, а если ручки сложить, то на монитор какой-то. Хотя ежели вот так повернуть…

Ай, ладно, потом разберусь. У меня тут дети ходят некормленые, а я как та мартышка, кручу эту штуковину и не знаю, как она применяется.

***

После ужина решила сходить к Ефросинье Александровне. Анечка сказала, что при ней бабушка даже с кровати не вставала. А вот это уже тревожный звоночек. Ухаживать за лежачим больным я не смогу, и так в школе чуть ли не до ночи сижу. Надо бы поговорить с Петром Тимофеевичем о состоянии здоровья нашей бабушки, и подумать, может, стоит позвонить Марине?

Но Ефросинья Александровна встретила меня довольно бодро: сидела на кухне и пила чай, понемногу отхлёбывая из блюдца. Меня дико умиляла эта её привычка. Ну вылитая купчиха, только самовара не хватает, и килограммов пятидесяти лишнего веса.

– Добрый вечер, Ефросинья Александровна, – поздоровалась я, – а что это за слабость с вами днём приключилась? Напугали нашу Анечку.

– Здравствуй, Светланка, да вот не знаю. В последнее время по ночам не сплю, а днём с кровати не встать. Тимофеевич приходил тут давеча, говорит, ещё сто лет проживу. Только неспокойно мне. Всё кажется, что костлявая уже поглядывает из-за угла, мол, пора мне.

– Да что вы? В прошлом году только семьдесят пять отметили, считай, вторая молодость. А вы о костлявой!

– Ох, Светланка, – тихонько рассмеялась наша старушка. – Это у тебя, может, вторая молодость наступает. Уже двадцать восемь лет, чай не молодушка. Ты бы мужика себе толкового завела, всё полегче было бы ребятишек поднимать.

– Вот уж спасибо большое! Я и сама справлюсь и без всяких там. Мне одного хватило за глаза.

– А всё же ты учти, – нахмурилась пожилая женщина, – мне совсем недолго осталось, я тебе точно говорю, а коли Маринка явится сюда, так погубит детей. Я такие страсти про Горный ей рассказывала, лишь бы она не приезжала сюда. А уж как помру – прикатит, как есть. Ты уж постарайся уберечь ребятишек. Славные они растут, но если к матери в руки попадут – сгинут.

– Что вы такое рассказываете, Ефросинья Александровна? Что за ужасы?

– Ты пока просто запомни мои слова. Потом поймёшь. Думаешь, легко мне это говорить, всё-таки – родная дочь.

Разговор с соседкой не давал мне спать полночи. Долго ворочалась с боку на бок, пытаясь заснуть, но сон никак не шел. За стенкой спокойно спали дети, даже с улицы не доносилось ни звука, а я… решила немного поработать, раз уж сон не идёт. Но, усевшись за стол и включив ноутбук, заметила валяющуюся серебристую пластину, неизвестно как оказавшуюся среди покупок. Вновь покрутила её в руках, рассматривая эту штуковину с разных сторон, но так и не придумала, что же это за агрегат такой.

На экране уже давно висит окошко ввода пароля, вот только я понимала – не получится сосредоточиться на работе. Перевод был муторным, главная героиня – тупой, и мне никак не удавалось полностью погрузиться в историю, обещавшую стать бестселлером и на отечественном рынке.

Да что за день сегодня такой?

Глава 2.1

Выйдя на балкон, принялась всматриваться в бархатную черноту ночи. Сколько бы я ни ругалась с нашим ЖЭКом, но иногда… в самые бессонные и беспокойные ночи я тихо радовалась, что у нас практически нет работающих фонарей в посёлке.

Вид на звёздное небо, который открывался с нашего балкона, был, пожалуй, одной из главных причин того, что наша ругань носила скорее профилактический характер. С самого раннего детства я любила приходить к маме на балкон и рассматривать кружево звёзд. Причём я никогда особо не интересовалась астрономией, но, прочитав однажды «Маленького принца», любила представлять себе, что где-то там, в далёком космосе, действительно есть такая маленькая планета, на которой прекрасная роза цветёт для своего принца.

Да, мечтательница из меня явно куда-то вышла погулять. Осталась лишь прагматичная Светлана Андреевна, которая рассматривает ночное небо с целью понять, какую завтра ждать погоду.

Ночь была на удивление тёплой, неужели в конце августа вновь туманы вернутся? Не хотелось бы, да только небесной канцелярии и дела нет до островитян. Сейчас столько рыбы в море, что на промысел ходят целыми семьями, и какой-то там туман не станет помехой тому, кто практически без работы сидит.

И вновь мрачные мысли полезли донимать меня. Вздохнув, плюхнулась на белый пластмассовый стул, а моя рука сама по себе полезла в тайник, где уже давно лежала припрятанная пачка сигарет. Вот миллион раз обещала сама себе, что больше ни за что их не куплю. Слабачка! Откуда вообще появилась в моей жизни эта привычка? Почему любой стресс приводит меня ночью на балкон, где я прячу от детей сигареты.

Прикурив первую сигарету, я буквально расползаюсь по стулу, и какое-то время меня не существует для этого мира. Утренний утопленник, противный участковый, Ирочка и разговор с Ефросиньей Александровной, который, откровенно говоря, напугал больше, чем все остальные вместе взятые – всё ушло на задний план. Я почувствовала на себе тёплый по-настоящему летний ветер, который трепал мою бесформенную футболку, некогда принадлежавшую ещё Игорю. Попытка поиграть с моими волосами у этого задиры провалилась на корню – волосы надёжно были спрятаны на ночь в косе, с которой какому-то там ветру просто так было не справиться. Но мне вдруг стало его жалко и пришлось стащить резинку, с упоением ощущая, как длинные пряди тут же вырвались на свободу.

Сидеть вот так – на балконе тёплой ночью, слушать шум прибоя, отгородиться от реальности и представлять в голове ту жизнь, которой мы с детьми могли бы жить – всё это могло растянуться на полночи, если бы меня не прошибла мысль о том, что летом так и не получилось съездить к Буревестнику. На мыс мы периодически приходим, просто так, посмотреть на океан и побыть вдали от посёлка, а вот не так давно возникшая семейная традиция ежегодно отправляться на вулкан в этом году едва не оборвалась.

Миллион лет назад мы любили ездить к подножию вулкана вместе с родителями, отец многократно был там вместе с учениками и вот теперь я показываю это место своим детям. Зачем, спрашивается? Подобных мест на острове очень много, добираться туда от Горного – проблематично, но именно эти изумрудные холмы притягивают нашу семью многие годы. Подходя к подножию вулкана, из человека обыкновенного вдруг проклевывается натуралист необыкновенный. А простой человеческий       мозг, неотягащённый обилием знаний по устройству растительного и животного мира островов, вдруг взрывается множеством вопросов. Почему эти страшные и кривые деревья назвали берёзой? Пусть и каменной, но всё-таки. Почему к этому вулкану никогда не приходят медведи, которые обнаглели и лезут куда им только заблагорассудится. И, кстати, чем они вообще питаются на острове? Медведей, лисиц, норок, соболей хватает с избытком, а вот мышек-зайчиков днём с огнём не сыщешь. Уж не на тюленей ведь они охотятся.

Различные цветики-лютики заставляют останавливаться на каждом шагу и любоваться невиданной красотой, созданной затейницей природой. Даже Сашка, через пару часов после высадки из машины не берёт в руки фотоаппарат, а лишь молча бродит, щурится от яркого солнца и думает о чём-то своём.

А вот молчаливая мышка Анюта, которая может за вечер и пары слов не произнести, в одночасье превращается в весёлую щебетунью. Горным козлёнком скачет по склонам Буревестника, умиляется, восхищается, радуется, хохочет, дёргает нас с Сашкой за руки, чтобы мы скорее бежали к очередной находке и оценили её по достоинству, и бежит всё дальше, всё выше, пока ножки не устают окончательно, и мы не делаем привал, чтобы уже сидя слушать болтовню нашей Ани.

Порой мне кажется, что этот суровый великан-вулкан, наш дорогой Буревестник, меняет всех. Гуляя по его склонам я тоже меняюсь – собираю цветы в букет, пою старые песни, которые частенько слышала ещё от мамы, и с тревогой ожидаю встречи с «плитой директора», как обозвали когда-то ученики отца то место, где его видели в последний раз.

Я была ровесницей Ани, когда отец в последний раз повёл выпускников в поход. Как потом рассказывала мама, желающих набралось человек тридцать, и папа всем пообещал, что это великое восхождение обязательно состоится. Сколько было сборов! Палатки, компасы, котлы, спальники, спички, тушенка, макароны, одеяла, аптечка, фонарики, костровое снаряжение и ещё целая гора того, что ни к коем случае нельзя забыть.

Даже сейчас я хорошо помню, как папа всегда любил всё проверять и перепроверять. В доме всегда должен был быть идеальный порядок: лампочки все горят, электрические приборы исправно функционируют, планы все выполняются и перевыполняются. Слово «форс-мажор» считалось ругательным и во многих жизненных ситуациях – несуществующим.

Вот только одного папа явно не смог предугадать – того, что выйдя однажды из дома, он просто не вернётся обратно. Что тогда произошло с отцом, так никто и не выяснил. Спустя два дня после выхода из посёлка к школе прибежал один из учеников, отправившихся в поход, и сказал, что Андрей Станиславович пропал, и дети сами пытаются добраться до дома.

После всех поисков, которые были приняты односельчанами, ответа, куда делся директор школы так и не нашли. А ровно через год после пропажи отца, в результате очередного землетрясения здание школы, которой руководил отец, рухнуло, не погубив при этом ни одной души.

***

Не знаю, сколько я бы просидела такой расслабленной кашей, если бы не обнаружила свет в окнах Ефросиньи Александровны. Вот это новости! И чего это опять не спит наша бабушка?

Сбегав в комнату за телефоном, вернулась на балкон, с нетерпением ожидая, когда абонент наконец-то ответит на вызов.

– Ну и чего тебе, горемычная? – раздался весёлый голос противной старушки.

– Ефросинья Александровна, вы чего не спите? Болит что-нибудь? Может Тимофеевичу позвонить?

Раскатистый смех Тимофеевича был мне ответом на все вопросы.

– Иди спать, Светланка, – прокричал в трубку Пётр Тимофеевич, словно ему пятнадцать лет, а не семьдесят. И тут же добавил. – Я уж пригляжу за вашей бабушкой.

– Ну ладно, развлекайтесь, молодёжь, – прокряхтела я, вновь сползая по спинке стула, и щёлкнув зажигалкой, прикурила следующую сигарету.

– Светка, – вдруг раздался крик в телефоне, – ты что, курить там удумала?

– Да я так, чуть-чуть, – промямлила я. – Не спится.

– А я что говорила? Мужик тебе нужен! – блин, только не это. Неужели лекцию сейчас закатит? – Костиков от тебя слинял лет пять назад. А ты всё одна кукуешь. Ведь есть ещё нормальные мужики на острове, ты бы присмотрелась. И потом, Сашке ведь нужно и мужское влияние, а Анька твоя…

– Пш-пш… алло… Ефросинья Александровна… алло, что-то со связью, не слышу вас.

И повесила трубку. Ещё не хватало слушать ночью россказни о том, что не перевелись нынче мужики. Вам надо, вы их и ищите. А у меня на них времени нет, до начала учебного года неделя осталась, а там уж и вздохнуть будет некогда.

И потом я уже не верила, что мужчина может быть опорой. В нашей семьей мужиком была я, а обзаводиться грелкой в кровать просто для того, чтобы он по ночам храпел мне на ухо – так это лучше кота завести. Пользы больше. Я терпеть не могла все эти рассуждения о моей неустроенной личной жизни и старалась пресекать их на корню. Жаль это не всегда возможно.

Да и было ещё кое-что.

Я панически боялась вновь привязаться к острову. Просто зациклилась на том, чтобы слинять отсюда – Итуруп все больше и больше напоминал росянку, в изобилии растущую на южном побережье: такой же красивый и обманчивый. Туристы прут на остров, будто им тут мёдом намазано, но стоит одному незадачливому бедолаге зазеваться и он решится поселиться здесь, как можно ставить таймер и гадать, как быстро его сожрёт и отрыгнёт наш красавец.

Руки сами потянулись к сигаретам, брошенным на подоконник, но вместо того, чтобы закурить, титаническим усилием воли пришлось закрыть пачку и положить её на место.

До следующей бессонной ночи. Нет, ну какая я всё-таки молодец!

Глава 3.

Нашу семейную вылазку на вулкан решила не откладывать и с самого утра принялась за сборы и поиски машины для поездки. Вариантов у меня было немного, но, думаю, Дядька Мох не откажет.

Не зря же я его собаку чуть ли не каждые выходные дважды в день вывожу гулять. Пора бы и напомнить соседу о корыстной стороне моей души.

А еще нужно не забыть предупредить Ефросинью Петровну, куда я её внуков повезу. Связи на вулкане нет – позвонить оттуда не удастся.

Поездка к Буревестнику, как правило, занимает неполный день с учётом дороги, поэтому с собой брали только вкусняшки, Сашкин фотик, и хорошее настроение. Всё же лишний раз уехать подальше от наших развалин – это уже многое.

Водительских прав у меня отродясь не было, как, впрочем, и гаишников на Итурупе, но водила я неплохо. Асфальтированная дорога появилась на острове лет десять назад, и то не в Горном. А вот на нашем бездорожье учиться очень удобно: ни тебе встречки, ни правил дорожного движения, ни светофоров, ни пешеходов. Главное – следи, чтобы какой-нибудь любознательный мишка не выглянул из ближайших кустов поглядеть, кто тут такой смелый сунулся в его владения.

Едем медленно, всё же я редко за руль сажусь, порой останавливаемся просто полюбоваться красотой родных мест.

Дальневосточная природа – это особая красота, таких растений, как здесь порой нет нигде, но больше всего меня всегда поражала их удивительная сила. На любой скале, в песке, прямо на дороге – везде находила свою дорогу жизнь.

А вот дальний залив проезжаем десятой дорогой – совсем не хочется в такой день смотреть на брошенные корабли и буксиры. Каждый раз, когда я оказываюсь на этом берегу, наблюдаю одну и ту же картину: огромные стаи крикливых чаек носятся по чёрному побережью, а волны с тихим шелестом накатывают на оставленные здесь суда. Как будто хотят забрать их с собой.

Зато туристам особенно по нраву это место, хотя за столько лет я так и не смогла понять, чем именно. Их даже тяжёлый серный запах не останавливает, так хочется пофотографироваться на фоне очередного выброшенного на берег корабля.

Когда побережье океана остаётся далеко позади, нас укутывает благодатная тишина. Шум прибоя и крики сумасшедших чаек до нас больше не долетают, и со временем остаётся лишь нетерпеливое ожидание конца дороги, когда можно будет нацепить рюкзаки и начать восхождение на вулкан.

Буревестник встречает нас прохладой и небывалой тишиной. Местные пичужки затаились в кронах деревьев и помалкивают, наблюдая за диковинной шайтан-машиной, одолженной на день у директора, на минуточку, моей школы! До соседа даже дозвониться не получилось, не то что машину одолжить.

Так что не гадить тут! Мне её ещё возвращать её в первозданном виде нужно.

В этот раз погода не подвела: небо хоть и было затянуто пушистыми облаками, но солнце радовало и согревало нашу маленькую компанию, невольно напоминая, что лето ещё не закончилось.

Орхидеи и всевозможные папоротники покрывали подножие вулкана пёстрым красочным ковром. Заросли можжевельника немного затрудняли восхождение, но мы старательно обходили его колючие веточки, вдыхая полной грудью неповторимый аромат, витающий в воздухе.

– Саш, дай фотик на секундочку, – послышалась в очередной раз Анечкина просьба, а ведь мы всего час назад отошли от машины.

– На, держи, – на удивление легко согласился Саша, – у меня сложилось впечатление, что склоны Буревестника с этой стороны я сфотографировал со всех ракурсов. Может, мы в следующий раз с другого бока подъедем, а Свет?

– Вообще-то можно было бы, нужно только узнать, как туда добраться, и нет ли там медведей. Не хотелось бы с ними один на один повстречаться.

– А здесь их точно нет? – к нам из-за ближайших зарослей выскочила довольная Аня и с любопытством вперемежку с нетерпением принялась глазеть по сторонам, вдруг всё же выйдет мишка какой-нибудь. Желательно абсолютно безобидный, предпочитающий лишь малину и мёд. Но, к счастью, никаких косолапых обнаружено не было, и мы вновь продолжили наш путь к заветной цели.

И когда спустя пару часов после выгрузки из машины мы вывалились на «плиту», то оказалось, что сил радоваться по этому поводу нет никаких. Всё же вулкан здорово зарос, словно мужик после недельного запоя. И что удивительно, ни одной звериной тропы мы не обнаружили, а как ни крути, это здорово облегчило бы нам жизнь. И зачем только каждый год мы тащимся сюда? Ладно, я бы одна маялась ерундой и приезжала сюда, чтобы спокойно подумать об отце. Нормальные люди на кладбище приходят, а не на то место, где в последний раз видели человека. В противном случае мы бы все к моргу приходили.

Так нет же, ещё и детей притащила.

Не имея никаких сил, чтобы шевелиться, я лежала на мягкой травке, позволяя натруженным мышцам немного расслабиться, а давая возможность детям спокойно выпотрошить рюкзаки в поисках вожделенных бутербродов.

Однако ни жадных глотков, ни шелеста раскрываемых пакетов, ни чавканья, ни причмокивания не было слышно. Дети просто побросали свои рюкзаки на поляне и удрали в неизвестном направлении.

Пришлось садиться и снимать солнцезащитные очки в попытках выяснить, куда делись мои приёмыши. Валяться на травке – это, конечно, хорошо. Вот только беспокойство за детей медленно, но верно набирало обороты. Только что эта парочка спорила, кто из них больше устал, и вот, пожалуйста – ни звука.

Как-то резко стало не до отдыха. В голове роем крутились воспоминания из детства, когда ученики отца в один голос утверждали только «был и пропал», «как сквозь землю провалился», «вот только палатку помогал устанавливать, и больше я его не видела».

Стрелой подскочив на ноги и бегая кругами по поляне, я то и дело звала детей по именам, накручивая себя всевозможными ужасами, которые могли приключиться с ребятами, когда наконец-то услышала ворчливый Сашкин крик:

– Да здесь мы.

Ещё отчаяннее закрутила головой, не понимая где это «здесь».

– МамСвет, ты наверх посмотри, – раздался весёлый и жизнерадостный голос Анюты, которая даже не догадывалась в настоящий момент о грядущих разборках.

      Как оказалось чуть позже во всём виноват никто иной, как Кардиокринум Глена.

– Вы только посмотрите на неё, – тихо-тихо бормочет Анютка, едва прикасаясь пальчиками к белоснежным цветам огромной дикой лилии. Единственный цветонос, до вершины которого я бы и дотянуться не смогла, был усыпан цветами удивительной красоты. Бледно-зелёные прожилки, украшающие белые лепестки лишь подчёркивали нежность и уязвимость обнаруженной красавицы. Конечно, растение поражало размерами и количеством цветов, но понять, чем вызван такой щенячий восторг у ребёнка, у меня не получалось?

– Ань, я чуть с ума не сошла, – отчего-то тоже шёпотом принялась разъяснить ребёнку свои страхи. – Только на траву прилегла, а вас и след простыл.

Но Ане было абсолютно не до меня. Взгляд ребёнка был прикован исключительно к найденному растению, и отлипать от него не собирался, пока… Сашка не примчался к нам с верхней площадки, на которую мы тоже хотели забраться, и не выдал:

– Ань, их там таких много.

Вот с этого момента наша прогулка перестала даже отдалённо походить на ежегодную перезагрузку нашей семьи.

– Это растение считается самым ароматным растением островов, – довольно улыбаясь, проговорила Анюта, лёжа на спине и подставив личико солнечным лучам, пробравшимся сквозь густую крону деревьев.

В этом чудесном месте на нас опустилась нега. Мы с ребятами побывали на всех знакомых выступах, расположенных рядом с «плитой», съели всё, что можно съесть, сфотографировали, наверное, каждую встреченную лилию и небольшую семейку диких орхидей. Даже умудрились немного подремать в тенёчке, и сейчас уселись на краю одной из многочисленных плит, расположенной неподалёку от «плиты директора» – главной цели нашего похода, про которую мы, конечно, на время забыли.

Облака неожиданно начали собираться в тучи, потихоньку закрывая горизонт и мягко намекая, что эту прогулку нам точно пора заканчивать. Однако уходить отсюда не хотелось совершенно. Возвращаться в наш посёлок-призрак не хотелось никому. Особенно сегодня.

– Я видела изображения лилии Глена среди рисунков дедушки, – мечтательно-возвышенным голосом проговорила Анечка, вертя в тонких пальчиках крупный белый цветок, – сначала думала, что он просто фантазировал, ведь не бывает в природе таких огромных цветов, а потом вспомнила о них и посмотрела в Интернете. Оказывается, это крайне редкое растение, давным-давно занесённое в Красную Книгу. А знаете, что самое интересное?

Мы с Сашком переглянулись и синхронно пожали плечами. Лично я даже представить не могла, чем эти растения могли ещё нас удивить.

– Они цветут только раз в жизни! – воскликнула Аня, а потом, перестав улыбаться и явно чего-то не понимая, вскочила на ноги и добавила. – Перед самой смертью.

– Что такое, Анечка? – выкрикнула я убежавшему ребёнку, вновь затерявшемуся среди цветов.

– Ищите коробочки! – донеслось до нас из зелёных зарослей. – На самом конце стебля у каждого растения должна быть коробочка с семенами. Хочу посадить у дома.

Но их не было. Ни одной! Мы втроём осмотрели каждый цветок, Сашка оббегал ближайшие заросли в надежде увидеть цветок с коробочкой, а я даже на снимках посмотрела, может среди фотографий будет подсказка, куда бежать за драгоценными семенами. Тут в бараний рог свернёшься, лишь бы ребёнок не грустил.

Поняв, что наши поиски бессмысленны, Анечка вмиг растеряла всю радость жизни. Плечики поникли, глазки потухли и даже не смотрят на величественных красавиц, заполонивших собой небольшой участок склона вулкана. А всё-таки это было странно: коробочка с семенами должна венчать собой каждый цветонос, а её не было ни на одном.

– Так, ребята, хорош хандрить, – хлопнула я в ладоши. – Сейчас даю вам задание собрать все наши пожитки в рюкзаки, сходить по очереди в ближайшие кустики, нацепить хоть какое-нибудь жалкое подобие улыбки на лица и ждать меня вот здесь! А я скоро вернусь.

Сорвав у ближайшей лилии один цветок, решила сходить к папиной плите. Всё-таки ради этого места я и приезжала сюда год за годом. К лилиям мы ушли совсем недалеко, поэтому я не боялась оставлять детей без присмотра, а вот несколько минут покоя мне точно не повредит.

Усевшись на краю каменистого выступа, я хотела немного расслабиться и попытаться настроиться на спуск и обратную дорогу, но на это абсолютно не было времени. Нам бы до машины успеть добраться до дождя. Поэтому я просто положила цветок лилии на плиту и хотела уже пойти к ребятам, как вдруг заметила металлический блеск у самого края плиты.

Пошкрябав немного ногтём указательного пальца место рядом с небольшим серебристым окошечком, подцепила небольшую пластинку песчаника, и тут же окошечко стало больше. Совершенно гладкая металлическая поверхность под слоем песчанника никак не была с вулканом единым целым.

Впрочем, думать об этом было совершенно некогда. Поэтому пообещав себе приехать сюда ещё раз и без детей, поскакала наверх проверять готовность ребят. Пролетая мимо первой обнаруженной нами лилии Глена, я уже по привычке пригляделась к верхушке её цветоноса, споткнулась и чуть не переломила эту громадину в попытке добраться до заветной коробочки.

Но в голове крутился всего один вопрос: «Что же ты такое «плита директора»?»

Глава 4.

Оставшееся время до первого сентября я старательно отсыпалась и читала всякую лирическую муть, в общем, морально готовилась к новому учебному году, как только могла. Сейчас я уже могла себе это позволить: кабинет сверкает чистотой и с нетерпением ждёт моих ребятишек. А с учётом того, что ближайшую школу закрыли в прошлом году, мой класс пополнится на шесть новых учеников, с которыми мы успели немного познакомиться летом.

Вечером накануне первого сентября Сашка с Аней старательно помогали мне со всеми приготовлениями. С вечера мы напекли пирогов с вареньем и творогом, Сашка сбегал в магазин за конфетами и принёс два килограмма своей любимой «Коровки».

Дети хорошо понимают, как это волнительно – первый учебный день в школе, и поэтому помогали мне с особым рвением, и так получилось, что мы умудрились забыть о самом главном – о букетах классным руководителям от моих ребят. Поэтому пришлось наспех листать телефонную книжку в попытках найти того, кто мог бы нам с утра продать два букета для учителей.

Тут уж не до учебного плана на год.

Пока дозванивалась до знакомых, пока попутно объясняла, зачем учительнице тридцать первого августа понадобились два букета, пока усердно торговалась, потратила последние силы, которых и так немного оставалось.

Всё, теперь точно спать, только сначала новый ежедневник нужно в сумку бросить, иначе с утра в спешке точно забуду. Вытащив из верхнего ящика стола новенький красивый толстый блокнот, зацепилась взглядом за непонятный серебристый поднос, который неведомым образом оказался в наших покупках. Что это такое, мы так и не выяснили. Сначала я сама пыталась понять что к чему, потом Сашке поручила докопаться до истины, но все совместные действия ни к чему не привели. На предметах не было никаких надписей, рисунков или штрих-кодов. На этой штуковине, как и на слуховом аппарате, который вполне себе мог быть чем угодно ещё, не было абсолютно никаких символов, которые помогли бы нам разгадать, что это такое попало к нам в покупки.

Мы все мозги выкрутили, выясняя, что это за штуковина. Ой, да тут и кнопочка какая-то имеется. Такая неприметная, что если бы свет от настольной лампы так удачно не упал бы на чудо-агрегат, то я бы так и не заметила её.

О том, чтобы не нажимать на неё даже речи не было.

Как мне кажется, любой человек, нажимающий кнопочку на подносе, ожидает обнаружить какую-нибудь дополнительную опцию, ну там, открывшееся отверстие для слива воды или на худой конец – выдвигающийся подстаканник, чего сейчас только ни придумают наши соседи по планете. Но обнаружить сонное лицо какого-то гуманоида – это как-то слегка неожиданно. А может, я всё-таки сплю? Людей ведь таких точно не бывает. Молодой мужчина, сидящий по ту сторону подноса, был совсем непривычной цветовой гаммы: кожа тёмно-оливкового цвета, слегка раскосые глаза были не то оранжевыми, не то жёлтыми, волосы же вообще не поддавались описанию. Но вот почему-то его эмоции и движения были абсолютно человеческими.

Гуманоид времени зря не терял и, судя по его движениям и выражениям, сменяющимся на его лице, кричал кому-то и куда-то архиважную информацию. Торопился, поглядывал на меня и явно переживал, что я куда-то денусь, а ещё, он явно кого-то звал. И когда спустя минуту ожидания на чудо-экране появился ещё один товарищ, я вот как-то сразу подсобралась: и пояс халата затянула, и села ровнее, и даже попыталась вспомнить в каком состоянии моя комната, не валяются ли где трусы или носки. Хотя в моей комнате проще споткнуться о гору тетрадей и учебных пособий, даже, несмотря на летние каникулы.

Второй гуманоид выглядел не так ярко, но по небольшому разговору по ту сторону подноса было ясно, что для них связь со мной не является чем-то штатным. Я всё больше старалась убедить себя, что просто сплю и вижу сон с участием героя моих тайных грёз. Что вот-вот настроится звук, и он скажет: «Я прилетел за тобой, моя любовь! Собирайся»

А я что? Детей прихватила и готова.

Бред, я знаю.

Но ведь он мне просто снится. Можно же и помечтать.

А дальше этот бледнолицый супермен как-то не по сценарию принялся тыкать куда-то в меня и на пальцах объяснять, что мне нужно что-то круглое, похожее на… ухо?

Слуховой аппарат! Ну, конечно!

Я быстренько достала из коробки маленький агрегат и прицепила себе, как попробовал жестами объяснить мне первый инопланетянин. И у меня вышло! Через несколько секунд раздался короткий щелчок, и я услышала:

– Доброй ночи, Светлана Андреевна Костикова. С вами на связи аналитическая бригада АР-11 межзвёздного разведывательного крейсера «14-213-95». Меня зовут Радж Кавари, исполняющий обязанности старшего аналитика на вашей планете.

– Дурдом «Ромашка», – взвыла я. – Это что, розыгрыш? В полвторого ночи!

А что ты хочешь, Света? Разговаривать по подносу на нашей планете, так сказать, не принято.

– Нет. Боюсь вас огорчить, но с помощью вашей домашней компьютерной установки,– как ни в чём не бывало, продолжал спокойно вещать этот тип, который выдаёт совсем не ту информацию, которую мне бы хотелось от него услышать, – мы смогли подключиться к мировой сети для дополнительного сбора информации о вашей планете.

– Это ещё зачем?

– И у нас к вам настоятельная просьба, – не отвечая на поставленный вопрос, принялся давать указания гуманоид, – не пользоваться мировой сетью в ночное время, так как мы осуществляем сбор и изучение различного рода информации по вашей планете.

– Нет, ну точно, бред. Извините, господа, а я спать, – и я была полна решимости найти заветную кнопочку на подносе и отправиться спать, как этот Кавари произнёс заветное:

– В случае содействия на ваш банковский счёт будет зачислена денежная сумма, которая покроет расходы на получение любого образования для Голубева Александра Сергеевича и Голубевой Анны Сергеевны.

– Откуда вы знаете?

– Мы находимся на вашей планете около полутора земных лет, конкретно здесь, на острове, шесть месяцев, и мы точно знали с кем нужно наладить взаимовыгодную связь.

– А что, если вы планируете уничтожить нашу планету?

– Такого в наши планы не входит. Светлана Андреевна, подумайте над нашим предложением, – абсолютно безэмоционально сказал мужчина. – Мы можем подключиться еще к тридцати компьютерам на вашем острове, но предложить сотрудничество решили именно вам.

Больше выдерживать такое давление не смогла и всё-таки нажала на заветную кнопочку, отчего изображение мужчины пошло рябью и спустя секунду вовсе пропало.

Спать, Света, пора спать!

Засыпая, убеждала себя, что просто не вовремя проснулась и когда я проснусь, не будет на столе ни подноса этого идиотского, ни слухового аппарата. Который, кстати, не успевает во время переводить сказанное или тут дело, скорее всего, в том, что артикуляция собеседника никак не состыковывается с тем, что передает мне этот агрегат. И вообще, никаких брутальных мужиков я не видела, как и не было различных соблазнительных предложений.

Знал ведь что предлагать, гад.

А ночью в своих снах я видела лишь его – этого инопланетянина. Спала урывками, несколько раз просыпалась среди ночи, но каждый раз во сне ко мне являлся этот невероятный тип со стальными сглазами. Кажется, права Ефросинья Александровна, мужик бы мне может и не помешал. Иначе с чего вдруг, я стала с таким удовольствием разглядывать своего невозможного собеседника.

И конечно, я чуть не проспала на работу. Суматошно собираясь утром в школу, я то и дело посматривала на чудотехнологии и вполголоса проклинала их.

Да ну сколько можно?

Со злости взяла и засунула всю эту дребедень в самый нижний ящик стола, чтобы даже случайно мне на глаза ни один из «гаджетов» не попался.

Глава 4.1

Выбегая на работу с тяжёлыми пакетами в руках, порадовалась солнышку, уже выглянувшему из-за гор и намекающему на тёплый день, прогулки и шумную детвору, до последнего не покидающую пределы школьного двора.

В Горном школа – нечто большее, чем место для получения знаний, здесь школа – это одно из немногих мест, где дети могут спокойно носиться по территории, не опасаясь непрошенных гостей. Коими могут оказаться, как местные пьянчужки, так и крысы или медведи.

С тех пор, как посёлок перестал быть военным городком, и большая часть жителей покинула остров хозяевами города вновь стали животные. И это было бы прекрасно, если бы я вечерами не отпускала детей одних по домам. Хорошо всё-таки, что в этом году у меня второклассники – думаю, за ними родители ещё будут приходить. Ну во всяком случае – зимой.

Праздник в этом году удался на славу! Приводя после торжественной линейки детей в класс, я любовалась радостными личиками, белыми резиночками в девчачьих косичках и радовалась, блин, тому, что я учитель.

Впрочем, неизвестно, какой окажется рутина, но будем надеяться, что дети подружатся с новенькими – сейчас это самое важное.

На переменке ко мне забегали Саша с Аней. И если Анюта забежала просто так, поглядеть на новеньких, то Сашок не упустил момента стянуть пирожок. Глядя на ребят, я чуть не лопалась от гордости. Талантливые, умные, весёлые, смелые и дружные – именно такими я их видела. Именно такими, я надеялась, они будут по жизни.

Смотрю, как за Анютой следят новенькие девочки. Стесняются, не подходят, но и глаз не отводят. На Анечке – красивое платье с белым кружевным воротничком и две куцые косички с вот такенскими резинками, и поэтому она немного задаётся. Я понимала, что так будет, но даже и не подумала запретить ей прийти в школу во всём новом.

Хорошо всё-таки, что сегодня учебный день короткий: линейка, классный час и прогулка.

Закрывая дверь класса за последними учениками, я стираю улыбку с лица и без сил падаю на стул. Кажется, что в этом году мы и ночевать в классе будем. За всё время общения с родителями, мне неоднократно намекали, что за детьми смотреть особо некому, поэтому пусть лучше в школе под вашим присмотром будут, чем одним во дворе болтаться без толку. И хоть я особо и не удивилась, но перспективы покидать школу после захода солнца слегка удручали.

К тому же наше безденежье не позволяло гордо отработать положенную ставку и спокойно уйти домой.

Ой, точно, мне же к детям нужно!

Забираю с собой оставшиеся пирожки, немного конфет и, конечно, цветы. Всё, что влезло в вазу – оставила на столе, один букет подарила директору, остальное – волоку домой. Тетради решила оставить в классе. Завтра подпишу.

Начало сентября – время довольно суматошное. Всё лето наша семья жила «на расслабоне». Мы долго спали, много гуляли, общались с друзьями, читали любимые книги и даже думать не хотели о том, что совсем скоро придётся вновь браться за учёбу.

И вот сейчас на голову посыпалась целая прорва планов. Смешно. У меня в классе шестнадцать человек! С ними жить и учиться – одно удовольствие. Но куда там? В этом году руководство региона добавило отчетность… за молоко! По одной коробочке на одного ребёнка… это сколько же коробочек нужно?

Доставайте, дети, калькулятор!

– Светлана Андреевна, ты долго ещё пыхтеть тут будешь? – в кабинет заглянула Лилия Ивановна – самый незаменимый человек во всей школе. Она же и дворник, и вахтёр, и сторож, и полы в коридорах помоет, если наша Маша снова загуляет. – Говорят, туманы снова нагрянут на остров, слыхала?

– И что с того? – не вдумываясь особо в суть беседы, спросила я, выключая старенький рабочий компьютер и суматошно вспоминая, если у нас что-нибудь на ужин дома или нет.

– Как, что? – всплеснула руками наша чудо-женщина. – В сентябре! Это тебе не начало лета. Ты что не помнишь, как остров наш гудел в прошлый раз, когда туманы пришли осенью? Ой, да тебя тогда вроде как и не было здесь, вы с Анечкой в больнице были.

Никого не боится наша Лилия Ивановна: ни уголовного вида старшеклассников, ни главу нашего посёлка, который любит оставлять машину, перекрывая узкую дорогу к школе, ни бездомных собак.

Лишь туман заставляет её постоянно озираться на улице и торопиться поскорее оказаться за закрытой дверью.

Уже выходя из здания школы, вспомнила, как однажды прочитала в интернете, что туманный Горный похож на Питер. Забавно. Что-то мне подсказывает, что так говорят те, кто никогда не был в Питере. Как по мне, туманный Горный сильно смахивает на… кадры из дешёвого постапокалиптического фильма. Особенно во время тихих осенних сумерек. Чёрные провалы окон в заброшенных домах, выныривающие из белой пены тумана редкие прохожие, собаки, сбивающиеся в стаи, пронзительные повизгивания крыс на окраинах посёлка. В таком поистине пугающем краю даже самые суровые односельчане стараются лишний раз не высовываться, а уж если за туманом к посёлку выйдут медведи, тут уже только по крайней необходимости нос на улицу покажешь.

Как вариант, на работу тебе к восьми утра…

А если задуматься, что в тумане будут и дети добираться в школу, то хочется из шкуры вон вылезти, чтобы уберечь их от этого.

И да – это дополнительный повод вспомнить об одном заманчивом предложении.

Всю неделю я жила, нагло игнорируя временами подмигивающую кнопочку на подносе, надеясь, что со временем смогу убедить себя, что всё, что произошло ночью накануне первого сентября, мне просто приснилось. Всем известно, что инопланетяне обычно начинают знакомство с нашей планетой с Нью-Йорка или Лос-Анджелеса, а не с нашей глухомани.

Что-то я раньше не видела, чтобы тут летающий тарелки мелькали. Вот ни разу!

И ведь не расскажешь никому – засмеют, белочка посетила, вот и всё. Пошла по кривой дорожке Светлана Андреевна! Но вот если на одну только секундочку предположить, что тот шикарный мужик не просто так трындел? А что, если они действительно смогут оплатить образование хотя бы Сашке. Любые его курсы стоят как крыло самолёта.

А мне только если почку продавать, чтобы на них деньги наскрести. Или одной почки не хватит?

Так ведь я даже не говорила никому о том, что Сашка в айтишники метит. Для местных это слово всё одно, что иностранное. Возможная Сашкина будущая профессия – наш семейный секрет и самая сокровенная наша мечта.

Что сможем вырваться отсюда, сможем куда-то ездить, жить, не глядя с тоской на календарь. Хотя если предположить, что зелёненькие человечки уже подключились к нашим компьютерам, тогда становится ясно, откуда разжились информацией. Вопрос только в том, зачем на связь вышли? Могли бы втихаря киношку скачать и отбыть восвояси.

Занимая голову подобными рассуждениями, я наспех приготовила ужин, покормила домочадцев и отправила их к бабушке с заданием: покормить и развлечь. И теперь можно с чистой совестью дальше гипнотизировать злосчастный поднос… который, блин, опять моргает.

И зачем я только заглянула сюда? Так ведь скоро не выдержу, отвечу и соглашусь на столь заманчивое предложение. Да и интересно узнать, чего им нужно от нас? По ночам Сашка спит, я точно знаю, тогда что у них там на этот раз?

Нерешительно поставила перед собой «поднос» и быстро, пока не передумала, нажала на кнопочку, чтобы вновь увидеть ну просто охренительного инопланетянина. Я таких только в кино видела. Ну, может, не совсем таких, этот как будто солнце лет двести не видел, кожа совсем бледная, даже как будто сероватая. Но всё равно смотреть – одно удовольствие.

А вообще, я подошла к этому подносу исключительно из корыстных целей.

Глава 5.

Где-то на задворках сознания я всё ещё ждала, что вот-вот выскочит какой-нибудь идиот из-за кадра и скажет: «Поздравляем, вас снимает скрытая камера!» И тогда я точно провалюсь от стыда сквозь землю.

Вот только доверчивая Светлана Андреевна почти поверила сидящему по ту сторону экрана гуманоиду. Ну не может этот тип оказать человеком. Не может, и всё тут.

Во-первых, у него слишком большие глаза. Я никогда в жизни не видела, чтобы у людей глаза лишь немного не доходили до висков. Эти глаза крайне медленно моргали и буквально завораживали своим внутренним светом.

Во-вторых, техника их непонятная. Один переводчик чего стоил. Как можно было посылать перевод инопланетной речи в мозг человека в обход ушей. Почему я слышу не исходную речь, а сразу адаптированный вариант? Только несоответствие движений губ и произнесённых фраз даёт понять, что мужчина со мной разговаривает не на русском.

Ну и, в-третьих, даже если это и розыгрыш какой-то, а всё же хоть какое-то разнообразие в нашей жизни. Потом с детьми посмеёмся над тем, как умная Света с «пришельцами» общалась.

Пока с удовольствием рассматривала Раджа Кавари, он молча смотрел на меня и как будто чего-то ждал. Я быстренько оглядела себя – вроде всё прилично. Тогда почему он со мной не разговаривает?

Вот же! Я про слуховой аппарат забыла. Быстро прицепив к уху устройство, сразу уточнила беспокоивший меня вопрос у мужчины:

– Добрый день, я, наверное, совсем с катушек слетела, но скажите: вы действительно сможете оплатить образование моих детей?

На что мне ничего не ответили.

Мужчина лишь обернулся вполоборота и принялся тыкать на какие-то кнопки, моментально погрузившись в работу. Почему-то сразу подумалось, что может быть, именно в этот момент вражеский инопланетный корабль готовится к наступлению на бедных землян, но в последнее время эта самая Земля весьма стремительно катилась в пропасть без посторонней помощи, поэтому я отбросила всякие ненужные мысли и просто по-женски разглядывала помещение за спиной Раджа Кавари.

Ну что сказать, аскетично. Никаких тебе виртуальных окон, ни огромных пультов с бесконечным количеством кнопочек – обычная стена с какими-то выступами и нишами. Могли бы и кактус какой туда поставить.

Спустя несколько минут работы меня так и не удостоили своего внимания, зато где-то в коридоре пискнул телефон, извещая о полученном сообщении. От кого бы это? Родители учеников ещё не должны очухаться. Они живут ещё каникулами и не торопятся втягиваться в учебный процесс.

Ладно, сходим, поглядим.

Не снимая переводчик, пошла за телефоном, размышляя, зачем нужно было выходить на связь с землянкой, и ничего от неё не требовать, а лишь молча работать, разрешая, правда, разглядывать себя и свой корабль.

Обнаруженная смска на телефоне заставила столбом застыть посреди квартиры.

Просто-таки космическая сумма на моём банковском счете никак не укладывалась в голове. Думаю, за эти деньги можно было бы квартиру купить, а не просто оплатить образование двух детей. Так вот чем занимался этот хороший инопланетянин! Он мне деньги перечислял. Надо бы хоть спасибо сказать и начать складывать монатки. Чуть ли не приплясывая, вернулась к себе в комнату, где вновь увидела на экране, спокойное лицо господина старшего аналитика.

– Большое спасибо, Радж Кавари. Но всё же, неужели Сашкины ночные посиделки по выходным так вам мешают, что вы заплатили такие сумасшедшие деньги для устранения подобной помехи.

– Добрый день, Светлана Андреевна Костикова, да, они создают довольно много волнового шума, поэтому мы и попросили в ночное время не пользоваться мировой сетью. К тому же оказанная вам услуга ничего для нас не стоила. Мой помощник слишком увлёкся экономикой вашей планеты и получил возможность немного изменить денежные потоки.

– В таком случае, можете не переживать, Сашка больше не будет вас беспокоить. Наконец-то выспится нормально.

Инопланетный собеседник, казалось, хочет ещё о чём-то спросить или попросить, но отчего-то молчит, озадаченно потирая переносицу.

Тогда я решила озвучить свой вопрос, пока есть такая возможность:

– Скажите, пожалуйста, Радж Кавари, а какой у вас интерес на этой планете? Если конечно, вы вправе озвучивать эту информацию.

Мужчина на секундочку задумался, а потом совершенно спокойно начал объяснять, что забыли представители его вида на нашей планете:

– Понимаете, Светлана Андреевна Костикова,…

– Ой, а можно ко мне просто по имени обращаться? Мне на работе хватает Андреевны.

– Я понял, тогда и вы, если возникнет необходимость, обращайтесь к нам по именам. Я – Радж, мой помощник – Перк.

Это он, наверное, имеет в виду того парнишку с оливковой кожей.

– Вы хотели рассказать, почему заинтересовались нашей планетой, Радж, – подсказала я.

– Верно. Понимаете, ваша планета невероятным образом подходит для моей расы.

– Погодите, – перебила я его. – Вы что, собрались её захватывать?

– Зачем? – удивился мужчина. – Мой народ живёт в другом рукаве галактики. В нашей звёздной системе четыре планеты, пригодные для жизни, но мы привыкли иметь запасной вариант. Если придётся в спешке покидать свой дом, то желательно понимать, куда именно можно отправиться. Мы собираем различные сведения об особенностях развития жизни на вашей планете в настоящее время и просчитываем, когда представители человеческой цивилизации окончательно исчезнут с лица Земли. Думаю, что к тому моменту, когда прибудут сюда представители моего народа, если вообще, настанет такой день, от человеческой цивилизации на вашей планете не останется даже упоминаний. Ваш народ отчего-то склонен к самоуничтожению.

Не сказать, что я особо удивилась, но и понимание того, что какие-то там гуманоиды будут потом новыми землянами, не очень радовало.

– Скажите, Радж, а вы уверены? Не может сложиться такая ситуация, что вы ошибаетесь в своих выводах? Вдруг прилетят ваши потомки, а на планете по-прежнему несколько миллиардов людей живёт.

– Маловероятно.

– И всё-таки. Что будет в подобном случае?

– Светлана, поймите, мы на вашей планете уже довольно долго, и успели собрать достаточно сведений об устройстве этого мира. Все наши результаты постоянно отправляются в различные командные центры Изира, а там уже их дополнительно изучают и анализируют. И к результатам краткосрочности человеческой расы я пришёл не один.

К моменту окончания столь неутешительного разъяснения услышала приглушённый смех детей в коридоре. Значит, пора сворачиваться.

– Извините, Радж, пора закругляться – мои дети вернулись.

– Но… Голубев Александр Сергеевич и Голубева Анна Сергеевна не являются вашими детьми, – озадаченно проговорил Радж, глядя куда-то за свой экран.

– Как ни удивительно, но они ими стали, – улыбаясь, ответила я, нажимая на кнопочку экрана. Мне отчаянно не хотелось, чтобы кто-нибудь из детей узнал о том, что у нас на острове неведомые всему прогрессивному миру гуманоиды бродят.

Ну что ж, пойду, разъясню домочадцам новые правила доступа во всемирную паутину.

Глава 5.1.

С утра встала, как разбитая телега: скрипя и натужно вздыхая при малейшем движении. Голова трещала так, что по шкале боли в висках давно перешла от «молотка» к «кувалде».

Может, всё-таки не так уж и плохо таблетки пить на голодный желудок?

– Свет, сегодня вместе в школу пойдём, – в комнату заглянула растрёпанная Сашкина голова. Он за секунду окинул взглядом растрёпанную кровать и ещё более растрёпанную меня, и пояснил. – Туман на улице. Да ещё такой, хоть привязывайся друг к другу, а Аньку ещё и двумя верёвками.

И уже из коридора:

– А таблетки свои ты так и не купила, так что можешь и не искать.

Сашка ходит по квартире и ворчит. Бормочет, как старый дед, которому пора идти кормить скотину, а за окном трескучий мороз. Но я воспринимаю это бормотание, как выход тщательно скрываемого страха. Больше всего на свете Сашка боится остаться один, а туман, скорее всего, показывает ему, как легко потеряться в этом мире.

Всё-таки славный он, Сашка. Такой большой… ребёнок.

Собираясь на работу и пытаясь отвлечься от головной боли, вспоминала то время, когда я только вернулась на остров.

Мои ребята тогда были совсем чужими. Просто внуки пожилой соседки. Здоровались, с праздниками друг друга поздравляли и всё. Хотя я уже тогда знала, что они особенные. Ну а уж когда Анюта пришла ко мне в класс – просто немыслимо было играть в отстранённость. У всех детей в классе были родители, какие бы то ни было, но свои родные мама и папа, иногда только мама, но всё же.

А у этих детей – старенькая бабушка, которая не в состоянии разглядеть, что ребёнку дико холодно в ноябре в тонкой куртке. Да и на что купить новую, когда бабушкина пенсия еле тянет троих. Или то, что ребёнку в первом классе время от времени нужно помогать с уроками – так это вы уж как-нибудь без меня: я сама четыре класса кончила, и ничего, без ваших институтов всю жизнь прожила.

Вот так и получилось, что я не выдержала и предложила, чтобы дети, если сами захотят, перебрались ко мне.

Мамы уже два года как не было, поэтому в нашей двушке мы разместились с комфортом. Ребята чуть ли не бегом переносили свои любимые книжки и игрушки ко мне в квартиру. Их даже не испугала мысль, что какое-то время придется спать вдвоём на одном диване.

Долго, к слову, так ютиться не пришлось – сосед, дядька Мох, как узнал, что я буду приглядывать за детьми, – на себе приволок нам Анечкину кровать.

Так и зажили.

Конечно, я замечала, что поначалу Сашке было немного неловко идти из школы ко мне в квартиру и делать там, что ему вздумается, но он довольно быстро адаптировался и вскоре даже друзей начал приглашать.

А Анюта домой возвращалась исключительно со мной. На уроках старалась изо всех сил, и как я потом догадалась, не хотела, чтобы мне было за неё стыдно. Маленькая, худенькая, застенчивая девочка привязала меня к себе навечно. Такие разные дети, но такие замечательные, и уже совсем родные и любимые.

И сегодня на лицах моих приёмышей не было и тени улыбки. Утренний вид из окна их здорово напугал. Впрочем, думаю не только их. Скорее всего, все разговоры в школе будут сведены к предполагаемым жутким последствиям наплыва тумана.

Отчего я никогда не испытывала перед ним необъяснимого ужаса, тревожившего многих островитян? Почему я не видела в тумане той страшной беды, которую ждали многие жители?

Не знаю.

Сколько баек можно было услышать в это время! В Горном словно бы смаковали свой ужас перед загадочной стихией. Как только на остров приходило долгожданное тепло, первое, о чём вспоминал каждый житель – время туманов.

Туман в сентябре и вовсе крайне редкое явление, но от этого ещё больше загадочное и зловещее.

– Анечка, дай руку, – прошу я, выходя из подъезда и ныряя в эту молочную пену. – Саш, ты смотри, тоже не теряйся.

– Терпеть не могу туман, – бредя за моей спиной, бормочет Сашка, выдавая свою нервозность.

– В Горном его никто не любит, – замечает Аня.

– А может, и мне на старости лет кто-нибудь объяснит почему?

– А ты посмотри вокруг и послушай.

И мы замираем посреди пустыря, на котором оказались. Ну, во всяком случае, мне так кажется.

Всё вокруг было окутано серовато-белым одеялом, из которого то тут, то там выглядывали редкие кусты шиповника с крупными красными плодами, а ближайшие дома, за которыми была расположена школа, были едва различимы и то исключительно благодаря оконным проёмам, чёрными кляксами, выглядывающими из этой пены.

Сложно было представить, что где-то рядом с нами есть жизнь, что в этом мире есть не только мы.

Нехорошая тишина пришла к нам. Неживая.

Куда пропали вездесущие неумолкающие чайки? Отчего не слышно волн?

– Ну уж нет! – неествественно громко вырвалось у меня. – Стоять и вот так добровольно нагонять на себя ужасов – это глупо!

Топнула ногой для убедительности и зашагала в сторону школы, покрепче ухватив за руки детей, намереваясь вечером ненароком поинтересоваться у Раджа, не их ли это рук дело. Ну или не рук… Кто знает, каких сюрпризов полны гости планеты?

Поэтому вечером, едва дождавшись, когда заснут дети, с волнением полезла за подносом в надежде, что господин Кавари зачем-нибудь снова меня наберёт.

В шкафу обнаружила давно забытую футболку с жутковатой картинкой какой-то летающей тарелки и потешной надписью «TAKE ME WITH YOU».

Не знаю, получится или нет выйти на связь с пришельцами, но при одной мысли, что мы могли бы с детьми просто так взять и махнуть с этой планеты, у меня расползалась улыбка на лице, и в голову лезла разная романтическая чушь относительно того, кто смог бы помочь столь кардинальным способом изменить нашу жизнь.

Господи, тебе двадцать восемь лет, Света, а всё туда же. А уж когда заветная кнопочка действительно замигала, то участившееся сердцебиение было явным свидетельством того, что кто-то здесь точно слетел с катушек.

Глава 5.2

– Доброго вечера, Светлана, – бледнолицый Радж отчего-то нахмурился, глядя куда-то в сторону. – Подождите пару минут – я сейчас освобожусь.

Хотела было заметить, что это именно он мне звонит, но потом усомнилась.

Вдруг, я сама нечаянно нажала на кнопку? Хотя… а какая разница? Зато теперь сижу и вновь смотрю увлекательный фильм о жизни представителей другой планеты в суровых условиях разведывательной станции. Только попкорна не хватает.

Взяв в руки один из серых контейнеров, расположенных перед ним на столе, Радж, развернулся, отъехал от своего «монитора» и на время пропал из кадра. Обстановку в этом помещении я уже видела и мне довольно быстро стало скучно.

Это тебе не пультогостиная на «Космическом Мозгоеде»*.

В голове роем проносился миллиард вопросов: откуда всё-таки прилетели на нашу планету гости? Где находится их мир? Как далеко от нас? И много ли во Вселенной разумных рас? Насколько они гуманоидны? Не думаю, что Радж видел их всех, но ведь наверняка, с кем-то встречались, раз сумели выбраться за пределы своей звёздной системы.

– Извините, Светлана, кажется, я вас задержал, – Радж отвлёк меня от размышлений своим появлением в кадре с новой стопкой разнокалиберных контейнеров с какой-то жижей внутри.

– Доброго вечера, Радж, – запоздало поздоровалась я. – А скажите, пожалуйста, это я вам позвонила или вы мне?

– Вы активировали вызов станции, а раз у пульта оказался я, то и на вызов отвечать пришлось мне.

– Извините, я не хотела Вам мешать. А что у вас там? – кивком головы указала на контейнеры, который Радж принялся складывать аккуратной стопочкой у стены.

– Образцы воды на острове и реагенты: вода у побережья, с горячих источников, образцы северного болота… Подождите! Почему вы позвонили сами? Что-то случилось? – обеспокоился Радж, с тревогой всматриваясь в моё лицо. Я даже растерялась от этого.

– Нет, нет, всё в порядке, я просто хотела спросить, вы не знаете, почему на остров пришёл туман. В Горном из дома многие выйти боятся.

– Это настолько редкое явление?

– Привычное время туманов – это май-июнь, но никак не сентябрь. Жизнь на острове и так не простая, а сейчас и вовсе… все, у кого есть оружие, берут его с собой, выходя из дома.

– Вы тоже брали? – от этого вопроса я лишь рассмеялась. Откуда оно у меня? Не на охоту же ходить.

– Нет, у меня его нет – так бежали в школу, мелкими перебежками. Хотя, знаете, туман, конечно, немножечко жуткий, но и красивый тоже. Весь наш посёлок спрятал в себе: все эти заброшенные дома, помойки, груды металлолома, бывшие некогда детскими площадками. Шли сегодня с детьми на занятия: вдоль дорожки – кусты шиповника, у ступенек школы – клумба с астрами, правда, с трудом разглядеть сумели…

– Любопытно, – прервал мои размышления Радж. – А мы всё думали, почему так мало людей.

– Их в принципе здесь немного, но да, пока туман будет приходить – совсем тихо станет в наших краях. Только бы диких животных не прибавилось – их я боюсь больше всего. У меня ученики из дома бегут сами, вот у них точно никакого оружия при себе не будет. А им даже крысы страшны.

– Непростая у вас тут жизнь, – задумчиво обронил Радж. – А у вашей семьи есть возможность покинуть столь неприветливое место?

– Сейчас – нет, – отчего-то разоткровенничалась я, – дети по всем документам мне чужие. Где сейчас их родители – я не знаю. К тому же у них бабушка здесь живёт, и ей одной пришлось бы туго. Поэтому пока мои дети являются несовершеннолетними, мы намертво приклеены к Итурупу. Но с вашей помощью, – улыбнулась я, – Сашка уже через пару лет сможет преспокойно уехать учиться, правда, мы ещё не определились куда именно.

Так, болтая в Раджем перед сном, я совсем отключилась от повседневности.

Засыпала мужчину ворохом вопросов о его планете, о том, где он был и что видел. И в итоге Радж пообещал адаптировать один из справочников, загруженных в их базу, для того, чтобы я могла познакомиться поближе с загадочной планетой с вкусным названием «Изюм». И загадочный поднос под названием «визор» мне в этом поможет.

Сияя как новая копейка, собралась идти спать, но ноги сами собой понесли меня на балкон, где я с глупой улыбкой развалилась на стуле и полезла за сигаретами.

Мне нужно было немножечко прийти в себя.

Если так дело пойдёт, то не долго и… ну… заинтересоваться, прости, господи, инопланетянином.

Но с другой стороны, как было бы глупо не заинтересоваться.

Кто знает, когда ещё мне представится шанс так непринуждённо пообщаться с представителями другого мира? На стыке каких веков я, наконец, вспомню, что помимо школы, нескончаемых домашних дел и тревог о будущем, есть в жизни место неведомому, загадочному и невероятному.

После рассказов Раджа о его мире, мне невероятно захотелось увидеть все чудеса Изюма своими глазами. Погулять по широким улицам городов, побродить по незаселённым территориям, познакомиться с местными жителями и понять, насколько мы отличаемся друг от друга.

Эх, Света, Света! Полюбить так короля, а проиграть, так миллион. Так что ли?

Закрыв глаза и откинувшись на спинку стула, на один лишь миг представила, что покинуть остров можно не только в пределах родной планеты, можно было бы…

Всё! Сейчас сигаретку тушим и спать! Завтра очередной развесёлый день, а у меня в голове одна сплошная нелепица! Но мысленная установка работала плохо, и прощаться с насиженным местом никак не хотелось.

К тому же, ко всем вопросам добавился интерес, где притулили свою станцию Радж с Перком? Она, должно быть, небольшая, раз Перк ходит, чуть ли не упираясь макушкой в потолок, значит затеряться где угодно на практически безлюдном острове.

Но вряд ли она похожа на садовый вагончик, который недавно наша соседка себе на участок купила (всем посёлком ходили смотреть на это чудо), а гости планеты на острове полгода жили… Или может у них всё свободное пространство занимает разная аппаратура: микроскопы там всякие, чудо-компьютеры, гравитаторы, или что ещё может встретиться на инопланетной станции? Стоп!

Им ведь нужен Сашкин компьютер, а значит, скорее всего, они где-то неподалёку от нашего дома. Возможно, даже где-то около подъезда. Встав со стула, решила попробовать рассмотреть, можно или нет определить местонахождение станции.

Мда… умно.

Ночью, в посёлке, где основным источником освещения являются лишь небесные светила. Тёплая сентябрьская ночь вновь сулила утренние туманы, о которых, если честно, даже думать не хотелось.

Как вскоре выяснилось, очень-очень зря…

Глава 6.

Белая пелена никак не хотела покидать Горный.

Вот уже неделю как туман укутал весь посёлок и никак не убирался. Люди боязливо бродили по улице, а дети больше не носились по дворам, предпочитая отсиживаться на лавочках возле своих подъездов и тихо переговариваясь между собой.

Однажды мама сказала мне, что туман – не что иное, как предупреждение нам свыше о грядущей опасности. Туман оберегал рыбаков от опасного выхода в море; заставлял одиноких путников поскорее искать себе пристанище; пастухи загоняли свои стада в хлева, опасаясь, как бы ни пришли вместе с туманом хищники. А те, кто не был почтителен к туману и не замечал его, пропадали в его клубах.

Конечно, это всего лишь одна из местных страшилок, но каждый житель острова знает: хозяева Итурупа не люди, а медведи, крысы и… туман.

В один из этих тревожных дней мне пришлось отправить своих ребят домой одних. В классе оставалось еще полно детей, за которыми не пришли родители. В такую погоду, никого домой не отпускала без присмотра взрослых, хоть это многим и не нравилось. А вот мои дети отпросились, им, видите ли, не охота до ночи сидеть со мной в школе, когда дома есть еда в холодильнике, и пульт от телевизора без присмотра лежит.

И эти пятнадцать минут, которые понадобились двум моим врединам, чтобы добраться до дома, оказались самыми длинными в моей жизни. Хорошо, хоть сразу отзвонились.

О том, как я пойду домой одна, даже думать не хотела.

К вечеру одного за другим разобрали по домам всех ребят, кто остался со мной в школе. И когда я, наконец, направилась к выходу, заметила Лилию Ивановну, сидящую с каменным лицом на своём посту. Её лицо напоминало гипсовую маску: брови сведены вместе, губы сжаты… похоже, наша техничка в эту самую секунду готовится дать отпор всем недругам мира.

Я попыталась мышкой проскользнуть мимо застывшей на рабочем месте женщины, только стоило мне взяться за ручку двери, как в спину пролетело предостережение:

– Этот туман точно заберёт с собой кого-нибудь, Света! Поверь мне!

После такого напутствия, словно крылья за моей спиной выросли, – так быстро я побежала домой. Казалось, что все ужасы, которые только способен выдумать человек, несутся вслед за мной и хотят разорвать на части. Я неслась сломя голову, лишь бы быстрее оказаться дома, рядом со своими детьми, пусть и корить себя за столь глупое поведение. Неделю ведь ходила спокойно на работу и обратно, даже в магазин с Сашкой сходили пару раз, как вдруг вся разумность с меня слетела и вот я бегу, не разбирая дороги.

И когда из тумана показался угол соседнего дома, я с радостью завернула за него, уже предвкушая тёплый ужин и, мать его, сигареты на балконе.

Но, как выяснилось, до них ещё предстояло добраться.

***

– Светлана Андреевна, добрый вечер! – спокойный голос Ирочки, словно ведро ледяной воды, обрушился на меня в то время, как я неслась домой как угорелая. Не понимая, откуда он раздался, я застыла и принялась крутить головой из стороны в стороны, пытаясь рассмотреть этого чудесного ребёнка.

– А вы повыше посмотрите, – весело подсказал Ирочка, и я тут же увидела, что девочка с удобством устроилась на козырьке подъездной двери. В этом доме не осталось ни одной жилой квартиры, но то, что девочка обнаружилась именно здесь, казалось вполне приемлемым. Страшненькая девочка сидит и болтает ногами на уровне второго этажа, а вокруг ни души. Но что я буду за учитель, если хотя бы не поинтересуюсь, где отец ребёнка.

И я даже рот открыла, как вдруг этот чудо-ребёнок сам принялся вываливать всю информацию:

– А папа мой дома сейчас. Надеюсь, спит. Понимаете, у него в последнее время, голова очень болит. Говорит, этот остров его рано или поздно убьёт, но это не так. Просто у него болячка в голове. Она проходит, но временами всё ещё даёт о себе знать. А вы, Светлана Андреевна, лучше ко мне забирайтесь, сейчас на земле будет крайне занятно. Они ведь уже заметили вас.

– Они? Кто «они»? – сиплым голосом выдавила я.

– Крысы. Не хочу вас расстраивать, но утром они уже позавтракали Тётей Мотей, а поужинать уже могут и вами, если вы сейчас же не заберётесь сюда по этой трубе.

Голос Ирочки с каждым словом набирал обороты, и к концу предложения я уже забрасывала свою сумку к девочке и, цепляясь за все возможные выступы, лезла наверх. Вид, открывшийся с козырька, меня окончательно подкосил, и я позорно плюхнулась на пятую точку и, не выдержав, заскулила в кулак, надеясь, что они меня не услышат.

Туман внизу вдруг ожил. Днём похожий на большое облако сахарной ваты, к ночи преобразился в бушующее ледяное море. Но волны этого моря формировал отнюдь не ветер и тем более не подводные течения.

Виной всему были отощавшие серые крысы, заполонившие улицу. И что самое ужасное – это звуки, которыми вдруг наполнился вечерний воздух.

Крысы пищали, визжали, кричали и рычали.

И они явно оказались раздосадованными по поводу потери столь крупной добычи. Но ведь крысы – грызуны! Они не едят людей! Так ведь?

Тем временем потрескавшаяся бетонная плита, некогда являющаяся верхней ступенькой крыльца и местом, откуда я так удачно стартовала пару минут назад, залезая к Ирочке, являла собой курильскую версию чёрного квадрата Малевича, не иначе.

За считанные секунды внизу – прямо под нами! – оказались десятки крыс, в ожидании ужина. Самые матёрые крысы с рёвом и писком выталкивали сородичей поменьше с этой плиты, не сомневаясь, что рано или поздно кто-нибудь явно рухнет вниз. Господи, да откуда они взялись-то?

Получается, если бы не Ирочка, то я бы так и полетела в это «море».

– Ой, смотрите, – воскликнула девочка, – они, когда вверх смотрят, так усиками смешно шевелят. Интересно, о чём они думают?

Я на миг даже бояться перестала. Сидеть практически ночью в тумане в двух метрах от кишащей полчищами крыс улицы и рассматривать, как у них усики дрыгают! Непостижимо!

Глава 6.1.

– Ирочка, а как ты здесь оказалась так поздно? – мне крайне важно было сейчас отвлечься от ситуации, в которой я оказалась. Почему-то компания этой девочки сейчас ни капельки меня не смущала – я не испытывала никакого страха и ужаса перед ней. Во мне скорее проснулось любопытство.

– Гуляла. Правда, я уже домой собиралась идти, но тут они и пришлось немного подождать. Вряд ли они станут здесь торчать всю ночь. К тому же папа скоро отправится меня искать, у него хоть теперь нет пистолета, но соображалка работает на все сто.

– У твоего папы был пистолет? – как бы ненароком поинтересовалась я, понимая, что так и не узнала толком ничего о родителях девочки. А вдруг, он какой-нибудь неуравновешенный псих, и опасен для общества? Кто, скажите мне, добровольно захочет поселиться в нашей глуши? Правильно! Никто!

– Был раньше. Но когда он за мной приехал, то пистолета у него уже не было. Я думаю, ему пришлось выбирать: или оружие или я. Но я очень-очень рада, что он меня выбрал. Мы когда с мамой жили, то мне временами было очень страшно. И пусть я скучаю по ней, но думаю, ей сейчас лучше, чем раньше, а мне с папой так хорошо. Он готовить умеет! Представляете? На днях такие лепёшки с сыром нажарил, я думала, у меня живот лопнет, сколько я их съела.

– Почему же он так и не приходил в класс? Я уже таких ужасов о нём напридумывала, – пробормотала я.

– Просто он знает вас, вы с ним в детстве дружили, а потом, что-то случилось здесь, и папа уехал. И если бы не я, он никогда бы сюда не вернулся. Но я рада, что мы здесь. Здесь так красиво! Я столько жизни нигде не видела.

– ЗДЕСЬ? – я чуть с козырька не навернулась от подобных рассуждений.

– Конечно! Здесь только людям плохо живётся – денег не достать. А животным здесь так хорошо. Ведь на них толком никто не охотится. А растения! Какие мне папа красивые орхидеи показывал! Таких даже в магазине не купить. А океан! Если бы я могла, то осталась бы здесь навечно. Превратилась бы в чайку и летала бы, летала… и любовалась этим раем.

Вот тебе и Ирочка!

Я слушала этого ребёнка и поражалась своей профессиональной слепоте. Как можно было принять эту девочку за ребёнка с диагнозом? Когда я стала мыслить стандартами? Ведь ещё во время учёбы я надеялась, что сумею в каждом ребёнке разглядеть в первую очередь ЧЕЛОВЕКА, а уже потом вникать в его способности и таланты. И нате. Конечно, можно оправдаться собственной усталостью, зверской занятостью и прочим, но только детям, которых я учу от этого не легче.

Так мы и сидели на небольшом козырьке, думая каждая о своём. И сколько мы бы так просидели – неизвестно, только неожиданно тишину, нарушаемую беспрерывной крысиной вознёй, нарушил рёв машины или, скорее, мотоцикла, который переполошил всё серое войско.

– Ой, а вот и папа! – обрадовалась Ирочка, вскочила на ноги и принялась звать отца.

Пришлось подниматься вслед за девочкой, чтобы посмотреть на её родителя. И когда древний и смутно знакомый мотоцикл приблизился к нашему наблюдательному пункту, я окончательно растерялась, выяснив наконец-то, кто является отцом чудо-ребёнка.

– Воронцов? – опешила я, когда водитель мотоцикла припарковался прямо под нами, не заглушив при этом двигатель и разогнав всех крыс подальше от крыльца подъезда, – это, и правда, ты?

– Я, Свет, – устало ответил старый знакомый, – давайте спускайтесь, барышни. Только быстро.

Мотоцикл Воронцова ревел на всю округу, отчего крысы не решались приближаться, а только лишь следили за нами, поблёскивая чёрными бусинами глаз.

Я спускалась вниз первой, стараясь не смотреть особо по сторонам, но всё же заметила, как одна из особо голодных животинок попыталась подобраться к нам поближе, но услышав, как мотор взревел громче, никто так и не решился попробовать нашу компанию на вкус.

–Ириш! – крикнул Воронцов, и буквально через пару секунд, довольная Ирочка ловко стекла вниз по трубе и приземлилась за спиной отца. – Свет, не тормози, млин!

Только сейчас я поняла, что стою и смотрю, как к мотоциклу со всех сторон медленно поползли крысы!

Пулей взлетела вслед за Ирочкой на заднее сидение, с облегчением осознав, что вероятность оказаться дома живой и невредимой растёт с каждой секундой.

У нашего подъезда крыс не было видно, но я не стала дожидаться высадки непрошеных пассажиров и быстро спрыгнула с мотоцикла, стоило только Сергею сбавить скорость и оказаться у заветной двери.

Усталость накатила на меня уже дома. По лестнице бежала, перепрыгивая ступеньки, а вот стоило мне зайти в квартиру, и ноги мелко задрожали, а из рук, прямо на пол, выпала сумка с тетрадями, которая вдруг оказалась неподъёмной. Перед глазами до сих пор стояло серое крысиное войско, так некстати вынырнувшее из клубов тумана.

Хотя сложно представить ситуацию, в которой подобная встреча могла быть предсказуемой, и тем более – ожидаемой.

Едва заглянув в комнату к детям и убедившись, что у них всё в порядке, пожелала спокойной ночи и ушла к себе рыдать в подушку от отчаяния и страха.

А что, если бы я не встретила Воронцовых? А если бы вместо меня с этим крысиным морем столкнулись бы дети? Что мы обнаружим в Горном, когда туман схлынет?

Я устала. Устала постоянно бояться и оглядываться.

Глава 7.

Утром следующего дня я сидела на кухне, пила горячий кофе и с умилением смотрела на своих детей.

Сашка мыл посуду, а Анечка расположилась рядом со мной и разглядывала лежащую перед ней коробочку с семенами драгоценной лилии Глена, которые уже практически высохли и ждали, когда их упекут на время в морозилку. Наш маленький ботаник выяснил на досуге, что семенам обязательно нужно «перезимовать» иначе они не взойдут.

Сколько всего мы узнали об этом растении за последние дни!

– Анечка, – обратилась я к ребёнку, – почему ты так пристально разглядываешь эту коробочку? Ты ведь её каждый день видишь. Что-то не так?

– Нет, вроде всё нормально, – тихим голосом ответила Аня, продолжая при этом вглядываться в своё сокровище. – Просто боюсь, как бы эта сырость не навредила семенам. Я в комнате и форточку закрываю, когда мы уходим и убираю на самый верх, а всё равно боюсь, что туман просочится в квартиру и семена погибнут.

– Ань, а давай их в духовке просушим? – тут же брякнул Сашка. – А что? Вмиг высохнут. Кто знает, а вдруг они ещё и вкусные?

Перепалка, возникшая на ровном месте, позволила мне окончательно расслабиться. Отчего-то я не сказала детям о вчерашнем происшествии, объяснила только, что посёлок кишит крысами и пока выходить на улицу опасно.

Дети, кажется, никуда и не собирались, но мало ли…

Оказавшись в своей комнате, хотела немного поработать, даже потянулась за сумкой с тетрадями, как накатили воспоминания о событиях вчерашнего вечера. В голову постоянно лезли мысли о том, что могло случиться, если бы не столь своевременное вмешательство Воронцовых. Все эти бесконечные «а если бы…» терзали меня, не давая успокоиться и окончательно расслабиться.

Сгорбившись, села на край кровати и закрыла руками лицо.

Ближайшее будущее откровенно пугало. Туман, крысы, тётя Мотя… дальше что?

Словно столетняя старуха поплелась на балкон, даже не заморачиваясь, что при желании дети могли бы узреть, как мамСвета дымит и стряхивает пепел в кусты. Правда, окно детской выходит на другую сторону дома, но вдруг к бабушке соберутся в гости заглянуть?

Сидя на балконе и утопая в своей депрессии, я не сразу заметила, как моргает заветная кнопочка на подносе Раджа. И зачем только я его с собой взяла? Представляю, как он увидит меня такой сутулой старухой с сигаретой в зубах.

Ну уж нет!

Дотянулась до дверного проёма и запулила «визор» на кровать. Пожалуй, сегодня обойдёмся без сеанса видеосвязи.

Нет меня!

Однако мыслями я всё-таки была уже с ним. С этим шикарным гуманоидом. Ну нравился он мне! Мне никто и никогда в этой жизни не нравился так, как Радж. Умный, внимательный, невероятно красивый, даже несмотря на бледность.

В этом мужчине мне нравилось абсолютно всё.

И хоть я не строила никаких иллюзий относительно того, что у нас могли бы возникнуть какие бы то ни было отношения, я не переставала восхищаться им.

Вторую сигарету сменила третья, а я всё никак не могла уйти с балкона, не мешала даже осенняя прохлада, которая пробирала до костей.

Неожиданно налетевший ветер также пытался загнать в тёплое помещение одну бестолковую училку, которая была явно намерена схватить бронхит. Но мне было абсолютно фиолетово, что творится на улице – в душе я мечтала стать медведем, который мог спрятаться в своей берлоге и проспать всё на свете.

Целый день я ходила сама не своя. Предчувствие неминуемой беды не давало расслабиться ни на минуту. Каждый посторонний шорох заставлял вздрагивать и озираться по сторонам, а любой телефонный звонок обещал быть оповещением о начале вселенского апокалипсиса.

Хотя звонили неизменно родители с одними и теми же вопросами: а что вы на дом задавали? А у Вани ветрянка, но может быть и не она, можно он всё равно в понедельник в школу придёт? А можно Маша в школу принесёт котёнка, а то он дома всё обгадил…

– Свет, там, кажется, бабушке совсем плохо. Звони Тимофеевичу.

Сашкин тревожный крик раздался в квартире настолько неожиданно, что мокрая чашка вылетела у меня из рук и покатилась куда-то под стол.

Не разбилась! Где-то на краю сознания мелькнула горькая мысль.

Схватив телефон в руки, побежала к Ефросинье Александровне.

Дверь – нараспашку. А в единственной комнате на кровати лежит белая, как мел, старушка и что-то пытается сказать Анечке, неизвестно как здесь очутившейся до меня.

Пока дозванивалась до врача и открывала форточки, чтобы разогнать спёртый воздух в помещении, дети не отходили от бабушки. И когда я уже собралась облегчённо вздохнуть, услышав быстрые шаги Тимофеевича на лестнице, заметила цепкий взгляд старушки, направленный на меня.

– Ни в коем случае не отдавай детей матери, – из последних сил просипела Ефросинья Александровна. – Сгинут.

А дальше началась неимоверная суматоха: Тимофеевич куда-то звонил, на кого-то кричал, но уже через полчаса перед подъездом остановилась машина скорой помощи, которая должна была увезти нашу бабушку в городскую больницу.

В нашей амбулатории ей бы вряд ли чем-то смогли бы помочь.

Чем была больна Ефросинья Александровна, мы не знали, как, собственно, и она сама. Врачей она не признавала, предпочитала народную медицину и Петра Тимофеевича в качестве собеседника.

Так и получилось, что провожая глазами скорую, увозившую соседку, я не имела ни малейшего понятия, когда мы с ней увидимся вновь.

Да и увидимся ли вообще.

Стоя у подъездной двери, мы молчали, но тяжёлые мысли и плохие предчувствия, думаю, терзали в этот миг не только меня.

Глава 7.1.

Весь вечер дети ходили по квартире притихшие и задумчивые. Даже спать завалились довольно рано. Ну а я прямой наводкой направилась к своим дорогим подружкам – рабочим тетрадям по математике, когда лежащий на столе серебристый экран снова дал о себе знать.

Вдох-выдох, все спокойны!

– Здравствуйте, Радж, – тихо произнесла я, надеясь, что дети всё же спят, а не любопытствуют под дверью. – Что-то случилось?

– Здравствуйте, Светлана, это вы мне скажите. Что у вас там стряслось? Отчего такой переполох возник у дома?

– А откуда вы знаете? – удивилась я.

– Сегодня в нашу станцию чуть не врезалась машина скорой помощи. И я видел вашу семью возле подъезда.

– Как это видел? Откуда?

– Наша станция стоит рядом с вашим домом. Конечно, вы её не видите, но это не мешает мне время от времени видеть вас.

Я вот так и застыла, прокручивая в голове последние события. И я хорошо помню, как скорая отчего-то вильнула, огибая дом, словно что-то ей помешало.

– А почему мы вас не видим?

– Наши технологии несколько иные, Светлана. Мы используем волновое воздействие на мозг живого объекта и как бы сами рисуем картинку, что ему нужно видеть. Обычно хватает болота или иного непроходимого препятствия, но для экстренных случаев, хорошо подходят животные или другие движущиеся объекты.

– Звездануться, – брякнула я.

– Так что у вас всё-таки произошло? – напомнил мужчина.

Пришлось вкратце пересказывать события сегодняшнего дня. И пока рассказывала Раджу ситуацию с Ефросиньей Александровной, перед глазами так и стояло её лицо, когда она обратилась ко мне.

Как я смогу не отдать детей родной матери, если Марина всё-таки появится в Горном?

– Теперь, во всяком случае, понятно, отчего вы так оперативно ответили на мой вызов, – усмехнулся Радж. – Помнится, в прошлый раз вы просто отправили визор в комнату полетать.

– Вы… видели? – я вмиг захлебнулась словами и пробормотала, – такими темпами я и на балкон побоюсь выходить.

– Вот и хорошо.

Радж сидел по ту сторону экрана и, не моргая, смотрел на меня. Его брови были сведены к переносице, и я в очередной раз отметила, что эмоции у моих инопланетян почему-то очень похожи на наши.

И чем ему не по нраву мои ночные вылазки?

– Ну ладно, сдаюсь: почему, хорошо?

– Вы читали состав той дряни, которую засовываете себе в рот? – кажется, это он про сигареты? – Вы знаете, сколько в них яда и прочих вредоносных веществ?

– А… да, нам ещё в школе рассказывали о вреде никотина, – усмехнулась я. – Но чуть-чуть не считается.

Радж смотрел на меня исподлобья и явно собрался ругаться. Адреналин забурлил в моей крови в ожидании представления «рассерженный Радж».

Прежде он был абсолютно спокоен и невозмутим. Неужели есть на этом свете что-то способное оголить его эмоции?

– Считается, – выдавил из себя мужчина, а у меня буквально руки зачесались от желания вот прямо сию минуту прикурить сигарету. – Впрочем, я помню о тенденциях вашего народа к самоуничтожению. Но неужели вам самой не хочется пожить подольше?

– Мне? – я натурально расхохоталась, забыв о всякой предосторожности. – Радж, боюсь, вы не очень удачно выбрали место для своих исследований. Здесь у каждого тот или иной сдвиг по фазе. Думаю, и я не исключение.

– Мы не выбирали эту точку, Светлана.

– Почему же тогда вы здесь, а не в заснеженных горах Швейцарии?

– Потому что именно с вашего острова был отправлен вызов, который мы и перехватили, – и если остальные точки высадки аналитиков управление крейсером выбирало, ориентируясь на параметры цели, то в случае с вашим островом – всё иначе. Перед нами стояла задача выяснить, кто установил передатчик на вашей планете? То, что это дело рук третьей стороны понятно и так.

– То есть какие-то зелёные человечки отправили с нашей планеты какой-то вызов? А его никак нельзя отменить? Вдруг они менее доброжелательны, нежели народы Изира, – заволновалась я.

– Я понятия не имею, какова внешность тех существ, которые оставили передатчик на острове, – Радж скупо улыбнулся мне… или моей «сообразительности». – Думаю, что они с какой-то целью просто оставили передатчик на острове, который был активирован несколько лет назад. Мы случайно перехватили сигнал и, конечно, было принято решение изучить ваш мир. Так мы и оказались в Солнечной системе. Но не волнуйтесь, дальше сигнал не пошёл, так как воспринял наше судно, как конечную цель.

– А какое именно послание было отправлено? И как?

– В послании были лишь точные координаты вашей планеты, – принялся объяснять Радж. – А вот то, каким образом могло быть отправлено сообщение, я точно не знаю. Могу лишь предположить, что где-то на острове была заложена… скажем так «кнопка», которую мог нажать какой-нибудь человек или животное. Но подобные передатчики обычно прячут, и найти их порой очень трудно. Мы, кстати, так и не сумели, думаю, что природа некогда сыграла злую шутку, уничтожив «кнопку».

– Да уж, – усмехнулась я, – Итуруп любит пошутить. Но скажите, а вы уверены, что дальше вашего судна сигнал не пошёл? Я, конечно, вряд ли смогла бы предупредить человечество о возможной опасности, но хотелось бы по ночам спать чуть более спокойно.

– Можно подумать, вы часто спите по ночам. Скоро заморозки начнутся, вы и тогда будете дымить на ветру?

На миг мне показалось, что я ослышалась.

Ну не может ведь Радж знать, что я полуночник. Это тогда получается, что вот прям следит за мной. И не понятно, с каким интересом.

А всё равно было волнительно и даже чуточку приятно – в моей душе непрошеной гостьей поселилась мысль, что я могу быть небезразлична этому инопланетянину.

Глупо, конечно, но волнения о человечестве, о непонятном вызове, обо всех проблемах мира мгновенно испарились, стоило лишь на одну секундочку подумать, что у Раджа мог возникнуть интерес ко мне.

Бесхребетная ты амёба, Света!

И пока я тут не напридумывала того, чего нет, надо бы сворачивать этот разговор. Лучше уж в следующий раз со спокойным сердцем задать интересующие вопросы.

Глава 7.2

С наступлением октября жить стало откровенно некогда.

Мои второклашки испытывали меня на прочность днём, а их родители – ближе к ночи. Хорошо ещё ума хватило отказаться от переводов. После того, как до меня окончательно дошло, что деньги настоящие и, думаю, никуда не денутся, решила на время сделать перерыв в сверхурочной работе. Ещё бы от продлёнки отказаться – и вообще была бы сказка, да только кто мне даст-то? Учителей в школе с каждым годом всё меньше и меньше. Их сюда никакими благами не заманишь.

Так и получалось, что домой приползала выжатая, как лимон. Молча готовила ужин детям, проверяла тетради, писала планы и неизменно ждала, когда замигает волшебная кнопочка.

Как так вышло, что разговоры с Раджем стали неотъемлемой частью моей жизни, я и сама не знала. Только однажды заметила за собой, что слишком часто думаю о нём, и даже докатилась до того, что мои мечты всё чаще перетекают в разряд несбыточных.

А ведь ещё совсем недавно всё было так просто.

– Доброго вечера, Светлана, – неизменно приветствовал меня Радж, когда я отвечала на вызов. И вечер моментально становился добрым. Даже если полчаса назад меня терроризировала мама Костика, которому прилетел дружественный кулак от нашей Машки, а час назад звонила Машкина бабушка, а днём я никак не могла дозвониться до лечащего врача Ефросиньи Александровны и узнать, как у неё дела, и можно ли нам в выходные приехать и проведать её.

– Доброго вечера, Радж, – отвечала я на вызов и наступало время викторины «Подлови ушлого гуманоида».

В последнее время я сразу начинала свою излюбленную игру: а как это работает или зачем оно вообще нужно? Часто забавные вопросы подкидывали дети в школе или дома, но стоит отметить, что Раджа мои вопросы даже в замешательство не приводили.

Ну как так-то? Я могла полдня формулировать список самых каверзных вопросов в голове и всё без толку.

Всегда спокойный, открытый, терпеливый. Мне казалось, что он знает всё-всё на свете. Не стесняясь, могла спрашивать что угодно касательно нашей планеты или его родного Изюма. Порой казалось, но уж здесь-то я тебя, голубчик, и подловлю, но пока заветного «не знаю» так и не услышала.

И зачем ему только наш интернет понадобился? Он же и так ходячая википедия.

Однако сегодняшний разговор сразу ушёл куда-то не туда.

– Почему ты так широко улыбаешься, Светлана? – заинтересовался Радж.

– Ой, не могу, – рассмеялась я. – Сейчас, когда в комнату шла, ненароком подслушала разговор детей – они всерьёз полагают, что у меня виртуальные отношения с кем-то. Сашка, оказывается, даже в мой компьютер залезал, хотел выяснить, что там за аферист со мной шашни крутит.

– Хорошие у тебя дети, Светлана, – хмыкнул Радж, – они беспокоятся о тебе. А представь, если бы ты, и правда, доверилась какому-нибудь мошеннику? Александр уже далеко не мальчик, и понимает, что он единственный мужчина в вашей семье.

– Ой, да кому я нужна, – отмахнулась я. – Мне уже двадцать восемь лет. И неземной красоты у меня нет, и о деньгах никто не знает, поэтому Сашка зря волнуется. Правда, придётся с ним поговорить на тему конфиденциальности частной переписки.

Однако Раджа мои слова только разозлили. Он как-то потемнел лицом и крайне медленно стал выговаривать мне за безрассудность:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.