Коллектив авторов
Святитель Амвросий Медиоланский и его богословское наследие

© Издательский дом «Познание», 2024

Предисловие

Предлагаем вниманию читателей сборник материалов Седьмой международной патристической конференции Общецерковной аспирантуры и докторантуры им. свв. равноап. Кирилла и Мефодия «Святитель Амвросий Медиоланский и его богословское наследие» (Москва, 30 сентября – 2 октября 2021 г.). В него вошли 12 докладов зарубежных и 12 – отечественных патрологов, богословов и историков Церкви, в которых рассматриваются основные аспекты изучения личности и богословского наследия одного из великих отцов и учителей Вселенской Церкви святителя Амвросия, епископа Медиоланского (ок. 339–397).

До сравнительно недавнего времени у русскоязычного читателя не было возможности надлежащим образом познакомиться с наследием свт. Амвросия Медиоланского, включая переводы его творений и академические исследования его творчества, которые не были доступны. Редкие переводы нескольких трактатов или фрагментов существовали лишь в изданиях XIX в., опубликованных преимущественно в журналах «Христианское чтение» и «Воскресное чтение»[1]. Только в 1997 г. были переизданы 4 сочинения свт. Амвросия и несколько фрагментов из дореволюционных переводов прот. Иоанна Харламова в новой редакции[2]. В 90-х гг. были опубликованы два исследования, посвященных изучению биографии свт. Амвросия: итальянского историка и богослова Анджело Пареди и Казакова Михаила Михайловича, монография которого была посвящена изучению деятельности Миланского святителя как церковного политика[3]. Не потерявшая своей актуальности и в настоящее время фундаментальная исследовательская работа дореволюционного ученого-патролога Ивана Ивановича Адамова, содержащая систематическое изложение богословской мысли свт. Амвросия, была переиздана только в 2006 г.[4] Только начиная с 2013 г., когда в рамках совместного издательского проекта Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета (Москва) и Амброзианской библиотеки (Милан) увидели свет первые тома полного собрания творений свт. Амвросия Медиоланского на латинском и русском языках, ситуация с доступностью его творений для русскоязычного читателя стала существенно меняться. Уже в последние годы появились главы, посвященные обзору жизни и творчеству свт. Амвросия в справочно-учебных пособиях[5]. В этой связи появление настоящего сборника помогает восполнить этот пробел в изучении богословского наследия великого церковного отца и учителя ранней Церкви, давая возможность русскоязычному читателю познакомиться с результатами исследований ведущих специалистов по всем направлениям его творчества.

Авторы докладов обсуждают такие вопросы, как происхождение свт. Амвросия, его учение о Божией Матери, источники агиографического предания о нем, его церковная политика и вклад в формирование принципов церковно-государственных отношений, его полемика против различных ересей IV в., вклад в формирование учения о Святой Троице и христологию, особенности экзегезы Священного Писания, нравственное богословие, проблематика христианизации античного наследия в его творениях, его роль в формировании богослужебного круга христианских праздников, а также влияние его трудов на становление христианской богословской традиции Востока и Запада в целом, и, в частности, на формирование системы вероучительных авторитетов в Западной Римской Церкви, вплоть до рецепции его идей в папских документах новейшего времени.

Доклады сгруппированы по восьми тематическим разделам. В первый раздел, посвященный актуальным вопросам биографии и литературного наследия свт. Амвросия Медиоланского, вошли четыре доклада. Открывает данный раздел доклад митрополита Волоколамского Илариона (Алфеева; ныне – митрополит Будапештский и Венгерский), состоящий из двух частей. В первой части доклада приводится подробный обзор имеющихся на сегодняшний день сведений о жизни и литературно-богословской деятельности свт. Амвросия, а также раскрывается актуальность значения личности и трудов святителя в церковном наследии Востока и Запада; рассматриваются вопросы формирования его почитания. Автор доклада подробно останавливается на жизнеописании свт. Амвросия на основании всех известных к настоящему времени источников, рассматривает вопросы его происхождения, христианского воспитания в семье, отмечает его вклад в полемику с еретиками, делает особый акцент на роли святителя в событиях, связанных с проблематикой взаимоотношений с императорской властью, приводит хронологический список его основных сочинений. Особое внимание уделяется рассмотрению тех источников, которые сформировали мировоззрение свт. Амвросия и которые определяют его преемственность с богословской мыслью восточных отцов Церкви. Вторая часть доклада посвящена изложению учения свт. Амвросия о приснодевстве Божией Матери на основании подробного анализа его трактата «О наставлении девы и о приснодевстве Святой Марии» (393), появление которого было вызвано необходимостью обличения заблуждений епископа Боноза Сардикского, осужденного на соборе в Капуе в 392 г. Как показывает владыка Иларион, это учение было основано прежде всего на экзегезе евангельских свидетельств о Богородице, в частности, эпизода у Креста (Ин. 19:24–27) и рассказа о событии Рождества Хрис това (Мф. 1:18–25). По мнению автора доклада, богословское осмысление свт. Амвросием учения о девстве Пресвятой Девы Марии, изложенное в свете учения о Боговоплощении, представляет собой один из самых ранних примеров систематического изложения церковного учения по этой проблематике, которое заложило основу для дальнейшего становления мариологии в богословской традиции Древней Церкви на Западе.

Следующий автор этого раздела, епископ Лондонский и Западноевропейский Ириней (Стинберг), в своем докладе затрагивает вопрос, каким образом искусство риторики, которым свт. Амвросий прекрасно владел как представитель высшего образованного класса, становится убедительным средством выражения богословских идей посредством обращения к эмоциональному состоянию верующих. Как замечает автор доклада, традиционно в святоотеческой литературе, особенно на христианском Востоке, обращение к эмоциям рассматривалось в негативном ключе. В этой связи сочинения свт. Амвросия представляют собой первый убедительный пример того, каким образом с помощью правильно расставленных в проповеди акцентов можно задействовать эмоциональное состояние слушателей в конструктивном ключе для раскрытия сложных нюансов богословской мысли. В своем докладе автор рассматривает трагическое событие из биографии свт. Амвросия, связанное со скоропостижной смертью его любимого брата Сатира. Переживание глубочайшей скорби нашло отражение в написании двух надгробных речей, известных под заглавием «О преставлении брата Сатира». Последовательно анализируя этот источник, автор доклада показывает, каким образом реальный опыт скорби может открыть путь к глубокому пониманию учения Христа и Его личности, сопричастность Которому позволяет слезам печали претворится в радость воскресения (ср.: Ин. 11:35). По мнению владыки Иринея, благодаря искусству владения словом столкновение с неожиданной смертью еще молодого человека вместе с обращением к тяжелому эмоциональному состоянию слушателей открывает путь для размышлений о смерти и воскресении, и становится способом постижения глубинных тайн замысла Божия о людях и о спасении. Преодоление опыта смертельного отчаяния позволяет через сопричастность спасительному подвигу Сына Божия раскрыть смысл в любой трагедии, так что смерть становится лекарством, а не проклятием, способом познания греховной природы человека. Автор приходит к выводу, что рассматриваемый пример из сочинений свт. Амвросия содержит в себе новый способ раскрытия вероучительных истин, который открывает для христианина возможность приблизиться к глубинному смыслу христианского откровения о воскресении не посредством догматических дискуссий, но другим, доступным и понятным каждому способом – через эмоциональное сопереживание событий из своего жизненного опыта.

Доклад монсеньора Франческо Браски представляет особую ценность для русскоязычного читателя, поскольку продолжает серию публикаций по изучению агиографической традиции, посвященной свт. Амвросию, начало которой было положено в издании полного собрания сочинений на латинском и русском языках, когда в первом томе этого проекта 2012 г. увидело свет критическое издание «Жития свт. Амвросия» на старославянском языке со вступительной статьей и примечаниями болгарской ученой Васи Велиновой. В начале своего доклада автор проводит подробный анализ научной работы, проведенной за последние 40 лет по изучению греческих и славянских агиографических источников, посвященных изучению житийной традиции свт. Амвросия, и, прежде всего, тех статей, которые были опубликованы в 2008–2011 гг. под эгидой Амброзианской библиотеки в Милане. Основное внимание докладчика посвящено исследованию особенностей версии жития свт. Амвросия на старославянском языке, которые рассматриваются в рамках двух традиций: латинского жития Павлина Медиоланского и греческих вариантов дометафрастовского жития. Как показывает сравнительный анализ, славянский текст демонстрирует отличительные особенности, состоящие в наличии компиляции вступительных фраз из пролога латинского текста и анонимного греческого дометафрастовского жития. В докладе подробно рассматривается происхождение этих оригинальных содержательных акцентов славянского перевода, которые, как показывает сравнительный анализ, демонстрируют прямую связь с латинской традицией жизнеописания свт. Амвросия. Как показывает автор, составной характер первых вводных страниц славянского текста может быть объяснен богословским замыслом автора-составителя этого сочинения, который таким образом стремился подчеркнуть ценность описания действия благодати Божией в жизни Миланского святителя, а также величие его добродетельной жизни. По мнению автора, эти примеры служат свидетельством рецепции западного агиографического предания в византийско-славянской церковной традиции. Текст доклада сопровождается сравнительными таблицами, которые помогают читателю проследить генезис и взаимосвязь между рассматриваемыми источниками на латыни, греческом и славянском языках в рукописной традиции.

Завершает первый раздел доклад Поля Маттеи, в центре внимания которого лежат события конца IV в., связанные с важным эпизодом из жизни свт. Амвросия, а именно кратким периодом правления узурпатора Евгения (392–394). Это изменение в политическом устройстве остро поставило перед свт. Амвросием вопрос об отношении к легитимности происшедшего ослабления верховной власти, а также о последствиях его контактов с Евгением для последующего взаимодействия с легитимными правителями. Автор доклада детально вводит нас в историографию проблематики взаимоотношений свт. Амвросия с императорской властью через новое прочтение одного из основных источников тех событий – трех сохранившихся писем Медиоланского епископа: одного к Евгению, и двух – к императору Феодосию. Автор заново переосмысляет их содержание, сопоставляя его с канвой исторических событий, которая реконструируется им на основании других источников, а также на основании их сравнительного анализа предлагает новую интерпретацию этого противоречивого и непонятного для многих исследователей конфликта. Подробный анализ этих источников помогают раскрыть более глубокую подоплеку таких известных событий, как спор о присутствии в сенате алтаря языческой богини Победы, резни в городе Калинник и истории конфискации собственности языческих жильцов. Автор также уделяет особое внимание личностно-психологическому прочтению писем, что позволяет взглянуть изнутри на взаимоотношения свт. Амвросия с представителями императорской власти. Предлагаемые автором примеры интерпретации сведений из эпистолярного наследия свт. Амвросия, рассматриваемые в полемическом ключе относительно мнений других исследователей, помогают снять выдвигаемые рядом авторов обвинения в предвзятой и двусмысленной позиции Миланского святителя в процессе общения с верховной властью. Как показывает автор доклада, свт. Амвросий, выступая с критикой религиозной политики Евгения, не боялся оказаться в водовороте политических волнений, руководствуясь прежде всего заботой об интересах Церкви.

Второй раздел сборника посвящен осмыслению вклада свт. Амвросия в развитие церковно-государственных отношений. Открывает это раздел доклад Чезаре Альцати, в котором рассматривается значение Милана как центра императорской власти на Западе в процессе формирования системы взаимоотношений христианской Церкви и государственной власти. Доклад начинается с обзора принципиальных положений, которые определяли направление, по которому происходило формирование взаимоотношений между государством и Церковью, и, особенно, – восприятие образа императора в раннехристианских источниках. Автор подробно рассматривает ключевые события церковной истории, на фоне которых происходило формирование роли Милана в качестве западного центра императорской власти в кон. III – нач. V вв., чтобы сделать более понятным значение авторитета Миланской кафедры в церковном общении во времена епископского служения свт. Амвросия. Несмотря на то, что императорская резиденция на Западе перестала вскоре существовать, институциональное значение епископского престола продолжает играть важную роль в разрешении споров между другими церковными областями. В этой связи автор делает акцент на постановлениях Сердикского собора 343 г., после которого Миланская кафедра обретает авторитетное подтверждение своего особого служения в рамках определенной диархии между Востоком и Западом. Особое внимание автор доклада посвящает рассмотрению важного для католической экклезиологии вопроса о роли Миланской кафедры в раннехристианской иерархии IV–V вв. через призму формирования учения об апостольском преемстве ап. Петра. Он анализирует епископское служение свт. Амвросия в контексте древних церковных миланских традиций, которые сочетали в себе как плюрализм и свободу христианской «общности верных», так и институциональную преемственность церковного общения, подразумевающего пребывание в согласии с Римской Церковью. Отличительной особенностью этого доклада, представляющего собой тщательное и скрупулезное исследование, является большое количество примечаний, содержащих ссылки как на критические издания источников, так и на специальную литературу по каждому рассматриваемому вопросу. Мы сохранили большую часть из них, чтобы при желании у читателя была возможность продолжить дальнейшее изучение заинтересовавших его тем.

В докладе следующего автора этого раздела – Марко Рицци, рассматриваются богословские основания, которые определяли отношения свт. Амвросия к императору Феодосию, и, в более широком смысле – к системе государственной власти в целом. При этом одной из целей этого доклада становится исправление, или, если сказать точнее, – развенчивание некоторых распространенных в ряде современных исследований безапелляционных суждений о роли свт. Амвросия в истории. Как показывает автор доклада, воззрения Миланского святителя в области политической теологии формируются на основе экзегезы двух новозаветных отрывков: эпизода о подати кесарю (Мф. 22:15–22) и призыва ап. Павла к покорности высшим властям (Рим. 13:1), которые он истолковывает в русле сложившейся как на Востоке, так и на Западе экзегетической традиции. Автор доклада отмечает уникальные особенности толкования этих отрывков, которые помогают понять дальнейшие поступки и последующую аргументацию Миланского святителя в вопросах противостояния с государственной властью. По мысли святителя, государственная власть в своих интересах может использовать потенциал церковных институтов или даже регулировать церковные финансы. Однако подобный контроль над Церковью принадлежит только к земной сфере и не должен иметь отношение к области вероучения. Только Церковь может решать, как ей следует распоряжаться своими храмами и как совершать свое учительное служение, поскольку только она хранит в своей среде подлинный образ Христа и Его неповрежденное учение. Из богословской интерпретации проистекают также и этические требования свт. Амвросия к власти, которые предполагают критическую оценку поступков властных структур в свете Божественных установлений и заповедей. Автор приводит примеры жизнеспособности теоретических построений свт. Амвросия, специально останавливаясь на конфликте 386 г. вокруг Миланской базилики в противостоянии с арианами. В связи с этим автор доклада обращает внимание на тот факт, что, по мысли свт. Амвросия, внутри церковной ограды каждый член общины, как простой человек, так и император, одинаковым образом обретает опыт богообщения; из этого следует его знаменитая максима о том, что «император внутри Церкви, а не над ней». Это представление означает не подчинение одного института другому, но совместное сотрудничество, приносящее благо как Церкви, так и государству. При этом автор специально подчеркивает отличительную особенность мысли свт. Амвросия, согласно которой не должно быть никакого властного начальствующего посредника между видимой Церковью и невидимым Божественным Логосом, а значит, – император не может отстаивать перед Церковью никакого другого права, кроме уплаты земной подати, не претендуя при этом на религиозную сферу. Свт. Амвросий обращается к императору прежде всего как к христианину, который стал государем: именно в его лице Церковь открывает для себя возможность для эффективного сотрудничества с государственной властью. В итоге автор приходит к выводу, что изящно проводимая свт. Амвросием придворная дипломатия определялась прежде всего богословскими основаниями, имеющими отношение к христианской антропологии, согласно которой любой человек рассматривается прежде всего в аспекте его предстояния перед Христом – Воплощенным Божественным Логосом.

Завершает этот раздел доклад М. М. Казакова, который представляет собой пример систематического изложения основных направлений богословских тем, которые определяли политическую деятельность свт. Амвросия. Автор раскрывает проблематику влияния богословских концепций на проводимую свт. Амвросием новую церковную политику, которая была связана с опытным поиском наиболее приемлемой формы отношений между Церковью и государством, что подразумевало формирование определенных направлений политического богословия. Осознавая невозможность реконструкции цельной богословской системы политического богословия свт. Амвросия, автор доклада выделяет три фазы формирования его идей, согласно которым происходило развитие политической богословской мысли Миланского святителя в эпоху становления Церкви в качестве самостоятельного цивилизационного института римского общества. Автор прибегает к изложению этих представлений в соответствии с тройственной схемой: «Церковь – государство (император)», «Бог – Церковь», «Церковь – социум», в рамках которой рассматривает подобранные тематическим образом цитаты из сочинений свт. Амвросия. Благодаря этой схеме удается свести разрозненные представления свт. Амвросия в удобный для анализа и обсуждения синопсис. Как убежден автор доклада, свт. Амвросий последовательно выступал за нейтралитет государства в религиозных делах, который ограничивался лишь внешней угрозой интересам Церкви со стороны язычников или еретиков, покровительство которым он считал главным преступлением со стороны власти. Свт. Амвросий предлагал рассматривать Церковь и государство как две независимые, но союзные власти. При этом, по мнению свт. Амвросия, победы императора над неприятелями, которые часто оказывались язычниками или еретиками, были тесно связаны с его личным благочестием и с отношением к Церкви. Автор доклада приходит к выводу, что идеи Миланского святителя в области политического богословия не сводимы целиком ни к одной из моделей, предлагаемой для описания сосуществования Церкви и государства, но при этом содержат в себе зачатки и элементы концепций, которые получили в дальнейшей истории более цельную форму.

Третий раздел настоящего сборника посвящен историко-богословскому контексту формирования тринитарного богословия свт. Амвросия и его влиянию на последующую традицию. Открывает этот раздел доклад Льюиса Айреса, в котором рассматривается вклад свт. Амвросия в становление никейского тринитарного богословия в историческом контексте 357–378 гг. Автор начинает доклад с критического обзора тринитарной мысли свт. Амвросия в современной историографии, содержащей широкий спектр оценок: от восторженного признания ее уникальности – до весьма поверхностных и даже уничижительных выводов. В качестве объективного ориентира при разработке своей концепции автор доклада предпочитает опираться на классическую работу Кристофа Маркшиса 1995 г. В докладе последовательно рассматриваются три основных фактора, способствовавшие формированию «проникейского» (или «новоникейского») богословия, в рамках которых излагается богословие свт. Амвросия: религиозная политика императора Констанция, связанная с попыткой навязать учение о подобосущии; появление учения об «иносущии» Бога Сына и Отца в лице Евномия и Аэция; активное возникновение дискуссии о Святом Духе. Далее автор переходит к описанию пяти основных тем, которые служат отличительными характеристиками «проникейского» богословия, на фоне которых становится понятным вклад свт. Амвросия в становление тринитарной доктрины. Осознавая, что исчерпывающее описание богословия Миланского епископа невозможно в рамках одного доклада, автор сосредоточивает свое внимание только на первых двух книгах его раннего трактата «О вере». В ходе прочтения этого источника основной акцент делается на важности использования свт. Амвросием для описания единства Лиц Святой Троицы характерного для латинского богословия термина «сила» (potestas), которое в его сочинениях употребляется гораздо чаще, нежели слово «природа». При этом особенно отмечается, каким образом рассуждение о Святой Троице как «единой силе» служило характерной чертой латинского богословия и позволило свт. Амвросию наглядным и простым способом утвердить исповедание единства Трех Божественных Лиц. Автор приходит к выводу, что мудрый и сбалансированный подход свт. Амвросия, который избегал описания взаимоотношения Божественной сущности и ипостаси, проявлялся прежде всего в использовании эквивалентов тех греческих терминов, которые подходили именно для латинской традиции. Применяя при описании тайны внутритроической жизни представление о Божественной силе, свт. Амвросий делал акцент на ясном единстве, при котором две реальности Божественной жизни соединяются, но сохраняют различия, тем самым адаптируя теории каппадокийских отцов к латинскому мышлению, что помогало его тринитарному богословию обрести действенный и убедительный характер для своих современников.

В следующем докладе Мишеля Кутино тринитарное учение свт. Амвросия рассматривается в свете богословской традиции, возникшей после соборного принятия Никейского Символа веры, догматическое учение которого вызвало появление на христианском Востоке и Западе как сторонников учения об единосущии, так и его противников. По мнению автора доклада, современные исследователи зачастую недооценивали богословский вклад свт. Амвросия в догматическую проблематику своего времени, рассматривая его в качестве своего рода популяризатора восточного учения, и уделяли основное внимание изучению его вклада в проблематику отношений с государством либо в области нравственного богословия. Автор подробно рассматривает общественно-политический и исторический аспект радикально непримиримого отношения свт. Амвросия к арианам, связывая его православное вероисповедание со становлением римской идентичности, которое противопоставляется еретическим учениям, отождествляемым с варварами. Чтобы лучше понять особенности учения свт. Амвросия о единосущии, автор подробно разбирает особенности учения свт. Афанасия Александрийского, а также постановления Сирмийского собора 357 г., связанные, прежде всего, с проблематикой понимания термина «ипостась». Автор доклада обращает внимание на тот факт, что новизна учения свт. Амвросия о единосущии была основана на экзегезе библейских текстов, благодаря которой ему удалось найти для этого сложного понятия более подходящие для латинского богословия термины: «субстанция» (substantia) и «природа» (natura). На примере богословия Мария Викторина автор отмечает, что такие термины, как «субстанция» / «природа» – «лицо» (persona) служат отличительными чертами латинского подхода к богословию Символа веры, характерной чертой которого служат более ясные определения. Свт. Амвросий, используя для определения понятия «единосущие» идею о различии Божественных Лиц и единстве Их природы, тем самым наследует подход, восходящий к свт. Василию Великому. Согласно автору доклада, свт. Амвросий применяет одну и ту же экзегетическую модель интерпретации с определенным набором библейских текстов как в случае полемики с аномеями, так и с омиусианами. Используя толкование понятия «образ» (character) из Кол 1:15 и Евр. 1:3, свт. Амвросий в полемике с «подобосущниками» отстаивает идею о том, что «подобный по единству природы» означает единство этих природ по сущности. В завершении своего доклада автор отмечает, что для понимания мышления свт. Амвросия важно осознавать, что термин «ипостась» в христианской грекоязычной культуре мог выражать две противоположные реальности: как троичность, так и Божественное единство. Свт. Амвросий следует своим путем и разрешает эти терминологические затруднения, обращаясь к описанию Трех Ипостасей в рамках соотношения между Божественной Личностью и единой природой. Выражая идею Божественного сходства в полемике против евномиан посредством использования библейского понятия «образа», он тем самым делает этот термин подходящим для выражения единосущия Сына с Отцом через представление об Их единой субстанции, демонстрируя четкость и последовательность мысли, не свойственные другим авторам.

Завершает этот раздел доклад А. Р. Фокина, в котором рассматривается учение свт. Амвросия о Божественном Логосе в контексте святоотеческого богословия и философских источников эпохи эллинизма. Поскольку в современных исследованиях тринитарного учения свт. Амвросия не уделялось должного внимания представленной в его трудах теме космологической роли Божественного Логоса, то данный доклад, основанный на сравнительном анализе текста источников на языке оригинала, восполняет сложившийся в современной историографии пробел в традиции изучения богословского наследия Миланского святителя. Энциклопедический характер этого уникального как для российской, так и для западной науки исследования отражается в охвате трудов Миланского святителя: автор рассматривает фрагменты по меньшей мере из 12 сочинений свт. Амвросия, которые приводит в собственном переводе, сопровождая их терминологическим и содержательным сравнительным анализом с другими патристическими источниками. Как показывает автор доклада, учение свт. Амвросия о Божественном Логосе демонстрирует зависимость от аллегорической экзегетической традиции, берущей свое начало в трудах Филона Александрийского и получающей свое дальнейшее раскрытие в сочинениях Оригена. Благодаря обнаружению многочисленных содержательных лексических параллелей между указанными мыслителями и сочинениями свт. Амвросия, становятся понятны оригинальные особенности богословской космологии последнего. В ходе анализа наименований и эпитетов, которые свт. Амвросий относит к Сыну Божию, автор доклада приходит к выводу, что, в отличие от предшествующей традиции, он исключает инструментальное понимание образа Божественного Логоса. По сравнению с учением Филона и раннехристианских авторов, свт. Амвросий, следуя убеждению о единой творческий силе Отца и Сына, представляет Божественное Слово в качестве полноценного Творца мироздания, раскрывая при этом Его универсальную космологическую функцию по упорядочению мира, которая осуществляется с помощью множества различных логосов творений – то есть рациональных принципов всех вещей. Автор доклада также отдельно отмечает учение свт. Амвросия о связующем действии Божественного Логоса, охватывающего всю духовную вселенную, а именно – христианскую Церковь. На основании лексических параллелей демонстрируется близость учения свт. Амвросия о Божественном Сыне как творческой Премудрости и Силе Божией с трудами свт. Афанасия Великого и свт. Григория Богослова. В завершении доклада автор обращается к вопросу о влиянии учения святителя на последующую традицию, – например, на представление прп. Максима Исповедника о роли Логоса в Божественном Промысле и сохранении мира.

Следующий небольшой четвертый раздел сборника посвящен различным аспектам формирования догматического авторитета свт. Амвросия в Западной Церкви. Открывает его доклад Витторино Гросси, который посвящен описанию истории канонического процесса, в ходе которого свт. Амвросий становится одним из учительных авторитетов для Римской Церкви, а цитаты из его творений приобретают основополагающий характер для формирования церковного вероучения. Как показывает автор доклада, становление доктринальных авторитетов в V–VI вв. на Западе восходят к памятнику конца V в. – «Декрету Геласия», который определил становление юридического магистрального права для Римского престола. В разделе об отцах Церкви этого сочинения свт. Амвросий включен в перечень 12 раннехристианских авторов, которые рассматриваются в Католической Церкви в качестве учительных авторитетов. Тем самым обращение к авторитету свт. Амвросия становится важным для латинской Церкви в эпоху христологических споров после Халкидонского Вселенского Собора, а также во время начавшейся в V в. антипелагинской полемики. Автор специально останавливается на анализе спора блж. Августина с пелагианами, поскольку их аргументация была основана на буквальном восприятии авторитета свт. Амвросия, которого они представляли в своих трудах как учителя веры. В свою очередь, сам епископ Гиппона, рассматривая свт. Амвросия как своего духовного наставника и авторитета в толковании Священного Писания, тем не менее не приравнивал методы и результаты его экзегезы к авторитету Слова Божия, показывая ошибочность слепого отношения к его трудам, лишенного следования церковному преданию. Обращение к авторитету свт. Амвросия сыграло важную роль в противостоянии с монофелитами на VI Вселенском Соборе, на котором его толкование евангельских слов (Мф. 26:39; Лк. 22:42, Ин. 12:27) из трактата «О вере» становятся одним из ключевых свидетельств святых отцов в контексте формирования соборного учения о двух волях и действиях во Христе. Подобным образом на Латеранском соборе (649) папа Мартин в ходе своего выступления приводит цитаты из первой, пятой и третьей книги трактата свт. Амвросия «О вере», а также из сочинения «Изъяснение Евангелие от Луки», содержащие толкование библейских текстов, посвященных учению о Божественной и человеческой воле Христа. Автор доклада отмечает символический аспект преемственности вероучительного авторитета свт. Амвросия, который после его смерти не пропадает даром: он словно бы передает опыт своего наставнического служения блж. Августину, тем самым сохраняя живую связь между IV–V вв. Именно эти западные отцы Церкви: свт. Амвросий и блж. Августин, являются авторитетами для учительства Римской Церкви не только в патристическую эпоху VI–VII вв., но сохраняют этот статус вплоть до эпохи Реформации.

В докладе И. В. Лупандина раскрываются содержательные аспекты богословской проблематики использования цитат из сочинений свт. Амвросия в папских документах для обоснования авторитета Римского престола. В начале своего доклада автор проводит подробный текстуальный анализ учения об авторитете ап. Петра в сочинениях свт. Амвросия «Толкование 12 псалмов» и «Изъяснение Евангелия от Луки», рассматривая исходный контекст богословской мысли, в котором возникли формулировки этих представлений. Подробно исследуя особенности истолкования свт. Амвросием слов Пс. 40, автор доклада обращается к свидетельствам Масоретского текста, Вульгаты, древних греческих переводов (Акилы и Симаха), версии библейского текста в самом тексте комментария, показывая с помощью этих древних источников структуру и характер хода мысли Миланского экзегета. Далее подробно разбирается взгляд свт. Амвросия на первенство ап. Петра на примере толкования им фрагмента из Лк. 5:3, содержащего рассказ о лодке ап. Петра во время бури на Генисаретском озере, и Лк 24:12, посвященного описанию событий у пустой гробницы воскресшего Господа. Во второй части доклада автор подробно разбирает то авторитетное значение, которое приобрели эти цитаты в папских документах, содержащих изложение церковного учения Католической Церкви кон. XIX – сер. XX вв., и каким образом впоследствии эти слова свт. Амвросия активно использовались католическими полемистами для доказательства первенства ап. Петра и Римской кафедры. Автор убедительно демонстрирует, каким образом ключевые фразы свт. Амвросия обретают новое звучание, способствуя решению задач, актуальных для своей эпохи, при том, что их исходный экзегетический контекст оказался утрачен. Так, в одном случае, – в кон. XIX в., высказывание свт. Амвросия «Где Петр, там Церковь» было направлено против антиклерикальных законов итальянского правительства, в другом, уже в эпоху Второго Ватиканского собора, – помогало призвать верующих к единству и лояльности к церковной иерархии во главе с Римским папой. В заключение своего доклада автор приходит к выводу о парадоксальности нашего отношения к авторитету Божественного откровения в Священном Писании, когда интерпретации его текста у святых отцов Древней Церкви могут быть не всегда нам понятны, и, тем более, – не всегда ясным способом соотноситься с требованиями современной экзегезы в официальных документах, связанными с различными вызовами нового исторического момента.

Пятый раздел сборника посвящен вопросам библейской экзегезы у свт. Амвросия Медиоланского и открывается докладом Головниной Н. Г., в котором автор пытается выяснить, каким образом оригинальное аскетическое учение о девстве свт. Амвросия определяло его специфический взгляд на интерпретацию Священного Писания, и, прежде всего, новозаветных текстов, посвященных служению женщин в Церкви. Учение свт. Амвросия излагается на основе анализа 5 его сочинений, посвященных тематике девства, которые были написаны в период ок. 373–397 гг., когда на Востоке происходило активное становление аскетической письменности, сопровождаемое появлением сочинений, содержащих наставления для проведения целомудренной безбрачной жизни. По замечанию автора, парадоксальным образом сочинения Миланского святителя не содержат следов знакомства с аскетическими сочинениями греческих авторов, в этой связи специфика его учения раскрывается в ходе сравнения с содержательно близким трудом «Увещание к девственнице» Евагрия Понтийского (345–399), который одним из первых среди церковных писателей предпринял попытку по теоретическому осмыслению подобного аскетического опыта. На основании параллельного прочтения этих весьма разных по своему адресату и структуре текстов становятся понятны жанровые особенности сочинений свт. Амвросия, которые по своему содержанию и целям близки к церковной проповеди, для которой характерен акцент на истолковании образов из Священного Писания как одного из средства построения убедительного для слушателей способа аргументации. Обращение к евангельским текстам, которые рассматриваются в контексте, призванном показать радость и легкость пути детства, сочетаются в сочинениях свт. Амвросия с многочисленными аргументами от противного, связанными с изображением повседневных картин тяжкого бремени семейной жизни. Как следствие, пристальный интерес к полемически ярким образам определяет и тематику обращения свт. Амвросия к ветхозаветным примерам, в ходе истолкования которых проповедник делает акцент на незначительных в исходном контексте, но важных для его мировоззренческих установок деталях, демонстрируя инструментальный и не всегда убедительный характер их использования. Прибегая к выразительным метафорам и преподнося с изрядной долей сарказма тяжести брачной жизни, свт. Амвросий воссоздает риторически красивую и убедительную картину, на фоне которой становится понятным характер поучений Евагрия, которые направлены прежде всего на внутреннюю работу подвижниц над собой, что более соответствует основному направлению восточной аскетической практики. Тем не менее, по мнению автора доклада, эти два собрания текстов объединяет общий призыв к необходимости следовать церковному учению. Для свт. Амвросия главные адресаты его аскетических наставлений – девы и вдовы, выступают в качестве образа Церкви, а сам он предстает в первую очередь проповедником и организатором церковной общины, рассматривающим своей первоочередной задачей утверждение легитимности безбрачного девственного состояния. Авторский стиль изложения этого доклада позволяет придать представлениям свт. Амвросия об аскетическом призвании женщин в Церкви животрепещущий жизненный характер, сделав рассматриваемый пример экзегетической проповеди понятным и для современных читателей.

Доклад протоиерея Александра Гриня представляет собой тщательное прочтение на языке оригинала одного из самых больших ветхозаветных комментариев свт. Амвросия – «Изъяснение 118 псалма», в котором 22 экзегетические гомилии отражают структуру самого псалма, записанного в форме акростиха. Автор доклада предлагает собственный перевод латинского текста комментария, чтобы благодаря последовательному погружению в его содержание читатель смог вдумчиво познакомиться с герменевтическими принципами свт. Амвросия для понимания Божественных тайн Священного Писания, которые именуются «ключом разумения» (clavis scientiae – Лк. 11:52). Наиболее важным из них является принцип толкования Священного Писания посредством его же слов – широкое использование именно этого метода параллельного прочтения библейских стихов демонстрирует объем эрудиции свт. Амвросия, особенно удивительный для того времени, когда не существовало электронных версий текста с возможностью поиска. Вторым условием правильного понимания служит прочтение ветхозаветных писаний в свете новозаветного откровения, основанное на тщательном размышлении над священными словами в русле церковного учительства и предания Церкви. Помимо этого, как показывает автор, правильная интерпретация Слова Божия для свт. Амвросия означает следование методам текстуального анализа слов Псалтири: с целью лучшего понимания прямого смысла он апеллирует к тексту Септуагинты, сравнивает латинские версии между собой, обращается к другим греческим переводам (Акилы и Симаха), а также разбирает сомнительные с точки зрения текстологии чтения. Он обращается к методике филологического анализа с целью выяснить контекстное лексическое значение ключевых терминов и устойчивых выражений библейского текста, выявляя особенности латинских вариантов греческого перевода. Примечательно, что свт. Амвросий в этом комментарии говорит о превосходстве свидетельств греческого языка над латинским. Вместе с тем автор отмечает другую отличительную особенность этого комментария – символическое толкование заглавных еврейских букв каждого алфавитного раздела псалма, к которым свт. Амвросий применяет духовное прочтение, рассматривая их в качестве указания на следование верующего путем спасения во Христе. Свт. Амвросий демонстрирует знание еврейской этимологии библейских имен, топонимов, символики чисел, которым он придает новое прочтение в свете христианского откровения. По мнению автора, за этими методологическими попытками улучшить понимание буквального смысла библейского текста с помощью характерных для эпохи Миланского святителя научных методов стоит представление о превосходстве толкования Священного Писания в мистическом смысле, позволяющее увидеть за его буквальным содержанием духовную силу, возвещающую о спасительных деяниях, совершенных Иисусом Христом.

Завершает этот раздел доклад Д. В. Смирнова, в котором рассматривается экзегеза библейского образа Сусанны в трудах свт. Амвросия в контексте раннехристианской традиции. В начале своего доклада автор подробно отмечает особенности библейского рассказа о Сусанне (Дан. 13:34–45), известного из перевода 70 толковников и перевода Феодотиона. Автор показывает, каким образом различия между двумя версиями библейского текста, особенно в рассказе о молитве библейской праведницы, находят отражение в интерпретации церковных экзегетов. В докладе подробно рассматриваются особенности предшествующей традиции символической интерпретации образа Сусанны, прежде всего в трудах Ипполита Римского и Оригена, по всей видимости, оказавших влияние на свт. Амвросия, который в «Изъяснении Евангелия от Луки» приводит уникальное толкование, сопоставляя эпизод с Сусанной с молчанием Христа перед лицом Его обвинителей. Также автор обращает внимание на отсылки к образу Сусанны в других трудах Миланского святителя: «Об Иосифе», «О Товите», «Об обязанностях», в которых ее терпеливое молчание на суде осмысляются в качестве деятельной добродетели, обретающей форму внутреннего обращения к Богу во время испытаний. На фоне этих примеров автор рассматривает описание молчания Сусанны в сочинении свт. Амвросия «Толкование на 12 псалмов», где беззвучное обращение к Богу библейской праведницы интерпретируется в назидательном ключе как пример полезной аскетической практики, научающей нас избегать искушений с помощью молчаливого внутреннего диалога. По мнению автора, наиболее риторически ярким развитием традиции понимания молчания Сусанны становится представление о внешнем молчании, которое сопровождает происходящее внутри молитвенное восклицание к Богу из глубин сердца верующего. Автор делает особый акцент на том, каким образом эта метафора, восходящая к трудам Филона Александрийского, получает наиболее полное раскрытие в «Толковании на псалмы» и в 156-й проповеди блж. Августина, где символическое значение молитвы Сусанны переносится не только на ее поведение на суде, но и на ее обращение к Богу по дороге на казнь. Именно в этом контексте становится понятным процесс формирования экзегезы этого образа, в котором существенную роль сыграло истолкование свт. Амвросия, для которого Сусанна как одна из ветхозаветных героинь обретает редкую возможность стать прообразовательным указанием на Самого Господа Иисуса Христа. Доклад Д. В. Смирнова, демонстрируя глубокую тщательную работу с источниками и научной литературой, сопровождается таблицами, где каждый источник представлен на языке оригинала с параллельным авторским переводом на русский язык, а также содержит критические заметки к современным русским переводам других авторов.

Следующий шестой раздел сборника посвящен различным аспектам нравственного богословия свт. Амвросия. Его открывает доклад Брайана Данкла, в котором раскрываются особенности учения свт. Амвросия о благодати и действии Бога по отношению к миру и человеку. Докладчик следует в русле уже сложившейся традиции изучения влияния на свт. Амвросия античной традиции, в рамках которой его наследие рассматривается как убедительный пример переосмысления идей Филона Александрийского, которые оказали существенное влияние прежде всего на экзегезу Миланского святителя. Основной акцент в докладе делается на связи между двумя этими мыслителями в учении о Боге как Подателе благ для этого мира. Автор выделяет три основные особенности, которые сближают концепцию свт. Амвросия с идеями Филона Александрийского: учение о сущностной вовлеченности благого и щедрого Бога в акт творения мира; представление о Божественном благодеянии, превосходящем заслуги человека; убежденность в предрасположенности человека к восприятию дара Божественной благодати. При этом автор доклада показывает, каким образом свт. Амвросий, используя особенности филоновского понимания благодати, изящно трансформирует исходные представления в христианском ключе. Так, например, излагая учение о превосходстве Божественной благодати как того дара, который дается вне зависимости от заслуг человека, свт. Амвросий придает ему новую логику в контексте христианского учения о смирении. Как показывает автор на основании контекстуального сравнения текстов обоих мыслителей, уникальным аспектом для учения свт. Амвросия является акцент на значении благодати как дара усыновления, получаемого верующим через обретаемую в таинстве Крещения сопричастность Христу. Автор специально подчеркивает, что учение о действии благодати прощения во Христе дает возможность для человека, следующим путем добродетели, пережить возможность благодатного перерождения, когда Бог своей благодатью подводит к прощению тех, кто предрасположен ко благу. Именно это концепция усыновляющей по природе благодати во Христе оказала влияние и на дальнейшую традицию, в частности, на учение блж. Августина в полемике с пелагианами. В этой связи автор касается вопроса, каким образом учение свт. Амвросия о даровании благодати в акте Божественного усыновления принимает новое звучание в контексте никейского богословия, где оно приобретает представление о радикальном преобразовании человеческой природы, совершенном посредством прощающей благодати, обретаемой во Христе.

Доклад Дж. Уоррена Смита посвящен сравнительной интерпретации учения свт. Амвросия о справедливости в сравнении с идеями Цицерона о совершенных обязанностях. Сопоставление концепций этих мыслителей основано на параллельном прочтении двух текстов: сочинения свт. Амвросия «Об обязанностях священнослужителей» и классического трактата Цицерона «Об обязанностях». На примере мысли свт. Амвросия автор развивает идею, с одной стороны, – о преемственности между римской и христианской этикой, а с другой – демонстрирует превосходство христианского учения о добродетелях. Свт. Амвросий, переосмысляя идеи римского философа, утверждал, что совершенные обязанности для христианина задают идеал, который состоит в подражании совершенству Бога. При этом христианское видение противоречит классическому определению справедливости, сформулированному Цицероном как воздаяние каждому по его заслугам. Автор показывает, каким образом этическое учение Цицерона, апеллирующее к примерам из жизни выдающихся великих мужей римского прошлого, принимает у свт. Амвросия форму обращения к авторитету ветхозаветных патриархов, которые в интерпретации Миланского святителя становятся носителями подлинной добродетели и источниками этической системы у язычников. Рассуждая в русле античной традиции и принимая номинально систему четырех основных добродетелей Цицерона, свт. Амвросий выделяет веру (fides) в Бога в качестве основной добродетели, которая связывает все остальные между собой. Именно идея предстояния пред Богом, как и в случае праведного Авраама, вдохновляет христианина на следование другим основным добродетелям. Соответственно, он рассматривает iustitia («справедливость / праведность») прежде всего как религиозное благочестие по отношению к Богу, а потому превосходящую все другие обязанности. Как показывает автор, по мысли свт. Амвросия, вера и благочестие, для которых характерна иерархия обязанностей перед Богом и ближним, предполагает следование христианина идее высшей справедливости и в социальном плане, подразумевая отвержение собственного интереса ради блага других, что находит отражение во взгляде на частную собственность. Автор обращает внимание на то, что, в отличие от Цицерона, свт. Амвросий специально подчеркивал необходимость отказа от реализации собственных планов, когда это может противоречить общим интересам, тем самым полагая, что строгое ограничение частного блага от общего противоречит идеи справедливости и христианской заповеди о любви к ближнему. По мнению свт. Амвросия, именно первичная алчность греха привела к приватизации общей земли и всеобщему дистанцированию от ближнего в угоду собственным интересам. Тем не менее, как показывает автор, несмотря на этот теоретический ригоризм, в повседневной жизни свт. Амвросий снисходительно смотрел на наличие у клириков частной собственности, предполагая, что ее можно будет использовать во благо. В заключение автор замечает, что кульминацией обращения к примерам библейских патриархов для свт. Амвросия служит образ праведного Иосифа, который проявил к своим братьям не «цицероновскую» справедливость, но незлобие и всепрощение, прообразуя тем самым Иисуса Христа, милосердие Которого раскрывает новый идеал справедливости, основанный на любви, обращенной ко всем, а не только к тем, кто ее достоин в соответствии с античными представлениями.

Завершает этот раздел доклад игумена Дионисия (Шленова), в котором рассматривается учение свт. Амвросия о добродетелях, и, в частности, о четырех из них, которые были известны в философской традиции под наименованием «родовых» или «главных». На основании скрупулезного прочтения собрания текстов на языке оригинала, автор показывает, каким образом связанные с учением стоиков представления о добродетелях приобретают в сочинениях свт. Амвросия новое переосмысление в свете библейской традиции и патристической экзегезы. И хотя список христианских добродетелей у свт. Амвросия описывается в категориях античной аретологии с ее стремлением выделить главные и второстепенные элементы, тем не менее он содержит существенно больше наименований, многие из которых не имеют античных параллелей. Добродетели, которые исходно были введены в античную традицию представителями стоической философии, получают в интерпретации свт. Амвросия большую вариативность в терминах, примеры и статистику употребления которых автор приводит на основе работы с электронными базами данных. В докладе наглядно показано использование свт. Амвросием терминологии для описания добродетелей по сравнению с философскими античными источниками (трактатами Платона и Цицерона), сходство и различие между ними. Наиболее ярким свидетельством переосмысления античных представлений о добродетелях служит у свт. Амвросия используемый в трактате «Об Исааке, или душе» образ четырехконной колесницы (так называемой квадриги). Этот образ, будучи переосмыслен в контексте ветхозаветных повествований, становится символом как добродетелей, так и дурных страстей, управляя которыми душа человека получает возможность возвыситься до небесных высот, чтобы соединиться со Христом. Автор приводит примеры интерпретации всех элементов этого многосоставного образа в христианской традиции. Особое внимание в докладе уделяется раскрытию богословского значения каждой из четырех античных «родовых» добродетелей (мудрости, умеренности, справедливости, мужества), которые получают в трудах свт. Амвросия христианскую интерпретацию в духе евангельского учения. Завершается доклад изложением учения свт. Амвросия о семи добродетелях Святого Духа, которое не имеет прямых параллелей с античной традицией, а восходит к текстам Священного Писания, содержащим символизм числа семь (Ис. 11:2–21 и Кор. 12:7–10).

Следующий седьмой раздел сборника посвящен проблематике интерпретации наследия античности в трудах свт. Амвросия. Его открывает доклад Кьяры O. Томмази, который знакомит читателя с отношением Миланского святителя к платоновской философии. Автор отстаивает тезис о том, что отличительная особенность богословия свт. Амвросия – свободное владение известными образами как из платонической, так и других философских традиций, не отражает каких-то специальных познаний в греческой или латинской философии, а скорее носит характер обобщений из самых известных сочинений. Свт. Амвросий использовал наиболее известные фрагменты из философских трудов в инструментальных апологических целях, что становится очевидным при рассмотрении трех его трактатов: «Шестоднев», «Об Исааке, или душе» и «О благе смерти». Как показывает исследовательница, эти сочинения обнаруживают многочисленные реминисценции античных философских идей, которые встраиваются через отсылки к Священному Писанию в контекст христианского вероучения, при этом в ходе подобной интерпретации из них устраняются аллюзии на греческие мифы или другие аспекты языческого миросозерцания. Вслед за мнением крупных современных исследователей, автор доклада приходит к выводу, что интерес к подобным текстам у свт. Амвросия может восходить к некоему сообществу интеллектуалов, который сложился в Медиолане ко времени его епископского служения. Автор подробно разбирает, каким способом свт. Амвросий переосмысляет отдельные мотивы из диалогов Платона или идеи Плотина в христианском ключе, тем самым придавая своей проповеди большую убедительность для современного ему образованного горожанина. При этом во многих случаях точное определение философских источников в произведениях свт. Амвросия затруднено, поскольку зачастую он приводит цитаты без указания источника, в значительной степени видоизменяя их, чтобы привести философские идеи в соответствие с христианским учением. В то же время эти аллюзии могут свидетельствовать об их заимствовании из сочинений других раннехристианских авторов, в частности, из комментариев Оригена. Оценивая истоки такого отношения к философии, автор делает акцент на том, что свт. Амвросий, следуя за ригористичной максимой ап. Павла из Кол. 2:8, не прибегал систематически к философской аргументации, следуя распространенным в образованной раннехристианской среде представлениям о том, что греческие авторы заимствовали свою мудрость у пророка Моисея и древних пророков Израиля. С целью лучше понять отношение свт. Амвросия к философии автор подробно останавливается на параллельном сопоставлении его метода с известным из трудов Мария Викторина подходом, чьи труды демонстрируют глубокое погружение в неоплатоническое учение. Автор доклада приходит к выводу, что несколько отстраненное и упрощенное обращение свт. Амвросия с философскими источниками напоминает подход, близкий риторическому навыку образованных софистов, которые обладали широкими, но не узко специальными познаниями, позволяющими использовать отдельные философские идеи для украшения своих речей. При этом в случае свт. Амвросия очевидны содержательные предпосылки подобного отношения: глубинный синтез философии и христианского учения для него не был возможен по причине превосходства последнего, особенно в контексте преобладающего значения авторитета Священного Писания, в свете которого обретение истинной мудрости возможно только через познание личности и учения Иисуса Христа.

В докладе Кульковой Н. А. рассматривается вопрос об источниках античной образованности свт. Амвросия, которые оказали влияние на формирование его мировоззрения в юношеские годы. С этой целью автор обращается к реконструкции античных авторов, которые входили в состав обязательной программы во время учебы свт. Амвросия, и анализирует следы обращения к ним в его сочинениях. Установление состава этих текстов автор проводит на основании свидетельств о процессе обучения в поздней Античности, известных из «Исповеди» блж. Августина. Особое внимание автор уделяет влиянию на мировоззрение свт. Амвросия его учителя и наставника – священника Симплициана, которого блж. Августин именует «отцом Амвросия по благодати». Автор выясняет степень влияния на свт. Амвросия античных авторов, рассматривая конкретные примеры цитат из его сочинений, где он обращается к фрагментам трудов писателей, очевидно, известных еще из школьной программы: Вергилий, Гораций, Гомер и др. При этом особый акцент сделан на фигуре Цицерона, аллюзии к сочинениям которого пронизывают практически все сочинения свт. Амвросия; также отдельный обзор посвящен анализу его отношения к Платону, некоторые идеи которого принимают характер устойчивого топоса в трудах Миланского святителя. Автор опирается на ранние работы свт. Амвросия, которые демонстрируют наибольшее количество цитат и аллюзий из античных авторов, список которых легко укладывается в школьный круг чтения. Отсутствие точных цитат и отсылок в трудах свт. Амвросия объясняется характером этих фрагментов, которые представляют собой обращение к расхожим и известным для всякого образованного читателя того времени примерам.

Завершает раздел доклад А. Ю. Братухина, в котором рассматривается учение свт. Амвросия о Крещении и воскресении мертвых в контексте античных представлений. Сначала автор обращает внимание на лексическое сходство используемой лексики в учении свт. Амвросия о Крещении как о первом воскресении и о втором воскресении будущего века, на наглядных примерах показывая, как все эти представления объединяет употребление трех одинаковых глаголов со значением «воскресать, возрождаться». Главный акцент своего исследования автор делает на рецепции свт. Амвросия в учении о воскресении широко распространенных в античной литературе, начиная с Геродота, мифологических представлений о птице фениксе. Как показывает автор доклада, свт. Амвросий дважды в своих сочинениях пересказывает известный миф о фениксе и его чудесном возрождении, чтобы обосновать необходимость веры как в воскресение Христа, так и воскресение верных перед Страшным Судом. Автор скрупулезно разбирает генезис этого мифа в Античности, отмечая те варианты предания о нем, которые стали в сочинениях свт. Амвросия символами духовного возрождения. Также подробное внимание уделено значению образа орла, который в трудах Миланского святителя принимает аллегорическую интерпретацию символа души, которая, получая благодать новой жизни, обновляется в таинстве Крещения. Используя мифические представления о воспитании орлом своих птенцов, приводящем к гибели некоторых из них, свт. Амвросий переосмысляет это предание в учении о «выродившихся сынах» (ср.: Иер. 22:29–30), которые отказываются следовать путем возрождения и отвергаются Богом. Автор также показывает укорененность этих символов в христианской традиции, приводя соответствующие примеры из Климента Александрийского, Тертуллиана и др. авторов, на фоне которых становятся понятными отличительные черты их использования у свт. Амвросия. В завершении доклада автор усматривает важную параллель в использовании свт. Амвросием античных символов горлицы, феникса и орла для описания возрождения верующего к новой духовной жизни. Последовательность символического описания поведения этих птиц отражает порядок их упоминания в известном памятнике античной греческой литературы «Физиолог», тем самым автору удается убедительно раскрыть истоки метафорического контекста образности богословских представлений свт. Амвросия.

Последний восьмой раздел сборника посвящен рецепции наследия свт. Амвросия в последующей христианской традиции. В докладе диакона Сергия Кожухова рассматривается влияние христологии свт. Амвросия на формирование догматического учения на Вселенских Соборах, а также на сочинения Иоанна Грамматика Кесарийского (VI в.). Автор доклада подробно исследует, каким образом вклад свт. Амвросия в области христологической полемики с арианами обретает актуальность в качестве авторитетного мнения в контексте последующих догматических споров и постановлений на Вселенских Соборах. В частности, на III Вселенском Соборе важную роль играл его текст из трактата «О вере», цитаты из которого помогли отцам Собора подчеркнуть единство и различия Божественной и человеческой природы во Христе, а также оказали влияние на формулировки знаменитого «Послания к Флавиану» папы Льва I Великого. Этот же текст свт. Амвросия впоследствии цитировался на IV Вселенском Соборе для обличения заблуждений Евтихия. Далее автор затрагивает вопрос, каким образом эти тексты обрели ключевое значение в полемике между неохалкидонитом Иоанном Грамматиком и противником халкидонского вероисповедания – Севиром Антиохийским, который неверно интерпретировал утверждения свт. Амвросия, приписывая ему учение об одной природе во Христе, восходящее к Аполлинарию Лаодикийскому. Автор показывает отличие между вырванной из контекста неверной интерпретацией сентенции свт. Амвросия и ее исходным контекстуальным значением, которое имеет прямое отношение к различию двух природ во Христе после воплощения. Особый акцент ставится на ценности формулировок свт. Амвросия для ниспровержения учения афтартодокетов о нетленности воплощенного тела Христа после воскресения, а также на их важную роль в полемике против монофелитов на Вселенском VI Соборе. Таким образом, автор убедительно демонстрирует актуальность формулировок свт. Амвросия о различии Божественной и человеческой природ и двух воль после воплощения во Христе для основных этапов развития и становления христологии в Древней Церкви.

В докладе иерея Евгения Шилова проводится обзор использования фрагментов из сочинений свт. Амвросия у представителей поздней средневековой схоластики, и, прежде всего, в трудах Фомы Аквинского. Речь идет преимущественно о таких его сочинениях, как «Комментарии на Сентенции Петра Ломбардского», «Золотая цепь» и «Сумма теологии». Автор приводит статистику ссылок и выборочно проводит разбор отдельных примеров из его сочинений, содержащих цитаты или аллюзии к мнениям свт. Амвросия. Как показывает это исследование, обращение к текстам Миланского святителя преимущественно происходило посредством заимствований из сборников цитат – так называемых флорилегиев, получивших широкое распространение в эпоху позднего Средневековья, или же из сочинений Рабана Мавра и Беды Достопочтенного. В ходе анализа содержания этих отрывков и способа их цитирования, автор приходит к выводу, что в большинстве случаев они приводятся без ссылок на те произведения, из которых они заимствованы. Наиболее часто приводимые в этих сочинениях цитаты демонстрируют игнорирование контекста исходных текстов, при этом всего лишь дважды Фома Аквинский приводит прямую отсылку на его трактаты. Как отмечает в итоге автор, авторитет свт. Амвросия для лидеров схоластов носил устоявшийся характер, преимущественно в области этики и экзегезы, и не нуждался в серьезной источниковедческой работе.

Завершает настоящий сборник доклад Анджело Ди Берардино, в котором рассматривается значение свт. Амвросия и богослужебной традиции Миланской кафедры в процессе формирования системы раннехристианских праздников. Автор доклада подробно рассматривает историю возникновения новой системы общественного календаря в начале IV в., связанной с появлением концепции христианского священного времени и новых праздничных дней, показывая богословские и политические причины такой трансформации. Он формулирует отличительные особенности христианской календарной системы как от языческого летоисчисления, так и от еврейской системы праздников. Особое внимание уделено вопросу появления новых статей в гражданском законодательстве, которые отражают перемены в римской системе гражданского времени под влиянием христианского календаря. Автор делает особый акцент на вопросе участия императора в праздничных христианских богослужениях в период епископского служения свт. Амвросия в Милане, рассматривая эти свидетельства как знаковые примеры происходящего процесса календарных изменений. На основании изучения текстов свт. Амвросия, а также его современников – еп. Хроматия Аквилейского и еп. Филастрия Бриксийского, автор доклада подробно реконструирует процесс возникновения, общественного принятия основных богослужебных христианских праздников в Милане и Древней Церкви: воскресного дня, Пасхи, Пятидесятницы, Вознесения и Рождества. Особенно отмечается вклад свт. Амвросия в формировании годового богослужебного круга: например, его гимн «Сей есть день» служит важным свидетельством особенностей богословия праздника Пасхи, который воспринимался в Миланской церкви в свете концепции перехода и прохождения Христа через Свои страдания. Представленные в его сочинении «Изъяснение Евангелия от Луки» свидетельства о празднике Пятидесятницы подтверждают характерное для Древней Церкви восприятие этого периода как единого праздничного времени отпущения грехов. Обращаясь к изложению раннехристианских источников относительно праздника Рождества Христова, автор высказывает предположение, что его возникновение в конце IV в. в Милане, по всей видимости, было связано с деятельностью свт. Амвросия. Тем самым эти краткие свидетельства из сочинений свт. Амвросия, помещенные в более широкий контекст других источников, обретают новое звучание, демонстрируя отличительные особенности Миланской кафедры в свете христианской эортологии.

В заключение скажем несколько слов о принципах оформления ссылок и цитат на источники в настоящем издании. Как правило, цитаты из творений свт. Амвросия Медиоланского приводятся согласно имеющимся на русском языке переводам. Большинство цитат взято из продолжающегося ныне издания собрания творений свт. Амвросия на латинском и русском языках, начатого в 2012 г. В рамках этого проекта к концу 2023 г. в 10 вышедших томах были опубликованы переводы 25 сочинений свт. Амвросия[6]. Если русскоязычный автор доклада использовал собственный перевод источников, это специально оговаривается в примечании. В сложных местах русский перевод сверялся с латинским оригиналом, и в него вносились необходимые поправки, что специально отмечено в примечаниях. Мы использовали единую унифицированную систему сокращений всех упоминаемых в докладах сочинений свт. Амвросия. В конце настоящего издания приводится расшифровка сокращенного описания каждого сочинения, которая включает себя роспись всех критических изданий латинского текста и существующих переводов на русском языке. Для удобства читателей ссылки на сочинения других раннехристианских авторов, когда они упоминаются первый раз в рамках одного доклада, даются в полном описании, затем, при повторном цитировании – в сокращенном. Библейские цитаты приводятся в русском синодальном переводе, а важнейшие разночтения с ним отмечены в скобках. Надеемся, что подготовленный нами Сборник будет полезен всем читателям, интересующимся патристикой, церковной историей, догматическим и нравственным богословием, святоотеческой экзегетикой, античной философией, политологией, христианской этикой, а также церковным богослужением, открывая каждому внимательному читателю возможность соприкоснуться с глубиною богословской мысли этого неугасимого светильника неразделенной Церкви.

Научный редактор

Москва, 2023 г.

Ι. Святитель Амвросий Медиоланский: вопросы биографии и литературного наследия

Митрополит Волоколамский Иларион (Алфеев)
Святитель Амвросий Медиоланский и его вклад в становление церковного учения о приснодевстве Божией Матери

Вступление

Настоящая Седьмая международная патристическая конференция Общецерковной аспирантуры и докторантуры им. свв. равноап. Кирилла и Мефодия посвящена богословскому наследию свт. Амвросия, епископа Медиоланского (ок. 339–397). С полным правом он может быть назван одним из великих отцов и учителей Вселенской Церкви. Его имя наряду с именами блж. Иеронима, блж. Августина и свт. Григория I Великого (Двоеслова), папы Римского впоследствии вошло в число четырех великих учителей Западной Церкви (magni doctores Ecclesiae)[7], но и на христианском Востоке оно почиталось наряду с тремя «великими учителями и святителями» – свтт. Василием Великим, Григорием Богословом и Иоанном Златоустом.

В самом деле, заслуги свт. Амвросия в деле укрепления христианской Церкви в эпоху перехода империи от язычества к христианству весьма велики, а его вклад в развитие православного богословия не менее значителен. Он был не только мудрым христианским пастырем, учившим свою паству как вдохновенным словом проповедника, так и личным примером; и не только влиятельным церковно-политическим деятелем своего времени, не боявшимся отстаивать православную веру перед лицом многочисленных еретиков и представителей государственной власти, но и блестящим богословом, экзегетом и учителем христианской нравственности.

Богатое литературно-богословское наследие свт. Амвросия включает не менее 40 сочинений догматического, экзегетического и нравственно-аскетического характера, а также множество писем, богослужебных гимнов и эпиграмм. В своем богословии Миланский святитель мудро сочетает, с одной стороны, лучшие достижения как западной, так и восточной христианской мысли, а с другой стороны – догматико-теоретические элементы с нравственно-практическими. Прекрасное знание свт. Амвросием греческого языка и античной культуры обеспечило ему прямой доступ к богатейшему богословскому наследию греческих отцов и учителей Церкви, а также важных для христианской традиции иудейских авторов – Иосифа Флавия и Филона Александрийского.

Для Западной Церкви свт. Амвросий стал одним из важнейших проводников православного учения о Боге и Святой Троице, о человеке и его спасении во Христе. Он также способствовал распространению среди западных богословов аллегорического метода толкования Священного Писания, разработанного в Александрийской экзегетической школе, и уравновешенного трезвым подходом к аллегоризации священного текста у свт. Василия Великого. Наряду со свт. Иларием Пиктавийским, еп. Евсевием Верцелльским и св. Дамасом I, папой Римским, свт. Амвросий был одним из главных защитников Никейского Собора и учения о единосущии перед лицом арианской ереси на Западе. Его учение о добродетели девства и защита приснодевства Божией Матери внесли значительный вклад в становление церковного вероучения и христианского аскетизма, о чем я сегодня скажу подробнее.

Вместе с тем нельзя не отметить, что свт. Амвросий своими трудами способствовал формированию некоторых богословских особенностей, свойственных западному христианству в его отличии от восточного. Среди прочего можно назвать его двойственную позицию в вопросе об исхождении Святого Духа, учение о «блаженной вине» Адама, юридические представления о «наследственном грехе» (haereditarium peccatum) и наказании за него, о существовании «очистительного огня» после смерти, и некоторые другие спорные вопросы, до сих пор обсуждающиеся в ходе межцерковного диалога. Несмотря на все это почитание свт. Амвросия в Православной Церкви, начавшееся в Византии около IX в., по-прежнему остается неизменным[8], а приписываемый ему гимн «Тебе Бога хвалим» (Te Deum laudamus)[9] до сих пор используется в православном богослужении.

В первой части нашего выступления мы остановимся на отдельных важных моментах биографии свт. Амвросия, тесно связанных с его становлением как церковного деятеля и богослова. Во второй части мы рассмотрим его вклад в формирование церковного вероучения о приснодевстве Божией Матери.

Жизнь и труды святителя Амвросия: краткий обзор

Свт. Амвросий родился ок. 339 г. в западной части Римской империи, в семье губернатора города Августа Треверов (Augusta Treverorum, совр. Трир в Западной Германии). Хотя мать свт. Амвросия принадлежала к знатному римскому роду Аврелиев (gens Aurelia), существует предположение о его греческих корнях, поскольку его собственное имя, а также имя его отца (которого тоже звали Амвросий) и брата (Сатир) были греческими, что было нехарактерно для римских патрициев. Кроме этого, в семье будущего пастыря Церкви имелись и давние христианские традиции: его родственницей была св. дева Сотирия, принявшая мученичество в гонение Диоклетиана[10].

После внезапной смерти отца в 340 г. совсем юный Амвросий с матерью, сестрой и братом отправился в Рим, где впоследствии получил классическое греко-римское образование у лучших учителей. Есть сведения о том, что свт. Афанасий Великий, будучи в Риме, изредка посещал дом благочестивых христиан, где жил Амвросий, тогда десятилетний мальчик.

Завершив юридическое образование, свт. Амвросий в 365 г. получил должность адвоката в судебном присутствии префектуры претория города Сирмий в Иллирике (совр. Сремска Митровица в Сербии), а затем в 370 г. стал губернатором города Медиолан (совр. Милан), где в то время находился императорский двор. Надо сказать, что города Медиолан, Трир и Сирмий были «вторыми столицами» империи еще в III в., созданными для удобства управления и защиты отдаленных округов империи, а Рим оставался духовным центром государства. Таким образом, деятельность свт. Амвросия с самого начала его светской карьеры была тесно связана с императорским двором.

В 374 г. скончался епископ города Медиолана, Авксентий. При выборах следующего епископа возникло противостояние между сторонниками двух враждовавших церковных партий: никейской и арианской. В связи с этим губернатор Амвросий пришел в главную базилику города, где происходил процесс выборов, чтобы не допустить столкновения и беспорядков. По сообщению историка Руфина Аквилейского:

Когда он [свт. Амвросий] увидел, что городу угрожает погибель, в соответствии с положением своим и должностью желая устранить разногласия народа, он немедленно отправился в церковь. И когда он там много говорил в соответствии с законом и народной традицией ради установления покоя и мира, неожиданно поднялся крик и единый голос сражающегося между собой и спорящего народа. Жаждавшие видеть Амвросия епископом призывали немедленно крестить его (ведь он был оглашенным) и поставить над ними епископом: народ будет единым и единой вера, только если Амвросий будет дан им священником[11].

По другой версии этих событий, изложенной в «Житии» святителя, когда свт. Амвросий поднялся на амвон и взял слово, чтобы успокоить спорящие стороны, вдруг раздался детский голос: «Амвросия в епископы!», который подхватили представители обеих конкурирующих партий, единодушно поддержавших его кандидатуру в качестве нового епископа Медиолана[12].

После того как это решение было одобрено императором Валентинианом I, свт. Амвросию ничего не оставалось, как согласиться. Вскоре он был крещен православным епископом Лимением Верчелльским и, пройдя все церковные должности в течение семи дней, на восьмой день был рукоположен во епископа Медиоланского[13]. Началось его долгое епископское служение, растянувшееся на 23 года.

Несколько раз в своих сочинениях свт. Амвросий пишет о том, что внезапность его призвания на епископское служение заставила его стать учеником в тот момент, когда он должен был быть учителем для своей паствы[14]. Он с головой погрузился в чтение сочинений греческих писателей и богословов – Филона, Оригена, свт. Афанасия Александрийского, свт. Василия Великого, свт. Григория Богослова, Дидима Слепца и других авторов. Со свт. Василием свт. Амвросий состоял в переписке: сохранилось письмо свт. Василия, в котором он одобряет вступление свт. Амвросия на поприще церковного служения и дает ему дружеские наставления[15]. Хотя у нас нет свидетельств о других письмах, как предполагают ученые, установившиеся между двумя святителями дружеские связи продолжились, о чем красноречиво говорит присутствие многочисленных цитат из трудов свт. Василия Великого в сочинениях свт. Амвросия. Кроме того, у Миланского святителя установились тесные отношения с миланским пресвитером Симплицианом, который стал посредником в знакомстве со свт. Амвросием блж. Августина, приехавшего в 384 г. в Милан преподавать риторику.

В «Исповеди» блж. Августин посвящает вдохновенные страницы свт. Амвросию, помогающие восстановить духовный облик Миланского святителя. О своем впечатлении от его проповедей блж. Августин рассказывает так:

Я радовался также, что мне предлагалось читать книги Ветхого Завета другими глазами… Я с удовольствием слушал, как Амвросий часто повторял в своих проповедях к народу, усердно рекомендуя, как правило: Буква убивает, а дух животворит (2 Кор. 3:6)[16].

Главным впечатлением блж. Августина было обращение свт. Амвросия к духовному смыслу Священного Писания, изучая который он «снимал таинственный покров» с многих сложных мест Ветхого Завета[17]. Первые годы своего епископского служения свт. Амвросий написал целый ряд экзегетических сочинений – «О Рае» (De paradiso), «О Каине и Авеле» (De Cain et Abel), «О Ное и ковчеге» (De Noe et arca), «О девственницах» (De virginibus), «О вдовицах» (De viduis), «О Товите» (De Tobia) и другие.

Согласно историческим свидетельствам одним из первых догматических трудов Миланского святителя, направленных против арианства в защиту Никейского Собора и учения о единосущии, был трактат «О вере» (De fide) в пяти книгах (378–381), написанный по просьбе императора Грациана. Следом святитель опубликовал еще два догматических трактата «О Святом Духе» (De Spiritu Sancto; 381 г.) и «О тайне Господнего воплощения» (De incarnationes Domini sacramento; 382), содержащие полемику как с арианством, так и с аполлинарианством. В сентябре 381 г., вскоре после окончания II Вселенского Собора в Константинополе, под председательством свт. Амвросия прошел важный церковный собор в Аквилее, направленный на ограничение влияния арианства и «полуарианства» («омийства») на Западе. На этом соборе также предлагалось организовать государственное преследование еретиков. В 382 г. император Грациан приказал убрать алтарь языческой богини победы Виктории (Ники) из римского сената и удалил из законодательства некоторые преимущества языческих жрецов. В этом, очевидно, была немалая заслуга Миланского святителя.

После смерти императора Грациана, в 383–388 гг. фактическим правителем Западной Римской империи стала мать его малолетнего брата, Валентиниана II – властная императрица Юстина. При ее дворе было немало арианских священников и дворян, которым она оказывала покровительство. Поэтому неудивительно, что вскоре между свт. Амвросием и императрицей возник открытый конфликт. Перед Пасхой 385 г. Юстина приказала отдать арианам базилику за городским стенами Милана (Basilica Portiana). В январе 386 г. под давлением императрицы Юстины вышел эдикт, согласно которому полагались юридические основания разрешать «омийское» богослужение в западной части империи. На основании этого эдикта Юстина уже к Пасхе 386 г. стала требовать для ариан более подходящую базилику, внутри городских стен Милана. Однако свт. Амвросий наотрез отказался отдавать храмы города под арианское богослужение, аргументируя свою позицию в письме евангельским образом монеты (Мф. 22:21): если Богу надо отдавать Божие, а кесарю – кесарево, значит, «императору принадлежат дворцы, а священнослужителю – церкви» (Ad imperatorem palatia pertinent, ad sacerdotem Ecclesiae)[18].

В другом письме святитель формулирует свою позицию так: как на динарии есть изображение императора, и потому монета принадлежит ему, так и в Церкви есть изображение Сына Божия, Который явил нам образ Отца, а значит, в Церкви мы находим изображение Бога, и Церковь принадлежит только Ему[19]. Так святитель акцентирует и основополагающее расхождение между арианами и никейцами: Христос есть истинный Сын Божий и есть истинный Бог.

В праздник Входа Господня в Иерусалим 386 г. императрица Юстина отправила солдат, чтобы захватить миланскую базилику силой, однако свт. Амвросий вместе с верующими заперся внутри и с песнопениями и молитвой в течение всей Страстной седмицы отстаивал право своей общины на этот храм. Предполагается, что в этот период святитель произнес свои знаменитые беседы на «Шестоднев» (Exaemeron), в которых использовал одноименное сочинение свт. Василия Великого.

В 388 г. императрица Юстина скончалась, а правителем западной части империи стал православный император Феодосий Великий, объединивший всю империю. Между ним и свт. Амвросием поначалу также складывались непростые отношения. Их характеризуют два исторических эпизода. В декабре 388 г. христиане сожгли синагогу в сирийском городе Каллиник (совр. Ракка в Сирии). Узнав об этом, император Феодосий приказал христианам того же города на свои средства восстановить синагогу. Вероятно, епископ Амвросий был приглашен ко двору как советник по религиозным вопросам (causa religionis)[20]. Он посчитал недопустимым, чтобы христиане строили иудейскую синагогу, в результате императору пришлось отменить свой приказ. Однако в 393 г. вышел закон, по которому синагоги разрушать все же запрещалось. Очевидно, что свт. Амвросий не был при дворе императора желанным гостем в связи с его несогласием с некоторыми взглядами императора Феодосия[21], несмотря на то, что император выступал как защитник Православия.

Следующее столкновение императора и епископа произошло в 390 г., когда в Фессалониках в ходе народных волнений был убит командующий войсками в провинции Иллирик гот Ботерих и несколько других готских военачальников. В ответ император отдал приказ жестоко подавить восстание, в результате чего пролилась кровь около семи тысяч невинных людей. Узнав об этом, свт. Амвросий написал императору гневное письмо[22], где отмечал, что не будет причащать его, пока тот не принесет покаяние. Святитель перечисляет в своем письме ветхозаветных царей, которые принесли покаяние, прежде всего, царя и пророка Давида. Когда пророк Нафан приходил к Давиду и изобличал его грех, Давид отвечал: согрешил я перед Господом (2 Цар. 12:13). После раскаяния он принес жертву, а в христианской Церкви такой жертвой является покаяние. По мнению Миланского святителя, царское достоинство не делает даже православного царя невиновным во грехе; наоборот, наказание за грех царя понесет все царство. В этой связи только смирение царя снимет грех с его державы[23]. Когда Феодосий пришел в Миланский кафедральный собор, где служил святитель, тот не допустил его ко причастию Святых Таин, поскольку, по его мнению, тайного покаяния императора было недостаточно[24]. В результате несколько месяцев император был отлучен от церковного общения и только на Рождество 390 г., сложив с себя знаки царского достоинства, он с покаянием явился в храм и вымолил у Медиоланского святителя прощение[25].

В 393 году в Медиолане под председательством свт. Амвросия состоялся церковный собор, на котором было осуждено учение бывшего монаха Иовиниана, ставившего под вопрос ценность христианского аскетизма и безбрачия. В том же году свт. Амвросий написал трактат «О наставлении девы и о приснодевстве Святой Марии», в котором не только восхвалял добродетели девства и аскетический путь служения Богу, но и опровергал учение Боноза Сардикского, отвергавшего приснодевство Божией Матери, о чем подробнее речь пойдет ниже.

В январе 395 г. император Феодосий скончался, доверив Миланскому святителю духовное попечение о своих сыновьях[26]. Свт. Амвросий посвятил ему вдохновенную надгробную речь, в которой упоминал его многочисленные заслуги перед Церковью.

Последние два года своей жизни свт. Амвросий много времени проводил у себя на кафедре в Медиолане, занимаясь литературными трудами, которые он диктовал своему секретарю Павлину. В 396 г., узнав о святой жизни свт. Амвросия, Фритигиль, царица германского племени маркоманнов, уверовала во Христа, и по ее просьбе Миланский святитель составил к ней послание в форме оглашения, увещевая ее и ее супруга хранить христианскую веру и мир с римлянами[27].

Свт. Амвросий скончался 4 апреля 397 г., в Страстную субботу, приняв Святое Причастие из рук епископа Гонората Верчелльского. Он был погребен рядом с найденными им ранее мощами свв. мчч. Гервасия и Протасия в той базилике, которая сегодня называется его именем – Basilica Ambrosiana. Почитание Миланского святителя началось сразу же после его кончины, а в 422 г. уже появилось его Житие, написанное его секретарем Павлином, в котором рассказывалось о многочисленных чудесах, совершенных при жизни и после смерти святителя. В Византии почитание свт. Амвросия как святого зафиксировано в IX – Х вв. в Типиконе Великой церкви[28], в редакциях Студийского устава и в ранних списках Иерусалимского устава, а также в большинстве византийских богослужебных гимнографических книг. На Западе с именем свт. Амвросия связывается происхождение особой богослужебной традиции Миланской Церкви, известной как «Амвросианский обряд» (ritus ambrosianus), а также особой певческой традиции, известной как «Амвросианское (антифонное) пение» (cantus ambrosianus).

Во второй части нашего выступления мы позволим себе углубиться в богословскую мысль свт. Амвросия и рассмотрим его вклад в раскрытие церковного учения о приснодевстве Божией Матери. Подробнее о развитии этого учения в первом тысячелетии мы рассказали в книге «Тайна Богоматери», где рассмотрели творения греческих, латинских и сирийских отцов Церкви, произведения церковной поэзии и иконографии, посвященные Пресвятой Богородице[29].

Вклад святителя Амвросия в раскрытие церковного учения о приснодевстве Божией Матери

В одном из писем свт. Амвросий касается мнения о том, что после рождения Христа Пресвятая Дева Мария вступила в брак с Иосифом и родила от него «братьев Иисуса». Это мнение высказывал епископ Сердики Боноз. Вопрос разбирался на соборе в Капуе, где Боноз был низложен. Комментируя это событие в одном из писем, свт. Амвросий признает справедливым решение о снятии с него сана и защищает учение о приснодевстве Божией Матери:

Конечно, нельзя отрицать справедливости приговора, и справедливо негодование вашей святости по поводу мнения, что из девственного чрева, из которого родился по плоти Христос, произошло и другое рождение! Не избрал бы Господь Иисус рождение от Девы, если бы считал, что Она окажется столь невоздержной, что осквернит человеческим семенем брачный чертог Тела Господня, этот дворец вечного Царя. И тот, кто это доказывает, лишь повторяет нечестие иудейское, которые говорят, что Он не мог родиться от Девы. Если и епископы будут утверждать такое и сочтут, что Мария рожала много раз, то иудеи с еще большим рвением будут оспаривать истинность веры[30].

В письме свт. Амвросий лишь кратко опровергает мнение Боноза, ссылаясь на эпизод из Евангелия от Иоанна, где умирающий на кресте Иисус вверяет Свою Мать любимому ученику (Ин. 19:24–27): «Для чего еще это сказано, как не для того, чтобы заградить лживые уста нечестия, чтобы онемел тот, что посмеет возводить обвинения на Матерь Господа? Свидетель – Он же и Судия, и защитник материнского целомудрия, что Она была лишь обручена Иосифу, но не познала супружеского соития по праву брачного ложа. Если у Нее должны были родиться дети от Иосифа, Господь не пожелал бы отделить Ее от супружеского общения с мужем»[31].

Гораздо подробнее и обстоятельнее свт. Амвросий опровергает мнение Боноза в сочинении «О наставлении девы и о приснодевстве Святой Марии». Здесь свт. Амвросий начинает издалека: с размышлений о грехопадении Адама и Евы. В этом, по его мнению, виноваты оба прародителя, но «обвиняем-то мы по преимуществу только женский пол за то, что он привнес причину греха: мы не замечаем в данном случае, что подобный укор собственно был бы намного справедливее в отношении нас самих»[32]. Конечно, нельзя отрицать того, что согрешила женщина. Но «женщина имеет извинение во грехе, мужчина же – нет. Та, как говорит Писание, обманута мудрейшим из всех змием, а ты – женой; ту обмануло высшее творение, а тебя – низшее»[33].

Приведя в пример ветхозаветных праведниц Сарру и Мариам, свт. Амвросий восклицает:

Итак, гряди Ева, теперь уже ставшая Марией, Которая даровала нам не только основание девства, но и принесла [нам] Бога. Вот почему, радуясь и ликуя о таковом даре, Исаия говорит: вот, Дева во чреве зачнет (concipiet) и родит Сына, и нарекут имя Ему: Еммануил (Ис. 7:14), что значит: с нами Бог (Мф. 1:23). Откуда этот дар? Не от земли, конечно, но с неба избрал Себе Христос этот сосуд Своего снисхождения на землю, и освятил [этот] храм целомудрия. Чрез одну снизошел Он, но призвал многих… Итак, прекрасна Мария, представившая образ священного девства и поднявшая ко Христу святое знамя непорочной чистоты[34].

Обращаясь к мнению людей, которые отрицают, что Богородица пребыла Девой после рождения Христа, свт. Амвросий называет это мнение «страшным святотатством» (sacrilegium), отмечая, что «один епископ даже был изобличен в этом заблуждении»[35].

И далее разбирает те места Нового Завета, где Пресвятая Дева Мария названа «женщиной». В латинском языке слово mulier указывает как на женщину, так и на замужнюю женщину: антонимом к mulier является virgo («дева»). Читателей латинского перевода Нового Завета само употребление слова mulier в отношении Девы Марии могло вводить в заблуждение. В синодальном русском переводе в указанных местах используется слово «жена», заимствованное из славянского языка, где оно обозначало взрослую женщину, как правило, замужнюю, в отличие от «девы». Таких мест свт. Амвросий находит два: вопрос Христа что Мне и Тебе, Жено? (Ин. 2:4), обращенный к Божией Матери на браке в Кане Галилейской, и слова ап. Павла о том, что, когда пришла полнота времени, Бог послал Сына Своего, Который родился от жены, подчинился закону (Гал. 4:4). Свт. Амвросий отмечает: «Зачем нам смущаться наименованием жены? Оно относится к полу; оно – название пола, а не указание на отсутствие невинности. Народное же словоупотребление не предрешает истины»[36]. И добавляет, что в рассказе о сотворении Евы из ребра Адама она тоже названа женщиной – при том, что она еще не вступила с ним в брак[37].

Устранив таким образом первое затруднение, свт. Амвросий переходит к евангельским текстам, которые могут создать впечатление, что Пресвятая Дева Мария после рождения Христа вступила в брак с Иосифом. Таких текстов он находит три: прежде нежели сочетались они, оказалось, что Она имеет во чреве от Духа Святаго (Мф. 1:18); и не знал Ее, как наконец Она родила (Мф. 1:25); не желая огласить Ее (Мф. 1:19). В связи с этими местами из Евангелия от Матфея свт. Амвросий отмечает: «Но обычай Божественного Писания таков, чтобы раскрывать главную мысль, а мысли побочные оставлять без разъяснения»[38]. И приводит примеры ветхозаветных текстов, в которых слово «доколе» (donec) не означает прекращения действия после того, как что-то произошло: Я есмь Бог, и когда (donec) ты состаришься, Я буду (Ис. 46:4 по версии свт. Амвросия); Сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня, доколе (donec) положу врагов Твоих в подножие ног Твоих (Пс. 109:1). Неужели, спрашивает свт. Амвросий, Бог перестанет существовать после того, как состарятся те, к кому Он обращается? И неужели после покорения язычников истине Сын Божий перестанет сидеть одесную Отца?[39]

Относительно причин, по которым Иосиф, не желая огласить Ее, хотел тайно отпустить Ее (Мф. 1:19), свт. Амвросий замечает: даже ангелы не знали тайны девства Божией Матери, как же мог знать ее Иосиф?[40] Но он «думал отпустить ее как виновную (ream), пока не получил откровения от ангела». Когда же получил откровение, отказался от этого намерения «уверенный и не сомневающийся в девстве Ее»[41].

Слова о том, что Иосиф принял жену свою (Мф. 1:24) свт. Амвросий предлагает понимать в том смысле, что Пресвятая Дева была обручена Иосифу, «ведь та, которая обручена мужу, получает имя жены. Даже и тогда, когда супружество еще только начинается, оно приобретает уже наименование супружества; и вовсе не лишением девства обусловливается супружество, а брачным договором»[42]. Обручение же Ее Иосифу совершилось «для того, чтобы видевшие Пресвятую Деву непраздной считали Ее состояние не прелюбодеянием девственности, а законным рождением обручницы. Господу угодно было, чтобы некоторые люди сомневались скорее в Его происхождении, а не в непорочности Его Матери»[43].

От детального обсуждения вопроса о «братьях Иисуса» свт. Амвросий уклоняется: «Братьями же, как учит Сам Господь, называется собрание – и племени, и рода, и народа… При этом могли быть братья от Иосифа, но не от Марии. И с этим согласится всякий, если только он тщательно исследует этот вопрос. Мы же не сочли нужным его исследовать потому, что с наименованием “братья” соединяется очень много общих понятий»[44].

Гораздо более важным для свт. Амвросия представляется богословское осмысление девства Божией Матери в контексте учения о Боговоплощении. Мария не могла не быть Девой, чтобы стать Матерью Самого Бога, утверждает свт. Амвросий:

Спрашивается, да неужели Господь Иисус мог избрать Себе такую матерь, которая могла осквернить небесную обитель мужским семенем, такую, которой как будто даже невозможно было сохранить стражу девственного целомудрия? По Ее примеру призываются ревновать о целомудрии прочие [девы], Сама же Она уклонилась от исполнения того долга, который чрез Нее предлагается другим? И кому больше, как не Матери Своей, Господь мог даровать заслугу, приуготовить награду? Писание учит нас, что ни за что иное Господь не назначил столь щедрой награды, как только за девство <…> и не могло быть, чтобы носившая Бога помыслила о чревоношении человека; да и Иосиф, муж праведный, не мог дойти до такого безумия, чтобы сочетаться плотским соитием с Матерью Господа[45]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Подробную роспись переводов – см.: Амвросий, свт., еп. Медиоланский // Православная энциклопедия. Т. 2. М., 2001. C. 134.

Вернуться

2

Амвросий Медиоланский. Две книги о покаянии и другие творения / Пер. прот. Иоанна Харламова, вступ. ст. В. А. Никитина. М., 1997.

Вернуться

3

Пареди А. Св. Амвросий Медиоланский и его время. Милан, 1991; Казаков М. М. Епископ и империя: Амвросий Медиоланский и Римская империя в IV в. Смоленск, 1995.

Вернуться

4

Адамов И. И. Святитель Амвросий Медиоланский. Сергиев Посад, 1915; 2006².

Вернуться

5

См.: Святые отцы и учители Церкви. Т. 2: Золотой век святоотеческой письменности (нач. IV – нач. V вв.) / под ред. митр. Волоколамского Илариона (Алфеева). М., 2017. С. 490–513; Морескини К., Норелли Э. История литературы раннего христианства на греческом и латинском языках. Т. 2: От Никейского Cобора до Иеронима. М., 2022. С. 571–628.

Вернуться

6

См.: Амвросий Медиоланский, святитель. Собрание творений. На латинском и русском языках. Т. 1–10. М., 2012–2023.

Вернуться

7

Указ о признании свт. Амвросия Медиоланского «великим учителем Церкви» был издан в 1298 г. папой Бонифацием VIII.

Вернуться

8

В Православной Церкви память Медиоланского святителя отмечается 7 (20) декабря.

Вернуться

9

Как считают современные ученые, автором этого прекрасного гимна, предположительно, мог быть младший современник свт. Амвросия – Никита, епископ Ремесианский; см.: Patrology. Vol. 4: The Golden Age of Latin Patristic Literature: From the Council of Nicea to the Council of Chalcedon / Ed. A. di Berardino, introd. J. Quaten, transl. Rev. P. Solary. Westminster (MD), 1986. P. 180; Moreschini C., Norelli E. Early Christian Greek and Latin Literature: A Literary History. Vol. 2: From the Concil of Nicea to the Beginning of the Medieval Period / Transl. M. J. O’Connell. Peabody (Mass.), 2005. P. 291; рус. пер.: Морескини К., Норелли Э. История литературы раннего христианства на греческом и латинском языках. Т. 2: От Никейского Cобора до Иеронима. М, 2022. С. 627.

Вернуться

10

См.: Ambros. Mediol. Exhort. virginit. 12. 82.

Вернуться

11

Rufinus. Historia ecclesiastica, II 11; рус. пер. приводится по изданию: Тюленев В. М. Рождение латинской христианской историографии: С приложением перевода «Церковной истории» Руфина Аквилейского. СПб., 2005. C. 270; см. также: Theodoretus Cyrrhensis. Historia ecclesiastica, IV 7.

Вернуться

12

Paulinus Mediolanensis. Vita Ambrosii, 6. 1–2; ср.: Theodoret. Hist. eccl. IV 7.

Вернуться

13

Paulin. Vita Ambr. 9. 1–3; ср.: Theodoret. Hist. eccl. IV 7.

Вернуться

14

См.: Ambros. Mediol. De offic. I 1. 3.

Вернуться

15

Basilius Magnus. Epistula, 189 (197); рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения: в 2 т. Т. 2: Аскетические творения. Письма. М., 2009. С. 723–726.

Вернуться

16

Augustinus Hipponensis. Confessionum, V 13. 23–14. 24.

Вернуться

17

Ibid. VI 4. 6; рус. пер. приводится по изданию: Блж. Августин. Исповедь / Пер., примеч. и вступ. ст. М. Е. Сергеенко. М., 2013. С. 76.

Вернуться

18

Ambros. Mediol. Ep. 76 (20). 19.

Вернуться

19

Idem. Ep. 75a (21a). 31–32.

Вернуться

20

McLynn N. B. Ambrose of Milan: Church and Court in a Christian Capital. Berkeley; Los Angeles; Oxford, 1994. P. 302.

Вернуться

21

Zelzer M. Zur Chronologie der Werke des Ambrosius: Überblick über die Forschung von 1974 bis 1997 // Nec timeo mori: Atti del Congresso internazionale di studi ambrosiani nel XVI centenario della morte di sant’Ambrogio, Milano 4–11 aprile 1997 / A cura di L. F. Pizzolato, M. Rizzi. Milano, 1998. S. 90; cр.: Ambros. Mediol. Ep. extr. collect. 11 (51). 2.

Вернуться

22

Ambros. Mediol. Ep. extr. collect. 11 (51).

Вернуться

23

Ibid. 11 (51). 7–11. Впоследствии свт. Амвросий посвятил теме покаяния пророка Давида целый трактат – «Об апологии пророка Давида» (De apologia prophetae David).

Вернуться

24

Sozomen. Historia ecclesiastica, VII 25.

Вернуться

25

Paulin. Vita Ambr. 24. 3; ср.: Theodoret. Hist. eccl. V 17.

Вернуться

26

Paulin. Vita Ambr. 32. 1.

Вернуться

27

Ibid. 35. 1–2.

Вернуться

28

Le Typicon de la Grande Eglise: Ms. Saint-Croix n. 40, Xe siecle / Introd., texte critique, trad. et notes J. Mateos. Т. 1. Rome, 1962. Р. 124–125.

Вернуться

29

См.: Иларион (Алфеев), митр. Тайна Богоматери: Истоки и история почитания Приснодевы Марии в первом тысячелетии. М., 2021.

Вернуться

30

Ambros. Mediol. Ep. 71 (56a). 3.

Вернуться

31

Ibid. Ep. 71 (56a). 4.

Вернуться

32

Idem. De inst. virg. 3. 16.

Вернуться

33

Ibid. 4. 25.

Вернуться

34

Ibid. 5. 33.

Вернуться

35

Ibid. 5. 35.

Вернуться

36

Ibid. 5. 36.

Вернуться

37

Ibid.

Вернуться

38

Ibid. 5. 37.

Вернуться

39

Ibid. 5. 38.

Вернуться

40

Ibid. 5. 39.

Вернуться

41

Ibid. 5. 40.

Вернуться

42

Ibid. 6. 41.

Вернуться

43

Ibid. 6. 42.

Вернуться

44

Ibid. 6. 43.

Вернуться

45

Ibid. 6. 44–45.

Вернуться